Shine (сияй)

Доброго времени суток, дорогие мои. Вот и ещё одна часть сегодня выкладывается. Отдельное спасибо за найденные ошибки. *** Суматохой наполнился дом Юнги. Как только бессознательных охранников в дом занесли, тут же созвонились с Баном. Доктор дал рекомендации и сказал, что выезжает. Некоторое время альфы не могли оторвать от Джинхена Тэхёна, омега плакал и смеялся, не веря своим глазам. К огромному недовольству Чонгука омега так вцепился в альфу, что едва вновь не началась потасовка. Только присутствие детей и омег спасли воскресшего хёна омег от посягательств Чонгука. Дети были отправлены наверх, в игровую комнату. Охранников разместили на диване внизу. Юнги тоже не нравилось, что и Чимин обнимал альфу, но что он мог сделать, пришлось терпеть. Но всё же, как только омеги немного пришли в себя, тут же оттащил Чимина в свою сторону и отдав ребёнка, отправил омегу укладывать спать Тэджина. Джинхен чувствовал себя неловко, скованно. Он ведь выглядел совсем не лучшим образом, да и лицо пострадало. Юнги заметил как старается альфа сильно не прижимать к себе омег, всё понял. Подозвал Нани и помощник отвёл Джинхена в ванную комнату, где альфа смог умыться и переодеться. Сделал он это быстро и уже через несколько минут альфа спустился в холл. Нани принёс аптечку, хотел обработать ссадины, да Тэхён не позволил. Сам принялся обрабатывать попутно расспрашивая куда пропал альфа. Чонгук же увидев всё это так разозлился, что ушёл в свою комнату чтобы привести себя в порядок, как он сказал, на самом же деле альфе просто необходимо было хоть на время отвлечься. Когда спустился вниз, Нани предпринял попытку обработать разбитую губу, но Чонгук отвёл руки, зыркнул и демонстративно отошёл в сторону. Намджун и Хосок, тоже успели переодеться и теперь альфам предстоял серьёзный разговор. Пока все приводили себя в порядок, приехал Бан. осмотрел охранников, что-то вколол, намочил вонючей жидкостью ватный диск, поводил перед носом и охранники пришли в себя. Правда что-то вразумительное рассказать не смогли. Сказали только, что сидели в машине, подошёл старичок и попросил помочь довести омегу. Охранники помнили только как вышли из машины, а дальше темнота. Отправив охранников отдыхать альфы расселись вокруг стола в обеденной зоне. Омег хотели отправить в комнаты, но получили такой отпор, что смирились. Вскоре ко всем присоединился и Чимин. Юнги сразу же усадил омегу рядом с собой. Чонгук сел около Хосока, подальше от Тэхёна чем вызвал удивлённые взгляды друзей. На Чонгука совсем было не похоже подобное поведение. Видимо сильно задело его, что Тэхён не отходил от Джинхена и даже рядом с ним сел. Только разбираться с обидами было не время. Совсем скоро истекали три часа и нужно было решить слишком много вопросов. Как только все разместились, слово взял Юнги. На правах хозяина дома и по сути, начальника, он начал задавать вопросы. Для начала Хосок и Чонгук коротко описали ситуацию в квартире омег. Чимин и Тэхён были перепуганы и расстроены, но держались стойко, не плакали. Затем пришла очередь Джинхена отвечать на вопросы. Только важного альфа ничего не рассказал, сказал что не время на беседы тратиться, а лучше подготовиться к встрече. — Люди, с которыми вы встретитесь, давно потеряли человеческие качества. — Произнёс альфа, — вы даже себе представить не можете какие это мрази. За красивой обёрткой, блеском золота, фальшивыми улыбками скрываются монстры, которые держат город в страхе уже много лет. Вам с ними не справиться. — Надо же, — язвительно фыркнул Чонгук. — Ты решил нас напугать. Мы ведь тоже не пальцем деланные и люди у нас обученые. Ты за себя говори, за нас не нужно. — Чонгук, пусть договорит. — Юнги остановил друга. Альфа демонстративно откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с презрением уставился на Джинхена. — Ну, пусть поговорит… сказочник. — Можешь плеваться ядом сколько хочешь, Чон Чонгук. — Джинхен специально выделил имя альфы. — Только мне плевать на всех вас, я беспокоюсь за омег, которые могут пострадать и за детей. Так что, заткнись и слушай… друг. — Может хватит уже в любовь-нелюбовь играться, а? — Спокойный голос Хосока раздался как нельзя кстати. — Ваши брачные игры будете устраивать в другом месте, мне хватило вас в машине. Джинхен, откуда так хорошо знаешь семью Го? Либо говори, либо проваливай. Только на сколько я понимаю, ты тоже от них прячешься. Вот и реши: мы в одной лодке или нет. — Я с вами — кивнул альфа, — ты ведь сразу это понял. А про семью Го… Что ж, придётся открывать тайны. Я с ними не просто хорошо знаком. Мани Сок, супруг Токсури — мой родной старший брат. Тишина повисла плотная, тревожная. Альфы не просто были удивлены, они поняли насколько опасный оказался в доме гость. Чонгук не менее был удивлён. Как так, альфа из такой могущественной семьи и вдруг солдат-наёмник-снайпер. Конечно же теперь ему стало понятным откуда у Джинхена были средства на супер снайперку и новейшее обмундирование, которого не существовало в армейских складах. Да и многое другое. Рука альфы скользнула в карман брюк и пальцы стиснули металлическую капсулу в которой хранились те самые, супер линзы. — Из властителей жизни значит — не удержался всё же Чонгук, — а как славно по ушам ездил… сиротка. Сука! — Альфа поднялся на ноги, Намджун успел схватить друга за руку. — Присядь, Чонгук. Хосок прав, потом будешь вопить. Присядь. Чонгук заскрипел зубами, пальцы сжались в кулаки с такой силой, что вены вспухли. Он поборол себя и плюхнулся обратно, только не сдержался и со всего маху врезал по столу кулаком. Омеги вздрогнули. Юнги покачал головой. Он понимал друга, но его больше волновало то, что Чимин пискнул и вцепился в его руку. Альфа приобнял омегу и что-то зашептал на ухо, второй рукой прижал руку омеги к груди. Омега притих, потом кивнул и покраснел. — Чонгук, давай ты своего зверя закроешь в клетку, здесь вообще-то омеги. — Намджун несильно, но ощутимо хлопнул по плечу альфу. Нам тоже многое не нравится, только давай уже выслушаем нашего гостя. Говори дальше альфа, время уходит. Только давай без красок — по существу. — Без красок, так без красок. Я действительно не обманывал тебя, Чонгук когда сказал, что сирота. О том, что я являюсь сыном Су Джуна, бывшего главы семьи Го я узнал незадолго до того как сбежал в армию. Об этом мне сказал отец Чимина и Тэхёна. — Альфа посмотрел на омег, которые притихли и внимательно впитывали каждое слово. Они кое-что знали из прошлого Джинхена, но о том что он был знаком с отцом омег, хён не говорил никогда. Оказывается он знал родителей. — Хён, ты знал наших родителей? — Тэхён не выдержал, — но почему ничего не говорил? Ты ведь знал как мы искали о них хоть что-нибудь. Ты знал и не говорил. Как ты мог… — Тэ, пожалуйста, дай мне договорить. Мне и так было трудно держать в себе тайну вашего рождения и про родителей то же. Простите меня, я не имел права вам говорить. Чимин, прости. — Джинхен умоляюще смотрел на омегу, который был бледен и еле сдерживал слёзы. — Я бы всё рассказал, но позднее. Раньше нельзя было. — Говори, хён. Говори. Не думаю, что мне и Тэхёну будет больнее от дальнейшей правды. — Чимин еле произнёс слова и уткнулся прямо в грудь Юнги, который вновь притянул к себе омегу. — Скажу, только от правды вам будет ещё больнее. Извините. Я продолжу. В семье Су есть правило которому уже много сотен лет — главой может стать только первый ребёнок независимо от пола. Так получилось, что у всех первым рождался альфа, у моих родителей произошло исключение — родился омега. Отец был зол и в гневе много грязи вылил на папу, папа же стойко выносил все претензии и поклялся родить альфу. Однако несколько лет папа не мог забеременеть, а когда смог — отец уже полностью был сосредоточен на воспитании Мани и ему второй наследник был не нужен. К тому же Мани родился полной копией своего отца по характеру, а красотой пошёл в папу. Я родился спустя десять лет, когда Мани уже сидел по правую руку отца на каждом заседании и готовился как приемник. Папу это тоже устроило и я рос не видя родителей с няньками до пяти лет на омежьей половине дома. В шесть лет меня определили в кадетский интернат и записали как Су Джинхен, приставку к имени Го, просто исключили. Судьба решила посмеяться и в шестнадцать лет я был определён в свой родной дом охранником-курьером. Спасибо наставникам, они добросовестно меня воспитывали и выбили из головы память о доме и семье. В шестнадцать лет я был уверен в своём сиротстве. — А родители. Разве они о тебе не вспоминали? Такого не может быть. — Хосок тоже оказался открывшимися подробностями о которых он не знал. — Кто-то же должен был за тобой приглядывать, а тем более в дом вернули. Пусть и в другом качестве, но это говорит о том, что о тебе всё же не забыли. — Оказалось не забывали — усмехнулся Джинхен. — Это я узнал намного позже. Вот теперь вы можете представить себе какие они, семья Го, если ни разу, ни одним взглядом, ни словом