Два медведя в одной берлоге

      Пока в высокой новостройке на окраине леса Радулов и Мэйсек распивали чай, разговаривая о насущном, в дом, в соседнем квартале от него, возвращался уставший, едва волоча ноги, Володя Галкин. Тренировка достала из него все силы, и он был готов умереть. Надо было просто добраться до кружки с кофе. Она его приведет в чувства. Хорошее, крепкое кофе еще никому не мешало. Он поднялся наверх, к себе в квартиру. Закрыв за собой дверь на замок, тут же улыбнулся. Знакомые кроссовки. Он теперь не один в доме живет. Разделся очень тихо, стараясь не шуметь громче, чем игра, звуки которой доносились с приоткрытой двери. Пошел до гостинной. Осторожно заглянул внутрь. Конец второго периода на матче СКА-Трактор. Еще и хулиганы в черном вели в счете. Глаза Володи остановились на спящем Артуре. Видимо очень интересно играют. Он беззвучно закрыл дверь и побрел на кухню. Поставил кружку в половину литра в кофеварку. Лениво подтянулся и сладко зевнул. Уже шесть вечера. Скоро темнеть начнет. Пока кофе готовился, он переоделся. Скидал все грязные вещи, раскиданные по спальне, в стирку. Закрыл стиральную машинку. Это уже будут детали, когда он все это постирает.       Вернулся на кухню. Забрал кружку, бросил несколько кусочков сахара. Пошел обратно в гостинную. Уселся в ногах у Артура, слегка прижавшись спиной к изголовью, так чтобы чужие ледяные лапы не мешались. Задумчиво смотрел игру, хлебая кофе, что наполняло силами. Только период закончился, как Артур, открыв глаза, тихонько сказал: — Как ты? Не сильно уставший? — Я еще нормально. — Улыбнулся ему Володя, сложив руки на толстостенную кружку, закинул голову, растянувшись на диване, вытянув босые ножки, — Не представляю какого Бруксу, которого еще оставили на занятия. Я смотрю — пиздец как интересно играют? — Может и так. — Усмехнулся в ответ Артур, спрятавшись почти полностью под плед, — Я пиздец просто как не выспался, еще и на своей тренировке устал. Так что их игра на меня мало влияет. — Ну что, пойдем за едой? Дома кроме кофе и банки кукурузы ничего нет.       Он протянул руку с кружкой до Артура. Ахтямов уселся рядышком. Укрыл его плечо вторым краем пледа. Сделал пару глотков с его кружки, которую он держал. Счастливо почавкал. — Вкуснятина. — Он кивнул, — Я бы хотел чего-нибудь пожевать. Твой план по острым крыльям все еще в действии? — Только хотел предложить.       Володя сделал сам пару глотков кофе. Отставил кружку. Артур слегка наклонился к нему и принялся мягко целовать. Володя усадил его себе на ноги. Довольный отвечал на поцелуй, положив руку на гладкую щечку, нежно проскользнув по ней пальцами. Вторая рука нырнула под плед, улегшись на спинку. Артур прижался к нему. С большим удовольствием целовался с ним пару минут, мягко перебирая в пальцах его волосы. — Что мы будем дальше делать? — едва слышно спросил Володя, задержав взгляд на черных глазах лучшего друга, с трудом дыша. — Ты же понимаешь, что так не правильно. Что мы изменщики. — Я понимаю. — Признался Артур. — У меня вообще почти жена уже… — Он слегка опустил голову. — Я не знаю что делать. Да и надо ли что-то делать? — А ты… — Галкин положил руку на его подбородок, повернув обратно к себе, — Хочешь чего-нибудь? — А вдруг мы только все испортим? — Артур пожал плечами, — Я не знаю. А… с кем ты спал?       Галкин улыбнулся, тут же отведя взгляд. Ахтямов прекрасно понял, что этот вопрос прямо в лоб его конкретно так смутил. — У меня был опыт Уральского Дерби не только на льду, я вот так выражусь. — Признался Володя. — Это было один раз, и я был не очень трезвый. Поэтому да, не сильно я и простой мальчик. Я с Миленой разговаривал по этому поводу, получилось так, что она… — Он вдруг улыбнулся, — Ладно. Я пока в ответ спрошу, а вот… если бы твоя девушка почти жена с кем-то переспала, ты бы как к этому отнесся? — Смотря с кем и в каких условиях. — Артур пожал плечами. Вдруг до него дошел смысл вопроса. Глаза моментально округлились. Володя громко расхохотался, откинувшись на спинке дивана закрыв руками рот. Начал неистово ржать. Ахтямов же впал в ступор. — В смысле… Я ща правильно понял, да?! — Торонто — город свободный от правил, как мне сказал Ньюландер в тот вечер. — Сквозь смех едва слышно сказал Володя. — Ну вот и я не знаю как на это реагировать! — Погоди! — Воскликнул Артур, — Моя Аня спала с твоей Миленой?!       Галкин рухнул на диван, закрывшись руками, громко и неистово хохоча. Артур же едва не свалился с него. Уперся руками около головы, нависнув сверху. С глупой улыбкой на лице смотрел как лучший друг заливается смехом весь покрасневший. — Ахуел?! Ржет еще лежит! — Да я че сделаю?! — Хохотал Володя, — Ну… так получилось. Ты знаешь, я вот вообще не против… Девочки умеют друг с другом развлекаться. Им им вообще не мешает то, что им впихивать в подружку нечего. — Артур сдался. Усевшись на его бедрах, сам начал хохотать, быстро краснея. — Ну девки, ну блин! — Да ты ща серьезно что ли?! — Поражался Артур, — Да ну нет! Ну не может моя Анюта… Да нет!       Галкин неистово продолжал хохотать, пока Артур сидел красный, как рак, вообще не понимая, пошутил ли он или серьезно. Хоть самой Ане звони. Ну он знал, что они друг с дружкой целовались. Он поцелуй пьяный с подружкой за измену не считает. Но вот в остальном подумать надо. Он пихнул Володю в плечо и воскликнул: — Да пиздишь, падла! — Пизжу, но я не падла! — Впав в истерику взвыл Володя, — Ты бы свое лицо видел сейчас! — Ах ты падла!       Артур схватил подушку, решив его несчадно отлупить ей, пока Галкина разбирало на громкий смех. Только спустя пару минут, пока лежащий снизу Володя успокоился, Артур тяжело вздохнул, весь взъерошенный и гордо фыркнул: — Падла ты, кош ободранная! — Сам жаба засушенная!       