Пираты Северных морей

      — Так, побыстрее. Через 15 минут мы должны убраться отсюда. Рыжебородый капитан, стремительно спускаясь по вертикальной лестнице центрального поста лодки, с силой ударил ботинками об пол, подавая знак всем присутствующим. Очередная партия награбленных богатств, перевязанных грубой верёвкой, находилась в процессе передачи через живую цепь матросов. Каждый из них работал молча, сосредоточенно выполняя свою задачу, стараясь не упустить ни единого ящика. Несмотря на усталость, лица их выражали удовлетворение от успешно проведённой операции. Один из молодых парней, с усмешкой на губах, тихо шепнул соседу: "Ещё немного, и наша посудина пойдёт ко дну". Капитан невольно ухмыльнулся, осознавая правдивость этих слов. Лодка и вправду была уже почти загружена сверх меры, но такова была цена успеха. В этот момент, пробираясь сквозь толпу, к капитану сумел подойти Кристофф. Его лицо было серьёзно, и в глазах читалась тревога. Он протянул капитану лист бумаги, аккуратно переписанный его собственной рукой. — Герр капитан, радиограмма от адмиралтейства, — отчётливо произнёс старпом, стараясь говорить чётко и уверенно, хотя что-то внутри всё же не давало молодому офицеру покоя. Капитан вырвал бумагу из рук лейтенанта и сразу углубился в чтение. Каждое слово, каждое предложение он буквально впивал в себя, стараясь уловить малейшие нюансы. По мере чтения выражение его лица мало как изменилось, разве что вечно нахмуренные брови казалось стали чуть более нахмуренными. — Прибыв в указанный квадрат, — начал читать вслух капитан, — поднять шифровальную машину «Энигма» с борта затопленной U-110… Побережье Шотландии... Что у нас с топливом? — Пока достаточно, но с учетом загрузки – Кристофф кивнул на передаваемые на корму ящики – расход может быть выше расчётного. Теоретически, если не будем ввязываться в бой, нам с запасом хватит до назначенного квадрата и потом до дома. Молчаливо кивая головой, еще пару секунд, не отрывая глаз от написанного, капитан тут же отдал приказ на мостик: — Всё что осталось наверху сбросить в воду. Экипажу вернуться на лодку. – смяв листок в кулаке, капитан взглянул на Кристоффа. — Курс в назначенный квадрат. Разбудишь меня как прибудем. Хлопнув лейтенанта по плечу, капитан протиснулся в круглое дверное отверстие переборки, напрямую ведущее к его маленькой, открытой, но всё же личной каюте. Кинув вслед капитану укоризненный взгляд, Кристофф вздохнул и повернулся к глядящим на него во все свои недоуменные глаза матросов, всё еще державших награбленные ящики в руках. — Заканчиваем погрузку. Лево на борт, курс 10 градусов. Обе машины полный вперед!

***

      Тем временем, Анна и Эльза вернулись на своё место на их подводной тюрьме, наблюдая как расхаживающие по лодке матросы таскают и раскладывают добычу пытаясь запихнуть её во все возможные места, которые и так уже были набиты битком награбленными ящиками с печатью Эренделла. Девушки сидели в своём небольшом, тёмном уголке, наблюдая за происходящим вокруг. Металлические стены, пропитанные запахом ржавчины и сырости, продолжали нагнетать атмосферу холодного отчаяния. Анна нервно теребила край своей порванной одежды, глядя на суету матросов, которые сновали туда-сюда, перекладывая ящики и коробки. Её сердце билось учащённо, и она пыталась понять, что происходит. Рядом с ней Эльза выглядела более собранной, но в её глазах читалась тревога. — Что они делают? — прошептала Анна, обращаясь к сестре. Эльза равнодушно пожала плечами. — Не знаю, Анна. Но, похоже, они очень спешат. — Анна нахмурилась. Она слышала, как матросы между собой говорят о чём-то важном, но не представляла, насколько это может касаться их с Эльзой. Ей хотелось спросить у неё, что она думает обо всём этом, но сестра выглядела совершенно равнодушной ко всему этому, что Анна решила просто не отвлекать её. Немного времени спустя с кормы послышался резкий, механический гул, и проход субмарины на несколько минут снова заполнил едкий, удушающий запах дизеля вперемешку с громким металлическим лязгом поршней, и лодка неспешно покачиваясь на волнах начала ход. За бортом уже вечерело и белый свет в проходах сменился на приглушенный красный, что казалось настолько тёмным и угнетающим, будто вокруг осталась только тьма, пронзённая слабым светом единственной лампы. Анна почувствовала, как её сердце начинает биться ещё быстрее. Она крепко сжала руку Эльзы. — Эльза, мне страшно, — призналась она, пытаясь сдержать слёзы. Эльза постаралась мягко улыбнуться, хотя её глаза оставались отстраненными. — Ты думаешь, мы выберемся отсюда? — тихо спросила Анна, смотря на сестру с надеждой в глазах. Эльза вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие. — Конечно, выберемся — ответила она, стараясь звучать убедительно. — Мы всегда находили выход из трудных ситуаций, правда? Анна кивнула, но ее лицо оставалось озабоченным. — Но ведь это совсем другое… Мы даже не знаем, куда нас везут! — произнесла она, нервно кусая губу. Эльза задумчиво посмотрела на нее, но не смогла найти для сестры больше ни единого слова. Анна глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Она прекрасно понимала, что самой Эльзе, сейчас гораздо хуже, после того что ей уже пришлось пережить на этой лодке, но сестра не только старалась не показывать своих истинных чувств. — Может быть, нам стоит попытаться поговорить с кем-то из этих людей? Узнать, что происходит? — предложила она. – Хотя бы этот Кристофф… Эльза внимательно осмотрелась вокруг, проверяя, не подслушивают ли их прежде чем успела ответить. Шаги заскрипели по металлическому полу, и к их полке приблизился тот самый, светловолосый матрос. Не слишком высокий, худощавый парнишка с мягким выражением лица, остановился рядом с полкой девушек, тут же взгромоздив на своё койко-место очередной ящик, и бросил на них короткий взгляд. — Вам лучше отдохнуть — сказал он, с легкой улыбкой на губах. — Впереди долгий путь. Анна и Эльза обменялись тревожными взглядами. Фраза матроса ничего не проясняла, но, судя по его тону, это был один из немногих на этой посудине, кто не воспринимал их как каких-то портовых девок с низкой социальной ответственностью. — Ты можешь нам сказать, куда мы направляемся? – набравшись смелости, поднявшись чуть ли не вплотную к матросу, спросила Анна. Моряк медленно перевел взгляд на нее, словно взвешивая каждый свой следующий шаг. Его губы едва заметно задрожали, но вместо того, чтобы дать прямой ответ, он лишь неопределенно пожал плечами: — Если бы я знал, с удовольствием поделился бы, милая барышня. Но простым матросам не всегда всё рассказывают. – с легкой ноткой грусти в голосе, светловолосый юноша вернулся к своим делам на верхней полке, что-то старательно упаковывая. — Нет, подожди. Ты же наверняка знаешь, куда нас везут. – Анна продолжала стоять на своём вопросе, оставив без внимания попытку Эльзы одернуть её за истрёпанный рукав ночного платья. — Ты ведь точно знаешь хоть что-то! Скажи нам! Матрос обернулся, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на сочувствие. — Послушай, — начал он, смягчая тон. — Всё, что я знаю, — это то, что наш маршрут особо не разглашается для простых матросов. Куда скажут, туда и плывём. Капитан держит всё под контролем, и, честно говоря, я тоже предпочитаю оставаться в стороне от подобных дел. Моя работа — выполнять приказы, а не задавать лишние вопросы. Анна нахмурилась, чувствуя, как её надежда постепенно угасает. — Значит, мы просто должны сидеть и ждать, пока нас привезут неизвестно куда? — Её голос звучал обиженно и растерянно. Матрос вновь отвёл взгляд, пытаясь найти подходящие слова. — Да, пожалуй, так оно и есть. Но поверь, на этой лодке есть люди, которым небезразлична ваша судьба. Просто имейте терпение и поддерживайте друг друга. Всё обязательно наладится. – наивным голосом маленького ребёнка ответил морячок, осматриваясь в отсеке, словно боялся, что его речь услышит еще кто-то кроме девушек. Заметив приближающихся со стороны центрального поста других членов команды, морячок поспешил завершить свои дела: — Мне пора. Надеюсь еще сможем позже поговорить. – не дождавшись ответа, парень быстрым шагом направился в противоположную сторону, стараясь как можно быстрее покинуть кубрик. — Странный он какой-то. – повернулась рыжеволосая к сестре, которая снова в ответ лишь пожала плечами. Не получив каких-либо ответов, девушки почувствовали, что качка и усталость наконец снова начали брать верх над обеими сёстрами. Они легли на жёсткую койку, прижавшись друг к другу, и вскоре погрузились в беспокойный сон.

