Найти обратный путь

Избегал ли ее мужчина, из-за чувства вины или нежелания видеть, или было много работы, но Шикамару приходил и уходил незаметно, либо же и вовсе не появлялся дома. Она готовила рис каждый день, питаясь почти только им, и что-то готовила повкуснее Шикадаю, но он почти и не ел дома, занятый выполнением заданий. Ругаться было тяжело, но пребывать в неведение еще тяжелее. Темари не знала, чем занят муж, как его дела, злится ли все еще на нее. Было невыносимо быть вдали от него, не смея даже коснуться, не говоря об остальном, что было между ними ранее. Но она смиренно принимала свое наказание, надеясь, что со временем сердце мужчины оттает и он хотя бы не будет избегать ее. … — Выглядишь измотанным, — изрек Наруто, взглянув на друга, столкнувшись с ним в коридоре резиденции. Шикамару, конечно, не считал его больше таковым, затаив глубокую обиду, в чем был прав, но Наруто надеялся, что сможет однажды оправдаться и донести свою правоту до его гениальной головы. В ответ темноволосый промолчал. Теперь он не мог довериться лучшему другу и открыто выложить ему свои тревожные мысли, поделиться проблемами, попросить совета. Удивительно, но все его близкие оказались в заговоре за его спиной и предали его доверие. Это, оказывается, очень больно. Темари он отдал всего себя, оттого и ненависть к ней необузданная, а на мать и лучшего друга он был лишь глубоко обижен. И когда пройдет эта обида, он не знал. И это так его изматывало. — Я не предатель, Шикамару, — умоляюще произнес светловолосый, будто услышав мысли в чужой голове. — Ты, как и прежде, можешь считать меня своим другом и поделиться со мной своими проблемами. Я всегда есть на твоей стороне. — Раньше я мог изливать тебе свою душу и не беспокоиться о том, кем буду в твоих глазах. Я доверял твоим словам и не ждал никогда подвоха. Сейчас же я только и думаю о том, не скрыл ли ты от меня что-то еще. — Полагаю, с Темари обстоят дела куда хуже. — Твоими стараниями. — Прекрати. Ты ведь знаешь, что перегибаешь! Почему ты так упрямишься и даже понять не хочешь, какого было ей и мне скрывать это от тебя? — И какого? Вполне сносно, не так ли? Раз столько лет лгали. … — Наруто, я больше не могу. Мне страшно. — Плакала Темари, дрожа от ужаса. — Я не могу больше скрывать это от Шикамару. Боже, я такая ужасная жена. — Что случилось? — Наруто удивлено смотрел на ворвавшуюся к нему посреди ночи в кабинет жену друга. — Из-за меня целый клан может пострадать. Я ошиблась, случайно отдала важную информацию, и я боюсь, что Песок воспользуется этим. Если Шикамару это узнает, мне страшно представить, что будет. Я не вынесу, если потеряю его. — Для начала успокойся, Темари. И давай думать, как это уладить. — Я не знаю. Я только и могу думать о том, как он разочаруется во мне и возненавидит. Что мне делать? — Мы все решим. Присядь пока и расскажи с самого начала. … — Тебе будет сложно в это поверить, но Темари ни о чем так не волновалась, как о том, что не могла тебе ничего рассказать. Ей хотелось это сделать, потому что именно твоей реакции она всегда боялась. Боялась тебя потерять. — Наруто был серьезным, и даже злился на друга за его эгоистичное упрямство, поэтому позволил себе съязвить: — Ты молодец, оправдал ее худшие ожидания. Только мой тебе совет, если хоть немного еще считаешь меня своим другом и готов прислушаться. — Светловолосый в один шаг сократил между ними расстояние и приблизился к чужому уху. — Не разбивай то, что не сможешь склеить. И не склеивай то, что в итоге снова разобьешь. Наруто ушел в свой кабинет, Шикамару же остался стаять удивленный словами друга и резко переменившимся настроением между ними. Метафора из уст Джинчурики звучала как угроза, и он ощутил это по всплеску чакры. Признаться, это его немного остудило. … Шикамару вернулся домой после работы крайне уставшим. Конечно, в основном из-за нескончаемой рутины в офисе, возникших внезапно проблем в ходе выполнения заданий командами генинов и посетивших их иностранных послов. Однако основной причиной, из-за чего раскалывалась голова и не было никакого настроения, стали слова друга. Весь день он только и думал, правильно ли поступил, вернув жену домой. Он думал о том, что они будут делать дальше и как это повлияет на них. Свое душевное спокойствие он и не брал в расчет, всегда была вероятность, что он лишь еще больше разобьется при любом исходе. На него давила совесть из-за женщины, которая так же как и он будет разбитой. В конце концов, он ее любит, поэтому не желает ей той же участи. Еще, что важно, она — мать его ребенка, поэтому он в ответе за нее и перед сыном. Около двух недель он почти не видел ее. Иногда задерживался на работе не из-за нескончаемых дел, как бывало раньше, а просто из-за нежелания возвращаться домой, где снова останется один на один со своими терзаниями. Женщина своим присутствием не сильно напрягала, но вот натянутые отношения с ней его изводили. Шикамару не хотел повторения того скандала за неудавшимся завтраком. Он не сдержится и вновь станет причиной ее слез. Не такой жизни в этом доме он для них хотел. Возвращая ее, он даже не думал, что будет вымещать на ней свои чувства. В гостевой спальне ему было сносно, но не более. Пройдя в свою комнату, он открыл шкаф и прошелся взглядом по вещам. Почти пусто. Чертыхнувшись, мужчина закрыл дверь и направился в постирочную. Однако и там его вещей не было, ни в грязном, ни в чистом виде, хотя он точно помнил, что кидал в их корзину, значит Темари могла все убрать. Он, немного подумав, вышел в коридор, подошел к их общей спальне и постучал. Ответа не было, значит спит. Аккуратно толкнув дверь в сторону, Шикамару прошел и замер. Женщины не было в кровати, был включен ночник, и доносили звуки воды из ванной. Он сдвинул дверь гардеробной, встроенной в стену, и принялся искать свои вещи. К сожалению, и здесь их не было. Нашел лишь пару рубашек, которые стали ему велики и висели мешком. — Ну, не выкинула ж, — вздохнул темноволосый про себя и решил поискать где-нибудь еще. В этот момент дверь ванной открылась и Шикамару, не успев и шагу ступить, хоть и очень хотелось спрятаться, остался стоять на месте и смотреть на жену. — Что ты делаешь? — испуганно вздрогнула Темари, не ожидая, что в углу будет стоять мужчина. Все бы ничего, если бы на женщине было хоть что-то надето. Она быстро замотала полотенце вокруг себя, которым сушила волосы и недовольно уставилась на мужа, что без предупреждений вторгся в ее личное пространство. — Я… — немного растерялся мужчина. По женскому телу, что осталось не прикрытым, стекали капли воды, сверкавшие бликами, отражая свет тусклой ночной лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке. Мокрые волосы волнами спадали на плечи чуть развиваясь на ветру, что проникал в спальню из открытого окна. Темари сжалась, покрываясь мурашками, не то от ночной прохлады, не то от пристального заметно потемневшего взгляда. Шикамару был так очарован увиденным, что несколько секунд жадно разглядывал женское тело, думая лишь о том, насколько оно прекрасно. Все еще так же прекрасно и привлекательно, вызывая прежнее желание и отдаваясь отчетливо в привычном месте. — Я искал свои вещи. — Я их пихнула случайно с другой стороны. К своим вещам. Темари подошла к полкам и, чуть