БГвЛ

             Он всегда был окружен большим количеством людей и, честно говоря, это не столько беспокоило, сколько начинало раздражать. Однако сейчас выдалась редкая, буквально драгоценная минутка, когда Томас был один. И Света не планировала упускать ни секунды. Легко скользнув вдоль полосы невысоких деревьев, она обошла колючие кусты и приблизилась к парню, который стоял, скрестив руки на груди и был явно слишком увлечен своими размышлениями.       – Привет, – мягко произнесла девушка, и брюнет обернулся на ее голос. Она видела, как в первые мгновения он напрягся, но заметив, что это она, тут же расслабился, опустив руки вниз.       – Привет, – он не улыбался, видимо, на это не было особо сил, но по его взгляду она легко прочитала – он рад ее видеть. Несмело шагнув вперед, русоволосая остановилась перед парнем, заглядывая ему в глаза.       – Ты как? – нежно спросила она, ловя в его карих глазах сотни пробегающих разом эмоций. Томас неопределенно пожал плечами, подыскивая правильные слова.       – Не знаю, – наконец честно признался брюнет. – Я вроде как только что сделал невозможное – выжил в Лабиринте ночью, но…совсем не чувствую, что сделал что-то значимое. Наоборот – считаю, что сделал недостаточно.       – Ты шутишь? – с недоверием произнесла она, усмехаясь, – ты вытащил Алби, продержался ночь в Лабиринте, убил гривера…       – А ощущение, как будто это все неправильно. Может, Галли прав? – печально произнес Томас и Света почувствовала, как у нее защемило сердце от боли. Так хотелось его сейчас поддержать, сказать какие-нибудь правильные слова… На секунду в голове вспыхнула мысль, что будь здесь Ана, она бы наверняка придумала, как быстро и безболезненно вправить мозги Томасу. Но сейчас подруги не было рядом и Свете придется придумывать что-то самой.       Мелькнувшая сбоку тень на секунду заставила ее отвлечься и повернуть голову в сторону – на краю поляны стоял Минхо и в упор смотрел на них. Внутри у Светы все заныло от боли: она бы и главе бегунов хотела оказать поддержку, побыть рядом, взять за руку, поцеловать… Сказать простое: «Я рядом. Ты в безопасности. Ты можешь выдохнуть» и запустить руку в его темные волосы, приласкав. Но он оттолкнул ее от себя, бросил у всех на глазах, а сейчас стоит и смотрит с такой тоской, словно тоже сожалеет о сделанном.       Не давая себе больше времени на размышления, Света развернулась к Томасу и, осторожно проведя пальцем по его грязной скуле, подалась вперед. Поцелуй вышел мягким, осторожным, словно Томас мог сломаться под ее напором. Но после пережитого им в Лабиринте, она не хотела и боялась навредить. Внутри все горело от желания его обнять, прижать к себе, дать понять, что вот я, здесь, ты можешь на меня положиться. «Не надо тебе быть сильным всегда», – мелькнуло у нее в голове, когда она отстранилась и заглянула в его глаза. Тоска в карих глазах стала заметно меньше. Русоволосая почувствовала, что и ей легче стало дышать, тем более, через секунду Томас сам подался вперед, целуя ее в ответ. Она сразу поняла эмоцию, которую он этим, чуть более настойчивым, чем у нее поцелуем хотел передать – благодарность.              Когда воздуха перестало хватать, девушка мягко отстранила Томаса за плечи и улыбнулась ему.       – Я так испугалась за тебя…и за ребят тоже, – ей хотелось сказать, что она испугалась и за Минхо, но у нее язык не повернулся. И хотя Томас никогда не ревновал ее, ей почему-то не хотелось лишний раз упоминать азиата в их разговорах. Все-таки, они встречаются всего два дня…и встречаются ли вообще? Но, глядя на такого опечаленного Томаса, Света понимала – сейчас не время для подобных вопросов. Он только что пережил адскую мясорубку в стенах Лабиринта и у него вновь не было времени даже на короткую передышку – вот-вот они соберут Совет, чтобы обсудить все, что произошло. И Галли наверянка будет строго спрашивать с Томаса за его «необдуманный» поступок – по крайней мере, Света видела, что русоволосый был настроен весьма воинственно. И даже спасение Алби не сыграет никакой роли в этом обсуждении. Может быть, Минхо вступится за Томаса и встанет на его сторону? Или стоит попросить его об этом?       Обернувшись через плечо, Света обнаружила, что поляна пуста. Она опоздала со своими просьбами.       – Прости, что напугал тебя, – голос Томаса раздался прямо над ее ухом и она едва не заорала от неожиданности. Непроизвольно стиснув руки в кулаки, она повернула голову в его сторону, и он прижался щекой к ее виску. – Я не хотел. Представляю, что ты пережила…       – Мне было тяжело, конечно, но вряд ли тяжелее, чем тебе, – прикрывая глаза, произнесла она шепотом, чувствуя его дыхание над своим ухом. Руки Томаса скользнули по ее талии, притягивая к себе ближе, и она в ответ положила ему руки на спину. Теперь, когда он был рядом, казалось, что события ночи были лишь всеобщим бредом и что с наступлением утра все их проблемы исчезли. Но, на самом деле, она прекрасно понимала, что это не так и что все только начинается.       – Я… – начал было Томас, но Света его тут же перебила, еще крепче вжимаясь в его тело.       – Это неважно. Ты поступил так, как считал нужным в моменте. Все равно, какие неудобства это причинит остальным. Или ты хотел потакать всем вокруг и потерять себя в этом водовороте чужих мнений? Галли, конечно, мой друг, но он может считать все, что захочет. Я устала, Томас, я очень устала. Я хочу выбраться из Лабиринта. Я хочу знать, что где-то там есть другая жизнь. И ты даешь эту надежду – не только мне, а вообще всем вокруг. А больше мне ничего и не нужно.       Между ними воцарилось молчание: Томас переваривал все, что услышал от девушки, а она просто наслаждалась его присутствием. Наконец, она почувствовала, как его губы нежно касаются ее макушки и выдохнула. Томас с сожалением произнес:       – Надо идти. Совет скоро начнется и все будут требовать от меня ответить за мои действия. Особенно, Галли.       – Ты просто помни, что главное: поступать так, как считаешь нужным, – Света первая отстранилась, заглядывая Томасу в глаза. Мягко коснувшись его ладони, она сжала ее пальцами, – и что я рядом. Если будет тяжело, найди меня глазами в общей толпе, и я чем смогу, тем помогу. Ладно?       – Ладно, – выдохнул Томас, сжимая ее пальцы в ответ, – спасибо тебе. За все. И прости еще раз, что так получилось.       – Ничего. Пойду найду Ану, и мы скоро придем, – Света мягко улыбнулась и Томас отпустил ее руку, разворачиваясь в сторону хижины Советов.       «Видимо, мне придется теперь смириться с тем, что оба моих парня – бегуны», – с болью в сердце подумала Света, провожая взглядом бредущего по поляне брюнета. – «Я так устала».

***

      Внутри помещения стоял невообразимый галдеж, который Ньют даже не пытался утихомирить. Ана, которая припозднилась, потому что ушла искать Свету, теперь спускалась вниз зала Советов, протискиваясь между парнями и ища себе свободное место. Раскрасневшаяся от смущения Света следовала за ней, то и дело спотыкаясь то тут, то там – было видно, что мысленно она была вообще не здесь. Наконец подруги оказались в самом низу, у ближайших к арене сидений, и, протиснувшись вперед, заняли место в углу. Ана со всем вниманием прислушалась к происходящему.       Первым голос, естественно, подал Галли.       – Три года мы сосуществовали с этими тварями, а теперь, ты убил одну из них. Кто знает, чем это обернется?       Толпа ребят согласно загудела, и кто-то с задних рядов выкрикнул: «Он прав!». Ньют, скрестив руки на груди, прислонился боком к одной из перекладин и спокойно уточнил:       – И что ты предлагаешь?       – Наказать его, – не церемонясь произнес Галли, и толпа возмущенно загудела, то ли одобряя, то ли наоборот, осуждая предложение бывшего бегуна.       – Минхо, ты был с ним. Что думаешь? – внезапно изменив расстановку сил, обратился Ньют к главе бегунов. Ана мысленно одобрительно закивала – это был очень хороший дипломатический ход. Против голоса Минхо мало кто будет готов выступить.       – Он такой…потрясающий, когда включает режим «я-тут-главный», – пробормотала восхищенно Ана на ухо Свете, которая, впрочем, ее не услышала – слишком была сосредоточена на ответе Минхо. Глава бегунов отвечать не торопился: обвел глазами каждого из присутствующих, задержав взгляд на Галли, и медленно произнес:       – Нам такого, как он, определенно не хватало. Он точно должен стать бегуном.       