***

      Жизнь на подводной лодке в походе была действительно тяжёлой и непростой. Каждый час для экипажа проходил в замкнутом пространстве металлического корпуса, где каждое движение сопровождалось монотонным шумом работающих механизмов, низким гулом двигателей и непрерывным звоном металла. Воздух был насыщен влагой, смешанной с запахами машинного масла, солёной морской воды и табака создавая ощущение удушья. Пространство было крайне ограниченным, и каждый член экипажа вынужден был приспосабливаться к условиям постоянной тесноты, которая становилась почти невыносимой. Но для Анны и Эльзы всё осложнялось ещё больше. Помимо физических трудностей, им приходилось сталкиваться с неприятными ситуациями, вызванными поведением некоторых членов экипажа. Насмешливые и злобные шутки, направленные в их адрес, стали привычным явлением. Большинство матросов вели себя грубо и вызывающе, добавляя девушкам лишнего стресса. Благо этой ночью их обеих оставили в покое и не тревожили их, и без того беспокойный, сон. Всю ночь лодка шла по заданному курсу не сбавляя ход. Анна проснулась среди ночи, когда часы на переборке показывали около четырёх утра. Отдыхающая смена экипажа, громко храпела, в такт шуму работающего дизеля, не давая Анне спокойного сна. С удивлением подметив, что в отличии от неё, Эльзе каким-то удивительным чудом удалось заснуть в этом звуковом кошмаре, Анна, села на их полке, опустив босые ноги на холодный, металлический пол и огляделась. В тёмно-красном свете отсека были различимы лишь туши храпящих на полках немцев в окружении тесно составленного, в тесном жилом отсеке, награбленного добра. Решительно не понимая, что капитан собирается делать со всем этим. Анна встала, и метнув взгляд через проход, медленно шагнула в сторону центрального поста. Заглянув за переборку, девушка отметила, что на командном пункте, находилось всего двое. Один из матросов, сидящий за рулями, сосредоточенно листал книгу, пытаясь разглядеть хоть что-то в слабом красном освещении. Во втором человеке, склонившимся над штурманским столом, Анна узнала Кристоффа. Офицер, казалось, был погружён в свои мысли, едва замечая окружающий мир. Его лицо выражало глубокую задумчивость, а глаза внимательно следили за, заполненной перед ним пометками, картой. Параллельно он делал записи в журнале, иногда останавливаясь, чтобы обдумать очередную мысль или произвести расчёт. Анне казалось, что за всей этой показной исполнительностью внутри Кристоффа скрывается нечто больше, чем простой инструмент для ведения войны на море. Но сейчас она заметила в нём нечто новое – напряжение, которое обычно скрывается глубоко внутри, теперь проступило наружу. Это насторожило её. Анна тихо подошла ближе, стараясь не привлекать внимания. Она хотела поговорить с ним, узнать, что происходит, ведь атмосфера на борту лодки становилась всё более напряжённой. Но прежде чем она успела открыть рот, Кристофф поднял голову и заметил её. Его взгляд стал холоднее, чем обычно, словно бы он был готов отразить любую угрозу. — Что тебе нужно? — спросил он, даже не попытавшись скрыть раздражение в голосе. Анна почувствовала, как её сердце сжалось. Она ожидала хоть какого-то понимания, но вместо этого столкнулась с отчуждённостью. Всё же она решила попробовать: — Я просто... мне кажется, что-то не так. Ты выглядишь обеспокоенным. Может, я могу чем-то помочь? Кристофф нахмурился, глядя на неё с недоверием. Затем он отвёл взгляд, снова устремившись к журналу. — У нас всё под контролем, — ответил он сухо. — Возвращайся спать. Тебе нельзя здесь быть. Матрос, листавший рядом книгу, на секунду повернул голову, украдкой наблюдая за происходящим. Анна почувствовала, как внутри неё нарастает разочарование. Она понимала, что её присутствие здесь нежелательно, но почему-то сейчас ей было важно убедиться, что с Кристоффом всё в порядке. Он всегда казался таким уверенным и собранным, но сегодня в его глазах читалась тревога, которую невозможно было игнорировать. — Мне показалось, что ты... — начала она, но осеклась, заметив, как взгляд офицера вновь стал жёстким. — Я сказал, возвращайся. — повторил он уже громче, но без агрессии, скорее с каким-то скрытым напряжением. Анна почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Ей хотелось сказать ему ещё что-то, добиться хоть каких-нибудь ответов. Её взгляд на секунду упал на штурманскую карту, с которой работал старпом, и в очертаниях материков и проложенном карандашом курсе, Анна поняла их направление: — Мы идем в Англию? – тихо спросила она, чем вызвала раздраженное негодование у лейтенанта. Кристофф тут же поспешил прикрыть свои труды первыми попавшимися под руку журналами и повернулся к девчонке: — Это не твое дело. — произнес он холодно, едва сдерживая раздражение. — Лучше иди спать и оставь меня в покое.  Анна чувствовала себя уязвимой, словно её отвергли. Однако, несмотря на это, любопытство не покидало её. Почему они направляются в Англию? Зачем скрывать от неё маршрут? Эти вопросы крутились в её наивной голове, пока она молча отступила назад, стараясь не выдать своего замешательства. Анна медленно отошла от стола, где работал Кристофф, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями. С одной стороны, она была разочарована тем, что он не пожелал поделиться своими мыслями, с другой — её мучило желание понять, что именно заставляло его так напрягаться. Англия. Этот курс означал что-то важное, но что именно? Возможно, они отправлялись туда для выполнения секретного задания, о котором никто не должен был знать. Или, может быть, дело было в чём-то другом, менее очевидном? Она остановилась возле двери, бросив последний взгляд на Кристоффа. Тот снова углубился в работу, будто ничего не произошло. В этот момент матрос, который до сих пор сидел неподалёку, снова оторвался от своей книги и с легкой улыбкой подмигнул Анне одним глазом, не проронив больше ни единого слова. Улыбнувшись в ответ, Анна кинула последний взгляд на стапома и специально хмыкнув как можно громче, удалилась обратно в каюту экипажа через открытый люк переборки. Едва силуэт девушки исчез в проёме, деревянный карандаш с характерным звуком упал на стол, а Кристофф потёр ладонями уставшие глаза. Словно почувствовав на себе прищуренный взгляд, офицер обернулся, застав рулевого с ухмыляющимся взглядом. — Что? — удивленно спросил лейтенант. — Не смотри на меня так, Свен. И вообще, лучше ничего не говори! — Матрос было открыл рот, но передумал, снова ухмыльнулся и вернулся к книге.