Они синхронно расхохотались. Артур дал лучшему другу по морде совсем легонько. Они шутливо подрались, скорее больше попихавшись. — Так ладно. — Артур мягким жестом пригладил свои взъерошенные волосы. Чуть качнул бедрами, и замер, прекрасно почувствовал крепкий стояк. Едва заметно улыбнулся, сделав вид, что ничего не заметил. — Дорогой мой друг. Делать-то чего будем? Я голодный. — Пойдем погуляем, но есть тут будем. Под игрушку как раз. А может и под матч, если они не кончат к тому времени.       Ахтямов кивнул, едва сдержав смешок. Слез с него. Допил внаглую остатки кофе и пошел одеваться. Галкин же, закрыв глаза, шумно выдохнул. Подтянул штаны. С неохотой свалился с дивана. Ему бы всего этого пиздец как хотелось бы. Но он же не насильник на Артура кидаться со спины. Пока в сомнениях, лучше не лезть. Он выключил телевизор, мысленно попросив Трактор выиграть этих хулиганов из Петербурга, и пошел одеваться следом. До ближайшего заведения было двадцать минут размеренным шагом. Они спустились вниз. Артур задрал голову, встав около подъезда. Счастливо улыбнулся. Объемными хлопьями падал снег. Полный штиль. Уже и темнеть начало. — Хочу на досках покататься. — Улыбнулся Артур. — Можем после игры куда-нибудь деться завтра? — Так вон, — Галкин его аккуратно развернул спиной к дому и вытянул руку через его плечо, — горнолыжный склон. — За церковью? Очень удобно. Переломаешься, сразу отпоют тебя, даже три дня ждать не надо или сколько там перед похоронами выжидают.       Они тихонько посмеялись и пошли неспеша гулять до места, где можно было оставить кучу денег за очень немного еды.       В Казани, в дом Димы Яшкина зашла Аня. Она недовольно выдохнула. Устало бросила сумку полную учебников. Вжалась спиной в дверь, закрыв ее. Закрыла глаза. Полная тишина и темнота ее приятно обволакивала. После целого дня лекционных материалов и подготовки к очередной конференции, голова гудела. И тишина сейчас очень как не помешает. Она сняла с себя лавандовое пальто, повесив его в шкаф. Закрыла дверь на оба замка. Услышала, как сапожок пнул что-то по полу. Стянула мягкий акриловый шарф с шеи. Включила все же свет. Удивленно уставилась на лежащий в центре коридора айфон Димы. — Не поняла. — Она сдвинула рукав белой рубашки и посмотрела на время. За полночь. — Что, недонес? Мне предлагаешь тебя к восьми будить на самолет?       Она сняла сапожки, отставив их на лоток, где собиралась весенняя грязь. Подняла айфон с пола. Хмыкнула, оглядевшись. А чего нигде вещей не было? Гулять что ли ушел уже? Она обошла квартиру. На кухне уже только пустая тарелка из-под тортика. Ну вот, ей даже кусочка не досталось. В гостинной тоже никого. Она встала на пороге спальни, вопросительно уставившись на пустующую хозяйскую кровать. — И где тебя черти носят?! Опять пить пошел, что ли?! Вот алкаш старый.       Она бросила айфон на зарядку на тумбочку в хозяйской спальне. Сама же скрылась в комнате Артура. Сходила в душ, и, без сил, свалилась сразу спать на мягкую кровать, укрывшись одеялом и сверху пледом.       В Екатеринбурге же, в квартире в центре города, Кертис, пришедший домой, бросил портфель с вещами на пол. Уселся около входа, лениво стягивая кроссовки. Только вытянул ручку с кроссовком, как удивленно уставился на грязные до ужаса лапти без шнурков. Бросил оба кроссовка рядышком и, скинув пальто торопливо побежал по квартире. — Домовенок! — Радостно воскликнул Кертис.       Никита, стоящий около окна, тут же протянул руки и поймал свою любимую птицу. Крепко обнял его. — Ты уже тут? Успел таки на самолет? — Ага. Слинял на час пораньше, сказал что девчат надо забрать. — Он закрыл глаза, уткнувшись носом в чистые волосы, прижимая к себе Волка. — Ну как ты, минем кош? — Все хорошо. — Кертис повис на крепкой шее, — Никитка… — Я рядом. — Он провел рукой по мягким волосам и осторожно поставил его на пол. С улыбкой рассматривал его счастливый вид, — Ну что, любимый, по кружечке чая? — Может булочек каких? — Заинтересованно спросил он, снова обняв Никиту, положив голову на его крепкую грудь. — А можно. Тех… с творогом и сгущенкой. — Хорошо. Как раз успел тесто достать, чтобы размораживалось. Что тебе сказали? А то ты так и не рассказал ничего. Судя по твоему виду, новость не плохая была. — Ну как сказать…       Волк с неохотой все же отпрял от него. Закатав рукава вымыл руки и, достав из холодильника большой разбухший мешок, достал с ящичка пакет с мукой. Никитка встал рядышком, с любопытством наблюдая за процессом. Ему доверили самое важное. Вручили банку башкирской сгущенки и разрешили ее открыть. — В общем, я не знаю как ты к этому отнесешься. Поэтому пока скажу половину новости… — Он протер банку влажной тряпкой и воткнул в нее консервный нож, пока Кертис припорошил мукой стол и аккуратно достал тесто из пакета. Оно немного липло к рукам. Присыпав мукой сверху, принялся раскатывать тесто. — В общем… Я капитан теперь. Вот.       Кертис вопросительно посмотрел на него, явно не поверив новости. Продолжил заниматься тестом. Никита же шумно вздохнул. Придется видимо всю часть истории говорить. — Меня тренер к себе вызвал. А там Радулов. Живой, вполне дееспособный. Даже на ногах довольно хорошо стоит. — Я это знаю. Я видел его на нашей игре. Он на раскатке, пока мы Диму поздравляли, с такой ненавистью на нас с тобой смотрел. Я даже поражен, что ты его не увидел. — Он упер обе руки в край столешницы, смотря на Никиту. — И что же в итоге? — Билялетдинов сказал о том, что Сашу не пускает на лед из-за его состояния. А Дима не справляется. Остальным не доверяют. Вот и остался один я. — Он опустил голову, следом признавшись, — Радулов все помнит. Я ему сказал о том, что не простил ему выходок с Димой, поэтому и кинулся на него, поэтому избил, поэтому отпинал. Он ответил мне, что зла на меня не держит. Мы пожали руки и разошлись. Я так понял, он будет на завтрашней игре в качестве наблюдателя. — Никита. — Кертис провел кончиком языка по губам, — я горжусь очень сильно тобой. — Лямкин пораженно смотрел на него, не ожидав такой реакции. — Ты и правда выглядишь как тот, кто может вытащить команду из того пиздеца, куда она попала. И ты правда достоин звания капитана. — Он протянул ему руки. — Если тобой никто не гордился, — Никитка осторожно обнял его, счастливо улыбнувшись, — то я тобой сегодня горжусь. Сильно-сильно. — Спасибо, маленький. Этому я научился у тебя. Вижу как ты стараешься, скулишь, но делаешь. Ты хороший пример подаешь. А я стараюсь просто не проебать. И все же…что тебя в итоге беспокоит?       