Shine (сияй)

Доброго времени суток, дорогие мои. Эта часть немного короче, однако начинаются раскрываться некоторые тайны. Отдельное мерси тому человеку, который указывает на мои ошибки. Думаю, в этой их тоже не избежать. Тороплюсь выложить. У меня уже ночь, так что сильно не ругайтесь. ПБ включена. Спасибо. Мгновение, и все кинулись к охранникам и альфам. Нани метнулся в сторону кухни и достал аптечку из шкафа. Стулья мгновенно переместились в сторону. Намджун, Чонгук и Юнги перехватили Джинхена и уложили на диван. Намджун тихо, но строго, приказал глядя на омегу. — Джини, возьми то, за чем приходил и иди к омегам и детям. Не позволяй им спуститься. Я позвоню. Джин кивнул, достал из холодильника какие-то контейнеры, бутылочки и быстро исчез. — Хосок? — Юнги смотрел на друга — поясни. — Щас, Джинхен в себя придёт и расскажет. — альфа забрал из рук Нани аптечку. — Нани, ты лучше к омегам тоже уйди, пожалуйста. Не обижайся, лучше тебе этого не слышать. — Бета не возражал. Молча развернулся и ушёл. — Всё так серьёзно, Хосок? — Более чем, Юнги. Более чем. Звони доку, Юнги. Джинхён ранен и походу — серьёзно. — Уже — Юнги нажал на вызов. — Бан, ты далеко? Ясно. Поднажми, тут человек умирает. Альфы только сейчас увидели как бледно выглядит альфа и как дышит: с хрипом и надрывно, словно хотел прокашляться, а не может. Взгляд Чонгука скользнул по телу перемазанному кровью. Однако, кровь была не Джинхена. Это было очевидно. Где же ранение о котором сказал Хосок? Альфа наклонился над бывшим другом и принялся скрупулезно осматривать тело. Джинхен словно почувствовал на себе взгляды и его ресницы вздрогнули, приоткрылись. Сфокусироваться было сложно. Перед глазами плясали сложные узоры морока и многочисленных мушек. Сквозь мутный туман начал проступать силуэт. Силуэт сформировался в узнаваемый образ. — Чонгук… — со словом изо рта вырвался кровавый пузырь, лопнул, и из уголка рта потекла кровь. Альфа понял что ищет его друг. — Ищи выше… кхх… — новая порция крови вырвалась и потекла. — Молчи, сука… — Чонгук уже нашёл причину такого состояния альфы. Крохотный, всего сантиметр, надрез прямо в центре груди. Точный, уверенный удар нанесённый профессионалом так, что у Джинхена не осталось шанса на выживание. Чонгук тоже был обучен подобному. Но там, на войне — это норма, здесь ведь не война. Или? Но, почему Джинхен ещё жив и даже пытается разговаривать? Почему из раны не течёт кровь, неужели внутреннее кровотечение? — Смотри внимательно… кхх… кхх… — Да, заткнись уже! — Чонгук ниже наклоняется. Всматривается. Есть! Сквозь слегка раздвинутые края ранки блеснула сталь. Рана была нанесена таким образом, чтобы пострадавший получил шанс на спасение. Это что за спец такой, который сумел ударить точно в цель и успел сломать лезвие, закупорив рану чтобы не позволить умереть альфе от кровоизлияния? *** некоторое время назад — комната Кимов. Спокойный, строгий голос старшего омеги повлиял на детей и омег как удав на кролика. Ни на минуту не усомнившись в его правоте, не взглянув на альф, омеги потопали в комнату Кимов. Омежки уже не ревели, предмет раздора благополучно был отправлен в кучу с игрушками, омеги расположились на кровати, а перед ними встали близнецы. Мальчишки понимали, что за эту проделку им влетит, но ведь они спасли Тэджина от одиночества, а потому чувство справедливости перекрывало чувство опасности в виде родительского ремня. Джин едва сдерживал себя чтобы не засмеяться и не обнять насупившихся братьев. Омега понимал — если сейчас мальчишки не поймут серьёзности своего поступка, дальше будет только хуже. И если в коридоре близнецы были растеряны и немного напуганы строгостью в голосе родителя, то в данный момент омега видел уже то, что растерянность и испуг отступили, а на лицах уже исчезли следы раскаяния. Во взглядах появился вредный огонёк, а это значило только одно — проснулась в мальчишках отцовское упрямство и значит альфята будут защищаться. Даже интересно было, как они смогут объяснить свой поступок. Джин молчал и ждал, кого прорвёт первым. — Папа, — ну конечно, Лимджун первым бросился на защиту интересов брата. — Не ругай Жунджина, он хоть и старший, это я позвал его спасти мелкого. — Кого? — Джин усмехнулся — мелкого?! А ты сам-то вырос уже что-ли. Вы только поглядите на этого рыцаря в памперсах, защитник. От пола чуть оторвался, а уже себя героем освободителем возомнил. — Папа, ты можешь говорить те слова, которые мы знаем. — Жунджин подключился к разговору. — Я не только смогу, но и ещё ремнём помогу. — строжится омега. Мальчишки сопят обиженно. Друг друга в бока толкают и неожиданно в один голос заявляют. — Не педично детей рёмнём бить. Нельзя. — Чего? Не…чего… не пе… чего?! — Не педично, говорю детей бить ремнём, — гордо повторяет Лимджун. Мальчишка доволен собой, такое слово сложное сказал. — Нам дядя Юн говорил, что если омега дерётся — значит любит. Давай, бей — я плакать не буду, ты же меня любишь. А Жунджина не бей по попе, он упал и его попа болит от синяка. Ты его тоже люби, но не бей. Джин уже не слушает лепет мальчика, притягивает к себе второго близнеца и лепечет. — Маленький, где ты упал? Покажи папе, я поцелую и всё пройдёт. Однако мальчишка начинает вырываться из родительских рук. — Паап… пусти… ну, пап… мне почти не больно. Правда. Только чуть-чуть болит и всё. Однако родитель не отпускает вырывающегося мальчика и без особого труда укладывает того к себе на колени попой вверх. Штанишки спускает и охает. На одной половинке попы расцвел огромный синяк. Джин оценил масштаб катастрофы, намазал синяк мазью, расцеловал сыновей и пообещал, что не станет ругать их если они честно и подробно расскажут как смогли провернуть операцию по перемещению Тэджина из точки «а» в точку «б». Мальчишки поняв, что им удалось избежать наказания перебивая друг друга, взахлеб принялись рассказывать. *** Внимание! В работе присутствует описание медицинских действий. Не забываем, что это