Найти обратный путь

Шикамару проснулся позже обычного, когда Солнце уже высоко над горизонтом и яркими лучами проникало через комнату, ослепляя глаза. Сны мучали всю ночь, отпустив лишь по утру, когда уже солнце светило в глаза, заставив спрятать голову под одеялом. Очередная ночь, не принесшая и капли облегчения. Темари в это время еще должна спать, так как принимала разные отвары для успокоения и спала дольше обычного. Умывшись и переодевшись, он вышел из спальни, чтобы позавтракать, после пройтись по городу до ее пробуждения. Это уже стало привычкой, гулять каждый день по каменным кварталам среди разных людей, чтобы оценить жизнь в Песке. Гаара попросил помочь ему с проектами по реконструкции города, так что ему было чем заняться. — Шикамару… — окликнули за спиной, прежде чем успел покинуть зал. Он развернулся и взглянул на жену. — Доброе утро, — произнесли одновременно, после немного смутились, когда поймали взгляды друг друга. — Не уходи, — просит светловолосая, пытаясь быть смелее. — Я хотел позавтракать, после выйти по делам в город. — Ты избегаешь меня? — Темари… — Даже если так, не мог бы ты один день потерпеть? — Что именно ты хочешь от меня? — звучало грубее, чем хотелось, отчего мужчина мысленно чертыхнулся. Темари поникла, и выглядела уже не так уверенно. — Не важно. Иди! — она шагнула обратно в спальню и захлопнула дверь. — Отличное утро! — вздохнул недовольно Шикамару и, выйдя наконец в коридор, едва не налетел на служанку, несшую поднос, накрытый полотенцем. — Что это? — Доброе утро, Господин. Госпожа попросила принести завтрак, как только Вы встали. — Во сколько она встала? — Пару часов назад. Я по утрам приношу отвары от тошноты. — Ты слишком болтливая для служанки! — донеслось из-за спины раздраженное. — Отнеси обратно. Девушка поклонилась и хотела уйти, но Шикамару взял поднос и вернулся в зал. Поставив его на невысокий столик, убрал полотенце. Завтрак явно был на двоих. Салат с овощами и яйцом, горячие бутерброды с сыром и помидорами. — Выходи. Я хочу поесть с тобой. — прозвал, бросив на пол подушки. Темари удивленно оглянулась на свою дверь, услышав, что мужчина не ушел, и лишь немного поупрямившись, наконец вышла. — Садись, — велел, кивнув. — Почему ты не ешь ничего? Разве твой желудок не болит, едва ты голодная? — Откуда ты знаешь такие подробности? Я никогда тебе не рассказывала об этом. — Я не перестал интересоваться тобой. То, что мы не видимся, не значит, что я не знаю, как прошел твой день. Ешь, пока не остыло. — Почему просто не ушел? — думала Темари, поедая в тишине салат, — Не хотел ведь. — О чем ты хотела попросить? — Один день. — Коротко и многообещающе, искря глазами. — Один день? — Проведи со мной один день? Скоро мы уедем, и я не хотела запоминать эту поездку полную одиночества, иначе мне будет тяжело приехать сюда в следующий раз. Шикамару был немного удивлен просьбой… он и не задумывался о том, что за все эти дни они и правда не провели и день вместе. Было тяжело быть рядом, поэтому он, по правде, избегал ее. Но почему он так эгоистично не думал о том, какого будет ей… Тишина затянулась и Темари вновь расстроилась, жалея, что затеяла все это. Вновь все съеденное просилось обратно. — Давай сделаем это, — произнес наконец мужчина и чуть улыбнулся. — Надеюсь, у тебя есть интересная, но не сильно утомительная программа? — Дальше завтрака я не придумала, — улыбнулась Тамари, опуская взгляд, пряча очевидную радость. — Сегодня фестиваль, так что днем можно сходить на рынок и поесть угощения, поучаствовать в играх, а вечером посмотреть на фейерверки. — Звучит утомительно, но я согласен. Темари сильно не радовалась, зная, что это лишь одолжение. Возможно, мужчина лишь пожалел ее. Но улыбку спрятать не получалось. У нее есть один день, и она уже предвкушает его. *** — Я звал Шикадая на фестиваль вместе с друзьями, но они постоянно на важных заданиях, поэтому не захотели, — начал разговор Шикамару, когда пятиминутная прогулка от дворца в сторону рынка стала немного напрягать своей тишиной. — Наруто начал давать им более сложные задания. — Я рада, что сейчас более мирное время, — Темари понравилось, что мужчина начал разговор первым. У них все еще общий ребенок. И о нем стоит разговаривать. — Мы с тобой росли, переживая отголоски войн, начатых нашими предками. Головорезы были повсюду. Столько людей погибало на заданиях. Сейчас статистика радует. — Мы делаем все, чтобы и дальше так было. Но мир в опасности в очередной раз. Думаю, это бремя ляжет на плечи уже наших детей. — Нара не хотел поднимать тяжелую тему, но это было неизбежно. — Знаешь, иногда я вздыхаю с облегчением, что не родила еще кучу детей. — Темари… не надо так… — Я мечтала