Немного о Лейхи

IV. 19 мая 2006 «Мне не стоило напиваться». Эта мысль металась в голове, как шальная блоха. Как пресловутый таракан, не добитый после ядерного взрыва. Блуждающим взглядом Кэмден оглядел своё отражение в зеркале в ванной на втором этаже. Мятая футболка, пятно неизвестного происхождения на шортах. Покрасневшие, словно от слёз, глаза. Только вот он не плакал. Или? Воспоминания смазывались, путались, переваривались в однородную кашу. А ведь он старался! Незнакомец в зеркале угловато ухмыльнулся с самодовольной усмешкой. Он. Старался. После всего, что произошло в последний год, он наконец взял себя в руки.

* * *

В августе, после месяца всепоглощающей тревожности, окутавшей его жизнь после поцелуя у озера, Кэмден выбрался из своей комнаты и решил заняться спортом. В сентябре он пересилил себя, записавшись в команду по лакроссу. Воспоминания крутились в голове, словно причудливые картинки в калейдоскопе, затягивая всё глубже в прошлое. На вечеринке в честь Хэллоуина он смотрел на Такера, красующегося на веранде в сделанном на скорую руку костюме Зорро. Край его чёрного плаща зацепился за какую-то ветку, и парень небрежно поправил его. «Вот позёр». – подумал в этот момент Лейхи. Они мало общались с лета, но всё же он был уверен – фильм Такер посмотреть ещё не успел, просто воспользовался новым образом, чтобы разбавить предсказуемое множество джедаев, ситхов и Бэтменов. И у него вышло отлично. Он купался во внимании, озаряемый сразу несколькими очаровательными женскими улыбками. Старался казаться серьёзным, но выражение глаз, мерцающих, как у кота, в темноте маски из куска бархатной ткани, выдавали его удовольствие. Кэмдену достаточно было мимолётного взгляда, чтобы убедиться в этом. В конце концов, он знал его уже давно и понимал без слов, как собственного брата. Джессика смотрела на Такера с восхищением. Мэри смотрела на него так, словно хотела зацеловать его тут же до смерти. Даже Карен, потягивая пунш из эмалированной кружки для кемпинга – единственной посуды, которая нашлась дома у их друга, когда число гостей превысило число заготовленных красных пластиковых стаканчиков – тоже смотрела на Зорро с плохо скрываемым интересом. Кэмден не ревновал. Во-первых, они ведь встречались понарошку. А во-вторых, он не смотрел в сторону Карен. Он смотрел на своего друга – бывшего лучшего друга – и понимал, что пропал. Неожиданным образом осознание того факта, что он, возможно, тоже «по мальчикам», не просто не отрезвляло, оно ещё сильнее кружило голову, заполняя его туманом – похожим на тот, какой расползался по их импровизированному танцполу в саду, выпущенный с помощью синей, фиолетовой и красной дымовых шашек. В ноябре было сложно. Он ушёл из команды по лакроссу, совсем забросил уроки, почти не ходил на тренировки, перестал писать дневник. Тусклые зимние месяцы продолжились бы в том же духе, но мистер Лейхи, заметив расхлябанное поведение старшего сына, устроил ему хорошую взбучку. В декабре, как раз в разгар предпраздничного ажиотажа, Кэмден устроился на подработку в магазин игрушек. Вытащил из-под кровати заброшенную туда в порыве гнева тетрадку и снова начал вести дневник. Но теперь всё чаще – не словами. Сначала это были просто каракули. Потом – несложные наброски. Когда он поймал себя на том, что пытается изобразить что-то серьёзное, было уже поздно. Он вырисовывал, как опьянённый, кончиком карандаша каждую чёртову прядь, ниспадающую на лоб того симпатичного парня, который работал в типографии в соседнем здании. Через два дня Кэмден уволился, чтобы начать всё с чистого листа, получил униформу работника склада на окраине города и с головой погрузился в рутину. Платили немного, меньше, чем в магазине, но на пиво хватало. Январь и февраль прошли, словно их и не было. Лишь последние холодные дни запомнились тем, что отец настойчиво предлагал ему подстричь отросшие «патлы». Карен, видимо, не могла не заметить, что что-то не так, поэтому как-то в начале марта вызвала его на разговор. Они гуляли по лесу, что только начал пробуждаться ото сна. Миля за милей шли, сперва молча, и хрустели ботинками по пожухшей прошлогодней бурой листве, через которую кое-где пробивались первоцветы и нежно-зелёная трава. Словно старались задержать этот миг неопределённости, хотя оба уже хорошо понимали, что что-то придётся изменить. «Боюсь, наша схема больше не работает. – наконец призналась робко Карен, когда они присели передохнуть на большой валун. – Прости». «Нет. – пробормотал Кэмден и отвернулся. – Тебе не за что извиняться. Даже если у тебя кто-то появился, всё равно…» «Не появился. Дело не в этом. Я просто всё чаще ловлю себя на мысли, что я больше не хочу никого обманывать. И себя – в первую очередь. Я ухожу из команды чирлидерш. – она сделала небольшую паузу. – Кэмден, ты отличный парень, но может быть, пришло время нам разойтись?» «Чёрт, Карен. – парень прикусил губу и запрокинул голову, будто бы разглядывая облака. В глазах