После грозы - радуга

Уже изрядно взмокший от натуги Джихан дотащил два стула до импровизированной беседки, увитой цветами, которую соорудили во дворе Хандан с Зехрой и примкнувшие к ним Рейян и Ярен. Они с самого раннего утра украшали двор, и, как подозревал Джихан, чуть не насмерть замучили несчастного флориста, потому что то букеты, видите ли, недостаточно праздничные, то цветы не такие, то ленточек не хватает. — Хандан! — позвал Джихан жену. — Куда эти стулья-то поставить? Сюда? — Джихан, — покачала головой Хандан, оторвавшись ненадолго от скатерти, которую они с Зехрой стелили на стол, — я же тебе уже говорила: не сюда, а под навес, где столики для гостей! — Эти, слава Аллаху, последние, а то я уже просто не могу, хожу все утро, что твой вьючный ишак! — пробурчал Джихан и понес стулья под навес. Вот, к примеру, брат Хазар хитро придумал и целое утро, пока Зехра возится с праздничной церемонией и угощением, занят тем, что присматривает за малышами: Гюль и Бахар с Хюмой, — а Джихан вынужден, как раб на галерах, таскать мебель! После всех пережитых треволнений в семействе, можно сказать, наступил мир и покой. Фюсун, насколько известно Джихану, покуда находится в городской больнице, но в ближайшее время ее уже должны перевезти в специализированную, тюремного типа. Отныне ее судьба — доживать свой век в тех стенах. Харун с Азрой ездили навестить ее, после чего Азра уехала в Стамбул и уже начала работать в клинике доктора Турана. Дильшах уехала вместе с ней, перед отъездом она попросила прощения у Рейян и попросила Мирана не забывать ее. Миран обнял ее на прощание, пожелал счастливого пути и выразил надежду, что в будущем они смогут чаще видеться и более-менее наладить отношения. Хазар говорит, что это оптимальный выход, и так будет лучше прежде всего для самой Дильшах, ей надо привести в порядок свои мысли и свою жизнь, а Азра позаботится о той, кто вырастил ее. Собственно, и самому Хазару стало легче, теперь эта женщина не будет одним только своим присутствием напоминать ему о прошлом. Да и Зехра успокоится, ведь как ни крути, она ревнует, и ее можно понять. Даже и подумать-то дико, что было бы, если бы вдруг из ниоткуда возникла женщина, в которую когда-то в юности был влюблен Джихан. Ну, если бы таковая существовала на свете, разумеется. Да Хандан на стенку бы полезла и глаза выцарапала и «разлучнице» и самому Джихану! Харун тоже твердо нацелен переехать в Стамбул вместе с Ярен и их ребенком. У него там дом, доставшийся в наследство от отца, а так же его строительная компания, и все это требует хозяйского глаза и рук. Правда, врачи говорят, что Ярен пока лучше никуда не переезжать до рождения ребенка. У нее уже была угроза выкидыша, поэтому лучше не рисковать. Хандан, правда, уже сейчас места себе не находит, и без конца тормошит дочь и зятя, убеждая остаться в Мидьяте: — Ведь так мы будем все вместе, и всегда сможем прийти на помощь, если вдруг потребуется, подумай, дочка, — неизменно прибавляет она, — ведь с младенцем так много хлопот! А если я буду рядом, тебе не о чем беспокоиться! — Мама, — неизменно улыбается Ярен, — ну, мы же все обсудили! — Джихан, хоть ты убеди их! — когда у нее не получается уговорить Ярен и Харуна, Хандан принимается за мужа. — Хандан, прошу тебя, перестань! — Джихан, честно говоря, изрядно устал ото всех этих разговоров и… смирился с решением детей. В конце концов это — их жизнь. И потом, не удерживать же их тут насильно! — Пойми ты, если они хотят пожить отдельно, то пусть попробуют! Ты же мне сама в свое время говорила: отпусти, и потом дети сами к нам вернутся! — Да, — жалобно всхлипнув, Хандан прильнула к его груди, — понимаю, но просто… Азат далеко, а теперь еще и Ярен… Вот Миран — он же живет рядом, и брат Хазар может навещать их с Рейян хоть каждый день. — Ну, и мы будем видеться, Хандан, — улыбнулся Джихан, — в конце концов Стамбул не на другом конце земного шара расположен! — Лучше бы Харун принял предложение Азизе, — вздохнула Хандан. Насколько им было известно, Азизе предложила Харуну перевести на его имя особняк Асланбеев, или же ее дом в Карсе. Правда, что касается особняка, то там пришлось бы делить с Мираном, но тот заявил, что ни на что не претендует. С домом тем связано слишком много неприятных воспоминаний, а потому он с легкостью уступит его. То же самое решила и Генюль. А кроме того, ее долю наследства и