пройдясь глазами, отыскала нужную стопку и указала на нее. Их разделял всего один шаг, который мужчина быстро преодолел. Вот только вместо каких-то там тряпок его интересовало совершенное другое. Не зная, почему, но он забыл обо всем на свете. Ложь, предательство, гнев, боль — все исчезло, оставив лишь холодную тоску и колющее влечение. Темари подумала бы, что мужчина ослеп от женской красоты и видит перед собой лишь привлекательно тело, забыв, кто перед ним. Отчасти это могло быть правдой. Вот только сомнения, что так и останавливали его в нескольких сантиметрах от ее губ, глаза, что бегали в нерешительности, кулаки, губы, что сжались от напряжения, подсказали ей, что мужчина хотел это тело вместе с ее обладательницей. Он скучал по ней и хотел Ее. Только Ее. Светловолосая поддалась вперед и первая примкнула к чужим губам своими, не оставляя времени на раздумья. Пока был шанс, она им воспользовалась. Шикамару вздрогнул от неожиданности и быстро оттолкнул жену от себя, не позволив им продолжить. Былое очарование рассеялось, оставив горькое послевкусие от невинного поцелуя. Мужчина не хотел целовать губы, с которых срывалась ложь. Не хотел прикосновения рук, которыми вонзали нож в его спину, не хотел чувствовать запах той, что предала его. И все же устоять было тяжело, поэтому он колебался, продолжая стоять вплотную, разглядывая изумрудные пучины напротив. Он опустил взгляд на метку, что отчетливо красовалась на своем месте, и хотел развернуться и уйти, когда взгляд зацепился за нечто незнакомое ему. Сперва он сдвинул край полотенца, чтобы лучше разглядеть, после, пройдясь вновь взглядом по открытым участкам тела более осознанно, он в ужасе округлил глаза и сорвал полотенце полностью. — Что ты делаешь?! — вскрикнула куноичи испуганно и попыталась отобрать полотенце, но мужчина остановил ее, крепко сжав руку. Темари знала, что так шокировало мужчину. Шрамы, что оставили ей, пока держали в плену, тонкими полосками полосовали все тело. Часть из них уже исчезли благодаря умелым рукам Сакуры, но оставшуюся часть ей еще предстоит залечивать. Руки, бедра, грудь, живот, все было усеяно когда-то глубокими ранами. Мужчина злился отчетливее всего, сильнее сжимая женскую руку. Темари лишь молча следила за ним, терпя боль и унижение, не зная, чего ждать дальше. Не мешала ему разглядеть все ее раны, глотая тугой комок и игнорируя липкий страх и холодную дрожь. Вложив в ее руку полотенце обратно, он развернулся и вышел из спальни. Вновь жгучие слезы застелили ее глаза, а сердце разорвалось на еще более мелкие кусочки. … Шикамару сидел на крыльце и пил, пытаясь вытеснить из головы женское тело, усеянное шрамами. Тот старик, что посмел посягнуть на его ценность, слишком легко умер. От этого руки чесались воскресить его и еще раз прикончить. Еще в больнице, тайком от всех пробираясь в палату понаблюдать за ней, бледной и измученной, он думал о том, сколько ей пришлось выстрадать в плену. Глупая, не смогла себя защитить и не позволила это сделать мужу. Если бы она с самого начала ему призналась, тогда он смог бы помочь все прекратить и разобраться со старейшинами Суны. Не было бы столько ужасных последствий. Он злился на нее за это. Злился, что подвергла себя опасности. Злился, что почти умерла. Злится до сих пор. Он бы потерял ее, возможно, так и не узнав, что она не была шпионкой Песка, и ее чувства все же были настоящими. И видя ее в больничной койке такой безжизненной, он не мог смириться с ее выбором. Эта тема до сих пор осталась никем не затронутой, потому что это их работа, полная насилия, боли и смертей. Все привыкли к насилию и последствиям, поэтому молча переживают, не задавая вопросов, но это не значит, что все привыкли к боли или к смерти. Его мучали тогда вопросы, которые он не мог задать. Какого было ей терпеть все эти раны? Как громко кричала она, прося остановиться? Быстро ли истекала кровью? Звала ли кого-то на помощь? Ждала ли его? Он не знал, что еще с ней случилось, но и увиденного было достаточно, чтобы понять, насколько ужасно с ней обошлись. Но Темари была невероятно сильной куноичи. Выстояла перед врагом и вернулась домой. Ближе к утру мужчина прошел в свою спальню и заметил на кровати стопку своих вещей. Отодвинув их, он улегся спать, надеясь, что Наруто не припрется вытаскивать его из постели с утра пораньше. *** Утро для Советника Хокаге было не самым приятным. Голова невыносимо раскалывалась. Солнце ярко светило из окна, лишь сильнее усиливая боль. Еле собрав себя, мужчина встал с кровати и направился в ванную под холодный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя. Темари готовила яичные рулеты с разной начинкой, чтобы хоть как-то порадовать желудок, что который день возмущается на привычный рис. Однако рис готовит с привычным усердием, помня слова мужа, хоть и не надеялась, что он почтит ее своим присутствием, за исключением вчерашнего события. До сих пор было неприятно от той ситуации. Будто до сих пор стояла обнаженная и беззащитная, пожираемая его холодным взглядом. Ей было уже стабильно больно, обидно и страшно. Каждый день, с тех пор как вернулась в Коноху, она испытывает липкий противный страх, острую режущую боль и жгучую унизительную обиду. Не всему причина ее любимый муж, но он — основная причина всех ее терзаний. — Доброе утро, — донеслось из-за спины хриплое и усталое, заставив крупно вздрогнуть. — Доброе, — не проворачиваясь, ответила Темари, сразу выложив нож из рук, чтобы не выдать свою дрожь. Против ее воли неприятное чувство сковало все тело, не позволяя вздохнуть. Шикамару, к удивлению светловолосой, прошел и сел за стол. Темари все эти дни хотела этого, но не после вчерашнего. Темноволосый мялся, подбирая слова, но так и не нашелся. Ему было неловко сидеть за столом, поэтому за своими мыслями он не сразу заметил, что с его появлением женщина стала скованной, почти не смотрит на него, копошась на месте, и все так же не берет нож в руки, чтобы дорезать овощи. Когда пришло наконец понимание, он поднялся с места и подошел к ней, мягко чуть толкнул и встал на ее место. — Накрой и на меня, — попросил, нарезая перец и помидоры. Темари бросила на него взгляд полный непонимания, но просьбу выполнила. Сев за стол, супруги переложили в свои тарелки еду, но приступить к завтраку решился только Шикамару, хоть и кусок в горло не лез. Он видел, что стало с его женой из-за его действий. Вторгся в ее личное пространство, не спросив. Пусть они и супруги, но он ясно дал понять, что они разделены. Отказываясь спать с ней, он потерял право на такие необдуманные поступки. — Вчера я поступил не совсем правильно. — Это было унизительно. — Я прошу у тебя прощение за это. — Тебе правда жаль? О чем ты думал в тот момент? — О том, насколько же больно тебе было и насколько легко отделался тот мерзкий старик. Как ты вообще с этим справилась? Даже многие мужчины после такого сдаются и бросают работу. — Я не думала о произошедшем со мной. Я лишь хотела умереть. — Это меня и злит. Ты слишком эгоистично поступила, подвергнув себя такой опасности. — Шикамару сглотнул комок и перешел на полушепот, потому что больше не мог говорить своим голосом. Слезы душили его. — Ты бы умерла, если бы Шикадай не поднял всех на уши. Я не бросился тебя искать, потому что