На грани

Ярослав не мог успокоиться. Его продолжало мелко потряхивать. Перед глазами всё ещё стояла та самая эмблема, что чёрным росчерком красовалась на всех зданиях Песчаных змей. В коридоре ещё совсем недавно орудовала целая бригада сапёров, полиции и людей отца из охраны, но сейчас все посторонние покинули квартиру. — Выпей, — Марат протянул ему успокоительное. Ярослав не хотел туманить голову даже валерьянкой, но стакан принял. — И полиция, и наши люди проверяют сейчас территорию вокруг дома, — заглянул в гостиную Михалыч, выглядя непривычно серьёзным. — Что с камерами наблюдения? — сразу потребовал ответа отец. Он приехал полчаса назад, сразу после сапёров и полиции. — На них видно только, что парень в форме службы доставки проносит коробку, — отчитался Михалыч. — Как его вообще пропустили на охраняемую территорию?! — возмутился отец, нервно меряя шагами комнату. — Сканеры не показали ничего запрещённого, — ответил Михалыч. — В коробке не было никакого взрывчатого вещества, лишь кислота. — Которая выстреливала в лицо, стоило снять сверху скотч, — закончил отец то, что они и так уже все знали. От мысли, что Марат мог быть в этот момент один и просто сдёрнуть сверху скотч, становилось дурно. Ярослав нервно дышал, стараясь не терять связь с реальностью, но участвовать в разговоре не получалось. — Яр, откуда ты узнал, что коробку стоит вскрыть сбоку? — тихо спросил Михалыч. Ярослав поднял взгляд на мужчину, но чувствовал, как все смотрят на него: и притихший, напуганный происходящим Борис, и взволнованный Марат, и серьёзный отец. Сапёры, приехавшие первыми, разминировали устройство с кислотой, а следом примчавшаяся полиция едва не опечатала их квартиру, пока не подтянулся отец со своими людьми. И все они смотрели на него как на соучастника. Горло сдавило удавкой. Ярослав не мог и слова произнести под их взглядами. — Потому что это их излюбленный приём, — раздался с порога голос Данила. Ярослав, увидев брата, против воли испытал облегчение, как бы ни злился на него за вчерашнюю выходку. — Кого «их»? — не понял отец. — Песчаных змей, — так, словно это его совсем не пугало, бросил Данил. Он прислонился к косяку, складывая руки на груди. — Они любили упаковывать бомбы в такие коробки. По описанию Михалыча очень похоже. В комнате снова стало тихо. Для остальных это всё казалось нереальным, как какая-то жуткая сказка, кадры из фильма. Ярослав понимал их потрясение, понимал, как тяжело осознать, что терроризм существует не в какой-то мифической плоскости, а совсем рядом, что они только слегка соприкоснулись с миром, который им не понять. И из всех людей в доме разделить чувства Ярослава мог лишь брат. — Выйдем, поговорим, — смотря прямо на него, бросил Даня. Ярослав поднялся быстрее, чем успел подумать над его командным тоном. Все проводили их вопросительными взглядами, но не стали останавливать. Данил вышел на лестничную клетку, миновав коридор, в котором было непривычно натоптано и грязно. Ярослав прошёл за братом до конца коридора и остановился у окна. Там, снаружи, рассредоточились люди из охранного агентства; они заполонили собой всё, взяв под контроль каждый метр вокруг, превращая дом в непреступную крепость. Но Ярослав больше не чувствовал себя в безопасности: мозги сворачивались в тугой узел, а на шее всё туже и туже затягивалась невидимая веревка. Данил тоже взглянул в окно, на людей, которые с высоты казались бегающими муравьями, и достал пачку сигарет. — Будешь? — предложил Данил, вынув себе одну. Ярослав отказываться не стал. Курить хотелось зверски. От нервов и ужаса у него желудок просился наружу. Данил щёлкнул зажигалкой у него перед носом и снова отвернулся. — Ты говорил отцу о том, что кто-то за тобой следит, — начал брат спустя пару затяжек. — Я не видел никого, — нервно выдохнув дым, решил Ярослав сразу прояснить. — Это были лишь ощущения. Нам говорили, что с ними покончено, — вспоминая слова следователей, которые занимались делом об их похищении, Ярослав всё больше начинал паниковать. Он поверил им. В тот момент казалось, что с Песчаными змеями вопрос решили, что они выбрались, что всё закончилось. Закончилось, чёрт возьми! — Мы ведь не там уже, Дань. Мы дома. Данил смотрел на него без единой эмоции на лице. Что он думал обо всём этом? Почему сейчас? Почему эта посылка пришла Марату? Кто мог вообще знать о таком механизме взрывающегося устройства?! — Не паникуй, — коротко бросил Даня, затягиваясь. Он выглядел так, будто его это всё не касалось, будто он нисколько не напуган. Но это не могло быть правдой. Ярослав знал, что этот кошмар они делили на двоих. Они