Книжное приключение. Новая версия.

Далёкие голоса возвращают Чимина из небытия. Зрение всё так же подводит, а слух улавливает лишь малую часть голосов. Он слышит разговор, как из-под толщи воды. Кто-то спорит на повышенных тонах. — Ты что хочешь, чтобы он умер? — приятный звонкий голосок раздается по каюте. Он, как ручеёк, пробегает по воздуху, отражаясь от сырых стен. — Пойми, так он тебе вообще ничего не сможет сказать! Он просто в дурмане. — Щенок, как ты вообще смеешь мне что-то указывать? — кричит жёсткий бас. — Он погибнет, если ты не перестанешь его травить и насиловать! Мы украли омегу у Кима, а ты знаешь, что он не оставит это просто так, если с ним что-то случится... — Это теперь мой омега! И я буду делать с ним что хочу! Так он станет послушным и сговорчивым, нам не нужны лишние слухи на корабле, — грубый голос то удаляется, то приближается, как будто обладатель его ходит. — Намджун, если он умрёт, ты не узнаешь ничего об острове, да и Тэхён не простит тебе это! Ни одна душа на корабле не пойдёт против него! — Ручеёк так и переливается по комнате, заполняя собой всё пространство. — Да, что мне Ким! Я просто сдеру эту татуировку с его тела. А сам он отправится кормить рыб, - врет бас. Нет, не тронет, не сможет. Человек с грозным голосом выходит и громко хлопает дверью. — Делай как знаешь! — слышатся где-то вдалеке. Холодный ветерок пробегает по каюте, освежая каждый уголок. Он выгоняет все запахи, которые успели поселиться в комнате. Ветер пробегает по обнаженному телу и забирается в легкие. Чимин глубоко вздыхает. — Эй, давай же, приходи в себя! — кто-то усердно трясет его на кровати, похлопывает по щекам. От такой тряски Чимина тошнит. Приоткрыв глаза, он пытается разглядеть своего обидчика, который так бесцеремонно вторгся в его сладкий мир. — Давай вставай! — парень всё сильнее трясет омегу за плечи, то отпуская, то приподнимая вновь. — Тебе нельзя спать! — Знакомый звонкий ручеёк раздается по каюте. Ведь этот голос он слышал совсем недавно, или это было очень давно? Чимин хочет опять провалиться в свой сон, снова увидеть Тэ и окунуться с ним в страстный секс, но лавина холодной воды большим потоком обрушивается на него. Пак резко очнулся. Просветлевший ум начинает выдавать тысячу мыслей в секунду. Глаза распахиваются и отчётливо видят стоящего перед ним парня с пустым стаканом. Омега вскрикивает, отодвигает тонкую простынь, видит обнаженное тело. Ерзает попкой по шкурам, все понимает. Ужас сковывает сердце, а унизительное понимание сдавливает горло. Чимин обхватывает себя руками, пытается закрыться от этого мира, спрятаться в раковину и начинает дрожать. Колючая обидная боль проходится по телу, считает позвонки и опускается внизу живота. Насилие - это грубое слово, застревает в его мыслях и поливает душу грязью. Крупные слезы кусают за щеки и стекают по подбородку вниз. - Успокойся, все хорошо, - альфа перехватывает колючий взгляд омеги. — Кто, кто ты? — Чимин забивается в угол кровати, пытается натянуть простынь повыше, прикрыть свою наготу. — Почему я голый? - глупый вопрос. Он уже все понял, слышал, а теперь еще и ощутил. - Что тебе от меня надо? — Пак пытается собрать разбежавшиеся мысли, сложить пазл, что же здесь произошло, но его память покрыта темной пеленой. - Сколько я уже здесь? - Пошел пятый день,- парень, ставит стакан и подходит к кровати. Схватив стопку вещей, лежавших у Чимина в ногах, он протягивает их, стараясь не заострять свой взгляд на обнаженном теле. — На, оденься, потом мы поговорим! — Парень отдает вещи и демонстративно отворачивается. Чимин всхлипывает, еще раз осматривает себя, брезгливо вытирает простыней внутреннюю часть бедра и вычеркивает эти ощущения из памяти. Заставляет поверить себя, что все это был сон. Иначе, он спалит свою душу в костре самобичевания и самоистязания. Совесть - интересная штука, она появляется только тогда, когда хозяину это нужно, а Чимин не хочет сейчас ее ощущать. Он не девственник и не истеричка, и принимает удары Вселенной с гордо поднятой головой. Одна только мысль цепляет его разум: “предохранялся ли капитан”? Пак недоверчиво поднимается, ослабленные ноги дрожат. Развернув вещи, омега удивляется. Приятные на ощупь штаны имеют завязки на поясе. Рубашка серого цвета мужского кроя и немного влажная. Чим, не обращает внимания на стоящего рядом альфу, натягивает брюки и рубаху. Волосы он подвязывает какой-то тряпкой. — Ты всё? Я могу повернуться? — Да, — Чимин сует босые ноги в ботинки, которые немного ему велики. — Кто ты, и что вообще здесь происходит? Он делает безразличное лицо, вытирает остатки