Shine (сияй)

Вот и наступил Новый, 2026 год. Сегодня — 1 января. На улице идёт снег и всё сказочно-красиво. Я желаю вам добра, счастья и любви. Кто-то посетовал, что ничего не понимает по сюжету. Но, я ведь вам не обещала мыльно сопливый сериал. В голове сюжет сложился, осталось закончить работу. Если не понравилась работа — пролистните и не портите себе нервы. *** то же время: район Каннам-гу, улица. Сказать «фас» Чонгуку, значит спустить зверя с поводка. Все инстинкты обострены до предела. Не альфа покидает дом через запасной выход, человек вышедший на охоту. Тело скручено подобно пружине, движения резкие, быстрые. Пока по лестнице спускался, линзы закрыли родные зрачки альфы. У Чонгука преимущество перед наблюдателями и жителями этого района, он видит в темноте и не боится никого. Чонгук хищник, все остальные — добыча. Альфа скользит вдоль стены дома с заколоченными окнами, только в этот раз Чонгук каждую доску на прочность проверил. Заколоченные проёмы не преграда, их можно легко оторвать и так же легко на место вставить. На третьем окне такая доска обнаруживается. Она висит на одном гвозде и сдвигается в сторону подобно шторке. Альфа прислушивается, звуков нет. Заглядывает в щель. Помещение видно отлично, оно давно заброшено и не используется. Специальный состав из которых изготовлены линзы минимизируют хроматические абстракции, даёт чёткое изображение в условиях контрастности и цветопередачи в условиях низкой видимости, поэтому альфа без труда улавливает отсутствие каких-либо следов пребывания в помещении. Весь пол, мебель покрыты слоем пыли. Это радует. Доска занимает своё место, на край цепляется ниточка, на всякий случай. Привычка. Альфа двигается дальше. Больше оторванных досок нет. Значит в дом входят либо через задний вход, либо через подъезд. Альфа двигается дальше. Шикает на котов, которые разбегаются в разные стороны. Животные делают это молча, видимо привычка выживать лишила их голоса. Чонгук уже второй раз двигается по этому пути и проходит его в разы быстрее. Заросли кустов и деревьев надёжная защита для него, дают возможность передышки и осмотреться. Альфа разглядывает внимательно всё вокруг, всё же заросли проходимые. Видно несколько узких тропинок, явно по ним передвигаются не только животные, альфа видит следы от армейских ботинок. Значит он выбрал правильное направление. Изучив следы, двигается по одной из троп. Незаметная тропа и следы приводят к заброшенному, зияющему пустыми глазницами окон, дому. Здесь уже давно никто не живёт, это видно по полу разобранным стенам, отсутствию рам и дверей. Верхний ряд окон всё ещё заколочен досками, нижний практически нет. Но, несколько окон имеют защиту из досок. Чонгук аккуратно начинает проверять доски на предмет прочности. На одном две доски легко расходятся в стороны, являя следы недавнего проникновения. Альфа бросает взгляд по сторонам и тихо просачивается через проём. Доски плавно, без скрипа, занимают исходное положение, а Чонгук уверенно направляется по тропинке из следов. Отпечатки следов имеют один и тот же рисунок, что говорит о постоянном госте этой заброшки. Ещё на подходе к дому Чонгук заметил, что вокруг дома довольно густые заросли и если бы не его чудо линзы, ему вовек не отыскать той скрытой тропинки. Значит дом давно пустует и интереса ни у кого не вызывает. Это на руку и успокаивает, не будет неожиданных гостей. Чонгук быстро и бесшумно двигается по лестнице, по пути заглядывает в проёмы раскрытых дверей и вслушивается в темноту давно необитаемых квартир. В пустых помещения только ветер шелестит, да пыль летает в воздухе. Но… Всё меняется мгновенно. Альфа чувствует слабый запах мужчины. Альфа. Чонгук замирает, внимательно вслушивается в звуки. Дыхание человека чуть запыхавшегося, нотки нервозности, переживания, пота, ёрзающие движения говорят о том, что человек наблюдает за кем-то или чем-то. Инстинкты накалены до предела, адреналин питает мозг ясностью и концентрация возбуждения зверя перед прыжком зашкаливает. Альфа осторожно опускается на колени и выглядывает из-за угла. Чонгук знает, если принять подобную позу он будет какое-то время невидим. Жертва видит то, что на уровне его глаз, а вниз смотреть не будет. Как только в поле зрения появляется пространство небольшой комнаты, взгляд внимательных глаз выхватывают скудность предметов: старый матрас на полу, табурет на котором стоит термос и скрюченную фигуру около заколоченного окна. Человек так сосредоточен на наблюдении, что еле слышные движения Чонгука не воспринимает. Скорее всего привык к редким звукам заброшенного здания и не думает, что здесь может кто-то появиться. Кожаные ботинки на толстой подошве позволяют Чонгуку быстро, в несколько шагов, оказаться за спиной незнакомца. Уверенное движение рукой, пальцы нажимают определённую точку на шее человека и тот кулём валится на пол. Чонгук не спешит разглядеть незнакомца. Куда интереснее за кем тот наблюдал. Альфа припадает к щели и присвистывает. Дом омег, двор, а главное кухня омег, как на ладони. Чонгуку отлично видно как по комнате хаотично передвигаются охранники. Видит Хосока, который активно жестикулирует показывая на одно, другое. И Чонгуку видно и то, что происходящее в комнате — постановка. Но, это альфа знает. Главное чтобы другие не поняли. Чонгук отходит от окна, присаживается на корточки, разглядывает лицо мужчины. Несмотря на щетину, пробивающиеся усы на лице и полумрак в комнате, альфа узнаёт наблюдателя. — Интересненько-то как. — бормочет альфа. — Воскрешение мертвецов значит. Тем интереснее будет общение. Чонгук разворачивает альфу на живот, выкручивает руки назад, тонкая стяжка прочно стягивает руки, затем ноги. Затем легко подхватывает мужчину с пола, укладывает на матрас, на спину. Неудобно, но эффективно, конечности зажаты своим же телом. Нажимает на другую точку на шее, альфа вздрагивает, открывает глаза и крику от страха и неожиданности не позволяет вырваться из груди широкая, жесткая ладонь, которая зажимает рот. — Молчи, если