Кертис задумчиво повернул его руку, посмотрев на умные часы. Поджал губы, задумавшись. Время было почти десять вечера. Совсем немного и пойдут последние сутки его жизни. Он растерянно поднял взгляд на Никиту, что выглядел немного обеспокоенным. Отрицательно покачал головой. Ничего не сказав, продолжил готовить. Лямкин тоже замолчал. Он чувствовал, что Кертиса что-то беспокоит. Но старался не лезть. Он прекрасно помнит, как подслушал часть разговора между ним и Никишиным. И помнит слова Кертиса о том, что ему жить не сильно-то много осталось. Его это волновало. Но поговорить он об этом просто боялся. Надеялся, что он сам расскажет.       Волк же, мягко выпустив своего Домовенка из объятий, продолжил молчать, погрузившись в раздумья. Раскатал спокойно тесто, и, обильно полив творог густой сгущенкой, принялся сворачивать аккуратные крендельки. Достал противень, бросил на него силиконовый коврик, аккуратно все раскладывая. Всего ничего и скоро вкусные булочки будут готовы. Тишина висящая в воздухе никого не напрягала. Никита прекрасно знал — как только Кертис захочет поговорить или сказать о чем-то, он это точно сделает. Волк прогнал Домовенка от столешницы. Засунул противень в разогретую духовку. Вымыл все за собой, оставив на маленькой кухоньке идеальный порядок. Задумавшись встал уставившись на один из ящиков кухонного гарнитура. Он весь был в пакетах с чаем. Аккуратные пальчики выудили нужный пакетик. Засыпали заварку в стеклянный чайник. Раздался звонок, что напугал Кертиса. Он залил кипяток в заварник и посмотрел на экран. Никишин? Они, видимо, уже отыграли. Наверное чем-то поделится захотел — его обычная практика поболтать после игры немного. Принял вызов, усевшись на табуретку. Никита запрыгнул на столешницу, размахивая ногами, смотрел на ночной Екатеринбург в окне. — Привет, Кертис. — Голос его напугал. Это был Ротенберг. — Кем ты дорожишь больше всего?       Он медленно поднял взгляд на Никитку, что сидел перед ним едва заметно улыбаясь. — Я думаю это не твое дело. — Попытавшись не выдать страх ответил он. — Яшкин в опасности. И не явится на следующую игру, если ты ему не поможешь. Ты можешь опоздать на игру сам, но успеть достать его из поезда, что едет мимо твоего дрянного села. — Прорычал Рома. — Если он тебе важен, конечно. Я бы с радостью сказал тебе номер поезда, и даже вагон, где он едет. Да вот только есть еще кое-то. Ведь Дима может и важен. Но я знаю кого-то сильно ближе. Выбирай, кем дорожишь больше всего. Яшку не жалко? Тогда побойся за того, кто сидит перед тобой. В городе появился тот, кто очень недоволен выходками Никиты. — Раздался тихий смешок. — Беги из дома, Кертис. И беги так быстро, как только сможешь. И беги сразу с ним. Если его убийца его не поймает — ты будешь жить. Мои люди тебя не тронут. — Он усмехнулся. — Я не стану торговаться. — Ледяным тоном ответил Волк, побледнев. Никита растерянно смотрел на него. Спрыгнул со столешницы. Уселся перед ним и крепко взял за дрожащую руку. — Это ты сейчас так говоришь. Так что, как на счет подписания контракта в СКА? Душонка по дешевке, а вот шкурка дорога? — Рома издал смешок. — Принимай решение, Волк. — Он притих. Кертис закрыл глаза, прислушиваясь. Слышались жуткие хрипы на фоне. Он услышал падение на пол. — Я дам тебе четырнадцать часов на принятие решения, Кертис Волк. А теперь извини, меня сыночек ждет необучаемый. Давно не занимался его воспитанием.       Вызов был завершен. Кертис отвел руку в сторону. Опустил взгляд на Никиту. Молчал. Боялся и слова лишнего сказать. В голове только и были мысли о том, за кого хвататься. Так ли важен Яшкин? И куда ему сбежать вместе с Никитой, чтобы его нигде не нашли? Его заставляют решать быстро. Но решать быстро — почти всегда равно ошибиться. Наделать кучу ошибок, которые позволят другим им воспользоваться. От него ждут решений. Ждут ошибок.       Его напугали немного эти хрипы. Да и… сыночек необучаемый? А ведь звонили с телефона Никишина. Беда. Он взял телефон и решил набрать Захару. Бардаков, стоящий у себя в квартире, недовольно прошипел, умыв лицо. На брови серьезная ссадина, которая слишком сильно болела. Хорошо ему Робинсон двинул по морде. Дрянные иностранцы. Чтоб им пусто было. Провел языком по разбитой губе, что вся опухла. Услышав волчий вой, дотянулся до телефона и не глядя принял вызов. — Приветики-пистолетики. — Усмехнулся Захар, осторожно заклеивая пластырем бровь, плечом прижав телефон к уху, — А мы проиграли Трактору. Звонишь меня добить? — Ничего страшного, там еще игры будут. — Спокойно ответил Кертис. — Ты там как себя чувствуешь? Все в порядке? — Да ничо, тут один абалдуй мне морду немного разбил. Начинал игру красивый, закончил не очень. — Он заклеил разбитую бровь и улыбнулся собственному отражению. В маленькой ванной небольшой квартирки Захара было немного мрачно. Старая советская плитка вся пожелтела, а старая лампа накаливания вообще не помогала ситуации. Он вышел из ванной, прикрыв скрипучую дверь и пошлепал по деревянным полам. — Я-то нормально. Ники вот нет. Дозвонится не могу. Ща морду доклею и пойду проверю как он там.       