Мягкие шаги

В большом кабинете, освещённом тусклым светом свечей, наполняющих его своим треском, поселилась тишина. Она не была неловкой или звенящей, она была выжидающей, будто что-то должно было вот-вот случиться. Вокруг большого письменного стола сидели четверо мужчин. Каждый из них смотрел перед собой в пустоту. Вдруг Чонгук взорвался: — И вы полагаете, что мы можем справиться с таким существом?! Вы в своём уме?! — Да как сказать, — протянул толстячок. — Нам в Ковене известно, что в нашем мире только вы можете сделать это. Вы оба, и никто другой. Тэхён, покачав головой, сник. — Позвольте мне закончить, — произнес Намджун. — Вы можете взять это дело на себя только по собственной воле. Конечно, если вы согласитесь, мы окажем вам посильную помощь, но в основном всё ляжет на вас. — А если не согласимся? — полушёпотом произнес фамильяр. — А если не согласитесь, мы, разумеется, вернём вас обратно на поляну, а оттуда домой, — после этой фразы он обречённо вздохнул. — Тэ, нам нужно поговорить… наедине, — Чонгук коснулся рукой плеча фамильяра и потянул на себя, посмотрев на двух верховных. — У нас есть такая опция? Тайн подскочил со своего маленького кресла, оббитого изумрудным бархатом, и, подбежав к младшему магу, схватил того за руку. — Боже! Конечно-конечно. Я провожу вас в комнаты. Там вы сможете отдохнуть, поговорить, — он потянул мага за собой к двери, — а через пару часов мы ждём вас на поздний ужин. — Чонгук, — окликнул мага Намджун. — Риски велики, но и… — Не продолжай, — перебил верховного Чонгук. — Мы с Тэхёном всё обсудим и обозначим свою позицию. Сказав это, он резко дернул ручку двери, толкнув створки вперёд, и шагнул в коридор, увлекая за собой фамильяра. — Джун, дай им время! — взвизгнул Тайн и побежал за магом и его фамильяром. — Мальчики, нам во-о-о-он туда. Пойдёмте со мной.

***

Каждому из парней в замке приготовили комнату. Их разделяла стена, а соединяла небольшая дверца, через которую можно было попасть к друг другу в комнату. Именно у этой двери стоит сейчас фамильяр, опираясь на откос, украшенный замысловатым кованым узором. В самой комнате также много ковки: большая кованая кровать с толстым матрасом, шёлковыми простынями и множеством подушек у изголовья. Рядом с ней по обе стороны устроились чёрные высокие тумбы на кованых ножках, что были выполнены в том же стиле, что и кованые основания столиков, коих было множество в этой комнате. Камин также был украшен ковкой и закрыт узорной решёткой, которая была усеяна множеством бабочек из тонкого металла, создающих эффект лёгкости и невесомости всей конструкции. В камине трещали поленья, а огонь, что они рождали, наполнял комнату теплом и мягким светом, который устраивал танцы теней на стенах и утопал в мехе шкуры какого-то животного, лежавшей на полу у камина. Настоящая средневековая классика, прям комната рыцаря. По этой шкуре нарезал круги маг, пытаясь таким образом успокоиться. — Это же бред полный! Как они себе это представляют?! Я-то магом стал пару недель назад! Тэхен улыбнулся и, оттолкнувшись от косяка, мягко и грациозно шагнул в комнату Чонгука. Он расцепил руки, что лежали на груди и загреб ими мага в свои объятия. — Тише, тише, тише, тише… — он будто убаюкивал Чонгука. — Скажи, зачем Ковен оставил его в живых? Тем более, когда такое опасное существо никому уже не было нужно? — Я не могу знать. Но могу точно быть уверенным, что все варианты они просчитали и выбрали наименее опасный. — Наименее опасный? — он убрал руки Тэхёна со своих плеч. — Наименее опасный?! Да… Мы можем погибнуть! Ты можешь погибнуть! Гнев и досада наполняли его, кулаки сжались с силой, окрашивая костяшки в белый цвет. Он с силой пнул маленький пуф, и тот отлетел в решётку у камина. Металлические бабочки с решётки в то же мгновение вспорхнули вверх и рассеялись по комнате. Воздух наполнился тонким звуком соприкасающихся друг с другом металлических крыльев. — Все