соленых слез, прищуривается. — Не бойся меня, я друг! — Друзья не крадут людей и не держат их взаперти. — Пойми, так было надо! — парень делает несколько шагов в сторону Чимина. Он настороженно отступает на шаг назад, пряча руки за спиной. На омегу лукаво смотрят два карих глаза, притягивая к себе внимание. Выгоревшие на солнце белые волосы, небрежными кудрями, свисают по сторонам впалых щек. Брови альфы приподняты домиком, отчего на лбу появляются ряды неглубоких морщин. Узкие губы бантиком расплываются в загадочной улыбке. Он очень милый и никак не производит впечатления грозного пирата. Его ярко красная рубашка, расстегнута и лишь частично заправлена за пояс широких брюк. Рукава закатаны по локоть и светятся мелкими дырочками. — Меня зовут Чон Хосок, я правая рука капитана. — Капитана? Намджуна? Я что-то помню, - Чимин прикладывает холодную ладонь ко лбу, трет до красных пятен. - Объясни мне, зачем нас похитили и где Юнги? — Пак ходит вдоль кровати, боясь упасть. — Ну же, отвечай - приказывает он. — Это долгая история, — Хосок подходит к столу и наливает в стакан воды. — Ничего, у меня есть время, — Чимин рассерженно хмурит брови. Его тело трясет от холода и омерзения. Стоять становится не возможно. Он присаживается на кровать, накинув шкуру на плечи. Если он сейчас же не узнает, что тут черт возьми происходит, то разнесет весь этот корабль на щепки. Они просто его плохо знают. Пак задерживает дыхание, считает до десяти и уже, как послушный, укладывает руки на колени, готовый слушать. Хосок подходит к нему пружинистой походкой и протягивает стакан с водой. — Хорошо, тогда слушай, - начинает свой рассказ альфа. - Мы когда-то были частью команды Тэхёна. Он ещё совсем молодой капитан начинал свой путь один. И вот, ища приключений, он нашёл всех нас и Намджуна, в том числе. Вся команда, так или иначе, обязана ему жизнью. — Чон подвигает стул к кровати и садится напротив притихшего Чимина. Он смотрит на него так пристально, что омега отводит стеснительный взгляд. — Так мы бороздили океан несколько лет. Тэ — весьма благородный человек и хотел просто искать приключений: открывать новые острова, помогать нуждающимся. Вот его предназначение, но... — Хосок закидывает ногу на ногу, готовясь к длинному разговору. — Часть команды была за, но нашелся один, который смог убедить ребят в том, что всё это глупо. Пиратство... Поднялся бунт, - альфа приподнимает глаза к потолку, ищет там воспоминания. - Команда разделилась на две половины. Но даже тогда матросы не подняли оружие против Тэ. А он, в свою очередь, просто высадил нас в первом же порту. И вот теперь мы на «Инбуке». Альфа разводит широко руками, показывая весь масштаб истории. Чимин оглядывает каюту. Маленькая комната с кроватью и столом у окна напоминает коробку. Стены давят на глаза и Пак серьезно начинает опасаться за свое здоровье. — Значит, Джун — предатель? - на выдохе произносит он, переводит заплаканные глаза на альфу, чтобы не поддаться фобии. — Нет, он просто хотел большего. Он хотел денег, - как-то очень легко выдает Хосок. Он крутится на стуле, перекидывая ноги. — Так зачем ему понадобились мы? - засыпает вопросами Чим. — Не вы, а ты. Шуга просто попал под руку. — Я? Но, что Джуну надо от меня? Продать? - Чимин вспоминает первый порыв Тэ. — О нет! — Чон от души хохочет и его смех заставляет невольно улыбнуться и омегу. Улыбка у альфы большая и яркая, как солнце. На душе Пака становится чуточку светлее. — Ему нужна лишь твоя татуировка! - заключает он, вынося вердикт. Чимин трогает свою шею. Он пальцами проводит по выпуклым узорам рисунка. Что же в ней такого, что она так всем нужна? — Но я сам не знаю ничего о ней! — Чим встает, в три шага измеряет каюту и подходит к окну. За бортом простирается нежная гладь океана. Вода переливается разными цветами. Зелёный сливается с голубым, а солнце добавляет красный оттенок. Чимин в сотый раз глубоко вздыхает, тяжесть его положения и поступков, могильной плитой накрывает с головой, погребая в боли и непонимании. Струйка воздуха вырывается из его уст и покрывает тонкое стекло мутной завесой. Оно запотевает, так же, как и его воспоминания. — Мы были на ярмарке, — тихо произносит он, - размазывает мокрые дорожки на стекле. - Юнги показывал мне фонтан, - он мило улыбается его имени. - Мы шли по длинным рядам торговых палаток, — Чимин вспоминает, и воспоминания даются ему с трудом. Сказывается несколько дней небытия. — Мы зашли в палатку к ведуну. Вот он-то и рассказал о татуировке. Но, к сожалению, я не помню, что было сказано. Потом Тэ ушёл, наверное, он всё понял, — Чимин