БГвЛ

             Голова гудела от усталости: Минхо уже даже не пытался считать, сколько часов он не спал. Или дней? Это неважно, важно, что точно много – из-за отсутствия нормального отдыха все вокруг прыгало и кружилось перед глазами. Глава бегунов даже не исключал, что он в любой момент может грохнуться в обморок, но ему было уже все равно. Назначение Томаса бегуном было вполне себе ожидаемым и, тем не менее, приятным событием в череде всех тех ужасов, что им пришлось пережить за последнее время. Но у Минхо не было сил даже внутри себя обрадоваться, не говоря уж о каких-то внешних проявлениях эмоций.       Томас тоже притих и молча следовал за Минхо. К удивлению главы бегунов, мятежник даже не интересовался, куда они идут. Впрочем, у Минхо все равно не хватило бы сейчас ресурса, чтобы отвечать на вопросы – ни на глупые, ни на умные. Земля приятно пружинила под ногами – после многочисленных не очень приятных забегов по бетонному Лабиринту это был настоящий рай для уставших от дополнительной нагрузки ног.       – Пришли, – Минхо первым заметил небольшую хижину, надежно спрятанную между деревьев. Они специально очень долго и кропотливо выбирали, где ее можно будет поставить. И также в тайне возводили в течение нескольких месяцев. Об этом месте знало очень, очень ограниченное количество лиц, но Минхо ни на секунду не допускал сомнения, что Томас просто обязан войти в число посвященных. Почему-то в голову пришла неожиданная мысль: а спрашивает ли себя Ньют при принятии ключевых решений, согласился бы с ним Алби или нет? Минхо настолько давно и фактически в одиночку управлял бегунами, что забывал о каких-либо других авторитетах. Алби никогда особо не вмешивался в то, что происходило внутри их сообщества, но и Минхо никогда не принимал решений, которые шли бы вразрез с мнением Алби. А вот как приходилось Ньюту в нынешней ситуации, глава бегунов даже близко не мог представить. Но то, что мнение Ньюта и мнение Алби разошлись бы в отношении всего происходящего – это стопроцентный факт.       Впрочем, у брюнета все равно не было времени разговаривать разговоры с Ньютом. Они даже назначение Томаса ни до, ни после не обсудили: до собрания Минхо переводил дух, после – Ньют куда-то умчался. А Минхо, решив не терять драгоценного времени (мало ли, что еще может случиться в ближайшее время?), повел Томаса в запретное место – посвящать во все тонкости и нюансы того, что значило быть бегуном.       – Где это мы? – озираясь по сторонам, наконец разродился вопросом Томас. Минхо махнул рукой, подзывая его к себе и, толкнув от себя деревянную дверь, первым вошел внутрь. По хижине летала целая туча мельчайших пылинок, которые было отлично видно в свете солнечных лучей. Это была, пожалуй, самая нелюбимая часть в работе главы бегунов – снимать пыльный брезент приходилось самостоятельно. Но без него тоже было никак: слишком велика была опасность того, что кто-нибудь случайно наткнется на хижину и, решив проверить ее содержимое, очень разочаруется.       – Минхо? – не выдержав отсутствие ответа, переспросил Томас, осматривая многочисленные таблички, развешанные вдоль стен, с непонятными для него цифрами. Азиат вместо ответа осторожно стянул со стола ткань, прятавшую под собой главный секрет Глейда. До боли знакомые, заученные наизусть линии Лабиринта появлялись одна за другой и Минхо вдруг ощутил непонятно откуда взявшееся желание разом смахнуть плоды их трехлетнего труда. Он боялся, что после увиденного, тот огонь решимости, который горел в глазах Томаса, разобьется о суровую правду. Но не сказать Минхо просто не мог.       Открывшийся вид заставил Томаса замолчать и удивленно уставиться на Лабиринт сверху. Глава бегунов подошел к брюнету вплотную, встав за его спиной, и твердо произнес:       – Это Лабиринт. Весь.       – То есть…? – повернув голову к азиату, шокировано переспросил Томас. Минхо обошел стол по кругу и встал напротив новичка.       – Мы открыли все секции. Выхода нет.       – И-и давно…? – слегка заикаясь, уточнил брюнет. Минхо кивнул.       – Два с половиной года. Каждый поворот, каждую стену мы изо дня день фиксировали здесь. И очень скоро стало понятно, что это все. Но теперь… – сделав небольшую паузу и давая возможность переварить информацию, произнес Минхо, вытаскивая из экипировки металлический цилиндр, – теперь, возможно, у нас есть шанс. Благодаря этому.       – А почему семь? – задумчиво произнес Томас, окидывая взглядом деревянную схему. Минхо провел пальцем по горящей красной цифре семь и пожал плечами.       – Не знаю, но вчера, когда ты убил гривера, была открыта именно седьмая секция.       Томас протянул руку, чтобы забрать металлический цилиндр…и тут же в хижину ворвался Рей в сопровождении Уинстона.       – Э! Вам сюда нельзя! – Минхо тут же мгновенно рванул вперед, чтобы закрыть собой вид на Лабиринт и мягко вытолкать незваных гостей. Однако слова Уинстона заставили его замереть на месте:       – Мы знаем, но там девчонка…       – …пришла в себя, – взволнованно закончил Рей. Минхо непонимающе нахмурился.       – И что?       – Ну она…задала там жару, – Рей и Уинстон переглянулись между собой с каким-то непонятным смешком, и азиат напрягся. Томас бросил на него вопросительный взгляд и глава бегунов, кивнув, рывком поднял брезент с земли. Вместе они накрыли миниатюрную версию Лабиринта и только после этого сорвались с места, вслед за ребятами.

***

      Они еще издалека заметили столпившихся у вышки парней. Томас пытался не сбивать дыхание, но поспевать за Минхо было крайне трудно: несмотря на одинаковую усталость, сказывалось отсутствие ежедневных многолетних тренировок, которых у Минхо было в избытке. Казалось, что в главу бегунов вставили дополнительные батарейки, благодаря которым он мог бы еще кругов двести по Глейду дать.       Парни у вышки находились…в интересном положении. Столпившись группами или парами, они прикрывали головы всем, что попадалось под руку: плоскими досками от ящиков, корзинами, подносами для еды. С вышки в ребят летели разнообразные предметы и Томасу понадобилась секунда, чтобы сообразить, что происходит.             – Какого хрена? – возмущенно проорал Минхо, едва не получив по голове металлической катушкой. Нырнув под защиту огромной деревянной доски, которой прикрывались Фрайпан и Ньют, он нервно развел руками, ожидая ответа на заданный вопрос.       – Девчонка, – пояснил Ньют и без того очевидный всем факт, а Галли, прикрывавший голову плетенной корзиной, добавил:       – Совсем с катушек слетела!       – Эй, эй! – Томас попытался воззвать к разуму таинственной незнакомки, за что едва не получил огурцом по голове, отскочив в сторону в последнюю секунду. Видимо, она его не узнавала, а может быть, была настолько напугана, что ничего не соображала. – Эй, это я, Томас!       На секунду бесконечный поток летевших с вышки вещей прервался и Томас опасливо разогнулся – не уловка ли это? Но нет, девушка на вышке затихла, и Томас осторожно сделал шаг вперед.       – Я поднимусь, окей?       – Ты куда? – недовольно зашипел Галли и Томас нервно дернул рукой, отмахиваясь от парня.       – Я поднимусь. Один.       – Да в пизду! – раздосадовано бросив корзину на землю, эмоционально заявил Галли. Томас на его истерики уже почти перестал обращать внимания и уверенно шагнул к лестнице.       Подъем показался ему вечностью, и он весь этот нелегкий путь напряженно размышлял о том, что ему лучше всего сказать. Однако к увиденному наверху он все равно оказался не готов. Молодая брюнетка, примерно одного с ним возраста, сидела в самом дальнем углу вышки, на полу и сжимала в руках огромный тесак. Томас даже близко не представлял, как можно вытащить оружие из рук незнакомки, но решил, как обычно, импровизировать.       – Привет, – не придумав ничего лучше, произнес Томас, кожей ощущая собственную неуверенность. Ну какое блин «привет»? Сделав небольшой шажок к девушке, он присел на корточки. Брюнетка покрепче обхватила рукоять, направляя на потенциальную угрозу. Томас осторожно скользнул вперед. – Все нормально. Все хорошо. Это окей, если ты не помнишь свое имя, здесь все та…       – Тереза, – строго перебила его девушка и Томас замер. Голос у нее был очень красивым – точь-в-точь из его снов. Почувствовав, как екнуло сердце, Томас переспросил севшим голосом:       – Что?       – Мое имя, – повторила брюнетка, упрямо поджав губы. Этот жест показался ему знакомым. Осторожными ползками он подобрался к девушке и протянул руку.       – Ну, а я – Томас, – парень мягко коснулся ее запястья и почувствовал, как его прошибает электрический разряд. Да что это с ним такое?!       – Мне сказали, я звала тебя. Во сне, – уточнила девушка, не желая расставаться с оружием. Томас второй рукой коснулся сжатых пальцев брюнетки, заставляя ее отдать тесак.       – Да, так и есть. Давай-ка я заберу это у тебя, ладно?       Положив оружие на деревянный пол вышки, Томас подполз к краю вышки и махнул ребятам, с нетерпением ожидавших внизу.       – У нас все в порядке. Мы, э-э, – он обернулся на Терезу, которая на этот небольшой жест отреагировала тяжелым взглядом, – спустимся попозже.       Томас видел, что Галли что-то недовольно буркнул Ньюту и видок у него был в стиле «Ну Я жЕ тЕбЕ гОвОрИл». Но времени разбираться с эмоциями Галли у брюнета не было – ему бы Терезу успокоить. Впрочем, русоволосый задерживаться не стал: в прямом смысле махнув рукой, он отошел от вышки, и парни, один за другим, последовали его примеру. Последним место общего сбора покинул Ньют, который на прощание махнул Томасу рукой – мол, потом поговорим.       – Подойди, пожалуйста, – ласково попросил Томас, повернув голову в сторону девушки. Та с небольшой опаской в глазах поднялась и медленно подошла к краю вышки. Брюнет хотел было предупредить ее, чтобы близко не подходила, так как слишком уж велик был риск упасть вниз. Но неожиданно Тереза присела на самый край, свесив ноги вниз и обхватив обеими руками прибитую поперек балку. Подавившись собственным восхищением, Томас задумчиво предложил:       – Давай-ка я расскажу тебе об этом месте.

***

      – Ана? – целительница обернулась на голос, донёсшийся до стороны входа в палатку целителей. Они со Светой едва успели заварить чай и впервые за последние сутки уединились, чтобы обсудить все произошедшее. Подбрасываемая тревогой, шатенка практически сразу вскочила на ноги.       – Что опять случилось? С Ньютом что-то? – обеспокоенно спросила девушка, ощущая, как сердце в груди начинает сильнее биться. Рей тут же отрицательно замотал головой.       – Не-е-е-т, что ты! Я просто принес сплетни, подумал, ты захочешь узнать про новенькую…       Ана понимающе кивнула и рухнув обратно в гамак, жестом пригласила Рея к их импровизированному столу. Света сделала глоток и бросила многозначительный взгляд на целительницу. Шатенка усмехнулась.       – Чаю? – вежливо предложила Ана, и Рей согласно закивал.       – Было бы здорово.       Света, не дожидаясь команды подруги, сразу поднялась на ноги, достала еще одну кружку, припрятанную в одну из деревянных тумб, которые по просьбе целителей когда-то соорудил Галли, бросила туда нужное количество трав и залила кипятком. Ана смотрела на эти действия с глубочайшим одобрением – русоволосая в ее палатке уже была как дома и это радовало. Конечно, шатенке не хотелось, чтобы подруга всерьез занялась целительством, но ей было приятно, что какую-то посильную помощь та оказать могла. Вспомнив, как когда-то она сама сопротивлялась помощи Светы, Ана усмехнулась, пряча свои эмоции за кружкой. Когда-то она отчаянно противилась, чтобы Света сделала ей перевязку, а сейчас та хозяйничает у нее в палатке, как у себя дома. Удивительная жизнь.       Мыслительная цепочка привела к возникновению воспоминаний: повязка тогда понадобилась из-за Джо, которая попыталась раскроить череп целительницы в порыве ревностного гнева. Сейчас же между девушками царил абсолютный нейтралитет: то ли Джо поняла, что Ньют уже не оставит целительницу, то ли ситуация с потерей Бена угомонила ее взрывной характер. Но, в любом случае, какая бы не была причина – Джо предпочитала держаться подальше от палатки целителей. И вообще обходить Ану стороной. Брюнетка предпринимала попытку сблизиться с Галли на почве противостояния Томасу, но Галли неожиданно решил играть в войну против всех и поэтому даже кратковременных союзов не заключал.       И ситуация с Галли целительницу расстраивала. Конечно, у них не было времени нормально поговорить из-за всего, что происходило – причем без остановки – но Ана все равно скучала и волновалась за состояние своего друга.       С Минхо они не говорили по той же причине. Глава бегунов с головой ушел в свои обязанности, видимо, пытаясь пережить расставание со Светой, и спросить, как он, у целительницы не было шанса.       И со Светой они не особо успевали болтать. Впервые за долгое время у них выдалась свободная минутка и вот опять – надо решать какие-то проблемы, с кем-то сторонним разговаривать. Ана никогда не думала, что будет скучать по спокойным, размеренным и однообразным дням, которые всегда удручали ее. Сейчас же, после двух дней непрекращающегося безумия, ей хотелось лишь спокойствия, но что-то подсказывало – этого еще долго не будет. Если, конечно, Томас в ближайшее время не умрет и после него все не вернется в колею привычной жизни.       – Ну что там? Какие такие важные новости ты нам принес, что стоили нарушения нашего покоя? – недовольно проворчала целительница, ставя чашку на стол. Этот столик сделал ей Галли по ее просьбе, за пару дней до появления Томаса, и она полюбила его всей душой. Ньют иногда даже ревновал к этому столу, на что Ана крутила пальцем у виска и смеялась, обнимая своего возлюбленного.       – Т-ш-ш, не спугни! Он же про новенькую что-то хотел рассказать… – заговорчески прошептала Света, и Рей рассмеялся.       – Люблю тут бывать. Такая атмосфера у вас… – начал было парень, но наткнувшись на предупреждающий взгляд целительницы, тут же стушевался. – Все, все, не отвлекаюсь. Итак, новенькая…во-первых, как так получилось, что она от вас сбежала и вы даже не пытались ее искать?       – Ты пришел сюда свои вопросы задавать или что? – подняв брови, строго спросила целительница.       – Мне просто интересно… – осторожно произнес Рей, и шатенка тяжело вздохнула.       – Ну, она проснулась, я проверила ее состояние, и она захотела выйти из палатки. Я сказала, окей, но только под присмотром и отправила с ней Галли, который обещал, что глаз с нее не спустит. И что возьмет с собой Чака, на случай, если эта контуженная вдруг выкинет какой-нибудь фокус и понадобится срочно послать за помощью. Собственно, вот, после этого я их не видела.       – Ага, теперь понятно… – кивнув самому себе, Рей встрепенулся и Ана его тут же перебила:       – И, судя по всему, что-то случилось, раз ты прибежал рассказывать, да еще и так быстро.       – Ну-у-у, как тебе сказать…она залезла на вышку и обстреляла наших всем, что под руку попалось, – хмыкнул Рей и сделал глоток. Ана удивленно переглянулась со Светой.       – Чего?! – возмутилась русоволосая и Ана была с ней полностью солидарна.       – А парни схватили все, что у них под рукой было, прикрылись и давай на нее орать. Ну потом Томас подоспел вместе с Минхо и когда он сказал свое имя, то она сразу успокоилась и пустила его на вышку.       – Почему она успокоилась после того, как Минхо назвал свое имя? – нахмурившись, переспросила Света и Ана легко почувствовала ревность в ее голосе. Конечно, подруга не особо отпиралась на тему оставшихся чувств к брюнету, но…еще одно доказательство. Впрочем, этот пункт у них тоже не было времени обсуждать.       – Да не Минхо назвал, а Томас, – терпеливо пояснил Рей, и Ана заметила, как ревность в глазах подруги удвоилась. Постаравшись переключить внимание на себя, шатенка уточнила:       – И чем все закончилось?       – Томас уединился с новенькой на вышке, остальные разошлись. Они сидели там вместе, когда я уходил. Кстати, может быть, до сих пор сидят, не знаю.       Пока Рей отвернулся, чтобы зачерпнуть ложкой ягодного варенья, Ана незаметно сжала ладонь подруги в знак поддержки. Света благодарно, но отстранено кивнула, глядя перед собой. Ее лицо оставалось нахмуренным и шатенке очень хотелось чем-нибудь помочь, но она правда не знала как.       – Может, сходим и посмотрим, как они там? – предложила целительница, больше обращаясь с вопросом к Свете. Та неожиданно отрицательно мотнула головой.       – Нет, не нужно. Дадим им время поговорить. Я доверяю Томасу, – последнее предложение она сказала шепотом, но Ана все равно ее услышала. Внезапно шатенка подумала о том, где были бы их с Ньютом отношения, если бы не доверие, царившее между ними. Их взаимная ревность к Галли и Джо давно сожгла бы их обоих, если бы они не выстраивали кропотливо, шаг за шагом, основу своей любви. Теперь тот же самый путь предстояло проделать ее подруге…но справится ли она? Ведь трещина здесь не только со стороны Томаса – Ане давно очевидно, что Света до сих пор любит Минхо. Наверное, можно было уже запускать обратный отсчет в отношениях Томаса и Светы, но что-то подсказывало целительнице, что эта тема еще не один раз будет поднята на поверхность. Ребятам придется во многом разобраться в этом запутанном любовном четырехугольнике и все, что Ана могла сделать – дать им пространство и не мешать. И быть рядом с подругой, пока она не решит, что действительно лучше для нее самой.

