Все только начинается

Даже несмотря на задержку в душевой, Мегуми все же успел к началу первого занятия. Годжо, как он и предполагал, опаздывал. Но вот чего он не ожидал, так это отсутствия в кабинете Итадори и Кугисаки. Он был первым, кто подошел, причем уже с опозданием в восемь минут. В памяти Мегуми вдруг невольно вылезли воспоминания о средней школе, вечно шумной и наполненной учениками и учителями. Здесь же иногда и за весь день можно было ни с кем не столкнуться, а теоретические занятия часто переносились или заменялись тренировочными миссиями. Почти все кабинеты были большие и просторные, а стоявшие одиночные парты в количестве трех-четырех штук вместо нескольких десятков лишь подчеркивали эту пустоту и тишину учебных корпусов магического колледжа. Кабинет Годжо не отличался почти ничем от остальных, особенно в такое хмурое и пасмурное утро. При этом света от широких, почти во всю длину стены окон было достаточно, чтобы не напрягать зрение, но атмосфера при таком освещении всегда казалась Мегуми излишне интимной для учебного помещения. Сев за свою парту, он достал из сумки несколько документов, тщетно изучаемых им уже несколько недель из-за недостатка свободного времени. Стоило только открыть место, на котором Мегуми остановился пару дней назад, как по телу прошелся рой щекочущих и будоражащих мурашек, оповестивших о приближении Годжо. Зайдя в кабинет, он наигранно удивился одиноко сидевшему ученику: – Как интересно! А я уже было подумал, что мои Шесть глаз барахлят, – Мегуми на такое замечание лишь пожал плечами. – Ладно, дам им еще пять минут. В отличие от небольших парт, учительский стол, стоявший почти вплотную к окну, был огромен. На фоне общей пустоты помещения он выглядел несуразно, но ровно до тех пор, пока за него не садился Годжо. Мегуми уже успел приметить за время обучения, что только в этом кабинете стоял такой стол. Но он не задавался вопросом, был ли он здесь всегда или Сатору специально выбрал себе такой. Оставаться один на один в кабинете после того, как они попрощались на стадионе, показалось немного неловким. Все же в моменте такие выходки казались чем-то привлекательным, а вот уже после мозг наконец-то начинал соображать, что он только что позволил сделать телу. И это ему не очень нравилось. Молчание затягивалось, но Мегуми не знал, на какую тему можно было завести разговор, так как Итадори и Кугисаки могли войти в любой момент. И по этой же причине он не мог встать и наброситься на Годжо, который вдруг ни с того ни с сего решил снять свою форменную куртку и остаться в одной рубашке. Опять. Мегуми уже готов был разразиться всеми матерными словами, какие знал, только лишь увидев, как Годжо расстегивал куртку, и заметив под ней ту самую вчерашнюю рубашку. «Да ты…» – …издеваешься? – чуть слышно произнес Мегуми. Но от Сатору, конечно, нельзя было скрыть такое возмущение. Ничего не отвечая, он медленно поднялся со стула, закатывая рукава рубашки до локтей, и встал напротив, упираясь руками о парту. Между их носами не было и двадцати сантиметров, отчего Мегуми затаил дыхание. Если бы у него в голове не было той каши, что сварилась с самого утра из прикосновений, взглядов и воспоминаний, то он тут же воспользовался бы случаем и притащил это довольное и хитрое лицо еще ближе. Но он…не мог. Он просто уставился на Годжо, все еще не закрыв рот после произнесенного слова. Волнение от спешки на занятие и обуреваемых после душевой мыслей не давало расслабиться перед нависшим над ним мужчиной и промолвить еще хоть одно слово. Он вновь чувствовал на себе его взгляд. Пусть не такой жадный, но не менее чуткий и внимательный. И от этого хотелось ответить чем-то не менее терзавшим воображение, чтобы не выглядеть перед Годжо загнанной овечкой. Вот только разум оказался полностью увлечен этой невыносимой притягательностью лица напротив. – Один-один, – медленно наклонившись, прошептал Сатору прямо в ухо Мегуми. Слова эти еще несколько секунд отдавались эхом в потерянном и почти опустевшем сознании юноши. Голос Годжо, низкий и обжигавший от дыхания, вместе с его ароматом и жаром близости тела, пробирал до мурашек, заставив комок внизу живота сжаться и перекрутиться. Опять. Повернув голову в сторону лица Сатору, Мегуми чуть было не схватил его за рубашку, чтобы не дать ему вот так просто отстраниться, но не успел этого сделать. Годжо почувствовал его намерение, поэтому не дал и шанса, быстро отойдя на шаг назад и выпрямляясь. Даже через повязку Мегуми ощутил этот хитрый взгляд голубых глаз. Он понимал, что Годжо играл с ним, точно так же, как и он играл с его воображением час назад. – Получается, что так, – прошептал Мегуми, боясь нарушить воцарившуюся тишину. В ответ Годжо лишь широко улыбнулся и отошел к своему столу, не отрывая взгляда от ученика. Даже от таких, казалось бы, невинных действий тело