Кертис зажмурился, беззвучно сматерившись. — Будь осторожнее. — Да епта бля, ноль гарантий, что он вообще вернулся от Ромы. Тот же нам последний голешник привез. — Захар облил губу перекисью и громко взвыл. Резко согнувшись едва головой об раковину не приложился. — Блять! Рожу сейчас! — Захар! — Испуганно вскрикнул Кертис. — Ты чего?! — Да блять, губа разбитая. — Он прошипел, сжавшись в комок. — У-у-у сука! Ебать, блять, я хуею как больно! — Дурак. — Облегченно вздохнул Кертис, — Нельзя раны так поливать. Ты еще сознание потеряй от болевого шока, дурак! В смысле он привез? — Ну его Шабанов грабанул на выходе из зоны, пас на Ткачева и до свидания, пиши на камне как тебя звали. — Захар недовольно поплевался перекисью, — Сучий случай, а не Трактор. Ох чует жопа моя не просто так Рома за шиворот Никишку схватил и поволок его. Ох отдуваться будет капитан наш на все возможности… — Сходи, проверь, пожалуйста, вдруг он дома уже. — Попросил Кертис. — А так… остальные все в порядке? — Дыа! — Гордо ответил Захар. — Только у всех головной боли два мешка. А так вроде все нормально, все ровно. Даже никого не выебали и не отпиздили. Ладно, давай, напишу тебе, если вдруг чего узнаю. — Будь осторожнее. — Снова попросил его Волк. — Спасибо за вашу доброту щедрую, мой уважаемый Волк. — Усмехнулся Бардаков. — А то я как раз пальцы в розетку хотел совать. — Он развернулся и, оступившись о тюбик зубной пасты, с грохотом навернулся из ванной. — Все нормально! — Вскрикнул он, — Я живой!       Волк закрыл глаза, слушая его довольный хохот. — Я же попросил быть осторожнее. — Ну ма-а-ам! — Взвыл Захар. — Ладно, все, давай, бля, поползу до твоего Ники.       Кертис опустил руку с телефоном. Не знал что и делать. Все же открыв глаза, посмотрел на Никиту. — Я могу чем-то помочь? — Он положил обе руки на его ножки и сверху положил голову, жалобно смотря на него, — Кертис? — Вот ты Диму когда последний раз видел, с ним было все нормально? — Ну на тренировке было все нормально. Они пособачились с Шипачевым пару десятков раз, Мифтахов над ним поржал, что он косепор, Дима попросился остаться еще чуть попозже на тренировке, а я вот сильно пораньше свалил. Было все хорошо, да. Тебя… что-то беспокоит?       Кертис кивнул, думая над его словами. Было многовато сомнений и мыслей. Ахтямов ему сказал, что уехал еще после обеда в Екатеринбург. Значит Дима остался один в Казани. Повернул голову, посмотрев в окно. Рома сказал про поезд, который поедет так, что если Кертис побежит его встречать — опоздает на игру. Он даже подозревал какие это могут быть поезда. Но самая беда в том, что они втроем приезжали через каждый час, выехав в разное время и где-то по дороге задержавшись. Он в тупике. Надо было срочно решать что делать. Либо ловить Яшкина, либо бежать с Никитой. Да еще и с Никишиным не ясно что делать. Где он сам… Издал усталый вздох. Захар ему сказал — Рома утащил Сашу за шиворот к себе отчитывать. А значит и вопросов откуда телефон был тоже не было. Хорошо. Теперь придется быть в трех местах одновременно. Раздавшийся стук в дверь его напугал. — Спрячься. — Прошептал Кертис. — Где угодно.       Активировал экран телефона. Считанные минуты остались до наступления нового дня. Никита не стал спорить, быстро и бесшумно убежал вглубь квартиры. Кертис же медленно поднялся из-за стола и на ватных ногах дошел до входной двери. Посмотрел в глазок. Черный пугающий силуэт стоял перед входной дверью. Его окатило ледяным страхом, от которого ноги задрожали. — Открывай! — Вскрикнул чужак из-за двери, — Это Динго!       Кертис трясущимися руками открыл дверь. И правда. Динго. Мальчик из службы охраны Романа Борисовича. Он расстегнул куртку. Молча протянул толстую пачку документов. Кертис вопросительно посмотрел на него и опустил взгляд. Под аккуратной прозрачной пластиковой обложкой был виден текст. Сверху в шапке красовался логотип СКА. Его красная звезда поблескивала на свету золотой окантовкой. — Забирай. Он сказал — подпишешь, скинешь фотографию, и все будет закончено. — Спокойно ответил парень. — Я не буду его подписывать. — Мне без разницы. — Он швырнул тяжелую папку прямо Кертису в лицо и, развернувшись, ушел, оставляя черные грязные следы на полу.       Волк растерянно поймал документ. Приобнял его. Закрыл входную дверь. Следом торопливо закрыл ее на все замки. — Все нормально, можешь выходить.       Кертис побрел задумчиво в спальню. Уселся на край кровати. Осторожно перекинул защитный пластиковый листок, уставившись на идеально белую бумагу. Перед ним лежал контракт. Все его данные, место рождения, паспортные данные, гражданство, даже реквизиты карточки уже были указаны. Он зажал рот рукой, с ужасом читая текст. Петербургский клуб принимает его на работу. Никита уселся рядышком на край кровати. Осторожно с его позволения заглянул в текст. Еще и весь на английском как на зло. Но он примерно понял про что тут писалось. Провел языком по губам. Остановил взгляд на сумме контракта. Изумленно уставился на текст. — Он пошел ва-банк. — Прошептал Кертис. — Дал мне восемьдесят миллионов. Это в два раза больше чем я сейчас получаю. — Он повернул голову, растерянно смотря на Никиту. — У тебя нет ощущения, что если я его сейчас подпишу, то подпишу себе смертный приговор? — Есть такое ощущение. — Осторожно сказал Никита. — Восемьдесят миллионов это очень много. Это контракт, на котором играет Михайлис. Еще десятка сверху, и ты будешь зарабатывать столько же сколько и Яшкин. — Ты же понимаешь, что я не играю на такие деньги. Я центр второго звена. Я тихий и работящий бедолага, которого вечно все топчут. — Кертис растерянно покачал головой. — Я реалист. Мне платить пятьдесят миллионов это потолок. Я помощник. Я ассистент. Но я не снайпер. За меня никто не даст таких денег. — Он положил руки на текст, смотря на Никиту. — Металлург предложил мне сорок. Подмосковный Витязь предложил тридцать пять. Новосибирская Сибирь предложила пятьдесят. Тут что-то не так. Но что? — А его только тебе предложили? — Осторожно спросил Никита в ответ.       