придуманная история и не ищем сравнение с настоящими терминами и операциями. Не пишем, что этого не может быть — это омегаверс и это моё видение истории и действий. Медиков прошу не фыркать и не возмущаться. Спасибо. *** Джинхен усмехнулся и закрыл глаза. Чонгук выпрямился. Альфа был бледен и нечитаемым взглядом смотрел на бессознательного бывшего друга. Злость и обида отошли на задний план и рассыпались песком. Второй раз теряет друга Чонгук, только в этот раз это может быть по настоящему. Подобные ранения альфе были знакомы, как и возможность спасти если в первые же минуты провести операцию. Время… его всегда так мало когда ты в этом нуждаешься. Альфа отрывает взгляд от Джинхена, переводит на Юнги. Не спрашивает — это ни к чему. Взгляда достаточно чтобы получить ответ: «уже на подъезде». Кивает. Потом начинает осматривать комнату, словно впервые её видит. Принимает какое-то решение. — Надо подготовить стол, времени у Джинхена немного. Для кого-то непонятная фраза. Но, не для друзей. Джинхен остаётся в одиночестве, ему компания в данный момент ни к чему. Альфы же начинают подготавливать комнату превращая её в мини операционную. Стол освобождается от посуды и еды. Стулья перемещаются подальше, в сторону. На кухонном острове расчищено место. На плиту размещается большая кастрюля с водой и плита включена на максимум. Юнги приносит стопку новых простыней, упаковку одноразовых перчаток, медицинские маски, несколько баллонов с дезинфектантом (запасы после кавида, когда альфа обрабатывал все поверхности, одежду и тд). Альфы действуют молча и слаженно: простынями закрываются все поверхности чтобы создать хоть какую-то стерильность. Одной застилается стол, ещё две умудряются растянуть по периметру создавая ширму и отделяя пространство от остального помещения. Как только всё сделано Джинхена переносят в оборудованную зону. Чонгук сам несёт своего друга на руках, никому не позволяет прикоснуться. Друзья и не пытаются помочь, понимают всю степень важности. Несколько минут проходит в тревожном молчании. Никто не выходит и не ждёт подъезжающего Бана на улице, словно боятся нарушить созданную стерильность. Чонгук стоит около стола и держит за руку Джинхена, остальные молча сидят на диване. Звук подъехавшего автомобиля вызывает облегчение. Бесшумное открытие дверей звучит как спасение. Серьёзное, сосредоточенное лицо Бана — надежда. Вопросы у доктора отпадают мгновенно как только он видит импровизированную ширму. Бан сразу же начинает раздеваться. Оставшись в одних трусах альфа не обращает внимание на окружающих. Ему, да и остальным — это не важно. Важен тот, кто находится там — за ширмой. Так и топает доктор в гостевой туалет, там же есть и душ который быстро смывает дорожные микрочастицы грязи с тела и волос. Не вытираясь идёт назад — уже голиком. Из чемодана достаётся герметично закрытый пакет с медицинской униформой, надевается прямо на влажное тело, на ноги бахилы. В несколько шагов по комнате исчезает за простынями, через мгновение оттуда выходит Чонгук, садится на диван и замирает в напряжении. — Раздеваетесь, моетесь, маски на морды и идёте сюда — голос доктора звучит как приказ. Нет вопросов к кому обращение, альфы реагируют быстро (вновь творятся чудеса в виде размещения немаленьких тел одновременно в одном помывочном пространстве), выполняют все необходимые действия быстро и заходят за ширму. На тела альф натянуты только боксеры, бахилы, шапочки на волосах и маски на лицах. Если бы не серьезность ситуации шуток было бы ни счесть. За ширмой уже кое-что изменилось. На соседнем столе-тумбе разложены инструменты. Грудь Джинхена отмыта от крови и теперь всем хорошо видно след от ранения, вернее разрез. — Юнги, Хосок — держите руки, Намджун — ноги, Чонгук — голову. — чётко раздаёт указания Бан. Альфы занимают свои места. — От вида крови в обморок падаете? — Отрицательные движения голов альф Бана радует. — Надеюсь, что нет. Мне вас откачивать будет некогда. Почувствуете головокружение, тошноту, слабость — не вздумайте разжать руки, кусайте себя за губу, это приведёт в чувство. Не дёргаться, не говорить под руку, не истерить, но взгляд от моих рук не отводить. Мне может понадобиться ваша помощь, я сам скажу когда. Приступаем… Сколько прошло времени, альфы не замечали. Их тела оцепенели, руки стали зажимами, взгляды сосредоточились на руках доктора, который творил чудеса. Какая там тошнота, головокружение или тремор в конечностях, когда видишь воочию профессиональную, отточенную годами точность в движениях и уверенность в конечном результате. Без рентгеновского снимка, без результатов анализов, без наркоза в конце концов, Бан приготовился извлекать инородный предмет из жизненно важного органа. Что-то вроде наркоза всё же было. Бан обколол рану обезболивающими средствами, поставил расширители (не спрашивайте откуда в чемодане доктора подобный инструмент) и на секунду замер оценивая проблему. Было бы это пулевое ранение, то вопросы отпали. Однако необходимо было извлечь металлический предмет, который: первое — неизвестной длины; второе — неизвестно, что произойдёт стоит только потянуть за кусочек металла. Бан берёт в руки скальпель. Точное движение увеличивает рану на несколько сантиметров. Эх, медсестра бы не помешала, кому-то нужно промакивать кровь, которая потекла из раны. Только доктор и не в таких условиях операции проводил, не спеша промакивает тампонами, вставляет ещё расширители. Теперь хоть понятно какой предмет в теле находится. Крови немного, значит лезвие создало что-то вроде затычки. Времени на раздумье и колебание не осталось. Придётся рисковать. Щипцами подцепляет скользкий край металла и тянет на себя. Молится про себя, чтобы это лезвие было без зацепов. Осторожное, но уверенное движение и звонкий лязг брошенного в контейнер из-под шприцов предмета нарушил напряжённую тишину. Какое счастье, что альфа до сих пор без сознания. — Чонгук, отпусти голову, будешь помогать. Альфа кое как