Он сказал нам прожить долгие жизни

      — На юге, наконец, восстанавливается естественный плодородный слой земли, — говорит один из докладчиков.       Это хорошая новость. Казалось, во многих местах Гул Земли уничтожил местную флору подчистую, и та никогда не обновится. Но самые страшные предсказания не оправдались, жизнь возвращалась.       — Кхм, — продолжает мужчина, — беженцы с юга, хотят вернуться туда.        — На пустые земли? — удивляется одна из сидящих в зале женщин.       — Они хотят нашей поддержки, — догадывается Армин.        — В состоянии ли мы сейчас дать такую возможность переселенцам…       — Пусть едут куда хотят, лишь бы не тащили с собой детей. В конце концов, кто-то должен восстанавливать Земли, — отчеканивает мужчина в костюме.       — Мы и так ведём восстановление. Да и детей мы отнимать не можем, — противится женщина.       Армин вздыхает, очередной спор, который упирается в то, что у них нет ни ресурсов, ни возможностей помочь всем.       — Коалиции врачей, все как один сообщают, что дети беженцев страдают от недоедания. Если они потащат их за собой, те умрут.       — У нас нет прав отбирать детей насильно, но и отпускать на верную смерть мы не можем, — говорит Армин, — Мы должны, предоставить им возможность оставить больных и слабых под надзором, пока взрослые и люди от коалиции не освоят землю настолько, чтобы наладить там быт и пропитание.        — Вы предлагаете организовать приюты для детей переселенцев?       — Именно.       — И кто же их будет содержать?       — Никто и не обещал, что будет просто. У вас есть другие идеи?        — Как скажете, Арлерт.       Спор как и всегда заканчивается ничем. Завтра они продолжат снова, а затем снова и снова. Как и всегда в этой душной зале. Армину хочется пойти домой, сменить вчерашнюю одежду на свежую. Сегодня ночевал прямо на диване своего кабинета. Ближе к вечеру договорился встретиться с ребятами, Конни хотел сообщить им что-то по-настоящему важное.       Мюллер просит его остаться. Почти все покидают комнату, остаётся пару секретарей, да мистер Леонхарт, который принимает активное участие со стороны материковых элдийцев.       — Арлерт, работа в поле у нас выходит хорошо, но и про пропаганду забывать не стоит.       Армину не нравится слово “пропаганда”, но это то, чем они активно занимаются — рассказывая всем историю этой страшной войны.        — Вы что-то придумали? — спрашивает Армин, оттягивая воротник. В комнате жарко — очередное знойное лето.       — Да, нам нужен союз.       — Союзов мы заключили предостаточно.       — Нет, нам нужен союз более человеческий, близкий народу, я бы сказал символический.       Армин не понимает к чему ведёт Мюллер, но в голову лезут слова Анни про "великую марлийско-элдийскую дружбу", символом которой стали её отец и генерал перед ним. Из-за того, какое Анни делает лицо, когда говорит об этом ему смешно. Но из глупых воспоминаний его выдёргивает серьёзное:       — Ты должен жениться, Арлерт.       — Я? — переспрашивает он.       — Он? — недоумевает господин Леонхарт.       — Да. Брак подчеркнёт интеграцию элдийцев в общество. Ранее такие связи преследовались, за них наказывались, они считались порочными, нечестивыми и преступными. Брак будет символом того, что те времена далеко позади.       Армин отрицательно крутит головой.       — Нет, жениться я не могу.        — Ты в том самом возрасте, когда мужчины заводят семьи. Не вижу здесь никакой проблемы. Отнесись к этому как к своему долгу.       Мюллер бросает перед ним тонкую папку, и Армин машинально открывает ту. Со страниц смотрят лица молодых и вполне симпатичных девушек.       — Достойные марлийки, с хорошим воспитанием и образованием, Шарлотта, — указывает он на ту, в чьих волосах отливает каштан, — дочь одного из самых учёных умов былой Марли. Сам, скорее всего, погиб во время Гула, хоть мы и называем его пропавшим без вести.       