На грани

Марат посмотрел на сообщение, что пришло ему на телефон, и как-то неуловимо изменился в лице. Ярослав бы и не заметил, если бы не наблюдал так пристально за сабом. — Что-то случилось? — спросил он, почувствовав, как мужчина рядом напрягся на мгновение. — Нет. С работы, — небрежно бросил Марат, блокируя телефон и убирая его в сторону. Ложь. — Потеряли меня, — улыбнулся он натянуто. — Надо будет сегодня всё же появиться в институте. — Только пока с телохранителем, — напомнил Ярослав. — Да, я уже понял. Ярослав не понимал, почему Марат солгал, почему не сказал, что было в том сообщении. Не доверяет? После всего произошедшего это невольно царапало, отдавалось неприятным зудом, напоминая о том, что он не может сейчас просто приказать Марату сказать правду. Обострённые чувства Доминанта просто верещали о том, что нужно надавить и заставить саба говорить, заставить признаться в своих настоящих чувствах, заставить его поделиться с ним правдой. Но разум подсказывал, что он не может этого сделать. Не сейчас. Они не в сцене, а значит, Марат имеет право на личную территорию, на свои страхи и сомнения, которыми не хочет делиться, и имеет право не говорить ему правду о странном сообщении. Сейчас смириться с этим было тяжелее обычного, но потерять доверие Марата страшнее. — Тебе не стоит так переживать, всё хорошо, — заговорил вновь Марат. Ярослав хотел бы отпустить всю эту ситуацию, но не получалось. — Мне кажется, я знаю один способ, который поможет тебе отвлечься. — И что же это? Марат внезапно соскользнул вниз, опускаясь перед ним на колени. Одно движение саба активировало в Ярославе доминантную сущность на полную катушку. Сердце забилось учащеннее, отпуская все сомнения, отсекая всё внешнее, оставляя только их с сабом. Марат знал это, чувствовал, поэтому выбрал самый простой и действенный способ отвлечь его. Он не побоялся даже того, что они в гостиной, а дверь открыта. И это на мгновение стёрло всю недосказанность. То доверие, которое оказывал ему Марат, разливалось по венам блаженством. Он стоял перед ним, смотря открыто, уверенно, без сомнений и тревожности. Он доверял и вверял ему себя. Ярослав протянул руку и ласково провёл по волосам мужчины, заворожённый видом чужой покорности, которая была лишь для него одного. — Я испугался за тебя, — признался Ярослав, только сейчас понимая то глубинное чувство, на которое уже начали наслаиваться другие. Его испугало не прошлое, а то, что это прошлое могло соприкоснуться с Маратом. А не должно. Это должны быть два разных мира, которым нельзя пересекаться. — Я в порядке, — повторил Марат. Коленопреклонённая поза вызывала отголоски возбуждения. Ярослав невольно вспомнил об утренней сцене, когда саб так сладко лежал у него на коленях, вздрагивая и возбуждаясь от каждого шлепка. Голый, уязвимый, жаждущий. Он реагировал на любое его действие, позволял ему касаться себя, держать себя на привязи. — Неправда, — произнёс Ярослав, проведя нежно пальцем от виска до подбородка. Марат опустил взгляд, выглядя невыносимо обворожительно в своей покорности и доступности. Ярослав наклонился ниже, оставляя поцелуй на губах. Марат рвано выдохнул, потянувшись за ним, стоило отстраниться. — Я хочу, чтобы ты сейчас написал на листке всё, что тебя беспокоит, — заявил Ярослав прямо, наблюдая за реакцией мужчины. Он всё ещё боялся перейти черту, хотя они уже многое прошли вместе. Но не мог пустить всё на самотёк. Как бы спокойно Марат ни выглядел, что-то в его поведении было не так. И сейчас, когда саб сам встал на колени, Ярослав имел право требовать и это приносило колоссальное облегчение. — Решил заставить меня писать строчки? — улыбнулся мужчина. — Яр, я думаю… Ярослав, несмотря на всё удовольствие, которое ему доставлял вид Марата, почувствовал раздражение от того, что саб снова забыл, как нужно к нему обращаться. — Напомню тебе в последний раз. Когда ты становишься на колени, я для тебя Доминант, поэтому не забывай говорить со мной правильно, хорошо? — терпеливо попросил он. — И да, ты будешь