Все только начинается

Выйдя из здания общежития, Годжо остановился и глубоко вдохнул. Вечерний свежий воздух слегка отрезвил разум, и сильнейший надеялся, что это приведет его в чувства. Вот только не был больше уверен, хотел ли этого на самом деле. «Что же ты творишь со мной, чертенок», – он закрыл глаза и постоял так еще пару секунд. Все мысли крутились вокруг одного единственного человека, ни на миг не оставляя в покое. Трепет в груди и так не отпускал уже несколько недель, но сегодня перешел все границы, отчего Годжо был в шаге от получения еще одной зависимости. Или он уже получил ее и лишь отрицал очевидное? За последний год Сатору научился более менее деликатно относиться к Мегуми, особенно на виду у остальных. Конечно, сам Мегуми не назвал бы это «деликатным», так как он все равно умудрялся почти ежедневно залезать в личное пространство ученика, но он старался сдерживать себя. Правда. И даже не ради того, чтобы сберечь собственные чувства, а чтобы не оттолкнуть своего мальчика еще дальше от себя. Этот страх как-то незаметно проник в сердце Годжо, когда Цумики решила уехать поступать в колледж в другой город. Он вдруг осознал, что и Мегуми может вот так изменить свою жизнь, переехав куда-нибудь от него подальше. И если сейчас во время обучения это еще маловероятно, то после вполне себе реально. Эти мысли каждый раз будто парализовывали его на пару мгновений, прежде чем он решал обнять Мегуми, сказать что-то сбивавшее с толку, зайти в его комнату без предупреждения или сделать что-либо другое, что Сатору так любил. И в итоге не делал. Он посчитал, что если отступить на шаг назад во всем, что касалось Мегуми, то это позволит задержать его около себя еще на какое-то время. И кто бы мог подумать, что в ответ он увидит, как Мегуми сам начнет тянуться к нему. Да еще так стремительно и порой жадно, что Сатору даже немного пугался, а не сломал ли он его вообще. Открыв глаза, он выдохнул. Солнце давно зашло за горизонт, и дорогу до корпуса, в котором располагалась его комната, освещали лишь редкие фонари. В подростковом возрасте, будучи учеником, он мало что замечал, но сейчас ему нравилось прогуливаться в одиночестве, в окружении лишь невысоких старых деревьев и храмовых построек. Ему нравилось рассматривать их в тысячный раз, замечая даже мельчайшие изменения, принесенные стенам и черепице погодой, временем или же очередным поединком между студентами, которым вдруг стало не хватать стадиона и тренировочной площадки. Как и у других учителей, у Годжо была своя большая отдельная комната с личной душевой и небольшой кухонной зоной, которая почти всегда пылилась без дела. Он не часто оставался тут ночевать, да и в целом редко заходил сюда, хотя из-за командировок, постоянных миссий и другой мелкой работы можно и про его квартиру в Токио сказать, что она простаивала без владельца. Номера отелей за долгие годы стали практически его домом, пусть далеко не постоянным и часто менявшимся, но он не жаловался. Идти от студенческого общежития недолго, не больше десяти минут, и все это время Мегуми не мог выйти из его головы. Немного отойдя от эмоций долгожданной встречи, Годжо вдруг задумался, а не перегнул ли он палку? Он никогда не стал бы дотрагиваться до Мегуми так, как делал это на ужине, если бы не чувствовал в ответ еще более сильную отдачу. При встрече в аэропорту ему и вовсе потребовались все силы, которые у него были, чтобы сопротивляться этой смущавшейся мордашке. Будучи в командировке, он долго размышлял над тем, как вести себя с Мегуми. Все же между ними была немаленькая разница в возрасте, а в опыте и того больше, отчего страх навредить юноше частенько маячил у Годжо в голове. Он решил, что возьмет ситуацию под контроль только тогда, когда увидит