Ребята возмущенно завыли и с силой затопали ногами, выражая крайнюю степень своего возмущения. Ньют, не сдержавшись, широко улыбнулся, глядя на лучшего друга. Ана хмыкнула и переглянулась со Светой, в глазах которой наконец зажглась надежда. Томас медленно поднял опущенную вниз голову, шокированный услышанным. Один лишь Чак, воодушевленный услышанным, начал скандировать: «Томас!! Томас!!!», но смущенно замолчал через пару секунд, заметив, что никто его не поддерживает. Бросив взгляд на лицо возлюбленного, Ана заметила, что тот с одобрением смотрит на Минхо и в глазах его легко читалось: «Я в тебе и не сомневался, Минхо». Галли недовольно приподнял брови, в защитном жесте сложив руки на груди, и невозмутимо произнес:       – Хотите устроить ему вечеринку? Валяйте. Но я точно знаю, что с Лабиринтом…       Договорить парень не успел – протяжный звук разнесся над всем лагерем, явственно долетев даже до отдаленной части, где собрался практически весь лагерный состав. Галли тут же оборвал самого себя и, переглянувшись с Ньютом, бросился вперед. Временный лидер последовал за ним, и они вдвоем первыми покинули хижину.       – Это же…это Лифт? – взволнованно произнесла Света, поднимаясь на ноги следом за остальными. Ана кивнула и, схватив девушку за руку, потянула ее за собой.       – Давай быстрее, надо успеть раньше остальных!       Девушки взлетели вверх по ступеням, чтобы опередить парней, оставшихся в зале Советов. Вылетев из хижины, они во весь дух побежали в сторону Лифта. Все расплывалось и прыгало перед глазами от быстрого бега. Ньют и Галли уже были в центре, затормозив у все еще поднимавшегося к ним Лифта, и Ана со Светой вскоре присоединились к ним. Наконец механизм, поднимавший Лифт, щелкнул и смолк, и бетонные створки отъехали в сторону, обнажая только сетчатую часть Лифта. Галли и Ньют, как по команде, словно всю жизнь этому тренировались, потянули обе створки в разные стороны.       – Так ведь не должно быть? – голос Томаса возник внезапно, заставив Свету вздрогнуть. Остальные не обратили на него никакого внимания. Ньют сделал шаг вперед и, присев, свесил ноги внутрь коробки. Мягко спрыгнув вниз, он исчез в Лифте и Ана почувствовала, как сильно колотится ее собственное сердце. Галли шагнул вперед и Ана последовала его примеру.       – Это девчонка? – возмутился Галли таким тоном, словно отродясь девушек не видел. Ана недовольно покосилась на него, но сейчас было не время читать нотации о правильном отношении к женской части лагеря.       – Эм…Кажется, она мертва? – растеряно произнес снизу Ньют и Ана нахмурившись, присела у края конструкции. Внутри действительно лежала девушка, брюнетка, в светло-голубой кофте и темных джинсах. Глаза ее были закрыты. Не веря, что им могли прислать мертвую девушку, Ана спрыгнула вниз, следом за Ньютом. Сверху послышался хор множества голосов и до целительницы, осматривавшей тело, долетели обрывки фраз:       – Что там…?       – Девчонка, – голос Галли по-прежнему был полон разочарования, и Ана криво усмехнулась самой себе, трогая ладонь девушки, которая оказалась достаточно горячей. Наверное, Галли расстроен тем, что ему не прислали достойного соперника, которого можно было бы душевно отмудохать…       – А кто внизу?       – Хахах, она спустилась туда, потому что ревнует! – слова, призванные вроде как задеть целительницу, утонули в общем страхе. Почему-то парням смешно рядом с прибывшим не по расписанию Лифтом не было.       – Она жива! – поднявшись на ноги, Ана подняла голову, обращаясь к тем, кто остался снаружи. Ньют же наоборот, присел на корточки, и вытащил из другой ладони девушку записку. Развернув ее, он выпрямился, чтобы ребята лучше слышали и зычно зачитал:       – «Она последняя из вас».       – И что это, блять, значит? – возмутился Галли, но Ану интересовало другое. Томас слишком долго смотрел на появившуюся брюнетку, так что Ана даже смогла различить эмоцию узнавания, мелькнувшую в его глазах. Он ее знает!       Но не успела шатенка что-либо предпринять, как вдруг тело за ее спиной очнулось и на громком выдохе девушка произнесла:       – Томас!!!       И тут же отключилась обратно. Все взгляды устремились на брюнета и Ана украдкой вздохнула – так она и думала.       – Все еще считаете, что я перегибаю? – разведя руками, произнес Галли, самоутверждаясь, и Ана впервые подумала, что они с Томасом очень даже похожи. Ведь без обоих абсолютно никуда – как без помойного ведра.