Мегуми реагировало так, будто он в первый раз увидел Сатору. И это начинало действовать ему на нервы. В это же мгновение в кабинет вбежали провинившиеся студенты, заставляя Мегуми вспомнить, для чего он вообще сюда пришел. – Годжо-сенсей, извините, пожалуйста, мы проспали, – с порога чуть ли не прокричал Итадори, затягивая за собой в помещение еле дышавшую Кугисаки. «В каком смысле "Мы"?..» – Не переживайте, вы не пропустили ничего интересного, – добродушно заверил их Годжо, садясь на край стола. Такое заявление одногруппников подтолкнуло Мегуми на определенные мысли. Они с Итадори в разговоре ни разу не затрагивали тему отношений, да и в целом не сказать, что это его как-то волновало. К тому же подобный разговор предполагал, что и Мегуми должен был хоть что-то сказать со своей стороны, чего он точно не был готов пока сделать. Но уже осознавал, что хотел бы поговорить с кем-то для сравнения своих ощущений и переживаний. Все же это были первые отношения Мегуми, пусть и такие…экстравагантные. Ненароком рассматривая прибывших, Мегуми заметил, как они и правда стали близки. Всегда смотрели друг на друга, улыбались. За те секунд двадцать, что они рассаживались на свободные парты, даже успели пару раз невзначай коснуться друг друга. И, судя по словам Итадори, уже и спали вместе? «Так вот почему в его комнате было так тихо. Там просто никого не было всю ночь». Отведя взгляд и уткнувшись на все еще открытые на парте документы, Мегуми нахмурился. Они с Годжо начали встречаться где-то на неделю позже них, но у него даже мысль о ночи вместе все еще не устаканилась в голове. Конечно, у них не было столько времени, сколько у его одногруппников, особенно учитывая те три недели командировки Годжо. Но даже тогда они общались практически ежедневно. Если сначала Мегуми немного смутился от такой перемены их отношений, то со временем даже стал самостоятельно ему звонить, когда выдавалась свободная минутка. А во время видеозвонков зачастую просто смотрел на Годжо, пока тот что-то рассказывал. И все это успело за такой короткий срок открыть очень многое для Мегуми. Он поднял взгляд с бумаг на Сатору. Думая о нем, он хотел коснуться его. Медленно раздеть. Дотронуться до его обнаженного тела. Хотел поцеловать его. В губы. Шею. Так привлекательно открытую благодаря вечно расстегнутым верхним пуговицам рубашки. Да что и говорить об этом, если даже просто фантазии о прикосновениях заставляли его тело так яро откликаться. Поцелуи, засосы, укусы, поглаживания. Он думал об этом, и не только. Его фантазия не обошла и другие, более интимные способы получения удовольствия. Вот только когда дело доходило непосредственно к сексу, то он…не знал, о чем думать. Он видел это столько раз в порно, но это будто бы совсем не помогало. Скорее даже наоборот. Смотря на Годжо, он мог только лишь сопоставить его внешность и характер с уже осевшими в его голове стереотипами и предубеждениями. Высокий, уверенный в себе, безумно привлекательный и притягивавший взгляд, он будто вобрал в себя все те черты «мужчины» из порно, что о его позиции в сексуальном плане можно и не спрашивать. Но сам Мегуми не мог и подумать раньше о том, что когда-то окажется в позиции снизу. В моменты самокопания позиционирование не входило в список тем «на подумать», да и это никогда не воспринималось им как что-то такое, о чем нужно размышлять и искать в себе. Разве все и так не пойдет своим чередом, зачем об этом еще и думать? А во время мастурбации он долгое время не хотел представлять ничего большего, чем просто образ. Сначала не хотел, а потом не мог. Он даже не воображал, что когда-то влюбится в мужчину так, что не просто будет смотреть на него как-то издалека, тихо мечтая и фантазируя, а захочет с ним встречаться. Да не просто встречаться, а быть с ним. Всегда. С Сатору. С тем, чувств к которому избегал еще пару месяцев назад. Вот и вышло, к сожалению Мегуми, что борьба с самим собой затмила слишком большой пласт его бывшей подростковой жизни. И сейчас он просто не мог понять, чего хотел. На самом деле хотел. Мегуми понимал, что одному ему точно не справиться с задачей самоопределения, но разве можно вот так легко и просто подойти к Годжо и заговорить с ним на эту тему? Его взгляд переместился на черную повязку, только что отложенную на учительский стол. За своими мыслями он не заметил, как Годжо ее снял и надел вместо нее очки. Продолжив вести взгляд вверх, рассматривая каждую пуговицу на рубашке, Мегуми вдруг заметил, что голубые глаза направлены в его сторону. Их владелец явно с интересом наблюдал и ждал, когда же задумчивый юноша обратит на него внимание. Уши предательски покраснели от предположения, что Годжо знал. Знал, о чем думал Мегуми. А если и нет, то скоро об этом узнает. – Мегуми, у тебя есть какой-то вопрос? «Черт, все-таки научился мысли читать?!» – Нет, – из-за