Сын папиной супруги

      У Хенджина есть определенный тип идеального партнера. Чтобы старше, выше, опытнее. Ему хотелось в отношениях быть немного капризной принцессой, чтобы спрятаться за чьей-то спиной и практически ни о чем не думать. Психотерапевт бы наверняка сказал, что этим он хочет компенсировать малую эмоциональность отца после ранней смерти мамы, а еще то, что в школе он вечно был старшим и ему нужно было за кого-то отвечать. Хенджин и сам понимал, что в его идеальном представлении о семье он выходит какой-то капризной девчонкой, которую нужно защищать от внешнего мира и кормить шоколадками, но ведь сложно запретить себе хотеть.       Возможно из-за этого с отношениями ему не везло. Во-первых, сложно найти парня-гея выше метр восьмидесяти трех. Во-вторых, среди высоких сложно найти еще и заботливых. В-третьих, те обычно предпочитали не таких, как Хенджин, а внешностью скорее похожих на… Феликса. Чтобы нежный и мягкий ангелок.       Проблема лишь в том, что этот нежный и мягкий ангелок — тот еще кремень. Если убрать рост, возраст и слишком миленькую внешность, то Феликс мог бы показаться для Хенджина идеалом. Он такой… непохожий на других.       После того, как они заказали кресла у семьи Минхо, в строительном магазине Феликс заставил Хенджина все же примерно определиться с цветом. Краску двух цветов им сразу заколеровали; Феликс купил и всякие приспособления, мебельную краску и еще кучу всего, вместе с Минхо они как-то ловко все это грузили сначала в тележки, а потом и в машину.       — Мы как будто две пары молодоженов перед ремонтом, — шепнул Хенджину на ухо Джисон. — И мы с тобой явно невесты.       — Иди к черту! — оттолкнул его Хенджин.       А вот оттолкнуть Феликса, который в тот же вечер заявился к нему в комнату с рулеткой, было уже сложно. Как бы там Хенджин ни хотел поскорее от него избавиться, грубить и ссориться он тоже не хотел, поэтому пришлось отвечать на вопросы и даже признаваться в том, что он хочет.       Отделаться от Феликса не получалось еще несколько дней. Он приходил к нему с планом шкафов, заставив все посмотреть и одобрить. Потом помогал красить эту комнату в светлый оттенок. Потом клеил с ним скотч на стены, чтобы рисовать темные полоски. Собирал заказанный шкаф. Красил этот шкаф. И картины на стену повесил. А потом вообще пришло заказанное кресло той самой обволакивающей формы, но сделанное из кусочков замши, такой мягкой и нежной, что сидеть на ней казалось преступлением. И Хенджин не мог себе в этом отказать: каждый вечер с удовольствием читал, сидя в этом кресле.       — Срок жизни обивки — пару лет, — предупредил Феликс. — Но живем ведь один раз. Так что после либо закажем восстановление, либо в чехол.       Хенджин кивнул.       От него вкусно пахло. Не от кресла, — замша как замша — а от Феликса. Чем-то неуловимым, легким, но безумно приятным. Словно стоишь в лесу у моря: запах древесины, мха и соленого ветра. Запах так нравился ему, что Хенджин как-то днем пошел на личностное преступление — прокрался в комнату Феликса, пока того не было. Парфюм селективный. Так и называется «Лес на берегу океана». Хенджин нашел его через интернет — в Сеуле есть точка, где можно купить эту марку, но… будет неудобно, если Феликс учует на нем свой же аромат. Думал несколько дней, в итоге съездил после школы и купил другой, с ароматом среднеземноморского побережья: апельсиновый сад, луговые травы, морской ветер. Небольшая бутылочка стоила неприлично дорого, но Хенджин потом несколько дней нюхал бутылек и впервые огорчался, что так быстро перестал чувствовать аромат на коже.       Осознание, что ему начинает нравиться Феликс, накатило на Хенджина внезапно. Они как-то вечером ждали, пока папа вернется. Китти уснула на кресле, свернувшись калачиком, на экране телевизора Феликс включил то зацикленное видео горящего камина, а Диана даже зажгла свечи на журнальном столике. С кухни едва ощутимо пахло чем-то сдобным, а еще доносилась едва слышная мелодия. Феликс сидел в углу дивана, комфортно развалившись на подушках, и читал электронную книгу. Так как свет в гостиной погасили, его лицо освещалось лишь подсветкой электронной книги. Он морщился, пальцем тыкал по экрану, словно мотая туда-сюда. Кажется, читает что-то для универа — над художкой так не страдают.       А Хенджин боролся с жутким желанием подлезть ему под руку, прилечь и просто лежать вот так, в полуобъятиях, в тишине и каком-то зашкаливающем уюте.       Когда пиликнула входная дверь, Джинни едва не подскочил — осознал, что уже минут пятнадцать тупо пялится на того, кто вообще-то должен его раздражать…       Но этот случай стал началом конца — Хенджин все больше понимал, что по-глупому увяз, потому что во всем, кроме внешности, Феликс казался действительно идеальным. Заботливый, вежливый, прекрасно ладит с детьми… как минимум с одной капризной девочкой — так точно. Он хорошо учится и наверняка потом будет хорошо зарабатывать, даже хобби у него какое-то… словно специально для того, чтобы в этом плане жутко неуклюжий Хенджин мог только восхищенно вздыхать…       Он и вздыхал. Пока Феликс заканчивал собирать его шкаф, он ходил по той комнатушке в майке, а Хенджин из спальни позорно залипал на подкачанных руках и то, как Феликс вытирает лоб тыльной стороной ладони.       Все стало еще сложнее, когда папа впервые поехал в командировку в Австралию. Сначала недолгую, они уехали с Дианой, а Китти оставили на них. Теперь завтраки и ужины готовил Феликс, а Хенджин должен был на такси забирать Китти из танцевальной студии — Феликс в это время был в универе.       И эта неделя вышла такой уютной… словно и правда какая-то супружеская пара. Пока Феликс готовил ужин, Хенджин помогал Китти с ее уроками, которые были неприлично легкими и скорее веселыми — все же первый класс. Потом Хенджин убирал посуду, а Феликс отчитывался перед родителями. Потом они вдвоем развлекали ребенка: либо смотрели какой-нибудь мультик, либо играли в настолку, либо гоняли подвижную принцессу по первому этажу, пока она не начнет клевать носом от усталости. А на ночь оба не закрывали дверь, чтобы, если что, услышать Китти. Хенджин, ходя по коридору мимо комнаты Феликса, видел, как тот что-то печатает в ноутбуке, учится.       У Хенджина же с учебой не клеилось. Он размышлял над тем, что вообще с ним произошло и насколько это… глубокая жопа. Они, конечно, не родственники, и даже не росли вместе, но…       Вот как они познакомились? «Просто наши родители собираются пожениться»? Как бы там Хенджин ни юлил, они все равно считаются сводными братьями. Какой-то сюжет для японской манхвы определенного содержания.       А еще… то, что Хенджин тут залипает на Феликса, вовсе не значит, что тот залипает на него. Иногда вообще возникало ощущение, что Феликс с Минхо если и не встречается, то у них все к этому идет. Просто потому что они постоянно вместе и общаются явно не только о кожаных креслах и шкафах с резьбой.