о пятерых. Но я бы сошла с ума, переживая обо всех. Мое сердце могло бы не выдержать. — Тебе всегда будет больно из-за этого? — вздохнул Шикамару, вспоминая те дни, когда они пытались смириться с утратой возможности. — Может не так сильно, как в первые дни. Что-то вроде травмы? Перелом срастается, но дает о себе знать в дождливые дни. — То же и с нашими отношениями, — подумал Шикамару, но учтиво промолчал. Они еще не готовы говорить об этом. Грустная, но смиренная улыбка на ее лице появлялась всякий раз, стоило им завести разговор о детях. Она была права… это старый, дающий о себе знать в особенно скверную погоду, перелом, который изначально не сросся бы без единого изъяна. Он не мог понять всю глубину ее боли, но всякий раз отдавал всего себя в ее распоряжение, лишь бы ей полегчало. И в некоторых случаях она им пользовалась. Разбивала об него посуду, плакала на его плече навзрыд, крепко сжимая рубашку, заставляла смотреть глупую комедию в кино, тащила на миссию, реже сбегала, заставляя ждать несколько дней или даже искать. Прежде чем она смирилась, срывалась, сетуя на жестокую жизнь. На вопрос, почему для нее это так важно, сколько будет детей, особенного ответа не было. Хотела и все. Чтобы большая семья, чтобы у Шикадая были родные, когда их не станет, чтобы в доме было всегда оживленно и не одиноко. Хотела быть матерью, которой не было у нее. — Я хочу поесть сладости. — Быстро нашлась, переключая внимание. — Давай поедим здесь и возьмем домой? — Темари улыбнулась, повернувшись к мужу, и он не сдержал улыбку в ответ. Он ведь обещал один день… … — Только у меня условие, — продолжила Темари, получив согласие. — Разве не я должен выдвигать условия? — усмехнулся Стратег и отложил вилку, давая понять, что слушает. — Давай забудем обо всем. Сегодня мы будем супругами как и прежние пятнадцать лет. Будем обсуждать нашу семейную жизнь, строить планы на будущее, и просто радоваться, чувствуя, что спустя столько времени мы все еще влюблены. Шикамару перестал забавляться и нахмурился, пугая Темари своим молчанием и переменой настроения. — Зачем тебе это? Вопрос ввел женщину в ступор. Что значит зачем? — К чему этот самообман? — Ты ведь сам согласился… — Я согласился провести с тобой день, прилипнув к тебе, и делать все, что попросишь. Но на этот фарс я не согласен. — Что такого в просьбе забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться обществом друг друга? Или тебе уже не доставляет удовольствие меня видеть, да? Хотел бы и вовсе… — Темари! — вскрикнул Шикамару, встав с подушки, чуть задевая стол, отчего тот с грохотом сдвинулся в сторону. — Нам надо научиться жить с тем, что сейчас происходит, иначе мы с тобой так никуда и не придем. Разве плохо то, что мы действительно все еще вместе, несмотря на все дерьмо, что ты натворила? — Поэтому я и хотела забыть об этом. Ты так и будешь до конца жизни смотреть на меня с осуждением и упрекать меня в этом? — Я буду делать то, что чувствую. Всегда делал. И если я согласился провести день, то потому что чувствую, что хочу этого. И нам не обязательно притворяться, чтобы насладиться этим. Понимаешь? — Не уверена, что у нас получится. — Громкие крики сменились едва слышным упреком. — Почему тебя вообще это так беспокоит? Почему один день? Я хочу знать, что ты задумала после. — Когда вернемся в Коноху, мы снова станем соседями. Наша жизнь там не будет уже прежней. Твой клан выгнал меня. И пока ты будешь пропадать на работе, решать проблемы в квартале, а я пытаться себя чем-то занять, я буду утешать себя этим днем. Можно? Печальная правда, лившаяся из ее уст быстро остудила пыл и заставила сесть на место. — Только поэтому? — с явным интересом уточнил. — Еще я скучаю по тебе. Скучаю по нам. Шикамару вздохнул, наконец смиряясь со всем. — Я тоже скучаю, — осталось не озвученным. — Насчет Конохи подумаем позже. Мы решим, что сделать с моим непутевым кланом. Я обещаю, что сделаю все, чтобы они поняли, как были неправы. — Тогда встретимся через час внизу? Я хочу принять душ и переодеться. — Да. … Странный пылкий разговор привел их к тому, что они за ручку протискивались сквозь толпу от одной лавки к другой и выбирали всякие мелочи для себя, для дома, для друзей. — Смотри какие сережки и браслеты? Хочу себе что-нибудь. — Не проходите мимо. Настоящее чистое золото. Вот эти браслеты на ногу — специальный заказ для Сунагакуре, так как больше нигде их не носят. Темари перестала улыбаться, когда услышала про браслет на ногу. После той ночи она его так и не нашла. Возможно, запутался в простынях, но служанки не нашли. — Еще привезли танцевальные костюмы. Не хотите примерить? — женщина указала на вещи позади себя, вывешенные в ряд на вешалки. Шикамару