Siren Song

Гарри оставалось совсем немного. Завтра у него день рождения, и ему исполнится двадцать один год. Если бы он только смог пережить эту ночь...тогда, даже если он умрет, то не станет сиреной. Тогда Том не получит никакого удовлетворения, предъявив на него свои права. Существо кружило вокруг него в воде, роскошный алый хвост поблескивал в лучах послеполуденного солнца. Гарри запомнил красоту существа так же, как запомнил красоту его песни, её очарование за гранью всякого понимания. Непостижимым образом реальность умудрялась соответствовать туманному воспоминанию об их первой встрече. Том был красив не только в глазах ребёнка. Но разве это имело какое-то значение? Какое Гарри дело до того, что оно напевало эту соблазнительную, чудесную, чудовищную песню даже сейчас, наблюдая, как он беспомощно барахтается? Его окунали и держали под водой только для того, чтобы позволить ему снова глотнуть воздуха, и со стороны казалось, что наблюдать за тем, как Гарри почти тонет, было самой восхитительной вещью, которую Том когда-либо делал. Что ещё хуже, у Гарри даже не было при себе никакого оружия. Пожиратели смерти скрупулезно сняли с него всё до последнего. Гарри вырвался и поплыл к берегу сильными и уверенными гребками. Это будет долгий заплыв, но он должен был попытаться, не так ли? Он не мог просто топтаться на месте и ждать, пока его тело не подведет его или пока Тому не надоест и он не покончит с этим. — Ты знаешь, что я не позволю тебе добраться до суши, не так ли? — Том ухмыльнулся, снова сверкнув своими острыми, как бритва, зубами. — Ты должен понимать, что в своей нынешней форме тебе вряд ли удастся перехитрить кого-то вроде меня. Хотя я действительно ценю твои усилия. Твоя борьба за выживание была тем, что привлекло меня к тебе в первую очередь. Существо нырнуло ещё раз, и в считанные секунды все потуги Гарри сошли на нет. Он вернулся к тому, с чего начал, и забился, вынырнув на поверхность, когда Том снова отпустил его. Челюсти Гарри сжались, он начал закипать. У него оставалось три часа, чтобы убить это существо, иначе он тоже превратится в сирену, и именно в эти три часа, Том будет максимально осторожен, ожидая нападения. Но Том, казалось, не мог удержаться от того, чтобы не поиграть с ним. Гарри отметил, что сиренам это удавалось редко - чарующая песня была по их меркам игрой, но игры не срабатывали с парнями вроде него, глухими к этой песне. Поэтому Том подобрался к нему слишком близко и Гарри заметался из стороны в сторону как клубок пряжи. Однако на этот раз бледные руки снова обвились вокруг него. Гарри за свою жизнь уничтожил множество других морских тварей, должен был уничтожить и Тома. Хотя, стоило бы проявить смекалку. Гарри выдохнул, чтобы успокоиться, и извернулся в захвате, положив руку на плечи существа. — И что же со мной будет в мои последние часы?” Он изучал Тома. — Ты ждал тринадцать лет, чтобы сделать меня своим, ты был одержим охотой за мной, в то время как я, возможно, даже не единственный человек, которого ты отметил. У тебя ведь должны были быть и другие планы? — Ты прав. С нашей последней встречи прошло много времени, и я был довольно занят, — сказал Том. — Я бы не стал правителем Семи Морей, гоняясь за людьми, даже такими симпатичными. — Острый коготь погладил его по щеке. Гарри замер. Правитель Семи Морей? Но… нет . — Ты сказал, что тебя зовут Том. — Когда-то так оно и было. Однако сейчас я предпочитаю быть известным под именем Лорд Волдеморт. Лорд Волдеморт. Гарри испуганно втянул воздух, пальцы крепче сжали плечи Тома. Это было невозможно...