даже слабые тени сомнения в глазах Мегуми, а пока оставит все в его руках, лишь подстраиваясь под его настроение и желания. И то, как Мегуми инициативно выступил в кондитерской, как он смотрел ему в глаза и наблюдал за его губами, как прилюдно обнял, не чувствуя при этом страха или смущения, заставило его расслабиться и подчиниться новым правилам. Но Сатору был честен с собой и осознавал, что на самом деле не был готов к тому, что все будет происходить так быстро. Он списывал это на долгую разлуку, которая за три недели смогла разжечь из маленького огонька интереса целый пожар чувств, потому что и сам понимал, что на мгновения переставал сдерживать себя. Что уж говорить про бывшего подростка, который только недавно пережил переходный возраст со всеми вытекающими. Резкий поток воздуха ударил в спину и, обернувшись, Годжо увидел, как темные тучи стремительно закрывали собой яркое звездное небо. – Да уж, что-то я совсем забылся, – тихо проговорил Сатору и ускорил шаг. – Если дождь мне не страшен, то от гнева уже несколько часов ждущей женщины даже бесконечность может не спасти. Он быстро забежал в свою комнату только чтобы забрать небольшой красный подарочный пакет. Сёко одна из немногих, кто с радостью принимал от него подарки и сувениры, хоть визуально ничего об этом и не говорило. Но Годжо это знал и так, поэтому для нее он никогда не жалел своего времени на выбор подарка. До ее кабинета Годжо добрался всего за несколько минут, стараясь по пути на время отключить поток будораживших тело мыслей. Но не успел он это сделать, как его телефон зазвонил. Он заметил, что Сёко стояла на террасе второго этажа и курила, поэтому достал телефон из кармана не думая о том, что если ответит, то его сразу же убьют. От высветившегося «Гуми» сердце пропустило несколько частых ударов. Он забеспокоился. Вдруг он что-то упустил, не доглядел? Даже на территории колледжа нельзя полностью расслабляться и теряться в чувствах: – Мегуми? Что-то случилось? – Нет, ничего, – Годжо тут же услышал такой непривычный, но родной смех. – Извини, что беспокою, ты скорее всего уже у доктора Иэйри. С плеч Годжо будто упало несколько небоскребов, отчего он медленно выдохнул. – Да еще нет, только подхожу, надо было забрать кое-что из комнаты. Он задумался, потому что смех Мегуми хоть и был одним из самых желанных звуков, которые хотел слышать Годжо, но все же это было странно. Он усмехнулся от того, какие другие желанные звуки вдруг пришли к нему на ум. – А что это был за смех? Мегуми-чан в таком хорошем настроении, что решил поделиться им со своим любимым? «Я правда это сказал?» – пронеслось у Годжо в голове так стремительно, что он даже не успел пожурить себя за несдержанность. Это было похоже на какой-то сон, но он вновь услышал приглушенный смех Мегуми. – Да, хотелось бы поделиться кое-чем со своим любимым, но сейчас я позвонил, потому что хотел сказать тебе спасибо, Сатору. Ты как всегда помог мне решить проблему, которая мучила меня несколько лет. Мозг сильнейшего отключился еще где-то на начале фразы. После повторенного им слова «любимый» Годжо перестал дышать, а услышав свое имя и вовсе готов был упасть замертво со стрелой Купидона в сердце. «Похоже, это ты меня сломал, а не я тебя, чертенок». Осознав, что он все еще не сказал ничего, кроме невнятного бормотания, Сатору попытался взять себя в руки. – Ох, Мегуми, – он все это время стоял у двери кабинета и тут услышал, что Сёко вернулась с террасы обратно, поэтому продолжил уже шепотом. – Уже подошел к злой тете, поэтому завтра поговорим. Заканчивать разговор совсем не хотелось, тем более в таком настроении. Поэтому Годжо решил поддаться порыву: – Что насчет кафе после тренировочной миссии? – Приглашаешь меня на свидание? – голос