Книжное приключение. Новая версия.

Солнце, как любовник, ласкает лицо Тэхёна. Шелест деревьев успокаивает и убаюкивает, а нежный ветер дарит легкую прохладу в знойный полдень. Он сидит в саду под яблоней, упирается согнутыми ногами в камень и подставляет лицо лучам, щурится, впитывает эту бескорыстную любовь. В эти минуты уединения Тэ хорошо. Его мысли убегают далеко на просторы океана, где он упивается шорохом волн и рвением парусов в потоке яростного ветра. Туда, где он оставил мечту и того, который смог отогреть его сердце. Вот уже несколько дней Тэхён блуждает по саду, пытается разложить свои мысли. Воспоминание о Чимине приносят боль, они напоминают о весах совести, на которых Тэ взвешивает сейчас свои обещания. Его душа не на месте, но выхода нет. На одной чаше весов папа, который ожил с первой встречи с сыном, а на другой - странные чувства к омеге. Конечно, папе помогли лекарства, но и присутствие сына придает ему силы. Только Тэхён сам не свой. Он не находит себе место, как тень, парень слоняется по дому и саду, думая о друзьях. Если бы не болезнь папы, он давно бы сорвался на поиски, нашел бы способ добыть корабль, но, увы... Одному только Богу известно, где они и что с ними происходит. Вот и ворон давно не прилетает. Горделивая птица не терпит предательства и не принимает мук совести. Все эти мысли угнетают и заставляют бежать подальше от самого себя, так же, как и шесть лет назад. Тэ чувствует свою беспомощность и злится. Нет, не на отца, а на себя. Как он, такой "великий" капитан, смог в одночасье потерять все, чем так дорожил: корабль, команду, друга и, возможно, любовь? — Тэхен-и, — нежный голос папы вырывает его из омута раздумий. Тэ открывает глаза, моргает несколько раз, сбрасывая пелену. — Папа? — настораживается он. — Что-то случилось? Сын одним прыжком вскакивает с земли и подбегает к омеге. Берет его за руку и нежно обнимает, прижимая к себе. Хрупкий и очень худенький, он стоит перед сыном, наслаждается душевным порывом обласкать. Его длинные светлые волосы одной лавиной стекают на плечи и грудь. Узкие усталые глаза смотрят на сына с такой горячей любовью, что этим взглядом можно топить лед. Запах чайных роз уже совсем слабый, но такой родной. Тэхён наслаждается этим ароматом чуть прикрыв веки. — Нет, сынок, все хорошо, я вышел погулять, — нежная улыбка соскальзывает с папиных губ. — Пойдем в сад. Я хочу поговорить! Ким в почтении склоняется, предоставляет свой локоть для опоры и медленно идет в глубь сада, уводя за собой папу. Ветер треплет листву деревьев и предлагает паре войти. Он порывом склоняет ветви, словно они добрые стражи вековых тайн. Под их узорчатыми корнями расцветают цветы, искаженные временем, но все еще сохранившие свою былую красоту. Пара идет по пыльной тропинке в поиске скрытого уголка, где можно спокойно пошептаться. Пение птиц наполняет тишину старого сада, а под ногами трещат ветки, перебивая их трели. Путники молчат и слушают природу, думая каждый о своем. Дойдя до середины сада, Тэ не выдерживает. — Папа, ты хотел поговорить? — не останавливаясь, спрашивает альфа. Омега не прекращает свой шаг, молчит и тщательно подбирает слова. — Я переживаю за тебя! — на выдохе произносит он. — Папа... — Не перебивай меня, сынок! Я все понимаю. Ты думаешь, мы не замечаем, что тебя гложет? Ты почти не общаешься с отцом и не хочешь начинать новую жизнь, — он с сожалением смотрит на сына в пол оборота. Порыв ветра играет его волосами, мешая. Омега то и дело убирает локоны с щек и лба, запрокидывая их назад. Сделав еще несколько маленьких шагов, папа останавливается. Смотрит в зеленые глаза сына, которые сливаются с нежной листвой, прислоняет свою ладонь к чуть небритому лицу и вздыхает. — Я вижу, тебе здесь плохо, океан — вот твоя жизнь, но что-то мне подсказывает, что не только он! — он лукаво улыбается, разгадав тайну. — Мне очень тяжело осознавать, что причиной твоих страданий стал я. Омега отпускает Тэ и делает несколько шагов вперед. Капитан так и остается стоять один в раздумьях. — О, нет, папа, о чем ты говоришь, ты ни в чем не виноват! — альфа подбегает к омеге и берет его за руку. — Я так виноват перед тобой, я бросил семью и тебя... — он замолкает, опускает голову, как провинившийся ребенок, — я просто хочу, чтобы ты... — слова Тэ уносит ветер. — Нет, сынок, виноваты мы! Отец не должен был заставлять тебя жить, как надо ему. Поверь, он сожалеет! — омега опять подхватывает сына и тихонько отправляется назад. — Поговори с ним! — Нет, — твердо заявляет капитан. — Я уже пробовал, но он не преступен. Он уже давно потерял сына. Остаток пути они идут молча, наслаждаются уютной тишиной сада. Людей Тэ замечает первым. Небольшая группа стоит у дома и ведет эмоциональный разговор. Слуги бегают с подносами, предлагая гостям выпить. Ржание лошадей раздается со всех сторон. — О, Тэхён-и, я забыл тебе сказать, сегодня у нас гости! — папа хитренько улыбается сыну, прищуривая глаза. — Отец позвал своих друзей. Тебе стоит развеяться! Тэ кидает строгий взгляд на папу, в ожидании объяснений. — Нет, нет, не смотри на меня так! Этот обед был спланирован задолго до твоего возвращения, — он мило хихикает. Голосок омеги пролетает по сонной листве. Гости вмиг оборачиваются на вновь пришедших. — Какой сюрприз! Молодой хозяин вернулся в отчий дом, — седой альфа выходит из толпы и направляется к Тэ. — Ихён, вы как всегда прекрасны! — кавалер целует руку омеги и вновь переводит внимание на молодого господина. — Тэ, как ты вырос, сынок! — он небрежно берет паренька за плечи и хлопает, проверяя на прочность. — Наконец-то в доме Ким воцарится покой! Мужчина усмехается и отправляется обратно к гостям. Тэ ведет носом — в воздухе пахнет перцем и лицемерием. Приобняв папу, он идет прочь от горстки наглецов. — Почему отец так вежлив к ним? Ведь каждый из них воткнет ему нож в спину при первой же возможности, - возмущается парень, проходя мимо гостей. — Это политика, сынок, — папа не убирает улыбку с лица, проходя мимо знати. Подойдя к отцу, они останавливаются. — Ким Сиюн, мы чертовски рады! — слышится еще один голос. — И как давно сын дома? Вы гляньте на него, молчал до последнего момента! — господа рассмеялись. — Я хотел сделать вам сюрприз! — чуть презрительно и высокомерно объявляет отец, пытаясь пригладить волосы. — Ты надолго к нам? – спрашивает молодой альфа, стоящий недалеко от отца, обращаясь к Тэ. Тэхён смущается от столь пристального внимания со стороны отцовских друзей. Ему до дрожи в коленках хочется уйти, скрыться в своей комнате и не лицезреть их пафосные лица. — На некоторое время, — Тэ склоняет голову в поклоне повернувшись к отцу. - Прошу меня извинить, - он оставляет папу и уходит по лестнице вверх, в дом, а потом и в свою комнату. Распахнув дверь, капитан вихрем влетает в спальню. Порыв ветра из открытого окна обдает горящие щеки. Как же он не любит эти светские мероприятия! Там надо быть другим — фальшивые улыбки и рукопожатия выводят Тэ из себя. Он подходит к окну. Все здесь не то, не его. Воздух не пахнет солью, а птицы не зовут за горизонт. Душа его рвется на свободу. В дверь стучат. — Войдите! — надрывно кричит капитан. В комнату входит молодой омега. Крик хозяина напугал его. Быстро пролетев несколько метров до кровати, он впопыхах кладет вещи и выходит вон из комнаты. Тэхён улыбается такой неприкрытой стеснительности. Он отводит взгляд от двери. На кровати лежит парадный костюм: штаны, рубаха и лента, которую кладут в карман. Папа все предусмотрел. Ленту завязывают понравившемуся омеге для дальнейшего общения. Неужели он все-таки надеется? Переодевшись, Тэ рассматривает себя в зеркале. Нежно-голубая рубашка хорошо гармонирует с цветом глаз. Свои изрядно растрепанные волосы он приглаживает и убирает назад. Уложив непослушную челку, он нехотя выходит к гостям, оставив ленту лежать на кровати. Гостиная встречает Тэ скоплением народа. Везде стоят люди, разделившись на группы. У каждого здесь свой интерес. Большую часть гостей составляют альфы. Они как две капли воды похожи друг на друга — пиджаки, белоснежные рубахи и блестящие черные туфли. Только Тэхён выбивается из всей этой массы. Взяв бокал с подноса, молодой альфа бродит по гостиной в поисках папы. В углу большого зала альфа замечает отца, тот яростно обсуждает что-то, показывая бумаги. Недалеко от него стоит и папа в кругу знатных омег. За все время прогулки от стола к столу Тэ почти не видит их. Все они собрались около Ихён, наперебой обсуждая своих альф. Папа тоже успел переодеться. Длинная розовая рубашка изящно подчеркивает его фигуру. Пояс туго стягивает талию омеги, не давая глубоко дышать. Декольте он зацепил небольшой брошью в виде розы, чтобы шелковая непослушная ткань не спадала с элегантных плеч. Тэхён откровенно любуется самым красивым мужчиной этого вечера. В свои годы миниатюрный омега может покорить тысячи сердец, но лишь его отдано только одному альфе. — Тэхён-и, сынок, иди к нам! — папа протягивает к нему свою руку, перехватывает альфу, который хочет сбежать. Сын покорно подходит, равнодушно принимая свою участь. Он опускает голову, в поклоне приветствует присутствующих омег и в знак признательности приподнимает свой бокал. — Тэ, как долго мы тебя не видели! Сколько времени прошло? — омега средних лет подходит к альфе и бесцеремонно обнимает его, как родного. Капитан от смущения опускает глаза в пол, рассматривает узорчатую плитку и делает большой глоток из бокала. — Да, много времени прошло, милый Кангиль! Но теперь Тэхён-и дома, — папа ласково улыбается и прижимается к сыну сильнее. Кангиль — почему-то Тэ знакомо это имя. Но память теряется в сумбуре мыслей, которые