могут погибнуть, — тихо произнес Тэхён. Он нежно посмотрел на Чонгука, коснулся его руки. — Если мы не согласимся… все погибнут. Гук поднял голову, и его взгляд встретился с глазами фамильяра. Бескрайняя нежность и обволакивающее тепло в них смешались с зарождающейся болью и тревогой. Он понял, что его состояние дополняется эмоциями фамильяра. Чонгук положил ладонь сверху на руку Тэхена. — Прости. Я… — он снова опустил голову. Тэхён взял его за руку и потянул в сторону кровати. — Гук, давай отдохнём. А после все обсудим, — он уложил мага на подушки и укрыл мягким тонким пледом; сам же поднялся, планируя уйти в свою комнату. — Побудь со мной, — мягко обхватив его запястье своей рукой, произнес Чонгук. Фамильяр улыбнулся, присел рядом, но маг утянул его в объятия, прижимая к себе спиной. И, уткнувшись в его макушку носом, шумно вдохнул успокаивающий аромат его волос. Звон крыльев бабочек всё ещё звучал в комнате, медленно убаюкивая парней.

***

Намджун сидел в кабинете и крутил в руках око. — Джун, — робко произнес Тайн. — Они же согласятся? Они же нас спасут? — Как же вам всем не стыдно? — почти прошипел Намджун. — Вы… вы сами сохранили жизнь этому монстру! Беспечно столетиями сидели в этих стенах, разыгрывая из себя главных. Вы сохранили жизнь единственной, что может его воскресить! И снова — для чего?! — Ну... ну… да. Кто же знал, что они встретятся? — взвизгнул Тайн, — их разделяли столетия! — Можно подумать, в нашем мире это имеет значение, — Намджун опустил голову на руки. — Но, согласись, вероятность очень низкая… — Пф!!! Намджун был самым молодым магом Великого Ковена и вместе с тем самым сильным и креативным. Чего только стоят существа, которые создавались им для безопасности Ковена. Он во многом был не согласен с проводимой политикой и в душе был реформатором, однако склонить этих проржавевших консерваторов к изменениям было не так легко. Что же касается ситуации с Киром, здесь Джун не мог понять столь кривые решения, принятые старшими. Как можно было допустить ситуацию, в которой стало возможным объединение Кира и Мии? Почему так плохо сработал отдел прогнозов? Почему Ковен не назначил ответственных? Возможно потому, что Кир был единственным в своём роде, сумевшим объединиться с фамильяром и создать монстра? Так же, как Мия сейчас является единственной, что может поглотить магию и энергию других и приручить её… — Намджун, ты же знаешь, что казнь — не наш метод… — Ой ли?.. — Джун прекрасно знал, что Тайн сейчас кривит душой и то, что верховные не раз приговаривали к смерти… но почему не этих двоих? Всё это жутко странно и подозрительно. Будто кому-то было выгодно их воссоединение. Но вот кому? Намджуну нужен был тот, кто поможет ему в расследовании, тот, кто сможет незаметно изучить все детали и составить правильный вывод. Только вот — кто… среди верховных и их помощников искать не стоит, вдруг кто-то из них и есть тот, кто заинтересован в Кире, а это, скорее всего, так и есть. Юный маг и Фамильяр сейчас не идут в расчёт, они будут заняты, ведь их кинут в самое пекло. — Чёрт… — тихим голосом произнес Джун… В его голове всплыл тонкий образ человека с копной чёрных, вечно спутанных волос, белой кожей, непроходящим румянцем и яркими губами. Намджун прям увидел перед собой сощуренные глазки, что кололи словно иглы и одновременно с этим дарили тепло. Этот человек, он ведь может… Да! Хранитель Ким! — Тайн, я завтра должен буду уйти на большую землю. — Хорошо-хорошо. Я предупрежу совет. Пойду мальчиков приглашу. Пора ужинать. — он развернулся на пятках и направился к двери. — Ты присоединишься к нам? — Да. Я уже иду, — Намджун встал и подошёл к шкафу, куда вновь убрал коробку с оком. Посмотрев на себя в зеркало на дверце, он коснулся нижней губы и медленно провел по ней указательным пальцем. — Ну что ж, Намджун, значит, завтра ты снова его увидишь. Он щёлкнул пальцами, закрыл шкаф и поспешил выйти из кабинета.