Мегуми, еще и с такими игривыми нотками, постепенно сводил Годжо с ума. – А то! Как-будто мне снова двадцать, эх. – Не прибедняйся, не такой уж ты старый. Иэйри зашла с террасы в кабинет и, не глядя на Годжо, села за свой стол. – Что?! А кто сказал, что я старый? Сёко, ты слышала?! – он посмотрел на ее отсутствующее лицо, чтобы убедиться, что она не узнала ничего лишнего, отвернулся и понизил голос: – Все, я ушел, целую. – Целую, – услышал он в ответ такой же шепчущий голос, отчего его сердце сжалось. Он убрал телефон обратно в карман и задержался в коридоре еще на пару секунд, чтобы прийти в себя. – Садись уже, и так опоздал. – Слушаюсь и повинуюсь, – Годжо медленно зашел в кабинет Сёко, нехотя отрывая себя от приятных мыслей, и поставил ей на стол пакет. – Надеюсь, моя щедрость немного искупит опоздание. Он сел напротив ее стола на единственный свободный стул, закинув ногу на ногу. В кабинете как всегда было прохладно из-за постоянно открытой двери на террасу, но хозяйку это никак не беспокоило. Сёко принадлежала почти половина здания, отведенная под ее кабинет, несколько медицинских помещений, склад и палаты. Лаборатория и морг находились в соседнем здании, соединенное с этим подземным ходом, чтобы не беспокоить никого из посетителей. Годжо осмотрелся, но кроме как обычно заваленного документами стола и нескольких стеллажей ничего интересного больше не увидел. Ему всегда казалось, что этот кабинет не подходил для того, чтобы находиться здесь больше нескольких часов в день. Но бывало и такое, что Сёко проводила тут сутками, вычитывая отчеты и сопоставляя данные, лишь выходя покурить на террасу или пройтись по палатам в случае необходимости. Из-за этого Годжо частенько притаскивал то, без чего, как ему казалось, невозможно было существовать кабинету. Комнатные растения, которые дохли как мухи от того, что Сёко просто было некогда ими заниматься. Несколько моделей скелета человека в полный рост, потому что «у тебя медицинский кабинет или где». Гирлянды перед каждым праздником, фонари и статуэтки после летних фестивалей. Огромные плакаты с обнаженными мужчинами. Огромные плакаты с обнаженными женщинами («Ну кто знает по какой причине ты выкинула прошлые плакаты? Что? В смысле зачем плакаты?! Это же анатомия чистой воды!»). И ничего из этого не задерживалось в кабинете больше, чем на пару дней, и то чаще просто стоя в углу. И дело было не в том, что ей не нравилось что-то «лишнее», просто она привыкла к пустоте кабинета. Но стоит признать, что некоторые вещички все же казались ей приятными глазу, поэтому она относила их к себе в комнату или в квартиру. Но Годжо, конечно, этого не нужно было знать. Сёко посмотрела на уже знакомый ей красный пакет, так как ранее Сатору привозил ей уже подарок из этой лавки, и немного улыбнулась. По ее лицу всегда сложно было что-то понять, но эту улыбку Годжо распознавал всегда. – Ну так что же это за такое срочное и важное дело? Я опять накосячил в отчете? – Как дела у Фушигуро-куна? – Сёко неотрывно смотрела в глаза Годжо, положив голову на переплетенные пальцы рук. Вопрос застал Годжо врасплох. Он весь день следил за собой и Мегуми, отчего не переживал из-за подозрений с чьей-то стороны, но глядя в глаза Сёко он понял, что она знала. – Мы совсем не палились, да? – Годжо слегка развернулся, положил правую руку на спинку стула и глубоко вдохнул, отводя взгляд. – Совсем, – спокойно ответила Иэйри, – но это скорее только для меня. Не думаю, что кто-то другой что-то заметил. Выдох. Это то, что ему нужно было услышать. Скрыть что-то от старой подруги было почти невозможно, поэтому если она что-то и не говорит, то это совсем не значило, что она не знала. Просто ей все равно. – Это же не то, о чем ты хотела изначально