поворачивается к Хосоку с тоской в глазах. Тот все так же сидит на стуле и следит за действиями омеги. — Тэхён тогда ушёл, я не понял почему, но теперь... Пак смотрит на парня с такой мольбой, желая опровергнуть свои мысли. Альфа поднимается со стула, отрывистым движением отодвигает его в сторону. Дерево неприятно скрипит. Сокращает расстояние до омеги, который успевает лишь вжаться в холодное стекло и хватает его за плечи. — Ты должен вспомнить, что сказал предсказатель! Пойми, Ким не отпустит тебя! Он так долго ждал этого случая! — Хосок отпускает Чимина, поняв, что тоже напугал его. — С далеких времен все капитаны наизусть знают легенду об острове с несметными сокровищами. Тэ и Намджун одержимы им. Они обшарили множество островов, но, увы... И теперь попался ты. Тэхён никогда не обидел бы тебя, а вот Джун... Он трахал тебя и считает теперь своим омегой. Он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели. Тебе обязательно надо вспомнить! — Хосок опять трясет Пака за плечи. Хрупкое тело омеги ходит ходуном, сжимается до онемения. Грубые слова бьют Чимина поддых, одна лишь мысль, что Джун брал его несколько дней, скручивает желудок. А ведь Чимин сам позволял и от этого становится еще противней. Своим мыслям нет сил сопротивляться, они изведут душу и сожрут сердце, оставив лишь уродливые ошметки. — Я не помню! — молит Чимин, оттолкнув Хосока в сторону. Ему больно. Больно от понимания своей беспомощности перед кучей бесстыжих альф, которые погрязли в алчности и жажде власти. Ему больно, что и Тэ оказался таким же. Чимин обнимает себя руками, медленно спускается по стене и погружается в молчаливую панику. — Даже если бы и помнил, то не сказала бы, - голос на грани шепота. - Он подлец! — Зря ты так! — разочарованно говорит Хосок. — Во все времена люди за золото готовы на все! Даже твой Тэхён не отказался от сокровищ, — Чон ехидно улыбается, намекая. — Смотри, дело твое, но только от тебя зависит судьба Юнги, да и твоя тоже! Хосок разворачивается и, пройдя всю каюту, выходит в дверь, оставив Чимина одного со своими размышлениями. *** Время тянется горькой карамелью. Солнце клонится к закату. Каюта заполняется темной пеленой вечера. Становится прохладно. Чимин изучает свою комнату вдоль и поперек. Кровать, стол, окно. Он, как загнанный зверь, ходит кругами по каюте, ища себе место. Его терзают сомнения, а мысли крутятся в голове, не давая покоя. Мог ли Тэ их бросить? Ладно бы его, но Юнги. Нет, он не мог так поступить. О его благородстве говорят все, но что же тогда с ним произошло? Глаза Чимина отражаются в глади стекла, словно две планеты поглощают его мысли. Он перелистывает страницы прошлых дней, вспоминает все то, что Юнги рассказывал о капитане, и не верит себе. Хотя, что он может знать? Внутренний мир любого человека таит в себе невысказанные тайны, и Тэ не исключение. Сердце Пака колеблется, словно опавшая листва на ветру. Оно разрывается между возможным предательством и страшной судьбой, которая могла помешать капитану прийти на помощь. Это беспокойство застывает в ледяном карем взгляде и волнением оседает в горле. О татуировке Пак не думает. Какая разница, если он не помнит все то, что говорил предсказатель? Остров, сокровища, цифры… Да, точно, цифры, но какие? Омега криво улыбается. Правильно говорят: «омежья память». Но что же ему теперь делать? Как же Юнги, и почему Тэ не спасает их? Чьи-то шаги Чимин слышит издалека. Тяжелая поступь вколачивает глухие удары в пол корабля. «Это не Хосок», — думает Пак. Его шаг мягкий, это он успел заметить при общении. Шаги приближаются и пугают Чимина. Дверь распахивается. Сквозняк пролетает по всей комнате и, играя, ерошит волосы. В дверях стоит Намджун. Его сильное загорелое тело, покрытое кожей плаща, едва помещается в проеме. Его плечи и торс привлекают внимание, напоминая Чимину о возбуждении. Да, он лидер, который не может быть под командованием другого капитана. Он волк, и ему нужна своя стая. Чим смотрит на него с изумлением и ненавистью. Этот коктейль рождается в душе непонятными эмоциями. Ему кажется, что в этом альфе бушуют две силы. Добро и зло сталкиваются воедино, борются в одной войне за право овладеть его душой. Миллионы эмоций пробегают по его лицу, задевая каждый уголок. Из-за этого ямочки приходят в движения и начинают жить своей жизнью. Ким стоит и в ответ пристально разглядывает Чимина: его растрепанные волосы, блестящие глаза и живой румянец. Он не узнает омегу, хотя совсем недавно видел во всей красе. А теперь Джун смотрит по-другому, и его все так же тянет к нему. — Привет! - коротко. — Что тебе надо? Зачем