***

Сокджин подпрыгнул от резкого звука, сообщающего о пришедшем на телефон сообщении. Он не торопился читать его, потому что прекрасно знал, от кого оно. Лёгкий полупрозрачный дракон, паривший над телефоном, — признак того, что ему пишет Намджун. Этот маг вызывал у Хранителя приступы паники и оцепенения. В целом мужчина напоминал Джину ящера — холодного, огромного, немногословного, в броне из металлической чешуи, с горящими ледяным огнём глазами. Его сообщения, как и он сам, вызывали мороз по коже… Вот и сейчас «Завтра. Поляна. В пять.» — Раскомандывался! В пять чего? Утра?! — Хранитель надул губки и принялся строчить сообщение «Верховных не учат здороваться? Здрасти! Как по вашему сообщению я должен понять, в какое время мне там быть? С утра вас там караулить? А вдруг у меня дела? Весь день насмарку! В следующий раз будьте так сказочно любезны — указывайте точнее!» — Ледяной ящер! — он нажал кнопку отправить, убрал звук и, отшвырнув телефон на стол, пошёл в сторону кухни. Спустя двадцать минут он вернулся и обнаружил двух белёсых дракончиков, что парили над телефоном «Вечер». «Приветствую, хранитель Ким.» — Да чтоб тебя!

***

Каменные, сверкающие своими окнами в лунном свете и возвышающие к небу свои укрепления башни и знамена, сам замок был погружен во тьму. Только пара окон отражали свет от свечей. Обитатели замка давно спали … Мистер Тайн провел ребят через арку во внутренний двор и затем к широкой двери из слоновой кости. — Открой, — произнес Тайн, и костяной дракон, изображённый на дверях, спустился с них на землю и дёрнул хвостом ручку двери, тут же распахнувшейся перед ними. Чонгук и Тэхён вошли следом за Верховным в небольшой зал, пол которого был покрыт квадратными плитками красного и белого мрамора, создававших шахматный узор. На стенах висели гобелены, зал освещался огромной люстрой с, наверное, тысячью свечей, играющих своими огоньками. Высокие окна смотрели в темноту и отражали в себе всё, что сейчас происходило в помещении. За круглым столом, на котором был накрыт ужин на четверых, уже сидел верховный Ким с бокалом воды в руках. — Прошу вас, мальчики, садитесь! — хлопотал вокруг них Тайн, — не стесняйтесь, кушайте все. У нас великолепные повара! Кухня всех народов мира в одном месте! Это потрясающе! Согласитесь? — Тайн! Ты вызываешь несварение! Сядь! Пухленький мужчина замер и тут же приземлился на своё место, устроившись между Тэхёном и Чонгуком. Все молча приступили к трапезе. В зале было слишком тихо, в воздухе раздавались звуки касания столовых приборов о фарфор тарелок и причмокивания, которые издавал Тайн. Блюда, надо сказать, и правда были искусно приготовленные. Сочетания вкусов радовали и восхищали. Наверное, за последние дни этот вкусный ужин стал тем, что смогло отвлечь от навязчивых мыслей хоть ненадолго. — Вы что-то решили, ребятки? — нарушил молчание Тайн. — Даже если мы и согласны, — эта фраза Гука заставила Джуна отпустить вилку и нож и сложить кисти рук в