 ***

      Утро следующего дня выдалось таким густым и туманным, словно сама природа решила испытать терпение команды. Лодка уверенно продвигалась сквозь воды Атлантики, будто игнорируя все признаки надвигающейся бури. Но не только снаружи сгущались тучи. Внутри подводной лодки напряжение нарастало с каждым часом. Кристофф едва успел поприветствовать появившегося на центральном посту капитана, как уже получил от последнего серьёзный нагоняй. Причина была проста: он допустил ошибку, позволив пленнице слишком много свободы. Возмущённый тем, что вместо того, чтобы сразу надеть на Анну цепи, как только она оказалась на центральном посту, офицер дал ей возможность перемещаться по отсекам. Почему-то это казалось капитану серьезным промахом, особенно учитывая тот факт, что дверь между отсеками оставалась открытой, и каждое слово, сказанное на центральном посту прошлой ночью, долетело до ушей командира. Капитана буквально вывел из себя этот факт. Его гнев рос с каждой минутой и, хотя Кристофф попытался вступить в словесную дуэль, отчего то больше защищая Анну, нежели себя самого, вскоре понял, что ситуация выходит из-под контроля и это только больше злит командира. Видя, как лицо капитана краснеет от ярости, он решил отступить, понимая, что дальнейшее противостояние может привести к непредсказуемым последствиям. Он проглотил свою гордость и сказал лишь одно: «Виноват, больше не повторится». Казалось, инцидент был исчерпан, и командир уже собирался переключиться на другие задачи, когда внезапно замер, услышав легкий скрип открывающейся двери у себя за спиной. Повернувшись, он увидел, как Анна, бледная и взволнованная, стояла на пороге центрального поста. Её глаза были полны страха, но в них читался и вызов. Она знала, что сделала нечто непозволительное для пленницы, но её решимость говорить была сильнее страха перед наказанием. — Знаете! У меня тоже есть что вам сказать, КАПИТАН! - начала она, пытаясь сохранять спокойствие, несмотря на дрожащий голос, и смотрела прямо в глаза стоявшему рядом со старшим помощником офицеру-нацисту, чья физиономия выражала нескрываемое изумление. — Лейтенант, скажи мне, я сплю? Или она издевается надо мной? – спокойным тоном, не отводя взгляда от застывшей в проходе девчонки спросил капитан. Кристофф, словно абсолютно не удивленный сложившейся ситуацией, лишь обреченно вздохнул. — Ты, дорогая, видимо, совсем потеряла чувство самосохранения, раз решила вернуться сюда снова. — холодно добавил капитан, пронзая Анну своим ледяным, голубым взором. — Анна! — послышался испуганный, срывающийся крик Эльзы откуда-то из глубины прохода, но девушка, словно парализованная, продолжала стоять на месте, осознавая всю безрассудность своего поступка. Ее решительность сменялась ужасом при виде холодного взгляда капитана, который словно прожигал ее насквозь. Сестра, позвавшая её издалека, теперь находилась вне поля зрения, и вся реальность сжалась до размеров этого небольшого отсека, наполненной напряжённым молчанием. Капитан сделал несколько шагов вперёд, его шаги гулко раздавались в мёртвой тишине. Он остановился всего в паре метров от Анны, настолько близко, что она почувствовала запах табака и металла, исходивший от него. Его глаза сузились, внимательно исследуя каждую черту её лица, словно ища уязвимое место, которым можно воспользоваться. — Что ж, кажется, ты хочешь мне что-то сказать. — начал он тихо, почти шепотом, но его голос резонировал в ушах Анны, как удар грома. — Я слушаю. Анна собралась с духом, чувствуя, как ноги под ней начинают предательски дрожать. Ей нужно было говорить, иначе зачем она вообще пришла сюда? — Я… я хочу сказать, что… — начала она, но голос сорвался. Её слова повисли в воздухе, натолкнувшись на тяжёлую тишину. Капитан придвинулся ближе, впиваясь в неё пронзительным взглядом, словно пытаясь приковать к полу. Напряжение стремительно нарастало, и стоящий позади Кристофф машинально потянулся к кобуре пистолета. Но капитан, казалось, не замечал ничего вокруг, всё сильнее давя на Анну. Мостик окутывала мертвящая тишина. Каждая секунда тянулась для девушки бесконечно долго, а решимость постепенно таяла под тяжестью его ледяного взора. Она знала, что должна что-то сказать, но слова цепенели в горле, словно камень, перекрывающий доступ воздуха. Руки Анны дрожали, и она сжала их в кулаки, отчаянно пытаясь удержать остатки самообладания. Внезапно капитан протянул могучую руку и крепко схватил девушку за плечо, сжимая его так, что боль пронзила тело. В его глазах вспыхнул огонь, способный испепелить любого. Слова словно застряли в её груди, и больше что-либо произнести она не смогла. — Ты думаешь, можешь просто так шататься по лодке туда-сюда? — процедил он сквозь стиснутые зубы, его дыхание стало тяжёлым и неровным. — Подумай хорошенько, прежде чем делать столь безрассудные шаги. Ледяной ужас пробежал по спине Анны. Пальцы капитана вонзились в её плоть, вынуждая её едва сдержать крик. Но тут за спиной капитана раздался холодный и уверенный голос: — Отпусти её, — спокойно произнёс Кристофф, пристально смотря на капитана и неспешно расстегивая кобуру. Это простое движение будто парализовало капитана. Он медленно ослабил хватку, отпустив плечо Анны, и медленно повернулся к своему старшему помощнику. Лицо капитана исказилось от злости. За спиной Кристоффа тут же послышался металлический щелчок: боцман и один из матросов из экипажа вышли со стороны носовых отсеков, держа автоматы наготове. Хотя стволы MP-38 пока ещё смотрели вниз, их появление недвусмысленно давало понять, что на лодке у капитана есть серьёзная поддержка. Командир медленно сделал шаг вперёд, не сводя глаз с Кристоффа. На мгновение между ними повисло напряжённое молчание, которое разрывалось лишь тяжёлыми вздохами Анны он нанесенной ей, никак не прекращающейся боли. Затем капитан вдруг усмехнулся, показывая ряд жёлтых зубов. — Ну что ж, похоже, тебе нужна помощь, чтобы справиться с одной девчонкой — сказал он, делая еще шаг. — Но помни, Кристофф, это — капитан развел руками в стороны — мой дом, и здесь мои правила. А правила эти просты: никто не уходит отсюда живым, если я того не пожелаю. — Я это помню. — Кристофф, не отрываясь, смотрел на капитана, не позволяя себе даже малейшего движения. Его рука всё ещё лежала на рукоятке пистолета, в готовности в любой момент пустить его в ход. Анна стояла неподвижно, ощущая холодную сталь автомата, в руках у моряков. Её сердце бешено колотилось, но страх уже уступал место гневу. Как она могла позволить этому человеку диктовать свои условия? Внутри неё росло желание противостоять ему, несмотря ни на что, совершенно не понимая правда, каким именно образом. Напряжение продолжало нарастать, как вдруг со стороны мостика раздался крик: — Мачта на горизонте!  