Shine (сияй)

Вот и наступил первый понедельник нового года, с чем вас и поздравляю. Огромное спасибо за указанные ошибки. Одного не пойму, почему редактор фб так упорно исправляет имя Тэджин на Хенджин. *** дом Юнги… Намджун уже сбился со счёта в который раз он проверил посты охраны в доме и во дворе. Только сколько бы не ходил альфа, сколько бы не убеждался в надёжности охраны чувство тревоги не проходило. Неприятно сосало под рёбрами, по спине время от времени пробегала неприятная дрожь. Каким бы безопасным не был дом Юнги, всё равно было тревожно. Тревога не на пустом месте возникла. Намджун не был наивным или чересчур мнительным, отнюдь. Альфа был образцом хладнокровия когда дело касалось бизнеса, безопасности близких или друзей. Намджуна не просто было вывести из себя или сбить с толку. А о его предчувствиях не шутили, а прислушивались. Так что он чувствовал опасность и предчувствия не обманули. Как только на горизонте показалась полоска рассвета, к воротам подъехали два внедорожника с тонированными стёклами. Из салона вышел только один человек и подошёл к воротам. Не звонил в звонок, не кричал охране которая напряглась и замерла. Просто стоял и молча смотрел на дом. Так простоял несколько минут. Потом вытащил листок бумаги и просунул между прутьями. Развернулся, сел за руль и оба автомобиля развернулись, оставили выхлоп и запах жженой резины из-за резкого разворота и исчезли. Намджун взял протянутый листок. Там было написано только несколько слов: «вернёте омег — умрёте быстро, срок — три часа». Альфа вытащил телефон. Нажал на вызов. — Хосок, нам дали три часа на то, чтобы вернуть омег. Как у вас дела? Получив короткий ответ, сбросил вызов и вошёл в дом. В холле увидел Джина. Омега внимательно посмотрел на супруга. — Всё плохо Намджун? — Джин, не переживай. Мы решим проблему, твоя забота дети и омеги. Приготовь кофе, пожалуйста и завтрак. Я пойду к Юнги. Придётся нашему другу сожрать ещё раз волшебную пилюлю и принять участие в общем деле. — Ты же знаешь, Нам-и, это опасно. Бан и так еле его откачал. — Вот поэтому и пойду за Юнги. Бан знает своё дело, он ему нейтрализатор ввёл. Сейчас выбор у нас невелик: либо удовольствие, либо жизнь. Омега вздохнул, больше ничего не сказал. Джин не имел права истерить или лить слёзы, он прекрасно понимал как рискует Намджун. Юнги ведь может и наброситься защищая омегу. Но, Джин не поддаётся панике. Паника страшна в своём разрушении. Нужно отвлечься от плохих мыслей. Лучшее лекарство — работа. Джин уходит на кухню, где уже хлопочет молчаливый помощник Юнги, Нани. Джин сразу же начинает помогать. Бета уважает Джина и не возражает против его помощи. Наоборот, Нани знает спокоен когда приезжает семья Ким, тогда всё под контролем и помощник чувствует себя прекрасно. Намджун времени не теряет. Поднимается на хозяйский этаж, подходит к двери в комнату Юнги и осторожно стучит по полотну костяшками согнутых пальцев. Джун уверен, как бы не был одурманен гоном Юнги, он услышит этот негромкий стук. В данный период времени все чувства оголены до предела, но вот чего не ожидал увидеть альфа так это как будет выглядеть Юнги, когда через пару минут откроется дверь. Сочный букет смешанных ароматов вырываются их комнаты и заставляют Намджуна отступить на шаг назад. Юнги же шустро выходит из комнаты и плотно прикрывает дверь. Перед Намджуном стоит слегка осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, но вполне осознанно смотрящий на друга Юнги. Словно альфа не переживал гон, а просто был разбужен после несколько часового крепкого сна. — Что случилось, Намджун? — Я… это… там… Юнги… — альфа быстро приходит в себя после увиденного. Намджун же настроен был отражать агрессию, а тут… Юнги стоит почти спокойный (и не важно, что от альфы фонит как от клумбы после дождя), смотрит внимательно и серьёзно. не тянет со злостью руки и не предпринимает попытки начистить физиономию). — короче, Юнги. Гости у нас были. Две машины. Все окна затонированы, номера замазаны. Вышел только один, постоял молча, между прутьев листок засунул и они уехали. Требуют вернуть омег. Дали три часа. — Кто? — Думаю семья Го. Только им интересны омеги. — Что думаешь делать? Где Хосок и Чонгук? — Хосок и Чонгук уже на пути к нам. Везут гостя. Приедут будем решать. Ты с нами? Помощь тебе от дока нужна? — Помощь от Бана не нужна. Спущусь как только парни приедут. А сейчас уйди. Сам понимаешь. — Понимаю, Юнги. Ухожу. Намджун не повернулся спиной к альфе, так и пятился до лестницы глядя на Юнги, который так и стоял пока друг не скрылся из вида. Только потом Намджун услышал щелчок закрываемой двери. Спустившись вниз Намджун направился на кухню. Джин при виде живого и невредимого супруга выдохнул с облегчением. Быстро оказался рядом, прижался, поймал поцелуй и нежно улыбнулся своему нежному медведю. — Кофе будешь? — получил утвердительный кивок, но не спешил оторваться от теплого тела. — Как прошло? — Нормально. Юнги спустится когда Хосок и Чонгук приедут. Они гостя везут. Хос сказал, что важного. Давай перекусим пока эти троглодиты не появились. Опять всё вкусное в одну рожу стрескают, вырывай потом из их алчных рук, они же как саранча. Всё съедают. Джин легко засмеялся. Намджун такой, Намджун. Вечно ему кажется, что друзья его объедают. А ведь еды всегда на всех хватает, но альфа вечно ворчит глядя как друзья съедают приготовленное нежными руками супруга блюда. Жадина. А ведь альфа не жмот и не жадина, знает что всего хватит, ворчит по привычке. Друзья всё равно не обращают на это внимания. Едят и нахваливают. И чем больше хвалят, тем быстрее жадина-говядина-Намджун, успокаивается. Пока омега кормит своего «обиженного» супруга в комнате Юнги своя движуха. *** Юнги провожает взглядом Намджуна. Хоть гон и практически сошёл на нет (что удивительно), инстинкты зверя всё ещё не отпустили и он любого альфу рассматривает как потенциального соперника-врага. Как только Намджун скрывается из вида, альфа заходит в комнату и плотно прикрывает за собой дверь. Прежде чем пройти в глубь комнаты где на кровати спит его счастье, альфа ненадолго спускает с поводка зверя. Взгляд резко