Ты меня слышишь?

Москва В это же время Шепс

Четыре дня без неё пройдут достаточно однотипно. Сглупив, я договорился о встрече со своей бывшей девушкой, с которой расстался незадолго до Анны. Настя очень просила об этом, сказав о том, что разговор будет серьёзным. Глядя на вечернюю Москву, наблюдая за огнями и жизнью города, даже не заметил, как она подошла. — Давно ждёшь? — Нет… Обернувшись, обомлел от увиденного. Настя в положении! Ей рожать завтра, блять! Мне моментально поплохело. — Олег, — улыбается, — вот именно об этом, — положила руку на живот, — я и хочу поговорить. — О том, что ты беременна? Поздравляю, — в шоке, — я каким боком? — Прямым. Это твой ребёнок. — Нет, — усмехнулся, — даже не пытайся. Я чувствовал, что это не мой ребёнок. Нет… Нет… Нет… Моё нутро отрицает происходящее. Не ощущаю схожей энергии малыша, не ощущаю того, что мы похожи… Когда моя сестра ждала ребёнка, то я чувствовал, что он мне родной. — Меня таким не взять, — вздыхаю, — для чего это всё? — Олег, — оскорбилась, — это твой ребёнок. Я от тебя беременна! Мы расстались в октябре, и в ноябре узнала, что жду малыша. — Отличная новость, я за тебя рад, но никакого участия в этом не принимал. Насть, — взял её за плечи, — если ты решила повесить на меня чьего-то ребёнка, то это очень плохая идея. — Шепс, ты ебанутый? — Кто бы говорил! Я знаю, что это не мой ребёнок. Не надо меня обманывать. Даже если подумать, то уже не сходится. Во-первых, секса у нас с тобой в октябре не было, ибо я три недели провёл в больнице после операции на колено, во-вторых, ты почти семь месяцев скрывала это от меня, а тут решила обрадовать, и в-третьих, я слежу за контрацепцией. Тут соврал. С Аней мы не предохраняемся. Вообще… Никогда и ни разу. Оба спокойны по поводу незапланированной беременности. Я хочу с ней построить семью, стать отцом её детей, да и вообще, жизнь с ней разделить хочу. Она настолько мной любима, что готов весь мир перед её ногами положить. И чувствую то же самое от Анны Константиновны, что делает меня самым счастливым человеком. — Олег… Девушка расплакалась, утыкаясь носом в мою грудь. Нужно успокоить… Я же не знаю, что у неё на душе, и почему она пошла на такую авантюру, которая не удалась. — Как же стыдно. — Кто отец? — Он женатый человек, и как только узнал, то бросил меня… Я… Я просто не знаю, что мне делать. — Могу помочь тебе, но финансово. На большее не рассчитывай. — Прими меня с ребёнком, пожалуйста, — всхлипнула, — он должен расти в полной семье. Отец же… — Настя! — слегка одернул её, — прекрати генерировать бред в геометрической прогрессии. — У тебя кто-то появился, да? Из-за этого ты не хочешь? Наши отношения были хорошими. — Так, — выдыхаю, — разговор бесполезный. Настя, хватит. Если ты хотела уговорить меня на такое, то нет. — Олег… Умоляю. Приворожи хотя бы, верни его ко мне! — Лечись, — вздохнул. — Шепс, разве, она лучше меня? — В миллионы миллионов раз. Я молча отправился на парковку, не обращая внимания на слова Анастасии. Поверить не могу, что нечто подобное могло со мной произойти… Какой-то сериал, честное слово. Как об этом Анне Константиновне рассказать?