разжимает пальцы, их словно судорогой свело от напряжения. Он начинает активно сжимать-разжимать пальцы, разгоняя кровь. Чонгук отпускает голову друга и встаёт рядом с Баном. Альфы даже не удивились кого Бан позвал на помощь. У Чонгука военного опыта столько, что вопросов нет. Альфа даже не спрашивает, что ему делать — сам знает. Тампонами промакивает пот на лбу доктора, другими собирает жидкость вытекающую из разреза. Придерживает расширители, подаёт иглы с кетгутом пока доктор без остановки сшивает мелкие и крупные сосуды. Много раз на себе сам зашивал раны Чонгук, видел как работают хирурги в полевых условиях, но чтобы вот так, по живому, на бьющимся сердцем — видит впервые. Последние стежки на органе, убираются расширители и Бан принимается стягивать края раны. Последний шов. Стерильная повязка закрывает рану. Выдох. Инструмент летит на стол. Бан вытирает пот рукавом, снимает маску. — Отпускайте, чего вцепились как в омегу. — Шутит. Смотрит на свои руки, а те дрожат мелким тремором от напряжения. Альфы отмирают. Тоже еле разжимают конечности. Юнги смотрит на часы — прошло полчаса, а кажется несколько часов. Усталость растекается болью, тело начинает отходить от напряжения и неприятно тянет мышцы. — Жить будет? — Покажет следующий час — Бан надежды напрасно давать не хочет. — Тот, кто ударил его не хотел убивать, а лишь обездвижил. Не один важный сосуд не повредил, как так удар можно рассчитать — не знаю. Скажу только одно — если бы хотел убить, провернул лезвие и уже ничего не спасло бы. Хотел бы я познакомиться с этим знатоком человеческой анатомии. — Не сможешь — Хосок подаёт голос, — нет уже знатока. Сам был свидетелем поединка. — Жаль — сетует Бан, — оказывается я ещё не всё знаю о ранах и методах их нанесения. Надо выпить. Пусть лежит на столе, не трогайте его чтобы не навредить. — Бан прикрывает Джинхена чистой простыней до подбородка. И выходит за ширму. За ним следуют альфы, только Чонгук задерживается ненадолго. Стоит, смотрит, по щеке ползёт слеза. — Не смей сдаваться, Пуля. Я тебе ещё морду не набил. — поправляет простынь, осторожно касается плеча и выходит. В комнате никого. Альфы ушли в свои комнаты чтобы привести себя в порядок. В стороне слышен звук льющейся воды, Бан принимает душ в гостевой ванной. Чонгук тоже уходит к себе. Через несколько минут альфы вновь собираются внизу. Наводят порядок, на сколько это возможно, потом молча выпивают по порции виски и только после этого нарушается молчание юнгиевым «рассказывай» Хосоку. Альфа рассказывает о том, что он видел. Друзья молча слушают, стараясь не пропустить ни слова. — Я только одного не увидел, — Хосок пожимает плечами. — Как Чёнь ударил ножом Джинхена. Прямо мистика какая-то. — Не мистика, а «искусство войны» — подаёт голос Чонгук. — Древняя техника владения оружием, где нож рассматривается в контексте обмана, внезапности и использования любого оружия — обман, заставляющий врага использовать оружие против себя. Я узнал это лезвие. Этот стилет Джинхен всегда носил с собой, видимо Чёнь это тоже знал и воспользовался случаем. — Выходит, Джинхен сам себе нож в сердце вогнал? — удивляется Хосок — но, как? — Ты не понял, Хосок. Джинхен по видимому хотел воспользоваться ножом, Чёнь использовал это ему во вред. Я же говорю: «искусство войны». Тебе, Хосок не понять, а Джинхен им владел. — Но, нож был сломан… или нет? Я не видел этого. — Джинхен его сам и сломал чтобы мы могли ему помочь. — Чёнь знал куда нанести удар, а Джинхен знал, что нужно сделать чтобы выжить. Ни хрена не понятно. Зачем? — Видимо для наблюдателей. Чёня увезли? — получает кивок. — Значит они видели и что Чёнь сделал. Увезли доказательство гибели двух, а не одного, бойцов. Вопрос в другом: кому выгодна эта смерть. — Семье Го — Хосок теперь в этом уверен. — Чёнь и Джинхен братья — одним ударом двоих наследников убрали не марая рук. Наследство делят? При чём здесь омеги и ребёнок? — Это уже другой вопрос — бормочет Юнги. — Очнётся Джинхен, пояснит. — Вот же — хлопает себя по лбу Хосок, — совсем уже из ума выжил. У меня же есть кое-что. Альфа вскакивает и уходит в комнату. Через пару минут возвращается, в руках несёт небольшую шкатулку. — Это я нашёл в квартире омег — кладёт на стол перед альфами, — откроем? Похоже из-за этого весь сыр-бор вокруг омег. Только я не вижу как она открывается. Намджун, только ты можешь помочь открыть этот ларчик. Ты же спец в разгадывании загадок. Намджун забирает предмет в свои руки. Этот альфа любитель головоломок и шарад. Не зря же столько книг прочитал, неужеле не отгадает. Крутит предмет в руках осторожно, внимательно изучает грани и линии стыков, пальцами каждую шероховатость исследует. — Шкатулка выполнена в технике мозаики йосеги — первое слово звучит за несколько минут напряжённого изучения любопытного предмета. — Такими шкатулками развлекались в Японии и в Китае, особенно в древности. Разница в том, что в японской версии это шкатулки с секретами в которых заложены головоломки и их очень сложно открыть. Перед нами же шкатулка-головоломка, не менее старинная, но думаю при помощи некоторых комбинаций у меня получится открыть этот ларчик. Альфа начинает ловко крутить в руках шкатулку и уже увереннее ища скрытую точку с помощью которой откроется шкатулка. Альфы с удивлением наблюдают как неожиданно одна грань сдвигается в сторону, Намджун тут же её поворачивает и с другой стороны выскакивает пластинка, которая размещается в другом порядке. Действие с предметом похожее с кубиком-рубика происходит в руках альфы: грани перемещаются, меняются местами, задвигаются и вытаскиваются, затем вновь вставляются, о уже в новые открывшиеся отверстия. Спустя множество манипуляций пальцев Намджуна и с едва слышимым щелчком откидывается крышка шкатулки. Альфы с мест подскочили, над предметом наклонились. В шкатулке лежал клочок бумаги с какими-то цифрами и ключ. Юнги берёт в руки листок. То, что это шифр от сейфа, а ключ от него — сомнений нет. Только в квартире сейфа нет, а где искать его не понятно. Снова загадка. — Джинхен сказал, что в этой шкатулке ответ — Чонгук тоже внимательно всматривается в цифры, на ладони ключ подкидывает — тяжелый. — Замечательный ответ такой, с закавыркой и секретами. и где мы будем искать сейф? — Что-то мне подсказывает, что сейф находится в доме семейки ядовитой. — Мрачно шутит Хосок. — Не зря же они такую охоту устроили. Кое что мог бы прояснить Ванхо, да только исчез гад, а может уже и не всплывет больше. Что делать будем? — Омег «пытать». — Чонгук выпрямляется. — Чего уставились? Пытки это не ко мне — к Юнги. Он у нас мастер-дознаватель. — Пришёл в себя? Шутишь? — Юнги щурится — это хорошо, значит дети будут. — Чего? Какие дети? — Такие. Вечно орущие и любимые. — Юнги толкает друга и тот плюхается на диван. — Сидеть и не вставать. А я пошёл допрос устрою… с пристрастием. Однако стоит Юнги встать на ноги как его тут же возвращают назад. Чонгук резко дёргает за руку и альфа валится на диван. — Совсем уже?! — Сиди, дознаватель. Никуда ты не пойдёшь, ясно? — Чонгук не позволяет подняться на ноги другу. — Знаю я твои «с пристрастием». Хрен мы вас потом дождёмся. И вообще. Постыдился бы, дом полон омег и детей. Не травмируй неустоявшуюся психику слабого звена в пищевой цепи. — Ещё один Намджун на мою голову — Юнги всё же не оставляет попыток разжать пальцы альфы, но Чонгук словно клещ — вцепится, не оттащить — тоже в библиотеке Кимов живёшь? — С кем поведёшься — от того и наберёшься — парирует Чонгук. — Сиди, я сказал! — Наигрались, деточки? — Хосок с ехидной улыбочкой смотрит на раскрасневшихся друзей. — Я вам щас соской рты заткну и пластырь сверху приклею чтобы не вопили. Ясно? Не слышу. Чонгук, руки убрал. Юнги, сядь и не мельтеши. Забылись? Напомнить, что недавно произошло? Может слово позволите молвить, судари? — Чё, сразу — деточки… соску… пластырь… — ворчит Чонгук, но руки друга отпускает. — Вежливый какой, аж не по себе. — Раскомандовался — подхватывает Юнги. — Мой дом: хочу ору, хочу бегаю, хочу с омегой время провожу. Ясно? — Только не смотря на возмущение, Юнги больше не пытается встать. Хосок прав. — Ладно. Проехали. Давай, вещай. Хосок встаёт на ноги и несколько раз проходит туда-сюда вдоль дивана и сидящих на нём альф. Те только головами молча провожают, соображают: что выдаст им друг. Альфа резко останавливается напротив Юнги, покачивается с носка на пятку, взглядом сверлит. Что-то подозрительное мелькает во взгляде. Только что? И только Юнги открывает рот чтобы возмутиться, альфа выдаёт: — первое — никто никуда не уходит; второе — вы уже забыли, что там — альфа указывает в сторону импровизированной ширмы, — лежит Джинхен, которого Бан недавно заштопал и нам придётся как-то объяснять наличие операционной на кухне Нани, омегам — что произошло, а детям врать про игру в больничку. Это я так, ещё мягко описал всю абсурдность ситуации. А теперь главный вопрос — как разруливать будем всё это? — Альфа указательными пальцами нарисовал круг вокруг себя. — Я предлагаю, пока омег и Нани здесь нет перенести Джинхена в свободную комнату, убрать все следы нашего пребывания в святая святых Нани, а потом подумать как и что скажем омегам. Вопросов у них будет много, готовьтесь отвечать. — Слава богу — Бан прижал к груди руки и поднял глаза к потолку, — на смену детству пришёл разум. Я уже не надеялся услышать здравую мысль. Хосок, ты теперь в этом доме главный и тебе карты в руки — командуй. — Щас. — Юнги встал на ноги — я те покомандую. Это мой дом и указывать в нём не смейте, ясно? — Да ясно, ясно. — Хосок толкнул в плечо друга. — Твой дом — твои правила. Не воняй, мы не омеги — не торкает. Как тебя ещё в себя привести? Только дружеским пинком. — Хосок улыбнулся. Юнги фыркнул и в ответ толкнул друга. — Почаще пинай, но не ногами. Ответку поймаешь сразу. Ясно? Но, ты прав. Давайте уберем здесь всё, по возможности. Не стоит омегам и детям смотреть на всё это. Бан, Джинхена можно перемещать? — Посмотрю и скажу. — Доктор скрылся за ширмой. Чонгук проводил взглядом доктора, пальцы сами сжались в кулаки. — Не дрейфь, выживет. — Намджун похлопал альфу по спине. Давай наводить порядок пока Джин сдерживает наших омег. Чувствую, скоро прорвутся. Пока доктор проверял состояние Джинхена, альфы принялись наводить порядок. Они прекрасно понимали, что Нани сразу раскусит и получат они по полной. Но и понимали, что сделать должны всё необходимое чтобы омеги и дети не испытали неприятные эмоции. От вопросов не уйти, значит нужно постараться создать подходящую атмосферу для разговора. Бан откинул простынь и вышел к альфам. — Состояние стабильно-тяжелое. Видимых следов внутреннего кровотечения нет. Температура допустимая в этой ситуации. Дышит сам. Пока без сознания, но это даже хорошо. Однако есть нюанс. Трогать его не желательно. Как перемещать будем? Альфы замерли, выслушивая вердикт доктора. От сердца отлегло. Новости были хорошими и обнадеживающими. Вопрос о перемещении ввёл в ступор. О невозможности трогать альфу они как-то не подумали всерьёз. — А если его на столе унести, а в комнате переложить аккуратно. Такой вариант подойдёт? Мы как-то, там… так одного нашего несли. Три доски скрепили между собой и как на носилках до точки сбора несли, это помогло ему выжить. Нас даже полковой хирург похвалил. Юнги, а сколько весит твой стол? Думаю не будет проблем, занесём. — Чонгук смотрит на друга. — А я знаю? — альфа потрепал свои волосы в раздумье, — его вшестером рабочие волокли, ещё и меня обматерили, пришлось доплачивать. — Так… Чонгук у нас за троих штангу тягает, — Бан сразу подключился к рассуждению — Намджун тоже не хилый, я тоже вам скажу — не слабак. — Чё? Хосок, они нас в дохляки записали что-ли? — Юнги был возмущён до предела. Хосок тоже замер с открытым от возмущения ртом. — Ах ты, мальчик на стероидах — Хосок отмер и начал наступать на Чонгука, Юнги присоединился к другу. — Юнги, мне