меняется, становится острым, обзор пространства тоже меняется. Глаза зверя устроены иначе, он лучше видит в темноте, хоть и смотрит через призму глаз человека. Крылья носа подрагивают, альфа втягивает воздух пропитанный смешанными феромонами и довольно урчит. Юнги начинает движение к кровати, на которой спит его ароматная жертва. Останавливается, внимательно смотрит на омегу, который свернулся в комочек и вжимается лицом в подушку пропитанную запахом альфы. Взгляд альфы пробегает по изгибам тела укрытого лёгкой простыней. Сон Чимина крепок и спокоен. Юнги не хочется тревожить омегу, хочется упасть рядом, обнять крепко и не отпускать. Соитие альфы и омеги странным образом повлияло на разум и инстинкты. Гон отступил, зверь, как и его хозяин получили желаемое и насытились. Пусть ненадолго, но всё же. Желание альфы повторить наслаждение не угаснет с этой минуты, Чимина будет всегда мало. Однако не похоть диктует свои правила, а разум. И поэтому Чимин для Юнги как источник исцеления, а Юнги для Чимина нектар наслаждения. Две души встретились и стали едиными. Юнги осторожно присаживается на край кровати. Протягивает руку и замирает, Чимин потеряв источник тепла зашевелился и руки омеги начали исследовать пространство около себя. Не найдя искомое, омега смешно свёл брови к переносице, припухшие от поцелуев губы обиженно сжались, а сердце бедного альфы получило микроинсульт от милоты увиденного. Чимин с трудом приоткрыл глаза, через пелену сна взгляд пытался найти альфу в полумраке комнаты. Юнги почти не дышал. Притаился, замер и ждал пока наконец глаза любимого найдут его. Чимин и нашёл. Глаза распахнулись широко, страх мгновенно сменился радостью и глаза заискрились. — Юнги-я… а почему ты… почему сидишь? Как ты себя чувствуешь? — забеспокоился омега скользнув по телу и увидев, что альфа одет в спортивные штаны. Мне… мне уже нужно уходить, да? Я… я… мы… Альфа действовал быстро. Наклонился, сгрёб в охапку быстро накрутившего себя омегу до истерики, но не позволяя впасть в неё. Губы накрыли желанные уста и омега выдал еле слышный стон, когда жадный хозяин дома впившийся жарким поцелуем в омегу показал, что сомнениям не место в чудной голове омеги. Не сразу оторвался Юнги от Чимина. Трудно. Ох как трудно прерывать поцелуи, но надо. — Чимин, воробушек мой. Выкинь всё из своей головы. Ты не только не уйдёшь из этого дома, ты останешься здесь в качестве хозяина, в качестве моего омеги. — Но я… У меня… Я ведь не свободен, Юнги. И у меня сын. Джинхен… он, он исчез. Но, я не верю в его смерть. Как нам быть, Юнги? Я не мог отказаться от тебя и не должен был так поступать. Я запутался. Моё сердце так бьется от чувств к тебе, но и так же плачет от того, что это неправильно. Это не правильно, Юнги. Неправильно. — Чимин заплакал. Альфа прижал рыдающего омегу к своей груди. — Знаю, Чимин. Знаю. Чувствую то же самое. Мне тоже кажется, что мы с тобой это правильно и тоже понимаю, что поступил подло по отношению к тебе и твоему альфе. Только я прошу. Не руби с плеча. Не вини себя, пожалуйста. Это не твоя вина, что вселенная соединила нас после того, как связала тебя с Джинхеном. Я поговорю с ним. Буду ждать его появления и поговорю. Он должен нас понять. Слышишь? Должен. — Только он исчез. — Рыдания сошли на нет. Омега слегка откинулся назад чтобы видеть лицо альфы. — Я не знаю когда он появится и появится ли вообще. Ванхо так смеялся надо мной когда я пытался угрожать ему Джинхеном. Говорил, что мне теперь он не поможет. Скажи, как мне поступить? Как мы поступим? — Правильно поступим, Чимин. Правильно. До тех пор пока Джинхен не появится, ты и Тэджин будете жить в моём доме. Брата твоего я тоже не отпущу. Мои друзья и я начнём поиски и найдём Джинхена, а потом я буду с ним разговаривать. Не ты, а он и я. А пока — Юнги с трудом заставил себя оторваться от омеги. Альфа отодвинулся, укрыл плечи простынёй, провожая с сожалением исчезающие под тканью плечи. — Пока мы не найдём Джинхена, вы будете жить в соседней комнате. Я обещаю, больше не прикоснусь к тебе. Не по тому, что мой голод прошёл. Он теперь стал бесконечным, а душа моя не насытится никогда испытав райское наслаждение. И не думай, что я тебя не хочу видеть и прикасаться. Я хочу поступить правильно. Ты станешь моим навеки когда на алтаре наши руки соединяться брачной лентой и на пальчике твоём появится обручальное кольцо. Но, хозяином этого дома ты становишься уже с этого момента. И не спорь — пальцы альфы прикоснулись к губам омеги, который хотел возразить. — Это твой дом и точка. Твой и Тэджина. Я не уйду, не оставлю вас. Буду рядом. В качестве друга, плеча, поддержки, как угодно. Если ты решишь остаться с Джинхеном, я отойду в сторону. Но, останусь верным псом у твоих ног. Слышишь? Моё сердце принадлежит только тебе. А сейчас послушай. Ты пойдёшь в комнату, разбудишь брата, оденешь малыша и спустишься вниз. Потом Намджун отвезёт вас и Джина с детьми в наш общий дом. О нём никто не знает. Вам придётся побыть там недолго, а нам нужно кое что утрясти. — Нас нашли, да? — спросил Чимин. — Кто? Ванхо? Альфа только кивнул, скрывать не имело смысла, да и не хотел обманывать. — Можешь немного посидеть со мной? — Чимин с надеждой смотрел на Юнги. — Совсем немного, пару минут. Я хочу запомнить тепло твоего тела, твой запах. Пожалуйста. Юнги молча прижал к себе омегу. Лицо альфы омега не мог видеть и поэтому Юнги не прятал сожаление и боль в глазах. Ему было слишком тяжело отпускать омегу, но по другому было нельзя. И не из-за связи с Джинхеном Чимина он переживал. Этот вопрос был решаем. Эта ночь открыла одну из тайн связанных с омегами. Брак между Чимином и Джинхеном был фикцией, выходит брак служил средством защиты. От чего или от кого, Юнги узнает, в этом сомнений нет. Тем более что Хосок получил какие-то ответы от своих спецов. Даже не зная альфу, Юнги может судить о нём как о порядочном человеке. Не каждый решится на договорной брак и будет в нём лоялен и вежлив, а Джинхен оказался джентльменом. Не тронул Чимина, да и сама обстановка в квартире говорила о том, что омеги и альфа жили в мире и дружбе. Правда вещей альфы в квартире не было. Появляется