замок. — Как же нам бороться с ним? Намджун поджал губы. — Бороться — это не совсем то, что от вас требуется на начальном этапе, — он разомкнул пальцы, взял бокал с вином и сделал большой глоток. — У Кира сейчас нет оболочки и не так много сил. Он властвует исключительно ментально и по собственному согласию жертвы. Мия сама согласилась стать его соратницей, поэтому он может управлять ей, — Джун поставил бокал на стол и, оттолкнувшись от края, отодвинул стул и встал. — Да-да! Он хитер и лжив, и в его руки попадают те, кто поддается на его уговоры, — подхватил Тайн. — Поэтому вам и нужно быть начеку, ибо единственный способ защиты от Кира — закрыться ментально, эмоционально, закрыть от него разум. — Звучит достаточно просто. Это же первые три ступени? — заметил Тэхён, на что Тайн активно закивал головой. — Но вы сказали, что мы должны схватить и привести его сюда. Как это сделать? И можете ли вы нам чем-то в этом помочь? — Мы не знаем, где он теперь, мы не смогли обнаружить его ни одним из наших заклятий или приборов. А так как Мия может менять свой вид и прячется весьма успешно, мы не можем выйти на него через неё. И, конечно, Кир попытается помешать ещё и в ментальном поле, поэтому через связь с другими фамильярами не получится действовать, — Тайн опустил голову. — Чонгук, ты должен стать приманкой, — громко и чётко произнес Намджун. — Приманкой для Мии. — Что?! — фамильяр резко поднялся, из-за чего стул, на котором он сидел, упал. — Вы здесь точно с ума сошли! Других вариантов вообще нет? Он же может погибнуть! Гук посмотрел на Тэхёна. Тот излучал невероятную силу и ярость всем своим видом. Глаза горели огнём, зубы стиснуты, волосы растрепались, фамильяр тяжело дышал и было ощущение, что ещё секунда, и он начнет выдыхать огонь. Таким Чонгук его ещё не видел. Он попытался сглотнуть слюну, но в горле застрял комок. Гук понял, что до сих пор он старался не думать о том, что может не вернуться из предстоящего похода. — Тэхён, я бы не переживал так. Мы будем рядом. Ты и Я, — спокойно произнес Намджун. — Его задача — выманить её. — Я не согласен! Давайте ещё думать! — фамильяр был вне себя. В это время Чонгук пытался сообразить, как можно всё сделать правильно. — Я… я согласен, — разрезал его голос тишину. — Ч…что? Гук, подожди, это же даже не план! Это просто ловля на живца! Он посмотрел на Тэхёна, стараясь направить к нему эмоции спокойствия и уверенности. — Я понимаю, что эта миссия может быть провальной, но мы должны рискнуть, Тэ. — Он встал и подошёл к фамильяру. — Ты же сам сказал, что если не мы, то погибнут все. Жизни всех стоят того, чтобы заняться этим делом. Маг смотрел на фамильяра и даже попробовал улыбнуться. — Мы будто поменялись местами, Тэхён, — Гук обнял его и прижался лбом к его плечу. — Ты же был спокоен два часа назад. Что сейчас не так? Тэхён взял пальцами мага за подбородок и, подняв его голову, посмотрел ему в глаза… — Я не хочу, чтобы ты рисковал собой! Я не хочу потерять тебя.