писать строчки при мне. Раз не можешь сказать, ты будешь писать об этом, — заявил Ярослав. Он был уверен, что Марат поймет, что доверится ему и они всё обсудят, включая странную реакцию саба на сообщение. — Давай не будем заниматься ерундой, — аккуратно, но с долей небрежности произнёс Марат, словно считал отданную команду глупой тратой времени. Из-за обострившихся доминантных инстинктов это царапнуло сильнее и глубже обычного, мгновенно вызывая негодование. — Господин, — добавил он без всякого уважения в голосе. — Может, ты просто свяжешь меня? Смотря на Марата, Ярослав вдруг почувствовал неуместные разочарование и усталость. Он терпеть не мог, когда саб пытался манипулировать им, устанавливая свои правила, когда пренебрегал его командами и проявлял неуважение. Ярославу внезапно захотелось наказать Марата так сильно, чтобы тот и думать забыл о сопротивлении, чтобы он больше никогда не смел себя так вести. Ярослав понимал, что ситуация не была критической, что он просто мог закрыть глаза на ошибки Марата, отойти и успокоиться, вернуться, когда собственные инстинкты поутихнут, и обговорить свои правила вновь. Только что-то мешало, нервировало, дёргало его изнутри так сильно, заставляя пойти на поводу у внутренней сущности. Потребность наказать саба заполнила его полностью, вытеснив вопрос о правильности и уместности данного желания настолько, что он даже забыл о своём обещании советоваться с Коневым в такие моменты. — Встань и закрой дверь, — сухо потребовал он. — Что? — Марат выглядел удивлённым и сбитым с толку. Всё шло не так, как он ожидал, и эта растерянность отражалась в его глазах. — Яр, ты… — У тебя такая короткая память? — вышло колко и грубо, но Ярослав просто уже не мог сдержать своё негодование. — Я вроде ставлю не так много правил, чтобы о них забывать, верно же? Марат смотрел на него снизу вверх в недоумении, словно совсем не ожидал, что с ним будут разговаривать в таком тоне. — Закрой дверь, — повторил Ярослав. Марат выглядел растерянным, но не стал больше спорить. Медленно поднялся и, закрыв дверь на защёлку, повернулся к нему. Его напряженность чувствовалась кожей, но Ярослав отмахнулся от неё. Он с удовлетворением смотрел на то, как меняется лицо мужчины, как появляется лёгкая паника в глазах. Ярослав вытащил свой ремень из брюк. Он мог думать лишь о том, что саба нужно наказать. За неподчинение. За молчание. За его неподобающее поведение. — Приспусти штаны с трусами. Руки за голову и ко мне спиной, — отдал он новое указание. — Яр, я… — Марат заволновался сильнее, снова забывая про правильное обращение. Он явно не ожидал наказания, когда собирался отвлечь Ярослава от странного сообщения. Ведь ради этого мужчина опустился перед ним на колени. Зная, как может воздействовать на Доминанта, он решил, что может управлять им, может манипулировать. И эти мысли просто выносили мозг. — Не заставляй меня повторять дважды, — сухо произнёс Ярослав, складывая ремень пополам. Марат нервно сглотнул. Его пальцы слегка дрожали, когда он начал расстёгивать себе штаны. Смотреть на него было приятно. Крепкий мужчина выглядел таким смущённым и растерянным, но ужасно соблазнительным в своей послушности. Ярослав почувствовал отголоски возбуждения, когда Марат выполнил его требования и встал перед ним с голой задницей и заведёнными за голову руками. — Тридцать ударов за то, что снова забыл, как ко мне обращаться, — сообщил Ярослав. — Считай вслух и добавляй «Господин». Он видел, как поджались соблазнительные ягодицы, но оставался непреклонным. Ярослав не собирался жалеть саба, который отказывался проявлять к нему должное уважение, но страх не справиться с этим наказанием самому подбирался всё ближе и ближе. Сможет ли он ударить? Сможет ли контролировать себя и саба? — Ты будешь в порядке? — тихо спросил Марат, догадываясь о его проблемах. — Лучше переживай о себе, — хмыкнул Ярослав, взмахнув ремнем в воздухе. Сердце стало биться с перебоями, руки вспотели. Удар получился слабым, но Марат всё равно вздрогнул, выдохнул