***

      Было непонятно сколько прошло с того момента, как она тут оказалась – было стойкое ощущение, что время замедлилось, превратилось в вязкий кисель. И все же, сидеть здесь, на вышке, подставляя лицо солнцу и легкому ветру было приятно. Да и компания Томаса не напрягала – с ним было легко общаться, но в голове крутилась сотня неразрешенных вопросов.       И, судя по озабоченному лицу Томаса, он думал о том же самом.       – Это так странно…быть здесь, – с тяжелым вздохом произнесла девушка, и Томас кивнул.       – Понимаю, о чем ты говоришь. Я сам прибыл сюда всего лишь два дня назад…и уже столько всего наворотил.       Тереза чувствовала какую-то необъяснимую грусть в голосе брюнета и почему-то ей хотелось его поддержать. Хотя какая ей разница – сколько они знакомы? Минут пять?       Внимание девушки вновь переключилось на записку, которую ей отдал Томас совсем недавно. «Она последняя из вас» – эти слова никак не выходили из головы. Почему она последняя? С чего вдруг создатели Лабиринта решили оставить записку, хотя раньше подобного не делали? Они даже знаков не подавали о своем существовании, а теперь вот так, в открытую, объявили чуть ли не войну глейдерам?       – Знаешь, с тех пор, как ты прибыла, Лифт ведь так и не опустился, – задумчиво произнес Томас, словно прочитав мысли Терезы. Она бросила взгляд в сторону вырытой в земле железной коробки. – И это всех дико беспокоит…       – Они хотят обвинить меня? – с вызовом спросила Тереза и сама удивилась собственной наглости. Не так она хотела задать этот вопрос, совсем не так…       – Нет, не думаю, – Томас нервно потер большим пальцем правой руки костяшки пальцев, грязные от земли, – не думаю, что хотят.       – Но обвинят, – со вздохом закончила девушка, глядя на снующих туда-сюда глейдеров. – Им нужна причина, чтобы выплеснуть свою злость.       – Много чего происходит, – уклончиво пробормотал Томас, – не вини себя. Ты вообще, кроме имени своего что-нибудь еще помнишь?       – Я помню…воду? И что я тонула, – в голове все еще была каша из обрывков воспоминаний, но девушка больше не чувствовала себя потерянной. Наоборот – правильные вопросы, исходящие от Томаса, помогали разложить все по полочкам.       – Я тоже это помню, – неожиданно признался брюнет и Тереза замерла.       – Что?       – Мне снились сны об этом. И ты была в них, – парень посмотрел на нее впервые так прямо и открыто, и девушка почувствовала, как сердце екнуло от волнения. – Почему мы другие?       – Не знаю, но… – брюнетке хотелось хоть как-то поддержать парня, и она решила, что пришло самое время достать козырь из рукава. Точнее – шприцы из кармана штанов. Протянув два прозрачных, светящихся голубоватым сиянием флакона, девушка остановила взгляд на удивленном лице Томаса. Это выражение показалось ей очень знакомым.       – Что это? – осторожно взяв в руки флаконы, уточнил Томас. Тереза пожала плечами.       – Не знаю. Но это было со мной, когда я очнулась. Чем-то похоже на лекарство.       – И буквы такие же… – проведя пальцем по выгравированной аббревиатуре, произнес Томас. Неожиданно он поднялся на ноги и протянул руку Терезе, и она, бросив непонимающий взгляд, вопросительно повела бровью. – Пойдем. Надо срочно показать это Ане.

