витаминки и резинки

стой! ты зря это сделал

стой! потеют ладони

стой! дай себе еще время

оставь все чувства в покое

Если среда — это маленькая пятница, то сама пятница — это сущий, сука, инфернальный апокалипсис. Потому что все идет не так с самого утра. Кэл вызванивает его к семи, и в половину восьмого Билли уже паркуется у автосервиса, едва успев помыться и кое-как уложить волосы. Которые все равно завязывает в маленький хвостик, и от укладки там остается одно название. Приходится звонить Хизер и просить ее остаться в бассейне на его смену, потому что у Кэла завал из-за утреннего ДТП на подъезде к городу. Какие-то распальцованные ребята, едущие на собрание в Индианаполис, мешаются с маленькой, но грозной бандой байкеров, и все эти уебаны начинают сраться прямо у входа в мастерскую так, будто еще не успели решить свои контры на месте аварии. Благо повреждения на транспорте несущественные, и Харгроув отдает готовый байк хозяину уже к десяти утра. А потом помогает Дэну-криворукому-ебанько с новеньким кабриолетом, и вот тут возня затягивается уже до обеда. Статный мужик лет сорока неплохо накидывает им обоим на рыло, полтинник на чай за приятную тачку — это тебе не ебаться с подержанным бьюиком кузена Кэла. Билли пихает купюру в задний карман рабочих левайсов, вытирает пот с лица по-свински, краем заляпанной майки. Жарища — пиздец. Мужик смеряет его пристальным взглядом, стучит пальцами по кожаному ремню на брюках, кивает сам себе, ухмыляется. — Че, анекдот смешной вспомнил? — усмехается в ответ Харгроув, выхватывая из-за уха никотиновую заначку. — Да нет, подумал просто… красивый вроде парень, а в такой дыре прозябаешь, — отвечает мужик вкрадчиво, окидывая взглядом открывающиеся с заправки удручающие виды. Тема задевает, но бодаться с рандомным пижоном не охота. Билли слишком задобрен хорошими чаевыми. Все равно этот хуепутало свалит через пару минут. Вблизи слышатся звуки подкрадывающегося авто, тихонько тормозящего колесами на похрустывающей гальке, но Харгроув не обращает внимания. Прикуривает, кивает на мужика в ответ. — Ну, не всем же ходить в белом воротничке и кататься по стране в командировки. Я бы скорее на галстуке твоем удушился, — отвечает лениво и за увлеченным смолением сигареты не отмечает даже, как тип двигается ближе. — Если хочешь, я мог бы помочь. Билли, да? Материально, я имею в виду, — говорит мужик ровно, и Харгроув давится сигаретой, когда до него доходит. В башке пусто и звонко, как от удара прикладом по темечку. Билли щелчком отправляет ополовиненную сигу в полет, расправляет плечи, выдыхает дым наискось. — Извини? Мне послышалось или ты предложил… — Да будет тебе ломаться, пацан, — ухмылка у типа становится неприятной, колючей. — Я таких, как ты, за километр отличу. Харгроув больше не говорит — хватит с него разговорчиков — делает шаг вперед и почти утыкается носом в самодовольное ебало, всей своей позой транслируя молчаливое предупреждение: «сейчас я буду ломать вещи и начну с твоей шеи». За спиной на уровне уха слышится оклик: — Билли. И еще раз. Теперь — сопровождая острожную, но ощутимую хватку на голом плече. Харгроув выныривает из напряженных гляделок, голос за спиной наконец становится различимым за шумом крови в висках. Голос обращается снова, но уже не к Билли: — Мужик, челюсть тебе так быстро, как твой сраный кабриолет не починят. Так что, если не хочешь плеваться зубами через минуту и есть через трубочку все оставшееся время, я настоятельно советую отвалить. Стив натурально спасает ебало мажора, вот так, одной меткой фразой, которая, вкупе с говорящим взглядом Билли, действует на того обстоятельно. Харгроув отмирает, дергается, пытаясь вывернуться из хватки, но Харрингтон держит крепко, а уебан