не показали своё родство родному сыну. Только я вас сейчас удивлю. Я-то знаю, что являюсь сыном Су Джуна, а Го Мани Сок не знает об этом. Да и никто не знает. Все считают меня мёртвым. Я удивился, что Чонгук, а потом и Хосок меня узнали. Как? Я ведь жил у семейки под носом, общался с Ванхо и никто не мог меня узнать, а вы узнали. Как?! — Есть вещи, Пуля, которые не спрячешь даже под скальпелем хирурга. — Чонгук уже успокоился, хоть в душе скребло от обиды. — Может потому я тебя и узнал, что ты был мне больше чем товарищ, наставник и друг. Ты был мне братом. — А сейчас я кто для тебя? — тихо спросил Джинхен. — Сейчас я кто? — Не знаю — пожал плечами Чонгук. — Не могу ответить. Я своего брата мёртвым видел. Кто ты — я не знаю. — Ты многого не знаешь, Чонгук. Если позволишь, я расскажу, но потом. Сейчас о деле. Семья Го была очень богатой и влиятельной. Им казалось, что весь город принадлежит только им, а оказалось что не так. В городе появились люди, которые тихо и незаметно забирали влияние под себя. В то время мой отец отошёл от дел и передал власть Мани Сок, а когда они почувствовали опасность было уже поздно, половина города ушла под «крышу» другой семьи. Несколько лет ушло на поиски невидимок. Нашли. Ликвидировали. Устроили автомобильную катастрофу. Думали концы в воду, обрадовались. Только люди оказались умнее и все документы спрятали так, что найти было невозможно. Потом выяснилось, что в банках все счета пустые, а наследники семьи исчезли без следа. Мой братец, правда подсуетился, заявил права на всё имущество. Проверять ведь никто не решится, Ёнь следов не оставляет. — Кто? — Ёнь. Управляющий семьи Го. Этот зверь без сердца. Он и киллер и палач и энциклопедия на ногах. Страшный человек. Это он вам счётчик открыл — его фишка. Я не знаю сколько ему лет, но он даже моему отцу служил. Это он ищет Чимина и Тэхёна и не успокоится пока их не заберёт. — Пусть попробует. — Юнги ещё крепче прижал к себе омегу, которого уже трясло от всей информации. — Попробует, не сомневайся. — Джинхен горько усмехнулся. — Этот попробует. Только у нас козырь есть. — Какой? — Тэджин. И вот тут уже и у Юнги нервы не выдержали. Альфа рыкнул. — Ребёнка не трогай! Не впутывай с дела взрослых того, кто ещё даже разговаривать не может. — Тэджина впутали в дела взрослых ещё до зачатия, Юнги. — Джинхен повысил голос. — Ты ведь ничего не знаешь, так что помолчи. Этого мальца я с самого зачатия защищаю как могу и их — альфа показал на омег, — тоже. Я слово отцу омег дал, что защищу и верну им всё законное наследство и я это слово держу. Ясно?! — Только где ты был, защитник когда Чимина в номер альфы для утех тащили. Где? Где ты был когда их запугивали и угрожали. Где ты был когда квартиру громили. Где? Воздух в помещении резко стал холодным и кусачим. Омеги закашлялись, даже альфам дышать было сложно. Резкий удар по столу оборвал противостояние сил альф и переключил внимание на Хосока, который стоял на ногах и потирал руку. — Убрали ванючки, скунсы! Забыли? Здесь омеги. Как же вы достали со своими выяснениями отношений. Вы альфы или щенки переростки у которых одна игрушка на двоих?! Джинхен, или ты говори по существу или я тебе так наваляю, что твоё армейское воспитание покажется лаской от омеги. Ясно? Юнги, засунь свою защиту подальше, желательно в зад. Хватит уже травить нас своим азоном, я уже свечусь как рождественская лампочка! А ты, — Хосок резко развернулся к Чонгуку, который тоже выпустил боевой «снаряд» в помощь другу. — Если ты, ещё раз рот откроешь. Я тебе так всеку, забудешь как тебя звать и будешь под себя срать, ясно?! Альфы пристыженно засопели. Хосок редко выходил из себя, но метко и злить его себе дороже. Альфа уселся на стул и зыркнул на каждого, потом просто пальцем ткнул в сторону Джинхена… *** Не надолго в комнате стало тихо. Альфам было стыдно за своё поведение. Но, не только стыд наполнил их сердце сожалением о своей несдержанности. К стыду добавилось удивление. Друзья давно так не выходили из себя, они ведь взрослые, с устоявшимися взглядами, привычками, научились сдерживать эмоции. Без выдержки и «холодного ума» в бизнесе делать нечего. С появлением новых знакомых всё полетело в тартарары. И ладно с Юнги и Чонгуком можно было как-то объяснить, но с остальными-то почему так происходит? Магия? Волшебство? Или же пора записываться на сеансы к психологу? Хосок вспылил и уже немного об этом сожалел. Хотя. Если бы он не стукнул по столу (рука болит до сих пор), эти павлины перешли бы к военным действиям. Альфа видел опасный огонь в глазах Чонгука, да и у Юнги зверь стоял на задних лапах и скалился до сих пор, Хосок это чувствует. С Юнги попроще, рядом с омегой альфа быстро остывает и включает тарахтелку успокаивающую. Вон, как урчит что-то на ушко Чимину. Прямо кот. С Чонгуком сложнее. Он выбрал омегу, а омега не определился вот альфе тормоза и срывает. Джинхен, чтоб его черти на сковороде зажарили, провокатор. Только и делает, что Чонгука провоцирует. Всю дорогу до дома Юнги альфы грызлись как псы подзаборные у которых кость отобрали. Разговора путём и не получилось, а Хосок рассчитывал многое расспросить, да куда там. Как с места стронулись, так понеслось. Хорошо хоть Чонгук на переднем сиденье сидел, он конечно пытался пересесть да Хосок не позволил. Если бы эти товарищи оказались бок о бок вместе, то неизвестно что могло произойти. Только это, и периодическое хосоково «да заткнетесь вы, или нет?!» и мешало перейти от словесной перепалки к рукопашной. Однако бонусы, в виде информации, Хосок всё же получил. Альфы так изощрялись в словах и выражениях, что совсем о нём забывали и многое ляпали не подумав. Этим ещё Хосок воспользуется. Джинхен оказался интересным персонажем, информации о бывшем друге Чонгука было мало, да и та только со слов Чонгука. Однажды, слишком много приняв на грудь, альфа разоткровенничался и поведал друзьям о своём наставнике и друге. На утро он ничего не помнил, а друзья сделали вид, что ничего не было. Вот теперь многое встало на место, но пустые места оставались незаполненными и Хосока это раздражало. Спецы нарыли многое, только информация касаемо омег, их прошлая жизнь в интернате описывалась скупо. Оказывается, интернат недавно сгорел вместе со всеми документами, по счастливой случайности (в этом уже сомневается альфа) он был пустым. Про Джинхена тоже было мало: фамилия, где работал, когда была свадьба с Чимином, вернее роспись. Про Тэхёна тоже крупицы. Всё какое-то размытое, неопределенное. Про любого человека можно найти сведения, хотя бы в архивах сведения о месте рождения, а об омегах везде прочерк. Словно тени. За то о семейке Го информации хватало с лихвой. С этими монстрами друзья столкнулись как только Юнги вернулся в город и открыл бизнес. Наезжать пытались, угрозы были, но по какой-то причине Го быстро охладели к Юнги, словно и не пытались под себя подмять. Конечно же парни не расслабились и Хосок старательно собирал всё, что касалось семьи Го. Джинхен открыл неизвестную сторону семьи, личное. То самое, что не выносится из стен дома. Новость, что Джинхен ещё и младший брат знаменитого своей хладнокровной выдержкой Го Мани Сок, повергла в шок. И теперь хотелось узнать больше, но друзья вновь не удержались и приходится повышать голос. Молчание затягивалось. Юнги успокаивал Чимина. Намджун, недовольно зыркая на друзей — Джина и в этом непонятном хаосном состоянии нашёлся тот, кого не проняло ни феромонами, ни воплями, да и вообще ничем его было не пронять. Это был помощник по дому — бета Нани. Вот кем всегда восхищался Хосок, Нани и его супруг Ханин перешли к Юнги из дома его дяди. Семейная пара была идеальными помощниками во всех отношениях: надёжными, вежливыми, исполнительными, тактичными и умеющими в непредвиденных ситуациях оставаться хладнокровными. Просто пример для подражания. Вот на Нани Хосок и надеялся. Он видел как внимательно слушает и следит за ситуацией бета, а так же видел как опасненько начинают светиться глаза Нани. Подобный огонёк горел в глазах беты тогда, когда он включался в режим воспитателя и попадало каждому, кто попал под горячую руку помощника. Вернее, попадало альфам, омеги и дети были исключением. Нани принял Чимина, Хосок это понял по взгляду и по тому, с каким трепетом бета смотрел на омегу и малыша. Да и Тэхён Нани понравился, значит на одного защитника у омег появилось больше. Сейчас же альфа ждал. Он видел что бета начинает приближаться к столу и про себя злорадно потирал руки. Кому-то достанется по полной. — Вот мне всегда было интересно — голос Нани прозвучал неожиданно и все сидящие (кроме Хосока, который увидел приближение армагеддона) вздрогнули. — Что за мода у альф давить своей силой менее слабых. Вы же понимаете свою силу, знаете как это может навредить и пользуетесь этим. Давите, угрожаете, совсем не думая что рядом с вами нежные и хрупкие создания, ваши омеги и дети. Все присутствующие молча смотрели на помощника и у