***

      – Я без понятия, почему она не просыпается. Видимых повреждений я на ней не обнаружила, внешне все в порядке. Должно быть. Я буду следить за этим, - произнесла шатенка, вставая с гамака, на котором лежала незнакомка. Томас нервно потер свою шею сзади – у него все тело зудело с того момента, как он услышал звук прибывающего Лифта. Они ведь даже толком не отдохнули после ночного забега по Лабиринту – и уже опять надо решать какие-то новые проблемы! Неужели у них всегда тут так?!       – Ты ее узнаешь? – голос Ньюта раздавшийся неожиданно, заставил Томаса вздрогнуть. Помедлив с ответом, брюнет осторожно ответил:       – Нет.       – Серьезно? А вот тебя она явно знает, – с претензией произнес Ньют, строго глянув на Томаса и того настиг укор совести. Ну не поворачивался у Томаса язык, чтобы сказать, что это девушка из его снов. Тем более, в присутствии всех остальных.       – А что с запиской? – полюбопытствовал Минхо. Он сидел за их спинами, прислонившись к стене – восстанавливал силы.       – Потом с ней разберемся, – отмахнулся Ньют. Томас кожей чувствовал его раздражение и ему почему-то это не нравилось. Света, которая неотрывно смотрела на брюнетку с момента ее прибытия, вдруг подала голос:       – Если Лифт не вернется, то нам конец.       – Не факт, что Лифт не вернется, – тут же возразил Ньют, недовольно покосившись на девушку. – Панику раньше времени не поднимаем.       – Что будем делать? – поинтересовался Минхо. Ньют запустил руку в волосы и после недолго молчания произнес:       – Дождемся, пока она очнется. Кто-то здесь должен знать все ответы.       – Ладно, – упрямо поджав губы, бросил Томас и сорвался с места. Стоять на месте и слушать это все не было никаких сил. Он ничего и никого ждать не будет. Хватит! Они три года торчат в этой безумной дыре, а ему и двух дней сполна хватило. Конечно, он нарушил уже примерно с десяток лагерных правил, но даже если его изгонят в Лабиринт, то он справится. По крайней мере, этой ночью они с Минхо доказали, что это возможно.       – Ты куда? – запоздало крикнул ему в спину Ньют и Томас, упрямо стиснув зубы, не останавливаясь, бросил через плечо:       – В Лабиринт!        – Эу, стой! – Минхо схватил парня за руку, останавливая. Вторая рука бегуна уперлась ему в грудь. – Что с тобой? Жить надоело? Ты только вернулся – и хочешь обратно?       – Никто еще не выжил после встречи с гривером, чтобы рассказать нам! А там сейчас лежит мертвый гривер! Хочешь сказать, тебе не интересно?! – рявкнул Томас, не в силах больше держать себя в руках. Сейчас Минхо в очередной раз спасует и начнет его отговаривать, или еще того хуже – запрещать. Но в лице Минхо не было даже удивления – только какая-то странная эмоция, больше похожая на понимание.       – Ночи не хватило? – с ироничной усмешкой поинтересовался азиат и Томаса маленько поотпустило. – Зачем тебе это?       – Просто я считаю, что пора выяснить, с чем вы имеем дело, – твердо произнес Томас и увидел в глазах Минхо глубочайшее уважение.       – Одного тебя не отпущу, но…жди, короче, через полчаса в лесу, идет?