долгого молчания Мегуми пришлось откашляться, прежде чем продолжить. – А что? Голубые глаза не позволяли отвести взгляд, но он и не собирался. Ему не хотелось показывать хоть немного того, чем была занята его голова последнюю минуту, а для этого ему нужно было победить в этих гляделках. Он не мог так просто позволить телу показать, как на самом деле он сейчас смущен. Немного прищурившись, Годжо будто пытался разгадать его, и вдруг его глаза словно озарились. Он улыбнулся. – Ну, если все же решишься, то знаешь, где меня найти. «…У меня это на лице что-ли написано? И, подождите, что? Сатору только что мне подмигнул?!» Пытаясь отойти от казавшейся ему зрительной галлюцинации, Мегуми все же сдался и отвел взгляд. Он не мог поверить в то, что сейчас произошло. Годжо не мог знать, о чем он думал. Или… Он посмотрел на сидевших справа одногруппников. Так как Годжо взял в руки документы со стола и открыл их в поиске нужной страницы, то они явно воспользовались моментом, чтобы пошептаться. «Вы же только что пришли, как можно столько болтать?..» – Мегуми не успел даже додумать, как понял, что его выдало. Постоянные взгляды на одногруппников. От зорких глаз сильнейшего точно не могло ускользнуть, что он притих именно после того, как они пришли, случайно заявляя о своей стадии в отношениях. Его вдруг стало до невозможности бесить собственное тело. Даже когда он был спокоен оно постоянно его выдавало. Румянец, взгляды, ужимки, волнение. Почему оно такое? Неужели так теперь будет всегда? Не найдя ответ, Мегуми прикрыл глаза и вздохнул. «Если бы я мог, я бы себя избил». Занятия с Годжо проходили всегда плюс-минус одинаково: разбор недавних миссий, ответы на вопросы, пояснения и прочее. Но сегодня Мегуми невольно замечал и кое-что еще. Как самый опытный из трех студентов, он часто молчал, давая сначала высказать свои предположения Итадори и Кугисаки, отчего внимания на него обращали меньше. Это, конечно, не значило, что он мог заниматься своими делами. Он слушал, поправлял, задавал наводящие вопросы. Иногда и вовсе могло показаться, что учитель здесь Мегуми, а не Сатору. Но сегодня даже когда он не говорил, взгляд учителя был почти всегда направлен на него. И Мегуми это ощущал, но не позволял себе расслабиться и утонуть в голубых глазах. Он боялся, что тело опять его подведет и он просто не сможет оторваться. И от этого чувствовал себя до ужасного глупо. Осознание того, что их отношения так сильно контрастировали с общепринятыми, еще больше усугубляли его положение. Взять тех же ворковавших голубков справа. Мегуми понимал, что и у них не было опыта раньше, но им определенно было проще с этим справиться. И та тонна романтических комедий, которую успела посмотреть за месяц Нобара, да еще и подсадить на них половину учеников, определенно сыграла роль. Какими бы нереалистичными они не были, все же они были понятными. Одноклассники, одношкольники, студенты, коллеги, соседи, случайные знакомые. Да кто угодно, но только не ученик и учитель, который к тому же был хорошо знаком ему с самого детства. Приплюсовать сюда разницу в возрасте и то, что они оба мужчины, и фильм для многих уже точно не стал бы являться романтической комедией. К какому жанру вообще можно было отнести то, что между ними происходило? Криминальной драме? Мегуми было сложно совладать со всем тем, что на него свалилось. Он понимал, что ко всему прочему находился еще и в достаточно странном возрасте. Подростком он уже по сути не был. Все те неконтролируемые гормональные всплески его перестали беспокоить еще несколько лет назад. Он стал гораздо спокойнее, стал намного больше понимать свое тело и как оно работало. И все равно с осознанием того, что он влюбился и что он любим, будто бы все вернулось вспять. Он перестал понимать, почему его тело так с ним поступало. Перестал контролировать свои эмоции, способный сохранить лишь более менее нейтральное лицо. Ему хотелось получить так много ответов, что он начинал теряться. И эти мысли… Он постоянно думал о Сатору. О том, что бы они делали, оставшись наедине. О том, как бы он трогал его. И какие прикосновения получал взамен. Даже в тринадцать-четырнадцать лет, когда в классе то и дело шутили на тему секса, обсуждали его и хвастались какими-то новыми познаниями, Мегуми не чувствовал себя так. И даже задался вопросом, неужели тогда все вокруг были такими же, какой он сейчас? Может быть, не они были сексуально озабоченными глупыми подростками, а просто он еще им тогда не стал?.. Зато сейчас… Мегуми нервно передернуло от того, что он себе начал представлять. Он вновь забылся в фантазиях, уже который раз за день, и на этот раз это не осталось незамеченным. Он слышал, как Итадори что-то отвечал на заданный ранее вопрос Годжо, но внимательный взгляд учителя все еще ощущал на себе. Только на этот раз он решился поднять