***

      Свете это все не нравилось от слова совсем: сначала они битый час торчали на вышке, вдвоем, обсуждая непонятно что; а сейчас эта выскочка притащила какие-то непонятные шприцы и тыкает ими в лицо всем присутствующим. Но вслух девушка предпочитала ничего не говорить, а решила сосредоточить свое внимание на целительнице, которая внимательно изучала принесенные колбы. Пялиться в упор на соперницу Света считала недостойным себя занятием, тем более, Тереза ей была неровня. Что такое пару часов в лагере против полугода жизни тут? Может быть, Тереза будет хуже Томаса по дисциплине, и к концу дня ее вовсе изгонят в Лабиринт? Конечно, русоволосая такого никому не желала, но в лагере случалось всякое.       – Что скажешь? – наконец не выдержал Томас, чуть ли, не прыгая на месте от возбуждения. Сейчас он почему-то ужасно раздражал Свету – чего вот он такой воодушевленный? Они стоят практически над полумертвым Алби, в абсолютной тишине, ждут, когда Ана примет решение, а Томас чуть ли не до потолка прыгает от радости. В честь чего это?       – Ну, не знаю, – Ана оторвала взгляд от шприцов и посмотрела на Ньюта, который, как и остальные, ждал вердикта. – Мы же не знаем, что это такое. И возможности это изучить не будет.       – Он уже умирает! – с жаром воскликнула Тереза и Света недоуменно посмотрела на нее. Во-первых, чего она тут разоралась, во-вторых, ей Алби вообще кто? Она его даже не знает, а защищает, как самого близкого друга!       – Но это не повод его добивать, вколов непонятно что, – резонно заметил Ньют, поддержав свою девушку. Тереза возмущенно уставилась на блондина.       – Вы что, правда думаете, что ему хуже от этого станет или что?              – Тереза, ты здесь всего пару часов, – спокойно заметила целительница, передавая Ньюту шприцы, – ты никогда не сталкивалась с зараженными, не знаешь даже симптомы, не говоря о последствиях. Ты не теряла тех, с кем жила много дней бок и бок, видя их смерть воочию. Поэтому, пожалуйста, успокойся. Мы примем решение.       Света, скрестив руки на груди, уверенно закивала в такт словам целительницы. Сколько можно было давать слово этой выскочке?       – Ана, – вперед выступил Томас и Света едва не задохнулась от возмущения, – нам нужно что-то сделать. Он же и вправду умирает.       – Хорошо. Мы вколем препарат. Ты готов отвечать за последствия? – с вызовом поинтересовалась целительница и Томас стушевался. Света, всего на секунду, но ощутила мстительную радость – так ему и надо! Нечего вступаться за эту…новенькую.       – Сколько осталось? – шагнув к шатенке, уточнил вполголоса Ньют. Ана обернулась к хрипящему Алби и мрачно ответила:       – Недолго.       – Давай рискнем? Вдруг поможет? – словно упрашивая девушку, мягко произнес Ньют. Ана смотрела на него несколько долгих секунд, явно борясь с собой, и Света видела море сомнения в ее глазах.       – Ладно, – наконец сдалась целительница, опустив голову вниз. – Давайте пробовать.       Получив добро от Аны, Ньют передал шприц Томасу. Тот неуверенно шагнул вперед, глядя на связанного лидера лагеря. Чуть помедлив, он подошел вплотную, и занес руку, прицеливаясь. И в ту же секунду Алби внезапно очнулся.       – Ты-ы-ы!! – яростно взревел Алби, дернув связанными руками и схватив Томаса за запястье. – Это из-за тебя! Это все из-за тебя!!!       Томас отчаянно дернулся, пытаясь высвободиться из хватки, но Алби был значительно сильнее. Потянув Томаса на себя, как самую легкую ношу, Алби едва не уронил парня на пол. Ана и Ньют бросились к зараженному, пытаясь утихомирить его и отодрать его от Томаса. Света тоже бросилась вперед, хватая Алби за ноги.       Алби хрипел и извивался, пытаясь добраться до горла своей жертвы. Томас отчаянно бился, как выброшенная на берег рыба, крича: «Отпусти!». Внезапно Тереза выхватила второй шприц и с размаху воткнула его в грудь Алби. Тот замер, издав жуткий хрип, и обмяк, отпустив перепуганного Томаса. Вспотевший Ньют отчаянно поправил челку, глядя на развернувшуюся картину.       – Замечательно.       – По крайней мере, он затих, – заметила Тереза, и Ана недовольно хмыкнула.       – А кто сказал, что это хорошо?       Раздавшийся сзади шум привлек их внимание – в палатку целителей осторожно зашел Галли, рассматривая развернувшуюся картину безо всякого энтузиазма.       – Хэй, салага. Пора в яму, уже закат, – мягко произнес русоволосый, и Света удивленно посмотрела на него. Складывалось ощущение, что Галли уже и не хотел наказывать Томаса, и что все это вообще ему было ненужно. С сочувствием глянув на новоиспеченного бегуна, Галли вышел из пещеры. Света почувствовала на себе взгляд Аны и посмотрела в ответ на подругу. В глазах целительницы было то же недоумение. Томас, бросив последний взгляд на Алби, вышел следом за Галли.       – Буду в ближайшее время тут, дежурить возле него. Мало ли что, – произнесла целительница, садясь на один из ящиков. Ньют кивнул, глянув на Свету.       – Тебе помочь? – одновременно произнесли Ньют и Света, и Ана, воспользовавшись их замешательством, рассмеялась.       – Нет, спасибо. Мне нужно не отвлекаться. А вы – два самых главных фактора, способных меня отвлечь, – с мягким нажимом произнесла она, – так что идите отдыхать. Утром меня сменит Сара.       – Ладно. Идем? – Ньют бросил взгляд на Свету и она, подойдя к целительнице, наклонилась вперед, мягко обнимая ее.       – Если что – зови.       – Обязательно, – хмыкнула шатенка, обнимая подругу в ответ. Отстранившись, Света присоединилась к Ньюту и вместе они вышли из палатки на свежий воздух.

***

      – Галли, – голос Томаса уже даже не раздражал – Галли просто на автомате вел его к яме. Он уже давно не понимал, что и зачем делает, и у него, честно говоря, опустились руки. Алби рядом впервые так долго не было и, не то чтобы Галли отчаянно цеплялся за него, как за авторитетную фигуру, но…его мудрого руководства им определенно не хватало. А тот факт, что Ньют потакал Томасу во всем, ситуацию лучше не делал. Томас, впрочем, в своей манере, нисколько не отставал. – Галли, ну что ты докопался до меня? Что я тебе сделал?       Галли неожиданно притормозил и Томас испуганно остановился, замерев за его спиной. Обернувшись, русоволосый махнул вперед, мол, проходи давай. Томас несмело сделал пару шагов, поравнявшись с Галли и тогда парень тоже пошел вперед. Смотреть на человека, который на его же глазах ломал все то, что они строили годами, было невыносимо, но Галли себя заставил. Ради всех тех, кто погиб, чтобы оставшиеся глейдеры продолжали жить.       – Потому что все пошло наперекосяк, когда ты появился. Сначала Бена ужалили, потом Алби, теперь девчонка. Все видели, что она тебя узнала. И я уверен, ты тоже знаешь, кто она.       Томас на эти обвинения ничего не ответил – просто молча и покорно залез в приготовленную для него яму. Действительно, а что тут скажешь? Галли и сам, будь он на месте Томаса, не смог бы ответить, что и к чему.       – Галли, – этот вкрадчивый тон русоволосый узнал сразу – новенький этой гадости понабрался у Ньюта. Присев перед ямой, Галли воткнул факел в специальное отверстие и принялся приматывать веревку к деревянным прутьям, служившим некоем подобием дверцы, – ты же знаешь, что мы не сможем оставаться тут вечно?       Затянув узел в последний раз, Галли устало посмотрел на Томаса. Как же он заебал уже с этой мыслью… Решив, что лучше будет, если он ничего не ответит, Галли поднялся на ноги, вытащил факел и пошел прочь. Ноги сами несли его в сторону Лабиринта – он не планировал идти в ту сторону, но неожиданная мысль проверить, как там дежурившие, заставила его изменить свои планы. Он не хотел признавать – даже перед самим собой – что просто боится, что мир за пределами Лабиринта окажется хуже. И еще…он не знал, что ему придется делать и какие чувства он будет испытывать, когда они найдут выход и его догонит осознание, что всех, кто погиб, придется оставить в Глейде. Все их истории, имена на стене, немногочисленные могилы, сама история их жизни – все будет уничтожено одномоментно и останется лишь память о них.       «Нет, это глупости», – упрямо шагая вперед, раздраженно подумал Галли. – «Наш дом здесь».