не так ли? И было ли это бахвальством? Определенно, Том хвастался, желая произвести на Гарри впечатление . Гарри не был вполне уверен, что должен чувствовать по этому поводу. — Полагаю, я должен быть польщен тем, что ты пришел за мной лично. — Гарри мысленно перебирал варианты, сердце бешено колотилось в груди. Том одарил его ещё одной необычайно очаровательной смертоносной улыбкой. — У тебя завтра день рождения, не так ли, Гарри? — лукаво спросил он — Разве я мог не прийти за тобой лично по такому особому поводу? Я восхищён тем, как ты рассчитал время, несмотря на то, что с твоей стороны было наглостью украсть у меня три года. В этом есть некая… поэзия. — Не думал, что такие, как ты, интересуются поэзией, — съязвил Гарри. — Ты многое не знаешь о морском народе, Гарри, - ответил Том. — Твой драгоценный военно-морской флот столько всего тебе не сказал. Позволь мне сделать тебе маленький подарок на день рождения. Люди любят получать подарки, не так ли? — Ты считаешь, что заставить меня стать сиреной - это подарок? — Я ни к чему тебя не принуждаю. Но мы заключили сделку, и ты должен выполнить свою часть. Гарри почувствовал, как хвост Тома обвился вокруг него, когда он отстранился с удивленным выражением на лице. — Мне было восемь! — Выпалил Гарри, прежде чем смог себя остановить. Вряд ли он был в том состоянии, чтобы давать долгосрочные обещания и ставить условия на всю оставшуюся жизнь. Особенно когда это была ситуация типа "соглашайся на сделку или умри". — Ты на меня надавил. — Глупые человеческое мышление, - отмахнулся Том. — Со временем ты избавишься от него и поймешь всю прелесть того, что я тебе предлагаю. Ты ведь обожаешь океан. В детстве ты гулял по пляжу, даже когда большинство остерегалось его. Я видел тебя. Дрожь пробежала по спине Гарри. — Даже сейчас ты полжизни проводишь в море. Ты ходишь на своем корабле несмотря ни на что, иррационально пытаешься избежать своей судьбы, но подумай сам. Среди людей ты так и не стал своим, потому что не предназначен для той жизни. Даже в детстве у тебя не было семьи. Они выбросили тебя, а я приютил, и после этого ты продолжаешь считать меня монстром? — Том наклонил голову. — Человечество отравило твой разум, и я - твоя панацея, Гарри Поттер. Когда мы впервые встретились, ты смотрел на меня так, словно я был самым потрясающим существом, которое ты когда-либо видел. Так почему же ты так противишься стать одним из нас? — Я не заинтересован в том, чтобы заманивать людей в ловушку и убивать их, —выплюнул Гарри. — Вот почему. — Все существа охотятся и убивают, чтобы выжить. Рыб ты тоже осуждаешь за их природные инстинкты? Или тебя беспокоит только то, что у жертвы и у хищника одно лицо? Я знаю, что ты ешь рыбу. Желудок Гарри скрутило, пока он лихорадочно подыскивал достойный ответ, но секунды проходили в тишине, сопровождаемой лишь шумом разбивающихся волн, и на губах Тома снова расползлась лукавая улыбка. — Человечество использовало бы тебя, — сказал Том. — Настроило бы тебя против тех, кто дорожил бы тобой больше всего. Я же не держу на тебя зла за все то, что ты натворил. Я великодушный правитель и тебе не нужно меня бояться. Тебя просто ввели в заблуждение. Мы это исправим. Даже если он умрет человеком и никогда не станет сиреной, это ничего не исправит, не так ли? Появятся другие восьмилетние дети, отчаянно пытающиеся выжить, другие существа, поющие сладкий зов смерти, другие моряки, которые погибнут, потому что их капитан будет избран морем. Гарри собрался с духом. Речь шла не только о том, чтобы спастись самому, куда более важно было покончить наконец с этой войной или хотя бы с этим конкретным существом. — Как происходит обращение? — спросил он. Что-то промелькнуло в глазах Тома — Гарри изо всех сил пытался определить, что именно, какая-то смесь подозрения и торжества, — тот притянул Гарри ближе. — Плоть, кровь и кость. Я сделаю небольшой надрез прямо здесь, разрывая твою нежную человеческую кожу... — он подразнил Гарри, мягко проведя линию вдоль шеи Гарри, как раз там, где у существ были жабры. У Гарри перехватило дыхание. — Дам тебе выпить немного своей крови... Переломаю твои человеческие ноги...