едва-едва защипало. – Ты даже расстаёшься очень элегантно». «Мы же встречались понарошку. – улыбнулась она. – Значит и расстаёмся также. К тому же, скажи… разве ты сам не хочешь этого? Разве ты бы не хотел… встречаться с кем-то другим?» Лейхи пришлось повернуться обратно, чтобы посмотреть на Карен. От последней фразы его сердце забилось быстрее. Она произнесла это так, словно знала. Но она не могла ничего знать. «Я буду скучать». – просто сказал он, пока его дурацкое лицо не выдало его с потрохами, пока не рассказал лишнего – чего-то постыдного, личного, чего-то, чего он сам пока не понимал полностью, и зашагал прочь. В апреле у него совершенно сбился режим. Всё свободное время – и выходные тоже – занимала работа. По вечерам он запирался в комнате, быстро делал только самые важные уроки, а потом брал альбом, карандаши – и рисовал, и рисовал, и рисовал – иногда до глубокой ночи. И иногда встречал рассвет, задумчиво глядя на светлеющее небо из окна своей спальни. Май ознаменовался сразу несколькими значительными мероприятиями: сперва матч по лакроссу с командой из соседнего города, затем конкурс студенческих проектов и наконец – финал чемпионата штата по плаванью. Лакросс проиграли с катастрофически позорным счётом – не то чтобы Кэмдену было до этого какое-то дело, но если бы его спросили, он бы с готовностью ответил, что команда старшей школы Бейкон Хиллз – просто сборище тупоголовых неумёх с таким же тренером во главе. Лучше бы на должность учителя физкультуры взяли кого-то нормального заместо этого растяпы Мёрдока. Хоть бы того парня, Бобби Финстока, который играет в любительской команде на стадионе по выходным. Да, над его физической формой можно было бы немного поработать – видимо, сказывается сидячая работа в офисе – или где он там торчит по будням, но у него прирождённые лидерские качества. Пусть во время напряжённых моментов на поле он, бывает, и начинает орать что-то нецензурное, но это ничего, старшеклассники таких любят. Во всяком случае больше, чем зануд наподобие Мёрдока. Старшую школу Бейкон Хиллз не спасло от окончательного унижения даже выступление команды чирлидерш. Про себя Кэмден решил, что это было попросту жалкое зрелище, и девушки многое потеряли с уходом Карен. Как бы та не клялась, что это не её, получалось у неё классно. Однако это обстоятельство заставляло его с особой гордостью чествовать успех Карен на ярмарке талантов. Её проект на экологическую тему был просто великолепен – он так и сказал ей, когда они пересеклись на следующий день. Это была пятница, вторая половина дня, день соревнований по плаванию, который их команда только что выиграла, показав блестящий результат. Не то чтобы Кэмдену было дело до плавания, но, во-первых, там участвовал Такер, а во-вторых, вместе с командой ликовал и её капитан, мистер Лейхи, а его хорошее расположение духа гарантировало сыновьям по меньшей мере несколько дней спокойной жизни. Он столкнулся с ними в коридоре, после того как толпа героев дня и их фанатов пронеслась ураганом прочь из школьного бассейна. «Кэмден!» – окликнула увидевшая друга первым Карен, и Такер резко повернулся, на его лице на долю секунды промелькнуло смущение. «Хорошая работа, друг. – Кэмден пожал ему руку. – Ты тоже, Карен. Твой проект был единственным стоящим там». «Спасибо. Хотя насчёт «единственного стоящего» я бы поспорила». «Ещё бы». – чуть слышно усмехнулся Такер, за что получил от девушки лёгкий тычок в бок. «Было много отличных работ!» «Скромничает». – снова встрял Такер. «Ага». – с улыбкой согласился Кэмден. Это было приятно – вот так общаться и шутить сразу с ними двумя – с людьми, которых он считал своими самыми близкими друзьями, несмотря на все сложности. «Твой старик очень доволен нами. – с важным видом напомнил Такер. – Он сказал, что приглашает всю команду на вечеринку». «Что? На какую вечеринку?» «К вам домой, конечно». «Ого». – опешил Кэмден. Это было что-то новенькое. «Да ладно тебе, дружище. – Такер обхватил его за плечи и шутливо потряс. – Мы отлично повеселимся. Не всё же тебе работать. Правда, Карен? Пойдёшь с нами?» «Но я же не в команде…» – замешкалась та. «Ты же не против, верно? – уточнил Такер. – Твой старик вряд ли заметит присутствие ещё одного дополнительного человека». «Да, пожалуй… – пробормотал Кэмден. – Да, я не против. Конечно, Карен». «Будет круто!» – резюмировал Такер. Тогда Кэмден согласился со всей готовностью, но вечером, случайно увидев, как эти двое целуются в укромном уголке его дома – целуются так, что сразу стало понятно, что началось это не только что, а продолжение явно будет многообещающим – понял, что остался в дураках. Хуже того, как он не пытался затолкать чувства поглубже, Кэмден всё равно остался в дураках с разбитым сердцем – и совершенной путаницей в голове, без понимания, кто именно ему это самое сердце разбил. Снова растерянный. Снова немного напуганный собственным бессилием. Как удачно, что мистер Лейхи не поскупился на выпивку.