каждого создалось стойкое впечатление, что Нани намного сильнее их всех взятых вместе не смотря на то, что у бет не было запаха и силы феромона. Тем временем Нани не только говорил, он ещё и стол начал наполнять блюдами с нарезками, выпечкой. — Я себя с самого детства чувствовал ущербным, родился бетой. Знаете каково это, не иметь запаха, силы да и будущего в целом. Знаете? Неет… не знаете. Людям, мне подобным, в обществе уготовано место прислуги безголосой. Семьи мы создаём редко, а о детях и не мечтаем. Бетам даже усыновить ребёнка целое приключение. Мне повезло. Я рос в полной семье, где мой недостаток не осуждали, а поддерживали. Я даже университет закончил, там же и с Ханин встретился. Он оказался таким же как я и нам было легче против всех стоять, а доставалось нам по полной, поверьте. Мы не сломались, отучились, поженились. Деток из детского дома взяли. Таких же как мы, поломанных природой чтобы хотя бы двоим подарить счастье и надежду на будущее. Нас в агентство помощников по дому то же не с первого раза взяли, пришлось и родителям подключиться. Несколько домов сменили и только в этом доме почувствовали себя как дома. Понимаете? Дома. Вам не ссориться нужно, а разговаривать. Не давить силой, а слушать друг друга. Не кидаться с кулаками, а выслушать и сделать выводы. Вы — люди, а не звери. — Нани перевёл дыхание. Впервые помощник Юнги так много сказал. Обычно Нани всё делал молча. — Вы ссоритесь, а я на вас смотрю и удивляюсь. вы гостя в дом привезли, а выслушать у вас не хватает терпения. Вам угрожают, а вы свои обиды забыть не можете. Разберитесь с опасностью. Дослушайте гостя. Сделайте всё, чтобы вам всем не было стыдно за слова и поступки. Вы время тратите, его остаётся так мало. Что будете делать, когда в ваш дом придёт орда до зубов вооружённых людей? А они придут, не сомневайтесь. Семья Го слов так просто не говорит и поступки совершает обдуманно. Мы работали три года в подобных условиях и это было страшно. До сих пор не понимаю как нас отпустили, обычно в семью только входят, назад пути нет. Решите вопрос с безопасностью, ваш гость этому может поспособствовать, а когда всё утрясётся, сядите, поговорите и можете даже морды друг другу набить. Но, только после того, как мы все останемся живы. Нани резко развернулся и покинул столовую. — Это что сейчас было? — Прорезался голос у Юнги. — Нас сейчас мордой об стол приложили или только у меня создалось впечатление, что мне пять лет и жопа горит от родительского ремня? — Да нет, не только у тебя. — Поддержал друга Намджун. — Я прямо на спине почувствовал руку своего отца, когда он меня наказывал за проказы. Нани у тебя, Юнги, наша совесть, стыд и родительский ремень. Береги своего помощника, альфа, без него нам хана. — Брр, — передёрнул плечами Чонгук. — Почему я почувствовал себя салагой, которого деды гоняют? Ну Нани, его способность спускать нас на землю удивляет и восхищает. Я прошу прощения за свой тон. Джинхен, давай временно зароем топор войны и ты нам поможешь с ситуацией. Я ведь правильно тебя понял, ты против семьи Го? — Против, не то слово, Чонгук. — Альфа обвёл всех взглядом — вы, извините меня за то, что я начал душу изливать. Только вам так более доступны будут мои мотивы посчитаться с братцем. — Хочешь наследство поделить или сферы влияния? — Чонгук опять не сдержал шпильку и тут же зашипел от прилетевшего подзатыльника. Альфе поддали Намджун и Хосок. — Да хватит меня как пацана лупить, я же не со зла. — Нет, ты не прав друг. Мне ихние капиталы и власть не нужны. Я с них за другое спрошу. — Джинхен повернулся к Чимину и Тэхёну. — За вот этих мальчишек спрошу. За тех, кто пострадал от рук моего брата — спрошу. Я их уничтожить хочу. Всех до единого. Всю их корпорацию, все их связи, влияние. Семья была семьёй пока отец правил, мой брат всё уничтожил. Пришло время уничтожить его. Не физически, нет — морально и материально. Он должен в шкуру пострадавших одеться и пройти по стёклам разбитых душ. — Вот это ты завернул… — присвистнул Чонгук и успел пригнуться чтобы не словить нового удара от друзей. — Вещай… провидец и палач, мы все во внимании. Только сказать Джинхен больше ничего не успел. В холл вошёл охранник. — Господин Юнги, у ворот чужаки. Пять машин. Все стёкла тонированные, сколько в салонах людей — не видно, но думаю много. Только один вышел и стоит прямо напротив ворот. — Как он выглядит? — альфы подобрались мгновенно. — Высокий, худой, костюм дорогой, строгий. В руках трость. Стоит и молчит. Что делать? — А вот и экзекутор прибыл. — Джинхен нарушил молчание. — Куда же без Ёнь. без него никак. — Альфа встал изо стола. — Юнги, разреши мне поговорить с гостем. Мне есть что ему сказать, а вы пока омег и детей обезопасите и приготовьтесь, не думаю что гости просто так уйдут. У вас есть возможность и связи в полиции? — Юнги кивнул, Хосок и Чонгук уже звонили по нужным номерам. — Я их постараюсь отвлечь, минут пятнадцать хватит на то, чтобы помощь подоспела? — Новый кивок. — Вот и славно. Тогда не будем терять времени. *** В одной из частей был задан вопрос: что такое рецессивный ген. Отвечаю и дополняю. (Спасибо Фродо за вопросы) хи-хи. Появляется новая способность — доминантный аллель (кому интересны подробности — в гугл, я брала это из интернета). Но, как люблю это делать, я изменила действия и воздействие. Нужно же внести ясность со способностями омег. Смешение рецессивного и доминантного генов (аллелей) в генотипе особи (гетерозигота) приводит к проявлению доминантного признака, полностью подавляя рецессивный ген (полное доминирование — в случае Юнги) или проявлению обоих признаков одновременно (кодоминирование — в случае с Чимином). *Полное доминирование — доминантный аллель полностью «закрывает» рецессивный. *Неполное доминирование — особь показывает промежуточный признак. *Кодоминирование — оба аллеля проявляются одновременно и независимо. *Опасность смешивания доминантного и рецессивного генов в том, что рецессивный признак может «спрятаться», но остаться в генотипе, создавая проявление скрытых патологий или нежелательных признаков у потомства при гомозиготном проявлении, особенно близкородственном скрещивании, когда велика вероятность встречи двух носителей скрытого рецессивного гена, что приводит к болезни. Это не столько опасность смешивания, сколько риск проявления рецессива в генотипе «спрятанного» носителя, а затем и фенотипе. Я немного рассказала об особенностях генов. И, как и говорила ранее, немного изменила особенности и возможности (да простят меня учёные мужи и не нападут праведники), позволила героям нормальное существование, а не инвалидность и наделила ещё кое-какими способностями. В природе, люди обладающие рецессивными генами рискуют получить заболевание — муковисцидоз, серповидно клеточная анемия, болезнь Тея-Сакса. Заболевание Тея-Сакса — редкое наследственное нейродегенеративное заболевание, вызванное мутацией гена НЕХА, из-за которого в нервных клетках накапливается токсичный жир (ганглиозид GD2), приводящий к их разрушению, потере моторных и умственных навыков, слепоте, глухоте и ранней смерти. Симптомы проявляются в младенчестве, а лечение пока паллиативное, направленное на облегчение симптомов. Болезнь Тея-Сакса — это генетическое заболевание, передающееся от родителей к детям. Оно возникает когда ребёнок наследует дефект (мутацию) в гене НЕХА от обоих родителей, приводит к дефициту фермента бета — гексозаминидазы А. *** Альфа спешно покинул холл, а альфы засуетились. Им предстояло уговорить омег уйти в комнаты. По крайней мере, альфы предприняли попытку это сделать, но получили снова категоричный отпор. Намджун прекрасно понимал, что именно Джин сможет помочь альфам убедить омег и поэтому первым принялся уговаривать недовольного супруга. — Джин-и, у нас же дети. Тебе надо подняться в комнату и быть там с ними. И Чимина с Тэхёном забери, пожалуйста. Мальчишки хотели поближе познакомиться с Тэджином. Хороший мой, ты ведь самый мудрый из нас. Однако все доводы альфы разбивались как волны о скалы. Омега упорно сопротивлялся и ни в какую не поддавался на уговоры, утверждая что их помощь просто необходима альфам. С другой стороны Юнги испробовал, казалось, все аргументы и практически впал в отчаяние. Чимин словно храброй воды напился, разошёлся, распетушился. И откуда столько страсти и решительности в омеге, скажите на милость. Даже аргументы про безопасность ребёнка на омегу не действовали. Он, словно попугай заладил — «без меня ты не справишься, Юнги и не спорь!» Ради справедливости сказать, Юнги такой настрой омеги был даже по душе. Альфу радовало, что скованность и нерешительность исчезли и рвение защитить всех и вся даже импонировала. И всё же, он настойчиво твердил возбужденному омеге, что защита — дело альф, омеги должны защищать своих детей (лучше бы этого не говорил!). Реакция омеги оказалась неожиданно агрессивной. Глаза засверкали яростно, радужка изменилась и заискрилась, взгляд стал