Родители демонического ученика

      Зверь не только тщательно спланировал свою месть. Он ещё и стремился выбрать камеру похуже, так как предоставленная его учителю старым Хозяином Цветочного Двора оказалась недостаточно ужасной. Шэнь Цзю давился ироничным смехом, узнав эту захватывающую историю и разбивая в мелкие черепки всё, что попадалось под руку. Но усилия зверя дали неожиданный результат — худшая камера была уже занята. Матерью зверя. Новый благодетель не ожидал такой деятельности в сочетании с Синьмо. Узнав истинную историю своих родителей, зверь временно «отложил учителя на дальнюю полку». И принялся за новую месть. Старый развратник был подвержен — поменялся местами с Су Сяинь. За эти полгода зверь отыскал могилу своего отца, взялся за поиски средства от смерти и перестал звать Шэнь Цзю «учителем». Шэнь Цзю счёл эту мелочь благоприятной новостью.       — Ты был плохим учителем, — заявила как-то Су Сиянь за обедом. — И я бы никогда не доверила тебе воспитывать своего ребёнка.       — Но и защитить его ты была не с состоянии, — уколол Шэнь Цзю в ответ с приятнейшей из улыбок.       — А ты сейчас в состоянии защитить свою дочь? — Су Сиянь была не менее мила.       — У меня нет детей. В отличии от тебя, я не стремлюсь отравить землю своими потомками.       — Естественно, ведь тебя одного с лихвой хватает.       — Ты хотела сказать, нас обоих?       Переселить Шэнь Цзю из камеры в закрытую часть дворца, с ограниченным передвижением, как и устроить совместные семейные обеды, вероятно, было идеей Су Сиянь. Очень странные обеды — зверь и две гадюки. Молчаливые и тягостные. Зверь то и дело зыркал на Шэнь Цзю красными глазами, но коротко, словно отчаянно не хотел, но не мог удержаться. Звериная мать соревновалась с Шэнь Цзю в выражении холодной безмятежности. С удовольствием пробовала разную пищу и беззастенчиво разглядывала сидевшего напротив соперника. Впрочем следила она и за сыном. За тем, как её ублюдок реагирует на бывшего учителя. Сам Шэнь Цзю предпочел не замечать зверя, хоть и чувствовал его присутствие за небольшим общим столом всей кожей. За каждую трапезу он перекидывался парой-тройкой колкостей с Су Сиянь, и на этом его общение с людьми ограничивалось. Мать зверя была умнее, внимательнее и наверняка находчивее своего сына. И хотя они не обсуждали военную стратегию, культуры, лекарства и яды, социальную систему, искусство и много чего другого, Шэнь Цзю был уверен — она достаточно умна, чтобы стать достойным собеседником. По крайне мере достаточно умна, чтобы не пытаться его очаровать, расположить к себе, а потом в лоб задать вопросы, на которые он бы не стал отвечать в отличии от зверя, которой жил эмоциями. Хотя в тюрьме зверь изменил стратегию. Точнее, поменял одну дурацкую идею на другую. Отчего-то он правда полагал, что говоря елейным голосом перед пытками, он внушает ложное чувство безопасности.       — Гордишься своим ублюдком? — как-то раз спросил Шэнь Цзю после того, как зверь в очередной раз притащил шкуру очередного чудовища.       Нет, он не хвастался этим подвигом. Похоже, что хоть от этого мать его отучила. Но откуда же ещё взяться этой гигантской шкуре. Уродливой, что даже после отделки не утратила дикий запах.       — Небось ты закрываешь глаза и от одного аромата переполняешься желанием похвастаться его тонким вкусом прекрасного? — не унимался Шэнь Цзю.       Палочки в руках зверя сломались, а тарелка треснула. Его желание вырвать кому-то язык и выбить зубы почти возможно было потрогать.       — Откуда в Цветочном Дворце чувство прекрасного? — спокойно ответила Су Сиянь. — Чувства прекрасного развивают на Цанцюн в учебниках. Но ты ничему не научил моего сына, ведь ты не учитель ему. Как показала жизнь, ему вообще не нужен учитель, — она чуть улыбнулась, намекая, как кое-кто выжил в бесконечной бездне со сломанным мечом, в то время как сам Шэнь Цзю, поселившись в огромной библиотеке, не смог развить золотое ядро.       — Верно. Зверю не нужен учитель. Зверю нужен дрессировщик.       Слушая это, ублюдок медленно вдохнул и выдохнул. Су Сиянь наблюдала.       — С другой стороны, — как бы невзначай рассуждал Шэнь Цзю, — ты знала, на что шла, когда делила ложе с другим зверем.       — А ты так желал бы избавиться от яда, мешающего твоему самосовершенствованию, — улыбнулась Су Сиянь. — Может, тебе нужна помощь? Может, тебе следует попросить о ней, пока в твоих меридианах осталась хоть капля ци?       Шэнь Цзю поднял брови. Зверь, пряча улыбку, переглянулись с матерью, но больше они не стали ничего объяснять.       Ублюдок и правда был безмерно, невозможно, катастрофически везуч! У Шэнь Цзю ныли зубы, дёргались пальцы, сипло горло, щемило сердце и болели глаза, когда он раз за разом наблюдал невероятную степень выживаемости зверя и умение извлекать пользу из своих бед. И тот всё время своёго проживания, каждый новый день, подливал кипятка в его душу, каким-то своим новым успехом. И всё, что мог ответить на это Шэнь Цзю — окунуть в лёд это горящее изнутри, как выяснилось позже, демоническим огнём, чудовище, пока звериные глаза и надежды не застынут. Это облегчало бремя наставничества до их следующей встречи. То есть примерно часа на три. Но даже Шэнь Цзю не смог сразу подработать слов, когда узнал, что ублюдок сумел воскресить своего гниющего больше двадцати лет папашу.       В это невозможно было поверить, если бы он слишком долго не пробовал свою «удачу». Вероятно, воскрешение было тем сигналом, после которого вся семейка, наконец, сможет устроить публичное линчевание. Быть может, Су Сиянь боялась, что самостоятельно не сможет удержать вспыльчивого сына от провокаций Шэнь Цзю, и ей потребовалась подмога. Эта мысль немного грела самолюбие. В конце концов, не только Су Сиянь не разговаривала при Шэнь Цзю со зверем, но и сам Шэнь Цзю не спешил демонстрировать, как легко взмахом палки или кнута заставляет зверя сесть на задние лапы.       Первое впечатление о Тяньлан-цзюне оказалось… весьма неожиданным. Это оказался не взрослый, опытный демон, годившийся зверю в отцы. А юноша, возможно даже младше самого зверя. Что уж говорить о сравнении с рано начавшей стареть женой. Вероятно, небесный демон сохранил облик, каким он был в момент смерти. Шэнь Цзю так и подмывало спросить, кто из этой троицы чей ребёнок, но присутствие Су Сиянь сдерживало. Пенять женщине на её красоту и старость — последнее дело. Даже если она оказалась неспособной родить ничего лучше, чем демоническое отродье.       Тяньлан-цзюнь сделал всего несколько шагов в комнату, и Шэнь Цзю тут же уловил разницу. В чистокровном демоне чувствовалась аристократичная вышколенность, воспитанная не в одном поколении императоров. А не бесшабашная, бестолковая энергия зверя, на которую всё же сумела накинуть узцы его мать.       — Господин Шэнь Цинцю, — поприветствовал Тяньлан-цзюнь. — Давно желал с Вами познакомиться.       — Сказал бы я Вам тоже самое, — Шэнь Цзю располагающе улыбнулся, — но стараниями вашего ублюдка меня обвинили в таких пороках, как слишком усердная ложь и лицемерие. А поскольку я намерен стать на путь исправления, чтобы снять хоть немного груза со своей души, не буду вводить Вас в заблуждение.       — Ценю вашу искренность, — задумчиво, но иронично ответил Тяньлан-цзюнь.       А потом перевёл взгляд на Су Сиянь. Она посмотрела в ответ спокойно, а вот его глаза смеялись.