* * *

Дальше всё происходило очень быстро. Только отдельные сцены вспыхивали в голове, выныривая из черноты, словно кто-то резко переключал каналы на старом телевизоре. Кэмден помнит себя перед зеркалом в ванной. Пробел. Он на кухне, где стоят распатроненные коробки с пивом. Находит ещё одну бутылку. Беннет. Точно, они встретились с Беннетом. Говорили о чём-то. Снова мрак. Он у бассейна. Громко играет музыка. «Интересно, как скоро соседи вызовут копов?» – думал Кэмден. Как отец будет выпутываться из этой ситуации? Забавно. Пусть помучается. Он видит их. Карен и Такер сидят на бортике у воды. Его рука поглаживает её по бедру, её пальцы скользят через его влажные волосы. Кэмдену тошно. Может быть, последняя бутылка была лишней? С другой стороны бассейна Шон толкает Джессику в бассейн. Та верещит, сопротивляясь, но парень оказывается сильнее, и от её падения в воздух поднимается фонтан брызг. Окружающие смеются, и даже Джессика смеётся тоже, не в силах притворяться рассерженной. Кэмден заторможенно огляделся по сторонам. Какой-то парень помладше, явно не из команды, неловко тёрся у стены. Может быть, чей-то брат? «Хэй, ты! – окликнул его Кэмден. – Да, ты, мелкий. Что, тоже хочешь пива?» Мальчишка неопределённо помотал головой. «Я дам тебе попробовать, но ты должен пройти обряд посвящения. – сымпровизировал Кэмден. – Эй, Беннет, помоги-ка мне!» Беннет подхватил идею на лету, и они вдвоём подняли парня в воздух: Кэмден держал его за плечи, а Беннет – за ноги. Мальчишка пытался вырваться и что-то бормотал, но они не остановились. Будет весело. Какая вечеринка с бассейном не обходится без того, чтобы кого-то бросили в воду? Когда они после хорошей раскачки отпустили мальчика в свободный полёт до воды, Кэмден наконец услышал, что тот из последних сил пытался выкрикнуть: «Я не умею плавать!» К сожалению, в этот момент он сам поскользнулся на мокрых камнях, небо и земля резко поменялись местами – и кажется, даже не один раз – а потом наконец всё остановилось, и наступила тишина.