колючим словно мороз и Юнги даже как-то не по себе стало. Он узнал этот взгляд, так смотрел его папа однажды. Юнги видел только один раз как выходит из себя омега с рецессивным геном и ему тех ощущений хватило с полна. Даже альфа доминант в сравнении с таким омегой слаб и немощен как младенец. Поэтому так тщательно скрывают свои возможности и особенности люди с рецессивным геном. Юнги получил в подарок от родителей ген и понадобились годы чтобы научиться контролировать силу. Омега же показал, что уже контролирует. Юнги ведь не почувствовал силы омеги, а лишь решил что омега доминант. Искусство владения, управления силой не так просто даётся, а подобный контроль и подавно. Значит… а значит это то, что омега был не просто рождён с силой, он обладает доминантным аллелем — только в случае Чимина, аллель подавляет доминант, а не рецессив или может менять способности зависимо от обстоятельств. Чимин для Юнги — Химитсу-бако или Каракури (от японского — шкатулка с секретами, которую можно вскрыть, только решив головоломку, спрятанную в конструкции), человек головоломка. Альфе предстоит увлекательное путешествие в разгадывание всех секретов омеги, если конечно Чимин сам это позволит сделать альфе. С Чимином интересно, увлекательно и немного не по себе. Омега за короткое время несколько раз удивил альфу. Теперь Юнги понимает многогранность сложной натуры омеги и осознаёт реальную опасность по отношении его личности, а также интерес к омеге семьи Го. Зрительный контакт альфы с омегой приводит к тому, что Юнги внезапно отключается от реальности и погружается в прошлое — в детство. *** Детство альфы было похоже на необычную сказку. От отца альфа взял любовь к конструированию и стал успешным архитектором-строителем. Папа Юнги был натурой утончённой-творческой, он был аристом кардебалета и по совместительству владельцем театра. Юнги воспитывался в любви и разностороннем развитии личности. Альфа рос как все дети его возраста: в меру шаловливым и проказничал, за что получал наказания и в виде отцовского ремня по заднице. Он был любознательным и родители помогали изучать и исследовать незнакомые стороны жизни. Отец часто брал с собой мальчишку в офис, так и на стройки. Папа, со своей стороны показывал мир волшебный — театральный, со всеми его красками и закулисными тайнами. И вот там-то и случилось стать свидетелем (единственный, но запоминающийся раз) способностей папы, а в последствии узнал не только о необычности генетики своих родителей, но и своей тоже. В тот день, с самого утра, Юнги находился с папой в театре. Отец пропадал на каком-то очень важном объекте и мальчишка с радостью отправился с папой в волшебный мир театра. Альфа обожал театр, его атмосферу. Особенно любил находиться на репетициях, когда подготавливали сцену для выступления. Он с удовольствием вливался в процесс и не смотря на возраст, а Юнги в тот год исполнилось двенадцать, его помощью не пренебрегали, а даже в чём-то советовались. Альфа не по возрасту был умным, а его способности к планированию и конструированию были не лишними. Юнги пронёс через года ощущение важности и значимости на подготовках оборудования для сцены. Пусть и не он рассчитывал габариты, вес, надёжность конструкций, всё же его советы часто имели вес и этим гордился не только сам альфа, но и его родители. Юнги обожали в труппе. Весёлый, озорной, пытливый мальчишка был всеми любим чем часто пользовался, в хорошем смысле этого слова. Папа для альфы был примером подражания, омега никогда не повышал голос, не кричал, даже не показывал недовольство чтобы не происходило. Говорил омега негромко, но его всегда все слышали. Не ругал, но одного взгляда хватало чтобы понять свои ошибки. Омега очень был терпеливым и повторять мог до бесконечности, исправляя ошибки которые совершали на репетициях артисты. За это омегу любили все, а про трудолюбие, ответственное отношение к самой крохотной мелочи можно было и не говорить. К себе омега был слишком строг и на репетициях не давал поблажек своему телу от слова — совсем. Поклонников его таланта было много, гримёрка всегда была заставлена вазами с цветами. Была небольшая особенность у омеги, он принимал только цветы. никаких других подарков от поклонников не принимал, если что-то обнаруживалось, сразу возвращалось адресату. Исключений омега не делал ни для кого. Однако всё же нашёлся настойчивый поклонник, которого не смущало наличие супруга и ребёнка и отказы Альфа просто изводил омегу своими методами ухаживаний. Кроме цветов в гримёрке, даже в дом, постоянно курьеры приносили дорогие подарки в виде шуб из редкого меха, золотых украшений, одежд из последних коллекций и даже изысканное нижние бельё присылалось настойчивым ухажёром. Сколько омега не отказывал, сколько не возвращал, подарки не прекращали появляться. Так продолжалось до того момента пока сам отправитель соизволил набраться наглости и заявился в театр как раз в самый разгар репетиции… *** Юнги очнулся от настойчивого «Юнги, что с тобой? Почему ты замолчал, Юнги?» Пелена тумана упорно удерживала сознание, отпускала медленно из воспоминаний. Зрение наконец обрело ясность, альфа увидел встревоженный взгляд омеги и почувствовал как Чимин трясёт его за плечи. — Ааа… что-о… — голос альфы звучал тягуче, неуверенно. Юнги никак не мог понять что от него хотят и вообще, где он находится. — Юнги, пожалуйста. — Умолял Чимин — не пугай так больше, прошу. — Чимин… что случилось, Чимин? — Ты неожиданно замер, твой взгляд стал пустым — омега пошевелил плечами словно что-то скидывая с них. — Я пытался с тобой разговаривать, но ты только молчал и руки крепче сжимал. Альфа перевёл взгляд вниз и спешно отпустил руки омеги. Чимин скривился от боли, хватка альфы была железной, и начал растирать запястья на которых остались следы пальцев. — Прости. — Юнги перехватил руки омеги и осторожно начал массировать тонкие запястья. — Прости, я не понял, что со мной произошло. Я просто каким-то образом оказался в своём детстве. Только почему так произошло, не понимаю. А что ты спросил? — Я… я ничего… — омега замялся, как-то сник, — наверное ты прав, мне лучше не вмешиваться. Я, наверное, пойду… да? — Чимин предпринял попытку отойти от альфы, но тут же был прижат к груди. — Не-ет уж, стой так и молчи. — Глухо пробормотал Юнги, — мне так спокойнее. А то уйдёшь, накрутишь себя, а ещё хуже — сбежишь. Ищи потом с собаками, а я уже не молод по горам скакать. — Какие горы, Юнги? — Чонгук, слава богу, очухался и подал голос. Альфа всё это время молчал. Сидел, поглядывал в сторону Тэхёна и молчал (омега, между прочим, тоже поглядывал, (тайком) а за переглядом наблюдал Хосок и хитро щурил глаза). Чонгуку очень не нравилось взаимодействие омеги с Джинхеном. А ведь ничего предосудительного не происходило. Тэхён только лепетал, что ужасно беспокоился за хёна, спрашивал о его здоровье и радовался его появлению и всё же… Чонгуку это не нравилось. Как только Джинхен скрылся из вида, Чонгук даже вздохнул с облегчением. Однако в уговаривание омег не включился, пусть альфы своих омег сами уговорят. Как хотелось альфе чтобы и он также уговаривал Тэхёна, да только омега всё так же держался на расстоянии, а когда Джинхен ушёл и вовсе переключился на брата и Юнги. Тэхён предпринял попытку встать на сторону Чимина и поддержать брата в стремлении помочь альфам, но тут же был остановлен Нани, который что-то сказал на ухо омеге и тот отошёл, но внимательно наблюдал и слушал. Это для Юнги время остановилось и он незаметно вернулся в далёкое детство. Тэхён заметил то, чего не видели остальные — сущность Чимина проснулась. Казалось бы радуйся, а Тэхёну стало страшно. Они так тщательно прятали свои силы, практически поверили, что могут жить как обычные люди. Почему жизнь вновь создала такие условия, что ген проснулся? Однако омега вскоре успокоился, Чимин сумел справиться со вспышкой и активно принялся тормошить Юнги. Тэхён понял, что произошло. Зрительный контакт, не альфы с омегой, а внутренних сущностей разорвал круг, который сковывал воспоминания и отбросил альфу в детство. Такие скачки опасны для обычных людей, однако Юнги выдержал и даже остался вменяемым. Это означает только одно, Юнги и Чимин друг другу не навредят, а если объединятся то смогут многое. Только в особенностях альфы и омеги таится не только сила, им придётся прятать, гасить возможности чтобы ими не воспользовались во вред, а не во благо. Так им твердили в интернате. В чём-то воспитатели оказались правы. Размышления омеги прервались движением сбоку. Омега повернул голову. На стул рядом с ним, присел Чонгук. Вид альфы был немного странный и растерянный. — Тэхён, а ты как… ааа, это… там твой племянник как? (ой, дебил! — альфа мысленно бил себя по лбу. — при чём здесь племянник? он же совсем другое хотел спросить) — Аа… нормально. Уже кушает и улыбается. Даже на ножки встал, представляешь? — Тэхён оживился. Разговоры о маленьком Тэджине омега обожал. Он мог часами