ты здесь? Где Юнги? – набрасывается на него Чимин. — Ооо, как много вопросов!!! - рыкает он. — Ты — бессовестный ублюдок! Как ты мог? Я же не понимал ничего, а ты… - выплевывает каждое слово Пак, приближаясь к альфе. — Закрой свой красивый ротик, а то я тебе его сам прикрою! — капитан говорит это спокойно, но так грозно, что Чимин вжимает плечи и затихает. Намджун сокращает расстояние до омеги, не в силах больше терпеть его аромат, который покинул альфу еще утром. Монарда взрывает эмоции Кима, и он не может устоять перед этой одержимостью. Он врывается в так знакомые ему губы, но не находит прежнего ответа. Чимин сжимает зубы до скрежета, пытается вырваться и с силой бьет альфу по спине. Джун не реагирует. Он придавливает напуганного омегу всем телом к стене, ладонью сдавливает подбородок, заставляя Пака на вдохе открыть рот. Намджун терзает его губы, больно кусает, наказывая за дерзость. Чимин сопит, упирается руками в стальную грудь и лишь издает просящий писк. Страх разливается по венам ледяной ртутью. Чимин сжимается, закрывая глаза. Плотный аромат черного тмина отравляет его снова. - Смотри на меня, - голосом, не терпящим возражений. Чимин слушается. — А ты хорошенький, — Джун пристально посмотрит в лед карих глаз, отчего у него по спине пробегают мурашки. — Даже странно, что корабля Тэхёна еще нет на горизонте, - Альфа делает больно словами, проводит рукой по щекам, от чего омега морщится. Все его прикосновения теперь ненавистны и разъедают кожу, но все же находят ответ от предательского тела. Альфа спускается ниже по шее и груди. Забирает нежную кисть и бесстыдно укладывает ее на свой пах, демонстрируя возбуждение. Продолжает мягко шептать: - Он так спокойно отдал тебя, наверное, сокровища ему дороже смазливой мордашки! — Намджун улыбается, и улыбка не предвещает ничего хорошего. Его акулий оскал заставляет Чиму съежиться еще сильнее. — Тэ обязательно нас спасет! — еле пища, возражает он. — О, нет, детка, я хорошо знаю Тэхёна, если бы он хотел, то обязательно был бы здесь. Он решил оставить вас! — Джун ныряет за пояс штанов омеги, сжимает его упругие половинки. Чимину некуда бежать, его некому спасать, и он обессилено опускает руки, они как плети падают по швам. Альфа подхватывает обмякшее тело и укладывает на шкуры. Омега еле дышит, отворачивает голову от настойчивых покусываний. Намждун снимает с себя плащ, нависает гранитной плитой. Хладнокровно срывает с омеги рубашку, она тонкой тканью ползет оголяя грудь. Чимин вскрикивает, закрывается руками, чем еще сильнее дразнит и распаляет альфу. Его горячие губы касаются уха, и обдают теплым дыханием. Тмин въедается в кожу, клеймит беспомощного Пака. — Не жди помощи, я тебя никому не отдам, - как тигр мурлычет Намджун, продолжая грубые ласки. - Для того чтобы получить сокровища, нужен ты! — голос Джуна тихий, но в ушах Чимина звучит набатом. — Я? — переспрашивает Пак. — Но зачем? - отвлекает, ищет пути отступления. Намджун сковывает в ладони его член, сжимает, от чего у омеги идут синие круги перед глазами. Тело предательски отзывается на сладкую грубость. — Твоя татуировка — это не только карта, но и ключ, — Джун в порыве страсти рассказывает маленькие секреты. — И, как ты видишь, у меня есть все. Поэтому советую тебе быть благоразумным и слушаться, - капитан лениво поглаживает член омеги, вырывает первый грубый, но такой протяжный стон. Он прикусывает острые ключицы и царапает зубами кадык. Жажда обладать омегой срывает все мыслимые и немыслимые стопоры. Он в бешенстве от его запаха, от гладкой кожи и от протяжного стона. Чимин его и только его. - Ты же не хочешь, чтобы Юнги отправился кормить рыб? - делает роковую ошибку. — Ты не посмеешь! — Чимин очнулся, необузданная ярость срывает все цепи. Он успевает поднять руку и с силой, с отчаянием бьет кулаком Джуна в лицо, отрезвляет. Возбуждение альфы схлынывает, и он ослепленный гневом вскакивает с кровати. Хватает Чимина за волосы, больно склоняет. Бьет наотмашь по целованным щекам. Слезы градом орошают красные пятна. — А ты проверь, цыпленок! — Намджун хватает свой плащ и отходит к дверям. Задыхается на грани срыва. Желание убить разрывает черную душу. — Успокойся и приведи себя в порядок! Я буду ждать наверху. Нам обоим надо подышать. *** Чимин уже десять минут стоит, как вкопанный. Щеки горят огнем от тяжелой руки. Он проходит пальцами по палящим отпечаткам, остужая их холодными прикосновениями. Щемящая боль отражается в душе, раздирая острыми тигриными когтями. Чимин как в бреду повторяет заклинание опухшими губами, шепот проносится по каюте: “Он не посмеет, не