* * *

«Бравый братец Айзека хватает меня. Он думает, это смешно. <…> Я кричал, что не умею плавать, но никто не слушал. Я барахтался, захлёбывался, но всем было плевать. И я видел всех из-под воды. Видел, как Джессика запустила руки в шорты Шона. Такер трогал Карен. А я тонул. Я умирал, а они смеялись. Вдруг я просто… лежу у бассейна. А Лейхи прямо здесь, надо мной, и он говорит: «Никому не говори! Это – твоя вина! Ты что, не умеешь плавать? Ты ничего никому не скажешь!»

* * *

Когда Кэмден пришёл в себя, у него раскалывалась голова. Должно быть, крепко приложился. Превозмогая нарастающую боль в затылке, он повернул голову. У края бассейна лежал мальчишка, и Кэмден с облегчением заметил, как тот чуть покашливал. Живой. Над ним нависал мистер Лейхи – всё ещё в тренерском костюме, но мокрый до нитки – видимо, ему пришлось нырять за пацаном. Он выглядел злым, а ещё – напуганным. Последний раз Кэмден видел его таким очень давно. Пожалуй, тогда, когда стало известно о болезни мамы. И больше – ни разу, ни единого разу до самой её смерти, и особенно – после неё. Он попытался сосредоточиться, чтобы расслышать, что говорил отец. «Ты никому ничего не скажешь. Ничего! Никому!» – он встряхнул мальчишку за плечи, и дождавшись испуганного кивка в ответ, направился к старшему сыну. «Ты! Это – твоя вина! Думаешь, это смешно? Идиот! Зачем ты швырнул его в бассейн? Мелкий засранец даже не умеет плавать!» – Кэмден не успел даже рта открыть, как ему прилетела пощечина. Кто-то сзади ахнул от неожиданности. Левая щека загорелась, но Кэмден только стиснул зубы. Боль смазывалась, притуплённая воздействием алкоголя. Но тут он увидел кое-что более, что немного отрезвило его. Гораздо эффективнее, нежели рукоприкладство. Он увидел Айзека. Его одиннадцатилетний брат стоял в домашних шортах и футболке с Человеком-пауком и смотрял попеременно то на него, то на мальчика, которого придерживала Карен, сидя на коленках у бассейна. На его лице сменяли друг друга непонимание, шок, волнение и наконец – злость. И она была направлена на него, на Кэмдена. «Мэтт!» – Айзек бросился к своему знакомому. «Айзек…» – попытался что-то сказать Кэмден, но не смог подобрать слов. Голова всё ещё болела, и мысли путались. Так или иначе, он не успел ничего сделать, потому что двор огласился выкриком тренера Лейхи. «Вечеринка окончена!» 21 мая 2006 Он постучал их условным стуком, разработанным, когда Кэмдену было одиннадцать, а его младшему брату, соответственно, четыре. Чёрт, он так давно не делал этого. Удар – короткая пауза – два удара – длинная пауза – удар. В ответ – тишина. «Айзек. – позвал Кэмден. – Мы можем поговорить?» «Айзек, пожалуйста». «Айзек, мне правда жаль, что так вышло». «Я знаю, что ты там. Впусти меня! Я слышу тебя. Ну же, хватит притворяться. Где ещё тебе быть?» Дверь открылась так резко, что Кэмден дёрнулся от неожиданности, чудом удержавшись от полёта кубарем по лестнице. «Конечно, где мне ещё быть? У меня же нет толпы пустоголовых друзей, с которыми можно гулять допоздна и устраивать дурацкие вечеринки, чтобы напиваться пивом, и потом… – тут Айзек понизил голос, словно опасаясь, что его услышат, но то была ненужная мера предосторожности – был почти вечер, и мистер Лейхи ушёл