ещё один вопрос в длинном списке вопросов — где жил сам Джинхен? Ведь за квартирой велась слежка, Ванхо постоянно докучал, а одновременно с этим наблюдатели были уверены в супружестве омеги и альфы. Что-то не стыкуется. Или Юнги и друзья что-то не досмотрели, упустили. Что? Даа, вот это ребус сложился вокруг личностей омег. Одни вопросы. Прижимая к своей груди омегу Юнги тоже не спешил отказаться от мгновений насладиться ароматом Чимина. Альфа глубоко дышал, наполнял лёгкие нежным запахом едва не урча от удовольствия. В нежном аромате омеги ясно проступали ноты запаха Юнги. Ароматы смешались, даже не имея закрепления — метки. Это говорило уже о связи, которая не сможет разорваться, разве только из-за исчезновения одного из них. О плохом альфа не хотел думать, у него планы на омегу, планы на совместную, долгую жизнь. Юнги уже принял не только омегу, но и малыша. Тэджина даже зверь принял, это говорит о многом. Зверюга Юнги слишком разбирается в сущностях людей. Он любит детей, но близко подпустил к себе детей Намджуна и Джина, зверь вежливо урчит когда рядом находится Сани. Ребёнок друзей для зверя уже родной. Юнги уверен, что и дети Чонгука зверю будут по душе, но это похоже и все, кому зверюга сможет доверять. Юнги привык доверять зверю, не было ни разу осечки. Так что, Юнги необходимо найти Джинхена и очень желательно живым. Омеги привязались к альфе не с проста, он для них дом, семья, опора, защита. Не хочет Юнги начинать жизнь с омегой после грустных новостей. Да и познакомиться с альфой ой как хочется. Другом своим назвать, сказать спасибо за Чимина и за малыша, за Тэхёна. Не простой этот альфа, Джинхен. Не простой. Юнги чувствует это сердцем, значит надо найти. С неохотой размыкает свои руки альфа. Аккуратно отстраняет от себя Чимина, но руки не убирает. Омега поднимает голову и их глаза встречаются. Взгляд альфы полон обожания и нежности. Ему в голову даже не приходит, что он знает Чимина всего-то более суток. Юнги чувствует, что омега всегда есть, был и будет рядом чтобы не произошло. Откуда такая уверенность? Глаза — зеркало души, так говорят. И это неоспоримый факт. Альфа видит тоже самое в глазах омеги, чувствует его эмоции, страх, переживание, теплоту и нежность. Юнги сейчас понимает слова своего отца, когда тот говорил: «встретишь свою половинку и мир заиграет совсем другими красками». Не то чтобы Юнги не верил своему отцу, перед глазами альфы был пример крепкой любви родителей. Просто альфа сомневался в том, что его сердце может вздрогнуть от постороннего взгляда, ведь в его сердце не было места не для кого после ухода Сон Лин. Сон Лин… Неожиданно всплыло имя бывшего любимого. Только воспоминание больше не отозвалось болью, значит ли это, что Сон его отпустил? Наверное так и есть. — Чимин, я хочу тебе рассказать… Омега мягко улыбнулся, поднял руку и провёл по щеке альфы. — Расскажешь, Юнги. Потом. Мне ведь тоже тебе есть что рассказать. Ты хотел уйти — я отпускаю, иди. Только помни: уйдёшь только для того чтобы найти ответы, а потом возвращайся. Я буду ждать. Чимин не позволил больше расслабляться альфе и так его задержал. Омега сам отодвинулся и руки Юнги от себя убрал. Поплотнее завернулся в простынь и предпринял попытку встать с кровати. Только тело омеги предало хозяина и Чимин ойкнув завалился на спину. Юнги испугался и кинулся было к омеге, но увидел совсем не испуг, а смешинки которые искрились в глазах и улыбку: озорную, красивую. Омега рассмеялся. Звонко, вкусно. Смех полетел по комнате, растревожил плотное облако ароматов, наполнил пространство счастьем. А альфа? Альфа подхватил смех и всё же помог омеге выбраться из плена кровати. Только идти Чимину до его комнаты своими ногами Юнги не позволил. Так и подхватил на руки спелёнутую тканью фигурку и аккуратно донёс до соседней двери. Только перед дверью альфа поставил омегу на ноги. Получил сладкий поцелуй и ушёл в свою спальню только тогда, когда дверь в комнату омег закрылась. Вернувшись в свою комнату альфа ничего не тронул. Несколько секунд с удовольствием дышал ароматами и лишь потом только направился в ванную комнату. Хоть и не хочется, но смывать запахи придётся. Юнги переживал не за себя, а за друзей. Слишком высока концентрация рецессивного гена вырабатывается в крови у альфы во время гона, как бы чего плохого не случилось. Вон как Луиса припечатало, еле оклемался, а ведь Юнги просто слегка не проконтролировал выброс. Сделав в голове пометку о том, что надо с Баном посоветоваться на счёт блокаторов которые можно принимать на регулярной основе, Юнги потопал в душ. На водные процедуры, одевание, у альфы ушло всего пятнадцать минут. Это конечно же много, но по другому бы альфа не мог поступить. Это Чимину его феромон сладость, другим яд. В гардеробной Юнги остановился на мгновение около зеркала в пол. Альфа и не помнил чтобы так внимательно себя рассматривал когда-нибудь. Нет, он конечно же смотрел на то как сидит на фигуре костюм или подбирал галстук под цвет рубашки. Но чтобы рассматривать лицо так пристально, никогда. Юнги смотрел на своё отражение. Что он видит: не высокий, но и не низкого роста альфа, тёмные волосы ещё влажные после душа и зачесаны назад, слегка осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами (не радуют, но от этого не уйти). Чтот-то привлекает внимание альфы и он тянется лицом ближе к зеркалу чтобы рассмотреть. Рассмотрел. Довольно улыбнулся. Чимин оставил крохотный засос на шее, он как раз на таком месте, что и не скроешь, а альфа и рад. Он готов всем показать метку (пусть и не настоящую). Пускай все знают, что альфа занят. Альфа ещё раз удовлетворенно хмыкает и отходит, не время любоваться. С полки берётся кашемировый джемпер, поверх надевает толстовку. Сегодня не парадный выезд, можно не заморачиваться с выбором одежды. Наоборот, нужно надеть то, что не будет бросаться в глаза и сковывать движение. Обувь выбирается по тому же принципу. Через несколько минул Юнги спускается на первый этаж где его уже ждут. *** район Каннам-гу Внедорожник неторопливо выбирается со двора и аккуратно едет по узкой, заваленной хламом, с залитыми непонятным составом выбоины — улице. Редкие, замызганные грязью и пылью лампочки уличных фонарей мало чем помогают и если с включенными фарами еле проезжают, то что говорить о людях, которые ходят по улице пешком. Хотя, вряд-ли по ночам в этом районе кто-то, из здравомыслящих людей, рискнет на ночной променад. Машина едет мимо хибар с тёмными окнами. Жизнь в этом «другом» мире замерла в ожидании рассвета. И всё же тусклый свет от ночных фонарей позволяет разглядеть за окнами машины сосредоточенные лица водителя и пассажира. Хосок ведёт машину аккуратно. Он понимает, что надо спешить, но и понимает, что здесь не разгонишься. Пока Хосок внимательно выискивает варианты для безопасного проезда, Чонгук (как коршун) смотрит по сторонам. Оказывается альфа недооценил опасность от этого места. Пробираясь по еле заметным тропам за Джинхеном Чонгук наконец-то осознал как страшна жизнь в подобном месте и у альфы от тревоги и злости кулаки сжимаются и скрипят стиснутые зубы. От мыслей что Чимин и Тэхён жили столько времени в трущобах альфе тошно. Он всякое повидал: много боли, крови, но ведь это было там, на войне. Там нет выбора. Мирное население при любой возможности покидает территории где ведутся боевые действия, остаются альфы. Те, которые и жертвы и палачи. В голове не укладывается, что в мирное время, прямо посреди шумного, наполненного красками города тихо погибают от безнадёжности невинные люди, которым не осталось места среди цивилизованного мира. Страшно. Альфа даёт себе слово, что объедет весь город, все его уголки и постарается выяснить сколько ещё подобных мест не значится на карте мегаполиса, а потом… Что потом? Чонгук сделает всё возможное чтобы облегчить жизнь людей, которые оказались в ловушке обстоятельств. — Что-то машина тяжеловато идёт, Чонгук. — Альфа вздрагивает от голоса друга. Хосок слегка удивлён подобному. Чонгука испугать — занятие бесполезное. Да и таким задумчивым Хосок друга давно не видел. — Аа… что? — Машина, говорю, тяжело идёт. — Хосок терпеливо повторяет. Он кидает мимолётный взгляд на альфу и вновь сосредотачивается на дороге. — Чёртовы чиновники — ворчит Хосок, — совсем зажрались, не дорога а поле после бомбежки. Подвеску раздолбал уже, скачем как на полигоне. Новый быстрый взгляд на Чонгука. — Может объяснишь своё феерическое появление? Я был рад конечно, что ты появился живым и невредимым, но чтобы ты на пузе ползал… это как-то… перебор. Ты так и не сказал, нашёл наших парней или нет. — Ты тоже кое-что не сказал, Хосок. Ты же нашёл кое-что, ведь так? Чего молчишь? — к Чонгуку возвращается его привычное состояние. — Я спросил первым, Чон. Так что колись. Мне как-то не по себе от мыслей, что с парнями может что-то произойти. Сам знаешь, Бан нам этого не простит. — Норм всё с парнями, почти. От того и машина просела, что они в багажнике едут. — Чего?! — У Хосока голос дал неожиданно «петуха». — Ты, блять, в своём уме? Какой багажник, Чон. — Альфа ударяет по тормозам и машина резко останавливается. Чонгук не ожидал подобного и его лоб встретился с панелью, хорошо реакция не подвела, а то нос точно бы расквасил. — Хосок, твою ж дивизию, какого ты так тормозишь?! — Такого! — Хосок вскипает мгновенно. — Ты, сучий потрох, куда ходил? Что должен был сделать? Ты должен был найти наблюдателей и найти парней. Живыми! А ты… они тебе что, мука? Какого ты их в багажник засунул и вообще, когда? — Знаешь, Хося — Чонгук шипит потирая ушибленный лоб, — я тебя конечно люблю, но могу и всечь, ясно? — Я тебе сам сейчас все… — Да задолбали уже, чего встали как девки на выданье? Мы как ладоне здесь, неужели не понятно, Пуля? — Голос за спиной альф раздался настолько неожиданно, что не только напугал альф (которые, на минуточку, непрошибаемые и отважные), а ещё и вызвал резкий визг у Хосока и то, что нога альфы инстинктивно надавила на педаль газа и как ракета стартанула по улице, не обращая внимания на ямы и выбоины. Хорошо хоть альфы практически покинули трущобы и колеса машины ни во что не вляпались. Пролетев несколько метров по прямой, машина резко остановилась на обочине и злючий Хосок обернулся, чтобы увидеть того кто находится за его спиной. Чонгук раньше очухался от неожиданности и поэтому успел перехватить друга за руки в полёте. Еле удерживая беснующегося и шипящего маты Хосока, Чонгук со словами: «да простят меня Сани и Тэхён» звонко чмокнул друга в губы. Выключатель Хосока был найден удачно. Альфа мгновенно заткнулся, но… лишь для того, чтобы разродиться такими матами, что у бывалых Чонгука и Джинхена уши скрутились в трубочки. Чонгук мысленно благодарил: родителей, спортивного наставника, военную академию и армейских наставников за то, что они помогли альфе приобрести не только ловкость, смелость но и силу. Вот последний пункт оказался как раз кстати в данной ситуации. Не зря друзья друзья шутили, что из хватки Чонгука невозможно вырваться, что он словно клещами сковывал оппонента не позволяя тому двигаться. Друзья даже в шуточной борьбе всегда терпели поражение и лишний раз на спарринг Чонгука не провоцировали. Чонгук спокойно (почти), как позволяла данная ситуация, наблюдал за беснующимся другом и понемногу в душе у альфы зарождалась мысль, что Хосоку пора исповедаться в церкви, уж больно тот был красноречив в перечне того, что он сделает с Чонгуком когда его руки окажутся свободными и желание отпускать конечности друга таяло как снег весной: медленно, но неизбежно. «Да чтоб тебя» мысленно ругался Чонгук, не смея, вернее не имея возможности вставить хотя бы слово. Хосок словно взорвался. Слова неслись такой лавиной, словно друг молчал целую вечность и вот внезапно обрёл способность изъясняться. «Сука, выражения-то выбирай!» — на очередном витиеватом афоризме Чонгуку стало не по себе. Хосок перечислил что, где, как и в каком виде он мстить другу за его поступок, и теперь перечислял какими инструментами выполнит своё обещание. Казалось поток красноречия неиссякаем и Чонгук даже немного приуныл, Хосок перещеголял в матах не только его, но и знакомых матерщинников. Может так и сидели бы альфы: один слушал и держал за руки, второй крыл матом, при этом не прекращая попыток освободиться, если