в костюме-тройке благоразумно делает шаг назад, вскидывая руки в примирительном жесте. Вывеси он хоть самопальный белый флаг из своих шелковых трусов, это его не спасло бы, если бы не теплеющая от прикосновения ладонь Харрингтона у Билли на плече. Расщедрившись, Харгроув даже дает типу фору. — У тебя десять секунд, чтобы запихать жопу в салон своего тюнингованного корыта и упиздовать отсюда в ужасе. Состояние этого гондона — визит вежливости. Не хочется подводить Кэла, не хочется, чтобы Харрингтон случайно попался под руку, тот ведь разнимать полезет как пить дать. Че он вообще тут делает? — Че ты вообще тут делаешь? — Билли оборачивается резко, так, что тот скидывает руку и едва не пятится. Стив кивает на машину. А. Ну да, логично. Не на него же поглазеть заехал. …хотя есть тут некоторые любительницы, но принц явно не попадает в их категорию. Билли выдыхает, ощупывает карманы, но пачка осталась лежать в каморке для работников. Стив, на отлично считывая этот рассеянный жест, предвосхищает вопросы и протягивает Билли свои сигареты. Харгроув прикуривает, снова от спички. — Вот же пидрила, — бубнит под нос, раскуривая слабенькие харрингтоновские «лаки страйк». — Фу бля, аж помыться захотелось, — он поднимает глаза, вздергивает подбородок, кивает на тачку. — Че там у тебя? Стива, по виду, разбирает ответное любопытство — значит, из-за чего замес он так и не понял. Но принц тактичный мальчик, а Билли до сих пор едва не дымится, поэтому Харрингтон проглатывает праздный интерес и уклончиво отвечает: — Так, один инцидент, — они подходят к покусанной «БМВ», Стив упирает руки в бедра, задумчиво смотрит на следы столкновения. — Тормоза мне тоже не нравятся. Харгроув опирается одной рукой на капот, опускается на корточки, придирчиво рассматривает повреждения. Затылком чувствует на себе заинтересованный взгляд, оборачивается, смотрит в ответ с прищуром, снизу вверх. Харрингтон моментально дергает подбородком, уводит глаза в сторону, добавляет: — Как думаешь, сколько это займет? Билли задумчиво трет подбородок, щупает детку Харрингтона еще раз, прежде чем подняться с корточек и усесться прямиком на прогретый капот, разведя ноги. Продолжает мусолить медленно тлеющую сигарету, цепляется зрачком за Стива, снова. Принц сегодня как с иголочки, но вот эта нотка напускной небрежности решает, притягивает взгляд, вызывает зудящее желание поправить дурацкую, падающую на лоб прядь. — Бампер и фару вправлю за пару часов, — Харгроув лениво жмет плечом, греясь на ярком солнышке, которое минуту назад еще казалось конкретной пыткой. Все-таки солнце в Хоукинсе штука редкая, а потому Билли ценит каждую минуту, даже если приходится копаться в жару под капотами. — Но вот с тормозами пизда. До завтра, не раньше. У нас и так очередь в три тачки, — кивает через плечо. Кусает губу, тарабанит пальцами по металлу. — Две сотни. Стив сохраняет по-деловому сосредоточенное лицо, будто у него действительно есть варианты получше, а после кивает, протягивая Билли ключи. — Да, отлично. Завтра отлично. Билли ловко перекидывает связку между пальцами и внезапно для самого себя накидывает варианты: — Можешь поймать тачку на повороте или дойти пешком, или… — замолкает вдруг, прикусывая язык. В самом деле, не будет же Стив сидеть тут еще два часа под палящим солнцем. Но тот смотрит на него испытующе, подначивая продолжить, закончить цепочку вариантов. И Билли сдается. — Или можешь потусоваться где-нибудь рядом, и часа через полтора я тебя закину. Он кидает бычок под ноги. Лицо почему-то обдает жаром, но он мигом списывает это на ебучую звезду смерти. Интересно, принц чем-нибудь мажется в такую жару? Кожа ведь совсем бледная, обгореть как нехуй. Билли цепляется взглядом за открытую шею