рассказывать знакомым про успехи малыша. Глаза сверкали, а улыбка не пропадала когда омега слышал имя омежки. — Уже даже встал? — Чонгук нерешительно улыбнулся, — это же здорово, да? — Конечно. — воскликнул Тэхён. — Он же был таким слабеньким, а сейчас быстро восстанавливается. А всё благодаря вам, спасибо. Вы… ты и твои друзья… вы так много для нас сделали. Так грустно, что придётся уехать. — Омега увидел как глаза альфы расширились и затараторил. — Ты не переживай, мы же не из города уедем, а только из дома твоего друга. Если захотите, мы можем встретиться… когда… — и почти прошептал, — когда-нибудь. — Почему вы должны уехать? Разве Чимин и Юнги не пара теперь? — Чонгук начинал заново переживать. Куда это засобирались омеги, альфы только-только их забрали из того мрачного места, да и неизвестно чем закончится встреча с гостями. Уехать. Прям щас! Никуда он омег не отпусти и Юнги тоже вцепится и не отпустит. Тэхёну было отлично видно как менялось выражение лица альфы. Омега понимал, тот новость об уходе не принимает и постарается их остановить. Только нельзя омегам оставаться в доме, это опасно. Опасно прежде всего для обитателей, а не для омег. По крайней мере для Чимина не опасны те люди. Пока. Пока он кормит Тэджина у омег будет время найти способ и возможность навсегда убежать и спрятаться от семьи Го. Главное чтобы Джинхен смог убедить их уехать, не трогать обитателей этого дома. Нужно успокоить альфу, отвлечь, чтобы он не кинулся на улицу. Нельзя. Нельзя допустить, а не то пострадает. Пострадает так же как и Джинхен, когда бросился защищать омег в тот вечер. В голове омеги мысли понеслись в галоп, что же придумать? Как отвлечь? Вон как загорелись глаза у альфы, омега понимает, что Чонгук его не выпустит. — Пфф… пара… Скажешь тоже. — Тэхён фыркнул. — Чимин и Джинхен вообще-то супруги. Ослеп? Ты же видел фото со свадьбы. Тоже мне, глупый альфа! Тэхён думал, что отвлечёт Чонгука, тот вспылит, Юнги услышит слова Тэхёна и отпустят альфы их, омег, с миром. Ага, как бы не так. Слова омеги услышали все, да вот реакция последовала совсем не ожидаемая. Первым вспылил — Чимин! Вот сказал бы кто Тэхёну, что он получит нагоняй от брата, да ещё в такой форме — покрутил бы пальцем у виска. Чимин, со словами «Юнги, помолчи, я сам», оттолкнул пытающегося удержать его альфу и в пару шагов оказался рядом с братом. Следующее действие Тэхён будет вспоминать ещё долго и обижаться (про себя, конечно) ещё дольше. Чимин ловко схватил довольно улыбающегося брата за ухо и со словами: «мы сейчас вернёмся, не расходитесь», потащил омегу в самый дальний угол огромного холла. В самом углу Чимин ухо не отпустил, а сильнее только дёрнул. (зараза! Тэхён взвыл от боли. на помощь омеги кинулся было Чонгук, но был перехвачен Юнги. что альфа шептал на ухо другу, останется загадкой, а Чонгук будет долго молчать, но он плюхнулся на стул и замер) — Ты что творишь, Тэ?! — Как змея зашипел Чимин — совсем с языком дружить перестал? — Для тебя, дурака стараюсь. — В том же духе отвечал омега. — Не понимаешь что-ли, нам бежать надо пока есть возможность. Ты ведь знаешь кто приехал и что им от тебя нужно. Забыл про долг перед семьёй, да? А я вот помню. И ещё помню, каким я тебя из этой семьи забирал. Больше подобного с тобой не позволю сотворить. Ясно?! — Спасибо тебе, конечно за заботу и переживания, братишка. Только ты не понял, что не нас надо защищать, а Юнги и его друзей от семьи Го и только мы можем это сделать. Тем более, что у меня теперь есть за кого глотки рвать. — Даа? А раньше не за кого было? Так? А я… я… я тогда кто? Никто, так что-ли? За меня значит не нужно впрягаться, да? — Не переворачивай слова, Тэхён — строго одёрнул брата омега, — ты меня прекрасно понял. — Ухо отпусти, гад. Я его уже не чувствую — запричитал омега, а сам кидает умоляющие взгляды на Чонгука и на альф с Джином. Может уже жопу свою от стула оторвёт и на спасение омеги бросится… герой… Только альфа больше не дёргался, а вместе с остальными с любопытством наблюдал за омегами. Предатель! Рядом с ним (такой же предатель) Юнги стоит, рука альфы на плече друга лежит, словно удерживает. Может так кажется? Бугаина этот — Намджун, своего омегу каким-то волшебным образом успокоил, Джин не требует «доспехи и копьё», сидит рядышком — с «дедушкой» и что-то лепечет на ухо довольному альфе. Джин тоже предатель. Тэхён уж было подумал, он с ним, а оказалось. Хмырь этот, с улыбкой на лице, но со сталью в глазах — Хосок. Ух и умный, зараза. Вроде со всеми хохочет, а глазами за каждым успевает проследить и каждое слово впитывает, Тэхён точно видел как в голове альфы «тетрадные листочки листаются и карандашик пометки на полях делает». Такой точно на всех компромат насобирал и в тайную норку спрятал. Надо ту норку найти. Ээх… вокруг одни предатели — омега вздохнул. — Чего притих, опять? Тэхён! — Чимин резко за руку дёргает, спасибо больше не за ухо. Омега по инерции свои уши прикрывает. Вот что за привычка, скажите, а… Чуть что, сразу за ухо. Да больно так дёргает. Уши что-ли у Тэхёна такие красивые, что брату покоя не дают оторвать всё норовит. — Что, опять? — Что ты задумал, а? Выкинь из головы свои идеи, Тэ. Нам только твои проказы разгребать сейчас. Я тебя как облупленного знаю и взгляд этот тоже знаю. Говори. — Знает он — пыхтит обиженно омега. Понял уже Тэхён, что помощи ждать не откуда. Джинхен на улице, а эти… спелись все против него. — Ничего я не задумал. Вернее, думал, но ты меня вернул с небес на землю и я теперь послушный и спокойный. Может чайку выпьем, а? Я проголодался. — Тэхён вдруг ласково заулыбался и потянулся рукой к щеке брата. Запрещённый приём, который всегда отвлекал Чимина от воспитательного процесса. Только не в этот раз. Чимин перехватил руку брата, просто удерживал — не причиняя вреда. — Тэ — омега вздохнул, — пожалуйста. Я ведь понимаю почему и для чего ты там нёс эту чушь. Скажи спасибо, что Юнги не повёлся, а то горело бы у тебя не ухо, а попа. Просто прими. Мы останемся в этом доме, примем от них помощь и больше бегать не будем. Хватит бегать, я устал. Нас везде найдут рано или поздно. Давай уже остановимся и поможем людям, которых мы знаем всего ничего, избежать неприятностей. Давай? — Как? Чем мы можем помочь, Чими. Ты им доверяешь? А если и они захотят воспользоваться тобой, тогда что? — Они не Го, не воспользуются. Юнги не позволит. Мы вместе с Юнги теперь, Тэ. Я уже без него никуда. — А Джинхен? — Ты же знаешь. Джинхен дал мне и тебе защиту. Дал фамилию, дал семью. Ты же помнишь, что он сказал? — А если он вас не отпустит? — Отпустит. Уже отпустил. Так что хватит придумывать и выдумывать, давай лучше… чаю попьём, а? — С печеньками? — С печеньками, как ты любишь. — Чимин притянул к себе брата и крепко обнял. — Нас с тобой никто не победит пока мы вместе. Помнишь? — Помню. — Тэхён хлюпнул носом, отгоняя предательскую слезу. — Только ты к себе альфу подпустил, получается мы не троём уже. — Не в троём, точно. Ты к Чонгуку присмотрись, Тэ. Он хороший. — Знаю. — Бурчит омега — только просто так, как ты, я не сдамся. Ясно? Он ещё побегает… предатель… Мог бы от тебя и спасти. — Ворчит Тэхён и поглядывает из-за плеча брата на альфу, который уже стойку сторожевого пса принял. Почувствовал переживание своей вишенки и готов на помощь рвануть, но терпеливо ждёт пока братья выясняют отношения. — Пошли, вредина. — Тянет за собой омегу Чимин — хватит воевать. Стоит омегам подойти поближе как Юнги уже тут как тут. Чимина к себе захапал, прижимает, в глаза заглядывает. Ласково так, аж сердце колотится. Чонгук с опаской к Тэхёну подходит. За метр от омеги останавливается, кто знает, что у этой егозы в голове. — Чего встал? Давай, вытаскивай свой топор, пойдём хоронить. — Тэхён гордо вздёргивает голову и дефилирует в сторону обеденного стола. — Т-топор? Какой топор, Тэхён? — Обыкновенный. Такой большой, с сахарной ручкой и пряничной головой. Чай, говорю, пойдём пить. Я непонятно говорю? — Бровки омеги с удивлением взлетают вверх. — Хочу домой — бормочет Хосок, встаёт и направляется к двери. По пути уже громко говорит. — Надо посмотреть, жив там наш спаситель или самого спасать надо. Всем оставаться на своих местах и не дёргаться. Нани, налей всем чаю и желательно с валерьянкой или с пургеном. Чтобы в голове осталась только одна мысль — как добежать и не чихнуть. А мне, пожалуй — кофе с коньячком, от него и в мозгах просветление и на сердце легко. — С этими словами альфа выходит из дома. — Напалеон, блин. — Смеётся Юнги утягивая за собой к столу омегу, — Пришёл — раздал пилюли и ушёл. — Себе пургену насыпь — с опозданием, во след другу ворчит Чонгук, а мне и простой воды хватит. Тэхён, ты не слушай что злой дядька лепечет, он это из-за отсутствия Сани такой дурной, а так — душка душкой. Пойдём, я сам тебе чай налью и топор с тобой закопаем… или сожрём вместе. — Альфа ловко помогает сесть омеге на стул и начинает подтягивать к нему всё вкусное. — Похоже, Тэхён