Капитан мгновенно отвлекся от их противостояния, будто только-что на центральном посту вовсе ничего и не произошло. Он стремительно бросился к лестнице, ведущей наверх, специально задев плечом своего старпома. Лейтенант, казалось, бросил на Анну мимолетный взгляд, полный скрытого сочувствия, прежде чем тут же последовал за своим командиром. Анна осталась стоять одна посреди центрального поста чувствуя, на себе пристальные взгляды остальных оставшихся в отсеке, но никто не посмел проронить ни слова, пока вооруженный боцман, с сигаретой в зубах, не подошел в девушке и тут же развернув на месте, грубым толчком автомата направил её обратно на корму.  На мостике лодки царило оживление. Поднявшись из недр судна, капитан и старпом тут же схватились за бинокли, всматриваясь вдаль по направлению указанному вахтенным офицером. Сквозь призму тумана и серости, через окуляры бинокля стали видны очертания береговой линии, на фоне которой маячили два небольших силуэта, которые давали понять, впереди стояли два британских корабля. Средних размеров эсминец, и небольшой корвет. — Флаги видишь? – не отрываясь от бинокля задал вопрос капитан. — Да. Британцы. — Именно так. Британцы. – продолжал рассматривать туманную дымку капитан. — И что же они здесь забыли? — Мы в заданных адмиралтейством координатах. Как раз осталось около пятнадцати кабельтовых к северо-востоку. Капитан кинул быстрый взгляд на установленный на мостике магнитный компас, стрелка которого указывала ровно на северо-восток, и снова припал глазами к биноклю. Очертания противника становились всё отчетливее. Оба судна стояли на волнах неподвижно, совершенно не проявляя активности. — Значит бриташки нас опередили. — в сердцах прорычал капитан, указывая на корабли пальцем. — А наша U-110 c «Энигмой» прямо под ними!  Старший помощник метнул тревожный взгляд на капитана, но сдержал свои эмоции. В воздухе нависла тяжелая тишина перебиваемая лишь порывистым, северным ветром. Капитан еще некоторое время пристально наблюдал за противником сквозь линзы бинокля, постепенно превращаясь в ледяной комок злобы. Наконец, его голос прорезал тишину, наполненный холодной яростью: — Утопим этих подонков! Все вниз! По отсекам подводной лодки снова пронесся уже знакомый Анне и Эльзе звон сигнальной тревоги. Матросы в очередной раз забегали по коридору сбивая друг друга на своём пути, под непрекращающиеся крики с центрального поста. — Боевая тревога! Срочное погружение! По боевым постам - стоять! Матросы, не теряя ни секунды, бросились выполнять приказы. Каждый знал своё место и задачу до мелочей. Лодка начала медленно уходить под воду, оставляя над собой лишь рябь от всплесков волн. Внутри царила суета, смешанная с холодным спокойствием и приглушенным дыханием экипажа, под раскатистые команды и шум воды в трубах. Снаружи наоборот гул становился всё тише, пока наконец не исчез совсем, уступив место полной тишине подводного мира. Лампочки на приборных панелях мерцали мягким светом, освещая сосредоточенные лица моряков. — Глубина пять метров. — прозвучал голос Кристоффа, занявшего свой боевой пост. Его уверенная интонация добавила уверенности остальным членам экипажа. Каждый понимал, что от точности действий каждого зависит успех миссии. — Перейти на электромоторы. Капитан стоял у перископа, всматриваясь в мутную даль, пытаясь разглядеть очертания британских кораблей. Туман вокруг становился всё гуще, и ему приходилось напрягать зрение, чтобы различить хоть какие-то контуры противника. — Руль вправо десять. Обе машины средний вперед. — приказал капитан, не отрывая глаз от перископа. Его голос звучал твёрдо и уверенно, как будто он полностью контролировал ситуацию. — Вправо десять. Обе средний вперед. — дублировал за капитаном команду рулевой, изменяя вектор направления. Подводная лодка плавно поворачивала, стремясь занять наиболее выгодную позицию для удара. — Глубина 10 метров. - продолжил информировать Кристофф, глядя на бегущую секундную стрелку хронометра. Он внимательно следил за показаниями приборов, чтобы убедиться, что лодка идёт точно по заданному курсу. Атмосфера изменилась со скоростью самого быстрого северного ветра. От только что гремящей вокруг, непреодолимой суеты не осталось ни единого следа. На её место пришло спокойствие, внимательность и расчетливость. Экипаж словно подменили, и теперь это были не суетливые носящиеся туда-сюда мужики, а дисциплинированные, образцовые подводники, знающие своё дело. Именно это подметила Анна, больше не рискующая покинуть выделенную ей с сестрой полку. Тем более, судя по изменившейся обстановке, заявить о своем присутствии сейчас где бы то ни было на лодке было равносильно самоубийству. Поэтому сёстры продолжали оставаться в маленьком, жилом отсеке, только гадая, что именно происходит сейчас вокруг. — Одерживай. — Есть одерживать. — Торпедные аппараты 1 и 2, товсь! Кристофф передал команду на носовой отсек, и тут же нагнулся к круговой двери переборки, за которой, рядом с каютой капитана, находился пост гидроакустика. Молодой матрос, увенчанный тяжелыми наушниками, переключил диапазон частот и крутил круглую ручку эхолокатора, прослушивая окружение. —  Есть что-нибудь? – спросил Кристофф глядя на сосредоточенного акустика. Тот молча отрицательно покачал головой. —  Самих целей не слышно. Машины похоже заглушены. – матрос сделал паузу. – Но по курсу слышу шумы. — Шумы? – нахмуренно переспросил Кристофф. —  Пока не пойму. —  Продолжай. Будет что — доложи. —  Есть, герр лейтенант. Кристофф вернулся на пост, сделав пометки на карте обстановки. Капитан тем временем не отлипал от перископа, однако его действия стали более расслабленными. Положив руки предплечьями на ручки перископа, он, опираясь на свой многолетний опыт, умело продолжал рассчитывать данные для стрельбы. Со стороны командирского столика раздался звук зажегшейся спички и стоящий около него худощавый, рыжеволосый боцман, всё в той же засаленной коричневой форме с имперским орлом на груди, прикурил помятую сигарету, вызвав к себе толику внимания со стороны экипажа. — Приближаемся. Две цели. Кристофф, помечай. Атаковать будем обе одновременно. — Старпом, молчаливо принялся проводить расчёт атаки получая данные. — Пеленг на цели, ноль пятьдесят шесть. — Пеленг, ноль пятьдесят шесть - дублировал слова капитана Кристофф. — Курсовой угол… первая цель… левый борт шестьдесят два градуса. Вторая… правый борт, восемьдесят один. — Курсовой угол. Первая, левый, шестьдесят два. Вторая, правый, восемьдесят один. – Кристофф подвернул целеуказание на счётно-расчетном приборе устанавливая параметры. – Курсовой угол установлен. — Дистанция, двенадцать кабельтовых. — Двенадцать кабельтовых — установлено. Оба корабля находились прямо перед ними, словно на ладони, абсолютно неподвижные и, казалось бы, полностью беззащитные. Сложности экипажу добавлял лишь тот факт, что характер целей был разный, и если в длинный эсминец, загнать торпеду было тяжело, то в его собрата поменьше прицелится было еще сложнее, с чем и собирался справиться капитан. Нужно было всего лишь провести правильные расчеты. — Слышу движение! — прошептал акустик, хотя его голос прозвучал достаточно громко, чтобы отчетливо услышать на центральном посту. Капитан и Кристофф молниеносно обменялись взглядами, а затем старпом сделал шаг вперед, приближаясь к переборке. — Что именно? — Его карие глаза остановились на акустике, который вращал ручку сонара. Тот внимательно вслушивался в звуки моря, его лицо выражало полную концентрацию.  — Похоже на всплески. Но они очень слабые. Пока ничего точно сказать не могу. — Кристофф оглянулся на капитана, который продолжал наблюдать за целями через перископ. — Скорость целей — ноль! — капитан прорычал сквозь свою широкую улыбку, обнажая желтые зубы. — Скорость целей – ноль! – старпом продолжал уточнять данные, передавая их в торпедный отсек. — Торпедные аппараты? — Аппараты товсь! — Снова слышу шумы. Как будто что-то под воду спускают! – внезапно декларировал акустик информацию на центральный пост. — Они "Энигму" поднимать собираются. — Ждём пока поднимут? – держа наготове хронометр задал вопрос Кристофф, но ответом последовало лишь ёмкое: — ЗАЛП! В следующее мгновение поршневые механизмы торпедных аппаратов ожили, наполнив пространство резким металлическим скрежетом. Лодка слегка вздрогнула, словно живое существо, ощущающее каждое движение своих механизмов. Первая торпеда, словно выпущенная стрела, стремительно вырвалась из лодки, устремившись к своей цели. Едва успела она покинуть пределы субмарины, как вторую торпеду уже выбросило из ее стального чрева, и она понеслась вдогонку за первой. Внутри подводной лодки установилась гробовая тишина, которую нарушало лишь слабое, почти незаметное тиканье часов, неожиданно ставшее таким громким, что казалось, его могли расслышать даже на далёкой поверхности океана. Кристофф, стоявший рядом с капитаном, чувствовал, как сердце колотится в груди. Он смотрел на циферблат хронометра, считая каждую секунду, словно только от них зависел исход всей совершенной атаки. Время тянулось бесконечно долго, но никто не осмеливался прервать эту напряженную тишину. Никто кроме старпома: — Двадцать секунд до цели. Тишина, тяжёлая и плотная, словно туман, обволакивала экипаж, хотя такие моменты они переживали уже не впервые. Но всякий раз это было как в первый: напряжение, трепещущее внутри, смешанное с предвкушением. — Десять секунд до цели. — Молитесь, чтобы все "угри" попали в цель. Иначе будет веселье. – негромко произнёс капитан, отвлекшись на мгновение от перископа. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась некая усталость. Хронометр неумолимо отсчитывал последние секунды, растворяющиеся в витающем повсюду табачном дыму, словно напоминание о том, что время летит быстрее, чем кажется. Но ожидание было вознаграждено: — ПОПАДАНИЕ! – воскликнул капитан под доносящийся до самой лодки взрыв боеприпаса, ударившего аккурат в левый борт и притопив «длинного британца». Матросы мгновенно откликнулись на возглас своего командира, их лица озарились радостью. Они переглянулись друг с другом, едва сдерживая улыбки, понимая, что удача наконец-то оказалась на их стороне. Но дисциплина взяла верх над эмоциями, и спустя всего несколько секунд после того, как эхо взрыва утихло, каждый из них вернулся к своему посту, вновь сосредоточившись на выполнении своих обязанностей. — Какого чёрта? — раздался озадаченный голос на центральном посту. Хронометр продолжал отсчитывать секунды, а старпом, недоумевая, смотрел на циферблат. Капитан, крепко сжимавший ручки перископа, вглядывался в окуляр, надеясь, что вот-вот, буквально сейчас... — Торпеда прошла мимо, герр оберлейтенант! — проговорил гидроакустик, обращаясь к переборке. — Не попали? – раздался на посту один из обреченных голосов матроса, за что тут же был одёрнут товарищем. Капитан, наконец-то оторвался от перископа и со злостью в глазах глянул на старпома. Его лицо становилось всё мрачнее, словно тёмная туча, наполненная сдерживаемой яростью от сознания, что здесь нет вины кого-то конкретного — просто удача сегодня оказалась не совсем на их стороне. — Ну и? – негромко начал он, глядя Кристоффу прямо в глаза. — Торпедный аппарат 3, товсь! – скомандовал Кристофф, но его слова тут же перекрыл громкий возглас гидроакустика. — Шум винтов! Пеленг пятьдесят шесть! Корвет начал движение! – капитан мгновенно бросился обратно к перископу, всматриваясь в мутный туман, пытаясь разглядеть маневры противника. Шумы винтов становились всё отчётливее, нарастая в ушах экипажа, словно тревожный набат. Маленький британский корвет, потерявший своего, уже почти полностью завалившегося на левый борт, собрата теперь сам стремился уйти от очередной угрозы. Капитан, приникнув к перископу, видел как, на фоне тонущего корабля, вражеское судно медленно поворачивает, начиная движение. — Всё. Теперь мы его не достанем. – обреченно вздохнул капитан сложив ручки перископа. — Убрать перископ. Меняем курс. Лево на борт, курс 010. Обе машины малый вперед.  Лодка плавно меняла курс, подчиняясь чётким командам капитана. Экипаж действовал слаженно и без лишних слов, несмотря на тяжесть разочарования, нависшего над каждым членом команды. Однако, никто не осмеливался выразить свои чувства открыто, особенно сейчас, когда ситуация кардинально изменилась: дичь превратилась в охотника. Капитан не сомневался, что британский экипаж, движимый жаждой мести за подбитый эсминец, теперь сам выйдет на охоту. Каждое движение лодки сопровождалось лёгким скрипом металла, отдававшим эхом в тесных коридорах. Хоть по отсекам и прошла чётко выраженная команда: «Заткнуть всем рты», опытные матросы и без того сохраняли полнейшую тишину, позволяя лишь троим в данную минуту произносить что-либо: — Цель разворачивается! – вслушиваясь в глубину комментировал услышанное акустик. — Серьезная кавитация. Они набирают ход. — Капитан и Кристофф, оба глядящие на акустика сквозь круглый проём переборки, переглянулись. — Идут искать. Сейчас они используют гидролокатор, и быстро найдут нас. — Может уйдем на полном ходу? — Нее. Мы не сможем под водой развить достаточную скорость, чтобы уйти от этого крепыша. Он нагонит нас в любом случае. – Капитан обошёл старпома, устремив взгляд вверх, словно пытаясь услышать, где в данный момент находился корвет. Снова раздался шум зажённой спички, и заметно побледневший боцман прикурил вторую сигаретку. — Обе машины стоп. — Обе машины стоп! Есть стоп! — Право на борт, курс 040. Пусть попробует немного поискать нас.