шумно, напрягаясь всем телом. Ярослав выдохнул вместе с ним, посмотрев на свою руку. Пальцы не дрожали. Он понял, что может контролировать силу удара. — У тебя такая короткая память? — напомнил он о задании. — Придётся начать сначала и добавить тебе ещё пять. Ударив снова вполсилы, Ярослав почувствовал, как напряжение в груди начинает отпускать его. Звук получился несильным, но удар уже ощутимей. — Один, Господин, — выдохнул Марат с заминкой. Ярослав не дал ему передышки, ударил снова, с замахом, оставляя краснеющий след на ягодицах. — Два, Господин. Голос Марата изменился, становясь ниже, с хрипловатыми нотками, от которых просыпалось возбуждение. Ярослав облизнул губы под участившееся сердцебиение. Он почувствовал неожиданную сладость при виде первого следа от ремня, его собственный след на теле Марата. От этого кружилась голова и просыпалась жажда. Он всё уверенней управлялся с ремнем, чувствуя, как внутри разжимается пружина напряжения. Ему нравилось видеть, как вздрагивал Марат от каждого удара, как он старался устоять на месте, как старался не уклоняться, выдержать всё достойно. — Двадцать восемь, Господин, — прохрипел Марат. Его ноги слегка подрагивали. Ему было тяжело стоять и терпеть жалящую боль ударов. Без предварительного разогрева она воспринималась иначе. Ярослав знал это и с удовлетворением отмечал тяжелое дыхание мужчины. Следующие два удара он нанёс в полную силу, накладывая их друг на друга, вызывая болезненный стон мужчины. — Тридцать, Господин, — нервно прохрипел Марат. Его ягодицы сжимались так восхитительно, покрасневшие, со следами полос от ремня. Ярослав погладил горячую кожу рукой, испытывая настоящий кайф от жара, идущего от ягодиц. Марат взволновано выдохнул, но не дёрнулся в сторону. — Если бы не твоя забывчивость, мы бы могли остановиться, — притворно посетовал Ярослав, в глубине души радуясь от того, что они могут продолжить. Он входил во вкус, желая получить ещё больше от саба. — Я виноват, Господин, — произнёс Марат дрогнувшим голосом. — Верно, — согласился Ярослав, ударяя снова вполсилы, давая мужчине немного перевести дух. — Тридцать один, Господин, — продолжил счёт саб, за что его хотелось похвалить. Но Ярослав не стал. Не сейчас. — Так в чём ты виноват? — продолжил давить Ярослав. Он знал, что сейчас Марат уже соображает не так ясно, как перед началом наказания. Его мозг становился пластичным и податливым, он весь сам становился настолько податливым, что голова шла кругом. От нового сильного удара Марат сдавленно застонал, дёрнулся чуть вперёд и тихо выругался себе под нос. Ему было больно, но Ярослав был уверен, Марат может выдержать боль намного большую, поэтому не остановился. — Тридцать два, Господин. Я забываю о правильном обращении, — озвучил он одну из причин своего наказания. Ярослав получал настоящий кайф, слыша, как ломался голос Марата, как мужчина дрожал перед ним, но терпел каждый его удар. — Верно, — согласился Ярослав. — Как нужно ко мне обращаться? — Господин или полным именем, — вспомнил Марат то, что они уже обговаривали на первой сессии, и тихо вскрикнул, когда получил новый удар. — Тридцать три, Господин. — Уже лучше, — довольно протянул Ярослав, облизнув пересохшие губы. Последние два раза он ударил в полную силу, оставляя красивый красный след на ягодицах. Марат не сбился со счёта, но захрипел, сжался, инстинктивно желая уйти от ударов. Ярослав опустил руку, чувствуя напряжение в ней. Знакомое, сладкое напряжение, от которого просыпается что-то пугающе тёмное внутри. Он обошёл мужчину и встал перед ним. Марат тяжело дышал, закусив губу и жмурясь от боли. Ярослав наблюдал за ним, впитывая чужие эмоции, растворяясь в них, наслаждаясь чужой болью. Ему захотелось увидеть слёзы на щеках мужчины, услышать его крики. От этих мыслей становилось жарко и тесно в штанах. — Ты усвоил урок? — спросил Ярослав, схватив мужчину за подбородок. Марат открыл глаза, смотря на него мутным взглядом. — Да, Господин, — тихо произнёс он, выглядя соблазнительно-прекрасно в своей