утоплю тебя... — Том прошептал последнее так, словно это был самая интимная часть процесса, наклоняясь ближе, и сердце Гарри забилось ещё быстрее. — А потом я пробужу тебя поцелуем. Они были так близко, что у Гарри руки чесались от желания броситься вперед и вырвать этими голыми руками серебряный язык Тома. — Звучит увлекательно. — Гарри облизнул губы. — Чего ты ждешь? Том мог бы уже покончить с этим, процесс не казался сложным. Ему даже не пришлось бы рисковать и развязывать Гарри. Том отстранился с удивительно серьезным выражением на лице. — От твоего обращения не будет смысла, если ты не завершишь ритуал после трансформации. Я мог бы и сам позаботиться об этом, но будет проще, если ты согласишься со мной сотрудничать. Гарри сглотнул, разминая пальцы. — И как мне… завершить ритуал? — У него было странное предчувствие, что ответ ему не понравится. — Как я уже сказал... плоть, кровь и кость. Ты должен будешь выманить и съесть своего первого человека. Гарри был прав. Ему это совсем не нравилось. Мог ли он действительно сделать то, что было необходимо, чтобы потом полностью уничтожить сирен? Он всегда рассчитывал на возможность просто питаться рыбой, а не людьми. Теперь... теперь он не был уверен, что вариант “выжить но не убивать” возможен. Он подумал, что это объясняло, почему его мама погибла, вместо того, чтобы попробовать то же самое. — Конечно, не стоит забывать о том что океан - опасное место, — сказал Том. — Здесь негде спрятаться, а конкуренция куда более жесткая, чем ты мог наблюдать на суше. Мили за милями открытого пространства...я не допущу гражданской войны между представителями своего вида. И я не вижу смысла обращать тебя, если ты собрался без надобности усложнять мою жизнь. У меня есть владения, которыми я должен править, и я не собираюсь терять трон. Знал ли Том... о его планах? Конечно, он по крайней мере должен был предполагать о возможности переворота. Гарри не осмеливался отвести взгляд, пока эти безжалостные глаза изучали его. Вместо этого он приподнял бровь. — Значит, ты ждал, когда я дам свое... согласие? Это казалось странным, учитывая что обычно эти существа полностью уничтожали чужую волю, заманивая в ловушку. Это застало его врасплох, а Том выглядел так, словно знал обо всём, что творится у него в душе. Точно так же, как он знал, что Гарри удивится, узнав, что сирены могут ценить поэзию. — А ты согласен? — Что если нет? — Я тебя утоплю, — сказал Том. — Живым или мертвым, ты согласился быть моим. Как я уже сказал, условия должны быть выполнены. Гарри обдумывал варианты, хотя решение, очевидно, уже было принято. Обратиться. А потом взбунтоваться и плевать на слова про гражданскую войну. Теоретически это казалось довольно простым. За исключением того, что у Гарри все ещё не было желания заманивать людей, подчиняя своим чарам. Не говоря уже о том, что весь процесс в целом казался отвратительным, и от мысли о том, чтобы пить кровь сирены, у него скрутило желудок. Но разве у Гарри был выбор? Умереть и позволить какому-нибудь другому восьмилетнему ребенку пасть духом, позволить системе продолжать работать, потому что он был слишком упрям и слаб, чтобы сделать то, что было необходимо? Ну уж нет. — Я согласен, — сказал Гарри, во рту внезапно пересохло. Три часа назад он и представить себе не мог, что скажет это. Том улыбнулся ему, но эта улыбка ни разу не обнадеживала. Возможно, потому, что, несмотря на все порочное ликование на лице существа, Гарри все ещё казалось, что в нем есть что-то холодное и свирепое. То, что позволяло ему обманом втягивать перепуганных восьмилетних детей в невыгодные сделки. Вода вокруг них, казалось, забурлила, как при быстром приближении шторма, на который даже намека не было несколькими секундами ранее. — Тогда расслабься, — снова промурлыкал Том, проводя когтем вверх, чтобы Гарри откинул голову назад, обнажая горло. — Я позабочусь о тебе. Ты всегда такой напряженный? — Только когда я чувствую, что продаю свою душу безнравственным морским гадам, — сказал Гарри. Том рассмеялся, его глаза заблестели. — Океан — жестокий владыка, Гарри. Он не верит в человеческие идеалы морали и справедливости, как ты мог ожидать, что его порождения будут иными? — Просто покончи с этим. Гарри, стиснув зубы, уставился в небо: ярко-оранжевый цвет заходящего солнца на горизонте окрасился в дивные красные и синевато-пурпурные тона. Вода плескалась вокруг него, словно тоже желая поглотить. Коготь Тома полоснул в мгновение ока. Гарри ощутил это, но прошла секунда, прежде чем ударила боль. Он поперхнулся и начал задыхаться