Стива, по которой скатывается капелька пота, обводя контур одной из родинок. Зависает надолго, секунды на три. Сверху, на воспаленное жарой и физической нагрузкой сознание, накладывается недавняя картинка. Как Харрингтон пихал себе в рот облизанную им трубочку. Билли подпрыгивает с капота так, будто тот начал прижигать ему яйца. Отводит взгляд поспешно, еще раз жмет плечом. — Короче, я внутрь. Кулер с водой, если что, у холодильника, — машет небрежно в его сторону, трет затылок, лезет под капот следующей тачки в полной уверенности, что Стив съебется в следующую же минуту. Но на периферии зрения улавливает, что тот остается. И в грудине от осознания становится тепло и правильно. Он отгоняет тачку Харрингтона внутрь мастерской, как только там освобождается лишнее место. Времени ковыряться в ней нет, он еще не закончил предыдущий заказ, так что он решает, что займется «бэхой» завтра. В рабочей суете он забывает про Стива, тем более, что тот не отсвечивает поблизости, и, когда Билли заканчивает — на два часа позже обещанного, между прочим — он идет к своей «камаро» в полной уверенности, что принц давно свалил. Только краем глаза выхватывает фигуру у одинокого дерева, поначалу привычно приняв ее за тело какого-нибудь местного алкаша, но секундой позже распознает в теле Харрингтона. Стив сладко откисает в тени, хотя жара ближе к вечеру спала и, должно быть, земля уже не такая нагретая. Отчего-то укалывает мысль, что придурок может простудиться. Билли повторяет себе ту фразу из кинотеатра, как ебаную мантру. Он ему не нянька. Да они не друзья даже, но почему-то ладонь Стива остановила его от кровопролития практически моментально. Странная это все хуйня. Нездоровая. Или, может, наоборот здоровая, просто у него и отношений таких никогда не было? С Макс они вечно кусаются, поэтому редкие вспышки взаимной заботы выходят больными и корявыми. С другими?.. Томми, Кэрол и компания? Бля, да Билли забыл про этих пресмыкающихся сразу после выпуска, хотя Хейган все еще пытается звать его на тусовки, по старой памяти. Может, это нормально? Чувствовать немного чертовой ответственности за другого человека не по крови или нужде, а потому что ты сам так выбрал? Билли подходит ближе, ступая тихо, как здоровая дикая кошка. Садится рядом на корточки, снимает с лица Стива книжку, отчего тот морщится и просыпается. — Лавкрафт? — хмыкает и дергает уголком губ. — Решил ознакомиться с первоисточником? Я же говорил, что хуйня нудная. Стив отрывается от дерева, садится ровно, безуспешно пытаясь подавить зевок. В недоуменном разочаровании смотрит на книгу у Билли в руке. — Я из всего фильма помню только глаза на второй минуте… и какие-то визги. Думал, книга что-то прояснит. Боже, как я ошибался. Сонного Стива чешется взъерошить. Билли догоняет эта мысль уже после того, как ладонь зарывается в густые волосы и слегка тормошит их. Должно было выйти погрубее, с насмешкой, а выходит… выходит по-другому. Он пересекается с Харрингтоном взглядом, но руку не убирает. Ну хуле, тот тоже у него в волосах ковырялся, правда под транками и с полной уверенностью в том, что Билли галюн. — По тебе и не скажешь, что ты бессонницей страдаешь, — поддевает, проходясь пальцами по коже головы, затем нехотя убирает руку и хлопает по плечу. Харрингтон растерянно палит в ответ, лихорадочно соображая какую-нибудь реакцию. — Сам в шоке… — выдает вполголоса, неловко прочищая горло. Билли в который раз за день подхватывает случайные, в край тупые гляделки и решает, что надо срочно из этого вот выруливать. — Погнали, я и так задержался. И воняю, блядь, как стадо слонов, мне срочно надо помыться. Харгроув поднимается с корточек и идет обратно к машине. Ладонь все еще покалывает от совсем-не-случайного