***

      Анна и Эльза сидели в угрюмой тишине жилого отсека, снова находясь в уже привычном им состоянии непонимания происходящего и ожидания даже им самим непонятно чего. И хотя по расписанию отдыхающая смена экипажа могла спать, в жилом отсеке подлодки было на удивление пусто, как предположила Анна как раз из-за объявленной на борту тревоги. Что именно значили эти тревоги для них, сестёр, оставалось загадкой. Они лишь наблюдали за тем, как бородатые моряки, многие из которых давно не мылись, внезапно вскакивали с мест, метались по узким коридорам субмарины, а затем всё замирало, словно мир вокруг замер в ожидании. Всё это казалось Анне нелепым и бессмысленным. Вот очередной раз, по отсекам прошел сигнал тревоги. Немцы по суетились туда-сюда, лодку снова качнуло и наступила тишина. Даже шума мотора больше было не слышно. Анна взглянула на Эльзу, прислонившуюся к деревянной переборке положив голову на подушку. Та, как всегда, оставалась бесстрастной. Её взгляд был устремлён куда-то в одну точку, а бледные ноги были подтянуты под себя. — Хоть бы одежду нам какую-нибудь дали. — печально вздохнула Анна, нервно теребя край своей потрёпанной ночной сорочки. Эльза едва заметно кивнула, но ничего не ответила. В её глазах читалась усталость, смешанная с безразличием. Все недавно пережитые события всё же оставили в её душе неизгладимый отпечаток, да такой, что окружающий мир как будто перестал существовать для неё. Анна понимала это, но старалась быть рядом с сестрой, с опаской нарушая хрупкую тишину: — Думаешь, нас спасут? — спросила она, глядя на Эльзу с надеждой, которую сама едва осознавала. Эльза медленно перевела взгляд на Анну, её глаза слегка сузились, будто пытаясь сосредоточиться на вопросе сестры. Она молчала несколько секунд, потом тихо произнесла: — Я не знаю... — Анна вздрогнула от тихого голоса сестры, который прозвучал почти как шёпот. Эти слова, сказанные так просто и безэмоционально, заставляли сердце Анны биться быстрее. Она попыталась проглотить комок в горле, но он застрял там, вызывая неприятное ощущение сдавленности. Ей хотелось закричать, выплеснуть все свои страхи наружу, но она знала, что этого делать нельзя. Вместо этого она вновь повернулась к сестре, пытаясь поймать её взгляд, но Эльза снова уставилась в стену перед собой. — Мы должны верить. — сказала Анна, стараясь придать своему голосу уверенность, которой у неё самой не было. — Помнишь, мама всегда говорила, что вместе мы справимся со всем? Эльза слабо улыбнулась, но эта улыбка была скорее похожей на гримасу боли, чем на выражение радости. Анна почувствовала, как слёзы начинают жечь ей глаза, но решила не показывать своих слабостей. Она крепче сжала руку сестры, надеясь передать ей хоть немного тепла и уверенности. — Ну или же я буду верить за нас обоих. — слегка обречённо проговорила Анна не отпуская руки Эльзы. Время казалось, тянулось совсем медленно, и мысли Анны начали блуждать. Редкие возгласы и приглушённые звуки, долетавшие откуда-то издалека, едва различимые сквозь грохочущий шум, наполняли воздух вокруг. Немецкий язык, столь знакомый обеим сёстрам, звучал отрывисто и резко, но смысл слов ускользал, оставляя лишь ощущение беспомощной неопределённости. Всё, что оставалось им – это ждать. Ждать неизвестно чего, без надежды на понимание происходящего. Холод постепенно проникал внутрь, сковывая движения, а голод потихоньку терзал их тела. Но ни Анна, ни Эльза не позволяли себе показать слабости. Анна старалась держаться ради своей сестры, находя силы в её присутствии. А Эльзе, было уже всё равно. Однако, внезапно донёсшийся, до ушей обеих девушек, совершенно новый для них звук, заставил обоих сестёр насторожиться. — Ты слышала? – побледнев еще сильнее перед очередным неизвестным посмотрела на сестру Анна. Эльза снова молчаливо кивнула, но на этот раз её взгляд казался более озабоченным. Низкий, почти неразличимый гулкий тон, услышанный в первый раз, снова повторился приобретая очертания монотонного эхо, которое пульсировало в тишине подводных глубин, подобно сердцебиению огромного металлического существа. — Эльза, что это такое? — Голос Анны дрогнул, когда она произнесла эти слова, ее глаза расширились от беспокойства. Эльза медленно подняла голову, её глаза сузились, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь толщу металла и воды, чтобы увидеть источник этого нового, непривычного звука. На мгновение она замерла, внимательно прислушиваясь к тому, как этот звук, словно холодное лезвие, разрезает тишину, проникая в самую глубину их сознания. — Я… не знаю. — прошептала она, не отводя взгляда от металлической перегородки, за которой скрывался источник этого необъяснимого шума. — Никогда прежде не слышала ничего подобного. Этот звук, как незримый провод, соединял их с внешним миром, который теперь казался таким далеким и враждебным. Он проникал в их души, обвивая их плотной тканью тревоги. Каждое новое эхо отзывалось мурашками на коже, заставляя сердца биться быстрее, а дыхание становиться поверхностным и прерывистым. Каждое эхо, отражаясь от стенок корпуса, казалось, проходило прямо через тело Анны. Она чувствовала, как вибрация проникает в каждую клеточку её организма, заставляя сердце биться быстрее. Звук то усиливался, то ослабевал, но никогда не исчезал полностью, напоминая о постоянной угрозе. Рыжеволосая девушка снова схватила руку сестры, словно надеясь обрести в этом жесте защиту от нависшей угрозы. Ей отчаянно хотелось узнать, что означает этот звук, но слова застревали в горле, подавленные страхом, который сковал её голосовые связки, оставив лишь беззвучный крик отчаяния в голове. Звук продолжал пульсировать, проникая глубоко в их сознание, как зловещий посланец неизвестности. Каждая новая волна приносила с собой не только напряжение, но и хрупкую надежду на то, что этот кошмар скоро закончится. С появлением и нарастанием этого непонятного, всюду проникающего звука, засуетились и немцы.