из дома, чтобы прогуляться. – И потом вести себя как кретин, даже не попытаться извиниться, а следующие два дня как ни в чём не бывало дрыхнуть в своей комнате». «Извини». «Тебе надо извиняться не передо мной. Перед Мэттом». «Я извинился». «Нет! Ты бормотал какую-то чушь, но ничего похожего на извинения». «Прости». «Хватит! Ты вообще понимаешь, что наделал? Он был моим… моим другом. Единственным другом! А теперь, благодаря тебе, он даже не хочет приходить сюда». «Айзек, я…» «Видеть тебя не хочу. – серьёзно отчеканил тот. – Пожалуйста, уходи. Я занят. Мне нужно готовиться к контрольной по математике». Кэмден подставил локоть в попытке удержать закрывающуюся перед носом дверь, но Айзек неожиданно сильно потянул её на себя и посмотрел прямо в глаза брату, чего он избегал на протяжении всего разговора. «Я помогу тебе, если хо…» «Себе помоги. Долбоёб». Разговор был окончен, и Кэмден остался стоять в пустом коридоре, отчаянно пытаясь осознать, что только что произошло. Его младший брат только что послал его, причём не стесняясь в выражениях, и Кэмдену даже казалось, что он чувствует какую-то глупую братскую гордость по этому поводу, однако всё остальное было просто ужасно. Его брат – его младший братишка – повзрослел, а он даже не заметил, как это произошло. Он повзрослел, а его не было рядом. И возможно, после случившегося он окончательно лишился этой привилегии. 18 мая 2006 «И потом Супергерой такой – бам! – и Злодей такой – бух!» Мэтт возбуждённо взмахнул руками, чуть не опрокинув поднос с ланчем, к которому даже не приступил, хотя до конца перерыва оставалось всего ничего. Айзек смотрел на него заворожённо. Мэтт всегда умел произвести впечатление, и ему для этого не требовались какие-то особые ресурсы – как деньги или влияние родителей. У их одноклассника Джексона, к примеру, было и то, и другое, но он ни за что бы не пересказал сюжет нового фильма так, как это умел Мэтт. Джексон, по мнению Лейхи, вообще был существом весьма посредственным. Даже удивительно, почему на него обращали внимания девчонки. Даже такие смышлёные, как Лидия Мартин. А, точно. Деньги и влияние. Или тот парень, с которым всё время таскался Скотт МакКол. Стилински, его отец недавно получил значок шерифа, но Айзек ни за что бы не стал дружить с этим Стайлзом. Уж больно он странный. Хотя по оценкам, особенно по математике, у него всё отлично. Почти идеально, как у Лидии. Айзек хотел бы дружить со Скоттом. Но тот, кажется, даже его не помнил. Мэтт был подходящим выбором. Ему нравился Мэтт. Задатки лидерских качеств, уверенность в себе – чего иногда так не хватало Айзеку – а ещё хороший вкус в музыке и комиксах. Ведь именно так и сходятся друзья? «Хочешь, пойдём ко мне сегодня? У меня есть новый выпуск Бэтмена». – предложил Айзек. Мэтт на секунду задумался. «Сегодня не получится, у меня кружок фотографии. Может быть, завтра? Я зайду к тебе часов в семь». Айзек мысленно прикинул, что как раз успеет прибраться в комнате, приготовить печенье с лимонадом и, может быть, позаимствовать на время журнал с красивыми девушками, который его брат прячет под кроватью в коробке с альбомами и тетрадками, в которые Айзек никогда не заглядывал. Ведь именно этим и занимаются обычные мальчишки их возраста? «Отлично. Договорились». – ответил он с улыбкой. 