В другом конце города в квартиру Брукса Мэйсека раздался громкий стук. Брукс, едва не подавившись чаем, кратко посмотрел на сидящего перед ним Радулова. — Кого-то ждешь? — Осторожно спросил Саша. — Нет. — Он отодвинул плед с руки и посмотрел на время. — За полночь уже. Никого не жду. — Он поднялся из-за стола и медленно пошел к двери.       Радулов пошел за ним. Достал оружие из своей куртки. Спрятался за широкую дверцу шкафа. Снял пистолет с предохранителя, кратко дав знать, что готов. Еще бы видеть что-то в полутьме. Брукс включил свет в коридоре. Подошел к двери. Посмотрел в глазок. Черный силуэт ждал его действий. — Кто? — Спросил Брукс с трудом на русском. — Динго. Открывай, иначе я вышибу тебе дверь. — Подумай, стоит ли. — Тут же ответил едва слышно Саша. — Может ну его нахуй. Это же прихвостень Ротенберга. — А ты с ним не работаешь? — Удивился Брукс, положив ручку на один из замков. Повернул голову. Радулов отрицательно покачал головой.       Мэйсек все же открыл дверь. — Забирай. Он сказал — подпишешь, скинешь фотографию, и все будет закончено. — Спокойно ответил парень, повторив свою фразу, что говорил с половину часа назад. — Но я…       Мэйсек точно так же получил в лоб контрактом. Динго ушел. Брукс же растерянно посмотрел на прилетевшие документы. Проводил взглядом широкую длинную тень. Закрыл дверь на все замки. Уперся спиной в дверь. Съехал по ней, увидев все свои данные под аккуратной пластиковой обложкой. Радулов присел рядом. Слегка повернул голову, попытавшись прочитать хоть что-то, что пишут. — Сто миллионов контракт. — Прошептал дрожащим голосом Брукс. — Чего?! — Изумленно спросил Саша. — Сколько блять?! — Сто миллионов рублей. — Повторил Мэйсек. — Сто миллионов, чтобы предать Екатеринбург, уехать жить в Петербург, подставить этим самым и мужа. — Он отрицательно покачал головой. — Я хотел контракт побольше. Но… Это слишком большое предложение. — У Ромы нет таких денег под потолком зарплат. — Прошептал Саша. — Это скорее всего обманка. Наебка. Способ тебя приманить. Проверить. Ему придется либо понижать у остальных зарплату, либо этот контракт перед тобой не настоящий.       Брукс притих. Вытянул ноги. Спрятал аккуратно идеально гладкую и ровную пластиковую обложку и принялся молча читать его. Услышал чириканье. Достал телефон из кармана. Принял вызов. — Да, Керти. — Тебе тоже контракт принесли, да? — Шепотом спросил Волк. — Ага. На сто штук. — Усмехнулся Брукс. — А ты чего такой… напуганный? — Я боюсь последствий отказа от этого контракта. А подписать его, чувствуется моей душой как смертный приговор. — Признался Кертис. — Я не знаю что делать. — Я не чувствую опасности. — Брукс хмыкнул, кратко посмотрев на Радулова. — Динго, что принес контракт, сказал про то, что все будет закончено. А я боюсь спросить, а что, что-то началось, а я пропустил начало, застряв в буфете на антракте? Три звонка же обычно. — Три звонка. — Прошептал Кертис, смотря на контракт перед собой. — Петербург любит театры. Перед началом представления всегда идут звоночки, чтобы все успели к началу представления. — Он впал в состояние прострации, крепко сжав телефон в руке. Никита растерянно смотрел на него. — Первый… Что было первым, если два мы уже услышали? Что было началом? — А что мы уже услышали? — Удивленно спросил Брукс. Радулов отвел руку от телефона и включил на громкую связь, устав полуглухим ухом подслушивать едва слышный голос Кертиса. — Что было двумя звонками? — Звонил Ротенберг только что. — Настороженно сказал Волк. — Спросил меня о том, кем я дорожу больше всего. Первое — сказал мне про Яшкина. Сказал, что мне придется пропустить игру, чтобы вытащить его откуда-то… с поезда? — Он хмыкнул, — Второе… — Его серые глаза уставились на Никиту, — Второе сказал, что мне придется убежать с Домовенком. Ведь убийца бродит рядом. Я понимаю о чем речь. Но звонка два. Что было первым?       Радулов молчал, хмуро слушая дрожащий и очень напуганный голос Кертиса. Брукс же задумчиво читал текст, кажется прослушав вообще все, о чем говорили. Он явно был не против подписать контракт. — Мэйсек, ты меня вообще слушаешь? — Меня сегодня на тренировке едва моя бывшая Д. не оставила на допросе. — Усмехнулся Мэйсек. — И спас меня от нее ни кто-нибудь, а Радулов. Я уже ничего не боюсь, ты знаешь. Мне уже нечем бояться.       Волк замер. Радулов в городе. Тут же уставился на Никиту. Домовой был напуган не меньше. Кертис закрыл глаза. Начал быстро перебирать в голове события. Он что-то пропустил. Что-то очень важное. Что-то, что было первым предупреждением. Первый звонок. Не страшно его пропустить обычно. Но в этом театре скоро начнется действо. Прольется кровь. Просвистят пули. Надо точно ловить тайминги. — Брукс. Ничего не подписывай. — Я не хочу остаться без контракта на следующий год. Мне с моей рухнувшей статистикой никто не даст сто миллионов. Заварухин не дал мне ответа о том, подпишут ли мне новый контракт еще хотя бы на год. Другие клубы молчат. Почему я должен отказываться? — Я с ним согласен. — Саша кивнул, — Прости господи, я соглашаюсь с Волком. Но я бы тоже еще подумал. И не раз и не десять, Брукс.       Мэйсек задумчиво провел пальцами по тексту. Что мешает согласится? Он очень сильно хочет следующий сезон работать. А других предложений нет. — До утра ничего не трогай. На игру соберёмся, там поговорим. Либо приезжай утром перед игрой. За ночь примем оба решения и посовещаемся. — Что он сказал про Диму?! — Шепотом спросил Саша. — Я же не в составе. Я могу помочь. — Кертис, ещё раз, что не так с Яшкиным? — Спросил Брукс. — Это мое дело. Мое решение. Не бойся ни за кого. — Ледяным тоном ответил Кертис. — Терпи до утра. Ложись спать, уже очень поздно. — Ты хочешь моей смерти? — Поразился Брукс, — Назови хоть одну причину, по которой я не должен подписать контракт и остаться с работой на следующий сезон. — Это смертный приговор, Брукс. Подожди. Бога ради подожди утра! — Взвыл Волк.       