и дергаться, глотая воду. Его рука инстинктивно поднялась, чтобы схватиться за горло и надавить на рану. Том схватил его за руку, в одно мгновение усилив хватку хвостом, удерживая его неподвижным и податливым. Гарри вздрогнул. Темные глаза Тома были огромными, яркими и голодными. Кажется, он совершил ужасную ошибку. Но уже слишком поздно возвращаться, не так ли? Вода вокруг них окрасилась в розовый цвет. — Тише, — выдохнул Том ему в ухо, ещё крепче прижимая его к груди. — Не двигайся. Доверься мне. Я уже приводил тебя к спасению раньше. Холодный язык прошелся по кровавому порезу на его шее, и Гарри изо всех сил попытался отпрянуть, потому что был почти уверен, что Том ничего не упоминал об этом! Тот соблазнительно замурлыкал ему в ухо — чрезвычайно довольный собой. Гарри понятия не имел, осознавал ли Том это или нет. — У тебя восхитительный вкус, — сказал Том. — Я думаю, что охотился бы за тобой, даже если бы тебе не было суждено стать одним из нас. На самом деле даже жаль, что наш вид на вкус лучше всех остальных. Зато таких как ты легче найти. Таков ваш первый зов. Гарри хотел что-то сказать, но с перерезанным горлом это было довольно трудно. Он ограничился свирепым взглядом, когда Том снова взглянул на него. Жизнь Гарри запятнала его губы. На этот раз улыбка, которой он сверкнул, была совершенно хищной — никакой претензии на обаяние, только острые зубы. Все тело Гарри было таким холодным, словно он купался в арктических водах. Затем Том прокусил себе запястье, и приставил окровавленный отросток Гарри к губам. На секунду в груди Гарри всколыхнулось дикое желание не пить. Из него вырвался отчаянный стон. Через миг после этого кровь потекла у него по горлу. Тонкая ниточка тепла, лучшая амброзия, которую Гарри когда-либо пробовал в своей жизни… он словно был пойман на крючок. И, прежде чем Гарри успел подумать об этом, он жадно присосался. Трепещущие веки закрылись. Мир казался далеким, нереальным, Пожиратели Смерти и события, которые привели его сюда, — сном. Все закончилось слишком быстро, Том отдернул свою руку. — Для того, кто так яростно выступает против убийств, — поддразнил он, — у тебя аппетит настоящей сирены, Гарри. Его ноги хрустнули без предупреждения, прежде чем Гарри успел моргнуть, ошеломленный и дезориентированный. Том завилял хвостом. Крик сорвался с окровавленных губ. Том утащил его под воду, внимательно следя за каждым движением, пока все звуки на поверхности не стихли. Вместо этого Гарри теперь мог слышать песню громче, ту прекрасную зловещую песню, которая преследовала его с тех пор, как ему исполнилось восемь лет. Она ревела у него в голове, переполняла его, пока изо рта вырывались пузырьки. Он инстинктивно потянулся к удаляющемуся поверхностному свету, к воздуху, в то время как Том неуклонно тянул его вниз, в темные глубины океана. Его зрение затуманилось. Перед глазами замелькали черные точки. Болело все, кроме маленького пульсирующего теплого комочка внутри него. Кровь спиралью поднималась в воде с его шеи — алая петля палача. Том оставался рядом, в то время как жизнь Гарри ускользала с каждой проходящей секундой. Разве Том не говорил что-то о поцелуе? Том дышал. У Тома был своего рода воздух внутри, пукай затхлый и странный. Гарри нуждался в этом. Он рванулся вперед, но пальцы Тома вцепились ему в волосы. Не сейчас. Том, возможно, и не мог говорить вслух, но Гарри услышал это так же ясно, как если тот мог. Гарри больше не мог задерживать дыхание. Вода хлынула ему в рот, острая и ледяная по сравнению с жаром крови несколько минут назад. Его тело снова содрогнулось, дернулось, только вдыхая ещё больше ошеломляющей воды, пока Том жадно наблюдал за ним. Его грудь горела. Том успокаивающе провел пальцами по его щеке и продолжил петь. Сопротивление Гарри начало ослабевать, тело обессилело и истекало кровью. Его разум сдался и успокоился. Его глаза закрылись. Чужие губы скользнули по его собственным, прежде чем сомкнуться. Его притягивали к себе невероятно близко, пока Гарри не почувствовал, что находится в кольцах какого-то чудовищного морского змея, пока он не