***

      Минхо совсем не улыбалось третий раз за последние сутки лезть в Лабиринт. Но еще больше ему не нравилась возможная перспектива смерти Томаса в Лабиринте, а ведь именно его неутомимый энтузиазм зажег в Минхо давно мертвую надежду в то, что выход из Лабиринта возможно найти. Ну, а вдруг? Чем черт не шутит?       Поэтому он первым делом кинулся к Ньюту – просить разрешения на повторный забег в Лабиринт. Временный глава лагеря, разумеется, не пришел в восторг от этой идеи, но добро дал. Предварительно предупредив, что если какой-нибудь Галли заинтересуется, с какой это стати Минхо поперся в Лабиринт снова, да еще и не бегунов с собой взял, то можно спокойно ссылаться на прямой приказ Ньюта. Минхо такая забота и попытка защитить его самого, приятно согрела.       И вот сейчас, ведя парней по лесу, на встречу с Томасом, Минхо думал только об одном – что они будут делать в Лабиринте. Конечно, он каждого снабдил оружием, но, если появится гривер, а то и не один, им точно крышка. А еще – он до смерти уставший и Томас тоже. Они ведь даже отдохнуть не успели после своего сумасшедшего ночного забега по Лабиринту. И вот снова – Лабиринт, Лабиринт, Лабиринт… Иногда Минхо казалось, что это никогда не закончится. И поэтому он сейчас цеплялся за любую возможность, которую открывал для него Томас.       – Этого достаточно? – поинтересовался глава бегунов у брюнета, который все это время терпеливо ждал в лесу, как и было обговорено. Глаза Томаса расширились от удивления, но он все же нашел в себе силы кивнуть.       – Отлично. Идем.       До Лабиринта они предпочитали добираться в полном молчании – Минхо чувствовал общую нервозность. Оно и было понятно: если Галли выскочит из-под земли, как он это умеет, то им всем несдобровать. Лишь оказавшись в тени каменных стен, Фрайпан заговорил первым.       – А что мы ищем?       – Мертвого гривера, – отозвался Томас, и Минхо усмехнулся себе под нос. Неужели это происходит на самом деле? Первый мертвый гривер за три года… Но не сделают ли они все еще хуже, когда наконец обнаружат свою страшную находку?       – Это я понял, – терпеливо произнес Фрайпан, стараясь поспевать за остальными. – Но что конкретно ты хочешь найти?       – Не знаю. Сначала надо найти и осмотреть его, – неопределенно произнес брюнет и Минхо, обернувшись через плечо, включил свой командирский тон:       – Отставить разговорчики! Не сбивайте дыхание, солнце и так уже низко село. Надо успеть вернуться до заката.       Остаток пути они проделали в молчании: Минхо напрягал тот факт, что трое парней плелись сзади, но он не мог заставить себя бежать позади них. Что-то непреодолимое, нервно зудящее под кожей, толкало его вперед, и он понимал, что остановиться вряд ли сможет. Решив, что вопросы о том, что это за давно забытое чувство возродилось вновь, он задаст себе, когда будет в лагере в безопасности, Минхо уверенно свернул в один из проемов каменной ловушки.       – Пришли, – безо всякого энтузиазма отозвался Минхо, останавливаясь у нужной стены. Страшные, уродливые конечности гривера торчали между двух каменных плит, которые до сих пор были сомкнуты. Это хорошо, что все осталось также, как было ночью. Минхо с трудом представлял, что с этими жуткими останками можно было сделать, поэтому вопросительно глянул на Томаса. По лицу гиперактивного брюнета было заметно, что он напряженно о чем-то размышлял.       – Какая гадость… – с отвращением заметил Рей, разглядывая раздавленные внутренности гривера. Минхо с главным помощником Ньюта на плантациях не согласиться не мог – честно говоря, ему гораздо проще было жить, когда он не думал, что эти твари живые. Сейчас же, глядя на растекшуюся по бетонному полу кровь, ему хотелось отчего-то завыть в голос. Тяжело было думать о том, что всех, кто погиб в Лабиринте, погубило такое же живое существо – из плоти и крови. Хотя механизированные конечности, созданные определенно для убийства, говорили об обратном. Жуткая смесь технологий и живого организма – интересно, кто эту адскую тварину придумал?       – Там что-то есть… – вглядевшись внутрь сплющенных частей гривера, задумчиво произнес Томас. Минхо уже успел выучить, что этот тон парня не предвещал ничего хорошего уж точно.       – Кроме расплющенного гривера? – уточнил Фрайпан и Минхо на секунду показалось, что это была издевка. Но глянув на лицо друга, глава бегунов понял: Фрайпан просто очень обеспокоен. Неудивительно – после ночной выходки Томаса, вполне можно было ожидать, что тот прямо сейчас сунет руку в приоткрытую щель Лабиринта, никого не дожидаясь. И хорошо, если только руку, а не сам целиком рванет туда. Однако мигающую красную точку Минхо и сам успел разглядеть – и прежде, чем Томас успел натворить новых бед, первым двинулся в сторону поверженного гривера.       – Э, а, э, – нечленораздельно произнес Рей за спиной азиата. – Ты что делаешь?       Вместо ответа Минхо сунул руку в каменную щель. В этот раз нужно было самому опередить безумства Томаса – а то все лавры опять достанутся новичку. Рука с первого раза зацепить нужный предмет не смогла – лидер бегунов придвинулся ближе, по плечо просунув руку. Мрачное дыхание смерти коснулось его лица и из темноты раздался неразборчивый хрип. В следующую секунду убийственные конечности дернулись, взмывая вверх и планируя проткнуть Минхо насквозь. Он даже не понял, как и когда успел отскочить – просто вдруг оказался в объятиях ребят, которые столпились за его спиной.       – Ты же сказал, что он мертв! – возмутился Фрайпан, и в его голосе была такая львиная доля беспокойства, что Минхо затошнило. Зачем он втянул хороших ребят в это страшное дело?       – Это был…рефлекс? – дрожащим голосом поинтересовался Рей, покосившись на соплеменников, и Уинстон, подражая своему лучшему другу повару, тут же отозвался:       – Ага. Хотелось бы!       – Ладно. Попытаемся вытащить его! – не давая распространиться панике, произнес Томас, первым бросаясь к гриверу. Минхо с трудом подавил тяжелый вздох – неужели нельзя хотя бы секунду подумать, прежде чем что-то делать?       Ребята неуверенно переглянулись и посмотрели на Минхо – и только после его неохотного одобрительного кивка, присоединились к брюнету. Черта с два это было безопасно, но что еще Минхо мог сказать им? Они ведь ради этого сюда пришли. За правдой.       Ухватившись со всех сторон за конечности, парни вновь покосились на Минхо. Он незаметно подопнул Томаса ногой – мол, командуй, раз начал.              – На счет три. Один. Два. Три!       Дернув конечность на себя, парни неожиданно легко и с первого раза вытянули ее. Не удержавшись на ногах, они все вместе рухнули на каменный пол, и Минхо почувствовал, что боль в пояснице усилилась.       «Да когда этот бесконечный, утомительный день закончится!» – мысленно возмутился Минхо. Уинстон протянул руку Фрайпану, а Рей заботливо поднимал Томаса на ноги. Минхо уже хотел было возмутиться, какого черта они забыли главного участника сегодняшней операции по вытаскиванию мёртвого гривера, но тут же прикусил язык – Томас и Фрайпан, как по команде, одновременно обернулись к нему, протягивая свои ладони. Ухватившись за обе руки, Минхо поднялся на ноги, и кивком поблагодарил обоих.       Оттеснив плечом Томаса, Минхо двинулся вперед. Парни замерли за его спиной, ожидая вердикта и брюнет почувствовал вновь какую-то особую ответственность перед всеми ними. В конце концов, они, слепо поверив ему, пошли против всего лагеря – а это было уже немало. И сейчас он просто не имел права их подвести.       Схватив с бетонного пола нечто, отдаленно напоминавшее сердце, Минхо тупо уставился на мигающую красную точку. Она оказалась каким-то железным цилиндром, с торчащими наружу проводами. Нахмурившись, Минхо еще раз оглядел конструкцию: сердце гривера было насквозь пронизано черными венами. Это он уже видел – у зараженных также чернели вены, когда заболевание становилось очевидным. Не успев поймать какую-то ассоциативную мысль на эту тему, Минхо тут же выбросил ее из головы – потом додумает. Засунув пальцы в чужеродный орган, брюнет рывком вытащил металлический прибор, отбросив теперь уже ненужную органическую оболочку. Потянувшаяся от рук до самого пола слизь, вызвала за спиной главы бегунов всеобщий вздох отвращения.       – Фу! – выразил общее мнение Рей. Уинстон усмехнулся.       – Мда, очень…по-мужски. Но, в целом, согласен.       – Давайте успокоим себя мыслью, что наших девчонок тут точно бы вывернуло наизнанку и они заблевали бы весь пол, – нервно хмыкнув, произнес Томас. Минхо внимательно на него посмотрел и ответил с легкой усмешкой:       – Ага. Особенно, Света.       Томасу после этого почему-то стало совсем невесело. А вот у Минхо настроение наоборот поднялось. Он-то прекрасно помнил, как девушку во время эпидемии, рвало без остановки, и как он сидел рядом, следя, чтобы она не захлебнулась рвотой. Она тогда заблевала ему всю одежду, а он сидел, и как конченный идиот, умилялся. Хорошие были времена…