касаются его прежней жизни. Стараясь быть приветливым, альфа смирно стоит с папой и оглядывается по сторонам. Убранство гостиной крутит воспоминания из детства. Камин с медными фигурками животных, картины исторических пейзажей, большое количество дорогих ковров. Друзья отца топчутся на ярких геометрических фигурах, шумно смеются, поглощая алкоголь. Такие вечера никогда не попадали в папку памяти Тэ, как лучшие. После этих встреч голова разрывается на части, а нервная система как будто впадает в спячку. Альфа блуждает взглядом по летающим пылинкам в свете уходящего солнца, пропуская мимо ушей весь разговор, и вдруг видит его. Того, который должен был разделить с ним годы совместной жизни. Он идет под ручку с альфой, приветливо кивает по сторонам, даря безвозмездную улыбку. Высокий и статный, он плывет кошачьей походкой, мягко ступает и виляет упругими бедрами. Как в этом омеге может сочетаться характер свирепого волка и мягкость самого пушистого зайца. Его черные волосы вороньим крылом идеально уложены по бокам, а челка свисает волной, немного попадая в глаза, которые светятся черными угольками. Чуть длинноватый нос украшает лицо хозяина, а озорная родинка под губой напоминает о сладких поцелуях. Идеальную внешность омеги завершает одинокая длинная золотая серьга. Рассекая ногами широкие брюки, омега небрежно ведет мощными плечами, поправляет расстегнутый ворот белоснежной рубашки и подходит к Тэхёну. Его глаза сужаются от приятной встречи, а язык толкается в щеку. — Чонгук, — капитан не может отвести от него глаз. Омега великолепен, как дорогой камень в золотой огранке, рождающий вихрь воспоминаний. Тэхён втягивает воздух, который шлейфом приходит за парнем. И на миг остается один, все пространство сужается до предела, люди исчезают, а перед глазами загораются звезды. Горечь лилии пронзает легкие, не давая дышать. — Тэхён? – его черные глаза блестят искрами хрустального света. И альфе на секунду кажется, что там загорается огонек. Чонгук отступает от кавалера и, чуть наклонившись к капитану, произносит: — Я рад тебя видеть! — его шёпот бежит нежной волной по телу Тэ разрывается штормом в низу живота. Капитан смущается от своей реакции на страстный голос. Щеки парня наливаются румянцем, а в горле сразу пересыхает. Сделав большой глоток из бокала, он залпом осушает его до последней капли. Папа улыбается, игриво прикусывает губу, заметив смущение сына. — Чонгук, ты где был? Мы тебя везде искали, — Инхён подходит к омеге и немного приобнимает его. Тэ без поддержки папы начинает дрожать. Он и забыл, какой эффект на него производит этот взгляд черных космических дыр. Шесть лет назад альфа и дышать не смел рядом с Чоном, умирая в его объятиях. — Я гулял в саду, — омега презрительно рассматривает сопровождающего его альфу, который за все это время не произносит и слова. — Я говорил папе. — Кангиль, ты не сказал нам, а то бы мы все вместе вышли бы в сад. Рядом с нашими мужчинами слишком скучно. Они все помешаны на политике и не могут думать ни о чем другом, — все омеги громко смеются, поддерживая каждое слово. Капитану становится дурно от сладких ароматов в омежьей компании. Да и Чонгук не сводит с него глаз. — Прошу меня извинить! — Тэ прерывает очередную шутку омеги. — Я поищу отца, — он мило улыбается, старается взять под контроль лавину эмоций. Выйдя во двор, парень смотрит на солнце. Оно большим диском клонится к закату. Тэ расстегивает верхние пуговицы, открывает грудь вечернему ветру. Становится легче дышать. Вновь зажженные эмоции проходятся по позвоночнику, напоминая, как же было хорошо, когда сильные руки омеги ласкали его тело. Он стоит в тишине, теряется в давно забытых ощущениях и не отрывается от уходящего солнца. Глаза начинает щипать, а мокрые капельки скапливаются на веках. На секунду его сознание уносится ввысь, и хочется воспарить, как птица, вырваться из костяного панциря наружу, оголить другого себя. Настойчивая рука прерывает его полет. Она аккуратно обвивает его грудь. Другая незамедлительно присоединяется к первой и без стыда заползает за ворот расстегнутой рубашки. Обладатель шаловливых рук стоит позади Тэ, втягивая усилившийся аромат. Его горькое дыхание согревает, а нежное облако пара обволакивает лицо альфы. Руки нежно ласкают грудь и шею капитана, берут под контроль биение сердца. В какой-то момент Тэ пересиливает свое желание и накрывает своей рукой его руки, останавливает это безумие. С Чоном только так. Безумно, дико, страстно. В их связи не было нежных розовых слов. Их связь пропитана похотью, эмоциями, которые взрывали планеты и животным сексом, от которого срывало крышу. И Тэ ловит себя на мысли, что именно это ему и нравилось. Тэхён быстро разворачивается, ловит того, кто так бесцеремонно вторгся в его полет. — Чонгук, — альфа снимает его руки с груди, но задерживает в своих. — Наконец-то блудный сын вернулся! — омега с ехидной улыбкой обходит капитана вокруг, рассматривая его со всех сторон. — Как приключения? Неужели ты устал от океана? Или соскучился? - мурлычет Чон. За столько лет альфа стал еще соблазнительней. — Ты прав, я соскучился по родителям и по родному дому, — капитан отворачивается от омеги и делает несколько шагов, спускается по лестнице. Чонгук остается стоять на месте. Омега подозрительно оглядывает парня, замечает, как дрожат его руки, плотоядно облизывает губы. — Ты надолго к нам? — издалека кричит Чон. Тэ поворачивается и направляется обратно к дому. Поравнявшись с омегой, он останавливается. Капитан удерживает на нем свой взгляд, сохраняет безразличное лицо, боится, что этот омега опять заполучит его сердце, которое от одного только его запаха бьется везде. Может, именно это и испугало Тэ шесть лет назад. Таких неправильных чувств не должно рождаться в сердце. Похоть и страсть не должны занимать все мысли, а с Чоном альфа как будто совсем другой. — Нет, — четко и громко произносит он и входит в двери дома, оставив Чонгука одного. ***** Дом давно опустел. Многочисленные гости разошлись, оставив только суету и усталость. Тэхён в одиночестве сидит в гостиной и смотрит на слуг, которые стараются вернуть дому покой и красоту. Огонь в камине ласкает дерево, обвивает его своими языками, а треск раздается по всей комнате. Огонь рассказывает сказки. В его пламени Тэ видит корабли и сокровища. Таинственные животные гуляют по лесам, а птицы, расправляя крылья, летят сквозь облака. Корабли рассекают волны, оставляя за собой белоснежную пену. Альфе первый раз за долгое время спокойно. Суета и тревога растворяются. Капитан крутит в руке бокал. Маленькими глотками выпивает живительный напиток, рассматривает кровавые капли на хрустальных стенках. Мысли засыпают, а глаза закрываются. Спокойный голос отца пугает блаженную тишину. Тэ вздрагивает вместе с огнем. Пламя встревоженно колышется и трещит, сообщая о госте. Альфа оборачивается на хриплый голос. В дверях гостиной стоит Сиюн. Его усталые глаза отражают события всего дня. Он смотрит на сына с нескрываемой любовью и нежностью. Столько лет эти чувства были похоронены за стеной обид и не давали покоя своему хозяину. Как только ушел Тэ, в ту далекую ночь все изменилось. Изменилось отношение к дому, омеге, к жизни, а самое главное — к себе. Сиюн не мог понять, где совершил ошибку, почему его единственный сын бросил их. Старый альфа жил Тэхёном. Он мог часами смотреть, как резвится его сын в саду. Глубокой ночью он приходил поцеловать его и, боясь нарушить безмятежный сон, уходил на цыпочках. Сиюн работал, работал и работал, чтобы дать молодому альфе безупречное образование. История, математика, экономика, фехтование, корабельное дело — все было дано сыну. А потом, а потом он ушел. Столько лет Ким хранит эти события в памяти, по кусочкам, каждый раз перебирает фрагменты, но только теперь он понимает, почему… Все, что он делал для сына, было очень далеко от него самого, как будто через окно, в которое Сиюн смотрел на игры маленького Тэ. Он должен был быть рядом: играть с ним в этом саду, целовать его не ночью, а тогда, когда глаза сына были открыты и смотрели на него, не тешить себя мыслями, что все, чем жертвует альфа, нужно сыну. Ему просто нужен был отец. Может ли он исправить все сейчас, когда жизнь предоставила ему второй шанс? Нет, теперь он точно не отпустит сына. Отец молча подходит к столу, наливает себе полный бокал и садится в кресло напротив сына. Они долго смотрят друг на друга. Их глаза разговаривают, пока два сердца сидят в полной тишине. — Как прошел вечер? — первым нарушает молчание Тэ. — Ожидаемо, — немного приподняв брови, отвечает отец. – Эти обеды давно утратили радость встречи с друзьями. Только дела, — Сиюн пожимает плечами. Отпив из бокала, он встает и подходит к камину, шерудит черный пепел догорающих углей. От таких вторжений пламя бунтует и заходится с новой силой. — Я видел тебя в компании папиных друзей, — равнодушно произносит отец. – Эти болтуны еще долго будут сплетничать о твоем возвращении, — кладет кочергу, и возвращается на место. – Знаешь, Тэхён, отец Чонгука расспрашивал о тебе и предложил вновь подумать о… Тэ встает, прерывает монолог отца. — Отец, давай мы не будем возвращаться к этому разговору! Большой глоток вина дается капитану с трудом. Влага быстро пробегает по телу, оставляя за собой боль, горечь и жжение. Альфа делает глубокий вдох, чтобы остудить горло. — Сядь, сын, не злись! Послушай, меня. Да, мы не понимаем друг друга, я признаю, что совершил много ошибок по отношению к тебе. Но теперь я бы хотел все исправить. Капитан садится обратно в кресло. Его сердце, как молодая кобылица, скачет со скоростью ветра. Все тревоги, все мысли разом