Екатеринбург Кельце

Мы с Гецати проболтали весь полёт. До чего же он приятный собеседник, с которым хочется разговаривать, общаться. Потрясающий мужчина, я от него в восторге. Нас заселили в отель, и переночевав, мы отправимся в пригород столицы Урала. Я заказала еду в номер, приняла душ, и улеглась на просторную двуспальную кровать. Какой же невероятный аромат свежести у постельного белья… Шикарно. У меня какое-то странное состояние, точнее, предчувствие. Позвонила Олегу, и он почему-то трубки с меня не берёт, а в сети сидит… Стук в дверь отвлёк от начала рассуждений. — Саша? — удивляюсь приходу старшего Шепса. — Новости читаешь? — лукаво улыбнулся, — зайду? — Заходи, — запускаю в номер. Александр уселся в кресло, и закинул ногу на ногу, протягивая мне свой телефон. — Победителя двадцать первого сезона Битвы экстрасенсов заметили с беременной девушкой на прогулке, — читаю статью. — Ты дальше смотри… Фотография имеется. — Вижу, — абсолютно спокойна, — это его бывшая девушка, да? — Именно она. А тебе не кажется, что срок ее беременности совпадает с тем периодом, сколько они уже не вместе? — Это не его ребёнок, — возвращаю телефон, — скажи ему, чтобы на звонки мои ответил. — И это вся твоя реакция? — Мне нужно начать истерить? Мало ли, с кем он общается, может, девушке нужна была помощь, и да, я ему верю больше, чем какой-то жёлтой прессе. Я приехала работать, а не сплетни обсуждать. — Пойду позвоню брату. — Давай, — киваю. Почему Саша с таким довольным лицом показал мне это? На что надеялся? Олег всё же принял звонок. На лице тихая ярость, какое-то разочарование и стыд.

— Что с тобой?

— Новости прочитал, — отводит взгляд, — Ань…

— Ничего не объясняй мне. Я знаю, что всё это ерунда, — улыбаюсь, — это не твой ребёнок.

— Настя хотела поговорить о чем-то важном, думал, ей нужна помощь или что-то случилось, — вздыхает, — а оказалось, она решила повесить на меня чужого ребёнка, и её подружка сфоткала нас из кустов. Не знаю, блять. Я сам в ахуе со всего происходящего! Эти фотографии уже везде, совершенно везде и всюду!

— Успокойся. Ты медийный человек, и это нормально.

— Мне перед тобой стыдно.

— Всё хорошо.