голову и посмотреть прямо на него. Да, Сатору точно знал, что творилось у него в голове. Выслушав ответ, Годжо прервал переглядки с Мегуми, чтобы похвалить Юджи и открыть отчет второй недавно завершенной миссии. – Мне она показалась интересной для вас, так как здесь изначально проклятию был присвоен лишь третий уровень, но после обнаружения одной его особенности он взлетел аж до первого. Для начала, как обычно, я дам прочитать вам первичный отчет и послушаю ваши варианты. Получив распечатку и пробежав по ней взглядом, Мегуми уже мог предположить, что это из-за незавершенной территории. Далеко не все проклятия способны ее создать, к тому же обнаружить ее не всегда просто. Или же проклятие и вовсе могло как-то приспособиться к чужой территории, что вообще было редкостью. Поэтому с виду слабые проклятия могли обладать хорошей защитой, из-за чего при выборе мага для миссии отталкивались в том числе от подобных нюансов. Отложив бумаги и положив руки на парту, Мегуми стал ждать ответа от одногруппников. Не желая больше встречаться с внимательным взглядом Годжо, он не поднимал голову. Смотря только на свои руки, краем глаза он все же наблюдал за учителем, теперь туда-сюда ходившим по кабинету. И ему вдруг стало неловко от того, что он вот так глупо убегал от прямого контакта, ведь еще каких-то полчаса назад он не хотел предстать перед ним загнанной в угол овечкой, а сейчас только это и делал. Ему не хотелось показывать человеку, который его любил, что он в чем-то не уверен. Что он нервничал и беспокоился рядом с ним. Переживал. Разве Годжо не тот, с кем ему должно быть спокойнее всего? Он услышал, что Нобара предположила то же самое, что и он, вспоминая их миссию в тюрьме. Добавив пару деталей, Годжо подтвердил ее догадку и рассказал о миссии чуть подробнее: – Я приятно удивлен, что вы так быстро справились с задачей. Там и правда выяснилось, что проклятие, каким оно предстало изначально, это еще не вся беда. Оно понимало, что достаточно слабое, и поэтому вступило в некую коалицию с парочкой других, хоть и слабых, но чуть более разумных проклятий, чем основная масса. Помогая друг другу, они смогли выработать тактику, благодаря которой у одного получилось создать пусть и незавершенную, но территорию. За последние пару лет это не первый такой случай, поэтому можно считать, что проклятия учатся все быстрее и быстрее. – Самое интересное, – продолжил Годжо после небольшой паузы, – что та небольшая территория могла сильно запутать. Маг, зайдя туда, терялся, будто в лабиринте. Без определенных навыков найти там хоть что-то, особенно выход, очень сложно, именно поэтому всем проклятиям, связанным с этой территорией, был присвоен первый уровень. Закончив, Годжо хлопнул ладонями и собрал у всех бумаги, позже кинув их на свой стол. – Если вопросов больше нет, то можете быть свободными, только, – он перевел взгляд с Юджи и Нобары на темную макушку все еще опущенной головы, – Мегуми, задержись на пару минут. – Что? – голова юноши поднялась рефлекторно, но он не был еще готов встретиться взглядом с тем, о ком думал все занятие. Слегка потерянный, Мегуми отвернулся и смиренно ждал, пока счастливые от неожиданно увеличившегося перерыва голубки покинут помещение. Сатору немного отодвинул от стола свой стул и сел на него, неотрывно смотря на смутившегося ученика. Оставшись наедине, ни он ни Годжо не торопились нарушить неловкое молчание. Будто в болоте, Мегуми чувствовал, как с каждой секундой эта вязкая и неприятная тишина окутывала его, все больше отдаляя от разговора. Чтобы хоть как-то сбросить с себя этот неприятный осадок, он встал и облокотился о парту, скрещивая руки и ноги. Мегуми понимал, что своим поведением настораживал Годжо, может быть даже пугал или беспокоил, но переступить эту черту было чертовски сложно. Сейчас он мог только ждать, когда заговорит тот, кто попросил его остаться, ведь у него явно были на то причины. – Давай начнем с того, что прямо-таки висит в воздухе, – голос Годжо был спокойным и обволакивающим, отчего Мегуми невольно расслабился и наконец-то решился вновь посмотреть в голубые глаза. – Я вижу, что тебя что-то беспокоит, и даже могу догадываться, что именно. Если хочешь, я могу предположить. Недолго думая, Мегуми кивнул. Он знал, что неосторожно брошенными взглядами и задумчивостью выдал себя с потрохами, но произнести вслух все то, что у него скопилось в голове, не мог. Не понимал, с чего начать, что стоит говорить, а что пока нет. Даже ощутив чуть ли не кожей то, как на него смотрел Годжо, почувствовав, как он притягивал к себе и как отвечал на поцелуи, Мегуми не мог не думать о том, что все же встречался со взрослым человеком, а не ровесником. Что, если Годжо попросту не захочет переступать эту черту между ними из-за разницы в возрасте? И если Мегуми поднимет эту тему, то не покажется ли