***

«Ты понимаешь, что это может быть последняя ночь, что мы проведём вместе?»… На улице темнота. Уже поздний вечер. Накрапывает мелкий и неприятный дождь, он жалобно стучит по оконному стеклу и навевает тоску. Чонгук решил, что нужно принять душ, возможно, стоя под тёплыми струями воды, он сможет избавиться от страха и неуверенности, что, кажется, уже впитываются в кожу, заставляя сомневаться в принятом решении. «…это может быть последняя ночь, что мы проведём вместе»… Голос Тэхёна такой нежный и одновременно печальный звучит в голове мага. Он так сокрушался, когда они возвращались в свои комнаты после ужина. «...последняя ночь, что мы проведём вместе»… А ведь и правда; что останется у Тэхена, если он, Чонгук, не справится? Боль? Воспоминания о парне, который боялся признать свои чувства? Память о робких словах любви и таких же робких касаниях? Чонгук зашел в душ, включил воду и встал под тёплые струи. Он чувствовал себя опустошённым и подавленным после тяжелого вечера. Мысли в голове метались как птицы в клетке. Чонгук облокотился о кафельную стену, словно ища опору, и обхватил голову руками. Мокрые волосы обвились вокруг пальцев. Он сжал пряди и дернул, словно пытаясь вытянуть из головы терзавшие его мысли. Боль немного отрезвила. Теплая вода струилась по плечам, спине, ногам, но Чонгуку было холодно изнутри. В груди словно зияла черная дыра, грозящая поглотить всё светлое. «…ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ»… Кулаки с силой приземлились на кафель. Чонгук чувствовал, как в груди клубится буря эмоций. Боль, гнев, отчаяние накатывали волнами, грозя вырваться наружу. Он осознавал, что единственный, кого он не готов потерять — это Тэхён. Что, будь иной выбор, он бы никогда не согласился на предложение Ковена… Но больше всего Чонгук понимал, чего хочет прямо сейчас… «…Последняя ночь…», — эта мысль пульсировала в висках, отдаваясь болью в сердце. Он резко вышел из душа, схватил полотенце и, на ходу оборачивая его вокруг бёдер, бросился к двери, ведущей в комнату Тэхёна. Чонгук понимал, что ему сейчас недостаточно лёгких ласк или касаний рук. Он хотел, чтобы Тэхён полностью отдался ему этой ночью, чтобы они стали одним целым. Он хотел запомнить каждый миллиметр его тела, каждый сорвавшийся с губ стон. Хотел, чтобы их сердца бились в унисон, пока они будут сливаться в едином порыве. Чонгук хотел отдать Тэхёну всего себя в эту ночь, чтобы ни о чем не жалеть… Ведь это… возможно... последняя ночь. Чонгук замер у двери с занесенной для стука рукой, чтобы дать себе минуту выдохнуть и… передумать? Он прекрасно слышал, как за дверью Тэхён что-то делает, возможно, расстилает кровать. Чонгук аккуратно нырнул в сознание фамильяра. В отражении зеркала он увидел своего фамильяра, тот легкими движениями поправил волосы и спустил руки ниже, чтобы застегнуть пуговицы на пижаме… Решение действовать принято магом тут же! Он схватился за ручку двери и рванул её на себя… ***** Тэхен стоял перед ним в одной лишь шёлковой пижаме, облегающей его стройное тело. Капли воды с волос стекали по шее, скользя дальше и очерчивая идеальные линии ключиц. Кожа слегка порозовела после горячей ванны, губы припухли и блестели. Тэхён выглядел умиротворенным и расслабленным, чуть сонным после приятной процедуры. Но вид его обнаженного тела под тонкой тканью тут же зажёг в Чонгуке пламя желания. «Ваш мозг прощается с вами и желает вам счастливого пути», — эта фраза вспыхнула в сознании, словно объявление на вокзале перед отправлением поезда. Да, все разумные мысли вылетели из головы Чонгука, уступив место неистовому желанию обладать этим совершенством перед собой. Всё лишнее отступило, оставив лишь первобытный инстинкт. Чонгук сделал шаг вперед и притянул Тэхёна в объятия, впиваясь жадным взглядом в его губы. Эта ночь будет только их, и