На следующий день

Шепс продолжал извиняться, а я в то время была абсолютно спокойна. Анастасия в отчаянии, и ничего умнее не придумала. У Олега хлещет юношеский максимализм, хоть он и возмужал, но некоторые его действия показывают то, что молодой человек стал старше, но не мудрее. Мы приехали в Сысерть. Посёлок городского типа, вполне обычный городок, ничего интересного. Я иду первой. Ненавижу работать днём, аж трясти начинает. У жилого дома меня ждал Илья и участники. — Анна, добрый день. — Здравствуйте, — киваю, — рада всех видеть. — И мы тебя, — улыбнулся, — расскажи нам всё, что сможешь почувствовать. — Фотографий и вещей не будет? — К сожалению. Только твои ощущения. — Хорошо, — оглядываюсь. Над домами виднелась чёрная дымка, как покрывало, накрывшее жилища людей. — Тебе не нужен призыв? — Нет, — заворожённо смотрю наверх, — я уже поработала. Такой погост большой, смертей много, один за другим уходит… Вижу, что вот по улице, — показываю, — одна газелька, за ней вторая, третья, четвёртая. Вы мужиков здесь хороните, да? Присутствующие зашептались между собой. — Вчера похороны были, — прошептала, — и все Вани. Я подошла к девушке, заглянула ей в глаза, и увидела в них боль. — Ты вдова, — прикоснулась к её руке, — как я, — одними губами, — схоронила мужа своего вчера… По её щекам потекли горячие слёзы. — Нашла его в сарае, дня четыре назад. Утром с работы пришла, чайник свистит, как сумасшедший, а Ваньки дома нет… — Я искать пошла… И, — выдыхает, — нашла. — Не по судьбе он тебе был… Ты наперекор всему пошла, когда замуж вышла. Всё так изменилось, сама не заметила, как жизнь другой стала, но в худшую сторону. Кредиты, долги, проблемы со здоровьем. — Родить не могу, — всхлипнула, — каждая беременность заканчивается выкидышем. — Говорю же, не по судьбе он. Всё предопределено заранее, и когда что-то идёт иначе, не по сценарию, человек получает откаты. Вот и вся математика. Ты же к нему от другого парня ушла, да? Вот тот был твоим человеком. — Не женился. Один живёт. — Тебя ждёт, — прикрыла глаза, — хороший он, с душой доброй, всё сделает, — хлопаю её по плечу, — заживешь иначе. Задумайся, Лен. — Я не называла своего имени, — удивилась. — Мне не нужно, чтобы ты его называла. Взглянув на всех этих женщин, поняла то, что все они вдовы, мужей хоронят, братьев, сыновей. Мужики умирают толпами. — Ходить можно? — Конечно. Фантом мужчины средних лет, повёл меня куда-то дальше по улице. Я побежала, пытаясь не потерять этот след. — Ань! Ты куда? — Не знаю, — бегу, — меня ведут. Прибежала к старому многоквартирному двухэтажному дому. Ветхое жильё, заброшенное, на стенах граффити и окна заколочены. Жуткое место, ещё и аромат соответствующий. — Что здесь раньше было? — Общежитие, а сейчас притон. Действительно, если приглядеться, то в щёлочке можно увидеть чей-то матрас, какие-то вещи. — Я вижу здесь полицию, людей очень много, скорую, и, — задумалась, — лопату? Вот именно в этом месте, — прикрыла глаза, — чувствую особенную черноту, словно, это начало. — Начало чего? — Самоубийств. Из-за этого я здесь, что мужики тут на себя руки накладывают. Подойдя к скамейке, легла на неё, и закрыла лицо руками, начиная читать. Нутром чувствую, что бесовское место, земля такая же, и чертям здесь хорошо, уютно, очень нравится. — Женщина страшно как-то умерла, муж её долбил, и переусердствовал, испугался… Они с корешем вдвоём её закопали, — смотрю по лавочку, — здесь. Она живая была, пыталась выбраться, но земля холодная, каменная… Февраль, может, даже январь. Морозы жуткие стояли, и сил у неё не хватило. Замёрзла, задохнулась… Всем