жить хочешь. — шипит как змея Чонгук. — Ты ведь жить хочешь? — альфа мычит и быстро-быстро кивает. — Я сейчас уберу руку, не смей даже пикнуть, как курёнку голову сверну. Веришь? — опять частые кивки, а в глазах неподдельный ужас. Чонгук убирает руку, потом помогает мужчине принять положение сидя. Из-за сцепленных конечностей это неудобно, но возможно. Мужчина из-под низа смотрит на нависающего над ним человека-призрака, иначе и не назовёшь. Кто может внезапно появиться из неоткуда, отключить одним неуловимым движением и затем так же вернуть в сознание? Не обычный человек, это точно. Однако и пленник начинает приходить в себя. Он узнаёт в альфе одного из тех, кто приезжал и находился в квартире. От этого становится ещё страшнее. Мужчина не видел как альфа покинул квартиру, а ведь он был уверен, из квартиры никто не выходил. Как он смог найти его, если вот уже полгода альфа здесь как заяц в засаде сидит и никто его не видел. — О-о, вижу мозги заработали. — усмехается Чонгук. — Узнал значит. — кивок. — Это радует. Значит диалог будет конструктивным и полезным обеим сторонам. Но. Не здесь. Я тебе ноги развяжу, тащить на себе не собираюсь, много чести. А ты, не вздумай дёргаться. Я так понимаю — Джинхен, так? — снова молчаливый кивок. — Вот и славно, значит понимаешь куда и зачем пойдём. — Мне нельзя — отмирает наконец альфа. — Нельзя чтобы увидели. — Кто тебе сказал, что тебя увидят? Ты же меня не увидел. Пойдём незаметными тропами тобою и мною протоптанными. — Чонгук тем временем разрезал складным ножом стяжку на ногах. — Моё восхищение и уважение. Ты умеешь прятаться. Но, не от меня. — Чонгук рывком ставит мужчину на ноги и подталкивает к выходу. — Руки тебе не развяжу, уж больно ты прыткий. Топай первым, если враг нападёт, умри молча, достойно. — Короткий смешок звучит в тишине похлеще выстрела. Джинхен опять с ужасом смотрит на довольного альфу. — С юмором у нас беда. — Бормочет Чонгук и толкает в плечо альфу, — шевели копытами, у нас времени мало. Не ссы, кому ты нужен здесь, кроме нас да мальчишек твоих. Горю желанием расспросить, но потерплю. Топай давай, нам ещё до дома пилить, там омегам помощь нужна скорее всего. Эти слова имеют свойство волшебного пинка, Джинхен так резво сорвался с места, что Чонгуку пришлось ловить альфу и шипеть на ухо «куда скачешь, сайгак недобитый, хочешь быть мишенью?!» Джинхен притормаживает, но всё же торопливо ведёт Чонгука уже знакомой тропой, правда на полпути резко поворачивает и пригнувшись ныряет в кусты. Чон получает резкий шлепок по лицу отскочившей веткой, шипит проклятья и повторяет за альфой, на всякий случай запоминая дорогу, понимая сколько здесь скрытых ходов-выходов. Раздолье для лихих людей. Теперь понятно как появляются и исчезают здесь рейдеры, это же клондайк. Зная местные лабиринты можно всегда быть везде и нигде. Тем временем Джинхен резко тормозит. Чонгук еле сдерживается от того, чтобы не зарядить пинка под зад альфе. Мало того, что носится как сайгак по этим дебрям не имея никаких средств для ночного видения, так ещё и повороты эти в самых неожиданных местах. И как альфа умудряется ориентироваться? Видимо эти тропы исхожены перехожены ни раз. Однако недовольство быстро исчезает когда Чонгук видит место куда привёл его Джинхен. В самой гуще непроходимых зарослей находится сооружение похожее на шалаш, вот там, на травяной подстилке лежат пропавшие два охранника и оба в отключке. Чонгук бросается к альфам, прикладывает пальцы к шеям, ловит слабый пульс и от сердца отлегло. Пусть без сознания, но ведь живые. Только как их до машины донести? Он ещё сам не уверен, что смогут незаметно пробраться в дом, а там ещё будет задача как незаметно засунуть Джинхена в машину, дом под наблюдением, теперь альфа уверен на сто процентов. — Руки развяжи — шепчет Джинхен, — я не убегу. Набегался уже. Ты одного, я другого понесу. Я и сам собирался чуть позже их к дороге отнести, чтобы очухались и до вас добраться помогли, да ты сам меня первым нашёл. Чонгук не возражает, вдвоём точно смогут дотащить до дома. Через запасной выход во внутрь попадут, а там по ходу будут разбираться. В конце концов можно лампочки разбить и в темноте альф загрузить. — Я знаю как незаметно в машину попасть. — Джинхен растирает затёкшие руки, только немного поможешь. Сейчас до двора дотащим, я всё расскажу. Только тебе придётся помочь мне, я не подниму сам, спина не даст. Джинхен слегка наклоняется, ждёт пока Чонгук разместит на его спине охранника. Сам же Чон со вторым справляется легко, и не таких на спине таскал. *** Дом Юнги, комната альфы. Темнота не пугает, она обволакивает патокой, нежит в сладком плену удовольствия мнимого, тревожит приходящего в себя альфу. Зверь внутри альфы приходит в себя первым. Инстинкт к размножению, чёрт его подери, на мозг давит, требует найти омегу. Однако зверь осторожен, прислушивается к новым ощущениям, которых он ещё не испытывал.Откуда-то издалека, приходят звуки и запахи. Чьё-то дыхание рядом, пахнет сладко. Зверь с удовольствием потягивается, распрямляя конечности, слушая как хрустят кости затекшие от неподвижности. Зверь чувствует присутствие омеги, того самого, который так по душе пришелся ему и альфе. Пора будить человека, так всё удовольствие проспит. Начинает стучать по грудине альфе призывая очнуться. Юнги толчки чувствует, да вот проблема — в себя никак прийти не может. Что-то словно путы держит сознание, не позволяет проснуться. Однако тандем зверя и человека в разы сильнее когда жажда тела проснулась. Инстинкты — от них не избавишься. Природой так заложено: альфа должен пройти гон, омега — течку. Бетам жить легче. Только Юнги таким людям сочувствует. Страсть, которую испытывают в этот момент времени альфы и омеги нечто потрясающее, волшебное. И кто бы что не говорил, в этот период человек очень чувствителен и нежен. Есть исключения, не спорит. Есть люди, которые ненавидят эти периоды. Но других, восхищенных и удовлетворенных, больше. А вот кому не завидует альфа, так