это чем-то преждевременным или оскорбительным? – Ты, похоже, начинаешь понимать наше положение, – Годжо слегка прикусил нижнюю губу, обдумывая, что говорить дальше. – Я не хотел заводить этот разговор прежде, чем ты сам это поймешь. И не собираюсь читать тебе нотации на тему отношений между мужчинами. Откинувшись на спинку стула, он вдруг вытянул руку и жестом попросил юношу подойти: – Присядь. От такого спокойного, но все же повелительного тона, Мегуми растерялся, так как попросту не знал, куда именно Сатору попросил его сесть. Рука, которой он его подозвал, уже покоилась на подлокотнике учительского кресла, больше не направляя и не помогая решить эту задачу. «Ну не на колени же к нему, правда?» – сомнения были слишком велики, чтобы поддаться искушению, хотя в таком подвешенном состоянии Мегуми мог и на пол у его ног сесть, даже не моргнув. Не решившись, он сел на стол перед Годжо, определив этот вариант как самый нейтральный. Голубые глаза, смотревшие теперь на него снизу вверх, никак не отреагировали на такой выбор, а их обладатель только лишь слегка повернулся корпусом к нему для удобства, не приближаясь ближе, но и не отдаляясь. – Я понимаю, что не смогу ответить на все терзающие тебя вопросы за час и даже за два, да и будет неправильным с моей стороны вылить все сразу и ждать, когда ты переваришь информацию, поэтому хочу тебе кое-что предложить, – Годжо склонил голову набок и мягко улыбнулся. Мегуми немного растерялся, так как не ожидал подобного поворота событий. Будто чувствуя это, Сатору решил продолжить, не дожидаясь ответной реакции: – Что скажешь насчет одного вопроса в день? «Всего одного?» – первое, что пришло в голову Мегуми. Ему казалось, что если дать себе волю, то из него будет литься нескончаемый поток вопросов. Но все же задумался. Часть из них можно было отнести к категории «Никогда и ни при каких условиях я этого не спрошу», поэтому один вопрос в день как минимум лишит его возможности спросить что-то необдуманное. – Скажу сразу, что отвечу на любой твой вопрос, каким бы странным он тебе не казался, – постарался помочь ему Годжо, замечая на лице юноши неуверенность. – Любой? – подал голос Мегуми, понимая, что молчит уже слишком долго. – Я…мне…немного неловко задавать некоторые вопросы. – Начни с менее неловких, а там уже посмотришь, на что ты хочешь знать точный ответ, а что и так тебе станет понятно. Умиротворенное и улыбавшееся лицо Годжо располагало к себе. Глядя на него, Мегуми словно нашел опору, которая точно не позволит опять увязнуть в тревоге. Его руки больше не сжимали до белизны на костяшках край стола. Дыхание выровнялось, даже сидеть стало гораздо легче. Ему и правда необходимо было начинать задавать вопросы раньше, хотя бы пустяковые вроде «на какой стороне кровати ты спишь?». Тогда он бы не сидел сейчас напротив Годжо с тяжелым грузом на душе из всего того, что он сам себе придумал. Сатору вдруг рассмеялся: – Забавно было говорить про неловкие вопросы после того, что ты сотворил со мной утром. Интересно было бы послушать, что после такого ты считаешь и правда неловким. Только что успокоившийся Мегуми вновь не знал, куда себя деть. У него напрочь вылетел его поступок из головы, будто это случилось не сегодня утром, а несколько месяцев назад. – Я…я… Все еще широко улыбаясь, Годжо наклонился и взял Мегуми за руки, притянув его чуть ближе. – Извини, чертенок, мне не стоило тебе напоминать об этом в такой момент, но.., – он вдруг рассмеялся опять, глядя прямо в темно-синие глаза, – ты такой обворожительный, когда смущаешься. – Опять издеваешься? – прошептал Мегуми, пытаясь все же взять себя в руки, отчего его реакция не была такой бурной, какой могла бы быть. Закрыв глаза и вздохнув, ему вдруг стало смешно. Он действительно уже столько сделал и сказал за все это время, что задавать вопросы должно было быть самым простым. Но почему на деле это не так? Даже Годжо указал на то, что прежней неловкости между ними уже не должно быть. Так что мешало ему открыться? Улыбнувшись, Мегуми открыл глаза и посмотрел на Сатору. Голубые радужки засияли, почувствовав, что овечка все же начала выходить из угла и потихоньку превращалась вновь в того чертенка, каким они привыкли ее видеть. – Это нормально, что иногда ты поступаешь бездумно, Мегуми, – все так же держа его за руки, Сатору большими пальцами поглаживал тыльную сторону холодных ладоней. – Не стоит этого стыдиться. И не стоит переживать, что ты можешь сказать что-то не то или сделать что-то не так. Конечно, Мегуми и так это понимал, но было приятно услышать такие слова из уст самого Годжо. Пусть они и не смогут моментально убрать всю неловкость, но все же постепенно поспособствуют этому. – Спасибо, Сатору, я постараюсь. Растаявшему от ответа взгляду голубых глаз было невозможно сопротивляться. Словно большие и глубокие озера на