***

      Наблюдать за тем, как неуклюжая тень растеряно мечется по кухне было довольно забавно. Света не зря притаилась в темном углу и с интересом созерцала это зрелище. Неожиданно ей подумалось, что Минхо чувствовал примерно тоже самое, когда наблюдал метания по кустам в самом начале ее пути здесь. Сердце в очередной раз неприятно заболело и Света поспешила отогнать тяжелые мысли о главе бегунов. В конце концов, они расстались и точка, а ей сейчас нужно было думать о своем настоящем и будущем. И что-то ей подсказывало, что если она прямо сейчас выйдет из тени, то вполне себе повлияет на кое-какой пункт своей жизни.       – Тебе помочь? – едва сдерживая улыбку, поинтересовалась Света, и незваный гость громко ойкнул, ударившись об стол и разлив на него содержимое миски. Света понимающе и коротко вздохнула, наблюдая за тем, как Чак потирает ушибленный бок.       – Не обязательно было так пугать, – недовольно пробормотал парень, покосившись на Свету. Она хмыкнула и, подойдя к столу, вытащила тряпку, стирая следы разлитого супа.       – Фрайпан завтра ворчать будет, – мягко сказала она и Чак, вернув уже пустую тарелку на место, обиженно отозвался:       – Сама виновата.       – Согласна. Как я могу загладить свою вину? – поинтересовалась русоволосая, оглянувшись через плечо. Чак с глубокомысленным видом обвел кухню задумчивым взглядом и, подняв палец вверх, горделиво произнес:       – Поможешь собрать мне еду!       – Хорошо, слушаюсь, – с улыбкой произнесла девушка, расправившись со следами преступления и, подойдя к убранной еде, начала разворачивать многочисленные слои ткани, в которую были завернуты недоеденные припасы. Сейчас она действительно была рада, что когда-то Алби отправил ее в качестве помощницы на кухню – теперь она знала, где и что лежало, и могла спокойно ориентироваться в кухонном пространстве. Глянув на сосредоточенное лицо Чака, который складывал порезанные овощи в миску, она осторожно уточнила, – правильно ли я понимаю, что мы готовим еду для Томаса?       – Да… – тихо и виновато отозвался Чак, пряча взгляд. – Ну не могу я так…он же завтра снова в Лабиринт…и без еды?       Света на секунду замерла, удивленная услышанным. Она думала, что Минхо будет умнее и не позволит Томасу бежать в Лабиринт третий раз подряд. Да еще и после наказания – без нормального сна и еды. И если до этого Света не планировала навещать Томаса сегодня ночью, чтобы не привлекать к нему нежелательное внимание Галли, то сейчас она была уверена – ей надо идти. Надо посмотреть на его состояние, увидеть, убедиться, в порядке ли он. И, если нет, то поговорить с Аной – она наверняка сможет повлиять на решение Минхо и запретить Томасу бежать в Лабиринт. Хотя бы сегодня.       Но, зная характер Томаса, который тот без устали демонстрировал последние трое суток, Света понимала – он вполне мог нарушить всевозможные запреты и отправиться в Лабиринт самостоятельно. Что будет в разы опаснее. Может быть, ей вообще не стоит вмешиваться и что-либо делать, чтобы не усугублять ситуацию?       «Ладно, сначала надо увидеть его и потом определяться», – решила Света, закончив раскладывать еду, оставшуюся с общего ужина, на тарелку. Осторожно завернув эту сборную солянку в полотенце, она обернулась к Чаку.       – Ну что, готов?         – Да, – тяжело пыхтя и прижимая к груди миску с овощами, Чак второй рукой попытался зацепить воду во фляжке с края стола. Света, улыбнувшись, помогла ему свободной рукой.       – Тогда, пойдем.