***

      – Мы нашли это. Это было внутри гривера, – голос Томаса разлетался по полупустому залу Советов. Ньют задумчиво провел пальцами по засохшей коричневой жидкости, пытаясь различить выгравированные на металле буквы. Цифра 7 ярко горела чуть выше и никакой слой крови или какого-либо другого вещества, не мог ее упрятать.       – Такие же буквы стоят и на наших припасах, – сделал очевидный вывод Ньют, но сделал он это вслух ради тех, кто еще не успел разглядеть буквы. Впрочем, некоторые из собравшихся, например, Света, вообще не спешили подходить к найденной штуке. Зато Ана после этих слов блондина, оттолкнулась от стены, возле которой стояла и, подойдя к временному лидеру лагеря вплотную, забрала у него из рук находку. Пока целительница рассматривала надпись, Томас и Ньют обменялись понимающими взглядами.       – Да. Тот, кто отправил нас сюда, создал и гриверов, – на этих словах Света вздрогнула и поплотнее закуталась в свою кофту. Ана прищурилась и вернула артефакт в руки Ньюта, который вновь принялся его рассматривать. – Это первая реальная зацепка! Первое стоящее, что вы нашли за три года. Да, Минхо?       – Да, – неохотно подтвердил Минхо и Ньюту даже смотреть на лучшего друга не нужно было, чтобы понять, что тот смертельно устал от этого всего. Честно говоря, и сам Ньют стал от постоянных выходок Томаса уставать.       – Ньют! Нам нужно вернуться туда! – все никак не успокаивался брюнет, и Ньют медленно поднял голову, не веря своим ушам. Он что, издевается? – Кто знает, что мы еще найдем?!       Ньют отчаянно повернул голову влево, туда, где стоял Галли. Русоволосый с таким увлеченным видом рассматривал соседнюю стену, что Ньют решил, что Галли прямо сейчас одними глазами воздвигнет здесь очередной строительный шедевр. Однако парень, почувствовав взгляд временного главы Глейда, повернул голову и, наткнувшись на его беспокойство, понимающе вздохнул. В его глазах не было ни капли осуждения.       – Видишь, чего он добивается? Он нарушает правила, затем призывает нас полностью от них отказаться. Правила – единственное, что сплачивало нас все это время! – отголоски боли и прошлого Ньют сейчас отчетливо слышал в голосе Галли. Он боялся новой паники. Но и Ньют ее боялся тоже! Что же ему делать? Как не допустить новой ошибки? И как подавить в себе это противное, абсолютно мерзкое чувство надежды, которое он потерял в тот день, когда решил покончить с собой? Галли же продолжал распаляться. – Так что изменилось теперь? Ты знаешь, что Алби бы согласился со мной! Новичка нужно наказать!       Ана сделала небольшой, совсем крошечный шаг вперед, становясь чуть ближе к Ньюту. Может быть, это был запланированный жест, а может быть, она импровизировала – но она все еще на его стороне, рядом с ним, за ним. Верит в него: как в лидера, парня и наставника. Приятный запах лечебных трав коснулся его носа и внезапно простое и гениальное решение пришло Ньюту в голову. Захотелось шагнуть навстречу девушке и стиснуть ее ладонь в своей, в благодарность за найденное решение – но он сдержался.       Вместо этого, он медленно поднял тяжелый взгляд на Томаса, придав своему выражению лица излишней суровости, и наткнулся на встревоженный взгляд новичка. «Терпи, салага», – мелькнула ободряющая мысль в голове блондина. Шагнув вперед, Ньют, не глядя, отдал Минхо металлический цилиндр – глава бегунов без лишних слов все понял.       – Ты прав, – Ньют дернул рукой, пытаясь прогнать надоедливую боль в плече. Надо уже переставать ночевать в палатке целителей, пытаясь уместиться на одном узком гамаке вместе с Аной. Так недолго и без руки остаться. Впрочем, Ньют не жаловался – рядом с шатенкой он готов был спать на чем угодно, даже на земляном полу палатки целителей. В которой сам Ньют в последнее время просто прописался на постоянной основе. Даже, если бы Ана сказала ему идти и ложиться на бетонные плиты Лабиринта, он бы пошел. Ньют просто не представлял, как можно было иначе. Но сейчас присутствие Аны отвлекало его от исполнения прямых обязанностей и единственная мысль, которая его успокаивала – это то, что чем раньше он закончит собрание, тем раньше они окажутся наедине. Это придавало сил. – Томас нарушил правила. Одна ночь в яме без еды!       – Ой, да ладно! – возмутился Галли, нервно запуская руку в волосы. – Да брось, Ньют! Одна ночь в яме? Думаешь, ему это помешает вернуться в Лабиринт?       – Нет, – еще более строго нахмурившись, согласился для вида Ньют. Сердце радостно билось в груди, подстегиваемое придуманным решением. – И мы не допустим, чтобы не бегуны бегали в Лабиринт, когда им вздумается!       