были в том аду вместе, поэтому Данил не мог быть настолько спокоен, как казался. — Люди отца всё выяснят. Скорее всего, это был розыгрыш. — Розыгрыш? — сипло выдохнул Ярослав. Ему хотелось заорать во всё горло, но не получалось. — Эта посылка, — махнул он рукой в сторону квартиры, — могла сделать его инвалидом, ты понимаешь? Кто мог решиться на такой розыгрыш? — Они усилят охрану дома. Отец выделит людей, за Маратом и его сыном присмотрят, — произнёс Данил, словно не слыша его. — Многие знали о нашем похищении, знали и про Песчаных змей. Распечатать марку с их эмблемой не проблема. Просто кто-то, видимо, сильно ревнует тебя к новому сабу. Эти слова казались нереальными, безумными. Ярославу стало дурно. Данил пытался убедить его, что ничего серьёзного не произошло, что это просто какой-то тупой розыгрыш недоброжелателей? О чём он вообще думает?! — Не делай из меня идиота. Тебе что-то известно? — резко спросил Ярослав. — Не больше, чем тебе, — ровно ответил Данил. — Но я разберусь с этим. Тебе не стоит волноваться за своего саба. Ярослав отчётливо слышал презрение в голосе брата, когда тот говорил о Марате. И это снова напомнило о вчерашнем вечере, когда Даня вывалил столько всего и на родителей, и на Марата. — Смотрю, его особо не впечатлила наша история, — продолжил Данил. Ярослав не понимал его. Разве сейчас это важно? Разве не стоит волноваться о том, что какой-то придурок хочет навредить Марату? Что этот придурок знает о Песчаных змеях, чёрт возьми?! — Ты не имел права вести себя так вчера, — сухо бросил Ярослав, отворачиваясь от брата. Он столько времени ждал момента, чтобы поговорить с ним, чтобы всё исправить, но сейчас почему-то чувствовал лишь злость. На него. На себя. На дуру Кристину, которая ничего не может сделать для Данила. — Знаю, — внезапно согласился брат. — Прости. Не знаю, что на меня нашло, — хмыкнул он. — Можешь не стараться подбирать слова, Крис мне всё уже высказала. Она считает, что я всё ещё воспринимаю тебя как своего Доминанта. В этом был смысл. Ярослав не мог спокойно смотреть на брата, не думать о том, что брат является сабом, слишком хорошим сабом, тем, который способен многое открыть и в своём Доминанте. — Мне жаль, — выдохнул Ярослав снова. Чувство вины разбавляло злость и ужас, оно протекало сквозь него, делая всё ещё запутаннее и сложнее. — Я знаю. Просто, — Данил внезапно снял свою каменную маску, обнажившись перед ним так, как было там, в плену, когда он смотрел с желанием отдать всего себя, — с этим сложно смириться. Ярослав нахмурился, не понимая. — Что у тебя появился саб, которому ты по-настоящему доверился, — закончил Данил. Яснее не стало, но Ярослав не хотел ступать на эту зыбкую почву. Он интуитивно понимал, о чём идёт речь, но не хотел слушать, не хотел чувствовать себя виноватым за то, что пытался спасти. — Там ты дистанцировался от всех, а с этим мужиком… — Даня нервно улыбнулся. — Я хотел вас спасти, — произнёс Ярослав то, что он повторял себе миллионы раз. «Я хотел спасти тебя», — невысказанным повисло в облаке сигаретного дыма. — Знаю. Знаю, чёрт, — простонал Данил, прикрывая глаза. — Короче, я это к тому, что эту посылку мог прислать кто-то из тех сабов, что был в плену. Думаю, у многих появились мысли, что Марат тебе не подходит. Ярослав похолодел от этих мыслей. Он словно собственными руками создал армию, которая готова связать его по рукам и ногам, лишь бы получать его Приказы. Но слова брата имели смысл, их стоило обдумать и проверить. Тем более список подозреваемых было легко сократить. — Марат сказал, что у курьера было две полоски на левом запястье, — напомнил Ярослав. — Там ни у кого не было соула, кроме… — Антона, — закончил за него Данил. Ярослав нервно затянулся, вновь отворачиваясь к окну. Ему захотелось выброситься из этого окна прямо сейчас. — Он мёртв, — голос по-дурацки сломался от нахлынувших эмоций. — Да. Возможно, курьер — лишь исполнитель, — предложил свою версию Данил. — А, возможно, кто-то встретил своего соула, но не смог смириться с потерей тебя. — Из нашей группы на такое могли решиться всего несколько человек, — вспоминая всех, с кем работал в плену, Ярослав пытался отсеять лишних. Он не хотел рассматривать эту версию, но за неимением других годилась и эта. — Из русских вообще лишь трое. — Семён, тот блондинчик, да? — догадался сразу Данил о мужчине, который снаружи выглядел настоящим медведем, но внутри оказался ласковее котёнка. Ярославу было больно вспоминать о нём. Он не узнавал судьбу тех, с кем делил ужасы плена, но очень надеялся, что посылку прислал не Семён. — Но по описанному