нашёл себе подельника — шепчет Чимин альфе на ухо, — берегитесь, теперь будем плакать все. — Ага — соглашается Юнги, — и жопы гореть гореть у обоих будут тоже. *** Джинхен вышел из дома и аккуратно прикрыл дверь за собой. На крыльце стоял уже не неуверенный в себе человек. Плечи альфы распрямились, тело вытянулось вверх и альфа стал выше на несколько сантиметров, сутулясь он прятал истинный рост. Глаза слегка прищурились, стоящие неподалёку охранники почувствовали себя неуютно. Что-то тяжелое повисло в воздухе, давило на плечи, не позволяло дышать полной грудью. Джинхен наклонил голову: влево-вправо, раздался характерный щелчок суставов. Поводил плечами туда-сюда и спокойно начал спускаться со ступеней. Не торопливо шёл к воротам альфа, не спеша. Словно хозяин. В голове не мелькали беспорядочно мысли, страха его сердце давно не испытывало. Альфа точно знал кто приехал и зачем. Как знал и то, что скажет, а может и сделает. Ворота открылись ровно настолько, чтобы пропустить альфу наружу и не впустить никого лишнего на территорию. Как только Джинхен оказался за воротами, они тут же закрылись, отрезая любую возможность проникновения. Джинхен усмехнулся. Ничего не меняется: тот же экзекутор (когда уже черти его в ад утащат), те же тонированные внедорожники-монстры. Хотя. Нет. Изменения всё же есть. Джинхен в этот раз не охранник. Альфа — защитник, а это две существенные разницы. — Всё не сдохнешь, Ёнь — не спрашивает, констатирует. — Всё бегаешь, Джин — тонкие губы дрогнули в оскале. Взаимное приветствие прозвучало, стороны замерли в ожидании. Джинхен прекрасно понимал, ему одному против орды натренированных бойцов не выстоять, но попытаться ведь стоит не так-ли да и выбор у него не велик. Бегать, прятаться — надоело. Пока Чимин был беременным, пока Тэджин не окреп — это стоило того, теперь пришло время разобраться с ситуацией. Тем более у омег появилась дополнительная защита, а значит можно больше не выживать. Альфа спокойно смотрел на управляющего семьи Го. Он-то, в отличии от многих, знал какую важную роль отвели этому псу супруги Го и единицы были в курсе кем на самом деле он является. Джинхен это знал. Узнал совершенно случайно, появившись не в том месте и не в тот час. Тайна послужила причиной из-за которой альфа мгновенно стал мишенью, а не охраной. Только реакция, да растерянность на доли секунды и спасли Джинхена и он смог уйти прихватив с собой Чимина, а через двадцать минут и Тэхёна. Семья предательство не прощает. А уж предательство крови тем более. — Сам будешь руки марать или псов спустишь? — Джинхен кивнул в сторону машин, не прерывая зрительного контакта. — Сам. — Тут же последовал ответ. — Позволю тебе сдохнуть от руки родственника. — Чёнь незаметно (для Джинхена — заметно) напрягся. Управляющий знал опасность стоящего перед ним человека, поэтому миссию своим бойцам не доверит. Прошли уже однажды, за что себя не простит. — Как сдохнуть хочешь? Красиво или «так пойдёт»? — вроде шутка прозвучала, но почему от этой шутки холод по спине мерзкой каплей катится. — Я — альфа. — Усмехнулся лишь губами Джинхен, — мне без разницы каким закопают. Только ты ведь понимаешь, я не уйду один. — Надеешься сбежать? — Надеюсь с тобой… сбежать. Пора тебе туда, где костёр под чаном пылает. Заждались тебя, Чёнь, заждались. Начнём по правилам или «как пойдёт»? — По правилам, Джин. Ты достойный противник, тебе я сделаю исключение — сдохнуть правильно. Воздух мгновенно раскалился так, что превратился в мелкие частички ледяной крошки которая медленно кружась падали на стоящих противников и покрывали всё вокруг сверкающим алмазным покрывалом. Красиво. Страшно. Не разрывая зрительного контакта альфы начали медленно раздеваться. В стороны полетели элементы одежды оголяя пылающие тела до пояса. Противники были прекрасны в своей устрашающей красоте. Джинхен был шире в плечах, весь торс покрывали узоры от полученных ранений, шрамы которых украшали, а не страшили. Шрамы — показатель опыта, умения, выживания. На спине альфы признак семьи Го — подкова окольцовывающая знак бесконечности. Она означает — удачу, богатство и успех. Джинхена передёргивало каждый раз от лицемерия семьи, которая выбрала себе такой символ. Он бы избавился от неё давно, только одно останавливало — смерть. Татуировка набивалась чернилами в состав которых входил яд и при желании свести — компоненты вступают в реакцию и всё… был человек и нет его. Такой бесславный конец альфу не устраивал вот и терпел это клеймо власти и принадлежности. Альфа нашёл выход — набил поверх символов татуировку, которая говорила о его сущности, придавала защиту и силу — тигр обнимал за плечи и скалил жёлтые клыки на каждого, кто видел альфу раздетым. Чёнь был худощав, но жилистым. Обманчивая хрупкость, сила скрытая под одеждой, столько раз вводила в заблуждение противников. Тело не покрывали шрамы, не уродовали чистоту безобразием. Одна подкова украшала шею. Чистота тела говорила о многом: об неуязвимости, об удачливости, об умении выходить без травм и последствий из неприятностей. Уйти по правилам — позволить уйти с почестями, подобное даровалось редко, только членам семьи. Настоящим членам — семье Го Сок Токсури. Уйти по правилам — это поединок один на один. Никто не имеет право вмешиваться. Поединок до последнего вздоха из которого выходит только один победитель или уходят оба, насовсем. И танец смерти закружил противников. Два хищника сошлись на маленьком клочке земли. Нет никого вокруг. Только цель. Только стимул. Только победа. У Джинхена было преимущество, которое скидывалось со счетов рациональным Чёнь — настоящая семья. Семья, которую альфа обрёл в виде двух испуганных мальчишек. Семья, которая наполнилась вздохом маленького омеги, который имел право на жизнь без давления, обязанностей и крови. Чёнь этого не учёл и понял слишком поздно, когда его собственное оружие в виде жала из трости, проткнуло сердце. Этот клинок альфа сам выковал по старинным эскизам. Острота, длина и размер были тщательно вымеряны. особенностью этого жала было то, что входя в тело, словно в масло, оно назад выходить не спешило. Лезвие было создано с зацепами, которые при выходе рвало ткани, дробило кости. Ещё одну поганую сторону имел клинок-жало и наконец Чёнь почувствовал это на себе. Чёнь так долго был неприкасаем, что упустил из вида, что кто-то может превзойти его. Всего на долю секунды потерял контроль бывалый альфа, а всё из-за неожиданного появления Хосока (который решил выйти на крыльцо) решило исход и альфа даже не почувствовал как в его тело вошло лезвие. Это было слишком неожиданно… Хосок ворча себе под нос как его достала эта ситуация и что он загостился, и что хочет к своему омеге, вышел на крыльцо. Странно. Около домика охраны никого не было, а вот около ворот столпились те, кто должен был охранять периметр. Охранники прильнули к щелям между металлических пластин и за чем-то наблюдали. Из-за ворот, с улицы, доносились подозрительные звуки, а в воздухе висел туман… Нет, ледяная пыль — Хосок подставил ладонь и посмотрел чем она покрылась. Странно. Альфа спешно направился к воротам с намерениями отмудохать охранников. — Что происходит с охраной? — ворчал альфа себе под нос ступая по плиткам двора как можно тише. — Совсем расслабились от безделья, так я вам такие военно-полевые сборы устрою, имя своё будете год вспоминать, а если Чонгука натравлю — в детство впадёте и в подгузниках будете щеголять. Охранники были так увлечены, что совсем не слышали шагов и бормотания Хосока. — Чё, блять, происходит?! — Рявкнул альфа. Охранники, здоровенные, проверенные детины так испугались, что кое-кто взвизгнул, а двое так вообще на задницу плюхнулись. Показав охранникам кулак Хосок не уподобился подглядыванию, а просто нажал на кнопку, тем самым спровоцировал откат воротины. Краем глаза заметил, что охранники уже в себя пришли и как только альфа оказался за пределами двора, ворота за спиной вернулись на исходную позицию. «Ладно, Чонгук только вас погоняет» мысленно похвалил Хосок охранников, а сам замер. В двух метрах от ворот, кружились в смертельном танце двое. Одного Хосок сразу узнал. Он эту татуху несколько раз видел — Джинхен, а вот второй… Чёнь?! Управляющий семьи Го был личностью таинственной. Хосоку было известно кем является альфа, но он впервые увидел печать принадлежности на шее альфы. И то, что происходило, альфа тоже понял. Два человека — два члена семьи Го — два кровных родственника вышли на арену и сойдёт только один или не сойдут оба. Вмешиваться нельзя, помогать нельзя. Только молчаливое наблюдение — таковы жесткие правила игры. Принесёт победителю славу победа — неизвестно. В подобных поединках победителя нет, как и побеждённых. Неожиданное появление Хосока всего на долю секунды отвлекло внимание Чёнь. Тело Джинхена резко скрутилось, альфа словно собирался нырнуть в воду — и точным, почти незаметным движением руки вырвал наконечник трости. Бесполезный предмет со