почувствовал, что они слились воедино. Жар вспыхнул внутри него. Покалывающее ощущение пульсировало в нем, пока их губы оставались прижатыми друг к другу. Он застонал в рот Тома, ощущая вкус соли и меди. Его накрыла волна, и Гарри падал, падал, падал в неё… Больше не больно. Если он так утонул, Гарри мог бы провести остаток своей жизни, утопая в объятиях Тома. На этот раз Том не помешал ему вяло протянуть руку к шее и почувствовать, как формируются жабры. Острые когти разорвали его одежду в клочья, но у Гарри не было сил для смущения. Руки завладели каждым дюймом его тела, голодные губы жадно целовали его, словно не могли насытиться. Гарри не совсем понял, когда Том перестал целовать его, но внезапно на его плече появились губы и зубы, кусающие и терзающие нежную кожу, пока та не перестала быть нежной. Гарри чувствовал себя сильным. Пальцы погладили его бедра, когда кожа покрылась чешуёй... блестящей изумрудной чешуёй, чешуёй цвета лесной зелени и чешуей цвета морских водорослей. Следующее, что осознал Гарри, был голод. Ненасытный, пещерный голод, как будто ничто в целом мире никогда не могло бы полностью насытить его. Голод, как рыболовный крючок, вонзился ему в грудь, заставляя охотиться, петь, зазывать. Голод был всем, что в нем осталось. Он осматривал океан ясными глазами, крутя хвостом то в одну, то в другую сторону. Его взгляд остановился на Томе. Давай же, Гарри. Голос сирены звучал в его голове как песня, гораздо ярче и богаче, чем если бы он воспринимал её как человек. Покажи на что ты способен. Гарри сорвался с места в мгновение ока, песня вырвалась из него, как возмездие.

***

Когда туман в его голове рассеялся, Гарри в ужасе уставился на то, что он натворил. Обломки корабля - Тёмной метки - болтались вокруг них как лохмотья. Кости были дочиста обглоданы и дрейфовали ко дну океана. Другие существа тоже воспользовались резнёй, даже для аппетита Гарри это было слишком. Море смыло с его губ кровь, а с рук следы убийства.. Десятки жизней… и все из-за его песни, из-за того, что размытое пятно в воде — его тело — было создано, чтобы сеять разрушение. Восхитительнно. Снова Том, песня удовлетворения, восторга и удивления. Я знал, что ты будешь таким, вот почему я выбрал тебя. Эта сила… Ты прекрасен. Гарри вздрогнул, крутя головой из стороны в сторону, как будто мог вытрясти этот голос прямо из своих ушей. — Я был сам не свой! Я не знаю, что на меня нашло, я не мог думать... Это не были слова, под водой просто вырвались пузырьки. Он схватился за горло. Это нормально, ты научишься. Песня не у тебя на устах, она в твоей душе. Ты быстро привыкнешь. Я знаю, поначалу это ошеломляет. Я научу тебя всему, что тебе нужно знать. — Где ты? — снова пузырьки. Гарри не мог видеть сквозь обломки и останки своих врагов. По крайней мере, это были Пожиратели Смерти, а не военный корабль. Интересно, он поступил так потому, что они были ближе всего, или потому, что какая-то часть его рассудила, что так будет правильно? Гарри не был уверен, что хуже. Всё вокруг было песней - зовущей, зовущей, зовущей его... В его голове звучал боевой барабан. Такого он никак не ожидал. Рядом с ним появился Том, единственное знакомое существо, и Гарри подумал, что тот, должно быть, знает океан как свои пять пальцев. Том схватил его за руку и повёл за собой, пока они вместе не оказались в чистой воде. Теперь он мог видеть других сирен, кормящихся на месте кораблекрушения. Я убил их. Неужели... это все я? Гарри не мог допустить, чтобы это повторилось. К черту его планы, к черту уничтожение сирен изнутри. Он выбросится на берег. Сдастся военно-морскому флоту. Будет петь морякам о безопасности, а не о гибели, как его мама. Как она это делала? Это была твоя песня. Разве это не одно и то же? Том сказал это так, словно песня была чем-то отдельным, неподвластным ему. Никто никогда не упоминал ни о чем подобном, никогда. Он потрясенно уставился на Тома широко раскрытыми глазами. Иди сюда. Том отпустил его руку, грациозно развернулся и нырнул. Я познакомлю тебя с твоей семьёй. У Гарри не оставалось выбора, кроме как последовать за ним.