стоял рядом и разглядывал костюмы, вспоминая ту ночь. Спустя время его стали одолевать уже другие чувства. Например, стыд. Он не имел право делать то, что сделал. Был зол, не в себе, пьян, ревновал… Сорвался… не сдержался. Сожалел. Шикамару взглянул на ее потерянный вид и приобнял за плечи. Темари вздрогнула от неожиданности, после скинула с себя его руку и пошла дальше, делая вид, что увлеклась соседним прилавком. — Сам ведь просил ни о чем не забывать… — чертыхнулся мысленно Шикамару и направился следом, стараясь не потерять жену из виду. По пути попадались прилавки с животными, поэтому Темари быстро забыла, чем была расстроена, и уже щебетала на ухо мужу, что хотела бы милую обезьяну домой. Или хотя бы змею. Шикамару категорически отказался от всех вариантов, до жути боясь змей, благодаря Орочимару, и не желая, чтобы разнесли дом в их отсутствие. Ближе к обеду супруги заняли свободный столик в одном из крытых ресторанов, где готовили блюда из разных стран. — Куда пойдем дальше? — Игры! Хочу поиграть. — И во что же? Не везде могут принимать участие профессиональные шиноби, ты же знаешь. — Есть точки, где участвуют только шиноби. Пройдемся по ним! — Ты не оставляешь мне выбора. Придется и мне участвовать. Темари снова улыбалась, радуясь их свиданию, навеивающему образы прошлых лет, когда их отношения только расцветали, наполнившись невинной нежностью и сакральными желаниями, запрятанными глубоко до откровенного момента. Тогда неловкость была смущающей, а веселье — легким. Она понимала и постепенно принимала, что ее счастье стало зависить от одного присутствия мужчины в ее жизни. Образы тех юных лет, полных неопытности и пугливости плавно перетекли в настоящий, где напротив нее сидел уже настоящий мужчина, чье лицо с годами заострилось, глаза стали суровее, морщин прибавилось на лице и шее, тело стало крепче, а характер тверже. Напротив нее один из сильнейших шиноби, важный политический деятель. И все же, рядом с ним она была счастлива все так же невинно. Смотря на него, видела того мальчишку, в которого влюбилась, и влюблялась сильнее в мужчину, каким он стал. — Что будешь есть? — спросил Шикамару, выводя ее из мыслей. — Может, тыквенное рагу? Осень же, хоть она здесь и теплая. — Помнишь, как ты впервые готовила тыкву? — засмеялся Шикамару, вспоминая весь бардак на кухне и сгоревший овощ посреди стола. — Я не ожидала, что забуду о нем. Я же была беременной и часто отвлекалась. Знаешь, как мозги плавятся. — Зато было забавно. … — Канкуро, давай здесь! Я хочу вон того медведя! Темари машинально оглянулась, услышав имя брата и удивленно уставилась на парочку, воркующую возле игральных лавок. — Мой брат с девушкой? — удивилась светловолосая, дергая мужа за рукав, пока тот пытался прицелиться в мишень. — Ты не знала? — попав в цель, Шикамару победно улыбнулся и забрал у хозяина очередную игрушку. — Пойдем поздороваемся?! — Темари хотела уже бежать знакомиться, но муж взял ее за руку и повел в другую сторону. — Познакомитесь, когда придет время. Не мешай им. — Зато брат нам постоянно мешал. А я их старшая сестра. Я должна убедиться, что он сделал правильный выбор. — Это у вас семейное, — хмыкнул мужчина, утягивая подальше жену. … Последний вечер фестиваля с наступлением ночи был особенно прекрасным. После насыщенного дня, взяв небольшой перерыв после полудня, чтобы отдохнуть и переодеться, супруги выбрались на главную площадь. — Наш день подходит к концу, — прошептала Темари, наблюдая за далекими огнями, ожидая цветного завершения праздника. — Песчаная Принцесса, — прошептал мужчина на ухо, неожиданно прижавшись сзади, — ты слишком красивая. Мне не нравится, что другие видят тебя. Шикамару обхватил жену за талию и рывком развернув, прижал к себе, утыкаясь в шею за ушком, вдыхая любимый аромат. Подобных внезапных проявлений собственнических чувств становилось все больше. Он не хотел делить свое ни с кем, но иногда казалось, что боролся даже с самим собой за право обладать ею, то отдаляясь, то сближаясь вновь, так и не уняв свои сомнения. Темари не могла понять, ей было приятно или обидно, что к ней проявляли подобные чувства, при этом все еще оставаясь отчужденным и холодным. Но эти минуты своеобразной нежности успокаивали, разнося трепетом по всем сосудам счастье. Темари прижалась в ответ, обхватив руками за шею и провела ладонью по затылку, успокаивая. — Я только для тебя, — прошептала, напоминая, что все это время она была здесь рядом с ним, только для него. Сколько бы он ни отдалялся, ни огораживался от нее, она никуда не делась, просто терпеливо ждет на своем месте. В ответ мужчина сильнее прижал ее, отчего стало даже некомфортно, после отпустил наконец, оставив