прикосновения. До дома Стива они добираются минут за семнадцать, которые почему-то пролетают слишком быстро. Харрингтона нервяк давит всю дорогу, тот то локоть в окно высунет, то затылок почешет, то взгляд через зеркало заднего вида кинет. И Билли уже раз триста подъебнул бы его по этому поводу, вот только сладкий узел, завернувшийся где-то в кишках, отчаянно мешает раскрыть пасть. Когда «камаро» останавливается у елок, Стив продолжает задумчиво пялиться в окно и жевать щеку. Потом, опомнившись, скупо благодарит за поездку и вылезает из тачки. Билли откидывает башку на подголовник, медленно выдыхает носом весь запас кислорода в легких. Дергает уголком губ. Это было как… как подвозить красивую подружку со школы? Билли усмехается своим мыслям. Ага, сейчас Харрингтон помнется у его тачки, закусив губу, и пригласит его выпить чаю. И Харгроув чуть из тела не вылетает от пробившего тремора, когда Стив, сука, поравнявшись с водительской дверью, останавливается. Быстро облизнув пересохшие губы и максимально непринужденно вскинув бровь, говорит: — Хочешь, позависаем у меня? — неопределенным жестом машет в сторону дома. — Если, конечно, у тебя нет других планов. Пиво, бассейн, пара тупых ужастиков, как тебе? Позависаем, блядь. Ему что, тринадцать? Да господи боже, что вообще происходит? Билли судорожно ищет причину отказаться, держа ебало невозмутимым настолько, насколько это вообще возможно. И не находит. Где-то в бардачке до сих пор валяется пачка резинок, с самой первой их встречи, и Билли был уверен, что реализует ее сегодня, открыв-таки ящичек со списком номеров и выбрав оттуда наиболее привлекательный. Но каждая подружка из этого списка проебывает с космическим отрывом простому предложению позависать со Стивом. Наверное, потому что это тот самый шаг. Билли сделал свой ход на парковке у молла, и Стив сейчас отвечает тем же. Дружба вообще должна напоминать игру в шахматы? И с каких пор Билли вот так с лету в собственной башке признает, что они д р у ж а т? Харгроув кусает внутреннюю сторону щеки, беспечно ведет плечом. — Если ты дашь мне сходить в душ и свежую футболку, я могу даже не заезжать домой. Стив участливо кивает, и Харгроув выгребается с водительского, следует за ним до дома по насыпной дорожке, отмечая убранную территорию перед ним, которую не замечал в прошлые разы. Ни ночью, ни утром впопыхах у него не было возможности рассмотреть все эти дебильные фарфоровые фигурки на газоне в виде фламинго и китайские вазы для зонтов прямо рядом с дверью. Билли снимает обувь, косится на одну из них и коротко смеется с собственной мысли. — Скажи честно, Харрингтон, сколько раз после тусовок ты находил в этой красоте бычки и чужую блевоту? — Честно? — Стив усмехается, зацепившись за этот непринужденный треп. — Бычки — каждый, сука, раз, — повернувшись всем корпусом к Билли, идет по коридору спиной вперед. — Тот еще квест, знаешь, искать по всему дому, где еще эти распиздяи могли понасрать. Но самое мерзкое — это блевотина в бассейне. Эту херню сачком просто так не выцепишь… — Стив легкомысленно пожимает плечами и заворачивает в уже знакомую Билли комнату. Гостиная, залитая закатным солнцем, выглядит уютно. Уютнее, чем в тот раз, когда Харгроув видел ее впервые. Легкий хаос — скомканный плед, пустая сигаретная пачка, смятая майка, носок на подушке — только добавляет картине какой-то живости, и суета Харрингтона, который тут же начинает наводить подобие порядка, ощущается так по-домашнему, что Билли перестает воспринимать все это огромное пространство как царские палаты. — Ты можешь пока принять душ, — Харрингтон кивает на гостевую комнату, ту, в которой охуенно удобная кровать и отдельная ванная комната. — Я принесу тебе футболку. Билли без