настоящей покорности. — Молодец, — Ярослав похлопал его по щеке, специально небрежно, и снова встал сбоку. — А теперь продолжим. Назови мне ещё свои ошибки, за которые я наказываю тебя. Пока не ответишь правильно, я буду продолжать. Ярослав заметил, как Марат сжал челюсть, как всё его тело съёжилось в ожидании нового наказания, но всё равно продолжил. Новый удар уже по покрасневшим ягодицам вызвал у Марата бурю чувств. Он дёрнулся, сделал шаг вперёд, задышав ещё чаще, но не убрал рук с затылка. Его тело стремилось закрыться, уйти от удара, но Ярослав не позволил. Он положил ладонь на живот мужчины, останавливая его, вновь ставя на место. — Тихо-тихо, — шикнул он. — Не надо двигаться. Марат слабо застонал, задрожал, выглядя возбуждающе уязвимым и откровенно обнажённым в своей боли. — Просто назови мне свою ошибку, — попросил Ярослав, ударяя снова. Терпеть ремень было уже не так легко, как в начале, он жалил сильнее, ярче. Марат стал жадно хватать ртом воздух. — Я не должен был… не должен навязывать свой сценарий, — прохрипел он, дрожа всем телом. Ярослав старался скрыть своё удовольствие, он нарочно держался холодно и отстранённо, понимая, что этим добавляет мучений сабу. — Надеюсь, следующие пять ударов станут для тебя хорошим уроком на будущее, — произнёс он, замахиваясь снова и без жалости опуская ремень на покрасневшую кожу. Марат стискивал пальцы на затылке, уже не так прямо держал спину, нервно дёргаясь от каждого звука рассекающего воздух ремня. Ярослав не стал больше требовать счёта, хотя ему нравилось слышать дрожащий голос мужчины. Закончив, он снова погладил горячие ягодицы. — Хорошо. С этим разобрались, — он заставил свой голос звучать твёрдо и равнодушно, хотя уже хотелось просто обнять Марата, успокоить его и поцеловать. Инстинкты поутихли, выпуская его из своего плена. — Но ты ошибся не только в этом, верно? Марат нервно дышал, едва соображая. У него дрожали ноги, и ему наверняка было тяжело стоять прямо, но он всё равно держался, стараясь терпеть боль и неудобства. — Есть кое-что ещё. И сейчас мы с тобой выясним, что заставило тебя вновь быть плохим сабом. Ярослав заметил, как Марат дёрнулся от последних слов. Удивила и та мешанина чувств, которая транслировалась по соул-связи. Ярослав не понял, отчего вдруг такая сильная реакция, что именно заставило Марата испытать такой сильный страх. Он боится новых ударов? Или настолько не хочет быть плохим? Ярослав не совсем понимал, в чём дело, но, почувствовав страх саба, он и сам стал терять концентрацию. Ярослав начал опасаться, что потеряет равновесие, если продолжит. Он ненавидел чужой страх, он боялся его как чего-то, с чем уже не справится. Он не хотел быть монстром. Только не так, не снова. Нервно выдохнув, Ярослав хотел всё бросить, и лишь понимание, что этим сделает хуже, останавливало. Ему нужно было довести дело до конца. Ради Марата. — Мы можем вернуться к первоначальному варианту со строчками, — предложил Ярослав, давая им обоим возможность завершить наказание. — Но тебе придётся потерпеть ещё пять ударов. Согласен? — Да, Господин, — облегчённо выдохнул Марат. — Хороший мальчик, — Ярослав ласково похлопал его по ягодицам и снова замахнулся ремнём. Последние удары Марат выдержал достойно, не издав ни звука. Под конец наказания он уже выглядел совсем обессиленным и измученным, но чертовски соблазнительным. Ярослав почувствовал нежность к этому мужчине. Злость и раздражение, которые охватили его до порки, полностью ушли, оставив после себя спокойствие и умиротворение. Ярослав тихо выдохнул, любуясь результатом своих трудов, и дал себе мгновение на то, чтобы собрать мысли в кучу и позаботиться о мужчине. Марат не двигался, продолжая стоять в заданной позе, но его дыхание больше не было спокойным. Каждый его вздох был тяжёлым и горячим, нервным, на грани. Ярослав отбросил ремень на диван и, подойдя ближе, осторожно погладил горячие ягодицы. Марат не дёрнулся от его руки, наоборот, он словно жаждал его внимания ещё больше. Уставший, измученный и оглушённый