поцелуй на щеке, и встал боком, отвернувшись, так больше и не взглянув на нее. Ей так хотелось бы поймать его взгляд, улыбнуться, выискать тепло, но ее пока лишали этого, продолжая наказывать за ошибки. Обещанный день прошел вместе со взрывом ярких картинок на небе, знаменуя конец праздничных дней. *** Шикамару прошел в спальню жены и застал ее еще в постели только проснувшейся. — Доброе утро! — произнесла, зевая. — Доброе! Останемся еще на несколько дней. Я договорился с Наруто. — Зачем? Мы же можем вернуться. — Нам некуда спешить. И, кажется, ты вчера расстроилась, что мы сегодня должны уехать. Темари расстроилась не из-за этого, но все равно он был прав. Настроение ее после фестиваля по возвращению домой пропало. — Я только рада остаться еще немного. Шикамару хотел продлить их пребывание в Суне по определенным причинам. И он колебался, решая, озвучивать их или нет. Откровенные разговоры не всегда приносят облегчение. Он прошел в спальню и присел рядом с ней на кровать. — Тебе не стало лучше за эти дни? — спросил мужчина, вспоминая разговор со служанкой. — О чем ты? Для Темари вопрос был неожиданным. О своих недугах она не рассказывала, чтобы не вызывать никчемную обременяющую жалось. — Я знаю, что ты плохо ешь, потому что тебя тошнит все время. — Шикамару прочистил горло, чувствуя неловкость. В последнее время дистанция между ними стала вызывать определенные трудности в общении. И вот так взять и поинтересоваться делами стало внезапно трудно. — Такое бывало и раньше, но в этот раз твои недомогания не проходят. Что с тобой? Что-то серьезное? Темари немного растерялась, думая, стоит ли ей быть откровенной, или достаточно соврать. В конце концов, видя искреннее беспокойство, решила, что не стоит скрывать очевидное. — С желудком пока все нормально, но со временем могут быть серьезные последствия. Так сказал врач. — Но ты уже сильно похудела и ужасно бледная, — возмутился Шикамару, не понимая, как все может быть нормально. — Я пью отвары, так что тебе не о чем волноваться, — холод, что повеял от нее, заставил вздрогнуть. Шикамару тяжело вздохнул, чувствуя как в его в очередной раз придавливает тяжесть вины и сожаления. — Может мы сейчас и не в лучших наших с тобой отношениях, но это не значит, что я не буду о тебе волноваться или заботиться, — признался искренне, желая, чтобы Она знала, насколько по-прежнему ему дорога. Это то, что он к своему разочарованию, не переставал чувствовать. — Если у тебя проблемы, то говори мне об этом. Разве не об этом я всегда просил? Что-то перемкнуло ей от это этих слов. В один момент что-то острое поднялось из глубин. — Моя главная проблема — это ты, — вскочив и встав напротив, заглядывая прямо в глаза, со злостью вскрикнула светловолосая, ткнув пальцем в грудь. Темари злилась, что мужчина пытался разузнать о ее недугах, когда по сути сам и являлся их причиной. Разве не было очевидно, что он сам доводит ее до такого состояния? Будет она в порядке, если их отношения потрескались по швам? Мужчина растерялся не готовый к такой внезапной вспышке гнева. — Прости, — только и произнес, глядя в омуты напротив, аккуратно обхватив руку, которой в него ткнули. — До тех пор, пока ты меня не простишь, мне не станет легче, — чуть спокойнее продолжила, восстанавливая сбившееся дыхание. — Так что можешь не просить прощения. Я все равно не забуду ничего из того, что было. — Не сильным рывком она убрала свою руку из его хватки и отошла к входной двери. Ее трясло о чувств, что разрывали ее. Внутри все полыхало, не позволяя дышать. Она задыхалась. — Темари… — слышать подобное больно. И Шикамару понимал, какую тем самым сам причинял боль. Наизнанку выворачивало каждое слово, каждый взгляд впивался иголкой в нерв. — Мне жаль… — Что? Стало меня жаль? — с горькой насмешкой. — Чем еще ты меня унизишь? Я и так принимаю любое наказание от тебя. Не добивай хотя бы жалостью, иначе я уже не оправлюсь. — Чем я тебя наказываю? И что такого в жалости? — Шикамару встал с места, и, обратив на себя ее взгляд, смотрел не отрываясь, пытаясь поймать в ее глазах ответы. — Разве попытки не сделать еще больнее — это жалость? — Тебе нужно было пожалеть меня, когда я на коленях умоляла тебя поверить мне и не прогонять. В тот день разрушился мой мир, знаешь? — Изумруды наполнились слезами, а голос дрогнул. — Нужно было пожалеть меня, когда душил, называя предательницей. Тогда я лишилась опоры под ногами. Знаешь, как трудно после такого ходить? — Темари вздохнула, унимая всхлип, чтобы продолжить: — Нужно было пожалеть меня, когда я едва не срезала с себя метку, а после снова умоляла тебя на коленях простить меня. Тогда я потеряла свою надежду на будущее. С тех пор мне страшно