поговорить? – Годжо закрыл глаза, чтобы немного переварить новую информацию. – Нет, – Сёко за все это время ни разу не отвела взгляд, продолжая спокойно наблюдать за мысленным самоуничтожением Сатору. – Просто захотелось немного подразрушить твой идеальный мир и напомнить о том, что ты и так наверняка знаешь. – Что я взвалил на себя еще большую ответственность? – он открыл глаза и посмотрел на Иэйри. – Еще бы. – Тогда перейдем к де… – И все? – от удивления брови Годжо устремились вверх. – Ты даже не спросишь, как так вышло? И не скажешь, что вообще-то я старше Мегуми на тринадцать лет? Или что я извращенец, заглядывающийся на молоденьких? Откинувшись на спинку стула, Сёко со вздохом смерила Годжо безучастным взглядом: – Во-первых, это не мое дело. Во-вторых, я заметила это еще несколько месяцев назад, поэтому если у меня и были какие-то вопросы, то я со временем сама на них и ответила. К поднятым бровям Годжо присоединилась еще и отвисшая челюсть. «Как это несколько месяцев, но ведь…» – Понимаю, о чем ты наверняка думаешь, – ответила Сёко на его немой вопрос, – но ты правда не понимаешь, что твои взгляды на Мегуми и его взгляды на тебя невозможно не заметить? Очевидно, что у вас это взаимно, поэтому не вижу смысла тратить на этот разговор время. Взгляд Годжо вдруг рассеялся. Он и так понимал, что Мегуми чувствовал по отношению к нему все то, что он сам чувствовал у себя в груди, но услышать это от другого человека казалось ему чем-то невероятным. Неужели у них это на лице написано? – То есть хочешь сказать, что такими темпами вообще все в курсе будут? Сёко в задумчивости отвела взгляд: – Ну внимательные может уже что-то подозревают, но мне кажется, что ты своим поведением успел спутать карты. – Это каким таким поведением? – слова Иэйри немного напрягали, так как сам Годжо не считал, что делал что-то выходящее за рамки с начала учебного года. – Ты же всегда как липучка, – Сёко устало закинула голову и скрестила руки на груди, всем телом давая понять, что говорит что-то невероятно унылое и очевидное. – А Мегуми всегда доставалось больше всех. Никто бы и не удивился, если бы ты прилюдно начал его целовать в порыве чувств. Годжо задумался. Все это время он считал, что смог выставить рамки, защищавшие Мегуми от своей тактильной стороны. И вдруг ужаснулся от того, что Сёко могла быть права: даже с такими, по всей видимости, картонными рамками он сдерживал себя, но со стороны этого будто и не было. Будто и правда зацеловывай он Мегуми при всех, никто бы и слова не сказал, потому что все привыкли. Даже те, кто не знал, что ко всему прочему Годжо нес ответственность перед Зенинами за Мегуми с самого его детства, относились ко всему как к само собой разумевшемуся. И вот они сейчас. Пытались что-то скрыть, лишний раз не касались друг друга, не подходили слишком близко. Был ли в этом смысл? А может и вовсе этого не стоило скрывать? – Ты что-то притих, – Сёко потянулась на стуле, – не похоже на тебя. Но я догадываюсь, о чем ты думаешь. И мой совет – подожди. Не заметив, как в раздумьях уставился на какие-то документы на столе, Годжо опомнился и поднял взгляд на подругу. Его выражение лица резко контрастировало с тем игривым и веселым, каким оно было при входе в кабинет, и Иэйри решила, что лучше будет сказать все, что у нее на уме: – Сейчас ты должен думать не только о том, что подумает кто-то другой, узнай он правду, а в первую очередь о том, как это повлияет на Фушигуро, – она вздохнула, понимая, что вряд ли скажет что-то новое для Годжо, но продолжила: – Отношения между учеником и учителем и так непростая тема, а как отреагируют другие из учителей и верхушки попросту загадка. Поэтому дай Мегуми время. Годжо кивнул, немного поджав губы. Его мысли совпадали