Марату телосложению не подходит, — сообщил Ярослав очевидный факт. — Я всё же не думаю, что курьер был исполнителем. Марат сказал, что тот будто бредил и говорил о соуле, которого якобы кто-то украл у него. — Тогда татуированный тот, — предложил Данил вторую кандидатуру. — У него хорошие рефлексы, высокий интеллект, и он к тебе тоже был сильно привязан. Пожалуй, даже слишком сильно. Ярослав выдохнул в сторону облако пара, чувствуя покалывающую нервозность от воспоминаний. С Игорем сначала было очень трудно, хотя они и были ровесниками. Парень любил выводить из себя и нарываться на наказания. Но перед освобождением, когда его уровень упал до двойки, он сильно изменился и ждал его Приказов, как наркоман очередной дозы. — Но я не думаю, что он бы стал действовать так скрытно, — раздумывая над его кандидатурой, произнёс Ярослав. — Возможно, — согласился Данил. — А кто третий кандидат? — Ты, — прямо произнёс Ярослав, посмотрев в лицо брата. Даня усмехнулся. Было так странно стоять с ним рядом и разговаривать без камер и оружия. Ярослав уже не совсем понимал, что именно воспринимает как сон. То, что они выбрались, или то, что их прошлое вернулось вот так внезапно и страшно. Жизнь словно разделилась на две реальности, и единственной точкой соприкосновения этих двух миров был Данил. — Это не я, — просто произнёс брат. — И не Семён, и не Игорь, — добавил Ярослав, отправляя сигарету в пепельницу. — Я не верю, что они могли решиться на такое. Как бы вы ни относились ко мне, насколько бы сильно ни были привязаны ко мне, вы бы никогда не решились причинить вред сабу, которого я выбрал. — Ты его не выбирал, — мрачно напомнил Даня, тоже затушив сигарету. — Тебе его навязали. Мужика с нулевым уровнем. Ты его в раба превратишь — максимум за пару месяцев — и даже не поймешь этого. — Прекрати, — попросил Ярослав, не желая вновь это слушать. Всё не так. — Он будет преданно заглядывать тебе в глаза, ожидая Приказа, и подставлять зад, чтобы угодить тебе, — словно и не слыша его, продолжил брат. — Я уверен, что ты его уже и на секс раскрутил. А он ведь даже не гей, Яр. Ярославу стало не по себе от этого разговора. Это была ложь. Они… у них всё хорошо. И этот секс утренний понравился им обоим. Марат… не принуждал себя ни к чему. Нет. Так ведь? Ему всё нравилось. — Думаешь, я хочу помешать вам? — продолжил Даня. — Нет. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но быть счастливым, пряча себя настоящего, вряд ли получится. Как бы ты ни пытался закрыться от своих желаний, как бы ни оправдывал то, что делал в плену, мы оба знаем, что на самом деле тебе нужен такой, как Антон. Одно это имя рождало внутри целую бурю эмоций. Ярких, неподдельных, выворачивающих наизнанку. Ярославу хотелось защититься от них, от воспоминаний выгибающегося горячего тела в руках, его криков, стонов и мольбы. Почему они говорят о нём? — Признайся, ты хотел бы, чтобы он был жив, — внезапно произнёс Данил. От его слов по спине поползли мурашки. Жив? Ярослав невольно почувствовал отголоски былой страсти и восхищения, жажды, столь сильной, что плавились мозги. Антон давал ему всё, он дышал вместе с ним, предугадывая любое желание. Он давал ему послушание ровно в той дозе, которая не делала его рабом. Антон сохранял свою яркую индивидуальность, стоя на коленях и позволяя жёстко трахать себя, отдавая без остатка своё тело, но душу — нет. Ярослав нервно выдохнул, отступая от брата и его царапающих слов. Да, с Антоном у него были самые невероятные сессии, от которых он уходил в Домспейс, каждый раз постигая новые и новые грани удовольствия. Но Антон никогда не открывал ему своей души, он манипулировал им и использовал Ярослава как мальчишку, чтобы удовлетворить свои потребности. Антон был эгоистичной тварью, по которой Ярослав сходил с ума. — Если бы у тебя была возможность вернуться к нему, что бы ты сделал? — Данил внезапно задал странный вопрос. — Я бы убил его снова, — без раздумий ответил Ярослав. — Даже зная, что никто, кроме него, не сможет дать тебе то, что нужно? — продолжил Даня этот бессмысленный разговор. — Ты не можешь знать, что мне нужно, Дань, — тихо, но твёрдо начал Ярослав. — Прекращай говорить о нём. Он мёртв, помнишь? А если ты правда желаешь мне счастья, помоги защитить Марата. Я знаю, что ты можешь. — Надо привлечь связи отца, Дарвина, — Данил вновь надел безразличную ко всему маску. Ярослав надеялся на то, что Даня справится со своими проблемами, что сможет довериться своей Домине так же, как однажды доверился ему, без остатка. И надеялся, что сам сможет отпустить брата, разорвать эту ненормальную