внезапной грубостью с его стороны, мужчина наверняка чувствовал себя паршиво. — Всё закончилось, солнце, — тихо выдохнул Ярослав, зарывшись носом в волосы мужчины. — Иди ко мне. Он помог мужчине опустить затёкшие руки и развернул его к себе лицом. Его хотелось окружить таким теплом, чтобы сгладить боль наказания, чтобы убедить в том, насколько он важен и ценен, насколько восхитителен, несмотря на порку. Марат не открывал глаза, всё ещё пытаясь отдышаться, но от него не отстранился, позволил себе прижаться лбом к его плечу. — Всё хорошо, — шепнул Ярослав, поглаживая мужчину по плечам и спине. — Ты справился. Марат не сразу смог отозваться. Он нервно дышал, сжимая в руках его кофту, словно для него наказание оказалось очень тяжелым. Ярослав забеспокоился о том, не перегнул ли палку, поддавшись эмоциям. Его бросило в холодный пот от мысли, что он мог навредить Марату этим наказанием, этой своей жаждой полного контроля, которую не каждый саб выдерживает. Он должен был позвонить Коневу, а не действовать сгоряча и на эмоциях! Мысленно выругавшись, Ярослав отринул панику и постарался сосредоточиться на Марате. Мужчина постепенно успокаивался, расслаблялся в его руках. — Давай переместимся в спальню, тебе нужно немного полежать, — предложил Ярослав. Марат заторможенно кивнул, позволил натянуть на себя белье, даже не поморщившись от соприкосновения с одеждой. Пропала чувствительность? Ярослав аккуратно привёл его в приличный вид на случай, если Борис решит выйти из своей комнаты, и подтолкнул Марата к выходу. Оставив мужчину в спальне, Ярослав быстро метнулся в игровую комнату, где оставлял ранозаживляющую мазь. Захватив с кухни стакан с водой, он вернулся к сабу. Марат сидел на краю кровати, но на его появление отреагировал. — Как ты? — заботливо спросил Ярослав. — Пить будешь? — Да, — Марат принял у него стакан воды и сделал несколько жадных глотков. — Как себя чувствуешь? — продолжил Ярослав с подозрительностью смотреть на мужчину. Марат выглядел так, словно не знал, что ответить, словно терялся даже на такой простой вопрос, не разбираясь в своих собственных чувствах. — Ложись на живот, я смажу тебя. Марат не стал возражать, послушно лёг, вытянувшись в полный рост. Ярослав присел на край кровати, аккуратно стянул штаны и трусы, вновь оголяя привлекательные половинки. Ему бы не хотелось наслаждаться этим, но он ничего не мог с собой поделать. Ему нравился вид, что открывался перед ним, нравилось видеть следы своих действий. Выдавив себе на пальцы прохладный гель, Ярослав стал осторожно его втирать. — Прости, — внезапно произнёс Марат в подушку. — Тебе больше не за что извиняться, — продолжая ласково водить ладонью по ягодицам, Ярослав отметил, что мужчина расслабляется от его прикосновений. Не боится. Ярослав почувствовал волну облегчения от этого факта. — Мы всё решили в той комнате. — Я хотел тебя отвлечь, а сделал всё лишь хуже, — поделился Марат своими мыслями. — Ты просто временами перестаёшь воспринимать меня как Доминанта. Я не выношу манипулирования, наверное, поэтому и сам сорвался, — Ярослав не стал выгораживать себя. Понимал, что и сам вспылил почти на ровном месте. Можно было закрыть глаза на неповиновение саба, но инстинкты были обострены до предела. — Я был слишком строг с тобой. Испугался? — Я не ожидал, — хмыкнул Марат. Ярослава радовало то, что мужчина не замыкается, что продолжает говорить с ним, что его тело расслабляется, отпуская напряжение. Не до конца, конечно, но постепенно накал эмоций снижался. — Я тоже не ожидал, что меня так накроет, — признался Ярослав. Всё произошло так быстро, внезапно, так ошеломляюще сильно. — Но ты ведь понимаешь, что наказание было оправдано? — Да. — Мне нужно твоё подчинение и послушание во время сцены, твоё доверие. Это не значит, что я жду от тебя рабского поведения. Ты можешь мне говорить о своих сомнениях и своих желаниях, но лишь я контролирую сцену, лишь я решаю, какой она будет и что мы будем делать. Понимаешь? Основа наших отношений в том, что ты служишь