Родители демонического ученика

      — Великий и могучий зверь. Возомнил себя величайшим героем, но лишь выпала возможность — побежал жаловаться мамочке.       — Мамочка ли воспитала сына таким, или мудрый учитель, наставлявший его столько лет подряд?       Шэнь Цзю и Су Сиянь взглядами сравняли друг друга с землёй. Мать зверя оказалась отнюдь не самой доброй в мире прачкой. В принципе, Шэнь Цзю не был удивлен. Он даже не мог сказать, кому рад меньше — слишком проницательной, гордой и ядовитой мамочке или неубиваемому, сдержанно страстному, проницательному папочке. Неуправляемое, непробиваемо тупое чудовище, таскавшееся по пятам невозможные пять или шесть лет, пока не отправилось в бездну изучать редкие виды демонических пород с лёгкой «подачи» учителя, по крайней мере легко пиналось и затыкалось. Хитрая, лицемерная, высокомерная, мстительная тварь, выползшая из бесконечной бездны, оказалась ожидаемо невероятно злющей, но весьма предсказуемой и управляемой в своей ярости, а потому сносной для такого опытного игрока, как Шэнь Цзю.       Обиженный, жаждущий взобраться выше небес, чтобы искупаться прилюдно в золотых лучах, а потом плюнуть на всех, зверь легко поддавался на манипуляции. Гордыня ослепляет. Опытный дрессировщик Шэнь Цзю всего несколькими фразами мог заставить зверя сбиться с намеченного пути и укрыть истинные тайны своего сердца, пока зверь упивался его кровью. А насытившись ей, он уходил. Чего никогда не случалось после побоев ученика от рук учителя. Именно поэтому «познавательно» проведя время в водной тюрьме до суда, когда зверь подчищал следы после своего пиршества и ещё две недели после, когда ублюдок уже не стеснялся заливать его одежду кровью, Шэнь Цзю очень удивился. Зверь исчез. Исчез, только начав смаковать свою победу. Шэнь Цзю не был идеален. Не был слишком силен. Даже везение упорно обходило его стороной. Но вот проницательность никогда не покидала, когда он смотрел на зверя. Зверь не отступится. Не сможет удержаться. Не насытиться так быстро. Ему надо будет взлететь под облака, не догадываясь, что облака — всего лишь густой туман. Получить всеобщую похвалу, не догадываясь, что её имеет каждый, кто владеет деньгами и золотом. Нагрести себе как можно больше всего, чего ему так не хватало, и ослепнуть от этого блеска. А потом поскользнуться на собственных трофеях и рухнуть вниз. Или всё же остаться стоять на вершине, в то время как с небес свернётся звериная душа. Душа — госпожа самомнения. Самомнение побуждает к новым завоеваниям. Завоевания греют душу. Если этих завоеваний требует собственное самомнение. А если оно требует этого, чтобы доказать что-то чужому самомнению…       Кому как не Шэнь Цзю этого не знать? Он сам когда-то влез на эту самую вершину, чтобы все задиравшие нос повыше поняли — чем выше их взор поднимается к небу, тем лучше они могут рассмотреть Пикового лорда Шэнь Цинцю! Что ж, он, Шэнь Цзю, достаточно потоптался на этой золой вершине, чтобы заметить — золото не греет. Так что, когда пришло время скатиться вниз, он не только оставил на прежнем месте имя, положение и свободу, но и «намазал маслицем» место, чтобы зверю было удобнее поскользнуться. Зверь выбрал путь к собственному счастью на лестнице, где одной из первых ступеней был Шэнь Цзю. И Шэнь Цзю готов был сломаться под его ублюдочной лапой!       Но зверь пропал. А его «главный ценитель» слишком хорошо знал жизнь, чтобы надеяться, что тот подох от счастья. Уж кому-кому, а Шэнь Цзю таких подарков жизнь точно не преподносила. Но всё же случилось невозможное — кто-то сумел надоумить чудовище, что каждое помещение камеры учителя — это новый шаг назад к бездне. Пораскинув мозгами, Шэнь Цзю решил, что терпения зверя не бесконечно. А в его временное отсутствие — неожиданный, но приятный подарок судьбы.       Ублюдка хватило на полгода. За эти полгода Шэнь Цзю даже стали кормить в последние три месяца. Мерзкая тюремная жижа была почти королевским подарком, если учитывать, что его кормил охранник с ложечки. А ведь зверь о нём не забывал. Даже бессмертный не мог быть связанным шесть месяцев подряд без последствий. Кровяные паразиты несколько раз в сутки разгоняли кровь по телу Шэнь Цзю, не давая конечностям потерять чувствительность и атрофироваться. Естественно — он должен чувствовать свое тело, чтобы ощутить боль!       