Горячее сердце

      Как ни странно, мне повезло больше, чем сестре — квартира, в которой мы жили, располагалась в доме через дорогу от колледжа. Тогда как Дзюн, в её банковскую школу приходилось добираться на маршрутке добрую половину часа, если, конечно, без пробок, которые были редкостью в этом умирающем городе. Поэтому сестра вышла из дома раньше меня, хотя нам обоим надлежало прибыть на занятия к десяти утра по русскому времени, и это так… Так странно, не по-человечески, что ли… Конечно, у нас-то, в Китае, в это время уже три часа дня, а у русских только утро начинается… Как бы то ни было, мы с сестрой вышли из дома раздельно в надежде не потеряться и не наткнуться на дементоров в этом краю запустения и уныния. Не знаю, справедливо ли сваливать такую безрадостную атмосферу, которая дрожала в воздухе, одевая собой лысые раскорячившиеся деревья-нудистов, или это безрадостное уныние просто константа этой страны, но до колледжа я доковылял под агрессивные укусы недружелюбного жёсткого ветра. Дзюн-то, по крайней мере, едет в транспорте… Шёл я, закутавшись в надежде укрыться от этого пресловутого маньяка-ветра, в своё пальто. Не зимнее, но тёплое. А ещё шарф. Может, со стороны я для этих русских смотрюсь странно, одевшись так тепло, но у нас-то, в Китае, в сентябре — тепло и солнечно, не то, что тут — серое небо, которое норовит расплакаться, как девчонка, да податливая чёрная грязь под ногами… Фу, какое же невзрачное и блеклое, опустошённо-сиротливое уродство. И как отец предлагает нам полюбить это место, если его не любит даже русский Бог?.. Пребывая в таких ворчливых размышлениях, не заметил, как скоро дошёл до колледжа.       Здание, к моему удивлению, было не таким обшарпанным, как другие муниципальные строения, которые я видел в этом городе, когда с отцом мотался с оформлением всяких бумажек навроде временной прописки, медицинской карты и прочей ерунды. Свежевыкрашенное светлой краской строение даже можно с натяжкой назвать приличным. Хотя… Фу… — морщусь, потому что какие-то кабаны дымят прямо у входа. Пусть я в этой стране даже недели не провёл, но уже заметил, что люди здесь какие-то депрессивные и часто курят сигареты, швыряя бычки где ни попадя. Как и бутылки от лёгких алкогольных или околоалкогольных напитков, — стеклянные тары из-под пива разноцветной батареей «украшали» здесь почти каждый двор. Не люблю привлекать к себе внимание, поэтому стараюсь спокойно миновать это стадо небоскрёбов, что толпится у входа, гогоча над чем-то и смачными плевками орошая тёмно-серо-бурый асфальт предколледжной территории. Меня помиловал звонок, который, как ни иронично, был для меня спасительным, и одновременно сигналом к моей казни. Я опоздал в первый же день на первую же пару! Вот это отстойно… Ещё хуже, что первой парой стояла физическая культура. Не то чтобы я не любил спорт, — напротив, — старался держать себя в форме. Дома дважды в день у меня были добровольные силовые тренировки в зале, но здесь — не дома. Такие небоскрёбы снесут меня с любой дистанции, а если их будет целый табун… Ладно, что будет, то будет. Некогда мне сокрушаться о своей несчастной доле, так и русским стать недолго… Но я должен поспешить на занятие! Эти громилы, толпившиеся у входа, по звонку плавно рассеялись, освободив для меня путь, и я взлетел на третий этаж. Первым делом надо глянуть расписание, чтобы хоть как-то понимать, куда тащиться. Хорошо, что сестра научила меня более-менее сносно читать русские надписи… Дзюн вообще как-то легче было влиться в эту культуру, легче преодолеть языковой барьер, который, словно в угоду сестре, растворялся перед ней. Но, к счастью, мучаться мне не пришлось, — на третьем этаже располагалась кафедра общепрофессиональных дисциплин, на ней же присутствовала и Юлия Альбертовна — завуч по работе с иностранными студентами. Очаровательная женщина в теле, добродушная и с чувством юмора, — она мне понравилась ещё в первую встречу, когда мы только-только приехали в этот город, и отец, едва ли не с поезда, потащил меня в колледж. Сейчас её появление было как нельзя кстати. Юлия Альбертовна выглянула в коридор не потому, что заметила мою робкую крадущуюся тень, — вряд ли она вообще думала обо мне, скорее, просто чтобы разогнать опаздывающих студентов по кабинетам. И всё-таки при всём её очаровании эта милая женщина умела быть строгой…       — Так, Алиев, опять дымил паровозом до самого звонка?! А ну быстро на физкультуру, она