лишних вопросов соглашается на такой расклад. Смыть с себя три слоя налипшей технической пыли — без преувеличений лучшее событие за день. Билли бездумно пялится на слив, в котором исчезают вода и пена, но, увы, не усталость. Спинные мышцы забиты настолько, что расслабить их легкой разминкой не представляется возможным. Он отжимает волосы как раз в тот момент, когда чуть поодаль, будто от сквозняка, раздается хлопок двери. Замирает на секунду, выключает воду. Мутное пятно в человеческий рост по ту сторону душевой кабины неловко колеблется, будто не зная, куда себя деть. — Футболка, — констатирует очевидное Стив и, судя по размытым образам, закидывает ту на змеевик. Билли открывает запотевшую дверцу, вылезает из душа, на ходу наматывая на бедра первое попавшееся полотенце. Пересекается взглядом с Харрингтоном — всего на секунду, тот тут же его отводит, а потом и вовсе разворачивается, удаляясь из ванной комнаты. Билли не успевает даже кинуть в спину благодарность. Он красуется у зеркала пару минут, укладывая спутавшиеся после душа кудри, запрыгивает в пахнущие бензином левайсы. Лезть влажным телом в несвежую одежду не очень приятно, но просить у Стива еще и штаны — как будто бы уже слишком. Светлая футболка с потершейся надписью «That's a horrible idea» сидит как влитая, даже весьма свободно в плечах — видимо, самая здоровая из оверсайзных шмоток принца. Пахнет порошком и какими-то тонкими нотками кондиционера, как и все вещи Стива. Не то чтобы Билли принюхивался. За десять минут, пока он ковырялся в ванной, Харрингтон успел притаранить ящик пива в гостиную и навести безупречный — по скромному мнению Билли — порядок. Стив ведь что-то там говорил про бассейн, но последующий рассказ о том, что в него блевали все кто ни попадя, не особо воодушевил Харгроува лезть туда первым делом. Тем более после горячего душа. Обойдутся пивом и ужастиками. Билли расслабленно падает на диван, вытягивая ноги, невольно притираясь бедром к бедру Харрингтона, подкладывает под голову маленькую декоративную подушку. Стив что-то щелкает на пульте, настраивая телик. — Ты так и спишь как бичара на софе? — интересуется, впрочем, заранее зная ответ. Билли прекрасно видел, как Стив складывал скомканный плед, которым он укрывал Харрингтона еще в самую первую ночь. Воспоминания о ней бьют обухом по темечку. Рассчитывал ли он тогда, что случайная помощь перерастет в… это? Чем бы оно, блядь, ни было. — Как-то так, получается… — Харрингтон рассеянно чешет затылок, будто сам только сейчас задумался об этом, тянется за стопкой кассет, аккуратно размещенных на подлокотнике. — В общем, у нас тут есть… «Сумеречная зона»… «Нечто»… «Зловещие мертвецы»… «Голод», но это, если честно, очень на любителя. А вот это абсолютно твоя тема, как по мне — «Кристина», — Стив бодро постукивает пальцем по коробке с изображением красной машины, задорно улыбаясь. Откидывается на спинку дивана. Косится на Билли с каким-то неуместным азартом. — Ну или всегда беспроигрышный варик — «Бриолин», — и тут же добавляет заговорщически: — Но если скажешь кому про последнее, я буду все отрицать. — Харрингтон водружает груду кассет ему на колени и поднимается с дивана, направляясь к телефону: — А пока ты мучаешься с выбором, я закажу пиццу. Тебе возьму гавайскую с двойным ананасом, — Стив оборачивается и комично подмигивает. Билли с легким недоуменным скепсисом смотрит на кривенькую пизанскую башню из кассет, составленных у него на коленях, потом, чуть приподняв брови, палит на подмигивающего с другого конца комнаты Стива. Уверенности у принца явно поприбавилось за эти дни, и конкретно сегодняшняя версия Харрингтона удивляет Билли все больше и больше. Сначала тот без лишней мысли вцепился ему в плечо во время