это энигмам. Этим сложнее всего. Раздвоение личности приводит зачастую к безумию, как и сами энигмы становятся безумцами. Хорошо хоть энигмы очень редки. Такие люди способствуют вымиранию человечества, а не развитию. Есть ещё одна категория людей которых природа наделила необычными качествами организма. Это люди с рецессивным геном. Тут как повезёт. Ген может спать до поры, до времени, или не проснуться вовсе. Только людям с этим геном сложно найти пару. Несовместимость страшная вещь, непредсказуемая. Страдают от несовместимости обе стороны, а зачать практически ребёнка невозможно. Если же произошло чудо и зачатие получилось, то выжить не суждено. По крайней мере таких случаев нет, или о них скрывают, ведь люди с этим геном на учёте стоят. Зверюге удаётся достучаться до альфы, ещё бы, долбит как оголтелый так, аж рёбра болят. Попробуй не проснуться. Альфа просыпается медленно. Чувствует как сильно затекло тело. Потом приходит понимание, что прижимает к себе… омегу… Чимина? Только один омега пахнет так, что голова идёт кругом от аромата. Только одного омегу хочется так прижимать к себе, чтобы чувствовать каждый изгиб хрупкого тела. Только от дыхания одного омеги проходит дрожь по телу и иглами колется истома и желание. Альфа кое-как раскрывает глаза. Юнги лицом закопался в пушистые волосы, дышит… дышит так, как никогда не дышал. Значит не сон. Во сне не бывает таких ярких ощущений близости, не пахнут так ароматы и… не ворочаются чтобы улечься поудобнее. Это не сон. Чимин реален. Как реально и его нахождение в объятиях Юнги. Альфа слегка отклоняет голову чтобы заглянуть в лицо омеги. Чимин спит. Спит так крепко, что его ротик слегка приоткрыт, дыхание лёгкое, спокойное. Зверь сразу же включается в процесс. Тело начинает наливаться желанием. Если в руках альфы омега, значит пришёл помочь. Так ведь? Сам пришёл… Память услужливо подкидывает фрагменты их встречи и в паху чуть-чуть тянет. Юнги вспоминает. Чимин пришёл… О чём-то они говорили… О чём? Потом… альфа вспоминает как повалил омегу на кровать… и… Удар между ног отправил альфу в глубокий аут. Поделом. Не чего лезть нахрапом, знал ведь что омега боится прикосновений. Видел как дернулся от рук альф. А почему не ушёл? Только рассуждения вновь как песок между пальцами текут, исчезают. Зверь хочет удовольствия. Толкает альфу настойчиво — действуй! Юнги решается. Дует на лоб омеги, так его папа будил всегда. Говорил, что так человек не пугается когда будят. Смотрит на выражение лица омеги. Чимин слегка хмурится, голову в сторону отводит в попытке уйти от ветра. Просыпаться омеге совсем не хочется. Юнги снова дует и добавляет ласково: — Чимин-а… просыпайся, маленький… Чимин–а, ну же… просыпайся. Это сон, Чимин. Просыпайся — и пальцами по щеке проводит. А омеге так хорошо во сне. Он впервые за столько лет в детстве своём оказался. В доме родительском, в саду. Голоса родителей слышал. Правда не видел, помешали… Ветер помешал. Принёс пыль, листьями в танце закружился и подняв высоко в воздух на омегу ворох обрушил. Листья тяжестью наливаются, омегу к земле придавливают, руки-ноги скручивают, не позволяют сделать движение, освободиться. Воздуха катастрофически не хватает, омега начинает задыхаться, судорожно хватает крупицы силы живительной. Омега начинает в судорогах биться, пытается из-под толщи листьев выбраться. Сквозь плотную, вязкую массу которая скручивает тело, туманит разум и глушит звуки начинают проступать ощущения. Омегу словно что-то упорно вытягивает на поверхность, не позволяя утонуть под разрастающейся листовой кучей. Слова… Омега начинает различать звуки которые складываются в слова. Имя… Его зовут по имени. Тихо, настойчиво, ласково. По щеке кто-то пальцами проводит. Прикосновения осторожные, подушечки пальцев едва прикасаются, но приносят необходимую силу для того, чтобы вынырнуть. — Чимин-а, просыпайся. Это сон, Чимин. Просыпайся. Омега открывает глаза и сразу встречается со взглядом Юнги. Альфа смотрит внимательно, слегка улыбается. Нежностью переливается радужка. Несколько секунд понадобилось омеге для того, чтобы понять где он и что с ним. Румянцем заливается лицо, омега пытается отодвинуться, да только кто ему это позволит. Альфа своего мотылька поймал и уже не отпустит. — Пусти. — пищит омега. — Не-а. — довольно мурлыкает Юнги. — Как я тебя отпущу, если ты мне так необходим. — И к губам омеги тянется. Тот сильнее трепыхается. Нежный аромат омеги начинает горчить от страха. И как это понять? Юнги хмурится. Игривое настроение исчезает. Не такой реакции альфа ожидал. Однако руки не размыкает. Понимает, только разомкнет — омегу потеряет. Он с этим не согласен. А тело начинает реагировать на близость желанного тела. Альфа твердеет, наливается и этот процесс уже необратим. Только пугать и брать силой омегу альфа не сможет. Ему нужна взаимность. — Чимин, посмотри на меня — голос альфы негромкий, как бы не был возбужден, держится. — Ты ведь сам пришёл. Значит согласен на близость. Что случилось, скажи. Если я противен, отпущу. Настаивать, заставлять не в моих правилах. Омега перестаёт вырываться. Смотрит в глаза альфы. Зрачок не полностью затянут алым, альфа сдерживает зверя. Верит, не возьмёт силой хоть тело альфы говорит о другом. — Не противен — еле слышно шепчет. — Мне… я… у меня… У меня не было никого. Это страшно. Я не знаю, что делать и как поступить. — Замирает, видя как осознание слов остужают жар желания. — Не-е-не было? — Юнги удивлен, а зверюга плачет от радости. Омега будет принадлежать только им. Однако кроме радости ещё больше альфа путается, недоумевает. — А как же Тэджин? Ты ведь его папа, ты его грудью кормишь. Как никого не было? — Кормлю. — Соглашается. — Я его папа. Про ЭКО слышал? — кивок — Альфа не всегда нужен для того, чтобы появился на свет ребёнок. Я про всё расскажу, обещаю. Я ведь вернулся не за разговорами, а чтобы помочь. Обещай, что не сделаешь больно. — И тянется к губам альфы. Тот в губы жарко дышит, не верит в сказанное. — Уверен, Чимин? Это