солнце, они мерцали и притягивали, заставляя забыть обо всем. Мегуми немного наклонился в ожидании и улыбнулся, когда Годжо в ответ подвинулся ближе на стуле и вытянулся, позволяя без препятствий накрыть свои губы в поцелуе. Сократившееся расстояние между ними требовало чего-то большего, и ладони Сатору проскользнули мимо уже ложившихся на его плечи рук. Большие и теплые, они накрыли собой поясницу Мегуми, утягивая в уютные объятия. Разорвав почти невесомый поцелуй, они уткнулись друг в друга, вдыхая родные запахи и ощущая тот комфорт, который можно получить лишь в полном умиротворении. Легонько прижимая Годжо к себе и раздвигая пошире ноги, чтобы поместить его между ними, Мегуми грудью через одежду чувствовал его горячее дыхание. Чувствовал вес его тела на своих бедрах. Чувствовал всю силу его объятий. Вся неуверенность в этот момент резко испарилась и Мегуми без особых усилий определился с первым вопросом: – Когда ты понял, что я тебе нравлюсь, как…мужчина? – Сложно сказать, – с той легкостью и спокойствием, с какой начал отвечать Годжо, можно было понять, что он совсем не удивился вопросу. – Не было момента, когда я точно это осознал. Я просто начал по-другому смотреть на тебя, видеть в тебе гораздо больше. Годжо замолчал, задумчиво хмыкнув: – Первые звоночки появились где-то год назад, но по-настоящему окрепли уже после наших более серьезных совместных миссий, где-то в начале этого года. Ответ немного удивил Мегуми, так как ему казалось, что какие-то изменения в поведении Годжо он увидел лишь пару месяцев назад. Сейчас он вряд ли бы сказал, что это было что-то серьезное, всем заметное с первого взгляда, но на тот момент это все равно сильно бросалось ему в глаза. Особенно некая отстраненность, постепенно выросшая от сниженного к нему внимания до прекращения дурачеств, постоянных звонков и сообщений. Раньше Мегуми бы только обрадовался тому, что Годжо больше не уделял ему повышенного внимания, но тогда его это напугало. Стоило прийти к осознанию, что ему все это нужно, как вдруг человек, к которому он начал тянуться, отстранился. Тогда он посчитал, что все дело в его возрасте, что, может быть, он уже слишком взрослый, чтобы кто-то трепал его по волосам, беспричинно обнимал и вламывался в комнату (хотя из-за отсутствия последнего не сказать, что он страдал). А со временем понял, из-за чего именно начал переживать, и испугался своих чувств, пытаясь зарыть их поглубже и точно так же отстраниться. Каково же было его удивление, когда Сатору поцеловал его в щеку на прощание перед отъездом в командировку. Неопытный в плане отношений, он только спустя время понял, что отстранение Годжо было по той же причине, что и его. – Я не думал, что так давно. – Давно? – Годжо поднял голову, заглядывая в синие глаза. – Мы с тобой знакомы больше десяти лет, разве чуть больше полугода для нас это такой большой срок? Да и ты должен понимать, что мне не просто было это принять. Конечно, Мегуми понимал. Если для него влюбиться в человека гораздо старше, к тому же и своего пола, изначально казалось чем-то неправильным и странным, то мысли Годжо на этот счет и вовсе должны были быть еще более категоричными. Они не смогут вечно держать это в тайне, а когда все откроется, то именно на Сатору польется вполне вероятный шквал негатива. Именно Сатору будет получать все нагоняи, недовольство и критику. Именно ему придется отвечать за их чувства, которые окружающие их люди вряд ли примут еще долгое время. – Да, я понимаю, как наши отношения выглядят со стороны, но.., – ненадолго переведя взгляд с голубых радужек на пол и обратно, Мегуми задумался, – если честно, меня не сильно это волнует. Наверное, звучит эгоистично, поскольку все шишки полетят в тебя в случае чего, но для меня важнее твое принятие моих чувств к тебе, а не чье-то чужое. Выражение лица Годжо, казалось, не изменилось вовсе. Все так же улыбаясь до переливавшихся разноцветных искр в глазах, он произнес то, что Мегуми знал и так, но что каждый раз все еще заставляло его сердце трепетать: – Я люблю тебя, Мегуми-чан. Даже не пытаясь сопротивляться самому себе и своему порыву, Мегуми нагнулся и поцеловал Сатору в лоб. От переизбытка чувств внутри хотелось кричать, до боли в мышцах стиснуть в объятиях беловолосое нечто и повторять до беспамятства слова о любви. Но в то же время все его мысли словно застряли в горле и не давали произнести ни слова. Прижав его голову к груди, Мегуми набрал в легкие столько воздуха, сколько мог, стараясь впитать в себя как можно больше сладковатого аромата белых волос. Немного опьяненный и уставший от переизбытка эмоций за только лишь одно утро, он слегка покачнулся и потянул Сатору на себя, ложась спиной на стол. Весьма открытая поза, в которой он оказался под тяжестью чужого тела, его совсем не смутила. Переплетя за спиной Годжо свои ноги, Мегуми