все, что принадлежало когда-то ее отцу, Ахмету Асланбею, Азизе перевела на ее имя вскоре после свадьбы с Азатом. Но Харун заявил, что он, конечно, безмерно благодарен Азизе ханым за предложение, но им с Ярен лучше будет в отцовском доме. Ярен целиком и полностью поддерживает мужа, так что теперь им с Хандан остается только принять их выбор. Жаль, конечно, что внук будет далеко, но… ничего не попишешь. Придется ездить друг к другу в гости, а там, как любит выражаться отец, посмотрим. — Дядя, ты чего? — Джихан был настолько погружен в свои мысли, что не заметил подошедшего Мирана. — Устал! — честно ответил Джихан. — Чуть не все утро таскаю стулья для этого, как выражается твоя жена, фуршета. — Свадьба — дело такое… хлопотное! — усмехнулся Миран. — Да уж! — согласился с ним Джихан. Сегодня отец наконец-то женится на Азизе, и отныне они — законные супруги. По такому поводу оба так и светятся от счастья, а дома — форменный переполох, как оно в таких случаях и бывает. Сами жених с невестой покуда не спускались и не выходили во двор. Вернее сказать, их настоятельно просили «не портить себе праздник и сюрприз», а потому до начала официальной регистрации лучше им не выходить. Их полностью отстранили от подготовки торжества, поскольку «иначе какой в том смысл». Отец-то вздохнул с облегчением, а вот Азизе то и дело возмущалась: она же, дескать, не принцесса какая и вполне могла бы помочь хоть чем-нибудь. — Мама Айше, — убеждала ее Зехра, — ну ведь это же сюрприз для вас! А если вы все будете знать заранее, то… это уже не то! — Что ж, — развела руками Азизе, — вижу, вас не переубедишь! — Кстати сказать, — меня попросту прогнали оттуда, — Миран указал рукой на беседку, где Хандан с Рейян как раз накрывали праздничный стол. — Сказали, чтоб не путался под ногами!.. Охрану я проверил на всякий случай, там все в порядке. Что дальше делать — не знаю. — Можно быть уверенным, — хмыкнул Джихан, — что стрельбы сегодня не будет! — Это точно! — рассмеялся Миран. — А еще, — заговорщицки прибавил он, — я успел сунуть нос на кухню. Правда… бабушка Шукран и оттуда меня прогнала! А я всего-то стянул два орешка с пахлавы! Шукран ханым, стоит сказать, отказалась ехать с Дильшах и Азрой в Стамбул, сказав, что «желает умереть в своем доме и в своей постели». Миран заверил Дильшах, что непременно присмотрит за бабушкой, и потому беспокоиться не о чем. После отъезда дочери Шукран ханым уехала в свою деревню, но уже через неделю вновь вернулась, поскольку отец с Азизе, разумеется, пригласили ее на торжество, и остановилась в доме Мирана. Судя по всему, это войдет у них в привычку: Шукран ханым станет время от времени приезжать погостить к внуку. И вне всяких сомнений, Азра с Дильшах так же ее не оставят, будут звонить и навещать. — Шукран ханым строга! — усмехнулся Джихан. — Хотя, — тут же вспомнил он, — когда я таскал с кухни сладости, моя бабушка, да будет доволен ею Аллах, уж на что на меня надышаться не могла, но и то могла легонько огреть полотенцем по… ну, ты понял, надеюсь. — Надо же, — улыбнулся Миран, — кто бы мог подумать, что в этом мы так похожи. Я тоже, бывало, таскал с кухни засахаренные фрукты и хлеб с джемом. Мы с Генюль любили есть его прямо в комнате, когда готовили уроки. То есть, это мы так говорили бабушке и тете Султан, что готовим уроки, а на самом деле смотрели мультфильмы. Но если бабушка заставала меня на месте преступления, то мне тоже доставалось по первое число. — Что ж, — задумчиво протянул Джихан, — раз почти все готово, и нам покуда нечего делать, то, может, пойдем и выпьем кофе? — Я только «за»! — Джихан! — Миран! Хандан и Рейян, не дав им даже и глазом моргнуть, быстрым шагом приблизились к ним. — Что вы тут прохлаждаетесь-то, будто вам заняться нечем? — уперев руки в бока, проговорила Хандан. — Так ты ж сама меня прогнала, — отозвался Джихан, — сказала, вы с Зехрой сами все сделаете… — Так мы уже закончили, — спокойно объяснила Рейян, — а кроме того, уже без четверти десять! — И? — не понял Миран. — А регистратор приедет к одиннадцати! — воскликнула Хандан. — Поэтому я бы советовала вам поторопиться, ведь надо еще переодеться! — Ой, точно! Тогда идем скорее! — Миран подхватил Рейян под руку и зашагал с ней в сторону дома. — И хорошо бы пойти проведать отца, его, думаю, тоже поторопить надо, — сказал Джихан, обнимая свою жену за талию. — Что ж, идем, Хандан!