бы не Джинхен. — Может вырубить уже этот вопящий рупор, а? — Джинхен не сказал — проорал прямо в ухо Чонгуку. Альфа, уже в третий раз за последний час, вздрогнул но реакция была мгновенной. Чонгук развернулся вполоборота и зашипел как гремучая змеюка. — Я те, вырублю, сука… Я тебя вырублю, а потом засуну головой в ту помойку из которой ты появился и сдохнешь ты не как герой-зомби недоделанный, а как ходячий мертвец с улицы Вязов. Ясно тебе, пистон! — Я, Пуля! — взвился Джинхен. — Не ты ли мне этот позывной придумал?! — Мой друг, Пуля — погиб! Я его на своей спине несколько километров до части тащил! Ты кто? Ты… Кто?! Чонгук оттолкнул от себя Хосока, который от рёва друга резко прервал поток оскорблений и обещаний. Резко, совсем неожиданно, перекинул своё тело через спинку сиденья, и накинулся на Джинхена с кулаками. Хосоку понадобилось всего несколько секунд на то, чтобы прийти в себя и перейти от обиженного до «наших бьют!» Он конечно же предпринял попытку повторить трюк Чонгука, но тут же понял невозможность и поступил по другому. Покинул водительское место и рванув на себя заднюю дверь влился в «весёлую карусель» из рук-ног-тел. Тут Хосоку пригодились навыки и опыт шуточных баталий между друзьями в которых ловкий и изворотливый Хосок, практически всегда выходил менее пострадавшим. Навалившись на орущий-шипящий-матерящийся комок из тел, Хосок без разбору начал охаживать кулаками альф, одновременно пытаясь вклиниться между драчунами. После нескольких удачных попаданий (особенно Хосок старательно охаживал Чонгука пользуясь случаем) альфе удалось втиснуться между Чонгуком и Джинхеном. — А ну, разошлись по углам и заткнулись! — рявкнул вконец обозлившись (вновь) Хосок. И красноречиво замаячил сжатыми пальцами в кулак перед лицами альф. Альфы оскорблённо сопели, но через Хосока не посмели тянуть свои руки в сторону друг друга. Хосок начал воспитательную беседу с Чонгука. — Ты... — ткнул пальцем в грудь друга пальцем больно, сука!) — ты, посмел меня поцеловать. Как ты посмел это сделать? Ты же друг мой… Ты… ты понимаешь, что ты сделал? Я же тебе доверял, а ты… — Хосок… я просто… да я, сам не понимаю как это вышло. Прости. Я не хотел тебя обижать, правда. Но ты так орал… как ещё тебя заткнуть-то? — Не губами же! — продолжал кипеть Хосок, — мог бы просто между глаз двинуть. Не с поцелуями же лезть, я те чё, омега, блять?! Громкий смех. Нет, ржач, прервал диалог между друзьями. Чонгук и Хосок с удивлением уставились на Джинхена, который размазывая кровь из разбитого носа по щекам, сложился пополам от смеха (на сколько позволяло пространство на заднем сиденье). — Он дебил? — вопрос Хосока был оправдан. — Не, головой ушибленный. — констатировал Чонгук. А Джинхен хохотал и просто указывал пальцем на альф. Только спустя несколько минут его отпустило. За эти минуты Чонгук умудрился несколько раз попросить прощения у друга, а Хосок пообещал набить морду ему, но подумать. Икая и вытирая слёзы, размазывая кровавые потёки по лицу Джинхен выглядел устрашающе, но и комично одновременно. Как только смеховая истерика сошла на нет, Хосок спросил: — отпустило? — Джинхен кивнул. — А теперь жду вразумительное объяснение твоего веселья и если оно меня не устроит, то я привяжу тебя верёвкой за заднюю подвеску и на буксире протащу до конечной точки пункта назначения. Ясно? — Твой друг всегда так витиевато изъяснятся? — Джинхен усмехнулся глядя на Чонгука. — А на буксире ты меня не потащишь, я тебе ещё пригожусь живым и желательно здоровым, Хосок. Ты ведь меня искал, не так ли? Чонгука за мной же отправил, так вот-он я. А вообще, вы хоть понимаете что вы всё это время как в тире — мишени. Понимаете, нет? Серьёзность ситуации понимаете? Во что вы влезли, понимаете? — Чего?! — лица альф стали слишком серьёзными. Тела напряглись и глаза уже стреляли по сторонам в поисках опасности. — Вижу, понимаете, но не понимаете. Разговор будет серьёзным и вам совсем не понравится его тема. Но, об этом позднее. Сейчас хочу услышать ответ. Чимин и Тэхён у вас? С Тэджином всё в порядке? — друзья одновременно кивнули, а альфа продолжил. — Вам повезло, что мы вышли из зоны наблюдения и наши феерическое знакомство не имело последствий в виде хладных трупов. Только поэтому я всё ещё с вами спокойно разговариваю. Знаю о том, что псы семейки Го следят только за моим домом. Ленивые, суки — брезгливо скривился альфа. — Ленивые и тупые. В наше время таких даже на кухню не пускали так ведь, Тень? — Чонгук рыкнул на альфу, армейский позывной снова вызывает у него противоречивые чувства. — Чон Чонгук! Джинхен намеренно провоцирует бывшего друга называя забытым «тень». Не тень уже Чонгук, он запретил своему сердцу вспоминать прошлое. Прошлое вновь бесцеремонно врывается и ломает выстроенные стены. Только Джинхен игнорирует его недовольство, вновь и вновь называя так. Режет по живому, вскрывает хрупкую корку на незаживающей ране словно хочет заставить вернуться туда — в прошлое. Зачем? Чонгук не понимает бывшего друга, а ведь раньше по взгляду мог читать мысли. Что изменилось с тех пор когда не стало тандема: Тень-Пуля? Да всё. Всё стало по другому. И мир стал совершенно другой. Воскрешение из мёртвых чудом не назовёшь, только не в этом случае. Выходит Чонгук нёс на спине не тело товарища, а того кто притворился телом без объяснения причин. Чонгук в то время всё удивлялся тому, что Джинхен так и не остыл за то время пока он выносил своего товарища к своим из капкана в который они угодили. И только теперь Чонгук начал понимать странность поведения армейского хирурга, который не допустил попрощаться с товарищем и поспешную эвакуацию тел погибших организовал, и отказ командира сообщить место куда увезли Джинхена. В тот проклятый день многое произошло в части, альфа всё на это списал. Потеря друга сильно ударила по психике Чонгука и послужила основной причиной его демобилизации (ранение не в счёт). После госпиталя несколько месяцев были потрачены на поиски хоть какой-то информации о Джинхене. Однако его хождения по кабинетам не принесли никаких результатов и получив отказ из всех инстанций альфа долго пил с горя. Спасли