обхватил руками его шею и запустил пальцы в мягкие волосы, утопая во влажном и медленном поцелуе. Мегуми не понимал, почему рядом с Годжо ему было так легко, а стоило им разойтись, как голова неприятно наполнялась лишними, никому не нужными рассуждениями. На занятии он боялся встретиться с ним глазами, чтобы все его потаенные страхи не вылезли наружу, а сейчас он лежал на учительском столе, ощущая всем своим телом желание еще сильнее прижать к себе Сатору. Не думая о каких-то последствиях, не чувствуя неловкости между ними и не воспринимая происходившее как что-то неправильное. Все было именно так, как Мегуми и хотел. Хотел именно здесь и сейчас. Ощущая постепенное отстранение, он открыл глаза. Тусклый свет пасмурного утра мягко ложился на нависшую над ним фигуру, отчего светлая кожа казалась почти прозрачной, до хрупкости неприкосновенной и нежной. Взгляд Сатору с любопытством бегал по лицу Мегуми, словно выискивая что-то новое, еще не замеченное им ранее. Смотреть на него вот так, лежа на спине, чувствуя чуть ли не физически интерес в ярко-голубых глазах, при этом не испытывая ни капли смущения, было для Мегуми чем-то новым. Чем-то невероятно приятным и будоражевшим. Прекрасно понимая, что как только они встанут и разойдутся до вечера по своим делам, его вновь окружат сомнения, раздумья и бесконечный анализ всего происходившего с ними, Мегуми старался получить от этого момента все. Его взгляд с глаз Годжо опустился ниже, подмечая каждую мелочь: легкий румянец на гладких, почти глянцевых щеках, слегка припухшие от поцелуя губы, блестящие от смешанных на них бальзама и слюны. Расстегнутые верхние пуговицы кипенно-белой рубашки заманивали взгляд спуститься ниже. Мегуми еще ни разу не целовал Сатору в шею, хоть и думал об этом все чаще, даже порой не осознавая этого до конца. Поцелуй в шею казался ему гораздо более интимным и трепетным, чем в губы. Он мог бы даже назвать его неким переходом к новому этапу их отношений, но решится ли это сделать? Мегуми сглотнул. Так близко. Шея Сатору была преступно близко к его губам. Наблюдая за каждым выступом на ней, за тем, как падает на нее свет и как ложится тень, Мегуми вдруг вспомнил, как точно так же любовался телом Годжо в автомобиле по пути из аэропорта. Как следил за его руками. Будто мраморными, как он тогда подумал. Как наблюдал за его движениями. Смущался собственным мыслям и реакциям. Казалось, это было так давно. А сейчас…хочет ли он зайти еще чуть дальше? Готов ли он к этому? А Сатору?.. Ни разу за время их недолгих отношений Годжо ни на что серьезно не намекал. Его некоторые прикосновения пусть и разжигали внутри Мегуми бурю эмоций, заставляя тело откликаться, но это все же не было чем-то по-настоящему откровенным. Он не чувствовал от Сатору никакого напора или давления. Даже его дурацкие шутки с пошловатым намеком не ощущались чем-то выходившим за грань. Мегуми было комфортно. Если бы Годжо прямо здесь и сейчас начал расстегивать ширинку и стягивать с него брюки, то он бы даже не подумал его останавливать. Но он знал, что этого не произойдет. Он больше не чувствовал себя неопытным, постоянно смущавшимся девственником, хоть по сути им и являлся. Было что-то такое, что заставляло его расправлять плечи в присутствии Сатору, расслабляться и плыть по течению. Притяжение? Да. Доверие? Определенно. – О чем задумался? – шепчущий голос откуда-то сверху вырвал Мегуми из раздумий. Он даже не заметил, что все это время продолжал смотреть на шею Сатору, что вряд ли осталось незамеченным. – Да так.., – только было начал отвечать Мегуми, как влажное и горячее прикосновение губ Годжо к его шее чуть ниже левого уха словно напрочь отключило все необходимые для этого функции. Поцелуй не продлился и пары секунд, он только лишь дразнил и намекал на что-то большее. Мегуми был очевиден порыв Сатору помочь ему решиться, но на долю секунды после того, как он осознал произошедшее, в его голове промелькнула мысль о разочаровании в самом себе. Неужели он настолько замкнут, что не мог без посторонней помощи даже поцеловать в шею своего партнера? За доказательством обратного его правая рука метнулась с плеча Сатору к воротничку его рубашки, захватывая его и с силой притягивая ближе. Вместо легкого прикосновения к нежной шее своими губами, как Мегуми планировал изначально, он так сильно впился в бледную кожу, что удивился самому себе. Вместе с осознанием реальности он выпустил белый воротник из руки и замедлил движения губ, стараясь почувствовать и запомнить как можно больше. То чуть отдаляясь, то приближаясь вновь, Мегуми плавно водил носом по сокровенной шее Сатору, вдыхая щекочущий ноздри терпкий аромат кожи, смешанный с парфюмом. Приоткрытые губы еле касаясь двигались следом, лишь изредка оставляя по пути почти невесомые поцелуи. Давая больше пространства для маневров, Годжо