не шутка? Подумай, ещё есть время уйти. — Уверен. — Нельзя так. — Предпринимает последнюю попытку отговорить омегу… а может себя? — Я же зверя не удержу. Присвою навсегда. Понимаешь? Не хочу так. Чувствую, что не по любви. Я так не хочу. Хочу любить. Понимаешь? Чтобы только мой был. Только со мной. Понимаешь? Если останешься, не отпущу. — Не отпускай. — Горячие губы касаются сухих, эльфих. — Забери себе. Не отпускай. Омеге в чужих руках одновременно и хорошо и плохо. Руки альфы на теле ожоги оставляют. — Не обижу — шепчет альфа, — никогда не обижу. Омега на мгновение теряет ощущение рук, только Юнги убирает руки лишь для того чтобы омегу на спину уложить. Сам же на руках нависает, держит на весу дрожащее от возбуждения тело, даёт последний шанс ускользнуть. Глаза альфы тонут в пучине страсти, совсем радужки алым затянуло. Юнги дышит тяжело, жарко. Руки сгибаются позволяя соприкоснуться телам и с губ омеги срывается тихий всхлип. Чимин тоже не может совладать со своим телом, хотя разум ещё не совсем одурманен феромонами альфы. Страх отступает, но несведущий в ласках омега теряется, мечется между «можно» и «нельзя» и несмело двигает бёдрами вверх чтобы быть ближе к жару желания Юнги. Новый стон, уже из уст альфы и омеги, летит по комнате и рассыпается на атомы смешанных ароматов. В комнате становится жарко, несмотря на открытое окно и по шее альфы бегут ароматные капли которые падают на лицо омеги. Чимин не осознает свои действия и ловит капли языком, чем приводит Юнги в ещё большее возбуждение. — Чимин-а, можно я тебя раздену? — хрипит альфа, а сам молится всем богам чтобы не сорваться и не напугать омегу. Откуда только берётся такая выдержка, сам в шоке. В другие разы с омегами не церемонился. С Чимином так не хочет. Не может. Кое как Юнги заставляет себя оторваться от омеги и встать с кровати. Чимин встать не пытается. Альфа доволен открывшимся видом. Ещё ничего и не делал, а омега уже пьян от их взаимодействия. Смотрит глазами доверчиво и с готовностью принять всё, что ему альфа предложит. Дышит часто-часто, словно воздуха катастрофически не хватает. Хотя так и есть, не хватает. Юнги наклоняется над омегой, руку к лицу тянет, по щеке нежно проводит. Касаниями обещает — не обидит. Больно не сделает. Омега верит. Позволяет рукам, что от возбуждения дрожат, снять брюки вместе с нижним бельём, альфа смотрит только в глаза, вниз взгляд не опускает. Боится. Боится не сдержаться как только тело обнаженное увидит. Когда и пуловер вместе с футболкой отлетают в сторону, Юнги наконец-то позволяет взглянуть на желаемое и замирает. ГОСПОДИ-И… и как себя в руках держать (ведь обещал не обидеть), как зверюгу спеленать (тот орёт уже, а не воет). Картина достойная чтобы находиться в музее, под толстым стеклом и охраняемая злыми псами, в одном единственном музее — сердце Юнги. Омега лежит алея щеками, тонкими руками пытается прикрыть сокровенное. Альфа не сдерживает рыка и убирает руки в стороны, фиксирует своими и одним рывком раздвинув ноги, повисает над Чимином едва прикасаясь тела. Юнги всё ещё может держать себя в руках, однако выдержка тает с катастрофической скоростью. Омега ёрзает под крепким телом, хнычет. — Отпусти-и… Юнги. Отпусти руки, пожалуйста. — Не могу. –Хрипит альфа — если руки отпущу, сорвусь. — Сорвись… — жаркий шепот срывает тормоза и альфа рыкнув впивается в уста омеги. Руками тело желанное гладит, нежит. Омега скулит в поцелуй, но не отталкивает, прижимается. Юнги чувствует острые, затвердевшие бусинки сосков и сам жмётся ближе, сливается с омегой. Пока не до конца, но уже в одном движении тел. Чимину сладко и стыдно, невинные фантазии мелькают яркими всполохами в голове, отражаются намёками в жарком дыхании и в нервной дрожи тела. Голова кружится от феромонов альфы которыми зверюга, как подорванный раскидывается. Сознание добровольно отдаётся в плен сладкого желания и воздуха катастрофически мало, ведь рот альфа терзает так неистово и жадно. Сердце вот-вот выскочит из груди от радости, от удовольствия которое приносят ласковые руки. Не обижают, ласкают и радуют. Омеге хорошо и плохо. Чимин теряется на мгновение когда Юнги прерывает поцелуй почувствовав отстраненность омеги. Взгляд внимательный ловит потерянность омеги сознание которого на грани потери. «Ох и дебил! — ругает себя альфа. — Дорвался. Чуть омегу не извел, кретин». — Чимин… маленький мой. Дыши, пожалуйста. Дыши. — феромоны страсти огненной приглушает, выпускает свежий, лёгкий аромат летней ночи после дождя. — Дыши глубже, Чимин… я знаю как сильно бьёт по мозгам возбуждение. Не сдержался, прости. Дыши, сосредоточься на реальности, уйди из фантазий. Я же рядом. Прав альфа. Фантазия омеги в купе с возбуждением и ароматами принесли не желаемое наслаждение. Омега глубоко вдыхает свежесть воздуха, мозг начинает подавать правильные сигналы — зачем фантазировать, если рядом живой и горячий альфа. Через мгновение становится легче дышать, а омега чувствует как ощущения совсем другого рода овладевают телом. Твёрдость альфы чувствует и стремительно краснеет. Юнги доволен реакцией. Он же не глупый, понимает почему Чимин внезапно краснеет. Только больше альфа ошибок не совершит, будет целовать не так жадно, а то присосался как ментор к душе грешника, чуть до талого омегу не испил. Снова прикасается к губам, теперь уже ласково, обдуманно. Отрывается ненадолго, чтобы прошептать. — А давай мы с тобой ванну вместе примем, а? Давай? — ловит еле заметный кивок. — Только я тебя одного здесь не оставлю, с собой заберу. А не то сбежишь, где тебя искать буду. — Приговаривает альфа, а сам уже на ногах стоит, подхватывает разомлевшего омегу и в ванную несёт. Усаживает на стиральную машину, убеждается в том, что омега удобно сидит (как это возможно удобно разместиться на не удобном предмете технике, но не в этом суть). Открывает краны на полную, чтобы быстрее набрать воды, льёт щедро пену для ванн. Следит за набираемой ёмкостью в пол глаза, ведь омега так желанен и альфа размещается между