посмеет”. Страх за Юнги выместил свой собственный за жизнь и здоровье. Почему-то мысль о потери этого молодого альфы взорвало сердце на миллиарды осколков и посыпало пеплом его душу. Это сомнительное и непонятное чувство поселилось, как червяк в голове. Чимин старается встряхнуть мысли и подумать о другом. Слова Намджуна проносятся вихрем в голове. Не мог Тэ их оставить, но как Пак может верить человеку, которого почти не знает. Он подходит к двери, от безысходности прижимается головой к стене и закрывает глаза. В воспоминаниях перед ним стоит Тэ. Он видит его улыбку, которая оживляет родинку на губе и щеке. А его глаза? Разве такие глаза могут врать или причинить боль? Нет. Чимин впервые за двадцать лет не понимает себя. Его чувства переплетаются с болью и страхом. Ему и правда очень страшно и это не стыдно признавать хотя бы самому себе. Страшно за себя и за Юнги. А теперь еще и за Тэхёна с которым могло что-то случиться, и он поэтому не спешит им на помощь. А еще страшнее поверить словам Джуна. Может он прав, и сокровища стали капитану важнее. Голова так и раскалывается на кусочки. Чимин стоит прижавшись к стене, съедая себя раздумьями. Как бы ему сейчас хотелось оказаться дома, спрятаться под одеялом и забыть все как страшный кошмар, но теперь он здесь один и, как сказал Намджун, должен слушаться. Ну что же, придется играть по чужим правилам. Чимин отрывается от шершавых досок, приглаживает медь волос и твердой рукой открывает дверь. Он выходит в коридор с гордо поднятой головой, горящими щеками и борьбой со своими страхами. Длинный и темный коридор встречает Чимина запахом гнили и пороха. От этого смрада становится тяжело дышать. Корабль шатает и омега идет, стараясь не споткнуться и не упасть. Аккуратно держась за стенки, Пак подходит к лестнице, ведущей к свободе. Дверь впускает его в объятия прохладного вечера. Ветер забирается под рубашку, охлаждая каждый уголок его тела, ласкает щеки. Красные паруса развиваются и издают зловещий шепот. Солнце, как огромное блюдце, зависает над горизонтом. Его невероятный блеск слепит глаза, что заставляет Чиму прищуриться. На палубе у самого края в луче последнего уходящего солнца стоит Намджун. Он стоит спиной к омеге и смотрит куда-то за горизонт. Черный плащ развевается по ветру, а белая сова сидит на плече. Она как будто что-то шепчет хозяину на ухо. Чимин тихим шагом приближается к Джуну, но скрип досок под его ногами выдает приближение омеги. Капитан не шевелится. - Сова? - Чимин тянет осторожно руку. Белая птица издает писк, огрызается на вольность омеги и срывается к закату. - У Тэхёна ворон, - издает смешок капитан. Напряжение рвется струной и голос немного садится. - Мы спасли этих птиц на одном острове, - Намджун не поворачивается и еще сильнее сжимает ладони на деревянном ограждении. - “Зам” сам нашел меня, - Чимин ощущает, как дергаются щеки капитана в улыбке, - а “Твилаит” отыскал Тэ. - Эти птицы, как часть наших душ, - замолкает Намджун не продолжая рассказ. Он минуту молчит. — Смотри, как гаснет солнце! - переводит разговор. - Если прислушаться, то можно услышать, как оно шипит, — Альфа ведет плечом, предлагая Чимину подойти ближе. Он робко делает первый шаг, сторонится капитана, желая не привлекать к себе особого внимания. Пак держится за края борта, немного нагибается и смотрит вниз. Быстрые волны разбегаются от корабля. Брызги летят в разные стороны, играя в блеске лучей. — Все меняется, — капитан поворачивается к омеге, в его глазах отражается бесконечность океана. — Так на смену пылающему солнцу приходит серебряная луна, которая озаряет своим светом холодную тьму и выпускает на небо игривые звезды, — Джун улыбается и выглядит намного милее. — Вот по звездам мы и найдем путь к сокровищам. Он пододвигается ближе, встает позади омеги и гладит его шею. Чимин поворачивается в кольце крепких рук. — Я тебе уже говорил, что не знаю ничего о карте! - он смотрит в бездну глаз, черные дыры затягивают в свою душу, без права на освобождение. Чимин делает глубокий глоток уже холодного воздуха, понимает, что несколько секунд не дышит. Лицо Намджуна не меняется. Оно застыло в глубокой серьезности и покое. — Зато я знаю, кто нам поможет, — альфа крепче прижимает омегу, согревает жаром тела, показывает мнимую безопасность. На фоне догорающего солнца с протяжными криками возмущения парит “Зам”. Они стоят молча, смотрят как огромный диск кроваво-красного светила шипит утопая в океане. На секунду Чимину становится спокойно и легко, но только на секунду. Капитан берет его за руку и повелительно, молча ведет вдоль борта