посчитал тебя предательницей, вернувшейся домой. До последнего я думал, что ты шпионила за нами, играя роль жены и матери. Ты бы умерла, а я даже и шагу бы не сделал, чтобы тебя спасти. Я бы подписал документы о разводе — подписал бы собственноручно тебе приговор. Ты не думала, что после правда убила бы меня? Я бы жить не смог, зная, что бросил тебя. — Наруто ведь все рассказал тебе. — В тот день я уже получил липовое письмо с твоим признанием. Лишь тогда Шикадай и Наруто рассказали правду. — Они бы сделали это раньше, будь ты в состоянии слушать. Наруто боялся, что ты неправильно все поймешь и подольешь масла в огонь. — Поэтому я должен был услышать правду от тебя, прежде чем все зашло бы так далеко. Темари опустила голову, не зная, что на это ответить. Мужчина во всем был прав. Что бы ни сказал, он был прав. — Давай доедим, — чуть успокоившись, предложил Шикамару, видя, что этот разговор совсем испортил светловолосой настроение. — Хватит есть один рис, — он отодвинул чашку риса, стоявшую перед ней, в сторону, положил на свободную тарелку овощи, рулеты, грибы и мясной салат, и придвинул это к ней. — Меня от него уже тошнит. Темари подняла свои стеклянные глаза на мужа и, когда он кивнул на тарелку, выпрямилась, сморгнув слезы, и взяла в руки палочки. Украдкой наблюдая, как он ест свои любимые закуски, она и сама приступила к еде. Пусть и не было аппетита и противный комок сжимал горло, но она все равно делала это, чтобы впервые за долгое время разделить с мужем завтрак. Доев, мужчина встал и, не сказав ни слова, ушел. Даже взгляд не бросил. И все же Темари была рада и такому исходу. Темные грозовые тучи не рассеивались, все еще грозы и дожди обрущались на ее голову, но маленький лучик все же пробился, давая надежду на то, что тучи однажды рассеются. … Наруто прошел в кабинет Советника, и с интересом взглянул на его личного секретаря, передающего бумаги главе клана. Повернувшись к Хокаге он поклонился и покинул кабинет. — Зачем приходил Саюки? — Дела клана. — Не поделишься? У тебя озадаченный вид. — Я готовлюсь к суду по делу Темари. Хочу доказать правомерность ее действий и развестись с ней, оставив ей все права в клане. — Во всех кланах одни и те же законы. Темари останется в клане как мать Шикадая, но ее лишат метки и всех прав. Таковы ваши законы. — Откуда такая осведомленность? — Я обязан знать, что творится в моей стране. Знаю не только ваши законы, но и всех остальных кланов. И даже ваши секретные своды. Но я не вмешиваюсь, пока нет оснований. Однако если Темари будет оскорблена, унижена или несправедливо наказана, я в стороне не останусь. Сестра Казекаге не должна пострадать от наших рук. Имей это в виду. Не смей оставлять ее здесь, лишив всех привелегий. — И что предлагаешь? Выгнать из страны? — Ты правда хочешь с ней развестись? Ты подумал о последствиях? — С ней ничего не будет. Этого я и пытаюсь добиться… — Я про другие последствия. Ты подумал о том, что она станет свободной женщиной? Не будет сидеть взаперти в стенах твоего клана, а будет действительно свободной. Без кольца на пальце будет ходить на задания, на разные мероприятия, возможно, уедет домой, со временем кто-то заинтересуется ею и попытается добиться к себе расположения… Темари лишь какое-то время будет страдать из-за вашего разрыва, но однажды наступит день, когда она устанет страдать по тебе, забудет вашу историю и пойдет дальше. Она позволит себе открыться чужому мужчине, который будет с ней рядом, будет веселить ее, поддерживать, ценить как самое драгоценное сокровище, будет любить ее и засыпать и просыпаться рядом. Ты готов к таким последствиям? Сможешь отпустить ее? Взгляд Шикамару с каждым словом друга становился все темнее. Гениальный стратег за пеленой гнева не увидел ничего дальше своего решения. — Не склеивай то, что снова разобьешь, и не разбивай то, что захочешь склеить. — Напомнил Наруто, видя, как кулаки друга сжались сильнее. — Ты уже вернул ее домой, у вас есть шанс забыть обо всем и быть семьей и дальше. Не пытайся похерить это. — Скажи, сколько всего я еще не знаю? Думаешь, я не нашел еще больше улик? Знаешь, сколько дерьма я откопал? Думаешь, ты сам обо всем знал? — Ты поэтому не можешь успокоиться? Хочешь обо всем знать? Я отдам тебе все документы. Изучи их, прожуй и проглоти, если сможешь, но не смей даже заикаться больше обо этом. Реши уже эту проблему в своей голове и перестань на этом зацикливаться. — Хорошо! Неси все! Я хочу знать о каждой ее вылазке. Все отчеты неси. Все, что ты от меня прятал. Все! — Завтра будут у тебя на столе. Наруто ушел, оставив друга в разбитых чувствах и тяжелых раздумьях. … Темари весь день сидела дома, не зная, чем себя занять. Работы у нее пока нет — с Песком пока все вопросы решены. Задания брать не хочется, так как еще не оправилась от травм и не восстановила свои навыки, да и голова слишком забита другими проблемами, что противопоказано при выполнении миссии. В такие дни она частенько находила занятие по душе в клане. Со временем ее приняли и даже начали ценить, поэтому она с радостью командовала на кухне, помогала вместе с волонтерами ухаживать за детьми и за стариками. В клане таких было немного, но даже это требовало хорошей организации. Иногда ее просили разрешить административные вопросы, изредка даже политические, когда Шикамару особенно был занят или уезжал из Конохи. Теперь же ей даже прогуляться нельзя по кварталу. Она выходит только за его пределы, в магазин за продуктами, на набережную, в офис Хокаге, но только не вглубь квартала, боясь, что будет скандал, как много лет назад. … Супруги прогуливались по кварталу, чтобы посмотреть как идет строительство новых домов и чем заняты все жители. Не так давно был теракт, устроенный неизвестными. Заложили ночью бомбы по всему кварталу и никто даже не заметил. Предотвратить удалось лишь часть, благодаря патрульным. Однако несколько ларьков и домов пострадали. Кто-то пытается испортить отношения Ветра и Огня. — Я схожу на стройку, а ты дойди до временного приюта для пострадавших. Может что-то кому-то нужно? Темари ловила на себе косые взгляды до самого дома, куда разместили всех, кто ждал новое жилье. Часть еще была в больнице, они пострадали сильнее всех. Одна женщина, сидевшая на крыльце, подскочила, увидев ее и пристально уставилась, недовольно нахмурившись. — Тебе хватило наглости сюда прийти, еще и с таким беспечным видом? — начала она, привлекая внимание всех окружающих. Миочи Нара. Это была жена одного из пострадавших. Ее муж был рядом с ларьком, в котором произошел взрыв. Заметив активированные печати, Катацу Нара попытался предотвратить последующие и сильно пострадал. К счастью, ему удалось уменьшить взрывную волну и спасти жизни. Никто не остановил ее в самом начале. Всем было интересно, что будет дальше, будто хотели зрелищ, либо же так же ждали расправы чужими руками над одной из-них. — Мне незачем склонять голову! — Темари устала от вечных упреков, поэтому научилась противостоять нападкам. — Посмотрите на нее, как тебя твой муженек называет? — злобно рассмеялась женщина. — Песчаная Принцесса? Посмотрите на ее Величество, какая особа у нас. Темари сглотнула тугой комок нервов, пытаясь не сильно злиться. Так ее мог называть только муж, и другие не имели право лезть в их