говорил, что бросила его, уехала с любовником в город, а когда менты приехали, то он повесился, чтобы его в тюрьму не посадили, и дитё с собой забрал… — Дитё? — Сначала ребёнка, потом уже сам. Не хотел, чтобы пацан сиротой рос, ибо знает, что такое жизнь в детдоме. — Это правда? — Илья обратился к жителям. — В девяностые случилось, — отвечает женщина, — Лавровы жили на первом этаже, Коля и Рита, сынок у них Костик был. Николай пил постоянно, Ритку колотил, мы сами здесь жили когда-то, и она к нам с Костей прибегала, когда муженёк буянил. — Он же раньше не бухал… Буквально за год спился. — Да, — кивнула, — вообще Колька из хорошей семьи, порядочной. Работящий мужик, заботливый, и как по щелчку тираном стал. Черти его какие-то попутали. — Скорее всего. Он рыженький такой, с бородой, мордастый, и заикался чуть-чуть, да? — Именно. — Вижу его в саже какой-то, чёрный весь, взгляд дикий до мурашек по коже. Бесятина поработала здесь, и постаралась, более того, она всё ещё среди нас. — Ты чувствуешь? — Чувствую, но не вижу. Прячется где-то, не хочет уходить, ей всё нравится, вообще хорошо устроилась. — Ань, — Ларионов, — а кто вообще мог организовать такое? Подселить беса в городок. Это же силу иметь надо. — Или желание. Подселили на Николая этого, а он дальше разнёс, понимаешь? Как корь. Заболел один — заболел весь дом. Видения указывали мне на домик, который находился в конце улицы. Из окна на меня смотрела пожилая женщина. Лет восемьдесят, в белом платке, и с кулоном на шее. — Не ходите за мной! — крикнула, — я сама тут справлюсь. Старушка открыла мне дверь, из последних сил. — Ты по мою душу, да? — прохрипела. — Скорее всего, — указываю на лавочку, — присядем? — Людей много. Заходи. Она дала мне вязаные тапочки и пригласила на кухню. — Вы же мама Николая, да? — Да, — кивает, — тяжело родился, и тяжело ушёл. — Как вас зовут? — Серафима Никитична. — Серафима Никитична, скажите мне вот что, — вздыхаю, — зачем? — Любила его сильно, — тихо усмехнулась, — но не ужились мы с Гришей, отцом Кольки. Развелись, он на другой женился, а я с ребёнком на руках осталась. Не хотела мужа отдавать Юльке, даже её беременность меня не остановила. Когда Колю отправляла к ним в гости, то просила иголки втыкать в обои, волосы заговорённые везде кидать, заговоры всякие. Я всё сделала, чтобы Григорий вернулся ко мне, — поджала губы, — мы всей семьёй по гадалкам бегали. — И как оно? — Вернулся, но жили, — задумалась, — как чужие. Могли не общаться неделями, спали в разных комнатах. Соседи… — Вы знали о последствиях? — Знала, — кивает, — всё знала, и делиться не хотела. Мой и только. Я думала, что бумеранг не вернётся, а оказывается, нужно было подождать. Он тогда не долетел… Жизнь изменилась в одночасье, и смерть Коли — лишь начало. — Руками ребёнка, — опустила глаза, — чем вы ей заплатили? — У Кольки крестик был серебряный, хороший такой, с цепочкой, я его отдала. — А как забрали? — В комиссионке увидела, выкупила и сыну вернула. — И где-то через год всё случилось? — Да. Мне всё ясно. Подселение беса на предмет, достаточно стандартная работа. Некоторые любят таким побаловаться, создают подобные вещи, чтобы люди мучались. Николай его надел, программа заработала, и работает всё ещё. — Крестик с него сняли? — Сняли, — кивает, — сейчас. Женщина с трудом поднялась, сходила в зал и положила передо мной украшение. Внутри всё сжалось. Сумасшедшая и злая энергия исходит от него. — Вот он. — Можно забрать? — Забирай. С помощью платка убрала всё в сумку. — Какого числа всё случилось? — Третьего февраля девяносто первого года.