корабля. — Куда мы плывем? И что будет со мной и Юнги? – не выдерживает Чим и задает вопросы, хотя глубоко в душе уже знает на них ответ. — О, милый, как я уже сказал, тебе ничего не угрожает, если ты будешь хорошим омегой. Ты теперь мой, - он игриво бьет Пака по кончику носа. - Знай, я очень не люблю, когда мне не подчиняются. На борту моего корабля два десятка альф, и уверяю тебя никто не осмелится тебя тронуть. Мой запах не позволит даже подойти к тебе, а Хосок теперь будет личным твоим помощником, - продолжает свою прогулку Джун. - Я найду сокровища, и мы будем с тобой жить как боги, - он кидает ласковый взгляд на омегу. - Ты будешь моим драгоценным мальчиком, я подарю тебе весь этот мир, - Намджун останавливается, притягивает идущего за ним Чимина к себе. Сейчас капитан кажется совсем обычным, добродушным и милым. Его мечты отпечатываются на роговицах карих глаз в которых отражаются красные паруса, как костры. Эйфория от немыслимых фантазий, ведет его разум, уплывая за пылающий горизонт. Теперь Чимину жаль и его. - А вот с Шугой…- альфа меняется в лице. Он поворачивает Чимина и указывает куда-то вдаль. Сердце омеги сжимается и умирает издав последний стук. На мачте болтается бездыханное тело матроса, угрожающе сообщая о нраве капитана всем вокруг. Стая черных птиц кружат у трупа и бесстрашно летают недалеко от других матросов. — Ты зверь! – в миг кричит Пак, пытается вырваться из рук Джуна. Он сильнее хватает его за локти, оставляя синие отметины. — Успокойся! — рявкает капитан, заставляя громким басом омегу прийти в себя. — Что с Юнги? Я хочу видеть его! - умывается слезами. - Пожалуйста, я умоляю тебя, - практически оседает на влажные доски. - Прошу, я сделаю все, что ты хочешь, я буду послушным, но… - секунды молчания. Джун перехватывает тело поднимая на ноги. - Отпусти Юнги. Чимин понятия не имеет почему страх за молодого альфу так съедает его мысли. Но только пожертвовать собой ради его спасения сейчас самое правильное. — С Шугой все хорошо! — Джун встряхивает омегу и тащит его за собой, продолжая свою вечернюю прогулку. — Он — отличный парень! Браво Тэ, он вырастил замечательного воина! Чимин плетется за капитаном, едва передвигая ногами. Картина с висельником затмевает всю красоту вечера, а то что на его месте может быть Юнги подгибает коленки еще сильнее. Он старается взять себя в руки и не упустить не единого слова от капитана. — Юнги дрался как зверь, защищая тебя! — продолжает беседу Джун. — Я грешным делом подумал, а не влюбился ли наш малыш? — Капитан ревниво сжимает губы, задумывается над своими словами и раздраженно втягивает щеки. — Думаю, что да… - очень тихо в ветер. - Я хотел бы видеть его в числе моей команды, но он предан Тэ. Какая ирония. Странно… Пойдем! — ветер уносит его слова далеко от Чимина. Часовая прогулка заканчивается у двери, из которой омега совсем недавно вышел из своей темницы. Он и не заметил, как прошел весь корабль. Джун предлагает войти. — Я хочу еще побыть здесь, — просит Пак. Ему жизненно необходимо сейчас дышать. — Оставайся, ты знаешь, куда идти. Только прошу, не делай глупостей! Мне очень не хочется причинять твоей красивой мордашке вред, — он берет Чимина за подбородок, приподнимает его и скользит поцелуем по губам. Пак не отстраняется, теперь он совсем послушный. — Я так и знал! Альфа разворачивается и уходит в темную глубь корабля. Его скрывает сумрак. *** Чимину сразу становится холодно. Солнце почти скрылось от глаз. Омега спиной прислоняется к стене у двери. Обхватив себя руками, он с мольбой смотрит в небо, вспоминает молитвы в надежде, что Бог услышит его и здесь. Тут и там появляются яркие кристаллы звезд. Они большими и яркими булыжниками, то угасают, то появляются вновь, как будто играя между собой. Холодный ветер старается утешить омегу, обнимает его плечи и играет с волосами. От гнетущей тишины и полной безысходности становится еще холоднее. Тихие чуть заметные в порывах ветра шаги приближаются к Паку. Из-за угла показывается фигура матроса. Звонкий голос перебивает шум ветра. — Не бойся, это я — Хосок! — матрос выходит из темноты. — Тебе не следовало бы стоять здесь одному. На корабле много головорезов, хотя… — Чон втягивает воздух с кожи омеги и двусмысленно улыбается. Он подходит еще ближе и накидывает какой-то платок ему на плечи. Чим озябшими руками кутается в теплоту пушистого изделия. — Спасибо! — только и может произнести он. — Да не за что, мы же хотим довезти тебя в сохранности до порта, — альфа подмигивает Чимину. — Какой порт? – удивляется он. – Хосок, куда мы плывем, расскажи мне? Матрос мнется, делает