26 мая 2006 «Привет, мам». Парень приложил ладонь к чёрному камню памятника. Он был холодным, почти ледяным. Высокая трава, заполонившая участок на окраине кладбища, была покрыта утренней росой. Первые лучи восходящего солнца освещали макушки деревьев, пока внизу, в лощине, ещё клубился туман. «Прости, что так рано. – Кэмден пожал плечами, словно перед ним сидел реальный собеседник. – И прости, что давно не приходил». Он помолчал немного, прислушиваясь к воркованию горлиц. «Сегодня у меня выпускной. Точнее, вчера был. Я хорошо провёл время. – он оглянулся и посмотрел на початую бутылку шампанского, предусмотрительно оставленную за оградкой. – Пил немного! – он ухмыльнулся. – Ну, может быть, чуть больше, чем следовало». «Прости меня, ма. – он сам не заметил, как по щеке покатилась слеза, а за ней другая. – У нас тут всё не очень хорошо. И виноват в этом я. Не смог стать хорошим сыном. Братом, на которого всегда можно положиться – ты же так хотела, верно? Айзек, он… он так вырос. Ты бы была в восторге от того, каким он стал. Представляешь, он попал в десятку лучших по успеваемости в этом году! Наверное, мне стоило сказать, как я им горжусь, но мы сейчас… в общем, не в лучших отношениях. Но я бы хотел сказать ему. Правда. Я хотел бы сказать ему много разных вещей. Но к некоторым он пока не готов». Кэмден тяжело вздохнул и наклонил голову, спрятав её между коленями. «Мне кажется, ты единственная, кому я могу это рассказать. – глухо пробормотал он. – Я не готов говорить об этом с Айзеком, потому что, так или иначе, ему рано задумываться об этом, и уж точно не готов говорить с отцом… с папой. Мне кажется… я думаю, что я – гей, ма». Солнце поднималось всё выше, и воздух с каждой минутой становился всё теплее, приятно обволакивая покрывшуюся мурашками кожу. «Наверное, ты бы не хотела, чтобы так было. Я должен быть мужчиной. Должен помогать отцу, присматривать за братом. И я принял решение. – он вперился взглядом в выгравированное на камне имя, словно буквы могли ему ответить, могли отговорить, предложить иное решение. Естественно, могильная плита ему не ответила. Даже если бы там была фотография, если бы их отец согласился на это – а он не согласился – это бы ничего не изменило. – Я стану настоящим мужчиной. Я пойду в армию». 2 июля 2006 «Дорогой дневник. Нет. Дорогой Айзек. Вряд ли ты когда-нибудь прочитаешь это, но я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. Я хочу для тебя всего самого лучшего. Когда я вернусь, надеюсь, мы сможем снова стать настоящей семьёй. Пока меня не будет, ты точно станешь отличным парнем. Без дурных примеров для подражания. Будь счастлив. Надеюсь, ты станешь лучшим человеком, чем твой старший брат. Конечно, станешь! Ты очень умный. Ты не размазня, как я. И я уверен, у тебя не будет таких проблем, как у меня. Ты познакомишься с какой-нибудь милой девушкой и узнаешь, что такое любовь. PS Уважаемый Кто-нибудь, но скорее всего – Такер. Если ты это читаешь, значит, я снова облажался и забыл выкинуть нахер или сжечь эту чёртову книжку. Пожалуйста, сделай это за меня.

Кэм».

4 октября 2012 «Хэй. – Скотт осторожно прикоснулся к плечу Айзека. – Ты что, плачешь?»