***

Монотонное звучание работы «Асдика» слышали и на центральном посту. Однако в отличии от пленниц, Кристофф, равно как и весь остальной экипаж, прекрасно понимал, что означает это монотонное эхо. Капитан, всё еще вглядываясь в металлический потолок, также вслушивался в низкочастотную работу сонара, стараясь у себя в голове предположить местонахождение вражеского корвета. — Обе машины, малый вперед. Право руля, десять градусов. – почти шёпотом дал команду капитан, обойдя перископ, приблизившись к рулевым. — Есть право руля, десять градусов. Обе машины, малый вперед. Экипаж ждал дальнейших указаний находясь в тотальном напряжении. Однако, отдавать еще каких-либо приказов капитан не спешил. Он стоял неподвижно, вперив взгляд в металлический потолок, словно пытался увидеть сквозь него ту угрозу, что пряталась в бескрайних глубинах океана. Его пальцы слегка дрожали, но выражение лица оставалось спокойным и сосредоточенным. Вокруг него экипаж замер в ожидании, каждый член команды был готов мгновенно исполнить любое распоряжение своего командира. Монотонный гул сонара заполнял пространство, проникая в каждую клеточку тела, заставляя сердца биться в унисон с его пульсом. Этот звук был для экипажа не просто механическим шумом — он говорил о приближающейся опасности, о необходимости принять решение, которое могло стоить всем жизни. — Цель сменила курс. Пеленг пятьдесят два. Приближается. – слова акустика тут же были подтверждены нарастающим эхом гидролокатора. Кристофф сделал шаг вперёд, его шаги эхом отдавались в узких коридорах подводной лодки. Он подошел к переключателю, и двумя щелчками сменил яркий белый свет, на приглушенное синее освещение, означающее полную и безоговорочную тишину во всех отсеках. Атмосфера накалялась мрачной тишиной. Рулевые, где два матроса сидели навытяжку, вместе со смолившим уже четвёртую сигарету, боцманом, вытирали выступивший на лбах под синими пилотками, пот. — Глубина тридцать метров. Лево руля, двадцать градусов, — приказал капитан, не отрывая взгляда от приборов. Матросы мгновенно выполнили команду не забыв продублировать её, и лодка начала плавно менять курс, уходя в сторону от предполагаемого местоположения врага. Стрелка глубиномера медленно поползла вверх. Внутри лодки стало еще тише, если это вообще возможно. Все ждали, затаив дыхание, слушая, как меняется частота звуков сонара. Капитан снова повернулся к потолку, словно обращаясь к невидимому противнику: — Так, дружище, посмотрим, кто кого перехитрит, — прошептал он, чувствуя, как адреналин начинает закипать в крови. Экипаж продолжал следить за показаниями приборов, каждый из которых мог стать решающим в этой смертельной игре. Никто не смел говорить, боясь нарушить эту хрупкую тишину, в которой решалась судьба всей команды. Воздух был наполнен напряжением, и каждый вдох казался последним. — Что там, Венц? — стараясь говорить как можно тише, Кристофф снова обратился к акустику. Тот сосредоточенно продолжал крутить ручку, его глаза были прикованы к приборам, а пальцы нервно двигались по панели. — Не совсем пойму… как будто стоит на месте. — акустик лишь сильнее нахмурил брови, пытаясь разобраться в сигналах, поступавших с глубин океана. — Мы его провели? – раздался голос одного из матросов, но ответа он не получил. Экипаж продолжил слушать бездну, каждый звук казался им угрожающим. Глаза всех членов команды были прикованы к акустической станции, где Венц продолжал работать, пытаясь расшифровать сигналы. Капитан, взглянув на показания приборов, обернулся к старпому, достав из кармана ярко-оранжевый апельсин. Он вгрызся в него зубами так, что весь сок стал стекать по его рыжей бороде. — Отойдем на два – три кабельтовых и всыплем ему как следует. — сказал он, продолжая жевать. — Через один кабельтовый готовь «угрей». Поднимемся на перископную и… Но его речь прервал возглас акустика, который заставил всех вернуться в реальность. — Цель разворачивается, пеленг Пятьдесят градусов! Приближается! – воскликнул Венц, и его голос прозвучал как набат. — Какого чёрта? – оба офицера подбежали к переборке, взглядывая на обескураженного акустика. Шум работы сонара резко возрос, сменившись с монотонного эха на постоянную, чуть ли не барабанную дробь. — Герр капитан, нас обнаружили! – выкрикнул акустик сквозь переборку, его голос был насыщен паникой, словно электрический разряд, пробежал по всему кораблю. —ПОГРУЖЕНИЕ!!! ГЛУБИНА СОРОК ПЯТЬ МЕТРОВ! ОБЕ МАШИНЫ ПОЛНЫЙ ВПЕРЁД!!! — проревел капитан, и атмосфера на лодке моментально изменилась. Синий свет мгновенно переключили обратно на белый, снова зазвенел звонок тревоги. Из монотонной, напряжённой тишины она превратилась в хаос, где каждый звук и движение приобрели остроту и значимость. — ВСЕ НА НОС!! ЖИВЕЙ ЖИВЕЙ!!! – старпом и боцман кричали, энергично размахивая руками, подгоняя экипаж, который, словно бурный поток, мчался через отсеки, стремясь увеличить дифферент для максимально быстрого погружения. Металлический пол сотрясался под ногами, голоса перекрывали друг друга, сливаясь в единый поток тревоги. Лодка начала стремительно опускаться, двигатели ревели на полную мощность, толкая корабль глубже в темные воды. — Право руля двадцать! — Капитан подошел к посту рулевых, крепко схватившись за поручень, его взгляд был устремлён на приборы. Он знал, что каждый миг имеет значение, и любая ошибка может стоить им жизни. Лодка продолжала погружаться, погружаться всё глубже и глубже, словно пытаясь укрыться от корвета в глубинах океана. — Есть право двадцать! — Глубина сорок пять метров! — отрапортовал Кристофф, повернувшись к капитану. — Рули в горизонт. — Есть рули в горизонт, — ответил рулевой, сохраняя спокойствие, несмотря на нарастающий стресс. — Как он нас обошёл? – задал себе под нос вопрос капитан, его голос был едва слышен сквозь общий шум. Взглянув на стоящего рядом Кристоффа, он увидел в его глазах тот же вопрос. — Думаете, ушли? — командир лишь отрицательно покачал головой. — Держитесь. Англичане над нами. Стоило командиру произнести фразу, как с поста акустика тут же донеслось: — Глубинные бомбы!!! Эти слова обрушились на экипаж, как ледяной душ. Вся команда замерла, осознавая, что началась игра на выживание. Капитан, не теряя ни секунды, принял решение: — Полный ход! Лево руля, тридцать градусов! — прорычал он, его голос звучал твердо и уверенно, несмотря на нависшую угрозу. — Есть полный ход, лево руля тридцать! — откликнулись рулевые, моментально исполняя приказ. Лодка начала маневрировать, уходя в сторону от падающих с поверхности металлических бочек, несущих всем подводникам смерть. Вдруг первый взрыв прогремел неподалеку, сотрясая корпус подводной лодки. Вибрации прошли по металлу, как удары молота, заставляя экипаж цепляться за любые доступные поверхности, чтобы удержаться на ногах. Следующий взрыв последовал сразу за первым, ещё ближе, и на этот раз лодка сильно