возвращаются, принося с собой надежду на спасение друзей, и нежного омеги, чей облик не дает спать, напоминая о себе каждую ночь. — Отец, ты дашь мне корабль? — недоверчиво спрашивает Тэ, еще не до конца понимая слова отца. — Да, но… — Это «но» оказывается очень зловещим. Оно звучит так громко и так жестко, что сердце парня останавливается. — Я хочу, чтобы ты попробовал иную жизнь. Ощутил все то, что мог бы получить, если бы не рвался к приключениям. Я знаю, что в тебе живет и другой зверь, который скрыт от мира твоими же глупыми предрассудками. — Но, отец, я, я не могу… — Тэхён качает головой. – Нет, ты не понимаешь. Я не хочу становится другим. — Зря ты так, сын мой, я хочу, чтобы у тебя был выбор! И когда ты его сделаешь, я буду знать, что он правильный. — И что ты хочешь? — уже мягче, но настороженно спрашивает альфа. — Я хочу, чтобы ты просто жил, гулял, развлекался, и да, пообщайся с Чонгуком. Я знаю, что вам было очень хорошо вместе, - отец прищуривает коварный взгляд, напоминая сыну о прошлом. - Пригласи его в город, угости вином. И если через неделю ты еще будешь готов к отплытию, я дам тебе корабль вместе с командой и не стану останавливать. Сиюн встает, допивая вино. Он не смотрит на сына. Альфа уверен в правильности своего предложения. Это последний его шанс задержать сына дома. Отец обходит кресло и направляется в сторону кабинета. У самых дверей он останавливается. — Я согласен, отец! — слышится издалека напряженный баритон. Ким улыбается и закрывает за собой дверь, оставив сына подумать. Ночь длится долго, очень долго. Огонь в камине погас, оставив только маленькие угольки. Все спят, только Тэ не дает себе такую вольность. Он сидит в кресле, поглощенный своими мыслями. Раздумья о правильности своего решения разрывают его душу. Он боится заснуть. Тэ не хочет видеть во сне Чимина. Он просто не знает, что сказать: что он предал его и Юнги, что надо ждать, когда неизвестна судьба, уготованная им, что он бессилен и сделал выбор, который может спасти их, но заставит умереть правильную часть его души. А может уже поздно? Тэхён пытает себя. Капитан снова и снова пытается объяснить все себе и договориться со своей совестью. Увы, его оправдания ничего не стоят. И только когда он убеждает себя в том, что выбора нет, его сонные глаза закрываются, позволяя хозяину заснуть. Ночь накрывает покрывалом уродливые ветви деревьев. Сад в чарующей темноте кажется страшным и коварным. Сиюн переминается около дерева в ожидании гостя, постоянно поправляет ворот рубашки и оглядывается по сторонам. Омега идет медленно и аккуратно ступает на чуть влажную землю. Его грациозная походка тигра смущает взгляд старого альфы. - Чонгук, мальчик мой, - альфа берет омегу за руку и уводит в глубь сада. - Я уже думал, что ты не придешь. - Сиюн, - шёпотом, чтобы ни кто не услышал. - Я не понимаю, зачем я понадобился вам, да еще и в столь поздний час? - встревоженно спрашивает Чон. - Я говорил сегодня с Тэ, и он согласился задержаться дома подольше, - непринужденно врет альфа, не рассказывая всего до конца. - Поэтому я хочу попросить тебя о помощи. - Но что я могу? - удивляется Чонгук. - Тэ оставил меня шесть лет назад, и вряд ли что-то изменилось, - омега обиженно опускает глаза, рассматривая серые тени под ногами. Любовь к этому альфе живет у Чона в сердце долгие годы и заживо сжигает его наивные надежды. - Ты знаешь, что Тэ любит тебя, - возражает старый альфа. - Но он просто боится показать миру своего истинного зверя, которого рождаешь в его сердце ты, - альфа замолкает, вдыхает прохладный воздух ночи и дает время омеге осознать сказанное. - И ты его до сих пор любишь. Не отрицай. - Чем я могу вам помочь, - соглашается омега. Он готов землю есть, лишь бы только рядом с Тэхёном. Чонгук чуть ближе подходит к Сиюну, скрываясь от ветра. Старый альфа достает из кармана брюк маленький пузырек. Приподнимает его на свет серебряной луны и хитро улыбается. - Это средство сделал мне Сокджин. Оно в малых дозах позволяет альфам выпустить своего зверя, - Сиюн настороженно оборачивается, как будто замышляет что-то ужасное. - Это лекарство должно помочь Тэ признать самого себя и сделать правильный выбор. Чонгук забирает лекарство из рук старика, трясет пузырек и прячет в карман. - Спасибо вам за все, - склоняется в поклоне Чон. - Я делаю это только ради своего сына, - уверенный в своей правоте произносит Сиюн. *** Тело болит. Немота расползается от рук до кончиков пальцев на ногах. Тэхён не чувствует и половины себя. Он старается немного пошевелиться, стискивает зубы от пронзающей острой боли. Она овладела за ночь телом и сковала окончательно мысли. Только спустя пару минут он берет контроль над собой и встает. Голова болит, разрывается боем, тысячей молоточков. Выпитое вечером вино мстит капитану тошнотой и головокружением. В доме совсем тихо. Неуверенными шагами, на ватных ногах альфа поднимается к себе в комнату. Не обращая внимания ни на что, капитан проходит в ванную. Тэ сбрасывает с себя одежду, мечтает о воде, которая смоет с него все переживания ночи. Она прохладной струйкой начинает стекать по голому телу парня, заставляя напрячь все мышцы. Капельки, как живые, пробегают по рельефному торсу, облизывают выпирающие тазовые косточки. Тэ наслаждается послушными струйками, дающими приток возбуждения. Альфа легонько проводит рукой по животу, царапает нежную кожу и спускается ниже. Его член давно не получал разрядки, так же как и его истерзанная сомнениями душа. Тэхён в предвкушении обхватывает его рукой, начинает свои незамысловатые ласки вместе с водой. Нежные прикосновения мурашками оседают на кончиках пальцев, которые ласкают головку и больнее сжимают у основания. Он легонько проводит по всей длине, дразнит разгоряченную плоть. Член дергается в ожидании более грубой силы. Альфа в нетерпении прижимается к влажной холодной стене, ноги становятся ватными и практически не держат хозяина, от удовольствия запрокидывает голову назад и первый легкий стон срывается с его губ, умирая в шуме воды. Не выдерживает собственной пытки и сильнее толкается в руку. Перед глазами бегут разноцветные круги и образы. Нежные и такие открытые шоколадные глаза Чимина, его чуть пухлые розовые щеки и губы, которые могут подарить тысячи ласковых наслаждений. Они смогут успокоить, залечить рваные раны обид и приручить волка. Воображение рисует тонкие изгибы самых прекрасных статуй, которые только видел Тэ, но они и сравниться не могут с правильностью точеной фигуры омеги. Тэ выдыхает теплую струйку воздуха, обхватывает свободной рукой шею и проходится по изнывающему члену, надавливая на головку, которая уже сочится естественной смазкой. С Чимином все будет правильно, нежно и красиво, как будто стая бабочек зарождаются в животе. Но вдруг сладкая картинка меняется. Ее поглощает чарующая чернота космоса, которая затягивает в себя душу без остатка. Бабочки умирают на взлете, как мотыльки у самого мощного огня страсти. В памяти Тэ всплывает тело Чонгука, каждый изгиб его рельефа, каждая родинка, как звезда, названная его именем и стон, гортанный, немного хриплый от долгих ночей. Тэхён находит яркие воспоминания, где Чон проходится языком по его члену, кончиком обрисовывает каждую выпирающую венку, прикусывая нежную кожу головки. Фантомная боль врезается в наслаждение, и Тэ начинает задыхаться. Его дыхание учащается от таких ощутимых прикосновений омеги. Капитан начинает ускорять движение рукой, толкается рвано и быстро в ладонь. Гортанные звуки рождают громкие стоны, бедра сокращаются быстрее, и у Тэ сносит крышу от удовольствия. С Чонгуком все было неправильно, страстно, надрывно и безумно эротично. Альфа хватает недостающий влажный воздух, прикрывает веки и изливается с мыслью о Чоне. Короткий стон вырывается из приоткрытых губ, и Тэ расслабляется. Вода продолжает ласкать каждый уголок загорелого тела, целует руки, шею и торс. Каждый выступ получает свою живительную капельку и такую приятную разрядку. Тэ доволен. Он выходит из ванны, обтирается на спех полотенцем и позволяет себе не прикрыться, дабы не нарушать трепещущую негу. Негромкий писк возвращает Тэ на землю. В комнате стоит тот же маленький служка. Он как вкопанный притих с открытым ртом и неестественно распахнутыми глазами и смотрит на голого мужчину перед собой. Тэхён на долю секунды смущается, быстрым движением окутывает себя полотенцем, которое слишком маленькое для такого могучего тела. Оно то и дело норовит показать разные участки, не прикрытые своим хозяином. Омега краснеет от неловкости, у него из рук падают вещи. Закрыв глаза, он пытается собрать их, извиняется и что-то бормочет себе под нос. Маленький омега убегает из комнаты нахала, громко хлопнув за собой дверью. Тэ смеется открыто и так душевно. Его громкий смех будет природу вокруг, сбивая тень ночи. В душе успокаивается шторм, а мысли на время оставляют хозяина. Его комната залита утренним светом. Пение птиц разливается мелодией из сада. Тэ проходит по спальне и останавливается у кровати. Аккуратно сложенные вещи ждут капитана. Ленты на сей раз нет. Одевшись во все свежее, альфа перекусывает оставленным слугой завтраком. Желудок сопротивляется принятию пищи, но послушно успокаивается после выпитого вина. Тэ приводит себя в порядок и окончательно готов к новому дню. Капитан решает исполнить свое обещание, натягивает сапоги и накидывает кожаную портупею. Еще раз оборачивается. Он осматривает комнату, как будто последний раз. Только сейчас капитан замечает белый конверт на прикроватном столике с надписью «СЫНУ». Стопка зеленых бумажек с изображением огромной птицы с укором смотрят на Тэхёна. Записка гласила: «Ни в чем себе