отношения. — Да. Я принцесса трона Ветра, и все давно об этом знают, так что будь добра, угомонись. — Темари хотела пройти дальше, но Миочи перегородила ей путь и схватила за руку. — С тех пор как ты появилась, у нас не кончаются беды. Это ведь твой народ так все ненавидят. Из-за тебя и твоей гнусной семейки головорезов на наш квартал в который раз нападают. Из всей Конохи страдаем мы. Очевидно, из-за кого. — Отпусти, — Темари угрожающе сверкнула глазами, но это не подействовало. — Мой муж при смерти из-за тебя. Как тебе наглости хватает еще дышать в этом квартале? Думаешь, тебе есть здесь место? Прописалась в постели Главы, родила ему потомство, и стала нашей семьей? Ты здесь не более чем песчаная пылинка, подобная той, что заполонила вашу страну! Проклятие, которое всех нас еще погубит. Шикамару однажды увидит, какого скорпиона притащил с песчаных земель. — Что ты можешь знать обо мне и моей семье? Пытаешься выплеснуть свою злость на меня лишь потому что я из богатой и влиятельной семьи? Может, тебя вовсе не твой пострадавший муж волнует? Не ты ли бегала за моим парнем, когда мы только начали встречаться? Тебя съедает зависть? Как там… прописалась в постели? Это тебя интересует? Хотела выгодно обустроиться и стать подстилкой главе, но я разрушила твои планы? — Как ты смеешь, — хотела возмутиться женщина, но Темари перебила ее. — Знаешь, какой силой обладает пылинка? — куноичи сложила печати и с помощью ветра собрала пыль с земли, после щелкнула пальцами и на руке, что сжимала ее, появился порез. — Всерикнув от боли, Миочи отскочила и, споткнувшись, упала. Все напряглись, уставившись с ужасом на Темари, будто она убивать собралась. Миочи вскочила и кинулась с кунаем, что вытащила из ножен на ноге, прямо на Темари. Вытащив из-за спины маленький веер — мини версию своего оружия, который подарил ей Канкуро на рождение Шикадая, Темари отразила удар и нанесла ответный, оставив еще одну рану, уже на другой руке куноичи. — Я убью тебя, — кричала женщина, продолжая нападать на куноичи Ветра, даже не осознавая, насколько их силы могут быть неравны. — Таким как ты не место в нашем клане! Вся в своего папочку, готова пожертвовать жизнями даже самых близких, ради своей власти. — Откуда тебе знать вообще, каким был мой отец! — Все знают, как он хотел убить собственного сына, чтобы он не мешал его правлению. Теперь ты идешь по его стопам и готова десятками пожертвовать, лишь бы остаться на своем месте. Темари и так часто страдала из-за своего прошлого. Родители были ее уязвимым местом, ведь любовь ни одного из них она так и не смогла получить. Ее ранили слова женщины так глубоко и больно, что она забыла обо всем, оставив лишь боль и гнев. Распахнув веер, она взмахнула им и сбила женщину с ног, ранив порезали по всему телу. Та все же встала, тогда Темари сложила веер острием, чтобы использовать как холодное оружие. Она хотела расправить с темноволосой так же, как делала это всегда с врагами. Подлетев, она взмахнула рукой и нанесла удар. Все произошло быстро. В следующую секунду Темари уже сидела на земле, брошенная туда чьими-то руками. Подняв взгляд она увидела своего мужа. Сперва взгляд зацепился за рану, которую она ему оставила. Глубокий порез у плеча из которого хлынула кровь. После она осторожно подняла взгляд выше. Он сверлил ее взглядом, который ранил ее сильнее слов той женщины. Он был так разочарован. Среди зевак была ирьенин, которая быстро залечила рану главы. Кивнув двум шиноби, что сопровождали его, чтобы те встали рядом с его женой, Шикамару развернулся к едва не пострадавшей и, схватив ее за локоть, завел в ближайший дом и, выгнав оттуда женщин, захлопнул дверь перед всеми, кто хотел войти следом. — Что с ней будет? — бросив косой взгляд на светловолосую, спросил один из мужчин, что тихо в сторонке глазел на все представление. — Выгонят из клана, — недовольно ответила стоявшая рядом женщина. Темари мелко задрожала, чувствуя вину и страх. Муж ей неоднократно говорил, чтобы она не смела поднимать свое оружие на членов клана. Мало того она не сдержала свое слово, еще и едва не убила ту женщину. И неизвестно, что бы было, не появись он перед ней. Шикамару завел женщину на кухню, так как она была ближе всего, и оставил ее стоять перед собой, собираясь с мыслями, давая себе время унять злость. Он не имел право на излишние эмоции, но очень хотел. — Выскажи мне все, что ты сказала моей жене. — Я уже высказала ей при всех. — Тогда тебе не будет сложно повторить все, глядя мне прямо в глаза. — Твоя Песчаная Принцесса должна уйти из клана, пока всю Коноху не уничтожили из-за нее. — Знаешь, почему на квартал напали? — Чтобы расстроить союз двух стран. — Эта причина будет всегда. Сколько в Конохе международных браков, усиливающих общую власть, но почему выбор пал на наш клан? — Почему же? — Потому что видят и знают, что в нашем клане жители так и не смогли принять наследницу Песка. Знают, что защитить ее не смогут. Знают, насколько несправедливы к ней и пытаются всячески оскорбить, унизить, сделать больно. Вы не чтите долг шиноби, не уважаете порядки клана, не почитаете традиции предков. Вы сами виноваты в нападках, потому что делаете все, чтобы стать легкой мишенью. Знаешь, почему мы не заметили, как подкладывали нам бомбу? Миочи молчала, пряча глаза. — Зависть и ненависть застелили глаза. И тебе в том числе. Вы пренебрегли законами, ослушались мой приказ и допустили этот теракт. — Шикамару… — Я твой Глава! — вскрикнул мужчина. — Господин Шикамару, я лишь… — Ты злишься и ты права. Какими бы ни были причины, но твой муж пострадал. Я понимаю твою злость. Но если и винить кого в этом, то меня. Я — ваш глава! Я отвечаю за вашу безопасность. Так почему ты нападешь на мою жену? Шикамару взял свой кунай и, подойдя к женщине, вложил его в ее руку. — Направь оружие на меня. Я даже сражаться с тобой не буду. Сделай то, что хотела сделать. Ты ведь хочешь наказать виновного, так давай. — Я не хочу, — Миочи и так еле сдерживалась под пристальным взглядом Главы, но это стало последней каплей. Она расплакалась и выронила из рук оружие. — Отпусти меня. — Раз не можешь сражаться со мной, то не смей впредь направлять свое оружие и свой острый язык на мою жену. Помни, что раня ее, ты ранишь меня. Поняла? — Прости… — Извинись как следует перед Темари. Женщина не была довольна таким исходом, но выбора у нее не было. Выйдя из дома, она подошла к светловолосой, ждавшей их, и поклонилась. — Прости меня. Темари удивленно взглянула на мужа, тогда тот кивнул строго, тем самым веля извиниться в ответ. Куноичи не была довольна таким исходом, но выбора у нее не было. — И ты меня, — произнесла в ответ сдавленно. — Разойдитесь, — велел всем Шикамару и подошел к жене. — Дома поговорим, — смерив тяжелым взглядом, произнес он, и направился домой. Светловолосая прошла домой следом тихой поступью, боясь дальнейшего разговора. Муж был зол и ей было неприятно от этого. Шикамару прошел в гостиную и остановился у окна, Темари осталась стоять в проеме, не зная, чего ждать. — Я недостаточно делаю? — спросил он, глядя на палисадник. — Я допустил где-то ошибку? Сколько лет прошло, а ты все еще враждуешь с кланом. Скажи, что я делаю не так? Почему до сих пор эта проблема не решается? — Ты ведь все слышал. Знаешь