***

Миран, воспользовавшись тем, что Рейян вместе с Ярен и Зехрой ханым ушли проверить, накрыли ли столы для фуршета, а Джихан решил посмотреть, собрался ли дед, пошел к бабушке. Ему хотелось поговорить с ней с глазу на глаз и отдать ей подарок, за которым он вчера специально ездил к ювелиру. Бабушка, к счастью, была одна, Мирану повезло улучить, как говорится, момент, пока никого нет рядом. Она сидела перед зеркалом, придирчиво рассматривала свое отражение и время от времени проводила по лицу кисточкой, нанося, судя по всему, последние штрихи, поправляя макияж. — Можно? — постучав, Миран заглянул к ней в комнату. — Миран! — обрадовалась бабушка. — Конечно же, заходи! — Не помешаю? — Ну, что ты говоришь, Миран! Разумеется, нет! — Вот и хорошо! — обрадовался Миран. — Мне хотелось с глазу на глаз с тобой поговорить. — Мне удалось заверить твою жену и тещу, что за полчаса со мной ровным счетом ничего не случится, — пожав плечами, проговорила бабушка. — А им нужно было, во-первых, проверить, как они выразились, свадебный стол, а во-вторых, покормить Умута и Бахар. Еще забегала Гюль, похвасталась своими заколками-бабочками с блестками. Я сказала ей, что она сегодня будет самой красивой на празднике! Ну, а твой дед ушел переодеваться. Я надеюсь, они с Джиханом там не подерутся, потому как Насух заявил, что наотрез отказывается надевать галстук, хватит с него и прошлого раза. Одна надежда на твоего отца: уж он сможет вразумить их обоих! Миран усмехнулся: неделю тому назад закончилась наконец-таки история с Фюсун (ее отвезли в тюремную больницу, где она отныне и будет пребывать всю оставшуюся жизнь. Что же касается Халита, то его задержали для выяснения обстоятельств, но, учитывая добровольное сотрудничество со следствием, а кроме того за отсутствием каких-либо серьезных прегрешений его в скором времени должны отпустить. Махмут же пошел на поправку, бабушка навещала его, и он заверил ее, что как только встанет на ноги снова будет оберегать ее саму и все семейство от любых неприятностей. В один прекрасный день Рейян придумала устроить деду с бабушкой помолвку, чтобы все было честь по чести. Разумеется, оба: и жених и невеста, — повозмущались слегка, мол, «в их возрасте заниматься подобным просто неприлично». Но тем не менее, их все же удалось убедить, что ничего плохого в том нет, и что отныне вся семья будет вместе, ничего плохого больше не случится, и потому-то они должны наконец позволить себе просто наслаждаться счастьем. Тем более, что все остальные с радостью подхватили эту идею и с воодушевлением начали подготовку к празднику. В назначенный день Джихан, как представитель со стороны жениха, сияя от радости, попросил у них с отцом, как у ближайших родственников, руки невесты. Потом Шейда принес поднос с чашками свежесваренного кофе. Бабушка многозначительно переглянулась с дедом, а Эсма плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться. В итоге дед выпил свой кофе, и на его лице при этом не дрогнул ни один мускул, зато Шейда, которому досталась последняя, лишняя чашка, ахнул, зажал рот рукой и под общий хохот вылетел из комнаты. — Айше, ну я же тебя предупредила и специально указала на чашку! — укоризненно взглянув на бабушку, проговорила Эсма. — Я хорошо ее запомнила, — махнула рукой бабушка, — но, видимо, Шейда поднос повернул, пока нес! — Ну, как же так! — вздохнула Эсма. — Да хватит вам уже! — вышел из терпения дед. — Сколько ж можно-то! — И правда, Миран, — поддержала деда бабушка, — не слишком ли все… затянулось? — В общем, — усмехнулся Джихан, — Хазар бей, Миран бей, как вы сами понимаете, намерения наши известны… Затем отец опять-таки под общие возгласы одобрения, объявил, что отдает руку невесты сгорающему от страсти жениху. Последующие дни в доме, по выражению бабушки, «творилось не пойми что», другими словами — полным ходом шла