не отказывай, сын!». Капитан кладет деньги в карман, а листок сжимает в кулаке так сильно, что костяшки пальцев белеют. Дверь захлопывается, а записка остается лежать на полу, как напоминание о принятом решении. Ржание лошадей Тэ слышит издалека. Как же он давно не гулял верхом, а ведь совсем еще недавно он любил мчаться по извилистым улицам города, распугивая горожан. Ох, сколько же жалоб поступало на него отцу. Альфа улыбается своим детским воспоминаниям и входит в конюшню. Жеребца он видит сразу. Черный конь стоит у самого входа в полной упряжи. Наверное, отец распорядился, - понимает альфа. «Ветер» — этого коня Тэ подарили. Какой-то торговец посещал отца с деловым визитом, а наутро парень обнаружил жеребенка с открыткой «Наследнику Ким», и с тех пор альфа был с ним неразлучен до той ночи. Конь стоит смирно. Чуть фырча, он вдыхает запах своего хозяина и бьет копытом в ожидании встречи. Капитан подходит ближе. Он осторожно и очень бережно обнимает старинного друга. Прижавшись к его гладкой шерсти и запустив свои руки в роскошную черную гриву, Тэ вдыхает аромат детства. Капитан выводит “Ветер” из конюшни, ловким прыжком вскакивает в седло и устремляет взгляд в небо. Там, в пучине белых облаков скользит “Твилаит”. — Ну что, милый, погуляем? – обращается он к Ветру. Тот ржет, встает на дыбы, отвечая на вопрос. Его тело напрягается, приводя в движение мышцы, и они пускаются вскачь. Тэхён мчится по улицам города, как мальчишка. Цоканье копыт по мостовой разлетается от домов и проносится по узким переулкам. Волосы Тэ развеваются по ветру, как грива коня. Капитан мчится, не разбирая дороги. Под седлом, в объятиях ветра он ощущает мощную мускулатуру коня. В каждом стремительном движении альфа ощущает полет. Его “Ветер” воплощение свободы, мощи и грации. Его копыта стучат в ритме жизни, высвобождают волнение и стремление к полету. Тэ смотрит вперед, словно стрелой пронзает невидимые воздушные преграды и с криком восхищения распугивает нежных омег и детей. В этот момент они становятся одним целым, сливаются в одно стремление к свободе и преодолевают пространство. Гонка с «Ветром» захватывает дух. Ворота черной стеной предстают перед парнем, преграждая ему путь. От возмущения Ветер ржет и немного приподнимается. Испуганный и слегка сонный сторож показался из будки. — Ваше имя, юноша? — Ким Тэхён, — на этот раз громко и отчетливо произносит он. Ворота открываются. В нетерпении «Ветер» срывается с места и уносит Тэ прочь. Сделав несколько кругов вокруг фонтана и насладившись прохладой его искр, капитан останавливается. Голова идет кругом от скорости, а сердце заходится, сбиваясь с ритма. Альфа спрыгивает с коня. Изнывающий от жажды он присаживается у фонтана, зачерпывает полную ладонь воды и умывается. Солнечные лучи скользят по водной глади и создают мерцание от легкого прикосновения пальцев альфы. Звуки шумных волн как особенная мелодия жизни. В глазах капитана неприкрытый восторг, а вокруг царит атмосфера умиротворения. Капли падают в воду и разбивают ее гармонию, пуская неровные круги. Тэхён делает еще глоток холодной влаги и отправляется просто размять ноги. Он отводит «Ветер» к стойлу, платит за корм и содержание и еще раз обнимает коня. — Подожди меня, я скоро вернусь! — животное понимающе качает головой. Торговые палатки все так же манят прохожих. Звуки музыки влекут за собой всех тех, кто готов расстаться с деньгами. Украшения, ткани, сладости привлекают взгляд, не давая человеку опомниться. Эта тайная карусель овладевает каждым, кто так легкомысленно поддается на ее зов. Тут деньги льются рекой, товары сменяют торговцев и наоборот. Тут другая жизнь. Тэ двигается в потоке этой жизни, ищет ту палатку, с которой все началось. Шатер ведуна стоит поодаль. Альфа влетает в него, не спросив разрешения. Шатер пуст. Здесь тишина и пыль давно соревнуются между собой за место. В помещении холодно и мрачно. Костер не разжигали уже долгое время, но вещи все так же на своих местах. Даже хрустальный шар стоит на столе в ожидании своего часа. Хозяин уходил второпях и, видно, брал только самое необходимое. Проходя по шатру, Тэ ищет хоть что-то, что поможет ему в поисках Чимина, но, увы. Фотографии, вещи, статуэтки — все замерло, и кажется, что время тоже. Сделав последний шаг к выходу, альфа оборачивается в надежде на чудо. Маленькое белое перо тихонько опускается ему на ботинок. Тэхён поднимает его, рассматривает, вертя в луче солнца. Подарок Вселенной сверкает как снег. Намджун. Сердце парня останавливается. Все звуки разом замирают, ввергая мир мыслей в безумный хаос. Джун узнал о карте, и это он украл Чимина. Теперь капитан точно знает, где его друзья, но как далеко успел продвинуться в поисках острова сам Намджун? Ноги сами несут Тэ на пляж. Как он может наслаждаться здесь жизнью, когда они там, у Джуна? Что он тут делает? Почему не настоял и не потребовал корабль? Почему так спокойно поддался на уговоры отца. Не может быть, что внутренний волк все же берет верх над самим Тэхёном. Альфа падает на колени у кромки воды. Она подплывает к нему, чуть не доставая, как будто боясь, при этом издавая приятный шелест. Вода снова и снова убегает от печального капитана, боится его пустого взгляда. Тэ и сам боится себя. Он запер зверя глубоко в душе, посадил на самые толстые цепи и не позволяет жить. Тэхён не хочет быть таким же, как и отец. Он боится, что врожденные чувства бунтарства, воинственности и дерзости погубят в нем все светлое и великодушное. — Тэхён-и! — нежный голос окликает его. Капитан поворачивается. Чонгук долгое время стоит позади и с интересом рассматривает спину капитана. Весь в белом он похож на маленькое облако на голубом небе. Только черные волосы выбиваются из этой красоты. — Что с тобой, Тэ? – он подходит ближе, обхватывает капитана со спины и помогает подняться с колен, обнимает его. – Я видел, как ты бежал сюда, и поторопился. Все хорошо? Я так испугался! Он смотрит в его изумрудные глаза, ища там ответ. Но зеркало души молчит не вправе выдавать все секреты. — Ты здесь гуляешь? – оставляет без ответа, интересуется альфа. Тяжесть чужих рук дает ощущение спокойствия, а трещины в душе чудесным образом затягиваются. — О, да, — соглашается Чон. Он и правда просто гулял. Океан может подарить чувство умиротворения и подсказать ответы, когда ты сам не в силах это сделать. Тэхён приглаживает взъерошенную челку, делает несколько шагов в сторону, уходя от волнующего аромата. Ему внезапно становится приятно от теплого прикосновения и заботливых слов. — Я тоже решил прогуляться, — он немного дергает уголки губ в улыбке, пытается успокоиться. — Я могу составить тебе компанию, — Чон играючи подмигивает капитану и берет его за руку. Альфа вздрагивает от прикосновения. – Ну что ты, Тэ? Неужели ты меня боишься? – Чонгук заходится смехом. Его звонкий голос, как птица, пролетает по пляжу, утопая в океане. – Ты гроза океана, великий Ким Тэхён, вздрагиваешь от прикосновения омеги. Не смеши меня! Я думал, что твоя известность должна была укладывать омег перед тобой. Да и я тебе не чужой, между нами столько всего было, - хитренько жмурится подставляя лицо последним лучам. - Ну же, Ким, — он дергает капитана за руку. Их взгляды встречаются. Звезды падают с Вселенского покрова, отражаются вспышками на роговицах обоих. Тэ молчит, слизывает аромат лилии и разрезает руки от трения могучих цепей, которыми старается удержать зверя. Капитан знает, что не сможет, если хоть еще секунду будет купаться в пучине черного океана. Он быстро отводит взгляд. Чонгук продолжает долго рассматривать Тэ, изучает каждую его новую морщинку на лице. Находит родные родинки, проводит линии по губам. Как долго во снах этот образ мучил его, не давая забыть. Как долго он помнил крепкие руки этого альфы и как долго мучительно умирал, осознав, что он бросил его? Чон хмурит свои изящные брови и ведет носом, как будто что-то почуяв. — Здесь пахнет любовью, — угадывает он. – Ах, Тэ, ты влюблен и молчишь про это! Кто он? Расскажи, и я смогу помочь! — омега улыбается делает вид что эта правда совсем не задевает его раненое сердце и тянет руку капитану. Глупый Чон, если бы он только знал какой эффект производит на альфу, не прятал бы яркие слезинки сглатывая их. Капитан немного оттаивает. Он тонет в отчаянии и в безвыходности. Принимает свою беспомощность и чуть ослабляет цепи, готовый попробовать. Взяв омегу за предложенную руку, он ведет его по берегу океана, рассказывает о своих приключениях и целиком отдается обещанию отцу. Они совсем не торопятся, болтают обо всем. Вспоминают ушедшую часть их прошлого. Чонгук, как малое дитя, кружится вокруг Тэ, поднимает клубы песчаной пыли и мочит белоснежные брюки. Тэ играючи запрыгивает омеги на плечи, обхватывает мощные мышцы и валит, подминая податливое тело под себя. Их задорный смех эхом умирает в песке, а взгляды живут, наслаждаясь лишь образами друг друга. Как будто и не было между ними шести лет расставания, как будто они замерли в том далеком прошлом. Когда солнце уже стремительно катится к закату, пара находит ночное кафе. Яркие огни и звонкая музыка предлагают прохожим войти. Вокруг кафе собираются пары, стараясь не опоздать на веселье. — Тэ, пойдем потанцуем! — молит омега. – Мне так было скучно сидеть дома и посещать эти бесконечные собрания, где все такие унылые. Ну, Тэхён-и, ну миленький, пойдем! — он тащит капитана к дверям кафе. От протяжного Тэхён-и сводит челюсть, альфа прикрывает глаза наслаждаясь тембром и не сопротивляется. Цепи зверя уже практически пали. Переступив порог, они оказываются в другом мире. Громкая музыка заполняет все пространство. Молодежь веселится, танцует