Армин запускает руку в волосы, проводит по ним откидывая назад. Он до сих пор не совсем понимает, почему с ним ведут этот разговор. Разве это вообще важно…хотя, если подумать…задуматься об этом, а ведь идея эта и вправду имела под собой здравый смысл. Всё, что сказал Мюллер логично. Заголовки газет…интересно как отреагирует Парадиз. С облегчением или с ненавистью. Он останавливает себя, зачем вообще о таком раздумывает.       — Нет, Арлерт не может жениться,  — говорит мистер Леонхарт.       Мюллер смотрит на того вопросительно.        — О чём ты?       Господин Леонхарт хмурится, наконец отзывается нехотя:       — Он, в конце концов, парень моей дочери.       Секретарь Мюллер задумывается на секунду, трёт бороду большим пальцем:       — Но они ведь не женаты?       — Ещё...нет... — протягивает Леонхарт.       — И она не ждёт от Арлерта ребёнка?        Тут уже Армин спешит опровергнуть предположение, лишь бы у отца Анни не случилось поспешных выводов:       — Нет!        — Тогда я не вижу проблемы. Женишься для общего дела, а люби кого хочешь, парень. Никто не говорил, что будет просто.       У господина Леонхарта брови отчётливо поползли на лоб:       — Не позволю! — говорит он Мюллеру, затем переводит взгляд на Армина, — Слышишь даже, чтоб в мыслях такого не было.        Армин поднимается со стула, поправляет пиджак. Этот разговор ему надоел.        — Подумай Арлерт, не хочется упускать такой шанс. Шарлотта хорошая девушка.       Он перехватывает настороженный взгляд господина Леонхарта и отвечает:       — Это исключено.       Он лавирует между разложенными на полу книгами, стопки некоторых из них тянутся к потолку, другие просто распахнуты в середине, многие он не дочитал, но собирается. У него в квартире всегда полумрак, тяжёлые шторы задёрнуты большую часть дня. Нужно добраться до шкафа и найти чистую рубашку.        Ударяется бедром об угол стола. Предметы в ящике с грохотом бьются один о другой. Останавливается, выдвигает полку. Смотрит на квадратный деревянный футляр. Он хранит эту вещицу не меньше полугода, и никак не может дать себе разрешение…просто жить. Слишком уж часто в голову приходят мысли о том, что такому, как он такое недозволенно. Он, в конце концов, собирается попасть в ад однажды. Мысли о том, чего, он, лишил других, приходили к нему в ночных кошмарах. И всё же…и всё-таки…Эрен хотел, чтобы он жил.       В баре, что через улицу от штаба по-летнему душно, и как всегда сумрачно. Пока, идёт отвешивает кивок то одним, то другим посетителям. Он привык, что с ним здоровается добрая половина города.       — Не расстраивайся Конни, девушек как рыбы в море, — говорит Райнер другу.       — И рыбаки из вас ужасные, — отзывается Анни, в ладонях держит стакан, с чем-то алкогольным. Пьёт маленькими глотками. Армину кажется, что та слегка навеселе.       А вот лицо Конни совсем не выражало веселье, друг скорее подавленный. Разве он не собирался сообщить им чудесную новость?  Вчера светился от счастья.       — Что случилось, — спрашивает Армин присаживаясь на соседний от Анни стул.       — Конни отказали, — роняет Пик.       К столу подходит бармен, ставит перед Армином чистый стакан. Райнер привлекает внимание работника:       — Принеси нам ещё бутылку.       — Расплатишься сейчас Браун, или как обычно? — недоверчиво спрашивает бармен.       — Он расплатится, — указывает на Армин Райнер и ухмыляется.        — С чего бы ему платить за тебя, — возмущается Анни.       — Как будто только за меня, разве ты не глушишь уже второй бокал.       — А…верно, — соглашается Анни, поглядывая в стакан.       Армин смотрит на неё, ставит в мыслях отметку проследить за тем, чтобы та не напилась. Он пока не знает, что в этом деле потерпит поражение.       — Я обещал Райнеру заплатить за всех, ведь редко провожу с вами время.       — В этом нет никакой логики, — протягивает бывшая титан Рикша.        — В этом есть логика, — отрицательно крутит головой Браун, — не хочешь проставляться, приходи чаще.       — ВЫ ЧТО ВСЕ ПРО МЕНЯ ЗАБЫЛИ?! — кричит Конни отчаянно.       И правда, они забыли.       — Прости Конни, кто тебе отказал? — успокаивает друга Армин.       — Шарлотта-а-а-а-а, — проговаривает Спрингер отчаянно.       Армин пытается припомнить кто это. Точно — дочь какого-то учёного из Марли. Ах да, он даже видел её фото сегодня. Наконец вспоминает отчётливо, Шарлотта постоянно просит его рассказать про жизнь на Парадизе, проводит научное исследование или что-то вроде того. Вероятно, решила пойти по стопам отца.       — Вчера ты был так в себе уверен… — только и находит что сказать Армин.       — Так, ведь она согласилась пойти со мной на свидание, — жаловался Конни.       — Ты уверен, что это было свидание? — вклинивается Анни.       — Сейчас я уже ни в чём не уверен.       Лицо Конни жалостливое, он тянется к бутылке, наливает виски так, будто это не огненная вода, а яблочный сок. За ним тоже нужен глаз да глаз. Райнер перехватывает бокал друга, отливает часть виски в пустой бокал Армина. В сложившейся ситуации им очень не хватает Жана. Райнер будто читает его мысли:       — Сюда бы Жана, он бы разобрался.       — Он скоро вернётся, — отзывается Пик.       — Да, — подтверждает Армин, — Микаса писала об этом.       — Как там Микаса, — интересуется Анни, щёки её горят огнём, глаза успели помутнеть, но речь пока чёткая.       Армин думает как не дать ей напиться, но понимает, что не может просто отобрать у неё бокал…а надо бы.       — В порядке. Немного устала от того, как Азумабито над ней хлопочут. Злится, что Киёми сватает ей всяких хизурийских парней.       — А Жан то, как злится… — протягивает Райнер.       — И вот все снова про меня забыли, — напоминает о себе Конни.       — Конни, друг, она тебя недостойна, — кивает тому Райнер, делая очередной глоток залпом. Райнер, в отличие от Анни,  может пить много и не напиваться.       — Кто…вообще такая эта Шарлотта? — как раз интересуется та, с усилием фокусирует глаза на Спрингере. Стакан в её руках гуляет из стороны в сторону.        — Молодая, амбициозная офицер штаба,  — отзывается Пик.       — Самая красивая девушка во всей Марли… — протягивает Спрингер, — бледная кожа, тёмные глаза, волосы с отливом каштана, она всегда была добра ко мне, подходила и спрашивала: “Конни, ты не знаешь, где найти Армина?”.       Он только решился отпить виски из своего стакана и понимает, что непременно бы подавился, если успел донести тот до рта. А вот Райнер уже выплёвывает свой напиток громко гогоча. Пик, расположившаяся слева от Армина хихикает, стыдливо прикрывая рот рукой.       — Слушай Конни, а о чём вы вчера говорили на своём свидании? — сдавленно спрашивает бывшая титан Рикша.       — О разном, о том, как я жил на Парадизе, о титанах, кстати, Шарлотта очень удивилась, что ты Армин даже близко не был в десятке лучших в кадетов.        — Конни…Конни друг, просто забудь о ней… — говорит Райнер, на глаза которого накатывают слёзы.       Спрингер и Браун смотрят друг на друга, их глаза блестят от влаги, раскрасневшиеся от алкоголя они неожиданно сливаются в объятьях, сопровождая всё эмоциональными завываниями. Пик кажется вовсе не может перестать смеяться.       — Я ведь хотел познакомить её с мамой...а затем жениться… — рыдает Конни.       — Не рановато ли о такому думать, — всхлипывает Райнер.       — Настоящая любовь не может ждать!!!       — Да заткнитесь вы, два великовозрастных идиота, — протягивает Анни и тянется за бутылкой. Армин берёт ту и переставляет ближе к себе. Девушка хватает рукой воздух несколько раз будто не понимая, что случилось, затем переводит взгляд на Армина, смотрит исподлобья, веки полуприкрыты, указывает на бутылку пальцем.       — Что, хочешь распить это с Шарлоттой?        