засыпать и просыпаться. Я больше не знаю, что меня ждет и что со мной будет. Мне страшно, Шикамару, с тех пор, как я едва не лишилась жизни в том подвале. Знаешь, какого это, не иметь будущего, но все равно продолжать жить? — Темари… — прохрипел едва слышно мужчина, ломаясь с каждым словом сильнее. — А когда меня насиловал, я потеряла себя окончательно. Какая женщина останется с мужчиной, который столько раз втаптывал ее гордость в землю? Ты безжалостный, поэтому не смей жалеть меня только потому что меня от этой жизни постоянно тошнит. Если бы мое сердце принадлежало мне, мы бы больше не увиделись. Знай, что только мое разбитое сердце все еще хочет биться по тебе, когда все остальное во мне перестало существовать. Выговорившись, Темари голубого вздохнула и стерла слезы с щек. — Теперь, когда ты знаешь о том, что я переживаю, мне стало легче, — улыбнулась уголками губ, продолжая вытирать скатывающиеся слезы. — Кроме твоего сердца я больше ничего не приму от тебя. Не хочу ни твоих прикосновений, ни взгляда твоего не хочу. Даже слышать тебя мне больно. Вчера я провела с тобой день, которого у нас не было несколько лет. А после всю ночь ненавидела себя за то, что так прекрасно обманывалась. Шикамару, ты не нужен мне без своего сердца. А мне кроме своего больше нечего тебе предложить. Понимаешь? Вот что они теперь из себя представляют… разбитые сердца, что кровью обливаются друг по другу… когда остальное уже стерлось. То, что они дарили друг другу долгие годы, было разбито. Шикамару подошел к ней, не отводя от свой взгляд, полный слез и боли. — Мое сердце и так у тебя. Много лет назад я отдал его тебе и с тех пор не просил обратно. — Шикамару взял жену за руку и положил ее ладонь на свою грудь, где бешено колотилось его сердце. — Стоило с ним быть аккуратнее. — Шикамару поднял руку, уже не удивляясь, как от неожиданности светловолосая вздрогнула, после провел ладонью по ее затылку и, наклонившись, поцеловал в уголок глаза, сцеловывая слезу. — Стоило пожалеть меня, когда глядя мне в глаза продолжала лгать. Я потерял целый мир, который выстроил в твоих бездонных глазах. Ты беспощадно отняла у меня все и сразу. Но мое глупое сердце все еще качает кровь по тебе и отказывается останавливаться, как бы я его ни уговаривал. Понимаешь, что это значит? Она понимала… Как и Он понимал… Борьба друг с другом в какой-то момент стала борьбой с собой. Темари терпела, потому что любила. Многое позволила, оставаясь рядом, потому что где-то глубоко внутри верила, что мужчина перестанет ее наказывать и наконец отпустит все свои обиды, оставив лишь свою чистую, наивную, красивую, нежную любовь, которая спряталась внутри и не хочет показываться. Шикамару пытался сохранить то, что ему дорого, но шел на поводу своих не самых прекрасных чувств, и чтобы не сделать все хуже, отдалялся от своей жены. Будь им легче вот так существовать, была бы тогда между ними любовь? Если бы оба не страдали, отдалившись друг от друга, пытались бы они остаться вместе? Оба не хотели знать на это ответ. Темари боялась, что муж в один прекрасный день прогонит ее, устав от их отношений. Шикамару боялся, что жена устанет бороться и уйдет. Но сказать это друг другу не хватало смелости. Перебороть свою гордость, стыд, вину им не хватало духу. Сегодня Темари открыто сказала о том, как уничтожена всеми его поступками, впервые прося прекратить. Раньше ей не хватало совести просить перестать, потому что чувствовала вину. Сегодня же она не выдержала и задумалась над тем, должна ли через это проходить только потому что виновата? Но все получалось само собой. Ничто из этого не было запланировано. Мужчина сам сокрушался каждый раз, когда заходил так далеко, ослепленный своим гневом. Он строил отношения со своей женщиной, искренне веря ей всем сердцем, не сомневаясь ни секунды. Единственное его пристанище, безопасное, полное любви, заботы, искренности и понимания, было у ее ног. Когда она вонзила нож ему в спину, уничтожив все что они строили, что ему было чувствовать? — Порой разочарование — неизлечимая рана, и боль от нее нельзя контролировать, — разбил темноволосый тишину, продолжая смотреть в ее глаза, упиваясь их болью. — Я всего лишь мужчина, который сильно влюблен в одну прекрасную проблемную женщину. Тебе не нравится, что со мной стало и как я отношусь к тебе, но на другое у меня просто нет сил. Тебе придется принять это. Ты все равно не сможешь уйти от меня. Зная, что мои чувства взаимны, я не позволю тебе разрушить нашу семью окончательно. Темари было неприятно от этих слов, но сил вновь бояться или обижаться уже не было. Ей хватало смелости перечить, потому что хуже уже не будет. — Мне с каждым днем все труднее это