же, почему некоторые до сих пор не могут принять твой брак со мной. — Слышал. Но разве это подобает тебе и твоему статусу? Как ты могла опуститься до их уровня и словами, и действиями? — Я не сдержалась. Мужчина развернулся и взглянул наконец в ее глаза. — Оскорбили твою семью, упомянули покойного отца. Я понимаю твой гнев. Но сколько я тебе говорил, сколько просил никогда не поднимать свой веер на членов клана. И сегодня первой поединок начала ты, Темари. Ты не сдержала себя и, вместо того чтобы рассказать все мне, применила силу против нашей семьи. — Семьи? — с болью в голосе произнесла Темари. — Разве нет? Ты не считаешь клан своей семьей? В этом дело? — Шикамару. Почему ты спрашиваешь меня о таких вещах? Я каждый день только то и делаю, что пытаюсь наладить связь с твоей семьей. Но разве ты не видишь, что не все меня принимают. Стоит дунуть ветру, всегда будут думать на меня, потому что я из страны Ветра, чьи правители кровожадные монстры. — Я слышу это уже пять лет. Тогда действительно все были подозрительными к тебе. Но почему это не изменилось сейчас? Может дело не в клане? Ты не думала, что нужно что-то менять в своем поведении? Темари в иной раз разозлилась бы, упрекнула бы в ответ, бросила бы громкие слова, но сегодня ее задели так глубоко, что чувствовалось лишь бессилие. Она молча смотрела в глаза мужа и слушала его обидные слова, не в силах ничего ответить. — Если не можешь предотвратить конфликт, то хотя бы перестань огрызаться. Я слышал сегодня все и видел. Не вмешивался, надеясь, что ты все уладишь. И смотри, к чему привело. Ты заставила меня при всех остановить тебя. Забыла, что ты сильнейшая куноичи в клане? Ты бы убила Миочи, если бы я не оттолкнул тебя. Так себя ведет жена главы клана? Это твое достоинство? Теперь мне каждый раз, когда ты будешь покидать дом, бояться, что ты можешь с кем-то сцепиться насмерть? Темари глубже вздохнула, чувствуя как дерет горло от противного комка. Ее мелко потряхивало от сдерживаемых слез, а скулы сводило от попыток держать лицо. — Предупреждаю в последний раз, Темари, не смей больше поднимать свой веер на членов клана. Умерь свой пыл наконец и наладь со всеми отношение. Шикамару отвернулся к окну и тяжело вздохнул. — Прежде чем что-либо говорить или делать, помни, кто перед тобой. Это не люди с улицы, а моя, и в том числе твоя, семья. Если у тебя есть проблема, или ты знаешь, что что-то нужно сделать по-другому, подойди и расскажи мне! Мы вместе уладим. Но не повторяй больше сегодняшний инцидент. В ответ была тишина. Темари боялась, что если издаст хоть звук, то распадется на части. — Я лишь хочу, чтобы моя любимая женщина чувствовала себя в этом доме, в этом квартале так же, как и я — дома. Я ради тебя же прошу. Темари кивнула и развернулась, чтобы уйти, но Шикамару, зная того или нет, добил ее своими словами напоследок. — Сегодня ты ранила меня не только в руку, но и в сердце. Но даже на такое я согласен, и слова против не скажу, пока это буду один лишь я. Я ведь в ответе за свой клан, и ты имеешь право вымещать на мне злость за всю боль, что он тебе причиняет. Я даже хочу этого. Но если от твоих рук пострадает кто-то из клана…. — мужчина взглянул на жену. Она так и осталась стоять к нему с выпрямленной от напряжения спиной, — я не прощу тебе этого. Не забывай об этом. Темари сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Истерика потихоньку прорывалась, уже застилая крупными слезами глаза. В иной раз женщина устроила бы в ответ скандал. Но именно в тот день она лишилась речи, чувствуя горькую обиду и вселенскую несправедливость. Но ничего не могла сказать, потому что чувствовала еще и вину. Она уже навредила, уже натворила много вещей за спиной мужа. И услышав его слова о клане, Темари почувствовала, что ходит по тонкому льду и вот-вот оступится. … Шикамару видел и понимал, что делает. Разбивая ей сердце сегодня, он надеялся предотвратить трагедию завтра. К сожалению, приходилось жертвовать крупицей доверия в их отношениях. Он знал, что Темари не сказала ни слова, не потому что согласна с ним, она настолько была разочарована, что не нашла, что сказать. И он рискует сейчас, потому что не знает, насколько глубокую обиду нанесет ей этим. Темари всхлипывала все громче и громче, пока шла в общую ванную. Закрывшись, она дала себе наконец волю и, присев на пол, расплакалась, прижимая к себе колени и прячась в них лицом. Сколько еще ей придется терпеть эту несправедливость, боль и унижение? У нее даже не было выбора. С одной стороны — ее уязвленная гордость, а с другой — любимый муж. Она и так виновата перед ним, даже если он об этом не знает, как она может усложнять ему жизнь еще больше? Не со всеми, но с многими она подружилась в клане. Пусть бывает сложно и иногда неприятно, но ей нравится семья Нара. Она считала себя ее частью, пусть и не со всеми породнилась. Шикамару хотел бы пойти следом и успокоить, но переборол себя и со щемящим сердцем остался стоять на месте в тяжелых раздумьях. Вскоре в окно он увидел свою мать, ведущую за руку радостного внука, измазавшего лицо мороженым, которое с удовольствием облизывал. — Мама! Я дома! — донесся крик на весь дом. Шикадай скинул обувь и побежал искать мать, зная, что отец в это время на работе. Шикамару выскочил в коридор и поймал сына, прежде чем он кинулся бы искать мать по всему дому. — Привет, дружище, — улыбнулся, целуя сына в щечку. — Утомил бабушку? — Ба, скажи, что нам было весело? Ты ведь не устала? — Конечно нет, мой сладкий. — А где мама? Я соскучился. — Она сейчас отдыхает. Не тревожь ее, хорошо? Доешь мороженое и поиграй пока с нами? — Я хочу есть. — Иди на кухню, — велела Ешино, потрепав внука по голове. — Я сейчас что-нибудь приготовлю. Как только ребенок скрылся в коридоре, Ешино направила свой обеспокоенный взгляд на сына. — Мне уже все рассказали, — произнесла она с сочувствием. — Что с Темари? Она в порядке? Не ранена? — Все хорошо, — Шикамару качнул головой, будто подтверждая свои слова, но мать, зная сына, не поверила. — Но почему ты такой расстроенный? У тебя будто свет в глазах погас. Вы поругались? — Мама. Ничего страшного. Правда. — Ты опять отчитал ее? Твои люди продолжают задевать ее, но ты все равно отчитываешь ее? — А что мне остается? Ей следует научиться себя вести с ними. Сколько еще это будет продолжаться? — Не злись. Я лишь хочу сказать, что ты давишь на нее. Нельзя так. — Я по сей день не оставлял безнаказанным ни один проступок по отношению к Темари, и впредь не буду. Но я не могу каждый раз вмешиваться. Это неправильно. — Пойду, успокою ее, уверена, ей сейчас не легко. — Мам. Покорми Шикадая. Я сам разберусь. Ешино не хотела все так оставлять, очень переживая за невестку, но на то было право сына. — Хорошо. Я накрою на всех. Приходите ужинать. Шикамару прошел по коридору и свернул к ванной. Он прислушался с едва слышным всхлипам и тяжело вздохнул. Поднеся кулак к двери, он несильно постучал костяшками пальцев. — Дорогая, — позвал, прочистив горло. — Мама с Шикадаем вернулись. Выходи ужинать? В ответ ожидаемо была тишина. — Открой дверь, пожалуйста. Не услышав снова ничего, Шикамару присел у двери, прислонившись спиной к стене и запрокинул голову, вздыхая. — Я не хотел, чтобы мои слова тебя обидели. Каждый раз, когда я