надоели подколки этого перекаченного малолетки. Давай мочить? — и не дожидаясь ответа кинулся на Чонгука с целью надавать по-дружески конечно же. Чонгук рывком перекинул тело через диван и показав язык схватил в руки диванную подушку. — Догони сначала. И завертелось. Полетели подушки друг в друга. Диван внезапно превратился в границу между нападающими и обороняющимися. С одной стороны швырялись предметами Юнги и Хосок, с другой к Чонгуку присоединился Намджун. Бан выступал в роли арбитра и громко комментировал точность попаданий счётом. Может и продолжалось противостояние между друзьями долго, но удачно-меткое попадание по люстре завершило поединок звоном разбитого стекла и внезапно образовавшуюся тишину нарушило холодное: «что тут происходит?» Альфы развернулись на голос. На нижней ступеньке лестницы стоял Нани и ошарашенным выражением лица смотрел на погром в холле: мебель передвинута как попало, ковёр около дивана лежал — теперь он находился около входной двери, часть комнаты перегораживала ширма из простыней (новых! их Нани только вчера закупил), подушки диванные помятые и кое-где порванные, альфы со всклокоченными волосами, раскрасневшимися лицами вытирали пот с лиц и глупо улыбались и всё это великолепие завершала разбитая люстра (венецианское стекло, между прочим на аукционе денег немеряно стоила). Бета шагнул со ступеньки, альфы было дёрнулись его остановить, но взгляд Нани намертво приковал ноги альф к полу. Нани прошёл в сторону кухонной зоны, откинул простынь и замер. Медленно отпустил ткань и развернулся. — Хорошо хоть догадались всё простынями прикрыть, микробов не хватало в рану занести. У вас полчаса. Сделаем вид, что я ещё не спустился и не видел во что вы превратили дом. Бета величаво направился к лестнице. И спокойно пошёл вверх, по ступеням. — Я думал, что нас рядом с Джинхеном положат… — пробормотал Хосок, — или покладут? Как правильно сказать? Господи, от страха совсем знания растерял. — «положить человека на стол» или «класть человека на стол»… Вариант «покладу» как и «ложить» является просторечным и не является нормой литературного языка. «Класть», без приставки: я кладу, ты кладёшь, он кладёт. «Положить», с приставкой: я положу, ты положишь, он положит. «Покласть» — ошибка, правильно: «положить» «Ложить» — ошибка, правильно: «класть». Значит правильно будет: он положит нас на стол или он кладёт нас на стол… — выдаёт Намджун, провожая взглядом величаво шагающего по ступеням Нани. — Вот это воспитание! — с восхищением поднимает палец вверх. — Юнги, отдай Нани, а. Чонгук мотает головой, словно стряхивает что-то с волос. Хотя. Там есть что стряхнуть… — Твоего же папу Джина… Намджун, ну ты и выдал. Я всегда говорил, что твой омега умён и сообразителен, но что бы ты такие перлы выдавал, это да… Это что-то с чем-то. Ущипните меня… Айяя… — Хосок выполняет тут же просьбу Чонгука — больно! Покладут нас или положат на стол рядом с Джинхеном, без разницы. А вот если мы через полчаса не приведём в порядок холл, нас и положат и покладут, и дадут и поддадут. Хватит бездельничать. За работу. Альфа хлопнул в ладоши и направился к двери. Подхватил ковёр и исчез. — Наполеон, блин — возмутился Юнги — разбил, порвал, наследил и исчез. Напомните мне позднее отвесить хорошего пенделя нашему полководцу. — Ты не прав, друг. «Пришёл, увидел, победил» — это слова Юлия Цезаря. — возразил Намджун разворачивая диван. — Да мне всё равно: Наполеон он или Цезарь. Жопа от этого место не поменяет. — Юнги с сожалением смотрел на остаток разбитой люстры — и люстру такую же не купит. — А вот ваши жопы точно станут пухлыми и красными если вы не начнете ускоряться. — Бан убрал ширму и уже снимал простыни с мебели на кухонной зоне. — Время, между прочим, у нас мало, а Нани очень точен, если вы ещё этого не забыли. Так что шевелите булками, господа, пока они у вас шевелятся… пока. И зашуршали альфы, забегали быстро-быстро. Джинхена не трогали до последнего. Навели порядок, на сколько это было возможно (всё равно Нани по своему всё перемоет), тщательно пропылесосили пол, чтобы не осталось даже малейшей пылинки от стекла. Только когда всё было поставлено и положено на свои места, собрались около стола. Стол был массивным, рассчитанным на большое количество человек и альфы понимали всю сложность перемещения предмета. — Может есть другие варианты как перенести Джинхена не потревожив? — Чонгук уже сомневался в своих словах, хотя первоначально идея ему нравилась. — Этот монумент мы с места не сдвинем. А если и сдвинем, то он ни в одну дверь не пройдёт. — Да я тоже об этом всё время думаю — Юнги чешет затылок. — Может столешницу открутить? — Не пойдёт. — Хосок качает головой — он собран так, что его только мастера мебельщики могут разобрать. Отпадает. Давай ещё варианты. — За домом, в сарае, есть листы фанеры — вспоминает Юнги. — Мы ещё собирались крепость для пацанов собирать, помните? Можно на один лист переместить и унести. Можно? — Юнги смотрит на Бана. — Не повредим чего-нибудь? — Это мысль — подхватывает идею доктор. — Чонгук, тащи фанеру. Альфа отсутствует недолго. Лист конечно не в рост Джинхена, но тоже пойдёт. — Мужики, помогайте. — Бан укладывает два стула на бок — положите лист на стулья. Двое держите лист чтобы не упал, а мы осторожно, на простыне, переложим Джинхена на лист. Давайте: на раз-два. Альфы действуют слаженно. Джинхена быстро и аккуратно переместили, правда ноги свисали, но Юнги их придерживал. Подхватив с углов лист с лежащим альфой, друзья направились по лестнице, на третий этаж. Только там была свободная комната. В комнате их ждал Нани (вот чуйка у помощника), он уже подготовил кровать. Альфы так и положили лист с альфой прямо на матрас. Бан сказал, что нужна твёрдая поверхность. Под голову альфы Нани подложил тонкую, ортопедическую подушку, прикрыл лёгким одеялом и выгнал альф вон со словами: “ все вниз и не мельтешите под ногами, нужно будет — позову». — Мне кажется или это прям