и кружится в такт игристым ритмам. Альфа ведет Чонгука вдоль барных стоек, ищет место, где посидеть. Столик в углу пуст и зовет присоединиться к общему веселью. Капитан усаживает омегу. — Я принесу нам что-нибудь перекусить. — Что? Не слышу! - чуть громче переспрашивает Чон. Громкая музыка уносит половину слов за собой. Тэ наклоняется ниже, прижимается к самому уху губами, трется щекой о гладкую кожу. — Я за напитками. Омега лишь легким движением головы кивает. Тэ растворяется в толпе. Через пару минут он стоит перед столом с бокалами, вином и фруктами. Альфа мастерски разливает алкоголь и Чонгук принимает свой бокал. Крутит тонкое стекло в руке, рассматривает, как играют огоньки в красной жидкости. Не дожидаясь, пока капитан сядет, он высоко поднимает вино. — За тебя, Ким Тэхён! — и залпом осушает все до дна, слизывает кровавые капли с губ, чуть прикусывая. Тэ замирает в удивлении, проходит языком по кромке тонкого стекла, отвечает на дерзкую выходку. Музыка сменяется, и легкие звуки скрипки переплетаются в союзе с гитарой. Молодые парочки поднимаются со своих мест. — Пойдем потанцуем! — Тэхён сам увлекает Чона в центр зала. Обнимает за талию, прижимает его к себе, старается впитать горький аромат лилии с волос. Альфа гладит шелк рукава омеги, помнит, что там прячутся от всеобщих глаз картины сказочного мира. Эти татуировки Ким кажется помнил наизусть, только почему-то память стерла их из воспоминаний в ту ночь, когда Тэ ушел и посадил зверя на цепь. Ему теперь до дрожи в ногах хочется увидеть их снова. Внутренний волк тихонько присаживается на задние лапы, знает, что скоро цепи падут, и он начнет жить. Омега опускает свою голову на сильную грудь капитана, вдыхает запах сандала с каплей свежей кожи портупеи и слушает учащенное сердцебиение, наслаждается рваным ритмом. Они двигались в такт музыке, кружатся в свете ламп и разноцветных фонарей. Их только двое, и им никто не нужен. — Почему ты не захотел вступить в брак со мной? — чуть слышно задает вопрос Чон, расслабившись в родных объятиях. — Пойми, дело совсем не в тебе. Если бы я был другим, — задумчивость скользит по лицу Тэ. В глазах мелькают мысли. По правде говоря, он и есть другой, только скрывает это – то, наверное, я бы избрал тот путь, который предложил мне тогда отец, но… Чонгук, ты прекрасен, но…, я всегда… — Никаких «но» … — омега отрывается от Тэхёна и уходит к столу, оставляя парня стоять одного посередине большого зала. Его белоснежная рубашка расстегнута до середины и развивается от ходьбы как парус. — Гукк-и, — Тэ подходит к столу следом. Он весь взмок от влажного воздуха и теплых прикосновений омеги. Маленькие капельки пота блестят в свете фонарей. Черная, как ночь рубашка прилипает к спине стесняя движения. – Не обижайся, ты неправильно меня понял! — Все нормально, Тэ, не всем дано понять влечение океана. Капитан глубоко вздыхает. Он берет со стола свой бокал кроваво-красного вина. Оно немного шипит, но альфа не замечает этого. — За тебя, Чон Чонгук! Он делает глоток, и еще глоток. Горькая жидкость попадает на слизистую, пропитывает каждую клеточку отравляя ее. Глаза Тэхёна расширяются, а рот искажается в уродливой улыбке. Волк радостно виляет хвостом и вырывается, стремясь снова жить. — Только, прошу, выбери меня! — чуть слышно произносит как заклинание Чонгук, и его слова подхватывает музыка. *** Какое-то время Ким стоит молча. Горечь вина окутывает его тело, мысли уходят, боль и чувство вины растворяются. Все становится безразличным, и лишь напуганный взгляд омеги имеют смысл. Из ненавистной тюрьмы вальяжной походкой идет зверь, скидывает могучие цепи и втягивает воздух свободы. Он несет за собой желания, страсть, злость, ярость и похоть. Альфе нравится свобода от самого себя. Как долго все это скрывалось в уголках его души. Он дергает плечами, распрямляет в миг затвердевшие мышцы, как бы примеряя себя нового. Осторожно хрустит шеей, отчего упругие сплетения вен приходят в движение, как змеи сползают по предплечьям. В кулаках появляется сила, и пустой бокал падает, рассыпаясь на мелкие осколки. Вместе с этим хрусталем разбивается и вторая душа Тэ. Он оглядывает всех не довольным прищуром, расстегивает свою рубашку до половины, заворачивает надоедливые рукава и хватает Чонгука, прижимая к себе. Глаза альфы горят тысячью огней, а дьявольская улыбка сводит с ума. Лицо становится грубее, а руки крепче. Он великолепен в своем безумии, как идол, которому готовы поклоняться все, чтобы получить хоть малейшую искру его глаз. Чон затихает, затаив дыхание. Его кровь цепенеет, отказывается течь по жизненным сосудам. Тэ вернулся. — Мой мальчик! — голос Тэхёна льется горячей лавой, обжигает слух. – Я хочу… — он делает паузу. – Я хочу подарить тебе танец. Альфа в развороте крутит омегу, увлекает в толпу танцующих пар. Музыка звучит все громче. Люди двигаются в такт каждой ноте, то прыгают, то переходят на какие-то немыслимые кульбиты. Капитан парит, кружится, увлекая за собой Чона. Его аромат усиливается и смешивается с лилией, рождая головокружительный опиум. От долгих танцев голова кружится, а ноги спотыкаются, но Тэ не чувствует усталость. Волк вырвался наружу и теперь долго не оставит в покое хозяина. — Тэ, Тэ, Тэхён. Я устал! — Чонгук вырывается из круговорота бешеной пляски. – Я пойду к бару, — он отходит от капитана, который провожает его недовольным взглядом, продолжая танцевать. Он отдается власти музыки, но острое зрение не отпускает омегу из вида. — Бокал вина, — просит омега парня за стойкой. Чон делает глоток, не сводит глаз со своего кавалера. Только сейчас, глядя на разгоряченного Тэ, он сомневается в правильности своего поступка, но, видя свою любовь в таком настроении, он отпускает муки совести и залпом выпивает вино. Не успевает Чон и на секунду отвести взгляд, как несколько омег окружают капитана. Они порхают около альфы яркими мотыльками, демонстрируют свои прелести, не стесняются дотрагиваться до рельефных мышц. Они танцуют у жаркого огня, не боятся сгореть от пламени ревности Чона. Он наливает себе еще злится, что красное вино не гасит ядовитую ревность, которая лианой поднимается к горлу и шипами врезается в кожу. Как разъяренный тигр, он царапает доски стола от досады, закусывает сильнее губы, чувствует соленый вкус, который перемешался с вином. Он выпустил джина из бутылки и теперь, скорее всего, не в состоянии справиться с ним. — Еще вина! — кричит Чонгук, пытаясь перекричать назойливую музыку. Пустая бутылка зеленым стеклом перекатывается под холодными пальцами Чона. — Такой красивый омега и один? – к парню подходит чужой альфа. Он кажется гораздо взрослее и явно имеет статус матроса. Омега отодвигается чуть дальше, старается не обращать внимания на наглеца и пристально следит за Тэ. От моряка пахнет ромом и сигарами. Его родной запах уже давно потерялся в стойких запахах алкоголя. Небритое лицо, чуть уставшее, а в глазах жажда и не только вина. — Я не один! — встревоженно отвечает Чон, когда рука матроса касается внутренней стороны его бедра и немного сжимает. Чонгук откидывает тяжелую руку, морщится. – Мой альфа танцует. — Без тебя? Я бы не оставил такого красавца одного! - ухмыляется альфа, играя слюной во рту. — Я немного устал и хочу выпить один! — на слове «один» Чонгук повышает голос. — Еще вина малышу! — мужик кидает несколько звенящих монет на стол, а перед Чонгуком оказывается еще один полный бокал. Парень мило улыбается, решив не связываться с пьяным матросом. Но альфа расценивает его жест по-другому. Он приближается к нему вплотную и бесцеремонно опускает свои большие и грязные руки ему на плечи, придавливая к стулу. Одной рукой прижимает Чона к себе, а другой опирается на стол бара, удерживая свое тело от падения. Альфа лезет поцеловать обладателя великолепной улыбки, пробудившего в нем желание. Чонгук сжимается, упирается руками в грудь наглеца, приоткрывает рот в мольбе о помощи. Но вдруг какая-то сила отшвыривает негодяя от охваченного страхом омеги. Чон не понимает, что происходит. Свет ламп режет глаза, мешая разглядеть происходящее. Матрос падает на рядом стоящий стол, разрушая дерево. Стаканы бьются о пол, разлетаясь мелкими хрусталиками, а фрукты попадают под ноги ребят, которые с визгом разбегаются по сторонам. Нахал шатается, хватается за ровные поверхности столов, но встает. В ярости он озирается по сторонам, ищет своего обидчика в туманном пространстве. Около бара стоит Тэ, закрывая “свое” спиной. Его невозмутимое лицо покрывают капельки пота, которые блестят в свете веселых игривых фонарей. Рыча и плюясь, моряк кидается на капитана, признав обидчика. Альфы кубарем катятся в зал, ломают все на своем пути. Быстрым уверенным движением Тэхён вскакивает с пола, хватает матроса за грудки и сильным ударом откидывает соперника к стене. Тот, как мешок, хлопается о деревянные перекрытия и валится наземь. Но на этом капитан не останавливается. Он преодолевает расстояние до тела и наносит ему несколько сокрушительных ударов. Через минуту матрос уже не сопротивляется. Ярость управляет кулаками, наносит удар за ударом, не осознавая целиком поступка. Лишь красная строка “Он трогал мое” застилает глаза. Капельки крови разлетаются во все стороны, украшая стены и пол. Чувство собственничества рождается у Тэ в груди, не позволяя остановится. Альфа давится собственной слюной, челюсти сжаты до онемения, руки покрываются ссадинами. Лицо Чонгука возникает перед ним в долю секунды. Схватив Тэ за шею, он пытается привести в чувство безумца. — Тэхён-и, посмотри на меня! - нежным упрашивающим тоном, как будто боится попасть в немилость. Капитан еще раз заносит свой кулак, с которого