его раздвинутых ног и продолжает терзать поцелуями опухшие губы. Как только ванна набирается наполовину, Юнги с себя одежду скидывает и несёт радость свою в ванну, размещает омегу между своих ног, спиной положив на грудь. Юнги хочет чтобы омега полностью доверился ему, позволил показать каким нежным может быть он в этот период. Ласково начинает омывать руки, плечи, грудь. Слегка цепляя затвердевшие жемчужины не надолго, поглаживает впалый животик, переходит на ноги. Водой поливает, а губы не прекращают терзать поцелуями гибкую шею. Под умелыми движениями альфы омега расслабляется и позволяет Юнги вертеть его так, как он хочет уже и сам проявляя инициативу. Чимин смелеет, разворачивается лицом к Юнги и седлает его ноги, прижимается телом крепко, альфа чувствует что омеге он желанен и движения рук Юнги становятся настойчивыми в своих прикосновениях и задевают откровенные точки на теле омеги. От прикосновений омега стонет ярко и звонко, не помогая альфе держаться. — Чимин-а… немного полегче… О-о-а…омега-а… что ты…сорвусь же… Только Чимин больше не слышит жалобных причитаний. Омеге необходимо получить то, за чем он пришёл и больше нет тормозов и запретов. Омега наконец-то получает то, о чём так сладко расписывали в бульварных романах которые омеги читали запоем мечтая о красивой любви. В книгах не смогут описать что на самом деле чувствуют двое когда разум подчинён страсти. Теперь омега об этом знает. Взгляд омеги темнеет, он злится начинает. Пришёл, себя позволил обнимать и целовать, а альфа с ним нежничает и уговаривает притормозить. — Ты меня совсем не хочешь?! — голос омеги дрожать начинает от злости и от обиды. — Тогда отпусти. Я уйду. — Делает попытку отстраниться от альфы, только ни на миллиметр не сдвигается. Руки альфы крепко и нежно держат добычу. Омеге уже не уйти. — Глупый — жарко шепчет Юнги, — не представляешь как хочу. Только спешить тоже не могу. Ты ведь сам говоришь, никого у тебя не было. Хочу удовольствие тебе показать, показать любовь, а не похоть. — У тебя же гон, Юнги-я. — стонет в губы альфе омега, — о какой нежности говоришь? Я ведь понимаю. Пожалуйста, хватит издеваться… прошу тебя… я больше не могу терпеть. Альфа ждал. Очень ждал этих слов. Хочется овладеть, зацеловать, довести до того состояния когда силы покинут желанное тело. Хочется, ох как хочется. Только разум альфы остужает жажду. Омега невинен, нельзя брать так как хочется. Он получит своё, но позднее, когда научит омегу получать удовольствие, а в этот раз гон будет получать по минимуму. Альфа заставляет себя снять хныкающего Чимина с колен. Всего на несколько секунд лишается тепла омеги, а уже соскучился. Юнги покидает ванную, поднимает омегу на руки и несёт, прямо так не вытираясь, в своё логово. Аккуратно размещает омегу прямо по середине. На мгновение замирает любуясь красотой Чимина и жадно впивается в сладкие уста. Омега стонет, извивается под сильным телом, руками по спине беспорядочно водит, ноготками кожу полосует, чем ещё больше распаляет жар желания. Юнги отрывается от губ и начинает покрывать поцелуями-бабочками шею, грудь, живот. Намеренно обходит возбуждение, дальше губами исследует тело. Ловит краем глаза поджимающиеся пальчики на аккуратных ступнях и стонет от умиления. Руки Юнги ласкают тело, пальцы осторожно растирают бусинки набухших от страсти. Пальцы уже подобрались к сокровенному местечку которого никто не прикасался. Осторожно ласкают припухшие края, чувствуют ароматную влагу что пачкает простыни под омегой. Омега напрягается от прикосновения, но не надолго. Губы альфы вновь принимаются сладко нежить губы и Чимин расслабляется, позволяет зайти Юнги дальше. Палец проникает без препятствий, зря что-ли альфа столько нежил омегу. Чимин не улавливает как и второй палец присоединился к первому и уже стонет от неожиданно приятных ощущений. Немного стыдно Чимину, только прервать альфу омега не смеет. Со стыдом разгорается жажда, между рёбер сердце колотится со страшной силой и всхлипы вперемежку со стонами разлетаются по комнате и выпиваются альфой до донышка. Мало становится омеге, так мало. Хочется ощутить сполна тяжесть сильного тела, обжечься от обнажённого альфы. Чимин бёдрами вскидывает и кричит прямо в губы альфы. Первая разрядка случается внезапно, неожиданно. Омега замирает, выгнувшись дугой под телом альфы, а Юнги упивается тем, что доставил удовольствие омеге. Его сущность урчит довольно и пьёт воздух наполненный ароматом. Юнги восхищён и удивлён одновременно. Альфа помнит о том что ему говорил Бан, что стоит встретить свою пару и гон не будет душить и мучить тело, он будет приносить удовольствие. Выходит так и есть, альфа не ошибся в своих ощущениях, Чимин его пара. Альфа получил удовольствие от получившего удовольствия омеги, и его совсем не напрягает не спавшее возбуждение. Оно не давит на мозг, не приносит воспаленную боль, не толкает на получение желаемого как это было во все разы когда Юнги получал разрядки, но оставался неудовлетворенным. Отец тоже о таком рассказывал, а Юнги не верил. Однако и альфе всё же хочется получить кайфа не только от размеренного негой омеги, ему необходима разрядка. Юнги не хочет чтобы первый раз у Чимина произошёл вот так, во время его гона. Он хочет сделать всё правильно. А как тогда поступить? Решение приходит само собой. Юнги впивается жадным поцелуем в губы омеги и начинает активно тереться пахом о низ живота омеги. Ему хватает нескольких движений чтобы излиться. Альфе совсем не стыдно от того, что он как подросток получил удовольствие только от трения. Ему до одури приятно, что получил разрядку ощущая желанное, нежное тело. Оказывается как мало нужно для счастья. А своё он ещё получит сполна. Как только омега станет его, тогда и получит. Юнги хватает сил на то, чтобы встать и сходить за мокрым полотенцем. Обтирает омежье тело, потом своё и валится рядом с Чимином, заключает в крепких объятиях омегу и они снова засыпают. Только сон теперь спокойный и глубокий. Зверь получил удовлетворение и