Пик Фингер хохочет уже в открытую. Ей смешно то ли от алкоголя то ли от всей сложившейся ситуации. Бар наполняют завывания Райнера и Конни. Со слезами на глазах те обсуждают, как вместе пойдут на охоту как и должно настоящим мужчинам.       Армин хмурится, он вообще не понимает, как оказался среди всего этого.       — Тебе наверно хватит, Анни.       — А вот и нет, — забирает она себе его ещё полный стакан и разом опустошает. Армин вздыхает тяжело. Бывшая титан Рикша, поднимает руку и кричит:       — Шеф, добавки спасителям человечества.       Анни слишком тяжёлая для такой хрупкой девушки. Мысль может и не самая тактичная, но он же не собирается высказывать её вслух. К тому же знает, всё из-за того какая она сильная. Он несёт её на спине, и к его счастью, дорога идёт вниз, а не вверх. Иди он в пригорок, не было бы и шанса довести девушку до дома. Райнер предлагал помощь, но, во-первых, с чего бы ему нести его девушку, во-вторых, Райнеру ещё тащить домой Конни. Одна Пик спокойно ушла на своих двоих.       — Аруууумих, — стонет Анни у него на спине, наконец-то очнулась от пьяной дрёмы.       Он бы ответил да хочет поберечь воздух в лёгких. Она повторяет:       — Арууумих.       — Тебе нехорошо, Анни? — всё же интересуется он осторожно.       — Не-е-ет, всё отлично…        — Скоро будешь дома.       — Арууумих…разве ты не пойдёшь к Шарлотте?       Почему она вообще о таком думает? Ему невдомёк.       — Единственная Шарлотта с которой я хорошо был знаком, это лошадь господина Несса из Разведкорпуса.        Сказал об этом и вспомнил, что и ту лошадь и господина Несса, убила Анни. Такие воспоминания преследуют их по пятам...и с ними ничего не поделаешь. Не вычеркнешь, не забудешь, не запретишь появляться в кошмарах.       — Лошадь? — она вдруг пинает его ногой, — Не сравнивай девушку с лошадью Армин, это некрасиво.       — Я и не…       — Ты должен лучше относиться к девушкам.       Мистер Леонхарт стоит у дверей дома. Скорее всего, Пик сказала тому, как именно Анни доберётся домой. Он протягивает к ней руки, Армин встаёт так, чтобы они оба смогли спустить девушку на землю.       — Господин Леонхарт.       Анни оказывается у отца в объятьях, стоит на земле только с поддержкой, кажется, заснула. Армин ловит суровый взгляд мужчины.       — Ну, что ты думаешь по поводу того, что сказал Мюллер?       — Я завтра со всем разберусь.       — Хорошо…хорошо.       Он сидит на крыльце, утренняя прохлада забирается под рубашку. Солнце встало совсем недавно, вокруг не души. Ковыряет ботинком ступеньку, может стоило надеть носки другого цвета, более подходящего...что-нибудь особенное...преследует его странная мысль.       Дверь отворяется, на пороге появляется Анни. По лицу видно, что чувствует девушка себя неважно.       — Ну, так о чём ты хотел поговорить в такую рань? — спрашивает она, скорее всего, с тревогой, но из-за её похмелья сложно понять, — Отец разбудил, сказал ты сидишь тут.       — Хотел…сводить тебя в одно место, перед работой.        Анни мнётся, раздумывает. Он говорит:       — Если не хочешь, то неважно.       — Нет, пошли, просто дай мне собраться.       — Мы что, поедем на поезде? — удивляется она, когда они оказываются возле железнодорожного вокзала.       — Ага, — протягивает он, — Это неблизко, но и недалеко.       — Поняла, что неблизко.       — Ты нормально себя чувствуешь после вчерашнего, — спрашивает потирая колени, когда поезд отходит от станции.  Пока тот гудел, лицо Анни отражало всю мировую боль.       — Голова трещит, но в остальном нормально. Ничего правда не помню.       — Даже как рыдал Райнер?        — Плачущий Райнер — это для меня обычное дело...и...извини, что так напилась.       — Ничего страшного.       Колёса стучат, за окном несутся равнины такой далёкой от Парадиза земли. Армин думает, что хотелось бы однажды просто сбежать в какую-нибудь долгую поездку, только с Анни вдвоём. Но не сегодня. Точно не сегодня. Возле очередной остановки, он берёт девушку за руку и ведёт за собой. Стоит им выйти, та оглядывается:       — Так где мы?       — Прибрежный городишко.        — Городишко, а даже перрон построили, — удивляется она.       — Здесь планируют больше поселение. Со временем построят порт. А сейчас добывают рыбу.       Они спускаются всё ниже и ниже. Жители города уже давно занимаются своими делами. Кто-то рубит рыбу топором, другие перевозят её же телегами. Город заканчивается так же быстро, как начался — совсем небольшой, и дальше резкий спуск вниз, тропинка ведёт к воде. Дорога такая узкая, что приходится идти один за одним и чем ниже спускаются, тем отчётливее шум морских вод, песок забивается в ботинки. Чайки кричат так громко, будто ругаются.       Анни, наконец, перестаёт крутить головой, смотрит на горизонт, там голубой небосклон соединяется с синим непослушным океаном. Солнце отражается в её глазах.       — Так ты это хотел мне показать?       — Верно.        — Ну…здесь красиво…но…       Армин прикрывает глаза, вздыхает, собирается с духом хоть это и непросто. Затем разворачивается в её сторону. Касается ладони, просит обернуться. Она сначала хмурится и затем широко распахивает глаза, он знает, что о смысле его слов она догадалась. Видит волнение на её лице, оно такое же огромное, как то, что сейчас было на душе. В голове всё путается из-за её этих глаз.       — Так что ты… — нетерпеливо начинает она.       Он берёт её ладони в свои.       — Давай поженимся, выходи за меня.       Ему отчаянно хочется зажмуриться.       — Ха…ха-а-а-а-а-а-а?! — осознаёт она сказанное, щёки девушки стремительно наполняются румянцем. Он и сам чувствует, как горит лицо. Старается не моргать, боится пропустить любую её реакцию. Прибой шумит громко и подбирается к самым их ногам, оставляя за собой пену на песке. — Я…я…       Кажется, что время застыло. Звуки отступили куда-то далеко. Крикливые чайки и волны, всё где-то там, не здесь, не в этом моменте.       — Хорошо…давай да…конечно… — срывается с её уст растерянно, она будто не знает какие именно слова правильно выразят согласие и говорит все сразу.       Счастье которым наполняется сердце кажется ему незаслуженным. Имеет ли он на него право, имеет? А впрочем, это неважно. Вот, что важно так это он и она, вдвоём, здесь и сейчас.       Он вдруг вспоминает, что собирался всё сделать не так. Собирался встать на одно колено, подарить кольцо. Даже прочитал несколько художественных книг, где всё это было описано.       Рыщет в кармане, находит футляр с кольцом. Руки ходят ходуном, Анни смотрит на него смущённо и всё же внимательно. Коробка может и открывается просто, а вот само кольцо украшенное сверкающим камнем цвета её глаз, выскальзывает из пальцев и летит вниз, падает в песок. Он тянется за ним поспешно, но то, в секунду, утягивает волной. Растерянно делает пару шагов за ним, ноги оказываются в воде, но полоска металла уже сгинула в пучине морской.        Как так вышло? Всё должно было быть не так…кажется, он идиот, выбрал такое место для предложения. Смотрит на неё снизу вверх, и Анни глядит в ответ, голова повёрнута набок, руками упёрлась в бока. Она что недовольна?       — Я планировал всё не так… — оправдывается он.       Прибой сбивает его с ног. Брюки вмиг промокли и прилипли к телу. Всё-таки это была не твоя лучшая идея Армин Арлерт. Анни заходит за ним в воду, приседает рядом, вода окутывает и её ноги. Наклоняется к нему, целует в щёку, нежно, будто прощает за неловкость:       — Ты затянул с этим… — говорит она.       — Я боялся поспешить. — отзывается он.       Очередная волна, сильнее прежней, обдаёт их водой сверху донизу. Они прикрывают глаза от солёной воды, и смеются, смеются сцепившись пальцами. Солнечные лучи играют в волосах. Шум прибоя сливается с их голосами. Чайки носятся над океаном, может одна из них однажды и найдёт то кольцо, что унесло волнами.       Но как ни крути, даже если, всё вышло немного глупо, она ведь сказала “Да.”