Радулов, недолго думая, выхватил контракт из его рук и ударил его по рукам не дав его забрать. С трудом встал на скрипучие от нагрузки ноги и отошёл от него. Мэйсек растерянно уставился на него. — Хорошо. До утра я подожду. В два перед игрой к тебе заеду. — Настороженно сказал Брукс, не сводя взгляда с вожделенного документа. — Ты уверен, что с Димой тебе помощь не нужна? — Я сам разберусь! — Резко ответил Волк.       Завершив вызов, громко взвыл, закрыв руками лицо. Никита растерялся с его реакции. Кертис, сгорбив спину, начал недовольно едва слышно завывать, понимая, в какой ловушке оказался. — Я помню твои слова, которые ты мне говорил. Что твоя жизнь зависит от другого человека. — Никита осторожно положил свою руку на его. — Кто этот человек? Он может сейчас быть в опасности? — Кертис в слезах кивнул, — Этот человек… Наш близкий? — Снова кивок. — Я могу чем-то помочь?       Волк отвел взгляд в сторону. Зажмурился, не зная что делать. Захар ему что-то скажет про Сашу минут через двадцать. Пока оденется, пока доползет. Но с Димой… Вдруг что-то с Димой? Артур ведь уехал из дома. Его моментально осенило. Анюта же была там. Он сжал в руке телефон, быстро набрав Ане.       В квартире Яшкина раздался недовольный вздох. Аня недовольно высунула руку из-под горы пледов и одеяла под ним и, не глядя приняв вызов, сказала: — Кто бы ты не был, звонящий хуй знает когда, ты первый на препарирование. — Она откинула распущенные волосы, — Блять, чего надо?! — Прости, пожалуйста, что звоню так поздно. Анюта, скажи, пожалуйста, а Яшкин домой вернулся?! — Он был видать дома. — Сонно промямлила она, — Телефон выронил. Следы высохли. Когда я пришла, он уже час как точно ушел. Больше ничего не скажу. — Она сладко зевнула, — Еще вопросы? — Дверь была закрыта? — Яшкин никогда дверь не закрывает. Так что мой ответ нет. — Тогда спокойной ночи. Спасибо.       Аня едва слышно промычала что-то в ответ, и, завершив вызов, уснула с телефоном в руке.       Кертис же поджал ноги, обняв живот. Сгорбил спину, тяжело дыша. Тревога сжирала его изнутри. Надо что-то ведь решать. Куда-то деваться. Но время двенадцать ночи. Его последние сутки только начали свой отсчет. Никита очень осторожно положил руку на его ногу. — Что ты решил? Чем я могу тебе помочь? — Я не знаю. — Прошептал Кертис. — Я просто хочу умереть. Вот и все закончится. И тогда решать ничего не придётся. Я даже не представляю что делать в этой ситуации. — Попросить помощи, Кертис. Просто взять и сказать что не так. И мы вдвоем попытаемся решить проблему. — Никита едва слышно и тяжело вздохнул, — Я буду рядом. Ты же знаешь. Я смогу тебе помочь. — Я знаю. И то что ты у меня очень сильный и крепкий тоже знаю. — Волк говорил тихо и немного растерянно, погрузившись в раздумья. — Но большая часть меня не хочет тебя втягивать эту грязь. Но видимо ты прав. Пора мне стать слабым. Пора признать — мне нужна твоя помощь. Меня сегодня убьют. Убьют скорее всего прямо тут, дома. — Он повернул голову. — За себя сейчас я беспокоюсь меньше всего. Вот мне вообще все равно, что со мной будет. Проблема в другом. — Кертис отложил контракт себе за спину, решив не принимать решения сегодня, и, подогнув одну ножку, сел перед Никитой. — Яшкина нет дома. Но телефон его там. Мне поступил звонок. Сказали, что я могу успеть помочь Диме, снять его с поезда. Я не представляю откуда он и куда едет. И где искать этого Диму. Я не успею обползать физически все поезда, что идут мимо Екатеринбурга. Держи этот вопрос в голове. Хорошо… Вопрос второй. Никишин попался под горячую руку Ротенберга. Скорее всего Захар сейчас придёт в пустой дом и только и сможет развести руками. Скорее всего Сашу надо тоже вызволить оттуда. Надо помочь. — Он раскрыл обе руки и Никита медленно вложил свои руки в его. — Вопрос с тобой. Мне десять дней назад поставили условие — если Яшкин не нажрется наркоты, если я удержу его трезвым, то ты останешься жив. Я понимаю, что дальше часть моей речи будет звучать как сумасшествие, но… Дух поможет мне не поставить тебя под удар. Я не хочу тебя потерять. И мне кажется, что я соблел все условия, чтобы тебя сегодня не тронули. — Он перевел взгляд на глаза Никиты, что сидел в шоке слушая его едва слышную речь, — Раз я точно знаю, что убийца уже в городе, то скорее всего это… Радулов. Вторая вероятность — мой вечный убийца Даррен Диц. — Он кивнул и вдруг заговорил чуть громче и торопливо, — Какие будут предложения, при условии, что мне надо оказаться сейчас в Петербурге и спасти Никишина, мне надо сейчас успокоить Мэйсека с его контрактом и страхом остаться без работы, ведь Яшкин-то не возьмёт трубку, а значит это мне надо еще где-то в этой огромной стране найти Яшкина, успеть его выловить, успеть не поставить тебя под удар и не дать тебя убить, а так же, сука, быть на игре которая будет в семь вечера желательно живым?! — Как говорил великий немецкий философ канадского происхождения — я в ахуе. — Никита кивнул. — Так. Ладно. Давай… Разделим обязанности. Давай я попробую найти своего Яшкина, придумать что-то, а ты займись Никишиным, если им так дорожишь. Пока я бегаю и ищу лошадь, меня никто не тронет. Это же чужой город. Все нормально. Команда прилетит только утром. Лететь между городами ровно два часа. Вылет у нас в шесть. — Никита задумался, — Кто тот, кто звонил тебе? Рома, правильно понимаю? — Волк кратко кивнул, смотря обеспокоенно на