связь, прекратит так сильно волноваться за Даню и ревновать его ко всем Доминам. — Но ты не хочешь, чтобы отец знал о тебе, — догадался Ярослав. — Рано или поздно он всё равно узнает, — поморщился Данил. Каким бы гордым и независимым он ни был, для него всё ещё было важно мнение отца. Он боялся разочарования родителей, боялся остаться один, несмотря на то, что казалось, будто ему никто не нужен. — Не надо только выливать на него всё так, как ты это сделал вчера, — устало произнёс Ярослав. Ему и самому до сих пор было стыдно смотреть на отца. О матери он даже думать боялся. — Я извинился, — недовольно бросил Данил, словно зашипевший кот, которого пытаются приучить к лотку. — Мать меня уже отругала. — Тебя? — удивился Ярослав. Он ожидал, что мать будет жалеть старшего сына, когда узнает, что с ним делал младший. — Да. Она сначала ревела, жалея меня, а потом ругала, жалея тебя, — поморщился Данил. — Так что мне правда жаль, что я вчера не сдержался. Вы с Маратом вели себя как парочка влюблённых, словно для тебя ничего не значило всё, что было у Песчаных змей. Я сорвался, признаю. Мне не стоило рассказывать всё родителям. Не стоило пугать твоего саба. И не стоило перед Крис показывать, насколько я зависим от другого Доминанта. В общем, я облажался по всем фронтам. — Неужели, мистер Идеальность делает ошибки? — осторожно подколол его Ярослав, вспоминая, как до плена Данил был помешан на том, чтобы всегда и всё делать на «отлично». — Заткнись, — фыркнул Даня, но на его лице появилась смущённая улыбка. — Я признаю свои ошибки. — Если хочешь, я сам могу поговорить с отцом, — предложил Ярослав, хотя слабо представлял, как вообще можно рассказать о Даниле так, чтобы родители всё поняли. — Не надо, — отказался Данил. Он никогда не был трусом и не перекладывал на других ответственность. — Можно ему вообще ничего не рассказывать, — Ярослав, честно говоря, предпочёл бы, чтобы родители ничего не знали и дальше. Полгода назад он бы и сам предпочёл ничего не знать, но Антон любил выбивать почву из-под ног. — Если он начнёт копать глубже, то всё равно узнает. Дарвин совесть свою решит очистить или полковник. Лучше уж пусть отец от меня узнает, чем от них. Ярослав согласно кивнул, чувствуя себя немного лучше. Если Данил возьмётся за это дело, то сделает всё возможное, чтобы того, кто подослал опасную посылку, поймали. А со связями отца они разделаются в два раза быстрее. — Я всё решу, не волнуйся, — заверил его Данил. — Спасибо, — искренне поблагодарил Ярослав. Он верил брату, верил, что тот справится, несмотря на свои ошибки и тайны. — И, Дань, уровень ос-валентности правда можно повысить. — Давай не будем об этом, — резко осадил его брат. — Но… — Не надо, Яр. Мы поговорим об этом, но не сейчас. Иди к своему Марату, пока он ревновать не начал. Ярослав не стал настаивать, хотя хотел ещё много чего сказать. Он чувствовал напряжение между ними, всё ещё некую натянутость, скованность, когда страшно лишнее слово сказать. — Она тебе нравится? — внезапно даже для самого себя спросил Ярослав, не спеша уходить. Они впервые за полгода разговаривали, и отпускать брата так просто не хотелось, несмотря на то, что Даня вчера натворил. Данил сразу понял, что речь идёт о его Домине, но не спешил с ответом. Ярослав не знал, что хочет услышать больше: то, что брат увлёкся девчонкой, или то, что она ничего для него не значит. — Мне с ней спокойно, — всё же ответил брат. Ярослав понимал его, как никто другой. После той бури, через которую они вдвоём прошли, так хочется тихой гавани и уверенности в добровольности всего происходящего. Но было так странно думать о том, что Даня нашёл себе эту гавань, что у него есть Домина. — Я надеюсь, у тебя с ней всё получится, — произнёс Ярослав, чувствуя, насколько фальшивой получилась фраза. Даня улыбнулся, видя его насквозь. — Я знаю, что Крис тебе не понравилась. Видел, как ты смотрел на неё вчера. Ты отдал ей Приказ. — Не один ты сорвался, — пожал Ярослав плечами. Было странно, но он даже не сожалел о том, что сделал. — Как она после этого? — Была шокирована. Это её сильно напугало, но сейчас ей лучше. На будущее: позволишь себе такое ещё раз — я это просто так тебе не спущу, — предупредил Данил на полном серьёзе. — Я не хочу её терять. — Ты ей рассказал всё о нас, да? — предположил Ярослав, раздумывая о поведении Кристины. Она не казалась удивлённой, когда Даня начал рассказывать о плене, когда показал своё тело и выдал всю ту тошнотворную правду. — Она знает, что это я понижал твой уровень? — Да. — Она, должно быть, меня ненавидит, как и ты. — Крис понимает, что ты