какой-то «день сурка»? — ворчал Чонгук остановившись около дивана. — В который раз мы здесь, за последние часы туда-сюда ходим? Может нас заколдовали, а мы не в курсе? Я что-то больше не испытываю желания садиться на этот диван. Юнги, может выкинем его от греха подальше, а? — Себя выкинь, а мою мебель не трогай. — Юнги тоже остановился, не решаясь присесть. Слова друга зерно сомнения всё же умудрились посеять. — Может в другое место переместимся? — Куда бы мы не переместились, проблемы сами собой не рассосутся. — Мудро заявил Намджун и с размаху завалился на жалобно скрипнувший диван. — Вы можете стоять, а я полежу и послушаю ваши умные мысли. В отличии от некоторых — альфа многозначительно посмотрел на Юнги, — я глаз не сомкнул. «А уж рассвет в окна светом радует и птицы щебечут о том, как прекрасен этот мир просыпаясь…» — процитировал альфа какого-то философа. — Спать будем ночью. Жопу поднял и вертикаль ное положение принял. — Хосок толкнул альфу. Тот недовольно скривился и сел. — Как омегам сообщим? — Хосок обвёл притихших альф. — Слишком много тайн вокруг Чимина и Тэхёна. К тому же, походу омеги либо жили в доме Го, либо там бывали. Не нравится мне то, что я сейчас скажу. Но… Юнги, нам нужно поговорить с Чимином. — Почему только с Чимином? — альфа сразу же напрягся — Тэхён тоже при делах, я так думаю. Вот что, я поднимусь и приглашу сюда омег, а вы организуйте… Хотя… Нет, не стоит. Не собирайте на стол — это уже становится плохой приметой. Вначале поговорим, потом перекусим. Если будет аппетит… *** Джин вернулся в комнату. Омеги были удивлены, руки Джина были заняты подозрительным набором продуктов, при том что в комнате стоял холодильник и в нём хватало всего необходимо с лихвой. Омега же уходил узнать что за шум был в холле, а вернулся с провиантом и с Нани. Странно. Да и видок у Джина был испуганно-загадочно-озабоченный. Вот кого не ожидали омеги увидеть, так это Нани. Бета тоже как-то странно себя повёл. Улыбнулся малышам, протянул омежкам по конфете, которые вытащил из кормана и уселся на пол к близнецам. Джин молча свалил в кучу на столик то, что принёс и ушёл в ванную. Пробыл там несколько минут. Чимин, Тэхён и Нани развлекали близнецов тем, что строили вместе с ними из кубиков башни, младшие омежки сладко спали обнявшись. Джин вернулся, сел на край кровати, поправил покрывало на детях и только потом посмотрел на омег, которые терпеливо ждали. — Давайте в ванную — кивнул в сторону комнаты омега и первым направился туда. Чимин и Тэхён переглянулись. Нани подтолкнул омег. — Идите, я присмотрю за детьми. — Что-то случилось, Джин? — омеги были встревожены. — Как бы вам сказать… Да… вроде случилось, а вроде нет. Я спустился, наши там с … Короче, вы же знаете, что приезжали гости. Так вот. Они… они уехали. — А почему тогда мы не спустимся вниз? — логический вопрос, не так-ли, задал Чимин. — Пока нельзя. Там разбор полётов у альф, а им лучше не мешать. — Джин радовался своей смекалке. Вроде звучит убедительно. — Тогда почему Юнги так злится и пахнет медикаментами и… — Чимин запнулся, — кровью? — Да…это там… Там Хосок палец порезал, я ему обработал. Вот поэтому и пахнет. — А почему мы здесь шепчемся, а не спустимся вниз? — не отставал Чимин. — Потому и здесь… Дети же спят. Чтобы не разбудить. Да. Чтобы не разбудить… вот. — А Нани почему с тобой пришёл? Почему ты палец обрабатывал, а не он? — Да, что за допрос с пристрастием, — вскипел омега — я им ситуацию обрисовал, а он. — А почему ты так нервничаешь, Джин. Чимин ничего плохого не говорит — вступился за брата Тэхён. — Ты же сам позвал поговорить, давай поговорим. Так что там происходит? Люди Го уехали или нет? — Уехали. — Значит всё успокоилось и мы можем спуститься? — Нет. Не можете. — Почему? Сам говоришь, что уехали. Значит можно спуститься. Так? Джин попал в непростую ситуацию. Рассказать, что Джинхена на руках занесли охранники он конечно же может, но тогда омеги сорвутся вниз, этого делать нельзя. Нельзя и промолчать. Омеги уже показали себя какими они могут быть решительными. Палка о двух концах. Нельзя и… нельзя. Что же делать? Джин едва не взвыл от того, что впервые не понимал как поступить. — Раз ты нам внятно ничего не можешь сказать, то я узнаю всё сам. — Тэхён сделал шаг по направлению двери — и не смей меня останавливать. Джин вцепился в омегу. — Подожди. Нельзя. Слышишь? Нельзя вам туда пока ходить. Юнги сам позовёт когда всё уладится. — А вот теперь, Джин — Чимин смотрел прямо в глаза омеге, — ты расскажешь о том, что там происходит, а потом мы решим: нужно спуститься или нет. Джин сник. Омега слишком уж был решительно настроен, да и Тэхён того и смотри рванёт из комнаты. Хвалёная выдержка омеги разбилась об острые углы обстоятельств. — Ладно — сдался омега. — Только пообещайте выслушать и не вытворить что-нибудь эдакое. Пожалуйста, не подведите. Юнги заботится о вас, поверьте. Короче. Я спустился вниз. Наши альфы мне косточки перемывали. Чонгук сказал, что меня до чёртиков боится и просил моего Джуни чтобы тот позвал моих прадедушек для защиты от меня. Представляете? Я для них готовлю, а они… — омега смешно взмахнул руками. — Не знаю о чём они там говорили, но Юнги предложил Намджуну заделать мне ещё одного ребёнка, чтобы у меня было меньше времени на всех их. Неблагодарные. Хорошо хоть у моего супруга мозги на месте и он это же самое посоветовал. Так что, Чимин, готовься. Юнги будет тебя окучивать изо всех сил. А ещё, мой Джуни приготовил сюрприз. Правда молчит… партизан, но это даже приятно. А потом эти «детки» принялись скакать по кухне и меряться ловкостью. Они даже Нани в этот хоровод втянули. Хорошо вовремя Хосок вернулся с охранниками. Смотрю, а охранники под руки какого-то альфу волокут. Я не знаю, что там на улице произошло, но он был в крови и очень бледен. Меня и Нани выперли взашей. Сказали не высовывать носа и вас не пускать. Теперь всё. Джин выдохнул, он ведь всё на одном дыхании протараторил. Чимин