разборок, очевидно догадываясь, что под раздачу он мог залететь как нехуй делать. Потом вот это небрежное приглашение, шуточки, будто сами собой разумеющиеся. Харгроув смотрит на обложку ужастика про тачку и закатывает глаза. Ну, раз Харрингтон сам предложил… Не сказать, что Билли в восторге от экранизаций Кинга, но вот «Кэрри» ему зашла. Билли давит улыбку. Кэрри вообще заебись девчонка, они бы подружились. Кто бы не хотел дружить с человеком, швыряющим вещи силой мысли? Харгроув вставляет кассету в подкассетник, щелкает кнопками, настраивая. К этому моменту Харрингтон возвращается на исходную и падает на диван, вытянув ноги. — Ради твоего же блага, надеюсь, ты взял что-то съедобное, — нараспев подает голос Билли и садится рядом. Перехватывает взгляд Стива, тянет уголок губ. — Иначе мне придется съесть тебя, красавчик. Харгроув прикладывается к своей бутылке, делает пару уверенных глотков, включает фильм. Нервное волнение потихоньку топится в слабом алкоголе, и Билли только краем глаза замечает, как его колено снова касается колена Харрингтона. — Взял пепперони, дьябло и четыре сыра, — отвечает Стив и, наигранно задумавшись на пару секунд, добавляет. — Но если что, когда приедет курьер, мы можем притвориться, что никого нет дома. Шутка поистине тонкая, граничащая с тупостью, но Билли чувствует, как на секунду его желудок делает кульбит. Харрингтон такой… расслабленный? Поза, недофлирт этот дурацкий, тот явно чувствует себя в своей тарелке, и Харгроув вдруг понимает, что видит его таким впервые в жизни. Он слышал про подвиги Короля Стива с самого первого дня в школе, но к тому моменту Его Высочество уже сложил корону на дальнюю полку, и у Билли не было возможности откусить хоть часть от той личности Стива, о которой в Хоукинсе слагали легенды. Наверняка то, что видит сейчас Билли — лишь малая часть той самой личины, но он доволен и этим. Такой принц ему по душе. Харгроув прыскает со смеху и только качает головой на реплику, а после отвлекается на фееричные вступительные титры. Фильм действительно затягивает, и он не замечает, как у него улетает уже половина второй бутылки, но «The Destroyers» вкупе с конвейером блестящих авто на экране прибавляют Харрингтону решимости, и тот, отпив из своей бутылки, как бы между прочим спрашивает: — Так что там у тебя случилось с этим типом в мастерской? — Стив коротко кивает головой куда-то назад, в прошлое. — Что он такого сказал? Или просто слегка охуевший клиент? Билли задумчиво тарабанит пальцами по цветному стеклу. Еще пару дней назад Билли бы не поделился этим, но… еще пару дней назад Стив бы и не спросил. Он жмет плечом, кидает короткий взгляд в сторону собеседника, стукается коленом о чужое, находя невербальный контакт. — Этот пижон пытался меня снять. Сечешь? Прямо в лоб, тупо и цинично, — Билли снова прикладывается к бутылке, полощет рот алкоголем, продолжает: — Если бы… — горло прочищает, — если бы ты не остановил меня, Кэл бы уволил меня со свистом. У старика всего два правила — не бухать и не пиздиться на рабочем месте. Так что… спасибо, наверное. Но, сука, знал бы — специально ему тормоза чинить бы не стал, — Билли добивает вторую бутылку, ставит ее под ноги, дергает плечом еще раз, мол, проехали. — В форме мороженщика гоняешь ты, а мужики клеятся, блядь, ко мне, — роняет полушутливо, откидываясь обратно на спинку дивана. На «спасибо» Харрингтон молча кивает. А потом, уставившись в телевизор, говорит так, будто просто рассуждает вслух: — Видимо, тех, кого заводят потные тела греческих богов да грязные майки, значительно больше тех, кто прется по шортикам и голым волосатым коленкам, — Стив пожимает плечами, иронично скривив губы, и запрокидывает голову, допивая остатки пива. Билли