подготовка к свадьбе. И вот — сегодня наступил наконец этот торжественный день. — Так что ты хотел, сынок? — спросила у Мирана бабушка. — Я ненадолго, — отозвался Миран, — потому что там только и разговоров: осталось мало времени, регистратор вот-вот прибудет… Словом, я тут… хотел тебе вручить маленький подарок. То есть, мы с Рейян приготовили и официальный, так сказать, презент вам с дедом, но еще я… Вот, это тебе! — с этими словами Миран протянул ей небольшую бархатную коробочку с маленьким блестящим замочком. — Спасибо, дорогой! — бабушка открыла коробочку и удивленно моргнула. Внутри лежала изящная золотая брошка в виде стрекозы, крылья которой были украшены бриллиантовой крошкой. — Миран, — тихо проговорила бабушка, — это же… — Она, конечно, не такая, как та. Эта, как ты понимаешь, намного дороже и красивее. Словом, я поздравляю тебя и хочу… чтобы ты была счастлива. И никогда не оставляла меня, то есть, всех нас! — Миран… — прошептала она. — Я просто… не знаю… Однажды, когда Миран был маленьким, то на уроке учитель рассказал про стрекоз. В числе прочего (и это Мирану сильнее всего врезалось в память), что стрекоза была символом возрождения у отдельных народов. На другой день Миран не пошел в школу и провел полдня на базаре, выбирая подарок для бабушки на день матери. В одной из ювелирных лавочек он, к вящей радости, нашел недорогую брошь и вручил ее бабушке. Правда, она тогда отругала его за прогул, сказав, что она беспокоилась за него, а еще, ко всему прочему, ей пришлось соврать учителю, что внук болен. Миран попросил прощения и отдал ей подарок, сказав, что «стрекозы возрождаются», как им объяснил учитель, и потому он дарит бабушке эту вещицу. «Ты тоже будь всегда со мной, бабушка, не умирай, ладно? Никогда!» — он обнял ее как можно крепче и поздравил с праздником… А потом, через много лет, когда они с бабушкой серьезно поссорились, он пришел к ней, кажется, чтобы выяснить, где находится Азра, и как ему с ней связаться, потому что того хотела мама. Бабушка, в очередной раз попросила у него прощения, клялась, что отныне начнет новую жизнь… Но Миран был слишком зол, его обида на бабушку и разочарование были еще свежи, а рана на сердце болела слишком сильно… — Послушай, — попросила тогда бабушка, — дай мне возможность искупить мои грехи и снова стать Айше. Разве я многого прошу?.. — Слишком поздно! — отчеканил Миран. — Ты давно уже на пути в ад, Азизе Асланбей, и Айше убила ты сама! — Миран!.. Вдруг он увидел у бабушки ту самую брошь-стрекозу, которую некогда подарил ей. Наверное, она надела ее тогда, желая задобрить его, а может быть, ее просто захлестнули воспоминания о прошлом. Миран и так был на взводе, поэтому разозлился на нее еще больше: никакие воспоминания о том времени, когда он чувствовал себя счастливым рядом с ней, не помогут. Они не зачеркнут ту ложь, которой обернулась вся их жизнь, и в которой виновата лишь она одна. — Тот мальчик, — дрожа от ярости, проговорил Миран, — что подарил тебе стрекозу, давно умер, поняла?! — с этими словами он сорвал злосчастную брошку и со всей силы швырнул на пол. Он слышал, как бабушка заплакала, но ушел, так и не обернувшись… — Бабушка, ты чего? Тебе не нравится?.. — растерянно глядя на нее, спросил Миран. Некоторое время бабушка молча смотрела то на него, то на подарок, и вдруг неожиданно расплакалась: — Нет, что ты, милый, просто… Ты же был совсем мал, и ты подарил мне ее, сказал, хочешь, чтобы я всегда была с тобой! А я… я тогда не оценила… должным образом, ведь ты же от всего сердца мне ее тогда вручил! Прости… — Ты тоже, — Миран обнял бабушку, некоторое время они стояли молча, не разжимая объятий. — За ту грубость… Прости меня! — Маленький ты мой львеночек! — еще раз всхлипнув, бабушка погладила его по спине. — Ну, всё, всё, бабушка, не надо! — он и сам еле сдерживал слезы. — Не плачь, слышишь? — Да, ты