А потом случился визит. Услышав утихающий водопад, преграждающий выход из камеры, Шэнь Цзю подумал, что не так уж и спешит со своею местью, если это лишит его внимания зверя ещё хотя бы на неделю. Но к нему шагнула незнакомая женщина. Плавная и резкая одновременно, как стремительно стекающая по горе река, попутно стачивающая камни. Похоже, что очередная защитница зверя прибежала позубоскалить, надеясь таким образом получить пропуск в его постель. Отвечать таким Шэнь Цзю даже смысла на видел. Женщина наклонила голову, пряча лицо в тени, и обошла его кругом, держась у самой воды. Шэнь Цзю последовал её примеру, краем глаза наблюдая за золотой вышивкой на черной одежде. Потом подошла, вцепилась большим и указательным пальцем ему в щеки, подняла его голову. Он ненавидел этот жест. Жест, который использовали, брезгливо осматривая рабов. Только её тонкие, изнемождённые пальцы впивались слишком сильно для обычной женщины. Заклинательница, сразу применившая дополнительную силу, решившая, что он добровольно, даже сдерживаемый вервием, не подчиниться. Она была права. Шэнь Цзю уже собирался плюнуть в неё шипучим словесным ядом, когда поглядел в её глаза.       Красивые, но окружённые морщинами усталости и тяжёлой жизни. Незнакомые ничем, кроме взгляда взрослой женщины, привыкшей ими плавить стекло и дробить камни. Не очередная безответно влюблённая в зверя. Ублюдок предпочитал юность или тех, кто сумел сохранить ложную молодость. Но дело даже не в этом. Даже самые жестокие жены зверя — взбалмошная и равнодушная к чувствам окружающих, а потому безрассудно жестокая Хозяйка Цветочного Двора, или страстно яростная демоница Ша Хуалин, были агрессивными и высокомерными, но большими девочками. Эта нет. Эта могла вести тысячи в бой, пользуясь не только красотой и рвением. Ум и опыт — они были её главным оружием.       Шэнь Цзю скользнул взглядом ниже. Чужие глаза, но слишком чувственный и одновременно равнодушный изгиб губ. До тошнотворности аккуратная форма лица, хоть уже подпорченная временем. Слишком правильный нос, как оказалось, в равной степени шёл и женщине и мужчине. И знатно поредевшие, но вполне узнаваемо пушистые тяжёлые волосы. Без сомнения — мать зверя. Ещё сохранившая остатки сногсшибательной красоты, но явно рано начала её терять. Интереснее этого открытия было лишь её поведение в этом отвратительном месте. Не похоже, чтобы мать зверя брезговала нахождением в камере или прикосновением к давно не мывшемуся, расчесывающемуся или чистящему зубы узнику. Она даже не потратила пары мгновений, чтобы осмотреться. Она знала, что здесь увидит, потому что уже была в этом месте. Судя по седине в волосах и состоянию кожи — не гостьей и не один десяток лет.       — Шэнь Цинцю.       Не Сяо Цю, не Шэнь Цзю, не подонок, мусор или раб. Шэнь Цинцю — имя, ознаменовавшее все его лучшие достижения. Имя, означающее: я вижу тебя, я знаю тебя. Я рассмотрела в тебе ту же проницательным гадюку, что живёт во мне.       Она отпустила его лицо. Он не склонил голову, не отвел взгляд. Ещё несколько мгновений смотря на него, женщина расслабленно отступила, а потом пошла прочь. Зверь, непонятно когда появившейся у входа, ждал её, сложив руки на груди. Столкнувшись взглядом с Шэнь Цзю, его краснота в глазах и метка напомнили о себе. Зверь отреагировал на него, но смолчал. Смолчали и его паразиты.       — Почему тут одна мамочка? А где папочка? Бабушка? Дедушка? Разве не стоит достать из могил весь род, чтобы показать явившего миру зло во плоти подонка? — широко улыбнулся в Шэнь Цзю. — Или они будут гораздо счастливее гнить в могилах, не зная о твоём существовании?       Красная ярость чудовища вспыхнула ярче и стабильнее. Шэнь Цзю ощутил, как медленно под кожей нагревается демоническая «власть». Мать зверя остановилась спиной к Шэнь Цзю и посмотрела на сына. Как именно она смотрела — из камеры разглядеть было невозможно. Но ублюдок сжал челюсти, отвернулся от бывшего учителя и пошёл прочь. Паразиты вновь уснули.       Шэнь Цзю прищурился. Зверь завёл себе новую дрессировщицу. Точнее, у него, наконец, появилась желающая обучать его настоящей жизни учительница. Та, что могла и только что бросила ему вызов за душу сына. Та, что решила помешать стереть в порошок будущее зверя. И Шэнь Цзю готов был принять вызов, но пока сам не знал, на кого бы из них двоих поставил.