несколько шагов в сторону, смотрит на небо, как будто там ищет ответ. — Тебе надо бежать! — тихо, чуть шепотом, молвит он, не посмотрев на омегу. — Джун не отпустит тебя, даже после того как найдет сокровища! — Ну не убьет же он меня? – Чимин подходит к альфе ближе. — Поверь, есть участь пострашнее смерти! Когда ты просто из раза в раз будешь молить о ней, — матрос замолкает. — Ты станешь его игрушкой. И только Богу известно сколько ты сможешь выдержать. Намджун всегда впадает в крайности. Он если любит, то до смерти, - альфа грустно улыбается. - А если ненавидит, то тоже до смерти. Пойми, исход один. — Хосок, помоги! — Чимин хватает парня за руку. — Подскажи, как мне убежать, и Юнги, как его освободить? Матрос поворачивается к омеге. Его серебристые волосы переливаются в свете бушующей луны, а звезды как будто прыгают в его глазах. Он очень близко подходит к Паку, закрывает его от порыва ветра. Поправляет платок, который немного сполз с одного плеча и пристально посмотрел в глаза — в эти бездонные пропасти, которые смешались с тьмой. Запустив руку в его волосы, он ласкал каждый волосок. — Я уйду с тобой! — Что? — изумленно пищит Чимин, не ожидая такого поворота. — Я совершил ошибку, я вернусь к Тэхёну! — А Юнги, ты поможешь ему? Без него я никуда не пойду! — он говорит это так четко и твердо, что сам изумляется своей решимости. — Пойдем! — Чон хватает Чимина за руку и тянет в темноту. – Иди быстрее, только не разбуди всю команду! — матрос тащит омегу, тихонько шипя на него. Через пару минут Чимин стоит перед входом в трюм, где так недавно сидел сам. Альфа аккуратно, боясь издать звук, открывает люк. — Спускайся, только тихо, нас не должны услышать! Отверстие вниз кажется Чимину устрашающим. Он до конца не понимает, стоит ли верить Хосоку, но выхода у него особо нет. Стараясь не издать лишнего звука и держаться за руку альфы, Пак начинает спускаться в кромешную тьму. Хося спускается следом. Дверь предательски хлопает, закрывшись от порыва ветра. Тьма трюма полностью поглощает омегу. За спиной слышатся щелчок, и тоненькая струйка света озаряет дорогу. Не оборачиваясь, Чим делает шаг вперед. Он идет, боясь наступить на пищащих существ, которые то и дело стараются попасть ему под ноги. Коридор предельно ему знаком. Держась за стенки, он добирается до клетки. Темнота не дает полностью разглядеть, что происходит внутри. Тихий хрип разрывает тишину. — Хосок, ты где? Иди быстрее сюда! Аккуратный огонек озаряет пространство около омеги. Чимин льнет к решетке. — Юнги, Юнги, ты где? Это я — Чимин. Шуга! — чуть громче кричит он. Хрип повторяется. — Хосок, открой дверь! Там Юнги, ему нужна помощь! — Чимин сливается с решеткой, пытаясь увидеть друга. Его душа птицей рвется из костяной клетки на помощь молодому альфе. — Я не могу, у меня нет ключа, — Чон делает шаг вперед, чтобы лучше осветить помещение. В углу у самой стены лежит тело. Холодная сталь цепей обволакивает пленника. Его руки растянуты в разные стороны до предела. А сам узник обмякшим мешком лежит на полу. Хрипы так и пронзают гремящую тишину. — Чимин-и, это ты? — раздается издалека. Тело приподнимается, пытаясь осмотреться. Гром стали режет чуткий слух Пака. Цепи шевелятся и издают смертельный лязг. — Это я, да, это я! Я здесь, Юнги! - Чимин цепляется за решетку, тянет руки, хочет дотянуться. Молодой альфа, немного шатаясь, встает. Каждое движение дается ему с трудом. Цепи на руках не дают сделать шаг. Они, как щенка, тянут Юнги обратно к своему месту. Только там, у стены, его путы не причиняют боль. Шуга идет медленно, то и дело подтягивает непослушные оковы. Они не только сдерживают его физически, но и дух борьбы теперь сидит, как пес на привязи. Держась за стену, он подходит к железной преграде. Чимин отшатывается от страшной картины. Лицо Юнги неузнаваемо. Пак задыхается, влажный воздух запечатывает его легкие. Он как рыба открывает рот, не в силах кричать. Лишь алмазные слезы катятся у нее из глаз. — Как, как они могли такое сделать с тобой? — преодолев себя, омега подходит ближе. Его руки хватают изуродованное лицо альфы. Своими пальцами он проводит по его заплывшим глазам, разбитым бровям и губам, как будто рисует страшную картину, запоминая ее навсегда. Застывшая кровь щекочет кончики мягкой кожи, омега судорожно пытается стереть эти красные мазки, понимая, что это бесполезно. Его руки дрожат и передают дрожь Юнги. Альфа, как малое дитя, льнет к его вмиг похолодевшим ладоням своей горячей щекой. — Чимин-и, как ты, как они обращаются с тобой? — Юнги перехватывает его руку и притягивает к себе. Слизывает чужой