прав, сынок, — она чуть отстранилась и улыбнулась сквозь слезы, вытирая при этом глаза. — Что-то мы… расчувствовались, да? Спасибо тебе, родной! — Не за что! — просиял Миран. — Ведь ты же у меня лучше всех, и я очень тебя люблю! — прибавил он, целуя ей руку. — Что ж, и впрямь надо бы поторопиться! — проговорила бабушка и нежно погладила его по щеке, совсем как в детстве. В ту же самую минуту в комнату заглянул дед: — Айше, ты тут! — обрадовался он. — Там, Хандан вся на нервах уже, говорит, все готово. Ждут только нас! А тебя, Миран, между прочим, Рейян ищет, и… У вас тут все хорошо? — спросил он вдруг, по очереди посмотрев сначала на одну, потом на второго. — Все в порядке, дед! — кивнул Миран. — Я просто хотел бабушке кое-что сказать и сделать небольшой сюрприз. Ну, — он по очереди чмокнул их в щеку, — я побежал, а то Рейян мне задаст! Оставив деда наедине с бабушкой, он со всех ног поспешил к жене, поскольку, как он успел заметить, бросив беглый взгляд на часы, время и впрямь поджимает, и пора начинать свадебное торжество.

***

Ярен поправила кулон с изумрудом и повернулась боком, чтобы лишний раз удостовериться: новое платье чудесного изумрудно-зеленого цвета сидит просто великолепно! А еще она с удовольствием отметила, что живот стал гораздо заметнее. Улыбнувшись, Ярен погладила его и прошептала: — Ну, вот, сыночек, сегодня нам будет очень весело, правда? Да и вообще, все теперь пойдет на лад… Вообще, в отношении ребенка Ярен семейство успело разделиться на два лагеря: Харун, отец, дядя Хазар и дед уверены, что родится девочка. Отец предложил назвать ее Назлы, в честь его матери и бабушки Ярен. Дядя поддержал его идею, да и дед, кажется, не против… А вот мама, Рейян, Миран и Азизе ханым, как любит выражаться последняя, голосуют за мальчика. Также им компанию составил и Азат; когда он звонит, то первым делом интересуется, как поживает его племянничек. А еще Азат любит повторять, что был бы вовсе не против, если бы «племяшку назвали в честь любимого дядюшки». — Ага, — ехидно усмехается на это Миран, — я лично обеими руками «за»! Ведь главный вопрос только в том — в честь какого дядюшки… — при этом он всегда многозначительно смотрит на Ярен. Сама Ярен делает вид, будто не поддерживает ни одну из «группировок», повторяя, что ей-то лично все равно, лишь бы ребеночек был здоров. Но она — одна-единственная из всех доподлинно знает: победила группа мамы, Мирана и остальных. Потому что будет сын! Это ей сказал врач, когда она последний раз ходила делать УЗИ. Ярен попросила пока ничего не говорить мужу да и остальных убедила, мол, попросила врача не открывать ей пол будущего ребенка. Пусть будет сюрприз, ведь так же веселее! А вот с именем она лично уже определилась: сына будут звать Орхан. В честь отца Харуна, которого он безмерно любил и уважал. Собственно, Харун сам как-то обмолвился, что если у него когда-нибудь будет сын, то он хотел бы назвать его Орханом. Поэтому-то Ярен и выбрала это имя, так будет правильно. Ей стали вдруг безумно дороги все эти ежевечерние посиделки за чаем и шутливые споры по поводу малыша. Пожалуй, впервые за долгое время Ярен наконец-то чувствовала себя спокойно: ее больше не мучили угрызения совести, не донимали мрачные мысли о сожалении о прошлом; не нужно больше опасаться, что если не полиция вновь явится и заберет ее в тюрьму, так Фюсун ханым сведет в могилу. Рядом с ней ее родные и самое главное — Харун. Ярен не знала, как благодарить Всевышнего за предоставленный второй шанс: как же хорошо, что Харун остался жив, — в очередной раз подумала она. Теперь она ни за что на свете не станет вести себя как глупая и капризная девчонка, а значит, никогда не потеряет того, кто ей дороже всех на свете. Да и она нужна ему, ведь Харуну сейчас нелегко… В который раз Ярен вспомнила историю своего деда и Азизе: теперь она жалела их