пропускает первое убийство по ту сторону экрана, потому что удивленный взгляд примагничен к профилю Стива. Харрингтон сейчас типа… на полном серьезе сравнил его с греческим богом? Он вздергивает бровь, потом вторую, затем опускает. Выходит комично, но Стив в его сторону старательно не смотрит, в очередной раз присасываясь к своей уже опустевшей бутылке. — Нормальные у тебя колени, — отвечает вполголоса, не зная, как толком реагировать на это острое комбо комплимента с уничижением. Смотрит на Стива еще раз, будто прицениваясь. У Харрингтона бледная кожа и созвездия родинок на лице и шее, и густые блестящие волосы, которые даже сейчас не дают Билли покоя. И форма его, дурацкая правда, но все-таки… Харгроув прочищает горло, отводит взгляд. — Не нарывайся на комплименты, красавчик. Ты и сам знаешь, что выглядишь… хорошо. Отпадно. Горячо. Же-лан-но. Блядь, да что с ним такое? Билли мотает башкой, отставляя подальше бутылку пива. Это не тот вектор, в котором можно думать о другом парне. Это не те комплименты, которые можно ему делать. Но мысль, тупая шальная полупьяная мысль, что волосы Харрингтона так охуенно смотрятся, когда пропускаешь их сквозь пальцы, заставляет что-то в желудке скрутиться в очередной раз за вечер и рухнуть теплом куда-то в пах. Ебаное проклятье. Билли невзначай отстраняет колено подальше, избегая лишнего прикосновения, и продолжает слепо пялиться в телик. Харрингтон краснеет уродливо — пятнами. Билли отметил это еще в школьные годы, когда после тренировки принц заходил в раздевалку весь в крупную крапинку, будто переживший нападение роя москитов. Или будто ему нихуево прилетело от группы чирлидерш. Билли два года считал эту детальку в Стиве до невъебения нелепой, а сейчас он пялится на его лицо и шею, будто видит впервые, и осознание, что это его недокомплимент вогнал Харрингтона в краску, заставляет Харгроува чувствовать… чувства. Хуй проссыт какие, Билли честно пытается их идентифицировать, но приходящие на ум варианты ему не нравятся. Потому что это не злорадное наслаждение, когда ты нарочно позоришь кого-то на виду у всех своими сальными комплиментами. И не то чувство горделивой маскулинности, когда сделал небрежный комплимент неуверенной в себе девчонке, чтобы та почувствовала себя лучше. Это… Стив краснеет, и Билли считает это, блядь, трогательным. Это подбивает его сказать что-нибудь еще, лишь бы продлить реакцию, лишь бы пятен на бледном лице стало больше, пока бы принц с рваным вдохом не попросил бы его заткнуться. Нижней части Харгроува эта идея нравится даже больше верхней, и кровь от мозга медленно, но верно начинает приливать в пах. Почему они с тупыми шуточками не обсуждают сейчас тачки и девчонок? Почему вместо этого они обмениваются вымученными, максимально неловкими комплиментами? Билли не паникует, наверное, только потому, что две бутылки «хайнекена» в нем говорят, что в стояке на приятеля нет ничего постыдного. Билли с этим нихуя не согласен, но его вроде как сейчас и не спрашивают. Хочется сделать что-нибудь тупое и самоубийственное. Особенно когда изо рта Стива вылетает: — Ага, при правильном освещении. И без этих дурацких шорт, — Стив поправляет упавшие на лоб пряди, пытается убрать за уши, но те слишком короткие, не слушаются. Рука застывает в полужесте, даже глаза в панике чуть расширяются от осознания, что он только что ляпнул. — Кхм. То есть… Стив пытается исправить ситуацию, но почему-то у него тоже нихера не получается, хотя вот он-то отстает от Билли на бутылку как минимум. Кажется, запас идиотских шуточек на грани на сегодня исчерпан. Поэтому Стив поджимает губы в подобии вялой улыбки, готовясь подхватить колкость. И Билли отвечает: — Ага. Ты прав, без шорт еще лучше. И коротко облизывает