с тем, что говорила Сёко, поэтому стало чуть легче от того, что наконец-то появился человек, которому он мог высказаться. Который не будет осуждать их выбор. – К тому же Мегуми-кун и сам это понимает, – она склонила голову в сторону, улыбаясь лишь уголками губ. – Да и в целом он давно перерос свой собственный возраст. Именно поэтому я и не беспокоюсь, что вы наломаете дров. Возраст Мегуми и правда ему не подходил. Никогда. Еще с первой их встречи, когда ему не было и шести лет, он удивил Годжо логичностью рассуждений и таким разумным, уставшим взглядом. Еще долгое время этот взгляд заставлял сердце сжиматься только лишь потому, что он принадлежал маленькому мальчику, которому в пору резвиться на улице с друзьями, а не переживать из-за жизненных проблем. И Годжо был готов отдать все, лишь бы этот мальчик начал улыбаться. Вспомнив их недавний разговор по телефону, Сатору на пару секунд закрыл глаза. Он не знал, о чем говорил Мегуми, но ему до безумия было радостно от того, что их отношения дарят такие эмоции. – Да уж, по нам и не скажешь, кто старше, – впервые за этот разговор Годжо улыбнулся и расслабился. – Так вот, к чему я вообще тебя позвала, – Сёко выпрямилась и положила руки на стол. – Я прочитала твой отчет из командировки и оказалось, что ты был проездом на водопадах Акамэ. А именно недалеко от ныне заброшенного отеля. Недолго думая, Годжо ответил: – Да, там киотские все не могут решить проблему с ним, поэтому меня позвали посмотреть, но, честно говоря, я мало что сам понял, там нужен был другой подход. Проклятие там точно есть, я могу лишь сказать, что конкретно оно не более, чем второго уровня, но прячется отменно. Скорее всего если те разгильдяи так ничего и не найдут, то придется мне опять туда ехать. Сёко взяла пачку ранее подготовленных отчетов и пролистала до нужной страницы: – Тут сказано, что отель нежелательно сносить, так как есть вероятность обрушения части туристической тропы, но ты ведь иначе не сможешь изгнать такое проклятие, я так понимаю? – Такое скрытное скорее всего, либо я потрачу на это очень много времени, поэтому я там надолго и не остался, – Годжо встал и подошел к столу, чтобы взять из рук Сёко протянутые ею бумаги. – Судя по всему, ничего нового они так и не смогли отыскать. А что, что-то не так с этим местом? Там вроде все пока что под контролем. С отелем не могли решить проблему уже несколько месяцев. Ранее популярный и дорогой отель за короткий срок превратился в место, откуда не возвращались. За последние два месяца работы в нем исчезло более сорока человек, как постояльцев, так и работников. Полицейские обыски не давали результатов, и следствие прекратилось спустя всего пару недель из-за отсутствия каких-либо улик. Видеокамеры, расставленные по всей территории отеля, лишь еще больше загоняли расследование в тупик, так как запись с них то обрывалась, то вовсе отсутствовала в момент пропажи людей. Только лишь один момент на записи давал понять, что дело нечисто: на ней мужчина просто шел по коридору отеля к своему номеру и…провалился. На том месте, где это произошло, не оказалось ничего, кроме выложенного паркета, а на записях с камеры этажом ниже в это время было спокойно. После недоумения полиции за работу взялись маги. Вокруг отеля была установлена завеса, не позволявшая заходить туда обычным людям или что-то видеть. И все бы было ничего, но ежедневно с разной периодичностью изнутри отеля выливалось огромное количество проклятой энергии, что могло подействовать на особо чувствительных приезжавших полюбоваться водопадами туристов, тем самым поспособствовать появлению еще одного проклятия. – Было под контролем, – голос Сёко будто совсем опустел, что заставило Годжо начать волноваться. – Сегодня мне позвонила