Томас опустил голову и пристыженно кивал в такт словам Ньюта, словно соглашаясь со всем тем, что блондин произносил. «Это ты еще не знаешь, что я дальше скажу», – мелькнуло хитрое в голове Ньюта и он с трудом подавил улыбку. Галли, впечатленный неожиданным согласием, скрестил руки на груди и с интересом уставился на Ньюта. Блондин набрал в легкие побольше воздуха.       – Пусть это будет официально: с завтрашнего дня, ты – бегун!       Лицо Томаса в этот момент Ньют пожелал бы навсегда запечатлеть в своей голове – таким рассеяно-удивленным он был после услышанного. Ну чистый новичок, что с него взять? Иногда Ньюту казалось, что Томас уж как-то слишком быстро освоился в лагере, а потом на лице брюнета вновь появлялось это совершенно идиотское выражение – и тогда Ньюта отпускало. Минхо одобрительно кивнул Ньюту, и блондину показалось, что лучший друг хотел улыбнуться, но из солидарности к Галли – не стал. Они оба одновременно посмотрели на Галли, который тут же задохнулся от возмущения.       – Ну знаешь… – не найдя других слов, разочарованно бросил Галли и понесся наверх, даже не остановившись на жалкую попытку Фрайпана посочувствовать. Повар тут же умчался за другом наверх и, кажется, только после этого все присутствующие смогли выдохнуть.       – Спасибо, Ньют, – в голосе Томаса не было ни облегчения, ни благодарности. Но блондину это и не нужно было: он просто надеялся, что не пожалеет об этом. Запах целительницы мягко окутал его, и он почувствовал, что волна безумной усталости накрывает его с головой. Вот бы Алби поправился…но вряд ли это когда-нибудь еще произойдет. Через пару дней им придется отправить лидера лагеря в Лабиринт, а Ньют займет его место. Как он будет управлять целым лагерем, если он даже с текущей ситуацией с трудом справлялся?

***

      – Галли! – Ньют не кричал, просто позвал его спокойным голосом – и Галли это бесило. Бесило, что он не мог противостоять власти блондина. Бесило, что тот поступал по факту, правильно. Бесило, что Галли приходилось доказывать свою правоту, зная, что он заведомо проиграл. И вот сейчас состоится очередной разговор с промыванием мозгов на тему того, что Галли жизненно необходимо принять и понять позицию Томаса.       – Чего тебе? – засунув руки в карманы штанов, Галли повернулся через плечо с самым небрежным видом, на который только был способен. Нельзя сейчас показывать свою слабость, нельзя проявлять слишком много эмоций.       – Что происходит? – внимательный взгляд карих глаз впился в Галли и русоволосый пожалел, что не обладает такой выдержкой, как Ана. Ньют предпочитал следовать лучшим заветам Алби – не давить авторитетом, а мягко, психологически, противно заползать под кожу и выворачивать все внутренности. Чтоб наружу максимально торчало и болело. Жаль, что Ана такие раны не бралась врачевать.       – Без понятия? Это тебя надо спросить, что в лагере происходит, – с кривой усмешкой отозвался Галли и Ньют осторожно покачал головой.       – Я не об этом. Я о том, что происходит с тобой.       – Нормально все со мной, – пожал плечами Галли, пнув ботинком, валяющийся под ногами камень. – Че тебе надо? Забот в лагере нет?       Нечто, очень отдаленно напоминающее разочарование, мелькнуло в глазах Ньюта и Галли искренне стало жаль блондина. Но что он мог сделать? Ньют первый начал играть в эту игру с заступничеством за Томаса. Галли просто пытался сохранить порядок, то есть, выполнял работу Алби. Которую должен был выполнять его заместитель.       – Ты – тоже моя забота. Как и все в лагере, – Ньют покачал головой и Галли криво усмехнулся.       – Как мило. А Томас, выходит, не твоя забота?       – Чего ты так взъелся на него? – устало спросил Ньют, запуская руку в волосы, – ты что, ревнуешь и боишься, что он займет твое место? Найдет выход раньше тебя и докажет, что все время, что ты отдал Лабиринту, рискуя жизнью, это бесполезное время? Да, Галли, я тоже этого боюсь. Но так нельзя.       – Нас убьют, – яростно рявкнул Галли, делая шаг вперед. Злость кипела под кожей и, честно говоря, хотелось вмазать Ньюту за его морально-правильные нотации. Надоел, – нас накажут за убийство гривера. И за все инициативы Томаса накажут. И хорошо, если это произойдет быстро и относительно безболезненно. Мы потеряем всех, кто нам дорог, с кем мы пробыли здесь, с кем построили жизнь. И в этом будете виноваты вы – ты и Томас. Запомни эти мои слова, Ньют, потому что я знаю – в этом вопросе я не ошибаюсь.       И, развернувшись, Галли отправился восвояси. Ждать какого-либо ответа от Ньюта он не собирался, хватит.