меня спасал, и я это тоже понимаю, Яр. Я не ненавижу тебя. Да и как я могу, когда так виноват перед тобой? Мне просто сложно пока увидеть в тебе вновь брата, сложно со всем этим, — Данил неопределённо повёл руками. Ярославу хотелось схватить его за плечи и обнять, прижать к себе, чтобы успокоить, как после сессии, сказать, какой он восхитительный, но чувство вины просачивалось в них обоих, сковывая невидимыми цепями. — Но я справлюсь, и ты тоже справишься со временем, — уверенно заявил Данил. — Мы сможем снова стать теми, кем были до плена. Я знаю, что ты связался с Маратом, чтобы проверить на практике способ повышения уровня. Допускаю, что сейчас вы сблизились на фоне вашей динамики. Но, Яр, подумай над моими словами. Я не желаю зла ни тебе, ни Марату. Да, я жутко ревную, но ты и сам понимаешь, с чем это связано. Просто подумай, как долго ты сможешь жить, пряча себя настоящего. — Я не монстр, каким ты меня видишь, Дань. — Возможно, — не стал отпираться брат. — Но я и не говорил, что ты был настоящим со мной. Единственным, кому ты позволял видеть свою сущность, был Антон. Ярослав не хотел признавать эту правду. Не хотел вспоминать. Его всё устраивало. Всё, что есть сейчас. Он даже сам не готов к большему. А когда будет готов, они обговорят всё с Маратом и разберутся с этим тоже сами. — Если ты будешь давить свои потребности, это плохо кончится. — Это и тебя касается, — отметил Ярослав. — Но у меня уровень понизился, как и мои потребности, — хмыкнул Даня. — Что не может не радовать, ведь вряд ли мне бы удалось найти Домину, которая бы свободно орудовала хирургическим ножом. Ярослав не понимал, как Даня может с такой небрежностью говорить о том, что буквально чуть не сломало их обоих однажды. — Не делай такое лицо, всё в порядке. Возвращайся в дом, скажи отцу, что я подожду его в машине, — собираясь уходить, попросил брат. — Дань, давай встретимся и посидим где-нибудь? — предложил Ярослав, опасаясь, что брат сейчас уйдет и снова исчезнет из его жизни. Данил снова задумался, словно его спрашивали о сложных вещах. — Хорошо, — в итоге согласился он. — Я позвоню, когда буду свободен. Ещё не всё потеряно. Ещё всё можно исправить, несмотря на бескрайнюю безнадёжность, которая преследовала его по пятам. Дождавшись, когда брат дойдёт до лифта, Ярослав махнул ему на прощание и получил в ответ сдержанный кивок. Данил посмотрел на него в последний раз, и в его глазах был хаос спрятанных ото всех эмоций, пробивающихся даже через железную выдержку. Он словно хотел остаться и вернуться, подойти ближе и наорать на него, выплеснуть этот внутренний хаос и освободиться. Ярослав и сам хотел бы разорвать все нити, что привязывали его к брату, но в это мгновение ему тоже хотелось, чтобы Данил задержался, не уходил от него вновь, не исчезал из его жизни. Брат отвернулся, разрывая зрительный контакт, и вошёл в лифт, скрываясь из виду. Ярослав нервно выдохнул и, взлохматив себе волосы, уткнулся лбом в стену. Захотелось снова закурить. От напряжения последних часов нервы просто не выдерживали, а жужжащие мысли мешали сосредоточиться. Герб Песчаных змей, посылка с кислотой, ворвавшееся в их мирный, комфортный мирок прошлое, которое выбило его из колеи. Страх за Марата, встреча с отцом после вчерашних откровений, разговор с братом. Для одного утра было слишком много событий. Хотелось позорно съехать по стенке на пол и, схватившись за волосы, заорать. Почему это происходит с ним? Кто на самом деле решил так поиздеваться? Ярослав не верил в то, что это один из тех сабов, с которыми он работал. Никто из них не стал бы вредить Марату и использовать для этого кислоту, да и какова вероятность, что кто-то из них встретил своего соула? Но в чём-то Даня был прав. Ярослав наглядно видел, как прочно они увязли в этой связке с Даней — похожее могло происходить и с другими. Даня. Ярослав не ожидал, что они смогут поговорить. Если бы голова не была забита тревогой за Марата, смог бы он найти правильные слова для Дани? Смог бы помочь ему? Он думал, что после вчерашнего будет злиться на брата, но стоило лишь его увидеть, как вся злость ушла, вновь уступая место другим чувствам, которые невозможно игнорировать. Слишком ещё всё было болезненное, кровоточащее, надрывное. И за эти чувства стыдно до ужаса, потому что неправильно, дико, до извращения странно, потому что там, в квартире, его ждал другой саб. Ярослав чувствовал себя виноватым перед братом и перед Маратом. Именно Марат вчера вытащил его из пучины приступа, не прогнал, поверил в него в такой напряжённой ситуации, когда сам мог пострадать. Ярослав покрывался