мне, не наоборот, Марат. Однако, как ты верно вчера заметил, я тоже человек. И я могу ошибаться, могу сорваться, поэтому хочу быть уверен в том, что ты меня остановишь. Что бы ни происходило между нами, я хочу, чтобы ты говорил стоп-слово, когда тебе становится тяжело. Договорились? — Даже если мы в процессе наказания? — внезапно спросил Марат. — Я могу остановить тебя? — Да, — не понимая, почему в голосе мужчины столько удивления, кивнул Ярослав. — Я услышу тебя. Стоп-слово не значит, что ты плохой саб. Оно лишь значит, что мы не рассчитали наши силы. — Это так странно слышать, — признался Марат. Ярослав догадывался, что дело в прошлых отношениях Марата. — Она не останавливалась, когда ты говорил стоп-слово? — осторожно спросил он. Марат замолчал, словно погружаясь в те моменты, когда его не слышали. Ярослав и представить не мог, что всё настолько плохо. Разве это не основа отношений всех осмэнов? Разве это не то, что отличает всё происходящее от банального насилия? — Для неё это словно ничего не значило, — подтвердил его мысли Марат. — Но для меня стоп-слово не пустой звук. Я хочу, чтобы ты пользовался им, когда посчитаешь нужным. Я могу слишком увлечься и пропустить сигналы твоего тела, а это чревато последствиями. Поверь, то, что ты будешь терпеть, сделает хуже нам обоим, — попытался Ярослав его убедить. — Повторюсь. Использование стоп-слова не делает тебя плохим, оно делает тебя сабом, на которого можно положиться. Согласен? — Разумно. — Ты хотел остановить меня сегодня, но промолчал? — стараясь не впадать в панику, Ярослав спросил с предельным спокойствием. Он даже прекратил растирать ягодицы мужчины, боясь услышать ответ. Что, если Марат хотел сказать стоп-слово, но промолчал? — Нет, — без сомнений сразу ответил Марат, что принесло огромное облегчение. — Я знал, что… заслужил? — неловко закончил он. Ярослав довольно улыбнулся: — Заслужил. Сильно больно было? — Терпимо. Марат словно хотел что-то добавить, но закрыл рот. Ярослав не стал настаивать, не стал просить саба поделиться своими мыслями и был вознаграждён тем, что Марат сам продолжил говорить. — Мне не понравилась твоя грубость, — набравшись решимости, выдал мужчина. Ему явно было стыдно говорить о таких вещах, но он всё равно открывался, и это очень много значило. — Прости, солнце. Я всё понял, — Ярослав поцеловал саба в горячие ягодицы. Он в самом деле понял свою ошибку и был рад, что Марат не стал отмалчиваться. Ярослав знал, что сабам даже во время наказания нужно чувствовать себя нужными, они должны знать, что после наказания всё будет хорошо, что, когда всё закончится, они снова станут хорошими. Ярослав понял, что не дал этого ощущения Марату, поэтому мужчина остро отреагировал на его фразу о "плохом сабе" и на саму порку. Наверное, и в самом деле нужно было сначала обсудить всё с Коневым. Ярослав начал опасаться того, что после этого наказания у них могут возникнуть проблемы, но пока вроде бы всё было в порядке. — Больше такого не повторится, — пообещал он, поцеловав мужчину в поясницу и поглаживая его неторопливо-осторожно. — Ты сам-то как? — мгновением позже спросил Марат. Ярослав заметил, как покраснели уши мужчины на его действия, и это приносило удовольствия не меньше, чем от порки. Казалось, мужчина потихоньку отпускал ситуацию. — Это оказалось проще, чем я думал. И я был на эмоциях, что позволило сделать первый шаг, а потом меня просто унесло, — признался Ярослав. — А я теперь сидеть не смогу из-за твоего "унесло", — пожаловался Марат. Ярослав наклонился и, поцеловав мужчину в шею, шепнул: — Зато будешь вспоминать обо мне весь день. Марат улыбнулся, и Ярослав поцеловал его. Медленный, чувственный поцелуй разливался внутри наслаждением, от которого хотелось сжать саба в объятиях и никогда не выпускать. Марат был здесь, рядом с ним, в безопасности, и казалось, что внешний мир вовсе перестал существовать. Это было настолько приятным, успокаивающим чувством, что Ярослав не обратил внимания на лёгкую, едва проявляющуюся, тревожность своего соула.