и Тэхён стояли бледные, но не испуганные. Вернее, испуганные, но не очень. Омеги переглянулись. — Ты ведь понимаешь, Тэ, что произошло? — Тэхён кивнул. — Не беспокойся, Джин — Чимин перевёл внимание на омегу. — Мы не подведём тебя. Только скажи. Тот альфа… он был жив? — Джин пожал плечами. — Не знаю, Чимин. Вроде дышал когда мы уходили. — А крови было много? — Да, так… только тело. Он ведь, альфа, был до пояса раздет. Мне показалось, что не его это кровь была. Но он был без сознания, это точно и дышал как-то… словно подавился чем-то. Он же будет жить, да? — Это ведь Джинхен был, да? — Чимин внимательно наблюдал за реакцией омеги. Джин вздохнул и кивнул. Омеги опять переглянулись. Чимин потянул за руку Джина — пойдём к детям, ты выглядишь уставшим. Не переживай, а то дети почувствуют. Пойдём? Омеги вернулись в комнату. Нани с тревогой смотрел на бледного Джина, но тот только головой покачал и в кресло сел, откинул голову на спинку и закрыл глаза. — Папочка устал, да? — один из мальчишек прошептал бете. — Да, устал. Давайте мы просто порисуем, хорошо? Малыши проснутся и мы снова поиграем. — Нани отлично справлялся с шумными близнецами, а мальчишки обожали бету. Чимин и Тэхён сидели и молчали. Прошло что-то около часа. Нани с мальчишками что-то рисовали и тихо переговаривались. Джин тихонько сопел, омегу всё же подкосило волнение и увиденное. Тэхён поставил между собой и братом коробку с рукоделием и чтобы отвлечься, копался в неё иногда поглядывая на задумавшегося брата. Молчание затянулось, омеги это понимали. Как бы не оттягивался разговор, его нужно было начинать. Чимин наконец решился и протянув руку коснулся колена Джина. Тот сразу же открыл глаза. — Джин, нам нужно спуститься вниз, к альфам. Пусть Нани присмотрит за детьми. Пойдём. Нани повторять просьбу не пришлось. Бета замахал руками «идите». Чимин и Тэхён взялись за руки и вышли из комнаты. В тех трудных ситуациях, когда нужно было принимать решение или же в минуты сомнения омеги находили поддержку друг друга в крепком смыкании рук. Им так было спокойнее. Коробку Тэхён прихватил с собой, благо она была небольшая, но по видимому не очень-то и лёгкая. Джин видел как поднимал её омега. Хотел было помочь, но глаза Тэхёна сверкнули опасным огнём и желание помогать отпало. — Извини, Джин — тихо сказал Чимин. — Но, это наша ноша, нам её и нести. Ты поймешь, не обижайся. Омеги вышли в коридор и увидели идущего Юнги. Альфа направлялся к ним. — А я за вами иду. — сообщил нежно взглянув на Чимина. — А мы к вам. — тоже улыбнулся омега. — Помогу? — Юнги протянул руки к Тэхёну. Однако омега отпустив руку брата уже двумя руками вцепился в коробку и прижал к груди. — Он сам донесёт — Чимин перехватил руки альфы, — пойдём. Нужно многое вам рассказать пока есть время. Юнги пожал плечами и настаивать не стал. Альфу удивила реакция омеги, как и тот колючий взгляд, который бросил на него Тэхён. Что такого в этой коробке, что омеги с ней как носятся? Юнги же видел. Там просто какие-то лоскуты тканей, клубочки, коробочки с пуговицами. Может это всё, что омегам осталось от родителей, тогда понятно. Однако сами омеги говорили, что не помнят родителей и своей фамилии. Или же в интернате у них кроме этого странного набора для игр не было ничего. Тоже вариант. Однако память альфы тут же подкинула фразы из рассказа Чимина. Тот краем зацепил Ванхо и его странные подарки в виде кусочков тканей и вопросы… Ванхо спрашивал омег про комедианта. Кто такой этот комедиант? Как эти «сокровища», омеги и комедиант связаны? Ещё один момент услужливо память подбрасывает. Реакцию Тэхёна на слова Чонгука, которого омега заставил собирать рассыпанные бусины, пряжки и ещё что-то. Однако та коробка так и стоит со всеми в углу комнаты. А вот эту коробку омега и тогда уже охранял. Так и спустились омеги и альфа каждые погрузившись в собственные мысли. Альфы встретили омег с радостными приветствиями. За руки подхватили, усадили на диван и замерли напротив, не решаясь присесть на второй такой же диван. Юнги единственный кто сел с Чимином. Омеги крутили головами и рассматривали помещение. Всё же разницу: до и после — скрыть не очень удалось. — Давайте я скажу — Хосок первым взял слово когда наконец все уселись — Опишу коротко то, что здесь произошло. Мы конечно же не рады, что приходится втягивать во всё это, но по другому никак. Альфа рассказал о том, свидетелем чего он стал за воротами. Потом, опуская красочные подробности, рассказал о героическом поступке Бана и о том, что с Джинхеном всё не плохо. Альфа хоть и в тяжелом состоянии, но жить будет. Это точно. Немного даже пожаловался на действия Чонгука, а так посетовал о разбитой люстре. Замолчал альфа и всем стало легче дышать. — Только проблемы наши не закончились — Юнги, тронул за руку Чимина. — Семья Го охотится именно за тобой, Чимин. Мы в этом точно убедились. И то, что бойцы семьи уехали, опасности вашим жизням не убавилось. Поэтому, ты подумай всё же. Пока у нас есть время переместить вас всех в наш общий дом. О нём знаем только мы. Он построен в охраняемой зоне, где живут мои родители. Туда даже семья Го не сунется. — А вы? — Мы останемся здесь. Будем искать способы прижать семейку. Хосок много чего нарыл со спецами на них. Джинхен тоже, очнётся и расскажет. Он обещал. — Нее — покачал омега головой. — Мы отсюда никуда не уйдём. Это не поможет. Да и не доедем мы до вашего дома. Ты просто не представляешь реальной силы и возможностей семьи Го. А вот у меня и Тэ есть кое-что, что нам и вам поможет. Омега повернулся к брату — давай, Тэхён. Доставай. Тэхён встал, передал коробку Чимину и направился к небольшому столику, который стоял около окна. Чонгук сразу понял для чего нужен столик и быстро, в два огромных шага, оказался рядом. Осторожно коснулся локтя омеги. — Он же тяжелый, давай я сам его поставлю куда скажешь. Омега покраснел, но было видно что ему приятно такое выражение заботы и внимание альфы. Пальчиком