уже сочится кровь, но быстро останавливается. Альфа выпрямляется во весь рост, смеется, да так громко, что все звуки музыки притихли и прячутся, как люди по углам. — Тэ, милый, пойдем отсюда. Все, хватит! — Чонгук тянет парня за собой, уводя из кафе. Холодный вечерний ветер обдает капитана с ног до головы. Соленый воздух прочищает голову, а запах океана успокаивает нервы. Он молча ведет своего омегу к кромке океана, громко вдыхает прохладу, упиваясь ночью. Чонгук послушно идет за бунтарем, немного подрагивает от происшествия, но сильная ладонь любимого, как оплот безопасности, сжимает его руку все крепче. Сегодня океан на редкость тихий. Его волны с приятным шелестом то приближаются, то убегают, увидев незнакомцев. Луна, как очаровательная скромница, выплывает из-за облаков, освещая дорогу. Она озаряет горизонт, указывая серебристой дорожкой путь куда-то далеко. Но Тэ все равно. Он ищет гармонию с самим собой. Договаривается с волком и проигрывает очередной бой. Его врожденная сущность ликует, старается взять как можно больше, прежде чем Тэ опять поддастся на глупость своего разума. Альфа подходит к большому камню, который лежит у самого берега. Вода чуть подплывает к валуну, облизывает его ровные стенки и медленно уплывает к господину. В голове альфы звучит только одно: «Ни в чем себе не отказывай, сын» и Тэ усмехается луне. Первый раз за шесть лет он может подумать о себе и вздохнуть полной грудью. Ему кажется, что легкие совсем отвыкли от глубоких вздохов, а все что было до этого, лишь слабая попытка выжить. — Иди сюда, малыш! — капитан протягивает свои руки к Чонгуку. Вальяжной походкой пантеры омега подходит к альфе ближе. Тэ хватает его за талию и в нетерпении прижимает к себе, чувствует, как парень трется о его пах своим возбуждением. Воспоминания далеких сказочных дней рождают круговорот приятных ощущений, и кажется, что так было всегда, близко и правильно. Их взгляды встречаются. В момент изумруды вспыхивают зеленью сказочных красок, обещают невидимые миры и сокровища. Чонгук проваливается в эту зелень, летит в водовороте страсти, стараясь перехватить дух и не задохнуться от своего же восторга. Взгляд Тэхена проникает прямо в сердце и остается там хозяином навсегда. Черный, гладкий внутренний волк омеги покорно сгибает голову в поклоне, опускает смоляной взгляд перед новых хозяином. — Тебе понравилось? – вкрадчиво произносит Тэ, сильно прижимает к себе парня, делая немного больно. – Ты этого хотел? - Он еще сильнее прижимает Чона, сдавливает бока до тупой боли. Рука пробегается по его растрепанным волосам, которые сливаются с ночным небом. Другой рукой он все так же держит его за талию. Чонгук прогибается под лаской капитана, забывая о неприятных ощущениях по бокам. — Ты хотел уйти с этим матросом? – наклоняется ниже, провоцирует на ответ и выдыхает струйку теплого пара в ухо омеги. По лицу капитана пробегает еле уловимая доля досады на молчание парня. Она, как паук ткет бурю эмоций у него в сердце. Капитан опускается ниже, по его широкой шее оставляет влажную дорожку из жгучих поцелуев. Чонгук дрожит. — Нет, я только твой. Я хочу быть только твоим! — он обнимает альфу за шею, подчиняясь его властным рукам. Жаркий поцелуй впивается в уста Чона. Тэ врывается стихийным бедствием, проводит по губам языком, оттягивает нижнюю губу омеги, кусает. Чон остервенело отвечает на сладкую боль, ведь ждал так долго. Здоровается с родинкой на носу, облизывает на губе и целует глаз. Готов терпеть и расплачиваться за каждый год разлуки. Капитан сминает губы, проводит языком по ровным зубам, как хозяин, бесцеремонно владеет ртом. В порыве подхватывает омегу за бедра, сажает на камень. Он тоже ждал, скрывал, что именно этот запах сводит с ума, заставляет творить безумство. Руки альфы ласковые, но требовательные. Он с наслаждением дает волю своей страсти, не держит себя в руках, а наоборот, показывает всю свою изнанку. Одним уверенным движением он разрывает белоснежную рубашку Чона, оставляет беззащитным. Тэхён ласкает стальные плечи, плавно спускается ниже на грудь, подчиняет омегу своей власти. Эмоции, будто ураган, проходят сносящий все на своем пути волной. Перемешивают внутренности, и разрядом возбуждения оседают внизу живота. Все предыдущие краски мира меркнут перед черными глазами, которые оставляют невидимое клеймо на сердце. Губы альфы оставляют красные узоры, ладони сминают упругие ягодицы, а жадное дыхание пускает волну мурашек по телу. Чонгук протяжно скулит, выгибает спину, когда острые зубки Тэ сжимаются на его соске, заставляет звезды взрываются яркими фейерверками и осыпаются прямо на тела любовников. Рубашка окончательно спадает с хозяина и являет красоту черных вензелей татуировки. Альфа глотает протяжный стон, упирается лбом в плечо парня и рисует пальцами узоры, пытается вспомнить каждую зарисовку. - Ты такой красивый Чукк-и, - шепчет он в кожу, расцеловывая руку омеги. Чон тяжело дышит, забывает, как это делается. Он ерзает попой по холодному камню, ищет удобное место, продвигается ближе к Тэ, забирает теплый огонь его голоса. Аккуратно, не повредив ни одной пуговицы, он стягивает с капитана рубашку, оголяет его мышцы. Они то напрягаются от холодного ветра, который приносит океан, то расслабляются в руках Чона. Омега сжимает так страстно, что тело альфы покрывается яркими царапинами маленьких ноготков. Чуть липкая кожа блестит в лунном свете, а в капельках пота сверкают звезды. Не чувствуя смущения, Чон расстегивает брюки капитана, не желая ждать больше и секунды. Промедление смерти подобно, и омега боится, что бьющееся о ребра сердце не выдержит любовных ожиданий. Брюки как будто понимают, чего от них хотят, и послушно сползают вниз, оголяя вставший член альфы. Откинув их в сторону, Тэ хитренько улыбается и не спеша стягивает брюки с омеги, успевая одной рукой придерживать его за живот, царапая кожу. Ощутив ягодицами холод камня, Чон послушно раздвигает ноги. Тэхён наслаждается открывшимся видом. Парень приподнимается, упирается руками о камень, натыкается на острые края, раздирает подушечки в кровь и запрокидывает голову назад. Тихонько хнычет, роняет крохотные слезы удовольствия, когда прохладная ладонь альфы скользит по его аккуратному члену. Пальцы ласкают головку, слегка надавливают, чтобы было приятнее. - Я так по тебе скучал, - чуть ли не воет Чонгук, когда Тэ сильнее сжимает плоть и ритмично проходит по ней ладонью. - Мой маленький дьявол, - рычит Тэхён. Омега обвивает его ногами, стараясь не упустить ни единого поцелуя, которые градом рушатся на его тело. Тэ обжигает каждый сантиметр, дарит руками наслаждение, которое током проходит по венам. Ярость и страсть оставляют на нежном теле свои отпечатки. И лишь когда Чон готов кончить от мыслей и пульсации в члене, Тэ останавливается, дразнит и не хочет заканчивать такие приятные страдания Чона. - Я хочу тебя, - плачет Чонгук, подмахивает бедрами и закидывает ноги на сильные плечи альфы. Тот горячо смотрит на стройность, которая так правильно устроилась у него на плечах, проходит языком по икрам, покусывает. Вереница легких мурашек пробегает по стройным ногам омеги и щекочет кончики пальцев, которые Чон старательно поджимает от удовольствия. Вырывает протяжную мелодию наслаждения. Где-то далеко тоже звучит музыка, слышатся крики и голоса людей, но злодейка ночь щедро укрывает влюбленных под своим покрывалом. Тэ подвигает Чонгука ближе, сам не может отдышаться от желания поскорее взять того, кто так долго был недоступен, а теперь раскрывается перед ним так же, как и его запах лилии. Тэхён опускает руку к манящей дырочке Чона, размазывает по плотному кольцу мышц естественную смазку омеги и проталкивает палец. Парень прикусывает губу, рвано выдыхает, когда чувствует небольшое давление. Альфа растягивает медленно, наслаждается теплом внутри и добавляет второй палец. Чон ахает, но покорно терпит. Сжимает пальцами холод камня в надежде удержаться в этом сказочном мире. - Малыш, у тебя что, никого не было? - удивляется Тэ, когда дырочка не поддается на требовательные пальцы альфы. Чонгук лишь закатывает глаза к небу, облизывает пересохшие губы, молчаливо дает ответ. Тэхёну нравится это. Мысль, что он единственный зверь в жизни омеги, взрывает все оставшиеся преграды. Он рычит в шум океана и уже властно добавляет третий палец. Мышца поддается, и альфа в предвкушении нависает своим голым телом над парнем. Опрокидывает его на камень и начинает входить. Чонгук пытается дышать глубоко, чуть сжимается от тупой боли и получает громкий шлепок по упругой ягодице. - Тише, мой хороший, - ласкает слух баритон альфы. - Я не причиню тебе боль, ты же знаешь. Милый, расслабься, - вереница поцелуев по шее. Аккуратный толчок в омегу. Когда Тэ вставляет на половину, то останавливается, давая Чону привыкнуть. Они дышат в унисон своим сердцам, которые пытаются обогнать время. Пар струится из губ и поднимается в холодный воздух, а их тела горят в костре страсти и эйфории. Протяжный стон омеги сообщает, что можно двигаться дальше и Тэхён больше не сдерживается. Он одним рывком входит до основания, опирается на камень и прикрывает поцелуем рот Чонгука, который готов кричать. Альфа толкается размашисто и часто, прижимает к себе тело омеги невозможно близко, боится упустить его дрожь и глухой, будоражащий сознание стон. С Чоном только так быстро, напористо и по-волшебному страстно. С каждым глубоким толчком присваивает его себе, нарекает своим. Альфа сжимает ягодицы, приподнимает таз парня, чтобы удобнее и под другим углом. Находит заветный клубочек нервов, выбивает искры из глаз, крики и стоны, а Тэ бьет лихорадка от узости и тепла в