друзья, не позволили упасть на дно. С тех пор Чонгук запретил себе вспоминать прошлое, все армейские воспоминания сложил в чемодан и отдал Хосоку, попросил уничтожить. С появлением Джинхена прошлое вернулось и требует ответов. Альфа ответы обязательно получит. Джинхен внимательно смотрит на Чонгука, считывает его эмоции, понимает что происходит в душе у друга. Он на все вопросы ответит. Только сначала нужно избавиться от причины молчания и исчезновения. Джинхен намеренно слегка повышает голос чтобы Чонгука вернуть, взгляд альфы говорит о том, что он вернулся, и Джинхен продолжает. — Обмельчал противник, разжирел, обленился. Да и семейка уже не та, что прежде. Глава Го свою власть теряет, так ведь Хосок? Ты ведь в курсе. Твои спецы многое накопали, да не всё знают. А я знаю. Знаю то, что не доверят бумаге, а уж интернету тем более. Только это сейчас бумаге перестали доверять, а раньше… Ты ведь нашёл шкатулку, Хосок? Нашёл? — Хосок кивнул. — Вот и славно. Да, не ссы — Джинхен усмехнулся, когда увидел как инстинктивно Хосок прижал рукой пиджак к груди. — Это твоя добыча, я не претендую. Тем более то, что там лежит касается не меня, а Чимина и Тэхёна им с этим и распоряжаться. Ты лучше сбереги шкатулку, не потеряй. Одна просьба, не говори омегам о том, что нашёл. Пока не говори. Много желающих на эти бумаги и многие из-за них жизни лишились, родители омег в том числе. Так что, поехали уже в ваше логово пока туда не добрались собаки Го. Хосок немного (много!) в шоке. За несколько минут альфа испытал несколько стадий ощущений: злость, брезгливость, недоумение, удивление, испуг даже, а теперь ещё и шок. Только сейчас мозг альфы начал анализировать произошедшее (тормоз! как перегруженный процессор в старом компьютере, блин). Хосок не только успевает осмотреться по сторонам, но и нового пассажира рассмотреть. Не смотря на щетину и раскрашенную кровавыми разводами физиономию что-то заставляло пристальнее всматриваться в говорящего гостя. И если бы голова у альфы стала на мгновение прозрачной, то можно было увидеть как с огромной скоростью по сосудам несётся поток информации, преобразуется в формулы, фразы, кадры, фотографии. Фотографии! Резкое торможение, и в голове, словно на карусели завертелись: снимки, лица. Информация. Альфа умел вытащить из огромного потока информации именно то, что важно. То, что могут пропустить, не увидеть другие и то, что Хосок обязательно заметит и отложит на полочку в своей голове. Наконец-то нужная полочка найдена, папочка открыта и на свет появляется… — Да ладно… Джинхен? Живой — с каким-то облегчением выдыхает Хосок. Следующий вопрос уже по теме. — Знаешь что-то, что поможет свалить Го? — Знаю. — Джинхен даже не удивился, что его узнал уже второй человек. «Надо с пластического хирурга проценты снять» подумал мельком, а вслух ответил. — И не только знаю, но и смогу свалить. Теперь смогу. Только давайте уже выдвигаться, время-то идёт. Я так понимаю, раз вы сорвались — семейка счётчик включила? — Надо всё же тебя грохнуть пока не поздно. — Чонгук с некоторым страхом смотрит на бывшего наставника и друга, — слишком много знаешь. Только в этот раз я тебе не только глаза закрою, но ещё и сожгу на костре для надёжности чтобы больше не воскрес. — Ты всегда был добр к моей личности, Тень. — Чон Чонгук я! — Рычит альфа — Чон Чонгук! — Да по хер… Тень. Только не спеши от меня избавляться, кто знает может я смогу реабилитироваться в твоих глазах. — Трупам веры нет. — Чонгук сверлит не добрым взглядом Джинхена, — а тебе и подавно. И в сказочные оживления я не верю. — Да ладно тебе, Тень. Любая сказка может стать былью и наоборот. Ну так что, мы едем или поболтаем. — Едем — Хосок впитывает каждое слово перепалки между альфами, делая выводы о которых пока никому не скажет. — Последний вопрос: про счётчик откуда знаешь? — Так фишка у семейки. Чуть что сразу на счётчик, у них на крючке полгорода висит. Только время разное. Вам, я полагаю часа три отсыпали от господских щедрот. Так? — И тут же поясняет видя немое удивление в глазах Хосока. — Это просто. От дома вашего друга до резиденции Го видимо полчаса езды. Поэтому решаем задачку: полчаса туда, полчаса обратно — уже час; обычно Го даёт час на раздумье. Фишка у него такая, господарь без короны, показывает своё благородство, сволочь. Ну, и час на то, чтобы своему сученышу дать наряд подобрать. — Джинхен темнеет взглядом. — Я имею ввиду омегу главы клана. Редкая сволочь и имя ему под стать. Никто не знает, но именно он, а не глава управляет кланом Го. Рассказ может быть долгим, а время уходит. Хосок, ты давай-ка за руль и поехали, а я вам в пути сказку о семейке расскажу. И ещё одно. Позвоните своим, чтобы они из дома не выходили и не вздумали уезжать. Семейка Го не просто плохие люди, если они включили счётчик значит будут следить за каждым шагом. Они никому не позволяют сорваться с крючка. Хосок быстро покидает заднее сиденье и вот уже по дороге несётся машина, а в салоне напряжение нарастает как снежный ком и Чонгуку с Хосоком становится реально страшно за своих друзей, любимых и близких. Чонгук берёт в руки свой телефон, ищет имя… вызов. — Намджун, из дома не выезжать. Мы уже на подъезде, всё объясним на месте. *** Чимин разбудил брата, но все расспросы остановил, пообещав позднее рассказать подробно. Омега произнёс лишь одно слово «Го» и Тэхён тут же стал серьёзным и начал одеваться. Омегам собраться-то не составило труда, вещей было немного, остальные так и стояли внизу, в холле. Немного больше времени ушло на то, чтобы собрать Тэджина. Омежка чувствовал себя уже почти хорошо. Наверное на него так повлиял сам дом Юнги и отношение вокруг. Стоило Чимину войти в комнату, как малыш тут же проснулся, ловко перевернулся на живот, встал на четвереньки и раскачиваясь, неуклюже хватаясь за перекладины поднялся на ноги. Как только это ему удалось, Тэджин радостно заулыбался, выдал восторженное «агу» и принялся пританцовывать на подрагивающих ножках. Омеги оцепенели на время, а потом бросились к кроватке. Чимин подхватил сына на руки и тот залился в смехе, а омега заплакал. Чимин так переживал, что больше не увидит сына