Чонгук собирался выжать из неё всё до последней капли… Слова кажутся лишними, когда Тэхён нежно жмется к Чонгуку, словно ища утешения в его объятиях. Маг успокаивающе гладит шелковистые пряди его волос, оставляя мягкий поцелуй на виске. Тэхён отстраняется, делает шаг в сторону и запирает входную дверь на ключ. Чонгук следит за каждым его движением, от которых по телу разливается сладостное предвкушение. Он толкает дверь, разделяющую их комнаты, пока не раздается щелчок замка, и послушно идет за молчаливым фамильяром к постели. Сейчас им обоим так необходима эта близость — не только тел, но и душ. Чонгук хочет подарить Тэхёну частичку себя, а Тэхён жаждет раствориться в объятиях любимого человека, запомнить его прикосновения навсегда. Чонгук берет Тэхена за руку, переплетая их пальцы, сжимает слегка и забирается вслед за ним на кровать, двигаясь ближе. Тэхён чувствует, как его рука слегка дрожит в руке мага, показывая степень волнения, которая исчезает мгновенно, стоит только второй его руке лечь на колено, успокаивающе погладив коленку. В комнате становится жарко, может, всему виной накаляющаяся обстановка, или приятный запах, что исходит от горящего камина. — Боже, мне жутко неловко, — фамильяр отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, мгновенно притягивая к ней жадный взгляд Чонгука. Тот сглатывает тяжело и предпринимает первую попытку поцеловать Тэ, коснувшись почти невесомо его мягких и таких сладких губ. На самом деле, сейчас неловко обоим, ситуация более чем странная и дикая, учитывая то место, где они находятся, да и в целом момент. Но то, насколько хочется каждому из них, перекрывает неосознанный страх, подталкивая обоих к решительным действиям. Маг помнит о том, что для Тэ это — первый раз, и необходимо вести себя осторожно, делая всё неспешно и медленно. Маг смещается на кровати ближе, а Тэхен, кажется, даже дыхание задерживает, Чонгук это прекрасно понимает, а потому любуется им, любовно лаская взглядом каждую черточку. Всё для того, чтобы потянуться вперед и мазнуть кончиком носа по чужой щеке, жадно втягивая запах с этой прозрачной кожи. Глядя на Тэхена, чертовски красивого и нежного, Чонгук заводится с пол-оборота даже от простого прикосновения, а сейчас, когда он так близко и настолько открыт, ему окончательно сносит крышу. Теперь он не может остановиться, жадно втягивая аромат его распаренной кожи. — Твой запах невероятен, — хрипло шепчет Чонгук, нежно касаясь скулы губами. Тэхёну нравятся такие ласки. Он прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Его тело мгновенно реагирует, — кожа покрывается мурашками, внизу живота всё сжимается от возбуждения. Ему хочется прикоснуться к Чонгуку, ощутить под пальцами силу его мышц. Он обнимает запястье Чонгука и нежно поглаживает выступающие вены. Чонгук оставляет влажный след поцелуев на изгибе шеи и притягивает Тэхёна за талию ближе. Тэхён хватается за его плечи, подаваясь навстречу этим ласкам. Ладонь мага скользит по бедру вверх, сжимая напряженные мышцы, у Тэхена перехватывает дыхание, с губ срывается тихий стон. Как же он хорош в своей страсти. Чонгук ведёт себя так, будто наслаждается любимым лакомством. Его рука скрывается под ночной рубашкой, лаская нежную кожу и заставляя задыхаться от наслаждения. — Хочу распробовать тебя всего, — как обезумевший шепчет он, покрывая поцелуями плечо и начиная расстегивать пуговицу за пуговицей. — Гук, — Тэхён словно томится на медленном огне, растекаясь ртутью под тёплыми подушечками пальцев, которые проникают под резинку свободных штанов и нежно растирают копчик. Кожа пылает огнем там, где её касаются губы и пальцы Чонгука, вспыхивает искрами и посылает импульсы удовольствия вниз, подталкивая к тому, чтобы сдаться. Чонгук увлекает его во влажный и чувственный поцелуй, ленивый и головокружительно