качнулась, едва не сбрасывая людей с ног. — Держитесь! — крикнул старпом, пытаясь сохранить контроль над ситуацией, стараясь держаться за металлическую лестницу, ведущую на мостик. Двигатели работали на пределе возможностей, толкая лодку всё дальше в тёмные воды. Но бомбы продолжали падать, каждый раз разрываясь всё ближе и ближе, создавая адский оркестр взрывов вокруг корпуса. Каждый новый взрыв был как удар молнии, и никто не знал, как близко рванёт следующая. — Задраить отсеки… — команда боцмана растворилась в очередном взрыве, отбросившего его ударной волной так, что тот пролетел почти пол отсека, врезавшись в других матросов, оказавшихся на его пути. Вода вокруг лодки оживала, словно взбешённый зверь, вырвавшийся на свободу. Вибрации, пробежали по корпусу, заставляя членов экипажа цепляться за любую доступную поверхность, чтобы удержаться на ногах. Лодка резко качнулась, и несколько человек упали на колени, но никто не осмеливался отпускать руки от поручней и вентилей, зная, что следующая атака может быть ещё ближе. Следующий взрыв произошёл ещё ближе, и на этот раз лодка буквально подпрыгнула, словно рыба, попавшая в сети. Воздух наполнился металлическим скрежетом и звонкими ударами. Где-то посреди хаоса раздался крик боли — кто-то из экипажа получил травму, но времени на помощь не было. Капитан, крепко ухватившийся за тросы перископа, отдавал приказы, стараясь сохранять контроль над ситуацией, несмотря на дикую тряску. Разрывы снарядов казалось не прекращались ни на секунду. Послышался звук разбивающихся стёкол приборов и металлический скрежет, сразу за которым, с глухим грохотом, в отсек хлынула ледяная вода. — Задраить люки! Заделать течь! Осмотреться в отсеках! — прокричал капитан, его голос был твёрд, несмотря на происходящее вокруг. Матросы, старались действовать слаженно, несмотря на панику и хаос пытались остановить воду, заливающую внутренности лодки, но каждый новый взрыв приносил новые разрушения. — Мы упали на 75 метров, капитан! — еле еле удерживаясь на ногах, доложил Кристофф. Внезапно, атака корвета прекратилась так же неожиданно быстро, как и началась. Взрывы словно их никогда и не было, сошли на нет, и экипаж наконец-то смог подняться на ноги. — Продуть цистерны! Право на борт, двадцать! Доложить о повреждениях! - рявкнул капитан приводя экипаж в чувство. Матросы, кто не был контужен или не получила травму мгновенно вернулись на свои посты. Другие же продолжали ликвидировать течи. — Течь в машинном отделении! - передали по селектору связи с кормы. Услышав это, Кристофф, внезапно, будто вспомнил о чём-то важном, рванул через весь центральный пост к кормовым отсекам. Отперев металлическую дверь переборки и проскочив камбуз, офицер ворвался в безлюдный жилой отсек, который к этому моменту уже был затоплен почти по щиколотку. Обежав быстрым взглядом отсек, Кристофф застал двух пленниц экипажа, в одних мокрых, ночных рубахах, отчаянно пытавшихся закрыть прохудившуюся трубы подушками. На голове Анны алело пятно крови — взрывной волной её отбросило в сторону, ударив обо что-то тяжёлое. Но даже с этой раной девушка продолжала помогать своей сестре сдерживать поток морской воды, неумолимо заполняющей отсек, однако её силы уходили гораздо быстрее, чем поступала вода. Кристофф, без промедления, бросился к девушкам. Эльза, заметив офицера, вскрикнула от неожиданности, но тут же вернулась к своему делу, сжимая как можно сильнее руками подушки, которыми они пытались затыкать пробоину. Вода продолжала прибывать, угрожающе поднимаясь выше ботинок. — Держитесь! — бросил Кристофф, сбрасывая фуражку и хватая другую подушку, чтобы прижать её к трубе. Эльза стонала от напряжения, но продолжала удерживать другой край импровизированного «пластыря», несмотря на то, что ткань подушки, пропитываясь влагой, становилась скользкой и ненадежной. Анна, которой становилось всё хуже после удара, с помутнением сознания опустилась на соседнюю полку, ощущая приближающийся приступ тошноты. — Анна! Зови матросов! Нужен пластырь! – пытался докричаться до нее Кристофф, но та не реагировала. — Она ранена и не слышит тебя! — в сердцах, со слезами на глазах, бросила старпому Эльза, с силой продолжая сражаться с потоком воды. — Нам нужен пластырь! Иначе тут всё к чёрту затопит! В этот момент, из-за шума воды послышались шаги, и в отсек вбежали двое. Обернувшись Кристофф облегченно выдохнул. — Свен, помогай! – двое уже знакомых матросов тут же подбежали на помощь. Эльза тут же отошла, позволяя Кристоффу и Свену залатать течь как следует, и бросилась к теряющей сознание сестре, около которой пытался сладить с аптечкой, светловолосый матрос с верхней полки. — Вот дьявол! Я держу давай, закручивай! — помогая заделывать течь командовал Кристофф, на глазах которого поток воды постепенно сходил на нет. Тем временем Эльза склонилась над Анной, нежно касаясь её лица, пытаясь привести её в чувство. Светловолосый матрос наконец нашёл необходимые бинты и антисептические средства, начав аккуратно обрабатывать рану на голове девушки. Эльза, склонившаяся над Анной, осторожно приподнимала её голову, стараясь придать ей удобное положение, чтобы Олафу было удобнее её обрабатывать. Используя спиртовой раствор, матрос аккуратными движениями промакивал небольшую рану на макушке девушки, стараясь не прижимать слишком сильно.  — Олаф, как она? — спросил Кристофф молодого, светловолосого матроса, когда стало ясно, что вода больше не угрожает. Олаф посмотрел на него серьёзно, но глаза его излучали уверенность: — Всё будет хорошо, — заверил парень, заканчивая обработку раны. — слегка ударилась, это ничего. Теперь ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Эти слова, произнесённые уверенным голосом, вселили в Эльзу спокойствие. Она глубоко вздохнула, выпуская накопившийся страх и тревогу. Эльза знала, что её сестра — сильный человек, способный справиться с любыми трудностями. Этот внутренний стержень помогал ей самой оставаться стойкой в такие моменты. Тем временем, Свен завершил установку временной заплаты и внимательно осматривал результат своего труда. Вода больше не проникала внутрь, и это вселяло надежду на благополучный исход ситуации. Каждая деталь была проверена дважды, чтобы убедиться, что работа выполнена качественно. — Готово, герр лейтенант, — отрапортовал Свен, затем собрался спросить о состоянии Анны, как вдруг со стороны переборки донёсся грозный возглас: — Рад, что вы нашли себе занятие по душе, идиоты! — Насквозь промокшая пятёрка, с недоуменным видом уставилась на протиснувшегося сквозь переборку капитана. — Если вы ещё забыли, оберлейтенант, сверху нас ждёт этот чёртов корвет. Кристофф, услышав это, напрягся. Голос его, обычно спокойный и уверенный, в ответ внезапно приобрёл оттенок холодной злобы: — Ваши приказы, капитан? Ответ последовал мгновенно, но со спокойной злобой в голосе: — Живо на пост, топить этих ублюдков!