Утахиме, которая следит там за студентами, и сказала, что Яге-сама направлен запрос о направлении к ним в помощь нескольких магов. О мелочах она умолчала, но предполагаю, что в итоге направят какого-то учителя и пару студентов… Будто задумавшись, продолжать говорить или нет, Сёко повернула лицо к окну. Годжо знал эту ее черту, поэтому не торопил. Он посмотрел туда же, но кроме слегка покачивавшихся от сквозняка жалюзи и первых капель дождя ничего особенного не заметил. Пауза затянулась и Годжо все же решил вернуть Сёко в реальность: – Думаешь, у них какой-то конкретный запрос? – Да, есть такое предположение, – она вновь посмотрела в его сторону. – Я боюсь, что они решат направить туда Итадори-куна. Ну и тебя в качестве сопровождающего. Только вот есть одна загвоздка…за последние пару дней в отель вошло пять магов разных уровней, начиная со второго и выше. Угадай, сколько из них оттуда вышло? Глаза Годжо округлились. Все эти дни он был слишком занят, чтобы беспокоиться еще и о киотских миссиях, да и среди токийских никто не обсуждал ничего подобного, все же у них самих забот выше крыши. Но потерять пять магов второго и первого уровня за два дня из-за одной миссии было уже слишком. Он понял, что распоряжение отправить на миссию Итадори будет лишь означать, что верхушка просто хочет точно так же от него избавиться. А из-за того, что причина и точное местонахождение исчезнувших магов не установлены, Годжо будет просто стоять и смотреть, как его ученика отправляют на верную смерть. Конечно, нет доказательств, что все пропавшие люди мертвы, но выглядела эта ситуация именно так. – Тогда я просто сам зайду в отель и все, что еще остается? Если нет никакой информации, то лучше сразу действовать изнутри. Сёко напряглась. Она явно не ждала от Годжо другого ответа, но все же в этом задании слишком много нюансов. – Ты же сам знаешь, что есть куча вещей, которые нужно учитывать, – она вздохнула, устало и даже как-то безнадежно. – Если ты зайдешь в отель и также исчезнешь, как и другие, чтобы разобраться со всем «изнутри», нет никакой гарантии, что ты сможешь выйти, не разрушая при этом все в радиусе нескольких километров. Один из магов обладал похожей на твой красный техникой, но после исчезновения никто больше не чувствовал его проклятую энергию. Нигде. Она замолчала, давая Годжо усвоить все то, что она сказала ранее. У нее были мысли и идеи, которые ей хотелось обсудить, но сначала надо было убедиться, что кое-кто не наломает дров раньше, чем она успеет закурить. В тяжелом ожидании ее взгляд не сходил с глаз Годжо, которыми он усердно пытался прожечь стену. – Хорошо, – он резко встал со стула и подошел к окну, по которому все сильнее начинал барабанить дождь. Глядя в темноту, разбавленную лишь несколькими фонарями, Годжо вздохнул. – Кто из магов туда зашел и в итоге не вышел? Вновь открывая отчет, Сёко пролистала пару страниц и пробежалась глазами по именам: – Несколько из прошлогоднего выпуска в Киото, у одного техника как раз разрушающая, у второго что-то с гипнозом. – И что они хотели там загипнотизировать? Стены? Сёко проигнорировала сарказм Годжо и продолжила: – Одна девушка постарше, но тоже с небольшим опытом, вы вроде бы пересекались в прошлом году на миссии в Такасаки. – А-а-а, та, которая летать умеет? У меня похожий вопрос на ее счет. О чем они там думают вообще в Киото? – Годжо чувствовал, что начал заводиться. – Может уже просто начнем этому отелю людей скармливать, да и все? Или у начальства еще есть пара десятков неподходящих для этой миссии магов, от которых им хочется избавиться? На последней фразе он отвернулся от окна. У него не укладывалось в голове, как можно так никчемно использовать магов. Почему никто даже не старался думать о том, чья