выносить, и мне страшно, потому что я не знаю, до куда мы дойдем. Как мне тогда быть? Мне тоже больно. Что я только ни пережила с тех пор как ты узнал всю правду, что я почти все наши годы скрывала. Тебе не было меня жаль ни разу? — Думаешь, мне не страшно? Я пытаюсь оставить наши разногласия позади, пытаюсь принять все случившееся и простить тебя, потому что ты дорога мне. — Обычно сдержанный и скупой на объяснения, в этот раз не смог сомкнуть губы, позволяя языку и связкам обличать свои мысли в доступные звуки. Очевидно, им в последнее время тяжело понять друг друга. В голове никогда не прекратятся поиски оправданий, мотивов, причин — всего, что объяснит, что с ними происходит. И эти поиски каждый раз заканчиваются собственными выводами, которые ранят лишь сильнее. Но ведь они ошибочны? И как, если не словами, еще донести свои настоящие чувства и мысли? Им нужен был этот разговор с самого начала, так почему бы не попробовать быть прямее сейчас? Шикамару сильнее нахмурился, отчего его глаза сузились еще более устрашающе, заостряя взгляд из-под ресниц. Голос сел от напряжения и хрипотца разбавила спокойный голос, каждым звуком пронзая хрупкое женское сердце. — Я не хочу мириться с потерей тебя, поэтому наступил на свою гордость и заставил себя вернуть тебя домой и спрятать поглубже свои обиды. Разве я не был вправе хотя бы злиться на тебя? — и все же сквозь спокойствие иногда проскакивали высокие нотки, выдавая напряжение. — Дай мне время унять свои чувства и прекрати выводить из себя. Ты сама каждый раз пытаешься потрепать мое самообладание. Темари боялась говорить громче, но отмалчиваться не хотела. Откровение было последним, что с ними еще не случилось. — Потому что меня ранит твое равнодушие. Ты холоден и груб со мной, избегаешь меня. Я хочу твоей любви, поэтому хоть что-то пытаюсь сделать, чтобы смягчить твое сердце. — Как бы жалко ни звучали слова, как бы ни было стыдно признаваться в своих желаниях, хотела быть услышанной. Чувствовала себя жалко, но все равно продолжала умолять, потому что хуже бы уже не стало. — Почему хоть немного не проявишь ко мне свое милосердие? Даже если злишься, ты не можешь быть хоть немного со мной теплее? — Я пытаюсь! — вновь голос дрогнул на высоких нотках. — Но ты давишь на меня. Я ведь просил, не делать этого. Той ночи не было бы, если бы ты не вырядилась продажной танцовщицей и не виляла бы передо мной своей задницей. Шикамару злился. Его потряхивает всякий раз, едва он вспоминал о том вечере. Злился на нее и еще больше на себя, позволившего себе много лишнего. — Мне важно, чтобы ты хотел меня как женщину! Я сделала это, только чтобы убедиться, что я желанна тобой. — Вскрикнула Темари, теряя всякий стыд. Ей хотелось быть услышанной, несмотря на то, как жалко это звучало. — Ты и желанна. Как женщина. Но не как моя жена! — вскрикнул, не сдержавшись Шикамару, после стих, почти до шепота. — Ты сама не можешь лечь со мной в одну постель, потому что не доверяешь мне. И в ту ночь, будь иначе, ты бы не испытала от моих прикосновений столько ужаса. Я знаю о твоих чувствах и уважал их, поэтому я не велся на поводу твоих глупых и необдуманных поступков. Мне правда жаль, что я был не в себе и не сдержался. Но не упрекай меня в этом. — Я просто не готова быть с тобой, когда ты все еще злишься на меня. Ты обидел меня и даже не попытался исправиться. Тишина наступила так же внезапно, как и была прервана. Только прерывистые дыхания и грохочущее сердце пульсировали в голове, разносясь пронзительным писком по виску. — Поэтому давай дадим друг другу время. — Предложил наконец Шикамару, желая скорее закончить разговор и разойтись. — Тебе тоже многое предстоит принять и простить. Иначе мы не сможем наладить наши отношения. Вздохнув поглубже в очередной раз, Темари наконец смиренно успокоилась. — И что ты предлагаешь делать нам дальше? — ей хотелось знать, для чего они все еще здесь, когда уже все выяснили. — Зачем мы остаемся здесь еще на неделю? — Я хочу чтобы мы успокоились и привыкли друг другу? — немного неуверенно прозвучал ответ, ведь он все еще сомневался в правильности решения. — Попытаемся доверять друг другу снова? Нам нужно хоть с чего-то начать. Темари видела это, слышала и чувствовала: в его голосе была надежда. Искренняя. Он правда этого хотел. — Тогда как насчет того чтобы ты переехал сюда? — небольшое условие само сорвалось с губ. — Темари… — хотел уже возразить мужчина, но ему не дали и шанса. — Пока мы будем жить как соседи, избегая друг друга, у нас ничего не получится. — Темари звучала твердо и уверенно. А в глазах читался вызов. Ей было страшно, но она так же с надеждой смотрела в его глаза, пытаясь внушить ему, что это им жизненно