горчащую от пива нижнюю губу, когда Харрингтон таки оборачивается. Красные пятна лезут теперь и на шею, и это пиздец как красиво, хочется рассмотреть поближе, но Билли переключается обратно на экран, снова проебав половину сюжета. Разорвать зрительный контакт получается проще, чем густое, повисшее в воздухе напряжение. — Спасибо за твое честное профессиональное мнение, — голос Харрингтона чуть хрипит, в знак признательности Стив салютует только что открытой запотевшей бутылкой. Он даже улыбается одним уголком губ, обозначая, что еще способен во всем происходящем видеть крупицы юмора. Но продолжает смотреть — Харгроув чувствует разгорающейся скулой — недоверчивым взглядом медленно обрисовывая профиль, когда сквозь нарастающий гул в голове с трудом пробивается звонок в дверь. Они подрываются почти синхронно, жюри поставило бы им твердую восьмерочку. Но Стив говорит: я открою. И Билли позволяет ему ретироваться и, только оставшись один в комнате, чувствует, как начинает снова нормально дышать. Вся эта хуйня какая-то нездоровая. Как вообще рассказ о том, что до него домогался мужик, перерос в… попытку домогаться до Харрингтона? Он ведь не специально, правда. Как и с тем заигрывающим диалогом в кафешке, оно рвется само, естественно, как, блядь, с девушками. Только отчего-то волнительнее. И Харгроув знает отчего. Эти их игры, в которых Билли провоцирует, а принц почему-то поддается — пиздец какие запретные. На грани, и дружеской гиперболы здесь нет нихуя, да и не было никогда, даже в далеких старших классах. Фраза того пижона, который сказал, что чует таких, как Билли, за километр, внезапно обретает другой смысл. Более колючий и глубокий, чем «ты похож на пацана, который отсосет за двадцатку». Ты похож на пацана, которому втайне от самого себя нравятся другие пацаны, Билли. Охуенно, да? Приехали. Харгроув уносится в гостевую комнату, щелкает замком на двери ванной, умывает лицо ледяной водой, отгоняя наваждение. Все это хуйня. Он просто давно не трахался. Ага, — ехидно тянет внутренний голос. — Аж две недели. Немного же тебе надо, чтобы у тебя колом стояло на мужика. Охота разбить полированное зеркало с засохшими разводами мыла и зубной пасты на нем. Билли не позволяет себе. Он все-таки в г о с т я х. На кой он вообще согласился? Где-то под ребрами охуенно не вовремя начинает колоть вина. Харгроув возвращается в гостиную спустя долгие три минуты. Стив хозяйственно убирает пустые бутылки вокруг дивана и ставит на кофейный столик пиццу. Билли чувствует, как его начинает подташнивать. Потому что ни вода, ни хиленькие доводы не помогли исправить ситуацию. Потому что густого электричества между ними уже нет, а желание зарыться пальцами в эти густые волосы и вдохнуть запах кожи на шее — есть. Билли делает шаг вперед и тут же напарывается на потерянный взгляд Харрингтона, который стопудово копирует его собственный. Мне тоже охуенно тревожно и волнительно — вот, что это за взгляд. И так легко сейчас перейти черту, особенно, когда воздух между ними снова начинает искрить и накаляться. Билли прочищает горло. Кивает на дверь. — Мне пора. У меня дела. Нет у тебя никаких дел, ебанат, ты и сам это сказал еще в тачке. Вообще-то, еще в тачке Билли смело рассчитывал, что останется на ночь и утром довезет Харрингтона до мастерской. Ага, блядь. Какая тут ночь, ты и часа с ним один на один выдержать не можешь. Стив пытается что-то возразить, но Билли не слышит за стуком пульса в ушах. Он шнурует ботинки, кидает сухое прощание, запрыгивает в тачку. Забывает грязную майку в гостевой комнате. Забывает отдать футболку Стива. Забывает забрать ебучую зажигалку. И выруливает впопыхах на проселочную дорогу, игнорируя потерянный силуэт Харрингтона, застывшего в дверях.