отвратительный запах, который беспощадно разбавил монарду и тихо рычит. Внутренний волк скулит раненым щенком, который потерял последнюю каплю надежды. В глубине его души раздается звук ломающихся костей, ведь этот вой, как ядерный взрыв, оставляет после себя только пепел. Пустота накрывает с головой, а в глазах еще мерцает неверие, словно звезда, которую только что поглотила тьма ночи. Юнги с силой прикусывает губы, не показывает своей боли. Теплая капелька крови падает на ладонь Чимина. Огромные кандалы браслетами обрамляют запястья альфы. Сияющие кровавые раны украшают их, а кровь тоненькой струйкой стекает на пол, покидая и ослабляя своего хозяина. Их разделяет холодная сталь решетки, которую Пак готов вырвать с корнем. — Они обижают тебя? - взглядом просит обмануть. — Нет, Юнги, нет, они не обижают меня, - врет Чимин. Он не может пожаловаться Шуге, боится за этого вздорного альфу. - Но почему ты в таком состоянии? — он проводит пальцами по ржавым железкам. Шуга распрямляет плечи, шипит от боли и приподнимает голову. — А это ты спроси у своего нового друга, — он легонько кивает на стоявшего позади Хосока. Чимин оборачивается. В свете лампы Чон кажется омеге совсем бледным. Он не выдерживает упорный взгляд заплаканных глаз. — Намджун хотел знать, что он знает про татуировку, — каждое слово дается парню с трудом. – А Юнги молчал… — И что, вы пытали его? Как ты мог? — Чим хватает Хосока за плечи. — Ты говорил, что друг! — Он наносит удары в грудь один за другим, оставляя кроваво-красные отметины от крови Юнги. Лучи света прыгают в разные стороны. Альфа терпит, стоит, опустив глаза. Но вдруг лампа выпадает из его руки. Он быстро ловит кулаки Чимина на лету. Схватив, немного встряхивает омегу, приводя в себя. — Я не виноват, я не пытал Юнги! Успокойся! От резкого голоса Хосока Пак приходит в себя. Не говоря ни слова, он отворачивается от него и опять льнет к решетке. — Милый мой, — он аккуратно обнимает Юнги, — не молчи, говори все, что знаешь. Неужели этот остров важнее твоей жизни? — Чимин нежно целует парня в окровавленную щеку. Орошает короткими прикосновениями нос, глаза, подбородок. Пытается залечить уродливые трещины и синяки. В истеричной нежности он смотрит в небо его глаз, которые искрятся гладью слез и вдыхает успокоительный еле уловимый аромат мандарин, так сейчас нужный его истерзанной душе. Разбитые губы парня расплываются в подобие улыбки. Шуга берет его руки и притягивает к губам. Каждое движение болью отражается на лице. Нежно целует его ладошки, не зная сможет ли еще когда-нибудь поддаться своим чувствам и сделать это снова. Не знает сможет ли еще раз Чимин проявить такую нежность к нему, ведь альфа понимает, что этот омега не будет принадлежать ему. Он предназначен Тэхёну, а Юнги никогда не пойдет против друга. Альфа усмехается. — Этот остров важен Тэ, а я не предаю друзей! — он бросает презрительный и хитрый взгляд на Хосока. — Если тебе что-то будут говорить плохо о нем, не верь. Он обязательно приплывет за нами. — Чимин, нам пора идти! Сюда могут в любой момент прийти. Тебя не должны видеть здесь! — Чон тянет омегу к себе. — Юнги, мне все равно приплывет, Тэ или нет. Я найду способ нам сбежать, - не отпускает его ладони Пак. Альфа садится на корточки у стены. — Я буду ждать, — почему-то очень тихо говорит он, как будто знает свою судьбу на перед. — Чимин, пойдем! — Хосок с силой отрывает омегу от Юнги и тащит к выходу. Стоя у самых дверей, Чимин поворачивается к Хосоку. Их взгляды встречаются в слабом свете. — Ты должен нам помочь. Пообещай, что поможешь нам сбежать! — Обещаю! — твердо говорит он и тушит свет. Юнги слышит, как захлопывается дверь. Он обнимает лицо руками в надежде подольше сохранить поцелуи Чимина. Мог ли он вообще мечтать о них? Альфа прикрывает глаза. В первую их встречу на корабле, Юнги обжегся этими непонятными для него чувствами. Испуганный омега тогда взглянул на него карим блеском и навсегда оставил ожег на сердце. Но Юнги понимает, что влажные мечты, так навсегда и останутся мечтами. Омега предназначен другому. А что остается ему? Юнги вытирает скупые мужские слезы, а ведь до его появления он и не помнит, когда плакал. Его разбитое сердце танцует последний танец призрачной любви. Ведь нежность Чимина, всего лишь страх. Юнги знает, что любовь к омеге - как восходящая звезда, красивая, но недостижимая. Судьба подарила ему сказку быть с ним рядом, но пустила по другому пути. Он оставит свои чувства у себя в сердце, спрячет за тысячи замков, как его самое важное сокровище и больше никогда не потревожит Чимина. Друг - это тоже хорошо.