обоих, потому что им пришлось долгие-предолгие годы мучиться от той самой безысходности. Они же оба думали, что самый дорогой для них человек ушел навсегда, и никто и ничто не вернет им былые годы, то время, когда они были счастливы друг с другом. Но теперь они снова вместе, и им также был подарен еще один шанс начать все заново. Тот факт, что они помирились с Рейян, тоже не может не радовать. Собственно, Ярен попыталась однажды поговорить с сестрой, попросить извинить ее за все глупые выходки в прошлом. Но Рейян лишь улыбнулась в ответ, махнула рукой и сказала, мол, настало время навсегда забыть о прошлом: — Так давай и в самом деле забудем обо всем, Ярен! — сказала она. — Согласна? — Кончено! — вздохнула с облегчением Ярен. Может быть, они с Рейян и не станут закадычными подружками, но по крайней мере теперь между ними не будет никаких недомолвок и непрожитых обид. Харун говорит, что после рождения малыша они переедут в Стамбул, и Ярен, честно признаться, немного боязно, ведь она никогда не покидала свой родной дом надолго. Но она твердо уверена: все будет в порядке! Они ведь заслужили это, не правда ли? — Ярен, дочка, ты готова? — мать вошла в комнату без стука, чем немного напугала ее. — Ой, мама, — воскликнула Ярен, — я же так заикой останусь! — Ну, извини, милая! — развела руками мать. — Просто там все уже в сборе. За спиной матери возник несколько взбудораженный сегодняшней суматохой Харун: — Я за тобой, Ярен, — улыбнулся он, — там Миран и Рейян всех торопят. Регистратор приехал, столы накрыты, в общем — ждут только жениха с невестой и нас, разумеется. — Да-да, сынок! — кивнула мать. — Я вот то же самое хотела сказать. — Тогда давайте поторопимся! — кивнул Харун. — А как там наш сюрприз? — шепнула Ярен на ухо мужу, как только мать ушла вперед. Харун повернул голову и, хитро прищурившись, подмигнул ей: — Они уже на месте. Припарковались в соседнем квартале. Я написал сообщение Азату, и они идут, с минуты на минуту будут в особняке. — Класс! — захлопала в ладоши Ярен. — Только представь, как обрадуются мама с отцом, а заодно и дед с Азизе ханым. Отец позвонил Азату и рассказал ему о семейном торжестве. Азат передал деду и Азизе поздравления от них с Генюль, сказал, что желает «молодым» счастья. Ярен подумала, что родители и дед будут рады, если Азат приедет погостить. Посоветовавшись с Харуном, Ярен поговорила с братом и попросила приехать на торжество. А на другой день ей перезвонила Генюль и сказала, что на самом деле они с Азатом тоже думали о том, чтобы устроить сюрприз родственникам. Приезд Азата и Генюль удалось сохранить в тайне, и теперь Ярен до смерти хотелось посмотреть на лица остальных, когда Азат вместе со своей женой появятся на празднике. — Мы с тобой молодцы, да? — отозвался Харун и взял Ярен под руку, поскольку они как раз вышли на лестницу. — Еще бы! — расплылась в улыбке Ярен. — Слушай! — Харун резко остановился. — Я вот что подумал: а может быть, мы с тобой тоже… свадьбу сыграем, а? — Свадьбу?! — удивленно воззрилась на мужа Ярен. — Ну да. У нас же… сама помнишь, нормальной-то свадьбы не было. — Да уж! — фыркнула Ярен, вспомнив «торжество» в грязном сарае в компании овец и баранов. — Но… что же это будет-то, если мы снова решим пожениться? — А что такого, — пожал плечами Харун, — Рейян с Мираном ведь сыграли еще одну свадьбу. Вот и мы… — Знаешь, — прищурилась Ярен, — а мне нравится твоя идея! — Я знал, ты оценишь! — Харун обнял ее за плечи. — Я люблю тебя! — прошептала ему на ухо Ярен и ласково чмокнула в щеку. Харун не успел ей ответить, потому что их заметил дядя Хазар и, махнув рукой, крикнул: — Харун, Ярен, наконец-то! Идите к нам! — Мы ждем только вас, дочка! — поддакнул ему отец. — Мы еще поговорим об этом, — вновь подмигнул ей Харун, после чего вновь взял под руку, и они спустились во двор, дабы присоединиться к остальным.