звоном упал на асфальт и отлетел в сторону. Чёнь успел сделать один только вздох и Хосок увидел как блеснуло холодом сталь и как одним движением, не отрывая взгляда от глаз противника, рука Джинхена вершит правосудие. Это было завораживающе — красиво. Хладнокровная маска, которую столько лет носил на лице, треснула и во взгляде появилось удивление. Джинхен не отпустил рук, так и удерживал на одной ослабевшее тело, а второй всё ещё нажимая и удерживая лезвие в груди. — Ты всё же превзошел меня, Джин…хен… — прохрипел Чёнь. — Поздравляю. только об одном прошу — не вытаскивай жало, я хочу уйти вместе с ним, он мне заменил семью. — Горькая улыбка растянула губы. — Ты правильно сделал тогда, Джинхен. Правильно… наш братец с катушек съехал совсем со своей идеей о господстве… Ты… останови его… останови… омег береги… они… Ты ведь знаешь кто они, Джин… отдай им всё… отдай… скажи им… — Сам скажи — голос Джинхена дрогнул. — Пока жало в тебе, ты ещё жив. — Неет… уже нет… — голос альфы ослабел и слова еле были слышны. — Ты… ты ведь знаешь… кто комедиант… знаешь… не говори омегам… нельзя… пусть они думают… — Чёнь закрыл глаза, грудь альфы в последний раз поднялась, тело резко выгнулось и опало. Хосок не мог сдвинуться с места. Он слышал каждое слово альфы, а сдвинуться не мог. Не имел право вмешиваться, входить в круг, который был очерчен ногами во время противостояния противников. Древний ритуал — обычай, о котором он только слышал, читал — произошёл у альфы перед глазами. Даже если бы альфа и захотел вмешаться, то не успел бы. Такой скорости в движениях Хосоку увидеть довелось впервые. Древнее искусство противостояния, которым владеют немногие, которому обучают практически с пелёнок — вот что увидел альфа. Хосока потрясли не только действия. Альфа был потрясён словами Чёнь, и тем с каким вниманием выслушал поверженного Джинхен. Не противника держал на своих руках стоящий на коленях альфа — брата. Только сейчас Хосок сложил пазл, который давно не давал покоя его голове. Только сейчас увидел сходство в лицах. И только сейчас до Хосока дошло, что их проблемы закончились. Вот так, резко и неожиданно закончились. Хосок сделал попытку помочь встать на ноги Джинхену, но был остановлен резким «стой, где стоишь». Альфа без особого труда поднялся на ноги и только тогда он выпрямился машины ожили. Одновременно открылись двери, молча вышли из машин мрачные, экипированные фигуры бойцов. Молча накинули на тело пальто, которое подняли с земли. Так молча забрали Чёнь, запрыгнули во внутрь, двигатели взревели и машины унеслись, оставив смотрящих во след им Джинхена и Хосока, да тёмное алое пятно в середине вытоптанного круга. — Ты как, Джинхен? — Хосок не понимал как реагировать на произошедшее. Столь стремительно произошли действия, что даже он впал в некоторый ступор. Одно чувствовал Хосок, что нельзя оставлять Джинхена один на один с самим собой. Альфа только что наказал врага, но самое главное — он наказал своего единокровного человека. Пусть враг, но всё же родственник. Это страшнее, чем просто противник. Джинхен пока не осознал потери, его тело всё ещё подрагивает от адреналина в крови, а жар чувствуется так ясно и ощутимо, но осознание придёт и равновесие в душе помогут обрести люди, котрые не позволят упасть душе и разуму альфы в пучину боли и терзания. А они будут. И боль и терзания, и обвинения в свой адрес, и принятие правды — будет всё, но как, когда и в присутствии кого пройдёт испытание утратой альфа, зависит всё. — Пойдём домой? — Альфа осторожно коснулся опущеной, дрожащей руки пальцы которой судорожно сжимались и разжимались. — Домой? — Джинхен смог оторвать взгляд от пустой дороги на которой уже даже воздух не колебался. — Домой. — Хосок увереннее потянул за руку — пойдём. Нас… Тебя ждут. Слышишь? Ждут. — Кто? — Все. Все ждут тебя, Джинхен. — Зачем? — Затем, что ты нам нужен. Ты нужен нам всем. — Нужен? — А то. Чимин и Тэхён альфам горло перегрызут если я тебя не приведу. — Затарахтел альфа почувствовав что Джинхен сдаётся и делает первый, неуверенный шаг. — Ты чем кормил омег, а альфа? Они же как боевые хомяки, мы их еле сдержали. Юнги с Чимином ещё кое-как договорился, а вот Тэхён Чонгука не слушается. Ты уж, будь любезен, поговори с мальчишкой. Чонгук ведь взрослый мужик, солидный бизнесмен, а Тэхён над ним смеётся. Совсем не подчиняется. Поговоришь? — Хосок уже уверенно тащит как на буксире малосоображающего альфу. Пока Джинхен думает, что ответить, Хосок со всей дури как лупанул по железной створе, да как заорёт: — уснули, медведи! не видите кто стоит перед камерой?! — И кулаком грозит в сторону записывающего устройства — я вас замордую на полигоне, папу вашего за ногу. Открывайте ворота, пока мы их не снесли. Будете ремонт из своего гонорара оплачивать! Джинхен вздрогнул от крика и сознание его начало проясняться. Альфа перевёл взгляд на руку Хосока, который крепко его удерживал не позволяя отойти в сторону. Зрачки начали сужаться и реальность ледяным дождём обрушилась на плечи. Джинхен схватился за грудь и рухнул на колени. Отъехавшие створы выплюнули на помощь Хосоку охранников, которые перехватили Джинхена под руки и практически на руках понесли в дом. *** Проводили взглядами Хосока и внимание альф переключилось на омег. Только чай по чашкам разлили как раздался крик одного из близнецов. Джин мгновенно подскочил с места и бросился к лестнице, за ним и Чимин с Тэхёном кинулись. Кроме крика альфочки омеги услышали плач Тэджина и Минни. Альфы тоже не отставали, как зайцы, скакали рядом, за руки да локотки поддерживали чтобы, не дай бог, омеги не упали. Толпа встревоженных родителей и их приближённых влетела на второй этаж, а там… Прямо по середине коридора, хорошо хоть на ковре, сидели два маленьких мальчика и вцепившись в одну игрушку, звонко ревели. Вокруг них носились перепуганные альфочки. Увидев родителей альфочки взревели в голос и кинулись к ним причитая и глотая слова, икая и пуская сопливые пузыри в два голоса пытались о чём-то рассказать. Намджун подхватил одного сына, Чонгуку достался второй. Чимин и Тэхён кинулись разнимать омежек. Мини увидев папу заголосил ещё громче, бросил игрушку и протянул руки к родителю. И только Юнги не смог сделать ни шагу от стены. Так и стоял опираясь на неё. Только когда ор и плачь стих, альфа очнулся и жалобно выдал. — Чимин, можешь накапать мне виски, желательно ведёрко, а то я до свадьбы не дотяну. — И скатился по стене прямо на пол. Тут же близнецы вырвались из рук Намджуна и Чонгука, уселись рядом (словно не они только что орали и плакали), заглядывая в лицо альфы спросили. — Дядя Юн, а виски это вкусно? А нам дадут попробовать? Юнги не понимающе смотрит на мальчиков. В голове альфы этот вопрос как-то потерялся на фоне шума и суматохи. За сутки с небольшим альфа испытал такое количество эмоций, что его шестерёнки отказываются крутить колесо разума. Как там сказал Хосок: «скучно не будет»… это точно. Сквозь стихающие жалобные хныки омежек, бормотания омег, ворчание друзей-альф наконец-то пробивается настойчивое: «дядя Юн… чего молчишь, делиться с нами не хочешь?» к голосам добавляется требовательная колыхание конечности альфы. Юнги переводит взгляд вниз, потом смотрит перед собой. Один сын Кимов сидит рядом, а второй стоит напротив и упорно трясёт руку альфы. — Аа… ты что-то спросил, Лимджин? Мальчик обиженно надувает губы и возмущается. — Я не Лимджин, ты чего? — Аа… Жунджин… извини, попутал чуток. Так что ты спросил? — Да не я. — Мальчик уже не обижается, а начинает злиться. — Это Жунджин спрашивал. — Да? Ааа… — Юнги смотрит вниз на мальчика — Лимджин, что ты спросил? Мальчишка со всего маху стучит по руке альфы — ты опять спутал. Это Жунджин спрашивал! — А ну-ка отошли от дяди Юнги — голос Джина звучит чуть резко из-за пережитого стресса. Альфы все, как один, смотрят на омегу держащего младшего сынишку на руках. Омежка уже не плачет, он занят рассматриванием цветных пуговиц на рубашке родителя и совсем уже забыл, что минуту назад отобрал игрушку у другого омеги, которого тоже успокоил Чимин. — Что будет пить дядя Юнги, то вам ещё не положено даже нюхать. — Строго продолжает родитель — вы оба наказаны и сейчас же отправляетесь в комнату, по углам. Возражения не принимаются! — это в сторону открывшего было рот, Намджуна. — А с тобой, мой дорогой друг — палец омеги вздымается в воздух и качается маятником, — мы ещё обсудим: что, как, о чём можно и нельзя говорить в присутствии детей. Кто-то имеет возражения? Омега обводит строгим взглядом всех, притихших даже омег, взглядом. С удовлетворением кивает, соглашаясь сам с собой. — Вот и славно. Мы — Джин указывает на омег и детей, — уходим в нашу комнату и будем разбираться в вопросе почему дети оказались в коридоре, а не в комнате, а также каким образом Тэджин оказался на втором этаже если он спал на третьем. За мной! Джин гордо продефилировал мимо застывших альф. За омегой, как цыплята за наседкой, потопали