началась у твоей группы пять минут назад! — строго прогремела завуч, заставляя меня растерянно замереть на месте. Подняв глаза, — что за идиотская привычка глазеть в пол?.. — я увидел, что, оказывается, не один опаздываю, — позади меня с языком на плече, силился покорить этот локальный Эверест в три этажа, какой-то длинноволосый парень. Видимо, объект гнева Юлии Альбертовны. Наконец, завуч заметила и меня:       — Громов?.. А ты почему не на паре ещё? Давай-давай, за Алиевым, вы с ним в одном направлении, — обратилась женщина ко мне. Н-да… Ну, по крайней мере, её тон не был таким разгромно-возмущённым. Притопив за патлатой макушкой, я вскоре добрался до спортивного зала — огромного обшарпанного помещения с покосившимися и полуоторвавшимися от частых поцелуев шальных мячей, лампами, на последнем, — четвёртом, — этаже здания. И, разумеется, о радушном приёме на паре не стоило и мечтать, потому что…       — Блин, Венчик, братик, родной, извиняй, я ж не спецом! — с искренним раскаянием громогласно выдохнул какой-то крашенный синеволосый здоровяк, запустив жёстким баскетбольным мячом аккурат в лицо растерянному пареньку, что безмятежно витал в облаках и, кажется, даже не заметил, что чуть было не поцеловался с метательным снарядом…       — Твою мать, Юсупов, устрица тупорылая, глазёнки разуй! Маньяк криворукий, ты чуть с ног Веню не снёс! — неожиданно для меня рявкнул мой проводник, — патлатый парень вдруг разозлился и двинулся к голубому так уверенно, что ничем хорошим эта стычка точно не закончилась, если бы не…       — Алиев, без оскорблений! Ты на занятии! — осадил преподаватель — крепкий коренастый мужчина с пивным животом в голубом спортивном костюме с чёрными вставками.       — Александр Викторович, да этот шальной дурак чуть моему брату нос не разбил своей рукожопной передачей! Вы вообще за игрой следите?! — возмутился патлатый.       — Ещё одно оскорбление, и останешься на отработку, Алиев, — пресёк дальнейшие пререкания преподаватель, ставя точку.       — А я не смогу к Вам на отработку прийти сегодня! — заявил студент, который провожал меня до зала. Н-да… Его наглости можно аплодировать стоя…       — И почему, позволь узнать? Тебя на приёме у президента ждут?.. — подбоченился Александр Викторович, смеряя самоуверенного студента насмешливо-недовольным взглядом.       — Нет, только на отработке по физике… — проронил парень.       — Наш пострел везде поспел… Неужели сорвал занятие и Елене Петровне?.. — неверяще усмехнулся преподаватель.       — Да ничего я не срывал! Просто Кабанов — полупокер-идиот, — заявил Алиев.       — В любом случае, это не снимает с тебя вину за сорванное занятие по физкультуре. Сколько у вашей группы пар? После последней чтоб с Бессмертновой как штык здесь, поможете мне инвентарь сложить: мячи по сеткам, маты — в стопку. Понял? И никаких отговорок даже слушать не хочу! — категорично-весело объявил преподаватель, а я отметил, что даже отработку он назначал как-то дружелюбно-добродушно.       — Кристина тоже должна прийти?.. — вмиг расплылся в какой-то мечтательной и, скорее всего, неосознанной, улыбке, парень, в мгновенно смягчившемся в тоне.       — Ты же не мог прийти на отработку… — с усмешкой заметил Александр Викторович, — неужели планы поменялись?.. — хитро-понимающе прищурился озорными светло-карими глазами преподаватель.       — Попробую договориться с Еленой Петровной, всё-таки, нужно нести ответственность за своё поведение… — вздохнул Алиев.       — Ну понятно, тогда жду с Бессмертновой, можете за ручку прийти, — ухмыльнулся физрук.       — Не, она ж мне пропишет в носопырку… — обречённо вздохнул парень.       Преподаватель объявил, что занятие окончено, и отпустил всех. Студенты стремительно утекли в выход, но я не спешил: надо убедиться, что Александр Викторович записал меня в журнал и отметил моё присутствие на занятии, и я терпеливо стоял у стола преподавателя, ожидая, когда он договорит по телефону, что так невовремя зазвонил. Вместе со мной не спешили уходить и озлобленный патлатый паренёк. Он подошёл к пострадавшему «Венчику», завёл с ним чересчур заботливый и нежный для дружеского, разговор. Не собирался подслушивать, но в полупустом зале слишком легко уловить обрывки этого странного разговора:       — Бля, руки бы оторвать этому кретину. Ты как, нормально?.. — прорычал сквозь зубы патлатый.       — Да всё нормально, не переживай. Если оторвёшь ему руки, кто будет на басу играть?.. И так Лёня не выйдет, то есть минус электро… Ещё и минус бас — тогда минус мы вообще!.. И Алик натянет нас всех! — нервно-уныло вздохнул «Венчик».       — Я сам этого прощелыгу натяну. Ладно, не буду я трогать твою синюю бестолочь. Пусть скажет тебе спасибо, — насупившись, проговорил патлатый.       — Спасибо, конечно, но что нам делать? Нужно найти кого-нибудь за два дня! — расстроено всплеснул руками пострадавший.       — Не очкуй, Лёлик, найдём, — подмигнул, похлопав по спине, патлатый.       — Слушай, Тём…       — Нет. На мне и так тексты, ещё и игру я не вывезу! — категорично и непреклонно проговорил патлатый, подбоченясь, добавляя на выдохе, — ты знаешь, что я ради тебя сделаю, что угодно, но это правда, не вывезу… Прости, не хочу подвести, как дерьмовый брат… — А, так они братья? Это многое объясняет… Блин, как-то паршиво, что подслушиваю… Хоть и всё равно не могу с уверенностью сказать, что правильно понимаю их язык Мордора… Но моё подслушивание быстро прерывают…       — Так, а ты чего, потерялся?.. Я что-то не помню тебя… Ты из какой группы, парень? — обратился физрук. Ух, а я и не заметил, когда он закончил разговаривать по телефону…       — Да… Я просто первый день сегодня в этом колледже… Я… я хотел сказать… Нет… Попросить… Не забудьте, отметить моё присутствие на занятии… — на ходу с трудом формулируя предложения, ломано пролепетал я, отчаянно стараясь не думать, насколько жалко выгляжу со стороны этих двоих.       — Понятно, не переживай, отмечу, что был на занятии. Фамилия, группа? — спокойно-доброжелательно выдохнул с ободряющей улыбкой физрук.       — Громов, группа сто пятнадцать. Спасибо, до свидания… — ответил я, уже готовый покинуть зал, как вдруг…       — Тормозни-ка, братик… Из какой, говоришь, ты группы? — окликнул меня хриплый низкий голос патлатого.       — Сто… сто пятнадцать… — пролепетал я. Что ему нужно?.. Этот парень выглядит и ведёт себя агрессивно-опасно… Явно отбитый, с такими лучше не пересекаться лишний раз…       — Ве-е-еник… Я нашёл вам электроника! — торжественно объявил патлатый, мягко опуская обе ладони на мои плечи. Что происходит? Меня никто ни о чём не хочет спросить?.. Впрочем, к такой политике тоталитаризма при жизни с Еном пора бы привыкнуть…       — Тём, я, конечно, очень благодарен тебе, но это немного… Ты даже не спросил его! — простонал второй парень, которого Артём называл «Венчиком».       — Он не против. Тебя как звать, колючка? — о, надо же! Соизволил спросить, как мило!       — Рен.       — Рен?.. Странное имечко… Хотя, похер. Рен так Рен. Играть на гитаре умеешь? — а ты не особо заморачиваешься по жизни, да?       — Ренат, вообще-то, и нет, не умею… — выдыхаю в надежде, что это исчерпает все дальнейшие вопросы, но…       — Ничё, научим, там мозгов много не надо, даже синей морде хватило, теперь на басу херачит только в путь… — как-то хищно оскалился этот тип, который Артём, добавляя, уже обращаясь не ко мне, — ладно, малыши, у меня пары закончились, хочу курить, так что погнал я… Веник, идёшь?..       — Не, давай без меня, всё равно мне ещё Аню провожать… — отозвался «Веник». Блин, это какое ж имя в России надо носить, чтобы называли веником?.. А может, это прозвище такое?.. Но загадочный веник не спешит уходить, а просто мнётся рядом со мной, будто что-то хочет, но не решается. Странный тип. Странная страна.       — Слушай, М-м-м… Ренат… — несмело обратился ко мне Веник. Поворачиваю на него голову, давая понять, что слушаю.       — Меня зовут Веня, я твой одногруппник… Ты прости, пожалуйста, Тёму… Он бывает грубым, но не со зла… В общем… Ты никогда не хотел играть на гитаре?.. — спрашивает несмело и неуверенно, уважая мой выбор, осторожно. Они точно братья с тем типом?..       — Блин… Я же и не держал гитару никогда в руках… У меня ничего не получится, даже время тратить не стоит… Правда, простите, ребят, я же и недели в этой стране не провёл ещё. С трудом вашу речь на слух разбираю… А так я бы и не против, наверное, но ничего хорошего из меня не выйдет… — это не отговорка, говорю искренне и подписываясь под каждым словом! Веня как-то коротко и грустно улыбнулся и выдохнул с немного болезненной улыбкой:       — Да… да, конечно, я всё понимаю… Ладно, прости нас, Ренат, и спасибо, что выслушал… Предложение в силе до конца следующей недели, так что… Если вдруг надумаешь, свистни, ладно?.. Ну, теперь я тоже пойду, а то Аня разозлится… — ты не впервые принимаешь отказы, да?..