холодным потом от мысли, что вчера мог использовать Приказ на нём. И только ему показалось, что они смогли преодолеть всё это, судьба ударила в очередной раз. Это посылка и слова Дани… Какова вероятность, что брат прав по поводу него? Ярослав часто чувствовал в себе нечто деспотичное и тёмное, жаждущее власти. Агрессия, которая копилась на задворках сознания, потребности, задвигаемые в дальний угол. Ярослав боялся самого себя, своей силы, своих желаний. То, что Антон вытянул наружу, оказалось слишком пугающим. Ярослав никогда больше не хотел видеть себя таким, каким он был с Антоном: безжалостным, беспощадным, заботящимся только о своём удовольствии, желающим больше всего видеть не чужое наслаждение, а чужие боль и слёзы. Но что, если это и есть он настоящий? Ярослав тряхнул головой, заставляя себя выбросить лишние сейчас мысли. Главное на данный момент — обезопасить Марата и Бориса, остальное потом. Собравшись с силами, Ярослав отлепился от стены и вернулся в квартиру. Все по-прежнему сидели в гостиной. Увидев его, обсуждения стихли, все уставились на него с явным беспокойством. — Все живы и целы, — попытался он улыбнуться, понимая их опасения, но вышел какой-то нервный оскал. — Даня хочет с тобой поговорить, он ждёт в машине внизу, — сообщил он отцу. Смотреть на него до сих пор было неловко. Ярослав виновато отводил взгляд, не зная, как себя вести, куда деться. Он даже не представлял, как всё сложно для родителей, в каком они, должно быть, ужасе после рассказа Данила и как им сложно разрываться между детьми. — Э-э. Тогда остановимся на том, о чём мы говорили с вами, — обратился Михалыч к Борису и Марату. — Пока идёт расследование, я приставлю к вам своих парней. Ярослав к охране относился спокойно. Бывали времена, когда отец приставлял к ним с Данилом телохранителей. Это сейчас его бизнес спокойно растёт и развивается, а раньше нападения конкурентов и угрозы даже не удивляли. Но вот Королёвы могли воспринять телохранителей в штыки. — По периметру комплекса тоже своих людей поставим, — продолжил Михалыч. — Без охраны пока воздержитесь от прогулок, ничего не принимайте из чужих рук и поставьте меня на быстрый набор. Номер свой я вам дал. На этом, пожалуй, всё. — Хорошо. Спасибо, — произнёс Марат вежливо, хотя явно был не в восторге от того, что придётся ограничивать свою свободу. — Не волнуйтесь, — заговорил отец, обращаясь тоже к Королёвым. — Вам не стоит сильно переживать. Подобного больше не повторится. Мы примем все меры для этого. И спасибо ещё раз, что сразу связались со мной. Марат кивнул в ответ. Ярослав поймал его обеспокоенный взгляд, но не смог выдавить из себя даже ободряющей улыбки. От мысли, что та кислота могла попасть в лицо саба, уродуя его, становилось дурно. — Ярослав бы и сам вам позвонил, но он был слегка не в том состоянии, — произнёс Марат, выгораживая его перед отцом. Он был прав. Если бы на тот момент он мог соображать, то позвонил бы отцу. Он всегда звонил ему, когда попадал в передряги. Сначала Михалычу, а потом ему. Но сегодня он впал в такое оцепенение, что его хватило только на то, чтобы объяснить приехавшим сапёрам, как открыть посылку без жертв. — Да. Ему в последнее время достаётся по полной программе, — тяжело вздохнул отец. — Пойдем, Яр, проводишь нас. Попрощавшись и с Маратом, и с Борисом, отец вместе с Михалычем направился к выходу. Ярославу пришлось идти провожать их. Михалыч быстро оставил их одних, словно понимал, как важно им переговорить с глазу на глаз. — Как ты? — внезапно спросил отец. Ярослав ожидал обвинений и упрёков. Никто ведь так и не объяснил родителям, что на самом деле происходило в плену, почему он понижал уровень брата, почему тело Дани выглядело таким изуродованным. Они наверняка выстроили свою версию событий, в которой их младший сын был откровенным чудовищем. — Нормально, — отводя взгляд, кивнул Ярослав. Он не знал, как набраться сил и поднять голову, как посмотреть в глаза отца после всего, что тот узнал о нём. Как объяснить всё и надо ли объяснять? Он ужасно устал за это утро, и у него не было уже никаких моральных сил выстоять против новых расспросов. — Я всё объясню, но не сегодня, ладно? — неуверенно поднял он голову, натыкаясь на взволнованный взгляд отца, в котором не было презрения или отвращения. — Не сегодня, — согласился отец. — Но ты знай, Яр, — его голос чуть дрогнул, выдавая взволнованное состояние с головой. — Для нас с мамой ничего не изменилось. Мы так же любим тебя, как и Данила. И никто из нас никогда не поверит, что ты мог причинить брату вред как Доминант. — Но я причинил, — напомнил Ярослав