омеге. На последних толчках Тэхён накрывает изнывающий член Чонгука своей ладонью, проходит несколько раз, и Чон изливается себе на живот с протяжным воем. Капитан еще несколько раз входит глубоко и, прикрыв глаза, кончает, заполняя собой. Луна стыдливо улыбается, освещая эту любовь. Темнота накрывает их тела, дыхание теряется на коже, а охрипшие связки замолкают на время. Сандал поглощает лилию и эфиром ударяет в нос. Только маленькая фигура ворона, крича, парит над капитаном, но Тэ сейчас не до него. Ему впервые за долгие годы сказочно. *** Сколько прошло часов или дней, Тэхён не знает. Память отрывками сохранила только самые яркие вспышки его безумства. День путается с ночью. И в Тэ тоже все переворачивается. Все то, что когда-то имело для него смысл, оказывается пустым и ненужным. Как будто его всего вытряхнули на изнанку, покуражились с мыслями и заставляют сердце работать по-другому. Оно то рвется наружу, то прячется в душе, замедляя свой бой. Эти эмоциональные качели до предела натягивают нервы, а постоянный приток адреналина убыстряет движение крови. Альфа, как и обещал, не отказывать себе ни в чем. Он гуляет по шумной набережной, обгоняет волны и ловит в объятия Чонгука. Играет с моряками на деньги в карты и слизывает горечь лили с шеи омеги. Пьет, заливает свои бьющие через край эмоции, упиваясь страстными губами Чона. Изо дня в день он позволяет себе быть другим. Живет на грани срыва в бескрайнюю пропасть. Достает из-под пыльных простыней своей души то, что умирало под толстым покрывалом страха. Теперь его смех кажется таким настоящим и пробирает до дрожи. Дни летят незаметно. Тэ устраивает Чонгуку конную прогулку по лесу. Сказочные пейзажи которого открываются альфе с другой стороны. Тэ спокойно прогуливается на “Ветре”, смотрит на омегу, который с серьезным видом держит поводья, и морщит нос от каждой непослушной выходки лошади. Тэ сравнивает эмоции, пытается отыскать те, которые с первого взгляда вызвал Чимин, но не находит. Они потерялись в веренице событий и в страстных ночах с Чонгуком. Этот неугомонный омега рожден морской стихией, крещен небом и землей, а пламенный огонь зародил в его душе безграничную любовь, которой он и делится с Тэ. Альфе так этого не хватало. И лишь улыбаясь черным глазам омеги самой широкой, немного квадратной улыбкой, Тэхён понимает, почему так любит шторм. Где-то в глубине души он ненавидит себя за то, что предал свои убеждения, но все проходит так же быстро, как и возникает. Парень отбрасывает ненужные муки совести, легко распрямляет спину и оставляет за собой только счастье. И вот сейчас, уставший от вина и драк, он снова, как заколдованный, идет к Чонгуку — к его омеге. Ворон летит следом, провожает своего хозяина, который упорно не замечает друга. Чонгук стоит у раскрытого окна, дышит влажным воздухом океана, слушает его зов и ждет своего избранника. Как же долго он мечтал хотя бы о секундном прикосновении, о мимолетном взгляде или легком поцелуе, не в мокрых и долгих снах, а наяву. И вот теперь Тэ, как послушный щенок, идет к нему и любит только его. Чон верит в то, что и после действия лекарств альфа останется с ним. Сможет простить злодейский план и наречет единственным навсегда. А пока в маленьком домике на берегу океана парень изводит себя страхом и ждет, что следующим утром действие лекарства спадет и Тэ покинет его, но с первыми лучами нового солнца Тэхён вновь целует его загорелую кожу. Пока Вселенная благоволит им. — Милый, — альфа подходит к омеге сзади. Откинув волосы, он нежно целует сплетение вен, проходит по напряженной жилке и наслаждается измененным запахом омеги. Чонгук не оборачивается, в душе притаилась тревога, которая разъедает мысли. Луна настораживает сомневающееся сердце своими красными тенями. Омега боится, что все происходящее сейчас с ним - это не правда. Ложь под действиями препарата и Тэ совсем не хочет быть таким. Все его сладкие речи ожогами остаются на сердце и не заживут, потому что Чон искренне верит в них. Ему больно даже представить час расставания и укор в зеленых изумрудных глазах. Тэ возбужден и весел. Он сверкает сердечной улыбкой, разворачивает хмурого омегу к себе лицом, упирается носов в ключицу и что-то бормочет невнятное. Чон прикрывает глаза от теплых мурашек его дыхания. Тэхён специально фыркает в кожу, ведет себя как маленький ребенок. — Смотри, что у меня есть для тебя! — капитан отстраняется от омеги, заглядывает в глаза, ждет искру интереса. - Я знаю, что в моей голове сейчас происходит бардак, - он склоняет голову на один бок, отчего длинная челка падает на глаза. Тэ трясет головой, скидывая надоедливую прядь. - Но уверен, что только ты сможешь разделить со мной весь этот хаос! — Тэ минуту молчит, потом протягивает омеге руку, сжатую в кулак, не дает Чону даже подумать над его словами. Омега аккуратно прикасается к руке, старается разъединить длинные пальцы. На поцарапанной ладони лежит маленькая коробочка. Глаза Чонгука начинают блестеть, сердце биться, оставляя позади все сомнения, а руки дрожать. — Выходи за меня! — Тэхён открывает коробку и вытаскивает кольцо с маленькой жемчужиной. - Я давно должен был это сделать. Прости, что заставил тебя так долго ждать. Чонгук не верит своим глазам. Жемчуг переливается в свете луны, играя розовыми бликами. Кольцо обжигает взгляд, а в душе разрастается тень сомнения. Она проносится легким бризом в летнюю ночь. Чувствуя его тепло, Чон осторожно шагает по тонкой грани между страхом и надеждой. В глазах горит огонь неопределенности, но внутри звучит нежная мелодия возможного счастья, усугубляя сложный выбор. Чон думает долго, не отрывается от золотого украшения, старается не смотреть на альфу. Ведь только его взгляд может уничтожить все сомнения и пустить теплую негу уверенности. — Да, Тэхён-и, я выйду за тебя! - тихо, почти шепотом дает ответ омега. Кольцо холодом окутывает его теплый палец. Чонгук, наверное, счастлив. Обхватив Тэ за шею, он подпрыгивает, обвивает талию альфа ногами, целует. Капитан успевает подхватить его на руки, немного кружит в общем восторге и относит омегу на кровать. Альфа не ждет. Нет причин тянуть с ласками. Он срывает с себя одежду, обнажает спину, явив свету огромную птицу, которая цветной татуировкой поселилась у него на спине. Огромные крылья ворона обнимают своего хозяина за плечи. Тэ налетает на Чона, забывая события всего дня. Теперь только он. Через минуту вся одежда омеги падает на пол, оставляя хозяина на кровати под пылающим взглядом альфы. Тэхён преклоняется у его ног, играючи перебирает пальцами по коже, медленно поднимаясь к коленям. Смотрит, как член Чонгука дергается и с каждым рывком наливается кровью. Тэ мурчит от удовольствия, что его омега так быстро реагирует на ласку. Лежит такой очаровательный, немного хмурится на щекочущие прикосновения. Альфа настырно раздвигает колени парня. От чего омега поддается назад, но резкий рывок за лодыжку возвращает "зайчонка" к хозяину. Тэхёну нравится играть. Он кусает подколенную ямочку, вырывает первый протяжный стон. Парень ухмыляется совсем мило и сладко, хочет еще. Тэ оставляет влажную дорожку по внутренней стороне бедра, чуть дует, от чего у Чонгука бегут мурашки и заставляют его сильнее елозить по холодной простыне в ожидании большего. Альфа неторопливо крадущимся волком пригибает голову, нюхает лилию, ловит волну удовольствия. Он слегка касается языком головки члена, опять дует. Чон гортанно рычит, сминает послушную ткань под пальцами, приподнимает бедра. Зовет. Тэхён не позволяет большего, он уверенными движениями снимает розовые ягодицы, целует живот омеги, переходит на грудь. Сам упирается налитым членом ему в пах. Трется, так дерзко, что воздух перестает поступать в легкие, когда их плоть дергается одновременно. Чонгуку кажется, что эта сексуальная пытка невыносима, что если Тэ промедлит еще на минуту, то он кончит лишь от жгучих прикосновений. Альфа переходит к шее и нависает голым телом над омегой. Тэ пальцем ласкает его сосок, по причиняет боль, то прикасается горячим поцелуем. Чонгука ведет от таких дерзких ласк. Он то хнычет от боли, сопит и прикусывает уголок подушки, то расслабляется, отдаваясь теплу возбуждения. - Тэ, я больше не могу, - хнычет в шею парень. Сам кусает мягкую кожу, оставляет красные узоры. Тэхён лишь ухмыляется на просьбу, перехватывает член в ладонь, головкой размазывает смазку по упругому кольцу мышц и вставляет резко, больно, до половины даже не растянув. Знает, что Чон стал мягким от долгих и страстных ночей. Чонгук вздрагивает, пытается слезть с члена, но громкий рык прерывает попытку сбежать. Омега прикрывает глаза, дышит рвано, но сдержанно, цепляется за спину, чуть подаваясь бедрами вверх, что бы было не так больно. Тэ не дает привыкнуть. Берет быстро и в полную силу. Размашисто врывается до основания, заставляя омегу кричать. Эхо подхватывает голос, а порыв ветра из открытого окна уносит крик, сообщая океану о страстной ночи. Парень недовольно стонет, подмахивает бедрами, трется членом об упругие мышцы альфы. У Тэхёна сносит крышу. Удовольствие от раскрытого перед ним омеги, от его ласк и протяжных стонов накрывает двойной войной, и он теряет разум. Берет Чона рывками, заставляет сжиматься и выгибать поясницу от каждого сильного толчка. Альфа причиняет и себе боль, ведь узкое колечко мышц сильнее сжимает его член от каждого движения, но это еще больше распаляет Тэ. Он стонет в унисон плачу Чонгука, который не в силах сдерживать слезы. Они тонкими струйками стекают по розовым щекам, утопая на шее. Альфа слизывает эту боль, замедляет темп, дает любимому передохнуть и перевести дыхание. Роняет нежные поцелуи на