ткнул в сторону диванов. Чонгуку было не трудно нести этот антикварный столик, хоть тот и весил как обожравшийся бизон (это фигурально выражаясь). Поставил между диванами и присел на край, готовый по первому взмаху ресниц нестись на помощь своему боевому птенчику. Омега снова забрал коробку у Чимина. Поставил на столик и принялся вытаскивать из коробки всё и раскладывать по поверхности. Альфы вытянули шеи чтобы не пропустить ни малейшей детали. А в руках омеги творилась магия. Из разноцветных лоскутов собиралась какая-то картина. Это начинали понимать присутствующие когда неожиданно появилось изображение клоуна. Интерес возрос в разы. К Тэхёну присоединился Чимин и омеги в четыре руки словно рисовали картину. Как только все лоскутки заняли свои места, в ход пошли украшения: бусины, пайетки, цепочки, пуговицы, пряжки. И вот, омеги выпрямляются и отходят в сторону с удовлетворением любуясь созданным шедевром, а у альф и Джина от увиденного пропали слова. Юнги был не просто удивлён — потрясен. На столешнице лежало изображение театра, которым руководил по сей день его папа. Изображение было так реалистично, что казалось вот-вот зазвучит музыка, распахнется бархатный занавес, выйдет конферансье и торжественно произнесёт: «Дамы и Господа. Мы приветствуем вас на нашем представлении и рады вам представить артистов нашего театра» Так начинался каждый вечер в театре. Юнги это помнит, знает и столько раз с восхищением смотрел на грациозных танцоров в расшитых стразами и перьями костюмах, на тонких и хрупких воздушных гимнастов, мускулистых альф-канатоходцев и клоуна, который был самым ярким, самым шумным и самым любимым у публики персонажем. Юнги переводит взгляд на Чимина. Омега рассматривает собранную картину так же внимательно. Чувствует взгляд, отрывается от созерцания. Робко улыбается. — Вот Юнги, теперь ты видишь нашу тайну. Вы все лучше присядьте, я вам расскажу всё, что знаю. Нужно ли повторять дважды? Нет, не стоит. Альфы усаживаются и всё их внимание теперь переходит на внезапно оробевшего Чимина. Тэхён встаёт рядом с братом и их пальцы переплетаются. — Начну я, а Чимин продолжит. Мы вас не обманывали, что не знаем наших родителей. Воспоминания о доме размыты в памяти, остались какие-то обрывки. А вот жизнь в интернате запомнили навсегда. Как и то, что там происходило. Подробности вспоминать не хочу, мы эту страницу жизни поклялись забыть. Только прошлое само решает когда о себе напомнить. До шестнадцати лет наша жизнь была скучной и нудной. Каждый день нас поднимали в четыре утра, мы завтракали пресной кашей и запивали холодным какао. Потом нас отводили на занятия, где мы получали основные знания. Учились до обеда, потом обед, полчаса на отдых и отправлялись на работу. Работа была разной. Нас определили в швейный цех, потому что как оказалось, мы неплохо шьём. За машинками проводили по пять часов, потом ужин и спать. И так каждый день. Не было выходных, не было праздников, не было дней рождения — только учёба и работа. Правда день нашего рождения мы знали, директор когда принимал нас, сказал. Правда попросил об этом молчать и не просить подарков. Мы сами себя поздравляли. Завели тетрадку, расчертили и подписали месяца. Наши опекуны не поленились, напоминали нам каждый день и месяц и число, поэтому мы смогли создать свой календарь. — Извини, Тэхён, я тебя перебью. — Юнги остановил омегу. — Чимин говорил, что Ванхо был воспитателем и что он вам подарки в виде лоскутов и кружев делал. Это они? — Ванхо… — омега горько усмехнулся. — Да, он был воспитателем. По крайней мере так он говорил. Хотя среди воспитателей его мы не видели. Он приходил когда хотел и уходил когда ему было нужно. Директор в его присутствии становился тихим и старался исчезнуть. Это потом мы узнали кто на самом деле — Ванхо. А лоскуты… да, он таскался с ними, но не с этими. Эта коробка единственное, что нам оставили от родителей. Даже опекуны не рискнули её выкинуть. Мы и сами не понимали что не так с этим барахлом. Несколько раз думали избавиться, но это было единственное напоминание о доме и родителях и мы не рискнули избавиться. А Ванхо… он постоянно подкидывал то лоскутики, то кружево, то какие-то бусы. И постоянно спрашивал помним ли мы комедианта. А откуда мы могли что-то помнить. Нам память старательно почистили. — А когда вы поняли, что лоскутки можно собрать в картину? — Аа, так когда с Джинхеном познакомились. Он нам и рассказал о родителях и о том, как они погибли. Омега замолчал ненадолго. Чимин был бледен. Юнги видел, что омега еле сдерживается от слёз. Как видел и то, что пальцы омег сжались между собой до побеления костяшек. И всё же альфа в душе гордился выдержкой омег. Пройти через подобное испытание и остаться такими нежными и ранимыми, не озлобиться, не испытывать ненависти к миру. Это говорит о чистом сердце, о светлых помыслах и… о цели. У омег определённо она была и поэтому они не сломались. Как хотелось альфе обнять омегу, прижать к себе крепко-крепко и нежно. Поцелуями осушить горькую влагу воспоминаний. Забрать всю боль на себя. Только Юнги понимал. Нельзя трогать омегу. Какое-то седьмое чувство подсказывало — нельзя. Пока всё не расскажут, нельзя трогать. Только бы выдержали своеё откровение омеги, только бы не сломались. Говорить правду одно — вспоминать, что происходило, заново — совсем другое. Чимин почувствовал напряжение альфы и вновь слегка улыбнулся. Эта слабая улыбка для Юнги как глоток живительной влаги. Альфа понял. Омеги смогут рассказать и пройдут по лабиринтам памяти несмотря на боль, которую они получили и от жизни, и от людей. Альфа чуть кивнул головой, показывая всем своим видом — я с тобой. — Так я продолжу. — слова Тэхёна заставили прерваться контакту, но Юнги почувствовал, что Чимину стало легче. *** Очень надеюсь, что и эта часть вам понравилась. Осталось дописать последнюю часть, поэтому заключительная часть выйдет в понедельник, так как она самая большая по объёму.