жёстко. Он прикусил губу, силясь подавить всколыхнувшиеся эмоции. Ему хотелось молить прощения у отца за то, что не справился, не нашёл выход, позволил уродам сломать их обоих с Даней. — Нет. Я до сих пор не знаю, как всё было там на самом деле, но в одном уверен: ты делал всё возможное, чтобы спасти его и других, — уверенно заговорил отец. — Потому что ты такой, Яр. Ты — мой сын. И мы любим тебя. Ярослав почувствовал влагу на щеках и поспешно отвернулся, стирая дурацкие слёзы, которые так не вовремя появились. Отец его не осуждал. Похлопал по плечу и отодвинулся, давая ему больше свободного пространства и возможность взять себя в руки. — Спасибо, — выдавил Ярослав из себя. Он так хотел верить, что родители не отвернулись от него. Что ничего не изменилось, хотя изменилось всё. Они узнали, что он убивал, что понижал уровень сабов, что делал с Даней такое, что обычные люди воспримут как поведение маньяка-психопата. Ярослав не понимал, как отец может говорить такое и смотреть на него с такой теплотой и любовью, будто и не было вчерашнего вечера. Как он может говорить такие слова после рассказа Дани. — Побудь сейчас с Маратом и успокойся, — посоветовал отец. — Всё остальное я возьму на себя, договорились? — Хорошо, — сдался Ярослав, понимая, что им ещё многое предстоит обсудить и обговорить. Особенно после того, как и Данил откроет свою тайну. — Всё будет в порядке, — пообещал отец, похлопав по плечу на прощание. После его ухода воцарилась тишина. Ярослав прикрыл глаза и нервно выдохнул. Напряжённое утро вытянуло из него все соки. Ему потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями вновь. Он хотел вернуться к Марату и Борису, чтобы всё объяснить и рассказать о новой версии, предложенной Даней, но продолжал, как придурок, стоять в пустом коридоре. И лишь спустя пару минут ему удалось взять себя в руки. Войдя в гостиную, где находились Марат и Борис, Ярослав сразу поймал взгляды сабов. Вспомнив их утренний разговор с Борей о безопасности, хотелось истерично рассмеяться. Вот тебе и безопасность с Доминантом. Ярослав дошёл до дивана, где сидел старший Королёв, и рухнул рядом. — Простите, — тяжело выдохнул он, понимая, насколько непроста и безумна эта ситуация для сабов. — В том, что случилось, нет твоей вины, — серьёзно произнёс Марат. Ярослав так не считал, но не стал переубеждать. Если бы не он, Марат бы не оказался в такой опасности. Ему бы не пришлось проходить через это. Ярослав взглянул в сторону Бориса. Парень выглядел напряжённым, но не бросался с обвинениями, не сыпал проклятий в сторону бесполезного Доминанта. И от этого почему-то становилось лишь хуже. — Отец с Даней обещали найти всех, кто причастен к посылке, — сообщил он, взяв эмоции под контроль. Ему нужно было в первую очередь успокоить сабов, хотя интуитивно он чувствовал, что успокаивать тут надо его самого. — Можете не волноваться, они быстро разберутся с этим. Но пока будет лучше, если вы будете рядом с профессиональными телохранителями. Они… — Расскажешь, что вообще происходит? — оборвал его Борис. Ярослав замолчал. Что он вообще мог рассказать? Впутывать посторонних во всю эту грязь не хотелось, но Борис имел право знать, он должен был понять, насколько серьёзна ситуация, в которую они попали. Ярослав переглянулся с Маратом, получая от него молчаливое одобрение. — Как ты уже, наверное, знаешь, я был в плену, — тяжело сглотнув, начал Ярослав. Он сцепил руки в замок, заламывая пальцы, чтобы хоть куда-то деть напряжение. Борис кивнул, внимательно смотря на него. — Это была террористическая организация, которая готовила смертников из сабов с высоким уровнем ос-валентности. Чтобы саба заставить выполнять Приказ, который заканчивается самоубийством, нужно понизить его уровень. Этим я и занимался. В висках снова нещадно заболело, а в метке закололо. — Зачем ты это делал? — тихо спросил Борис. Ярослав усмехнулся на столь невинный вопрос. — Я либо понижал их уровень, либо они убивали саба, если этого не получалось, — пояснил он. — Вместе со мной был мой брат. И его уровень я понизил с восьми до двух. Борис потрясённо выдохнул, смотря на него округлившимися от ужаса глазами. Ярослав не хотел, чтобы парень вновь начал бояться его, но скрывать своё прошлое теперь было опасно. — Там были и другие сабы, с которыми я работал. Данил считает, что кто-то из них может быть причастен к истории с посылкой, — поделился Ярослав версией брата. — Из-за сильной привязанности ко мне как к Доминанту они, возможно, не могут смириться с тем, что у меня появился новый саб, даже если встретили своего соула. Это не стало