вытянул шею, перенеся левую руку под темную макушку. Полностью поглощенный процессом, Мегуми почти не чувствовал на себе его прикосновений. Того, как длинные пальцы переплетались с его непослушными прядями. Как они мягко тянули за них или, напротив, приятно вдавливались в кожу головы. Мегуми не знал, насколько тело Сатору было напряжено. Как он прикрыл глаза в попытке по-настоящему расслабиться и получить максимальное наслаждение от их близости. Какая битва происходила в его голове между сиюминутной прихотью и чувством ответственности за все его действия. Между все больше нараставшим желанием и страхом ошибиться или поторопиться. С каждым мгновением Мегуми позволял себе все больше. Легкие поцелуи перешли в более длительные, а руки так крепко обвили шею Сатору, что еще немного и их тела будут готовы слиться в одно. Быстро бежавшее время и окружавшая обстановка перестали волновать Мегуми. Для него не существовало больше колледжа, этого кабинета, твердого стола под спиной. Не существовало всего магического мира. Был только Сатору и его трогательные прикосновения, тепло и аромат его тела, затмевавшая все буря эмоций внутри и яркие вспышки перед глазами. Почти недвижимое все это время тело над ним вдруг приподнялось и потянуло Мегуми за собой. Оторвавшись от лакомой шеи он подумал было о том, что слишком увлекся и наверняка оставил россыпь бордовых отметин на светлой коже. И… «Ни одной?!». Со стороны ему всегда казалось, что это просто. Пару дней назад он увидел достаточно большой след на шее у Итадори, но теперь даже представить не мог, с каким рвением нужно наброситься на человека, чтобы такое оставить? Повиснув на Сатору, опиравшемуся о стол на вытянутых руках, он перевел взгляд с блестевшей от слюны шеи на мягко улыбавшиеся губы. На мгновение Мегуми почувствовал себя глупо, словно ребенок, не желавший отпускать уходящего на работу родителя. Но он и правда не хотел его отпускать. Не хотел прощаться даже до вечера. Было так много того, чего они еще не распробовали вместе, неужели обязательно нужно куда-то идти? Только подумав о том, как жалко звучат его мысли, он увидел нечто похожее и в глазах Сатору. В них словно отразилась вся та усталость, которую он успел накопить за время командировки. Мегуми вдруг понял, что они оба чувствовали одно и то же, отличались только лишь какие-то детали. И это понимание словно открыло ему глаза на то, почему Годжо позволял делать ему все, хотя сам при этом явно ограничивал себя. В груди от этого осознания что-то сжалось. – Мне очень не хочется это говорить, но нас с тобой впереди ждет безумный день, – голос Сатору, под стать его взгляду, прозвучал с отчетливыми нотками горечи, но с такой теплотой, что невозможно было не улыбнуться в ответ. – Ты…зайдешь ко мне вечером? – понимая, что Годжо и так нарасхват, Мегуми не хотел показаться навязчивым и эгоистичным, поэтому вопрос прозвучал скорее молебно. Сатору рассмеялся: – Будь немного увереннее. Надо говорить не «Зайдешь ко мне вечером?», а «Я буду ждать тебя после ужина у себя в комнате». От очевидного подтекста шутки («Или это не шутка?!») Мегуми почувствовал одновременно и неловкость и облегчение. Ему не нравились многие фразы Сатору, брошенные ради того, чтобы разрядить обстановку, но это были его фразы. И они работали. Пусть и по-своему. – Я буду ждать тебя после ужина у себя в комнате, – постарался со всей серьезностью, на которую только был способен в тот момент, повторить Мегуми. – Ну вот, так же гораздо лучше, – улыбка Годжо само собой заставила улетучиться из головы Мегуми последним крупицам неуверенности. Вставая со стола, они не могли отлепиться друг от друга. Переплетая пальцы, придерживая за талию, смеясь и то и дело смотря друг другу в глаза, они оба осознавали, что день на самом деле только начался. На выходе из кабинета Мегуми не ждал больше ничего от Годжо, но он внезапно заговорил, закрывая за собой дверь: – Перед тем, как мы попрощаемся до вечера, я хотел бы тебе сказать, что во всех твоих мыслях и переживаниях нет ничего плохого, – хоть он и снизил голос до шепота, словно их мог кто-то подслушать, слова отчетливо и громко отдавались в голове Мегуми. – Я чувствую то же самое. Неизвестность пугает, неуверенность в своих действиях запутывает. Но я буду рядом с тобой всегда, какие бы решения ты не принимал. Горло словно что-то сжало. Мегуми смог только лишь приоткрыть рот в попытке ответить хоть что-то, но тут же закрыл. По выражению лица Сатору он понял, что ответ не требуется, поэтому только лишь улыбнулся ему и мягко вложил свою руку в протянутую. Мегуми все еще не был уверен в том, чего по-настоящему хотел. Как он этого хотел и когда. Но сейчас, рядом с Сатору, этих вопросов будто никогда и не существовало. И после того, как они выйдут из корпуса, останется только дождаться вечера, чтобы они исчезли вновь.