необходимо. — Я лишь хочу, чтобы мы жили вместе как муж и жена. Будем соблюдать границы и проявлять любезность, но больше никаких раздельных спален. М? Шикамару смотрел вглубь ее изумрудов, а внутри что-то защекотало от мысли, что он вновь окажется в одной постели с его любимой женщиной. Сглотнув тугой ком, сдерживая уголки губ от поползновений в стороны, он пальцами едва коснулся ее лица и заправил выделяющиеся светлые пряди за ухо. — Хорошо, — наконец согласился. — Позже я перенесу сюда свои вещи. Темари едва заметно облегченно выдохнула. Ей невыносимо засыпать и просыпаться в одиночестве, в холодной постели, предаваться прекрасным воспоминаниям, оставшимся в прошлом, и знать, что ничего не изменится в ближайшее время. Если женаты, почему не могут спать на одной кровати? Все случившееся с ней она заслужила, так почему возмущалась и боялась их близости? Темари уговорила себя дать шанс себе и своему мужу, в надежде, что они не повторят былых ошибок и не оттолкнут друг друга своими отвратительными поступками. *** Когда темноволосый ушел, она позвала служанку, чтобы прибралась в спальне и сменила белье, сама уже ушла в душ, чтобы привести себя в порядок и начать день как следует. Гаара подкинул ей работу, поэтому весь день она провела в учебном центре, следя за тренировками генинов и подмечая, что можно добавить, а что убрать, основываясь на опыте обучения в стране Огня. — Как твоя жизнь в Конохе? — в обеденный перерыв рядом за стол присела давняя знакомая, в прошлом году ставшая заместителем директора Академии. — Какие успехи в карьере? То, что о тебе говорят, правда? — И что же обо мне говорят? — Темари раньше не обращала внимание на слухи, привыкнув, что ее семья всегда была пикантной темой для обсуждения. Однако ее уязвленная гордость и пострадавшая самоуверенность посеяли в ней лишнюю тревогу, заставляющую теперь обращать внимание на все, что вокруг нее происходит. — Что ты шпионила на стариков Суны и выдавала секретную информацию Конохи. Но тебя помиловали, так что что-то здесь не вяжется. — Я всего лишь выполняла приказы Хокаге, будучи куноичи Конохи. — Почти скучающе выдала уже заученную фразу. — Не знаю, почему люди придумали такую небылицу. — Может, потому что тебя с позором выгнали из клана Нара? — усмехнулась женщина. — Какое тебе дело? Злорадствуешь? — Темари начинала злиться на знакомую за ее острый язык. — Нет, — прозвучал вполне спокойный и уверенный ответ. — Я лишь беспокоюсь о тебе, как о своей однокласснице. Если тебя дома обижают, напомни им о своей власти. Не смей прогибаться под родственников мужа. Хватит и того, что вылизываешь ему. Темари опешила от такой дерзости. Хоть они говорили и тихо, вокруг было полно учеников. — А ты не вышла замуж? Помнится, у тебя был жених? — Темари правда было интересно. — Он оказался маминкиным сынком. Хотел, чтобы я сидела дома и прислуживала его родителям. Вот еще… Пусть сам им ноги моет каждый вечер и трет спинку через день. Я даже своих родителей подобным не удостоила, а стоило. Темари улыбнулась, прекрасно понимая боевую шатенку. Проблема невесток в доме стара как мир, и идеальных отношений не бывает. Но ей повезло со свекровью, поэтому жаловаться не смела. Подумаешь, в семье не без урода, нельзя же осуждать из-за них весь клан?! — Как ты себя чувствуешь? Ты с моего последнего визита в Коноху, стала… меньше? — Я давно не выхожу на дальние миссии. В основном политика и дипломатия. — Но ты изменилась. — Собеседница комично застыла с озадаченным лицом, пытаясь подобрать слова. — Будто… иссякла. Ты же не больна? Это тебя так твой клан потрепал или муж? Вы развелись? — Со мной все в порядке. Мы с мужем сейчас отдыхаем здесь у меня дома. — Знаешь, если тебе нужно отвлечься и взбодриться, то звони мне. Я найду чем занять тебя, чтобы ты могла прийтий в себя. — Спасибо. Урита Саоми была прямой и резкой, но простой и добродушной куночии, с которой в академии у нее складывались приятельские отношения. Попав в разные команды, они перестали общаться близко, но хорошие отношения сохранили. Темари улыбнулась, чувствуя необходимую поддержку. Приятно, что она со стороны незаинтересованного человека. … Темари вернулась домой лишь к девяти вечера, пропустив ужин. Поев в одиночестве, так как мужчин не было во дворце, ушла в спальню, чтобы принять душ и переодеться. — Госпожа, — по пути ее остановила служанка, протягивая поднос, на котором лежит письмо для нее. — Просили передать лично Вам. — Белый конверт без подписи. — Кто это был? — Передали секретно через почтальона. Полагаю, личный заказ. — Никто больше не знает о нем? — Нет. Я сразу забрала и принесла Вам. — Никто не должен знать. Это государственная тайна. Если