техника или чей опыт мог бы хоть как-то пригодиться в такого рода заданиях. – Поверить не могу, какой-то сюр, – Годжо сел обратно на стул и закрыл руками лицо. – Ну давай, убей во мне вообще всю надежду на адекватность киотских, кто там еще два оставшихся? – Помнишь наставницу третьего года обучения? Вот она. Подняв голову, Годжо уставился на Сёко. Он не мог поверить, что туда отправили кого-то из учителей, так как в этом случае пятым пропавшим стал…студент. Вспоминая киотских учеников, его выбор автоматически пал на Кокичи Муту, так так его основное тело не пострадало бы при удаленном управлении Мехамару, но если это он, то зачем туда направили кого-то еще… – Думаю, ты пытаешься понять, кого из учеников закинули на миссию. Не буду утруждать тебя и скажу, что это Аой Тодо. Договаривая предложение, Сёко достала из верхнего ящика стола зажигалку и притянула к себе подарочный пакет. Она знала, что в нем несколько пачек сигарет, которые можно купить только в паре лавок по всей Японии. И все дело в табаке, который использовали для их скрутки – достаточно редкий, чтобы стоимость пачки превышала ее среднюю зарплату за пару дней. Сёко не была из тех, кто выбирал для себя что-то изысканное, но из всего того, что она испробовала за почти четырнадцать лет курения, это были единственные сигареты, от которых ей не хотелось курить все больше и больше. Она не знала, в чем их секрет, но между выкуриванием целой пачки, а то и двух, и всего пяти-шести дорогущих сигарет в день, она бы всегда выбрала второе. Благодаря обратной проклятой технике ей не грозили никакие заболевания, поэтому само по себе курение ее не страшило. С самого начала это было чем-то таким, что ее отвлекало, давало пятиминутную передышку во всем этом хаосе. Только вот сегодня это были пять минут, а завтра уже четыре. Через какое-то время она и вовсе была способна чуть ли не одной затяжкой выкурить всю сигарету. А эти, подаренные Годжо, были…другие. Сёко даже подозревала, что это не обычный курительный табак, а что-то потяжелее, но так и не смогла это доказать. А потом и вовсе перестала об этом думать. Закурив и увидев на лице Сатору недоумение, она продолжила: – Все дело в его технике. Они хотели проверить, сможет ли он поменять себя местами с кем-то другим, находясь в отеле. Годжо усмехнулся и покачал головой: – Если оттуда никто не может найти выход или хоть как-то пробиться, позвонить и так далее, то наверняка они попадают в какую-то территорию, ограниченную барьером или чем-то подобным. Рисковать студентом, даже пусть таким, как Тодо, просто чтобы проверить теорию, попросту глупо. – Тут не поспоришь. Есть идеи? О да, у Годжо были идеи. Например, взорвать к чертям этот отель, наплевав на сохранность достопримечательностей. А еще лучше отыскать каждого причастного к отправлению на такую миссию магов, не владевших подходящими техниками, и закинуть их в эту дыру. А то они явно засиделись без дела, раз у них в голове вылезли такие тупые мысли. – На самом деле есть одна идея, но...хочу прежде изучить еще раз отчет, чтобы убедиться в догадке, – Сёко передала ему бумаги и отошла к открытой двери на террасу, чтобы больше не задымлять кабинет. На повторное изучение отчета Годжо понадобилось не больше пяти минут. Отложив бумаги и присев на край стола, он задумался. Не было сомнений в том, что то, что он хотел предложить, слишком опасно. Возможно даже глупо, исходя из того, кого он хотел послать на такую непростую миссию. Но он не собирался рисковать, а лишь изучить, попробовать для начала что-то сделать снаружи. Он же не один из этих тупоголовых киотских начальников. – Мне кажется, что для отеля, в котором так просто в стенах и полу пропадают люди, необходим маг, так же легко проходящий сквозь них.