гон, как ни странно, покидает воспаленный мозг и тело. Вот такое волшебство. *** Ванхо Неприметный автомобиль, коих множество на улицах города, не торопливо покидает стоянку гостиницы. За тонированными стёклами не видно пассажира, а водитель выглядит как самый обычный среднестатистический человек. Через несколько минут машина подъезжает к высокому зданию. Однако около шлагбаума замирает, резко разворачивается и вновь двигается по улицам, в направлении из города. Ванхо, а это он, принимает звонок от человека с ресепшена. Выслушивает информацию и отдаёт приказание. Затем принимает звонок с другого номера. Выслушивает собеседника, хмурится, сбрасывает звонок. Всё идёт не по намеченному плану. Сам виноват. Нужно сработать на опережение, пока хозяину его шавки не донесли. Есть шанс отделаться штрафом если сам повинится. Тем более хозяин знает о его страсти. Вдруг пронесёт. Машина едет с обычной скоростью только по улицам города, но как только авто выезжает за черту, скорость мгновенно вырастает. Через несколько минут машина тормозит около высокого забора и плотно закрытых ворот. Сигнал раздаётся громко в ночной тишине. Проходит несколько секунд, ворота плавно расползаются в стороны и машина проезжает во внутрь двора. Ванхо с трудом вытаскивает свою грузную тушу с заднего сиденья. Чертыхается брезгливо. Бесит эта перестраховка господ, а ни чего не сделаешь. Собака выполняет команды и её мнение никто не спрашивает. Альфа натягивает на лицо слащавую улыбку, знает что на него смотрят через камеры, и пыхтит, поднимаясь по ступеням. Войдя вовнутрь, Ванхо останавливается. Каким бы он не был значимым человеком в своих кругах, здесь он мелкая сошка, шавка, исполнитель приказов и разрешение пройти дальше может и не получить. Альфу встречает худой, высокий мужчина в строгом костюме и галстуке-удавке (спит в нём что ли? когда бы Ванхо не появлялся, управляющий всегда так встречает). Ванхо учтиво наклонил голову, с трудом удерживая себя от высказываний (в этом доме даже управляющий имеет больший вес по значимости). — Могу я пройти к господину? — Тебя ждали час назад. — Ответ сух, пренебрежительно неучтив. Ванхо понимает, не примут. — Возникли непредвиденные обстоятельства, я не мог приехать раньше. Прошу, мне нужно передать важные новости господину. — Мне говори и проваливай. — Это не должно прозвучать вслух. То, о чём я хочу сообщить очень важно — уже злится альфа. Однако управляющего на эмоции не развести. Проверено. У этого пса они отсутствуют, как отсутствует жалость и сочувствие. Робот, а не человек. тем и страшен. Ванхо видел управляющего в деле, киллер более невинен в сравнении с ним. Только сейчас у Ванхо шкура в опасности и есть козырь. — Это касается комедианта. Передай господину, я вышел на след его детей. Ванхо впервые видит удивление в ледяных глазах управляющего. Несколько секунд на размышление. Сухое «жди». Ванхо не двигается с места, только вытаскивает из кармана платок и вытирает липкий пот со лба. Руки дрожат. Альфа напуган крепко хоть и не подаст вида. Ждать долго не приходится. Управляющий возникает как приведение, в конце огромного холла. Головой в сторону двери кивает и Ванхо мелко-мелко семенит стараясь не поднимать головы. Войдя в комнату сразу же опускается на колени, голова ещё ниже опускается. Перед лицом альфы появляются ноги в идеально начищенных туфлях из крокодиловой кожи. — Встань. — от удушливого феромона кружится голова и дышать трудно, а от металла в голосе хочется спрятаться где-нибудь и не показываться. Ванхо чувствует себя никчемной букашкой которой осталось дышать несколько секунд. С трудом поднимается на ноги, взгляд не отрывает от пола, в глаза этому человеку смотреть страшно. — Ты решил меня порадовать своей разжиревшей тушей, Ванхо? Так мне ты не интересен. Моё время дорого стоит. Ванхо отмирает, блеет. — Я вышел на след детей комедианта, господин. Они всё это время жили у нас под носом. — У тебя под носом, так ты хотел сказать. И подними лицо, смотри в глаза если хочешь чтобы я дал тебе шанс ещё подышать. Ванхо с трудом поднимает голову и замирает под цепким взглядом, как кролик перед удавом. Дышать становится в разы труднее. — У меня, господин. — подтверждает. — Но, у меня есть оправдание, господин. Это я нашёл Джинхена, он сделал пластику и мне пришлось немало заплатить ищейкам, но я нашёл его… — Ты хочешь чтобы я тебе вернул потраченное? — Губы кривятся в брезгливой усмешке, глаза же наливаются презрением. — Что вы, господин — лепечет Ванхо, — это я ваш должник и никогда не забуду вашей доброты и щедрости. Я готов отдать всё, что у меня есть чтобы доказать свою преданность. — Короче. — Он сделал пластику, сменил паспорт. Только имя не посмел менять, идиот. Вот по имени мы его и нашли. — Хвастовство появляется в голосе Ванхо, он же думает, что заслужил похвалу. И тараторит дальше. — Он засветился когда работу искал. Мои люди проверили, проследили и нашли. Он, оказывается женился на одном из сыновей комедианта, да ещё и ребёнка заделал. Я наказал этого альфу, господин. Вы же приказали наказать. Я наказал. Наказал и омегу, он слишком непокорный, господин. Он не стоит вашего внима… — слова обрываются резким сжатием горла альфы. Лицо Ванхо багровеет от нехватки воздуха. Он с откровенным непониманием и ужасом смотрит на альфу, который одной рукой смог приподнять его нелёгкое тело над полом. Ванхо бьётся схваченной жертвой в руках хищника. Только ему так просто не позволят уйти из этой жизни. Пальцы господина разжимаются и Ванхо падает на пол с грохотом. На звук бесшумно появляется управляющий. Хозяин брезгливо толкает носком туфли в бок Ванхо. — Забери его, узнай всё о комедианте и об омегах. Управляющий распахивает двери, жестом указывает двум охранникам на Ванхо и удаляется, следом за ним охранники волокут Ванхо. Хозяин усадьбы дожидается закрытия двери, затем берёт в руки телефон. некоторое время думает, нажимает на вызов. — Омегу нашли. После звонка альфа проходит к стене в нише которой, за ажурными стеклянными