него. — Хорошо. Озвучь ему решение, что ты будешь бегать за Яшкиным. Он скажет нам номер поезда. И мы сможем от этого плясать. — Скорее всего там что-то, что едет мимо как раз во время сбора на игры или что-то такое. Мне нельзя уходить с игры. Бруксу нельзя знать о том, что с Яшкиным что-то не так. Я не представляю что делать. И тебе, — он ткнул пальчиком в его плечо, — тоже нельзя уходить с игры, ведь ты теперь капитан, Никита Александрович. — Так получилось. — Лучезарно улыбнулся Лямкин. — Я не смогу уйти. И вас не отпустят. Но ведь нам не обязательно самим бегать. У нас с тобой полно друзей, которые ему помогут, и которые не заняты войной. Даже если поезд идет мимо очень долго, — Никита указал на время, — раз Яшкин уже в поезде, значит и поезд уже уехал с Казани. Скорее всего, конечно. Но я бы поступил именно так. — А значит в любом случае он будет не позже, чем на середину первого периода! — Облегченно вздохнул Кертис, — С вокзала до стадиона можно быстро проехать. К началу второго периода он уже будет. Если Ротенберг меня не обманет, и Яшкин и правда где-то там, прямо сейчас едет в поезде, если чисто технически я брошу игру, и побегу его забирать, то проебу два периода. А если вы нас начнете громить на первых периодах, как мы любим это делать — мы не успеем за третий период оклематься. Гениальный же план. — Он тут же замер, услышав знакомый звук уведомления. Жестом показал Никитке молчать. Приняв вызов, едва слышно сказал, — Ну чего там? Дай угадаю — ничего. — Ага. — Хмыкнул Бардаков, задумчиво бродя по квартире лучшего друга, в котором был срач, — Кертис, а вот… А вот можно вопрос? — Можно. — Осторожно сказал Волк. — Что тебя беспокоит, сахарный мой? — Никита сделал удивленный вид. Кертис же глупо улыбнулся, слегка покраснев. — Я боюсь. Очень сильно за Санька боюсь. Потому что Рома с ним ласковый не будет… — Он тяжело вздохнул, — Если вдруг… Никиша не справится мой… Ты сможешь мне помочь? — В каком плане? — Я боюсь людей, которые отходят от наркотиков. — Признался Бардаков. — Но это мой лучший друг. И я прекрасно понимаю что Рома может с ним сейчас сделать. Я его не брошу. Но мне страшно будет держать ему одному. Ты не бросишь меня? — Ничего не бойся, Захар. Даже если что-то с Сашей и случится, я приеду к вам, и буду жить рядышком с ним. Да и ты же вроде знаешь, что Аня тут есть одна, волшебница лягушечка. И что эта лягушечка его и сделала так, чтобы твой друг улыбался каждое утро тебе и был таким, как ты привык. — Знаю. — Растерянно сказал Захар. — Что мне делать? Я не усну. — Дай мне минутку в тишине подумать. — Попросил Волк. Отведя руку в сторону, смотрел на Никиту. Выключив микрофон, кратко обрисовал ситуацию.       Лямкин издал тяжелый усталый вздох. Запустил руки в волосы, лохматил их, видимо, чтобы лучше думать. Взгляд остановился на тонких аккуратных губках Волка. Он сам непроизвольно облизнулся. — Есть кто-то грозный, кто может ввалится в дом к Роме и выбить мелкого? — Среди них? Нет. — Волк усмехнулся. — Никишин обычно всех доставал. А Никишина только Яшкин за шкирку тянул. Из грозных там только Фальковский. Но Степа не рискнет Роману Борисовичу слово поперек говорить. А я уже, считай, воспользовался правом помощи от Ромы. И чего делать? Среди других команд точно никто туда не полезет. А нам все еще нельзя. Мы не успеем вернутся с Петербурга сюда. Самолеты слишком неудобно ходят. — Только если бы у нас частный самолет был. — Согласился Лямкин, лохматя волосы. Предательски краснел. — Нельзя каждый раз вытаскивать Никишина чьими-то чужими руками. Свой нужен. Вот если б они все толпой ввалились… А лучше бы че-нибудь бы случилось, чтобы вызволить Рому из убежища.       Волк тут же улыбнулся. Он понял ход его мысли. — Кертис? Ты там прогружаешься или сдох уже? — Подожди. — Кратко сказал Кертис, раздумывая над словами Домовенка. — Мы решаем что делать. — Мы…? — Удивленно сказал Бардаков. Тут же откашлялся и с опаской спросил, — Здрасте? — Привет, ага. — Улыбнулся Никита, — Все нормально. Ща мы все решим. — О, Домовой. Здарова. — Захар облегченно выдохнул, — И чё у вас за идеи? Толчинского в жертву не дам. Он полезный. Он дыру в бюджете закрывает. А Фальковского нельзя. Ради него потолки высокие строили на арене. — Он шмыгнул носом, скромно дополнив, — Я не пойду. Я ссу. — Не ссы в компот, там повар ноги моет. — С улыбкой сказал Никита. — Ну вот… Можно окно выбить в том доме. Это явно заставит его выйти поглядеть. — Он не дома. — Растерянно сказал Бардаков. — Они с Арены не уезжали. А там нигде окон нет. Ни в раздевалке, ни в тренерской. У меня идей нет, кроме как Арену подпалить. Но мне потом сидеть не охота. — Бля, нельзя Арену палить. — Расхохотался Никита, — Я бы полез, это было бы забавно, но Рома мне потом самому насует. Оно мне надо? — Это все равно не его Арена. — Кертис улыбнулся. — Кто от нас улетел в Петербург? — Буше с Гусевым у нас в городе тусуются. А… Магнитка, вот. Михайлис на ногах не стоял, еще в аэропорту наебенившись. Пришлось с собой везти. А ну и башкир мы прихватили с собой. Они все у Степы поселились. Он Сучкова вместо штанги поднимает. — Радостно ответил Бардаков. — Чего хочешь? — Да есть у меня план один. — Кертис смотрел на Никиту. — Не обязательно подпаливать Арену, чтобы на ней сработала сигнализация. А среди башкир есть один должник мой. — Волк хмыкнул. — Так. План такой. — Он ткнул пальчиком в покрывало, что лежало на кровати, — Егорка влезает с вами на Арену… — Ну нет. Нельзя их подставлять. — Прервал его Никита, осторожно передвинув пальчик. — Если ему и идти, то точно одному. — Там заблудиться вполне реально. — Растерянно сказал Бардаков. — Да и неизвестно в каком Сашка состоянии. Если он на ногах не стоит, мелкий не дотянет его. Да и вообще… А нам обязательно нужно будет на кнопки по пожару жать? — Осторожно