щеки, нежно шепчет на ухо глупости. - Потерпи, любимый. Я хочу тебя сегодня так, - выдыхает Тэ и по новой врывается в узкое нутро. Чон лишь расслабляется целиком, упивается сандалом, как самым дорогим в мире наркотиком, и кончает под рваный вой своего альфы. Тэхён в порыве неудержимой страсти кончает следом, толчками содрогается и в бреду кусает омегу за загривок. Время замирает. Чонгук чувствует сильную жгучую боль. Кричит, раздирает горло в сухие лоскуты, чувствует острые зубы, которые с каждым нажатием впиваются сильнее. Его зрачки расширяются до предела. Ядовитый огонь попадает в вены, выжигает все запахи, оставляя сандал навсегда. Попадает в сердце, и оно перерождается, подстраивается под своего нового хозяина. Черный волк падает наземь, в бессилии скулит, и подчинившись, признает альфу. Пот, страх пронзают тело, и омегу трясет в родных объятиях. Тэ разжимает зубы, не помня себя от возбуждения, рычит, упивается кровью, слизывает ее с губ. Осторожно выходит из Чона, смотрит, как парень тихонько плачет, хмыкая носом. - Ты теперь только мой. Запомни, ты принадлежишь только мне, - властный поцелуй в губы. Чон принимает своего альфу, содрогается от пульсирующей боли, но послушно преподает в крепкие объятия. Через мгновение засыпает. Тэхён зализывает рану любимого, пускает яд по крови, наслаждаясь мигом их вечности. Капитан открывает глаза от пронзающего утреннего солнца. Пытается проснуться и скинуть с себя липкий страшный сон. Тело ноет, а мышцы сообщают о бурной ночи. В голове плотный туман. Тэ встает, осматривает помещение и сразу узнает свою спальню. На кровати рядом, подмяв под себя подушку, мирно сопит Чонгук. Прикрыв омегу белоснежной простыней, альфа подходит к окну. Совсем голый он предстает перед солнцем. Как он здесь оказался? Он не помнит, сколько прошло времени. Почему он дома? Чон тихонько переворачивается, сбрасывает с себя укрытие и дальше предается нежному сну. На теле омеги красуются бледные фиолетовые узоры сильных рук, и Тэ ежится от вида боли. Он чувствует, что его жизнь изменилась. Капитан упускает что-то важное, но что именно? Голова начинает болеть, ища так нужные сейчас воспоминания. Он старается понять, какие новые эмоции и чувства поселились в душе, но не может с точностью определить их. Лишь шлейф любви к омеге окутывает мысли. Налив себе воды из графина, он осушает ее до дна. Похмелье крутит голову и желудок. Тэ проходит по комнате, подбирает с пола брюки. Одевшись, капитан подходит к двери, готовый спуститься за завтраком, ведь Чон скоро проснется. Негромкий стук в окно заставляет Тэхёна обернуться. На окне сидит ворон. Измученная птица расхаживает то влево, то вправо, иногда взлетает вверх и опускается обратно. Капитан возвращается и распахивает окно. Ворон залетает в комнату и, немного покружась, садится на плечо хозяину. Его острые когти сильно впиваются в кожу капитана. Он мстил ему за время, когда не был замечен. Ворон молчит. Тэ ждет, гладит обидчивую птицу. — Прости! — ворон отворачивается. – Прости! — еще раз произносит. Ворон кричит и размахивает крыльями. Его клюв наклоняется к уху альфы. Тэхён все сразу понимает. События последних дней вихрем пролетают в голове. Он вспоминает все. Как загнанный зверь, парень мечется по комнате. Внутри просыпается злость на самого себя, а сердце бьется о ребра, причиняя боль. Кости ломает, как после долгой болезни, а в миг пересохшее горло саднит тысячью иголок. Как он мог забыть про них? Что с ним произошло? От стыда и отчаянья щеки Тэхёна полыхают огнем разочарования. Он рычит на самого себя, вновь натягивает цепи, но волк упирается, рвется на свободу, скалит острые клыки. Ничего не может стать прежним и Тэ это понимает. Он принял себя настоящего и снова прятаться уже нет смысла. Он отпускает цепи, волк ликует. Альфа садится на кровать, врывается в песок своих волос и сжимает, заставляет мысли шевелится. Как страшно, если он опоздал и время прошло. Как бы Тэ не ощущал себя новым, но предать друга и Чимина он не может. Парень вскакивает с кровати, не найдя рубашку, он открывает дверь, решившись идти к отцу так. Тихий стон задерживает его у дверей. В постели, приподнявшись на подушках, сидит Чонгук. Прикрыв свою грудь простыней, он сразу все понимает. Он улавливает чужой психоз и внутри что-то больно обрывается. Умирает надежда. Слезы наполняют глаза омеги, но он не показывает вида и улыбается. Темно - фиолетовый синяк поглощает половину шеи, а рваная рана немного кровоточит. — Тэхён, что-то случилось? — он тянет уголки губ, но улыбка получается больной. Чон морщится от жгучих прострелов в шее, но берет себя в руки. — Что я натворил? - пугается Тэ, когда видит рваную рану. — Ты сделал мне предложение, — он проходит по укусу рукой, показывая палец. – Я согласился. — Родители знают? - встревожено бормочет альфа, кляня себя за несдержанность. Он стискивает зубы, ходит желваками. Ему самому становится невыносимо больно от вида уродливого укуса. Тэ начинает ненавидеть себя за всю ту боль, которую он причинил любимому. Он мечется глазами по ярким отметинам, прикусывает губы и боится подойти. — Нет, мы хотели сообщить это сегодня. Твой папа будет готовить ужин. Омега пожимает плечами. Видит боль отчаяния на лице альфы и разочарованно вздыхает. Время прошло, а он так и не выбрал его. Весь этот фарс с меткой - лишь порыв ярости и дикого животного возбуждения, которые навсегда убивают любовь в Чоне. — Гукк-и, — Тэ подходит ближе, неуверенно присаживается на краешек. Знает, что омега не простит. Не простит боль, не простит метку и его другого, не простит. Ведь не мог Чонгук всего этого желать и полюбить зверя. Глупый Тэхён. Ведь черные глаза омеги смотрят сейчас с такой мольбой и верой. – Прости меня, но мне надо уплыть! — альфа берет его ладони в свои. – Прошу тебя… Чонгук хмурит брови, а чего он ждал. Где-то глубоко в душе всегда знал, что Тэ не останется с ним. Потому что не по-настоящему. А сам альфа не хочет быть настоящим. Капитану стыдно, но как объяснить все омеге не знает. Любовь к парню кипит лавиной внутри и рвется через край, но излить свои чувства Тэхён боится, страшно быть отвергнутым. — Чонгук, пойми, — Тэ решается и тихонько приобнимает омегу, дует, лечит кровоточащую рану, – я вернусь и обязательно вступлю в брак с тобой. Обещаю, я не брошу тебя! — он переводит свой взгляд на метку. Чон замечает его взгляд и все неправильно понимает. Обида бьет под дых, заставляет омегу согнуться в любимых руках. Слезы царапают глаза, но омега не позволяет себе плакать. Его не надо жалеть. — Но мне надо спасти друзей! — Тэ перенимает дрожь чужого тела, сам начинает дрожать. Нежно, робко целует в родинку под губой, просит разрешение подняться выше. Чон отворачивает голову, забирает с собой последнее тепло. Альфа с отчаянием опускает глаза и быстро выходит из комнаты. Подбегая к кабинету отца, он молил Бога, чтобы было еще не поздно. У самых дверей он останавливается, беря себя в руки. Несколько глубоких вдохов немного успокаивают нервные клетки. Распахнув двери, он входит внутрь. Отец сидит за столом, читает утреннюю газету. — Тут есть и про тебя, — не отрываясь от чтения, произносит Сиюн. – Твой папа очень переживал за тебя! - ухмылка слетает с его уст. - Когда я сказал: «Живи и не отказывай себе ни в чем», я имел в виду другое, — отец кладет газету на стол. – Ты что с цепи сорвался? – Ким встает и внимательно смотрит на сына. – Ты даже не удосужился одеться. Ты изменился, и, признаюсь, таким, сын, ты мне нравишься больше! — отец улыбается широкой улыбкой. — Отец, прости меня, но со мной… Ты говорил, что если я все еще захочу уплыть, то смогу рассчитывать на помощь, - Тэ дышит через раз, поглощает кислород маленькими порциями. Сиюн обходит сына вокруг. Пристально рассматривает тело наследника. Довольно кивает чему-то своему. — Красивая птица! — изумляется отец. – Ты не терял времени даром. Но как же Чонгук? Вы вчера разгромили пол гостиной, пока добрались до спальни. Нет, я тебя не осуждаю, сам был молодым, — старый альфа приподнимает глаза кверху, вспоминает молодость, – но ваши крики слышал весь дом, и вряд ли я смогу объяснить это все его отцу! — Сиюн опять садится за стол и зовет сына присесть. Тэхён покорно проходит и садится на стул напротив отца. — Я люблю его отец, признается альфа. Но захочет ли Чонгук теперь связать со мной жизнь, - Тэ опускает потухшие глаза, скрещивает руки в замок. - Я дурак, оставил ему метку и теперь не знаю, как просить у него прощение. Я обрек его… - Он любит тебя Тэ и всегда любил, - открывает глаза сыну. Ким поправляет свою рубашку и упирается на стол локтями. - Ты просто не подведи его, - с болью в глазах и долей умиления на глупого сына. - Я сделаю все правильно. Я вернусь и вступлю в брак с Чоном, если он, конечно, этого захочет. Только помоги мне спасти друзей! - с опаской просит Тэ. — А что я скажу его отцу, почему ты уехал? - не довольно приподнимает бровь старик. — Скажи, что уплыл за подарками к свадьбе, — Тэ пожимает плечами. — Ты сделал правильный выбор, сынок. И я горжусь тобой, - глаза отца наливаются слезами. – Наверное, нам всем нужны были эти шесть лет для того, чтобы осознать…Ты готов пожертвовать своей свободой и океаном ради Чонгука? - неожиданно задает вопрос отец. — Да, — Тэхён встает. – Да, я готов сделать все, как ты хотел. Я стану ему мужем и буду послушным наследником династии Ким. — Хорошо, — Сиюн встает и подходит к сыну. Крепкие отцовские объятия, как гарант всей жизни, опускаются ему на спину. – Ты настоящий мужчина! Вечером объявим о помолвке, а завтра на рассвете ты сможешь уплыть. — Спасибо, отец! — Тэхён кладет свою руку на старую ладонь отца.