дверцами скрывается вместительный бар. Открывает. Некоторое время взгляд лениво блуждает по красивым этикеткам дорогих, изысканных напитков. Делает свой выбор снимая со стеклянной полки пузатый «Jack Daniels», следом на стол ставятся графинчик с яблочным соком, небольшая бутылочка кока-колы, медовый ликёр, ведёрко с наколотым крупными кусками льдом, два стакана: для чистого виски — себе, высокий, изысканный в своей хрупкости — для ожидаемого гостя. Салфетница, круглая тарелка с нарезанными фруктами, обязательная вазочка с цитрусовым мармеладом. Всё расставлено на столе не по этикету, небрежно и только хозяину кабинета и его гостю понятно: видимая небрежность — часть ритуала известная только двоим. И всё же, хозяин кабинета нервничает. Это чувствуется в появившейся горчинке в леденящем кровь морозном запахе альфы. Да и то, что сейчас стоит на столе, вот уже за длительное время появилось впервые. Альфа опускается в кресло и прикрывает глаза. В сердце вновь робко стучится надежда. Надежда всё изменить и вернуть расположение гостя. Хозяин кабинета уверен, получивший его сообщение уже спешит в кабинет, ведь они живут в одном доме, хоть и не пересекались с того самого дня, когда… Дверь распахивается без стука, в кабинет входит стройный, поразительно красивый омега и без слов приветствия присаживается на край дивана. НЕ НА КРЕСЛО ОКОЛО СТОЛА (хоть взгляд и скользнул по предметам стоящим на столе). Замирает, смотрит на альфу. Ждёт. — Выпьешь? — в голосе нет того металла, который приводит в ужас окружающих. В голосе непривычная нежность. Однако омега молчаливым движением головы отклоняет предложение. Альфа подавляет огорчение, он к этому был готов, но надеялся… — Ванхо нашёл омег. Они всё это время жили в городе, под другой фамилией. — Альфа видит как пухлые губы кривятся в ухмылке, торопится продолжить чтобы омега не ушёл. — Пожалуйста, выслушай, не уходи. Твоё безразличие убивает. — Кого? — голос омеги звучит неожиданно и альфа замирает, ловя ускользающее эхо. Он так соскучился по голосу… и не только… — Нас. Нас убивает, Мани. — Мани? Уже не Сок? Альфа с горечью вздыхает. Как бы он хотел чтобы это, кинутое в гневе — Сок, исчезло из лабиринтов памяти. — Мани, я столько раз просил прощения за это имя, это произошло единожды, но ты всё так и не простил? — Ты… — умышленно не обращается по имени, знает как это ранит альфу. — Ты знаешь мой ответ. — Знаю. — новый вздох. — Знаю и надеюсь, что ты сможешь поверить в мою искренность ещё раз. Дашь мне ещё один шанс исправить ошибки. — Ты сказал, омегу нашли — перебивает излияния альфы омега. — Где он? — Ёнь принесёт адрес через несколько минут, Ванхо у него. Омега резко встаёт на ноги. — Ты. Сказал. Что знаешь, где омега. Зачем звонишь, если не знаешь?! Только хозяин кабинета не успевает оправдаться, как омега не успевает уйти. В кабинет (без стука) входит управляющий. Молча подходит к столу, протягивает листок с адресом и так же молча уходит. Альфа протягивает листок омеге. Тот выхватывает и с жадностью всматривается в строчки. Затем отрывает взгляд от написанного и смотрит прямо в глаза альфе. — У тебя нет шанса на ошибку, Токсури… ***район Каннам-гу, На удивление, путешествие по запутанным тропам заросшими деревьями и кустарниками прошло быстро и без существенных повреждений. Чонгук только диву давался как преобразился Джинхен после того, как он освободил ему руки. Альфа, аки сайгак, бодро «поскакал впереди Чонгука, чему наш вояка был даже рад, хотя его не волочить до квартиры омег. Только начинал бесить альфу тот факт, что уже дважды за короткий промежуток времени, ему уничтожают одежду. Чистая, новая рубашка и брюки опять шли на выкид. Альфа не жмот и не ханжа, да и в средствах не ограничен. Но всё же… так часто переодеваться он был не готов. Да и в качестве носильщика выступать (в первом случае когда он нёс на плече ароматный, вопящий комочек, не в счет) не очень согласен. Даже в своё, военное прошлое, его «языки» топали до пункта назначения своим ходом. Сделав в голове пометку: гонять до потери пульса «обожравшихся» на безделье охранников, альфа (про себя матюкаясь и на охранника и на того, бодро скачущего впереди Джинхена) тащил на своей спине упорно не приходящего в себя охранника (чем же охранников так вырубили?). Резкое торможение Джинхена привело к тому, что Чонгук почти врезался в спину альфы, спасла от столкновения реакция и Чонгук успел остановиться. Джинхен развернулся насколько ему это позволили заросли и тело на спине. — Скидывай ношу, здесь трава густая, не побьётся. И мне помоги, сними бугая со спины, какого чёрта ты их не гоняешь, «Тень», зажирели твои охранники. Чонгук среагировал мгновенно. Совсем не заботясь о том, куда свалилось бессознательное тело, альфа одной рукой сдёрнул охранника со спины Джинхена, другой же вцепился в горло. — А тебя не касается, «Пуля», кого и как я гоняю. Ясно?! Ты о своём состоянии тела беспокойся, сука! — Узнал значит. — Хрипит альфа, не пытаясь вырваться из хватки рук Чонгука. — Никто не узнал, а ты… — Узнал. — Подтверждает альфа. Ты ведь знаешь, мне по херу какую пластику сделает цель, я её всё равно узнаю. — Знаю, поэтому и позволяю тебе держать себя за горло. Отпусти, тебе же нужны объяснения. Или нет? Или ты не хочешь узнать кто вырубил твоих натренированных бойцов? Уверен, ты им спуску не даёшь. Каково это, Чонгук, знать что появился достойный противник? Чонгук зол. Ох, как он зол. Зол на себя, на прошлое которое никак с ним не распрощается. Зол на альфу, который воскрес после того как он сам лично закрыл его глаза. Всё реально и реальность больно бъёт под дых, возвращая в прошлое с которым Чонгук распрощался. Альфа с трудом заставляет разжаться пальцы сжимающие горло, но не отступает. Стоит почти вплотную, взгляда не отрывает от глаз. Что ищет Чонгук в темноте чужого взгляда, только ему известно. — Каково узнать? — Переспрашивает. — Поганое чувство, «Пуля», или Джинхен, или… кто ты там ещё. Только убивать я тебя не стану, ты для меня уже