казаться менее бредовой и безумной версией, как на нее ни посмотри. Но она была единственной. — Охренеть, — выдал Борис под конец его речи. — Я, конечно, слышал о том, что можно понижать уровень ос-валентности, но думал, что всё это слухи. — Возможно, тот, кто принёс посылку, психически нестабилен, — добавил Ярослав. Он не мог представить, что это кто-то из сабов его группы. Да, между ними тоже была глубокая связь, которая позволяла им работать, но в основе этой связи всегда была благодарность. Ярослав чувствовал их благодарность, и лишь с Даней всё было иначе. — С ума сойти, — всё ещё шокированный его рассказом, Борис как-то странно поглядывал на него, словно в первый раз увидел. — Тебе, должно быть, было не легче, чем им, — внезапно тихо произнёс он. Ярослав вскинул на него удивлённый взгляд, не понимая, как костлявый так легко пришёл к этому выводу. Ведь со стороны всё казалось простым: это он причинял боль, он ломал, он был тем монстром, который приносил мучения. Но Борис словно видел всю ситуацию по-другому, проявляя не презрение к нему, а сочувствие. — Я думаю, тебе не стоит так волноваться, — ещё больше огорошил Борис. — Кто бы это ни был, уверен, он больше не сунется сюда. Твой отец столько людей сюда согнал. — Боря прав, — заговорил и Марат, положив ладонь ему на колено. — Ничего страшного не случилось. — А ходить с телохранителем даже круто, — улыбнулся Борис. Он словно хотел развеять эту мрачность, от которой трещали нервы, и ему это удавалось. У него была особенная улыбка, дарующая свет этому миру. В этом они с Маратом были так похожи, что Ярослав не мог не улыбнуться в ответ. — Побудем немного важными шишками. — Спасибо, — искренне поблагодарил он парня. Если бы кто-то тогда в Академии сказал ему, что он будет испытывать к этому пацану столько благодарности и теплоты, он бы покрутил пальцем у виска. А сейчас ему хотелось сделать всё, чтобы его защитить и обезопасить так же, как и его отца. — Что ж, — переведя взгляд с него на отца, неловко начал Борис. — Раз всё разрешилось, я, пожалуй, вернусь к мирским делам и пойду писать курсовик, — поднявшись, он махнул в сторону выхода. Ярослав был почти уверен, что никакой срочности заниматься им сейчас не было. Пацан просто давал им с Маратом возможность побыть наедине, и за это его тоже хотелось поблагодарить. Проводив его взглядом, Ярослав нервно выдохнул и спрятал лицо в ладонях. Утро превратилось в кошмар, несмотря на то, что начиналось так здорово. — Всё хорошо, успокойся, — Марат погладил его по спине. Его присутствие успокаивало. Ярослав даже до конца не осознавал, насколько сильно переживал за мужчину, как сильно сейчас хотелось прижаться к нему, прикоснуться, убедиться, что он цел, здоров, что никто ему не навредил. — Поверить не могу, что это происходит на самом деле, — убирая руки, произнёс Ярослав в пустоту и подтянул диванную подушку, что лежала рядом. — Ничего серьёзного не случилось, — уговаривал его Марат, почему-то мягко улыбаясь. — Всё обошлось. — А могло случиться. Могло… — Ярослав не мог этого даже произнести. Марат мог остаться изуродованным инвалидом, если бы открыл ту коробку, и от этого в глубине души просыпалась ярость. — Яр, прекрати, — внезапно перехватив его руку, Марат посмотрел на него с каким-то непонятным умилением. — Мне достаточно удобно. В ещё одной подушке нет никакой необходимости. Ярослав вначале даже не понял, о чём говорит мужчина, но, опустив взгляд, ужаснулся. Марат со всех сторон был обложен диванными подушками, а его колени были накрыты пледом. Ярославу стало жутко стыдно от осознания того факта, что всё это он делал, даже не осознавая. — Бля… — простонал Ярослав, уткнувшись лбом в плечо мужчины. — У меня уже крыша едет. Тебе надо было остановить меня раньше. — Это было мило, — возразил Марат, улыбаясь. — Ты так старался позаботиться обо мне, что я не стал препятствовать. — Прости, — шумно выдохнув, Ярослав положил голову на плечо мужчины. Марат сразу обнял его, прижимая к себе, и поцеловал в висок. Получать от него такую нежность было приятно, но хотелось ещё больше, хотелось позаботиться о нём самому, убедиться, что саб всё ещё принадлежит ему и он в состоянии обезопасить его, сделать всё правильно. Это желание вернуть контроль зудело под кожей. — Мне было приятно, — поглаживая его по руке, произнёс Марат. — Но не стоит беспокоиться, всё хорошо. Я цел, здоров и рядом с тобой. Ярослав нервно выдохнул, стараясь успокоиться, но чутье подсказывало: это не конец. То, что сегодня произошло, — лишь начало. И словно в подтверждение его мыслей телефон Марата тихо пиликнул сообщением.