смотрю в твои мокрые глаза, мое сердце тяжелеет и не дает мне дышать. Не испытывай меня, пожалуйста. Мне тоже больно. Темари слышала все, но не знала, что сказать. Молчала, обидевшись. Прямо как он сам когда-то. Злилась на себя, потому что не смогла сделать все правильно. Злилась на него, потому что он вновь был холоден с ней и строг. Глупо и не подобает куноичи ее уровня, но она все равно чувствовал себя преданной, неправильной, никчемной. Мелкие тихие шаги отвлекли мужчину от тяжелых раздумий. Он сразу отлип от стены, но остался на корточках, чтобы встретить выглянувшего из-за угла сына на одном уровне. — Я пришел за вами. Где мама? — спросил мальчик, глядя на отца своими большими зелеными глазками, прямо как у матери. — К маме хочу. — Неожиданно детские губки задрожали, а на глазах навернулись крупные слезинки. — Она уехала, потому что тетя назвала ее плохой? Ты выгнал ее? Шикамару удивленно и растерянно смотрел на своего плачущего еще только трехлетнего сына и не знал, что сказать или сделать. Неожиданно Шикадай заревел в голос, лишь тогда Нара вышел из оцепенения, но не успел и слова сказать, дверь ванной открылась. Оттолкнув мужа, Темари присела на его место. — Малыш, ты чего тут слезки льешь? Здесь я. Разве уйду я без тебя, мой сладкий? — Темари защекотала сына и поцеловала его в щечку, сразу вызвав смех. — Мамочка! — бросился на шею ребенок, прижимаясь всем телом. — Я испугался. — Хороший мой. Шикамару, упавший попой на пол смотрел на свою жену и сына и улыбался, видя улыбки на их лицах. Но покрасневшие опухшие глаза супруги и ее охрипший голос быстро все напомнили, вновь расстраивая. Он снова присел рядом с сыном и хотел приобнять свою семью, но Темари дернула плечом, едва почувствовав прикосновение и, подхватив ребенка на руки, быстро зашагала на кухню, не переставая целовать ребенка и приговаривать нежности. Шикамару тяжело вздохнул и, стукнув не сильно по полу от негодования, встал и направился следом. — Доченька, ты в порядке? — спросила Ешино, пододвигая закуски ближе к ней и внуку, что остался сидеть на коленках матери. — Да, все хорошо. Шикамару присел рядом и принялся есть, украдкой наблюдая за женой и сыном. Темари всячески отвлекала себя, играючи кормя сына и разговаривая с ним о всяком детском. Все было хорошо, пока Шикадай не вспомнил о страшных словах, что услышал, пока стоял рядом с бабушкой и соседкой. — Мама, ты хотела убить тетю и теперь тебя выгонят? — Шикадай! — строго произнесла Ешино, смутившись перед невесткой. Темари сглотнула и прочистила горло, стараясь не дать слезам волю. — Не думай о всяких глупостях. Где ты это услышал? — Тетя Боа так сказала. — Она выдумщица и сплетница, — улыбнулась Темари сыну, стараясь убедить. — Не слушай никого, хорошо? Взрослые люди не всегда дают отчет своим словам и действиям, — на последних словах ее взгляд упал на мужа, внимательно следившего за ними. — Но мы на время уедем. Уверена, твои дяди очень по тебе соскучились. — Дядя Гаара! — заулыбался мальчишка, вспоминая забавного дядю, что недавно приезжал к ним с кучей подарков и катал на себе весь день. — И дядя Канкуро. Покатаемся на верблюдах, походим по рынкам, увидим… — Куда ты собралась, еще и с сыном? — пробасил неожиданно Шикамару, уставившись сердитым взглядом и прервав женский лепет. — Домой, Шикамару. К себе домой. — Будто с вызовом произнесла и прижала к себе сына, гладя по голове. — Так вот, милый, ты сможешь уви… — Мама, посиди с Шикадаем. — Шикамару резко подскочил, вырвав из рук жены сына, передал его старшей и, схватив ее за локоть, потащил на задний двор, игнорируя попытки вырваться, крики и кулаки, колотившие руку и плечо. — Что ты делаешь?! Пусти! Отпусти меня! Шикамару чуть не швырнул ее с крыльца, выпустив из рук.</i> — Не объяснишь, что это еще за идея? — Я хочу домой. Мне надоело здесь. Хочу пожить в родных стенах без, скандалов, нападений, упреков и унижений! — С чего вдруг тебе стало так тесно здесь? Разок показал кнут, вместо пряника, и ты, как дитя, решила надуться и сбежать? Так ты показываешь свою правоту? Что и кому ты пытаешься доказать, уехав? — Разве у меня остался выбор? Собственный муж против меня! — Я лишь пытаюсь уладить все конфликты, в которые ты втягиваешься. — Разве я виновата, что твоя родня меня видеть не хочет, что постоянно ищут повод придраться, чуть что делают меня злодейкой, постоянно нападают на меня. Твой клан полон гадких людей! — Ну так ты и сама не подарок, свалилась всем на голову и пытаешься подстроить под себя! Угомонись уже! До этого Темари не думала, что способна на такое, но эти слова… Рука сама дернулась и звонкий хлопок заставил замолчать обоих. Шикамару мгновенно затих, пытаясь переварить произошедшее. Щеку неприятно обжигало, но больше болело сердце. Оно стучало бешено о ребра, желая куда-то вырваться. Темари сглотнула тугой комок, испуганно глядя на мужа, даже сделала шаг назад, когда он наконец зло взглянул на нее. — Прости, — произнесла женщина тихо. — Ты прав, я свалилась словно снег в пустыне, пытаюсь из себя что-то представлять. Не забилась смиренно в угол, чтобы выслушивать насмешки, хожу с гордо поднятой головой и не позволяю топтать ту часть гордости, которую не спрятала глубоко внутри ради своего любимого мужа. Скажи, как мне стоило поступить? Я доверилась тебе и спряталась за твоей спиной, надеясь, что ты всегда будешь на моей стороне и защитишь от всего на свете, как обещал когда-то. Не стоило? Слишком доверилась? Слишком поверила в эту прекрасную сказку? Надеялась быть не такой же несчастной, как мои родители или братья. Понадеялась, что с таким мужчиной у меня будет куда более прекрасное будущее, что было у моей матери, так и не сумевшей защитить своих детей. Скажи, я ошиблась? Все, чего я хотела, это немного понимания, любви и доброты. Так много? Слезы текли безостановочно, сжигая сердца обоих. Шикамару качнул головой, сморгнув слезы. Боялся… боялся безумно потерять свою женщину. Потому и был так резок и груб, едва услышав, что она хочет уехать. — Прошу… не говори так. Ты самое ценное сокровище в моей жизни. Прости, что сказал это. Я так испугался, что ты оставишь меня, что начал нести чушь, не думая. Я знаю, вижу, как ты стараешься ради меня. — Тогда почему ты так обходишься со мной, когда дело касается клана? Почему ты отталкиваешь меня и принижаешь? Почему считаешь, что я неправильно себя веду? — Темари… Ты упрямишься, не желая понять, что здесь нет выбора. Я глава этого клана, я не могу подвести свой клан. Это и твоя семья, пойми. Конфликты случаются, но нельзя это превращать в войну. — Ты понимаешь, какого мне, но все равно стоишь на своем. — Мне жаль… — Не попросишь, значит, прощения за свои слова? — Темари… — Я поняла. Ты прав. Я не могу ставить тебя перед таким выбором. Ты не только мой муж, но и наш глава и должен заботиться о сотне жизней. Я понимаю, почему я не права. Прости, что порчу все. Я пока не научилась по-другому. — Милая… — Я люблю тебя, Шикамару. Несмотря даже на то, как ты меня обижаешь. Я знаю, что я не подарок, но я правда искренне люблю тебя и забочусь о том, чтобы тебе со мной было хорошо. Я не хочу, чтобы ты враждовал с семьей и расстраивался по этому поводу. Я не хочу создавать тебе проблемы, вместо того чтобы поддерживать и делать твою жизнь