проболтаешься… - пригрозила Темари, нахмурив брови для убедительности. Служанка испуганно покачала головой. — Хорошо, иди. Пройдя в спальню, она поспешила прочитать письмо, думая, что его прислал Хокаге. Порвав краешек, достала небольшой белый лист, сложенный вдвое, и раскрыла его. «Скучала по мне, Песчаная Принцесса? В полночь на нашем месте.» Нервно сглотнув, Темари скомкала лист и вздохнула, чувствуя, как затрясло от тревоги. Выйдя на балкон, подошла к столику и с помощью зажигалки подожгла листы и бросила их гореть в пепельницу. Взгляд сразу упал на пачку сигарет так кстати лежавшую. Вытащив одну, прикурила от тлеющей бумаги и вдохнула глубже, сразу закашляв. Успокоившись, Темари вернулась в спальню. Обдумав немного предложение, сходила в душ и оделась потеплее для поздней прогулки. Сообщив слугам, что ушла встретиться со знакомой и выпить в баре, вышла, прежде чем вернулись муж и братья. Для чего она шла навстречу, светловолосая и сама не понимала. Что-то липкое и противное заползало по ней, не давая проигнорировать письмо. Неспешными шагами по городу почти ко времени она дошла до окраины Песка, где вблизи оазиса построили рыбацкую улицу. Было много заведений, где кормили свежей рыбой. Возле одной такой Темари и остановилась, приглядываясь к посетителям, сидевшим на верандах за столами, стуча стаканами и громко выкрикивая. За одним из них сидел мужчина, общаясь с официантом, принимающим заказ. Поднявшись, вызвав удивленные вздохи посетителей, так как женщинам было не дозволено посещать подобные места, она прошла к нему и встала напротив, вглядываясь в привычно наглое бесстыжее лицо. — Даже под этим плащом от тебя несет царской особой, — хмыкнул он и заулыбался. — Ты все-таки пришла. Присаживайся. — Я пришла, чтобы сказать тебе, чтобы ты не смел больше со мной связываться. — Темари не хотела терять время на этого наглеца. — Тц… сколько злости, Принцесса. Тише ты. Присядь. — Его обманчиво добродушный тон бесил еще больше. Он умел играть на нервах людей и манипулировать их настроением. — Не угрожай простому шиноби так бесчувственно. В конце концов, мы были с тобой весьма близки. — О какой близости ты говоришь? То, что было… — поспешила пресечь разговор. — Смотри, сейчас принесут твои любимые сашими. — Тон стал более строгим, улыбка сошла с лица. — Может не будешь так злиться, а поешь? — Сигеко… Ты переходишь все границы! Не смей лезть ко мне. Еще раз о тебе услышу, ты пожалеешь! — Благодаря мне ты столько дел провернула… Ты такая неблагодарная! — вновь заулыбался шиноби. Темари хотела уйти, но мужчина схватил ее за руку и потянул, сажая рядом. — На твоем месте, я был бы со мной повежливее, Песчаная Принцесса, — показал наконец истинное лицо. — Мы с тобой столько всего наворотили… Как думаешь, стал бы я к тебе лезть, не будь у меня на тебя чего-нибудь непростительного? — О чем ты? — вырывав руку и чуть отодвинувшись прошипела Темари. — Я мог бы всем рассказать о твоих грязных делишках. — Что ты хочешь от меня? Мы давно с тобой разошлись. Ты уже получил, что хотел! Зачем связался со мной? — Твой муженек убил моего деда. Я был убит горем. А твой братец сослал меня охранять дальние границы. Несправедливо, знаешь ли. Теперь за тобой должок. — Ты только был рад, что твоего безумного старика порешали. Разве не поэтому ты мне помог? — Темари! — мужчина вновь заулыбался, отпустив руку наконец. — Я лишь соскучился и хотел увидеться. — Ищи себе шлюху в борделях, Номура, и не смей меня трогать. Темари больше не стала слушать эти бредни и ушла. Этот выскочка хотел ее побесить забавы ради. Она надеялась, что ему хватит ума не высовываться. Мужчина улыбнулся довольный строптивым характером женщины и с наслаждением отправил в рот сашими, после запил стопкой саке. *** Темари прошла в спальню, стараясь не разбудить уже уснувшего мужа. Он правда лег к ней в постель, что радовало и огорчало одновременно. — Почему едва все налаживается, случается очередное дерьмо? — подумала про себя, глубоко вздыхая, стараясь унять сердцебиение, после легла рядом, повернувшись к нему спиной. Из-за колотящегося сердца сна не была ни в одном глазу. — Ты где была? — донеслось хриплое и полусонное. — Прогулялась с давней знакомой. — Тогда чего так дрожишь? Замерзла? — Да. В Песке ночи холодные. Через несколько секунд паузы зашелестело одеяло и Темари почувствовала как мужчина прижался к ней грудью и положил руку на талию, прижимая к себе. — Да у тебя сердце скачет, — усмехнулся, — Так быстрее согреешься. От столь уютных объятий внутри все похолодело еще больше, заставляя сердце стучать сильнее. Слезы сами покатились из глаз, капая на подушку. Темари беззвучно плакала, пытаясь себя не выдать, пока так и не уснула.