мёртв. И не важно кого я вижу перед собой, тебе придётся постараться воскреснуть в моей памяти. Ты живой только по тому, что мне нужны ответы. Так что не трать время, не распыляйся. Показывай свои тайные тропы чтобы моих людей в машину загрузить. Ими займутся врачи, а не волшебники которые воскрешением людей из мёртвых занимаются. — Больно колет правдой и недоверием Джинхена, тот всё понимает. Не возражает. Говорит только два слова: — иди следом. Руками раздвигает кусты и исчезает в растительности. Чонгук следует следом, ему не оставили выбора. Через пару шагов кусты расступились и альфы оказываются на небольшой полянке с которой открывался прекрасный обзор на двор и всё было как на ладони. Чонгук мысленно поставил «отлично» бывшему другу и внимательно начал изучать открывшееся пространство. Чем всегда восхищался Чонгук (в былые времена) так это умением находить позиции Джинхеном так, что оставаясь на «виду» он был невидим. Многому научил Чонгука друг, наставник, а во многом ученик превзошёл своего учителя (результат: Чонгук смог выйти живым из капкана, а Джинхен). Только правда оказалась больнее даже того, что альфа своими руками закрывал глаза другу и даже то, что нёс до точки сбора на своей спине несколько километров мёртвое тело, и даже ответ доктора, что друг не смог бы выжить, не принесли боли больше чем ту, которую он испытал увидев воскресшего через несколько лет альфу совершенно неузнаваемого, но такого знакомого. Больно по сердцу ударило недоверие того, кто воскрес и не дал о себе знать. А ведь альфы были братьями, не по рождению — по крови. Они братание на крови прошли вместе. Они кусок лепёшки делили на двоих и последний глоток воды делился. Так почему? Почему? — Громко думаешь, Тень. — Джинхен тоже стоял рядом, но не разглядывал территорию двора, он на неё за пол года насмотрелся вдоволь. Чонгук даже вздрогнул. Впервые вздрогнул от голоса который услышал. — Чон Чонгук, Джинхен. Для тебя — Чон Чонгук. Говори, что хотел. Альфа с болью смотрел на упрямый, гордый профиль бывшего друга. Прекрасно понимая состояние Чонгука. Он столько раз представлял себе их встречу, а встреча не принесла никакой радости, только боль. Шанс, что Чонгук будет с ним общаться, минимален. Джинхен сам бы подобное поведение не простил, поэтому поможет чем сможет, расскажет всё и отойдёт в сторону. Исчезнуть больше у альфы не получится. Он и так принёс много боли своим исчезновением омегам когда они так нуждались в его защите. На всё есть объяснение, но не все эти объяснения поймут. А вот чему был рад Джинхен, так это появлению в жизни омег Чонгука и его друзей. Вот теперь ему не страшно исчезать, данное слово он почти выполнил, остальное не важно. — Видишь, за машиной которая стоит ближе к навесу, дерево? — Джинхен не ждёт утвердительного ответа. Он был свидетелем подвига Тэхёна и того, как гордо и аккуратно нёс свой трофей Чонгук. — Так вот, эта та самая точка которая не просматривается с трёх сторон. Вроде на виду, а на самом деле лучшего схрона не найдёшь. Я проверял. Так вот, мы по кустам пройдём незаметными. багажник в машине открывается влево, как раз попадает в тень и никто не увидит его открытым. Твоих людей в нём разместим, там же и я останусь. тебе придётся вернуться в дом тем же путём, как уходил. там тоже нет наблюдателей. Ленивые и брезгливые нынче пошли наводчики, не то что мы были. В квартире тоже не все зоны просматриваются, да ты и сам это заметил. Появишься в комнате Чимина и Тэхёна, там ваши лбы маячат, наблюдатели и не поймут что лица сменились. — Губы альфы скривились брезгливо. — Ленивые, смотреть смотрят, а ни хрена не запоминают. Ты, надеюсь не забыл как ползать на брюхе, Тень? — Чон Чонгук! — Да ладно, ладно. Чон так Чон, мне по хрен. Проползёшь, в рост встанешь справа, у стены, в аккурат около двери в главную комнату. Что-нибудь подкинешь, привлекая внимание чтобы один из ваших смылся. Да чего я тебе говорю, сам всё умеешь. Я всё сказал. Давай выдвигаться. Как раз через две минуты солнце начнёт всходить, появится туман, нас не увидят. Бугая своего на спину мне закинь. Больно тяжелый. Выдвигаемся. А, ещё, Чон Чонгук, ты своему товарищу скажи чтобы он картину на стене поправил. А то мой подарок взял, а следы оставил. Альфа наклонился, Чонгук водрузил на спину Джинхена охранника, подхватил своего, ещё раз ругнулся про себя и бесшумно скользнул тенью в кусты. *** А дальше происходило всё, как расписал Джинхен. Стоило альфам появиться рядом с машиной, из-за горизонта вырвался первый луч холодного, осеннего солнца который хоть и не грел, но его силы хватило чтобы поднять вверх холодный воздух и превратить в липкий туман. Охранники с комфортом разместились в багажнике. Прежде чем захлопнуть дверь багажника Чонгук встретился взглядом с бывшим другом. Джинхен едва заметно кивнул, совсем как старые времена, а на душе у Чонгука стало легко и спокойно. Так было всегда перед выходом на задание. Не было слов лишних. Только глаза в глаза — мгновение. Мгновение, которое о многом говорило. Вот и сейчас, альфа почувствовал то самое, забытое. Однако не кивнул в ответ, как должен был сделать. Нет больше доверия и дружбы нет. Есть Чонгук. Есть его не зажившая рана от потери и есть тот, кто так бесцеремонно разорвал кетгут на заживающей ране. Чонгук успел пробраться в дом пока туман прикрывал его следы. Появление его не вызвало удивления у Хосока и охранников. Даже то, что альфа прямо у порога упал на живот и как змея переместился в маленькую комнату не изменило выражение лиц у охранников. Правда перед тем как принять позу пресмыкающегося кулак альфы красноречиво помаячил в воздухе. Так же виртуозно влился в изображаемый обыск. Также было правдиво было изображено неудовлетворение от ненайденного. Двое охранников остались в квартире, а Чонгук и Хосок покинули двор на машине, увозя драгоценного свидетеля. *** Заметите ошибки — маякните, буду благодарна. На какие-то вопросы я ответы дала, остальное по ходу станет яснее. Спасибо за поддержку работы.