прекрасней. У меня не всегда получается, но я правда постараюсь. Обещаю. Просто дай мне время и будь на моей стороне. Как я поверила тебе и доверила тебе свою жизнь, доверься и ты мне? Шикамару выдохнул, пытаясь унять слезы, и, сократив расстояние, обнял жену крепко крепко, прижимая к своей груди. — Я люблю тебя, — прошептал мужчина. — Ты мой самый бесценный подарок. Прости меня. Я без тебя жить не смогу. Если тебя не будет рядом со мной, я дышать не смогу. — Я поживу пару недель рядом с братьями. Шикадай хотел увидеть редкие цветы из книжки, которую ему Ино подарила. Гаара слишком увлекся своей оранжереей, что впору экскурсии продавать. В ответ мужчина лишь крепче прижал ее к себе, явно не желая отпускать. Но он не стал возражать, понимая, что сейчас им это необходимо. — Я буду ждать. Уже скучаю. — Я не уйду от тебя, даже если сам захочешь прогнать. Я слишком люблю тебя, чтобы отказываться при первой возможности. Зря испугался. — Я бы не отпустил. Ты ведь знаешь? Что бы ни случилось, я бы не отпустил тебя. … Темари вытерла слезы, прервав поток воспоминаний. Сколько любви и нежности было даже в их ссорах. Оба страдали, когда не могли понять друг друга и ссорились. Оба так нежно мирились. Шикамару всегда говорил, что она для него самое ценное сокровище и он никогда не отпустит ее. Что стало сейчас? До сих пор ли она все еще так ценна для него? Она обещала не уходить, он обещал не отпускать… Что стало с ними, что в такое сложное время они не смогли сдержать свое слово? Почему забыли обо всем прекрасном, что между ними было. … Страна Ветра немного вернула ясность рассудку, остудила эмоции, подняла женщине настроение. Каждый день скучала по мужу и хотела вернуться, но это расстояние было им на пользу. После возвращения жены Шикамару всю ночь не отпускал ее, пытаясь наверстать упущенные дни, даже выходной взял, чтобы провести весь день с семьей. Сразу не бросалось в глаза, но их отношения потеплели. В последнее время беспокойство в клане расстраивало их отношения, но последняя ссора, а после расставание немного развеяли непонимания и обиды. С еще большей нежностью и любовью они смотрели другу другу в глаза, еще теплее касались друг друга, и даже думали о еще одном ребенке. Наверное это были лучшие моменты их брака. В клане также произошли изменения. Причин особо не было, но нападки в сторону Темари закончились. Миочи в день выписки мужа извинилась еще раз. Некоторые стали звать жену главы к себе в гости и без всяких насмешек просили помочь по делам клана. Один из шиноби, патрулировавших в квартале, заметив ее, подошел к ней и поклонился в приветствии. Это был Саро Нара, ему был лет шестнадцать, молодой еще совсем. — Госпожа Темари, — произнес Саро. — Спасибо Вам за лекарства, которые Вы привезли из оранжереи Казекаге. Мой брат поправится. Уже есть результаты. Поблагодарите от меня Господина. — На глазах парнишки выступили слезы. — Я правда не знал, где достать такие редкие дорогие лекарства, но Вы спасли ему жизнь и мне заодно. — Утри слезы, ты же шиноби. Все будет хорошо. Я рада, что смогла хоть что-то для тебя сделать. — Мы ведь одна семья? — Конечно. Не знаю, могу ли я так говорить, но многие вас давно считают частью клана, хоть и не показывают это открыто. Не обижайтесь, пожалуйста. У нас много хороших людей, правда. И, видя как счастлив Господин Шикамару, все только радуются. Без Вас он на себя не похож. Ходил две недели темнее тучи, отчитывал всех и наказывал за любой проступок. Он был очень поникшим и, кажется, мало ел. Но Вы вернулись и теперь он снова в настроении. Темари улыбнулась, чувствуя, что постепенно ее жизнь стала налаживаться. *** Стук в дверь раздался неожиданно и громко. Темари оглянулась, открыв глаза. На часах восемь утра. Она случайно уснула на диване. Скинув с себя плед, который кто-то на нее набросил, она поднялась и вышла в прихожую. За спиной послышались шаги. Светловолосая обернулась и столкнулась взглядами с мужем. Он был уже собран и теперь стоял и смотрел на нее нечитаемым взглядом, спрятав руки за спиной и выпрямив спину. Будто ждал чего-то. Темари сглотнула и, чуть пригладив волосы, открыла дверь. — Госпожа Темари, — обратился один из шиноби клана. — Приказано доставить вас на суд Клана. — Кем приказано? — растерялась Темари, думая, что вопрос был уже закрыт. — Что еще за суд? — Господин Глава приказал. Вы обвиняетесь в тяжких преступлениях против клана, поэтому мы вынуждены надеть на Вас подавитель чакры и заключить под стражу. Темаари обернулась, ища поддержку мужа, но тот и не смотрел на нее. Лишь кивнул подчиненным и, развернувшись, исчез в доме. — И что меня ждет? — спросила, не ожидая, что ответят. Но за спиной все же раздался ответ. — Смертная казнь. … Темари испуганно распахнула глаза и оглянулась. На часах половина второго ночи. Уснула случайно на диване. Никакого пледа, которым ее заботливо укрыли бы, не было. — Шикамару… — позвала негромко, напуганная до дрожи. — Ты дома? — прошептала растерянно. Выйдя в прихожую она не увидела его обувь. Не пришел домой. Снова. Раздался стук в дверь. Темари испуганно вздрогнула. *** Шикамару допил бутылку сакэ и открыл новую. Он весь вечер читал отчеты и пытался уложить в голове хотя бы ее часть. Все дипломатические миссии между Суной и Конохой были вне его ведения, потому что старейшины обоих деревень хотели устроить переворот не только в кланах, но и в целых двух странах. Политика Казекаге и Хокаге ослабляла их власть и снижала доходы из-за сокращения разведческих миссий. Сколько же раньше плели интриг, перетягивая власть на себя. Старики не хотят нового мира, они хотят и дальше жить в том, к которому привыкли. На вопрос, почему от него скрывали десятилетие такие подробности, Нара смог ответить сам. Узнай он об всем раньше, он бы стер с лица земли всех заговорщиков. Не оставил бы в клане никого, кто посмел пойти против него и Хокаге. Но их ждала бы очередная война. Тогда после четвертой мировой все были на взводе и клан Нара разделился бы на два лагеря. Коноха пострадала бы. Хокаге сделал то, что должен был… увел войну в тень. Казекаге вел свою личную борьбу за власть и был вынужден постепенно набирать силы, чтобы выйти из-под влияния Совета. Темари в тайне помогала брату, чтобы сохранить ему жизнь, власть и мир между странами. Лишь благодаря Наруто, Шикамару остался в неведении. Он мог бы заподозрить что-то, но так верил своему другу, верил жене, что даже мысли не допустил, что ему могут так безбожно врать. Возможно, в этом есть и его вина. После войны, потеряв отца и переняв на себя все его заботы о клане, о деревне, о стране, он стал более враждебным и менее рассудительным. Ввел жесткие правила, чтобы не допустить мятежи. Не только он, многие кланы пяти стран перешли в режим жесткой политики, дабы убедить народ стать союзниками и прекратить междоусобные войны, когда в мире есть большая угроза, чем они сами. В то время он не смог бы себе позволить вести осторожную долгую игру, на которую решился Хокаге. Если бы не шаткое положение Казекаге, в этом и не было бы нужды, тогда все прекратилось бы сразу, но… это было невозможно тогда. «Совет старейшин Нара предприняли попытку отомстить за устроенный в квартале теракт. Двое шиноби клана Нара были убиты во время перехвата груза… Дело