сладкий. Фамильяр только беспомощно обнимает его за шею и сдавленно стонет, когда чужие губы сначала обхватывают его нижнюю, а после верхнюю губу, проходят языком между ними, демонстрируя своё желание ворваться внутрь. «… может быть — это последняя ночь»… От поцелуев Чонгука фамильяру хочется стонать и развести ноги шире, направив туда чужую руку, потому что от ноющего без внимания члену становится невыносимо больно. Ему нестерпимо хочется снять с себя штаны и прижаться ближе к этому возбуждающему мужчине. Будто прочитав его мысли, Чонгук оттягивает резинку и спускает пижамные штаны одним движением до щиколоток, а вторым движением бросает куда-то на пол. — Иди сюда, малыш, — зовёт маг, протягивая к Тэхёну руки, и парень сразу же забирается к нему на бедра. Полотенце соскальзывает от этого движения, открывая взгляду красивый, ровный, эрегированный член мага. Чонгук только мечтал о таком: Тэхён, раскрытый и податливый, а, главное, — абсолютно голый, сейчас находится прямо на нём, согласный абсолютно на все, ужасно сексуальный и дико возбужденный. — Я точно умер и попал в рай. Он выцеловывает каждый сантиметр кожи, вылизывает соблазнительные тонкие ключицы, впивается в тёмные ореолы острых бусин сосков. Он опускает Тэхёна на подушки, одновременно спускаясь губами на мягкий живот, который продолжает целовать, оставляя алые отметины на коже. Тэхён вздрагивает от прикосновений губ мага, прикрывает глаза, облизываясь и позволяя Чонгуку трогать себя везде, где тот только пожелает. А маг накрывает его своим телом, вжимая в матрац и утягивая в новый поцелуй. Фамильяр с восторгом ведёт ладонями по груди мага, скользит по плечам, широкой спине и опускает пальчики на крепкие бедра мага, потираясь собственным возбуждением о его живот. Он дышит сорвано, сбито, представая перед Чонгуком полностью открытым. У Гука срывает крышу от этого всего и становится чертовски сложно контролировать себя. Тэхён стонет под ним протяжно от того, как большие, сильные ладони сжимают ягодицы, скользят влажными от слюны пальцами между ними и легонько толкаются внутрь судорожно сжимающегося колечка мышц. Тэхён отзывается на эту ласку и поворачивается на живот, открывая для своего человека новый ракурс наслаждения. Взгляд заворожённо скользит по телу фамильяра, по изящной линии плеч, гладкой волне спины, узкой талии, ямочкам на пояснице и упирается в округлые ягодицы. Те, что не давали ему покоя, о которых он мечтал и днем, и ночью. Чонгук облизывает губы, наклоняется и целует каждую из них, он рисует влажный орнамент на попке фамильяра, заставляя того извиваться и резко вздрогнуть, когда он раздвигает половинки и проходится влажным, слегка шершавым языком по заветной дырочке, слегка проникая в неё. — О боже, — выдыхает Тэхён и роняет голову на сложенные перед собой ладони, прогибаясь в спине сильнее. Это так откровенно, дико и волнующе… Но это, возможно, последняя ночь… Больше нет смысла сдерживать себя. Чонгук не стесняется рассматривать его, любуется максимально раскрытым перед ним парнем и, безусловно, наслаждается, сжимая собственный член у основания в жалкой попытке остановить готовый вырваться оргазм. Второй рукой он растирает собственную слюну на пару с предэякулятом по дырочке двумя пальцами и осторожно проникает внутрь всего на фалангу. — Малыш, ты такой узкий, — восторженно шепчет Чонгук, ощущая, как судорожно начинает сжиматься вокруг пальцев Тэхён, мгновенно напрягаясь. Он целует его в ягодицу и поднимается выше, рисуя дорожку из поцелуев на спине. Добравшись до плеча, он прижимается носом к шее, дожидаясь, чтобы фамильяр привык к ощущению внутри него, а после осторожно проталкивает пальцы до конца, тяжело сглатывая от грудного стона, сорвавшегося с губ Тэхёна. Чонгук продолжает свои медленные погружения, а Тэхён выгибается