и не услышит его радостный лепет, что теперь на каждое крохотное достижение малыша реагировал слезами. Тэхён так же не сдержал слёзы. Обнял брата и племянника. Только у малыша уже возникли другие планы. Близость дорогого родителя вызвали позывы в животике и мальчик выдав «ням», чем ещё больше умилил омег, начал руками водить по омежьей груди в поиске важного и необходимого. Тэхёну пришлось оторваться от омег, ведь радость малыша сменилась на требовательное хныканье. Пока Чимин кормил сына, омега приготовил им одежду, собрал в сумку необходимое и присел на край кровати. Тэджин быстро опустошил папины хранилища молочка, но оказался не до конца удовлетворенным и поняв, что больше ему не удаётся получить лакомство оторвался от груди и недовольно нахмурился, размышляя: плакать или нет. Только омеги уже знали все маленькие секреты омежки и мальчик перекочевал на руки Тэхёна, который принялся скармливать малышу фруктовое пюре, дав тем самым время на сборы родителю. Через несколько минут омеги спустились на первый этаж, где уже находились почти все жители этого дома, не хватало только Чонгук и Хосока. Как только омеги показались на лестнице, Юнги тут же подлетел к ним. Ребёнок сразу же потянул ручки к альфе, чем вызвал стыдливую краску на щеках Чимина. Омеге ничего не оставалось как отдать ребёнка альфе под дружеские подначивания Намджуна и Джина. Семья Кимов в полном составе уже сидела за столом. Джин то же подскочил с места, потащил за собой омег и усадил за стол, а Намджун по пути, перехватил сумку из рук Тэхёна и аккуратно поставил её к уже стоящим сумкам. Юнги сел во главе стола, по правую руку от него усадили Чимина, рядом Тэхёна. Стол был заставлен блюдами, а управляющий всё подносил и подносил новые. Омеги удивлённо смотрели на это и получили объяснение от Юнги. — Пока мы не поедим, вы отсюда не уедете. — Но, ты же сказал, что надо спешить, а мы за стол. — «Спешить нужно на полный желудок» так говорит мой папа, Чимин. — Альфа накрыл своей ладонью руку омеги и слегка сжал. — Да и не выпустят нас из дома пока мы не съедим приготовленное волшебными руками моего дорогого помощника. Привыкай, Мини теперь будет всегда так. — Ещё один Мини — услышали взрослые весёлый голосок Лимджуна, одного из близнецов Ким, слышишь Жунджин? — Я вам — погрозил пальцем Джин, — кто за столом разговаривает с полным ртом, а? — Ты, папочка. — В голос, весело сообщили мальчишки и смех полетел по комнате. — Ты всегда с отцом говоришь когда мы кушаем, а потом кашляешь и ругаешься. — Ах вы, — Джин поперхнулся и закашлял. Новая порция смеха. Чимину и Тэхёну стало легко. Эти люди сотворили чудо. За сутки стали семьёй, близкими настолько, словно так было всегда. Уходить от них не возникает больше желания, прятаться не нужно. Омеги понимают, их приняли в семью и теперь они под защитой. У Намджуна «запел» телефон. Альфа принял вызов, выслушал, сбросил. Несколько секунд помолчал, потом встал и так же молча направился к выходу. В дверях остановился, развернулся и как ни в чём ни бывало выдал. — Чего сидим? Разбирайте вещи, мы никуда не едем. Юнги, пошли наших встречать. *** Юнги заметил как изменился Чимин в лице после слов Намджуна. Альфа вновь накрывает своей рукой руку омеги, перетягивая на себя внимание. — Чимин, тебе не о чем беспокоиться. Ты же знаком с моими друзьями, они не враги. Намджун сказал, что никуда не едем, значит всё хорошо. Ты лучше Тэджина покорми, а то он пока мы отвлеклись взрослую еду решил попробовать. Альфа хихикнул, забирая из цепких пальчиков кусочек хлеба. Малышу это не нравится. Столько интересного перед ним, а трогать не разрешают. Губки мальчика сжимаются обиженно и на глазки накатываются слёзки. Только заплакать не успевает. Как только малыш оказывается в родительских руках, внимание ребёнка тут же отвлекается на пуговицы, которые мерцают словно крохотные звёздочки. Мальчик забывается и с удовольствием начинает играть с новыми игрушками. Прежде чем уйти за другом, Юнги наклоняется над Чимином, опускает лицо прямо в макушку и с удовольствием втягивает аромат омеги. Чимин заливается краской от такого действия альфы, а омеги и дети хихикают. — Не грусти — альфа еле слышно произносит. Знает, его слова слышит только Чимин. — Я быстро туда и обратно, даже заметить не успеешь. Как не хочется отрываться от ароматного омеги, а приходится. Юнги уходит за другом, чувствуя взгляд омеги. Ему приятно подобное ощущение. Выйдя на крыльцо, лицо Юнги резко меняет выражение. Это он с омегой улыбался, чтобы напряжение снять. Юнги сразу понял, случилось что-то непредвиденное. То, о чём при омегах не говорят или пока говорить не стоит. — Хосок звонил? — Чонгук. — Намджун внимательно смотрит в сторону ворот. Чувство опасности висит в воздухе, по спине неприятно тянет холодом, а зверь в груди рычит настороженно. — Что сказал? — Сказал… Сказал чтобы никуда не смели выдвигаться. Парни везут гостей и не уверен, что мы будем им рады. — С чего взял? — Юнги, ты сейчас ничего не чувствуешь? — Чувствую. — Что? — Я себя ощущаю мишенью, Намджун. Словно в прицел на меня смотрят, но не для того чтобы грохнуть, а чтобы напугать. Показать, что всё обо мне знают. — Вот и я — чувствую. — Гость, который привёз угрозу, не простой гость. Да ты и сам знаешь. Нам повезло и мы не попали на крючок семейки Го. Только и цену нашего везенья ты тоже знаешь. Другим повезло меньше и где они теперь? Кто-то разорился, кто-то спился, а кто-то уже не с нами. Нам дали три часа. Это счётчик. И он тикает из-за омег, которые появились так стремительно в нашей жизни. Воздух резко наполняется холодом. Намджун смотрит в глаза друга, которые наполняются гневом. Голос альфы режет металлом. — Ты имеешь ввиду моего омегу, Джун? Тебя это не устраивает? — Остынь, дурень. Навонял… — Намджун переводит дыхание, горло словно клещами зажато. — Я не это имел ввиду. — А что ты имел ввиду, Намджун? Юнги так просто не успокоить. Его омегу задели. Пусть словом, но задели. Альфа подобного никому не позволит, даже себе. Намджун уже понял, что облажался. Он ведь совсем не то собирался сказать, а ляпнул не подумав. Совсем упустил из вида, что Юнги всё ещё