Несколько часов спустя Консилиум

Поспала в автобусе около двух часов. Чувствую себя так же вяло. Испытание было энергетически тяжёлым. Александр увидел какое-то страшное и древнее проклятие, которое всех нас убьёт, был в каком-то странном состоянии. Чересчур дёрганный. Наши версии с Костей сходились, но отличие было в том, что он увидел душу, а я бесовщину. Среди толпы наблюдателей, заметила девушку лет двадцати пяти. Светленькая, худощавая, очень миловидная, но в глазах пламя. — Посмотри на барышню в розовой куртке, — прошептала Гецати, — видишь? — Вижу, — кивнул, — эта та, о ком я думаю? — В ней сидит. Участники доверились Саше, который всех начал собирать на кладбище, чтобы провести ритуал, а мы с Костей отправились за незнакомкой. Выглядит странно, но проверить стоит. — Девушка, — схватила её за руку. Обернувшись, она гортанно зашипела и улыбнулась, показывая зубы. Наш пациент. — Нашла. — Подождите! — к нам подбежал молодой человек, — не убивайте. — А вы кто? — Я муж, — оглядел нас, — помогите. Я знаю, что в ней кто-то есть, но помочь нам некому. — Пошёл ты, — рявкнула, — глотку тебе перегрызу. — Будешь огрызаться — отправлю в Ад. Поняла? — Сука. — Помогите, — смотрит на Костю, — умоляю вас. Я очень ждал вашего приезда. Вы — последняя надежда. — Давайте в дом зайдём? — Константин нахмурился. — Идите за мной. Мужчина привёл нас к большому и красивому дому. Видно, что хозяева хорошие. Уютно очень. — Меня Саша зовут, а это моя жена Алёна. Алёна пыталась вырваться. Это уже бесовское поведение, не нравится, что держу его. — Я не пошутила, — склонилась над ней, — будешь сговорчивым — найду работу, а продолжишь — отправлю домой. — Своих не наказывают. — Свои и не выебываются. Веди себя порядочно и не дёргайся. Ясно? — Ясно. — Когда всё началось? — спрашиваю у Александра. — Тем летом. Злая стала, агрессивная, хотя, никогда такого не было, на меня кидается драться, на детей, они сейчас с мамой живут. Я думал, что крыша поехала, хотел в пансионат на лечение отправить, но экспертиза признала её вменяемой. — Такое состояние стабильно? — Нет, где-то раз в пару месяцев случаются приступы. Однажды, она пыталась меня во сне задушить. Проснулся от того, что Алёнка на мне сидит, а в руках верёвка. Газ может не выключить, печку не закрыть. Мне есть что вам показать. Нас привели в комнату, обои которой исписаны различными рабочими символами. — Ты зачем обои испортил, а? — ругаю, — знаешь, сколько один рулон стоит? — Захотел! — психует, — скучно было! — На завод иди, блять, — пригрозила кулаком, — люди делают, ты портишь. Свинство! Стыдно должно быть! — Что ты делаешь? — Беса ругаю. Смотри, варианта два: ты рассказываешь, как всё было, и я нахожу тебе новое место работы, либо же, ты не рассказываешь, и я отправляю тебя в конец Адовой географии. — Мне здесь нравится! — Ты людей убиваешь. — Я лишь направляю, а вешаются они сами! Мои руки чисты. — Выбирай. Я жду. — Ладно, — закатила глаза, — расскажу. А куда отправишь? — К Череватому пойдёшь? Перед консилиумом позвонила Владу и обсудила с ним увиденное. Чернокнижник не против нового помощника, наоборот, ему нужны бесы. — Пойду. Я разложила свои вещи, и пустила кровь, начиная отчитывать экзорцизм. — Саша, — жалобно прошептала Алёна, — Саш… Бес вернул сознание девушке. Засранец! — Костя! — крикнула, — зеркало! Он через него сбежать хочет! — Не трогай! — заорала Алёна. В отражении мы увидели её искажённое лицо с черными глазами, и оно становится ужаснее с каждой секундой. Начинается что-то весёлое. Гецати схватил кочергу, и разбил зеркало, предотвращая побег. Бесу это вообще не понравилось. Схватил меня за шкирку, как котёнка, и отшвырнул, направляясь в сторону выхода из дома. Я приземлилась прямиком на осколки, которые впились мне в руку. — Анна! — Александр помог мне подняться. Константин догнал беглеца, грубо прижимая к стене. Оператор, притаившийся в коридоре, мягко говоря, удивился происходящему. — Не хочу уходить! Мне здесь нравится! Я здесь тридцать лет живу! Мой дом! — заверещал, — не хочу! — Рассказывай, как было! — прикрикнул медиум, — она не пошутила, в Ад вернёшься! — Не хочу! Не выгоняйте… Я с ней всю жизнь! С самого рождения, я привык уже, а вы меня отдать кому-то хотите! — С самого рождения? — Николай когда повесился, то в тот же день, на втором этаже, женщина девочку родила, вот я в неё и подсел! Саша перебинтовал мои руки. Как же больно, блять… — Демон с чувством привязанности, — усмехаюсь, — для чего тебя послали? — Изначально, чтобы плату за работу получить, а когда хозяйка умерла, то решил повеселиться чуть-чуть. — Тридцать лет с лишним ты веселился? — Затянулось! — вздыхает, — оставьте меня здесь, я буду послушным! — Нет! Пойдёшь к Череватому, он из тебя хоть человека сделает! — Вот и нахуя ты их пригласил? — обращается к Саше, — убил бы тебя, и папашка твой бесит, священник, блять! — вырывается, — ну-у-у… — Как тебя зовут? — Аллор. Я подожгла пучок полыни, и шумно выдохнула. — Зачем гадость эту жечь? Фу-фу! — Чтобы ты не бесился. Садись обратно и не дёргайся, понятно? — Понятно… Все заняли свои места. — Зачем людей губишь? — Случайно вышло, честное слово! Попугал некоторых, а они все в петлю полезли. Я же не думал, что мои шутки станут заразными. Вот к последней партии причастен, да, но частично. Только одного довёл… Клянусь! — Ты что-то имеешь с этих душ? — Процентик, и то маленький. Мне же тоже надо на что-то жить! — возмущается, — времена тяжёлые. — То есть, тебе убивать надо, да? — Можно и так сказать. — А что, если мы тебя на войну какую-нибудь отправим. Пойдёшь? Оставишь девушку и город в покое? — Пойду, — кивает, — за Русь усрусь. Такие условия мне нравятся. — Ну вот, — улыбаюсь, — с тобой можно же договориться, а то побежал куда-то, меня ещё в осколки швырнул. Зачем? — Я эмоциональный, — вздыхает, — извини. — Начнём? — подмигнула. — А больно? — Приятного мало, но терпимо. — Ты меня не обманываешь? В Ад не отправишь? — прищурился. — Мы же договорились, хоть ты и ведёшь себя плохо, но пообещал быть послушным. — Помню. Буду. — Вот и всё.