сильнее, приподнимая бедра выше, и стонет тихонечко, когда полностью ощущает в себе эти мягкие движения. — Ты просто невероятен! Ты такой красивый. Пальцы резко толкаются внутрь, прямо под нужным углом, задевая заветный бугорок, срывая с припухших губ громкий стон. Это так неожиданно и ярко, что Тэхен окончательно забывает обо всем, ныряя в новые для него ощущения. Чонгук ещё какое-то время ласкает его своими пальцами, растягивая, раскрывая, иногда задевая ту самую точку. Вдруг он резко отстраняется, оставляя после себя тяжёлое ощущение пустоты. — Нет, не останавливайся, — фамильяр хватается за руку мага и смотрит испуганно, неужели он решил его оставить. — Мне нужно взять презервативы, — Чонгук улыбается мягко, а после успокаивающе целует в губы и, соскальзывая с кровати, направляется в свою комнату. Тэхён смотрит с печалью ему в след, он так нуждается сейчас в его присутствии, в близости и тепле. Сейчас даже минута разлуки ощущается нескончаемым часом. Маг возвращается обратно и располагается на кровати, нависая над его соблазнительным фамильяром, тут же вовлекая его в новый поцелуй, невесомо скользя пальцами по бедру вверх, их члены соприкасаются. — Я буду нежным, обещаю, — шепчет маг, раскатывая резинку по стволу. Чонгук входит в Тэхёна. И это больно, размер растягивает и раскрывает максимально широко. Тэ напрягается, но не пытается оттолкнуть мага, тот входит до конца, и всё, на что хватает фамильяра сейчас, это на жалобный всхлип. Чонгук в нем, Тэхён чувствует его так глубоко, чувствует его пульсацию внутри себя. Член Чонгука такой большой, что становится страшно от одной только мысли, как тот поместился в нем. Гук не двигается, понимая, что им обоим нужно время, чтобы привыкнуть. Он придерживает фамильяра за бедра, не давая возможности пошевелиться. Маг смотрит неотрывно ему в глаза и буквально тонет в этом медовом, нежном, ласковом и полном любви взгляде. Тэхён расставляет ноги, раскрываясь больше, обнимая мага, когда тот ложится на него, продолжая входить в мягком темпе, глотая сладкие довольные стоны подмахивающего бедрами ему навстречу фамильяра. Мозги превращаются во что-то вязкое, дыхание сбивается, кожа покрывается испариной, а прикосновения становятся рваными и хаотичными. Это великолепно! Волшебно! И так, как не было у Чонгука ни с кем. Они больше не боятся быть откровенными друг с другом, обнажая не только тела. Они искренние, честные, открытые, и это ещё больше заводит. — Мне так хорошо… — Тэхён выгибается в спине, вытягивается струной и громко стонет. Он чувствует, что конец уже скоро. Из глаз скатываются слезы, но это уже слёзы удовольствия. — Ты невероятен! — как сумасшедший шепчет Гук и понимает, что не сможет протянуть дольше. Он возбужден до предела, поэтому процесс занимает считанные минуты, забирая последние силы и накрывая оглушающим оргазмом, от которого невольно закатываются глаза и сбивается с ритма сердце. Комнату наполняет их общий стон, громкий, протяжный, который растворился отголосками в высоком потолке. Они кончают одновременно. Всё стихло, и кажется, всё вокруг пропало, всё, что наполняло пространство, превратилось в яркую вспышку, которая на секунду ослепила обоих. Тэхён лежит с закрытыми глазами и только беспомощно облизывает зацелованные губы и пытается выровнять дыхание. Чонгук избавляется от презерватива и тут же затягивает в объятия своего фамильяра, вдыхая аромат его покрытой испариной кожи, позволяя устроить голову у себя на плече и практически сразу уснуть. Больше между ними нет недосказанности. Больше нет барьеров. Теперь они, действительно, единое целое. — Я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе, — тихо шепчет Чонгук, проваливаясь в сон. И где-то на самом краю сознания он слышит тихий голос Хранителя Кима: «...постарайтесь сделать всё, чтобы вас не разлучили»…