в активной стадии и любое слово может быть не так истолковано, тем более про ЕГО ОМЕГУ. Надо скорее спасать положение. — Я имел ввиду, что Чимин и Тэхён у семейки на счётчике и то, что они в твоём доме даёт им шанс на выживание. Не рычи ты, озабоченный. Мне Чимин тоже нравится, так что… — Что? Нравится?! — Ой, бляя… — Намджун с досадой бьёт себя по лбу. — Юнги, ты забыл что-ли, у меня Джин есть и я его люблю. А Чимин и Тэхён для меня как младшие братишки о которых я буду заботиться, если ты конечно мне позволишь. Юнги пару секунд внимательно вглядывается в глаза друга. Намджун смотрит чистым, не заинтересованным взглядом. Да и начинает понимать альфа, что сам себя накрутил, прицепился к словам. Знает же как Намджун любит Джина, а ведь словно спичка вспыхнул. Во дела. Альфа толкает друга в плечо. — Извини, Джун. Чего-то меня переклинило. — Я понимаю тебя, Юнги. Сам после гона даже на муху рычу. Только давай сразу, на берегу, поговорим. Чимин твой, я не претендую. Джин — мой. Это всё. По рукам — Намджун протягивает руку. — По рукам. — Юнги рад, что друг у него адекватный и принимает заскоки с пониманием. — Наши едут. — Альфы сразу же напрягаются и внимание всё направлено уже на открывающиеся ворота. Охрана сразу же оказывается по обеим сторонам прохода, внимательно следят за территорией. Как только машина въезжает вовнутрь, а ворота закрылись, охранники исчезают из вида словно призраки. Автомобиль останавливается прямо перед крыльцом. Из него вываливаются Хосок и Чонгук, сразу же направляются в сторону багажника. Стоит им оказаться за машиной как открывается задняя дверь и из салона выходит новый персонаж. Намджун и Юнги замирают. Чувство опасности? Его нет. Но, ведь что-то витает в воздухе. Что? Кто этот человек, который замирает и не делает движения, а лишь настороженно всматривается в лица альф и жадно… жадно втягивает в себя насыщенный свежестью воздух. — Чего замерли, помогайте. — Слышат альфы рык Чонгука и спешат за машину чтобы понять, что от них требуется. Как только Юнги проходит мимо гостя, тот реагирует по другому. Глаза вспыхивают опасным огнём и яростью наполняется воздух. — Ты — Альфа хватает за грудки Юнги. — Как посмел ты прикоснуться к Чимину! — Джинхен! — Звонкий голос омеги перебивает рычание обоих альф, что не на шутку вцепились в друг друга. — Отпусти Юнги! — Требует Чимин, подлетая и пытаясь расцепить руки альф — он мой альфа. Слышишь? Он Мой! Отпусти! Омеге удаётся втиснуться между телами альф, те руки всё ещё не разжали и Чимин оказывается зажатым между ними. На сколько позволяет пространство, омега упирается ладошками в грудь Джинхена и толкает… толкает его от Юнги. — Отпусти, слышишь? Он мой. Слышишь? У нас всё по взаимности. Он хороший. От него не нужно защищать, слышишь? Отпусти. Джинхен отступает на шаг назад и руки падают вдоль тела словно плети. Альфа обескуражен, удивлён и никак не может принять слова омеги. — Твой альфа? Чимин? Вы же только познакомились. Как же так… Как так-то… — бормочет Джинхен и отступает, отступает пока не упирается в новое препятствия в виде груди Чонгука, который поспешил на помощь другу, да как оказалось помощь пришла совсем с другой стороны. Юнги заключает в свои объятия омегу и крепко прижимает к груди. Альфа чувствует мелкую дрожь, которая волнами пробегает по телу омеги. И… странное умиротворение нахлынуло на Юнги, как только он прижал к себе омегу. Зверь заурчал успокаивающе, чтобы омега чувствовал защиту и перестал трястись как лист на ветру. Юнги понимает, что Чимин выскочил в тонком джемпере на улицу и недовольно ворчит прямо в макушку притихшего омеги. — Вот куда ты раздетый вышел, а? Ты же ребёнка грудью кормишь, а что если застудишься. — Размыкает руки лишь для того, чтобы стянуть с себя толстовку и начинает тут же одевать на омегу. Альфа довольно урчит, омеге толстовка закрывает нежное тело до самых колен, рукава смешно свисают, прячут руки. Как только омега оказывается одетым, сразу же прижимается к крепкому телу. Альфа с вызовом смотрит на появившегося супруга омеги, всем своим видом показывает — не отдаст. — Ты, сайгак, не по тому полю скачешь. — Ощутимый тычок в спину и язвительный голос Чонгука возвращает Джинхена из тумана на землю. — Скажи спасибо Чимину, не то Юнги тебя на куски порвал бы, а я ему помогу если ты ещё раз свою вонючку выпустишь. Понял? — Джинхен тормознуто кивает. — А раз понял, то тащи в дом. Джинхена сгибает от тяжести тела, которое бесцеремонно оказывается закинутым на спину Чонгуком. — Тащи молча и не дыши когда в дом зайдёшь, — напутствует Чонгук бывшего товарища не только словом, но и лёгким толчком. — И на моего Тэхёна тоже не дыши, понял? — Чего? — Джинхен резко разворачивается и едва удерживается на ногах от резкого виража. — Твоего?! — Ага, моего. — Довольная улыбка расплывается по лицу альфы. — Пока не совсем, разберёмся с делами и я его замуж позову. А ты что, против? Так тебя никто не спросит, ты же труп — зомби. А зомби не имеют право на голос. Тащи давай, не хрен на меня свои лупалки таращить. Я тебя не боюсь. Джинхен хотел было что-то произнести, но передумал. Головой только покачал, развернулся и потопал в сторону дома. — Вы помогать будете или продолжим балет? — Раздаётся голос Хосока — он вообще-то тяжелый. Альфы отмирают и помогают вытащить второго охранника из багажника. Этого альфу загружают на спину Намджуна. Чонгук разбухтелся, что потянул спину и вообще, ему здоровье ещё понадобится, да и надоело ему менять одежду который раз за сутки. Друзья, не смотря на серьёзность ситуации, всё же прыснули смехом. Чонгук, он такой — Чонгук. Любит брендовые шмотки и носится потом с ними. Не дай бог увидит пятнышко, изноется потом. Друзья постоянно над ним подшучивают, но альфа готов ждать неделями, но чтобы вещь была именно модного бренда. Хотя, одно то, что Чонгук не жалея своих дорогущих брюк ползал по двору собирая бусинки, говорит о том, что скоро бренд не будет иметь особого значения для него. Улыбка, глаза, дерзкий и пушистый Тэхён заставит пересмотреть взгляды альфы на многое… *** Вот и ещё одна часть выложена. ПБ включена. Спасибо за помощь. Жду ваших реакций.