закрыто под видом грабежа» «Нукенин Руисо из Страны Звука работал на старейшин Песка и был послан выкрасть плененных шиноби Ветра. Все убиты в целях скрытия заговора, в протоколе расследования занесена попытка бегства и смерть во время схватки с нукенином…» Шикамару давно расстегнул рубашку, чтобы легче было дышать? Сколько подобных записей он уже прочел и это только половина… Он дернул еще раз за воротник, но не помогло. Оставив отчеты, вскочил со стула и подошел к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего прохладного воздуха. Внезапно мужчина вспомнил одно дело, которое он так и не смог закрыть. Кинувшись к столу, он пролистал до нужной даты и нашел записи. Нервно сглотнув, прошелся глазами по буквам. «Нукенин страны Железа был нанят для убийства делегации Конохи во главе с Советником Хокаге. Убит бесследным ядом под видом самоубийства после попытки нападения на Главу Клана Нара во время допроса в целях скрытия информации …» … — Смог узнать, кто его нанял? — спросила Темари, прижавшись к мужу, поглаживая его напряженную спину. — Кому понадобилась смерть Советника Хокаге? — Этот гад покончил с собой. Медики сказали, что на нем была печать самоуничтожения. Ты ведь ходила к нему до этого, он ничего не сказал? — Нет. Он не признался ни в чем. — Следы на этом обрываются. Мы не сможем найти виновника. — Главное, что ты в порядке. … Шикамару и так был раздавлен, чтобы это его как-то придавило. Он догадывался, чем занималась его жена все эти годы. Догадывался, что на ее руках могла быть кровь причастных, даже если те заслуживали меньшее наказание. Но столкнуться с этим вот так… сомнений не осталось. И от этого становилось противно. Наруто был прав, скрывая все это от него. И от это было тошно. Предостережения друга ему были понятны. Темари была единственной, кто бы сделала всю грязную работу. Он, как шиноби, понимал это и принимал, но у него тоже была слабость. Когда дело касается его проблемной женщины, он перестает быть здравомыслящим. Рядом с ней он не гениальный советник, а любящий муж, который не хочет такой жизни для своей любимой жены. Никогда не стал бы подвергать ее такой опасности, какая бы необходимость на то ни была. И этот эгоизм душил его. С одной стороны — его долг шиноби, с другой — его любовь. Его близкие сделали все, чтобы ему не приходилось рвать себя на части. Только это не спасло его от боли, ведь пострадало его личное семейное счастье. *** Темари нервно сглотнула и открыла дверь… Увидев костюм рыжей расцветки, она облегчено вздохнула и прижалась к косяку. — Привет, Темари. Прости, что так поздно. — Произнес Наруто. И взгляд, и голос мужчины были серьезными, что заставило светловолосую вновь напрячься. — Что-то случилось? — Решил тебя предупредить, что Шикамару изучает твои отчеты с миссий. — Ты отдал ему отчеты? Все? — вскрикнула женщина испуганно. В ответ Наруто лишь протянул несколько папок. — Я тебя просил вообще такое не писать, но ты хотела хоть где-то оставить правду, какой бы она ни была. Но поделиться ее с Шикамару или нет, решать тебе. Я не хочу, чтобы это еще больше отдалило вас друг от друга. Шикамару сейчас и так любую информацию будет воспринимать как предательство. Но прочитав это, он впадет в ярость. Темари сразу поняла, о чем речь, и забрала бумаги. — Спасибо. Я разберусь с этим позже. — Иногда некоторые тайны должны оставаться не раскрытыми. У всех шиноби свои секреты. Но здесь… Я скрываю это от друга, только потому что хочу уберечь его от очередной порции боли. Но я не приветствую такие методы выполнения заданий. Раньше… когда мы были молоды и свободны, такое могло случиться. Но будучи в браке, никогда подобное никто не должен допускать. — Осуждаешь меня? — К счастью, ты не зашла далеко. Иначе это усложнило бы все. Но даже того, что есть, достаточно, чтобы вывести из себя Шикамару. Я бы не хотел, чтобы ему было еще больнее. — Меня и за меньшее ждет суд. Он все еще хочет со мной развестись, не так ли? Зачем ему отчеты? — Ищет способы, чтобы это не навредило тебе и позволило здесь остаться. Полагаю, хочет убедиться в правомерности твоих действий. Разумом-то он понимает, что законы ты не нарушила. — За исключением парочки убийств. — Приказ Хокаге. — Спасибо, Наруто. Я ценю, что ты помог мне тогда и продолжаешь делать это сейчас. Мне жаль, что из-за меня ваша дружба пострадала. — Я делаю это ради него же. Скоро он и сам поймет это. Когда обиды утихнут. — Надеюсь. — Спокойно ночи, — улыбнулся Наруто и растворился. Темари вернулась в дом и убрала отчеты в свой комод в потайной отсек под нижним бельем. На сердце стало неспокойно. Страшный сон и визит Наруто разволновали ее. Приготовив травяной чай, Темари снова прилегла на диване и лишь с рассветом смогла уснуть. *** Шикамару зашел в кабинет друга и постучал по его столу, чтобы разбудить. — Наруто, ты надоел. Вали уже отсюда спать. Зачем ты тут нужен вообще, если не в состоянии работать. — Тебе чего? Я просто от скуки уснул. — Я в Песок. Не могу прочитать всю эту порнографию и остаться сидеть на месте. Хочу поговорить со своими шуринами. Раз и мой клан замешан, надо и мне принять меры. — Возьмешь Темари? — Нет. Хватит с нее. Пусть подумает над своим поведением и будет подальше от всей этой грязи. — Тогда я с тобой. У меня парочка дел с Гаарой. — И каких же? Почему твой советник не в курсе? Снова секретничаешь? — Ты был занят саморефлексией. Мы все еще не можем построить безопасную дорогу для грузоперевозок. Приходится несколько команд задействовать. Это не рентабельно. Полно разбойников с дальних земель, причем довольно сильных. Генинов стало опасно отправлять. — Я подумаю об этом на досуге. *** Темари проснулась от стука и раздраженно выдохнула. Быстро преодолев коридор, открыла дверь и уставилась на незваных гостей. — Госпожа Темари, — обратился один из шиноби клана, — приказано взять Вас под стражу. Вы обвиняетесь в тяжком преступлении против клана и должны сидеть в темнице до самого суда. — Кем приказано? — растерялась Темари, не веря своим ушам и глазам. Кажется, это был сон. Только слишком уж реалистично все происходило. Шиноби без слов надели на нее наручники — подавители чакры и повели в темницу, позорно ведя через весь квартал, где в нее, если бы не страх перед главой, кидались бы овощами. Казалось, большинство смотрели на нее с усмешкой или ненавистью, считая врагом народа. И лишь некоторые прятали сочувствующие взгляды. С каждым шагом, приближающим к неизвестной участи, Темари теряла надежду на благоприятный исход. Шикамару отдал приказ взять ее под стражу и провести суд, но даже не явился, чтобы лично сообщить об этом. Очевидно, прочитанное в отчетах, его окончательно разочаровало. Теперь он хочет наказать ее, но сперва поиздевается. Темари держалась уверенно до последнего, не давая растоптать отстатки гордости, но оказавшись в сыром подвале, где воспоминания о ее заточении в плен захлестнули ее, сил терпеть не осталось. Расплакавшись, она развернулась, чтобы попросить увести ее отсюда, но ее лишь безжалостно толкнули на землю и заперли перед ней решетку. Где-то в глубине души до последнего она верила, что Шикамару любит ее и не будет жесток к ней. Надеялась на него. Кажется, это было началом ее конца, к которому, сколько бы ни храбрилась, она не была готова.