Ближе к утру

Быть сосудом, хоть и временным, очень тяжело. Упадок сил, сильное недомогание, и огромный ком в горле, из-за которого трудно дышать. Чувствую, как бес пытается вырваться, но пока что, могу удержать его внутри. Мы закончили на рассвете. Константин упокоил душу Николая и его жены с сыном, а я вернула той колдунье заговоренный крестик, закопав рядом с могилой. Её вещь, она с ней работала, вот пусть и лежат рядышком. По словам съёмочной группы, Шепс был растерян во время своего ритуала. Оно и понятно, ведь Гецати начал работать с душами чуточку раньше, чем Саша, тем более, бес уже был во мне. В больнице вытащили осколки, и наложили швы на ладони. Травмоопасная у меня работа… Увидев на бумажном платке кровь, медиум нахмурился. — Тебе хуже? — Да, — кашляю, — еле как держу его. Какой-то буйный… — Потерпи чуть-чуть. Мы вылетаем в Москву первым рейсом. Я бы и одна справилась, но Костя, как истинный джентльмен, вызвался мне помочь. В аэропорту нас ждал Череватый. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. — Представляю, — улыбается, — ты как? — Скверно. После переноса, я отходила минут сорок, прежде, чем поднялась с земли. Стало куда легче. — Надо срочно его куда-то определять, — Влад поджал губы, — зря позавтракал. — Мой завтрак вышел из меня сразу же… Дикий. — И не говори, — кивает, — ох, блять, — отпивает воду, — спасибо. — Обращайся, — усмехаюсь, — и да, он хочет водки. — Слышу. Жалуется, что ты ему бухнуть не дала. — Предложение про Ад всё ещё в силе. — Говорит, что побаловался маленько, а ты его в Ад сразу. Вполне порядочный гражданин. — Шутник… Выход где? — оглядываюсь. — Иди прямо и увидишь. — Тебе помощь нужна? — Не, — махнул рукой, — справлюсь. Покинув территорию кладбища, вдохнула полной грудью. Как же хорошо дышать…