омеги. За омегами, вздохнув и кинув жалостливый взгляд на отца, который только покачал головой, опустив головы шли мальчишки. *** Альфы пришли в себя только после того, как дверь в комнату Кимов захлопнулась. Вздрогнули, переглянулись и, молчком, спустились вниз. Также молча уселись за стол (не считали сколько раз за сутки альфы за столом сидели? и заметьте — ни разу путём не поели, всё что-то происходило). — Я бы конечно предложил тяпнуть — Чонгук вздохнул, — но после слов твоего Джина, Намджун, как-то на спиртное не тянет уже. Ты бы почаще его целовал что-ли, может не был бы таким строгим. Я даже так родителей не боялся в детстве, как боюсь твоего омегу. А я ведь не мальчик уже на минуточку. — Пфф — фыркнул Намджун, — когда Джин включает режим воспитателя, даже его родители становятся детьми и бегут за подмогой к прадедушкам. Только они и не боятся правнука. — Ага, это из-за того, что они слишком старые и их нельзя волновать, да? — не успокаивается Чонгук. — Нее, это из-за того, что прадедушки знают какие-то мелкие тайны из-за которых Джин с ними всегда паинька и душка. Наши сорванцы это тоже уже просекли и как Джин начинает нас всех строить, бегут к ним. Дедули приходят и наказания испаряются. — Может ты пригласишь дедушек Джина пожить здесь немного, а? Так хочется выпить — Чонгук чуть слезу не пустил, — а как только подумаю об этом, сразу перед глазами твой омега и пальчиком грозит. Брр… Он же в универе был другим. Ты что сделал с нашим Джином, а, супер воспитатель? — Да не я это, а любовь к книгам Джина. Он ведь всё подряд читает. И как только в голове у него всё сохраняется, ума не приложу — альфа обхватил голову руками и застонал — приеду домой, сожгу нашу библиотеку к чертям собачьим. И в первую очередь всю литературу по воспитанию детей. — Ага, сожги. — Вступает в разговор Юнги — и будешь битым и бездомным. Тебе это надо? Лучше ещё бебика заделай, чтобы времени ни на что не хватало. — Вот бери и делай себе бебиков сколько хочешь, а мне троих достаточно, ясно? — Намджун оскалился. — Посмотрю на тебя как запоешь когда ни поспать, ни поесть спокойно не сможешь. — А ты устал, да? — голос Джина раздаётся неожиданно. Альфы подскакивают с мест. У Намджуна глаза огромные, испуганные. — Джин… я… не то хотел сказать… ты ведь знаешь… — Молчи отец-герой. — Обрывает его омега — тебя спасает только то, что ты действительно по ночам не спал пока я восстанавливался после родов и то, что я знаю какой ты на самом деле отец, а не то летел бы отсюда без пропеллера в заднице. — Джин по доброму усмехается. — Твои возмущения по поводу библиотеки справедливы и я даже тебе разрешу отдать половину книг на благотворительность. — В чём подвох, Джини? — Намджун слишком хорошо знал своего супруга. Омега так дорожил всеми, даже не нужными книгами, что подобное заявление настораживало. Чтобы омега, да отказался от того, что с таким трепетом тащил домой отовсюду. Это нонсенс. — Нет подвоха, Джун. Успокой свои гормоны. У малыша Мими аллергия появилась, доктор говорит — на книжную пыль. Так что, можешь выкинуть и я даже не буду возмущаться. — Джин хлюпнул носом, альфа увидел предательский блеск в глазах омеги. Намджун в мгновение оказывается рядом с супругом, обнимает, зацеловывает слезу, которая всё же умудрилась скатиться по щеке. Альфа знает трепетное отношение к книгам омеги. Он просто для порядка ворчит, на самом деле он и сам постоянно пополняет их библиотеку и даже сюрприз для омеги приготовил. Заказал книжные шкафы-витрины с остекленными дверками, чтобы облегчить уход за библиотекой. Эти шкафы уже привезли и собирают в огромной пристройке, которую рабочие собрали в рекордно короткое время пока они гостят в доме Юнги. Альфа всё никак не мог придумать повод чтобы на сутки-другие уговорить омегу покинуть дом для осуществления задуманного. Ситуация с Чимином обернулась ему на руку. — Ничего не нужно выкидывать или отдавать, Джини. Про аллергию я знаю, а книги… Домой вернёмся и увидишь, что я придумал. Не плачь. Читай сколько хочешь, а Чонгука не слушай. Этот оболтус пока не понимает всей важности семейных отношений, он же холостой. Пока. Вот приберёт его к рукам снайпер наш яичный и наш птенчик закудахтает по другому. Да и Юнги увидит совсем с другой стороны мир в котором живут его любимые омеги, вот увидишь они ещё к тебе за советами будут бегать и книжки наши читать. — Джин отстранился от альфы и недоверчиво-пытливо искал во взгляде альфы хоть какой-нибудь намёк на розыгрыш. Однако альфа лишь ласково улыбался. — Ты правда не против, что я собираю всякий хлам? — Не хлам, а будущее наследство для наших внуков. — Поправил альфа немного пафосно выгнув бровь, — наши дети дополнят, а наши внуки будут с гордостью водить по библиотеке экскурсии. — Только не говори, что ты решил съехать в другой дом, Намджун — омега нахмурился. — Ты знаешь как я к этому отношусь. Ты забыл? Этот дом подарил нам прадедушка. — Не забыл и очень ему за это благодарен. — Чмокнул прямо в кончик носа омегу — я сделал для тебя сюрприз. Уверен, ты его оценишь. — Прямо смотрю на это вечное безобразие и постоянно удивляюсь — Чонгук не удержался от шпильки. — Юнги, ты не прав. Им бебика не нужно делать, у Джина их и так четыре штуки, пожалей друга. — Я те дам — штуки! — Джин замахнулся рукой, но Чонгук удачно ретировался в сторону, да и Намджун крепко держал омегу за талию не позволяя поддать другу. — Это ты — штука. Одна штука. Пока. Натравлю на тебя Тэхёна и будет тебя — два. Ясно? Сперматазод реактивный. — Чё сразу Тэхён-то? И чего это я сперматозоид, Джин? Намджун, отбери у своего мужа книги по биологии, пусть читает сказки. — Чонгук от возмущения аж воздухом подавился. Его! Взрослого мужика и — сперматазоид… да как так-то?! — Брейк друзья. — Юнги хлопнул по столу — хорош бодаться. Джин, не принимай всерьез наши слова, мы же шутим. — Даа… а вы умеете шутить? — омега засверкал глазами. — Ой, да ладно тебе — отмахнулся альфа, словно муху отгонял. — Всё ты понял. Ты же видишь сколько всего произошло за последние сутки с небольшим. У нас подобного калейдоскопа событий я что-то не припомню. Лучше скажи, вы выяснили как малышня оказалась в коридоре? — Выяснили конечно. — Полиция нравов не спит. — воскликнул Чонгук — Да здравствует справедливость и закон в одном прекрасном лице! Да умножатся фингалы на морде Намджуна! — Я те щас всеку! — Намджун показал кулак. Чонгук на всякий случай отодвинулся, но показал язык. Прямо дети малые. — А я, если ты ещё раз меня перебьешь — добавлю. — Второй кулачок, пусть меньше в разы, но не менее больно бьющий (альфа знает) замаячил рядом с альфьим. — Значит так. Говорю коротко, мне назад нужно возвращаться. Наши сорванцы, пока мы тут беседы разговаривали, переползли на этаж Юнги, выкрали Тэджина и, также бесшумно вернулись с ним на наш этаж. — Моя школа. — гордо выпятил грудь Чонгук. — Способные пацаны, надо ещё что-нибудь показать. — Я-те покажу! Так покажу, мало не покажется — нахмурился омега. — А лучше, Тэхён покажет. Да. Он как услышал кто научил детей ползать на пузе, прямо рвётся твою шевелюру расчесать. — Чё сразу-то — расчесать. — Гордость за мальчишек, вернее за их навыки быстро испарились. Угроза омегой альфе не понравилась. Он только-только слегка приблизился к предмету обожания и снова облажался. — Мы же в шпионов играли. Я и не мог представить себе, что пацаны воплотят в реальность наши шалости. И всё же, признайте. Пацаны — способные ученики. — Способные, кто спорит-то. — Джин улыбнулся и тут же взгляд вновь приобрёл строгость. — Только как мы представили как они вдвоём малыша из кроватки вытаскивают, так что-то весело не было. Он ведь хоть и маленький, но для мальчишек вес всё же серьёзный. Ведь могли уронить и покалечить. Не думаешь об этом? — Но, не уронили и не покалечили. — Чонгук парировал сразу же — да ещё и умудрились каким-то образом тихо протащить Тэджина мимо нас. Надо узнать как — уже практически тихо, себе под нос пробормотал альфа. — Ты когда успел с сыновьями моими в шпионов играть? — Намджун не на шутку встревожился, — вы же всегда были на виду. Чему ты их ещё научил, а? — Военные тайны — навечно остаются тайнами! Ой… — Чонгук не успел отбежать от стола и ему прилетел смачный шлепок по спине. Альфа забежал за спину Нани и прикрываясь бетой как щитом, завопил. — Помогите! Убивают! — Как дети малые — Нани возмущённо пытался оттолкнуть Намджуна и избавиться от Чонгука, который держал его за плечи и вертел им вокруг своей оси. — Джин, забери своего медведя, он мне кухню разнесёт! — Вопль беты сопровождался звоном разбитых бокалов. — Никогда… слышишь, господи? Никогда не позволяй мне больше пускать в дом этих дурней. — Заорал Юнги и рванул на помощь Нани. Джин схватил полотенце и как кнутом, хлестал крутящихся альф. И вот под всё это веселье внезапно открылась входная дверь и в холл ввалились охранники, которые под руки волочили Джинхена, за ними следовал злющий-презлющий Хосок. Тишина. Шок.