спросил Бардаков. — Я не хочу. Можно просто выманить Рому из тренерской? — Пускай Толчинский поведёт Сучкова по арене. И так громко и радостно, рассказывая какие-нибудь тайны, чтобы Рому привлечь. — Предложил Волк. — Да чего вы пристали к этому Сучкову? — Поразился Бардаков. — Давайте Михайлиса тогда уже поведем. — Михайлис не убежит. Ему с его вспоротым животом только лежать и сидеть, даже не стоять, иначе все кишочки вывалятся. — Парировал Волк. — Нужен кто-то быстрый на ноги. Ливо с Набоковым быстрые только на коньках… — Динар тогда. — Гордо сказал Лямкин. — Хафа и носится быстро, и у него повод есть по арене бывшего клуба протоптаться. — Я в ахуе с вас двоих. Ебать у вас котелок варит. — Поразился Захар. — Ну надо вызволять маленького. — Кертис кивнул. — А ты молодец. Я и забыл про Динара. Тогда да, они с Толчи отвлекут Рому, арену его восхваляя. Кто-то еще тебе нужен… Фальковский много внимания привлечёт. — Я могу с Ридом Буше попробовать пробежать. Мы как раз на ноги и драпать с Саньком. Никитушка не убежит. У Ливо спина больная после самолета. Я хер его знает, на самом деле… Может еще кто есть у вас в уме? — Так у нас же есть кое кто еще. — Лямкин издал ехидный смешок, — Целый табун из Челябинского Трактора. Виталя ноги быстро унесет. Его хватай. — О, точно. Я как раз с ним не успел разосраться. — Усмехнулся Бардаков. — А то Робинсон мне в нос дал, за то что я их малыша под сорок девятым номером обижал. А че Максим под ногами мешается?! — Он тут же одумался и резко сказал, — Да знаю я, что маленьких нельзя обижать! Да понял я! Доходчиво. Ничего не говорите! — Все трое рассмеялись. — Так. Давайте сначала. Кого мне брать с собой и куда идти? — К Арене иди. Там тебя остальные подождут. — Попросил Кертис. — Сейчас мы с Домовенком все уладим. Как Сашку вызволите, обязательно мне скажите в каком он состоянии. — Понял, капитан! — Гордо отчитался Захар. — Давай, братка. На связи.       Волк опустил голову, когда вызов завершился, и, уткнувшись в телефон, быстро принялся переписываться. — Я Динара на себя возьму. — С улыбкой сказал Никита, уткнувшись в свой телефон.       Он принялся переписываться с лучшим другом, рассказывая план, пока Волк строчил универсальную инструкцию на всех, сам мысленно продолжая перебирать беспокойно мысли в голове. А ведь… Домовенок-то его прав оказался. Они вдвоем разом подняли целую толпу народа, и решили на бумаге, пожалуй, сложнейшую задачу — как вызволить петербургского капитана из рук главного петербургского тренера, так еще и с огромной новенькой арены, не разбив ни одного окна и не нажав ни одну кнопку пожарной сигнализации. Десять минут прошли в полной тишине переписки. — Так. Вроде все уладили. — Выдохнул Кертис, — Пойдем поедим пока они там заняты? Подумаем чего делать с Яшкой?       Лямкин кивнул, задумавшись рассматривая его. Поднялся и с неохотой побрел следом за Кертисом обратно на кухню. А вот и вкуснейший чай под идеальный вечер заварился. Уже крепкий, все как Никитка любит. Свежие горячие крендельки с творогом приятно пахли. Увидев, как сладости обильно посыпали сахарной пудрой, чуть слюнями не задавился. Уселся за стол, закатав рукава потрепанной худи. Улыбнулся. Перед ним поставили красивую фарфоровую тарелочку с выпечкой и следом поставили рядом такую же кружку. Он засмотрелся на бледноватые руки, что слегка тряслись, пока наливали чай из заварника. — Выдохни. Мальчишки у нас хорошие. Они справятся. — Он мягко положил свои длинные пальцы на запястье. — Все будет хорошо. — С тобой у меня больше уверенности, что так и правда будет.       Никто не стал сопротивляться даже примерно. Для ребят всех это был уникальный опыт. Небольшая банда из Челябинского Трактора, Петербургского СКА и Башкирского Салавата Юлаева собралась около арены уже через час, отправившись применять план в действие. Хозяева арены пропустили гостей по своим пропускам, а сами притаились по машинам, принявшись пить кто пиво, кто медовуху, и обсуждать прошедшие события. В основном толпу развлекал уже изрядно наподдавший в дороге Сучков, повиснувший на Фальковском небольшим рюкзачком, пока Степа только стоял и глупо улыбался Джошуа и рядом сидящему на капоте       Толчинский долго разговаривал с Динаром, репетируя на проходной разговор, и только потом уже отправился по другому коридору. Кравцов же с Бардаковым сидели и ржали у другого входа со стороны гостей, решив опрокинуть пока по баночке пива. Только Сережа подал знак, о том, что Рома увязался за ним, а Динар успел поседеть, от громкого и радостно возгласа: «Динар Рамилевич, как мы рады приветствовать вас на нашей новой арене… " как спрыгнувшие с капота Виталий и Захар помчались огородами и полями до тренерской, откуда и вывалилось это чудовище. Хафизуллин старательно играл роль того, кто очень заинтересован армейцами с Невы, лишь дожидаясь знака позади грозного главного тренера. Проводил у него за спиной взглядом прошмыгнувших Захара и Виталю, как попросил пойти поближе ко льду и рассказать особенности арены. Роман Борисович с радостью нахваливал арену Динару так, словно собирался ее продать, задрав цену побольше.       Захар ввалился в тренерскую и испуганно вскрикнул, едва не снеся Виталика с ног. — Жив, те помер? — Растерянно спросил Кравцов. — Бля, Сашок! Подъем!       Никишин лежал на полу около стола в насквозь мокрой форме, бледный, с приоткрытым ртом, вообще даже примерно не походя на живого. Растрепанный весь, форма задранная, словно вот еще десять минут, и спасать бы было нечего. Захар уселся около него. Похлопал легонько по щекам и тут же спросил: — Живой? — Никишин растерянно смотрел в потолок, никак не реагируя на происходящее, — Санька! Нажрался все-таки наркоты?! — Не успел. — Едва слышно сказал Саша. — Забери меня… — Взвыл он, — Забери домой. Я хочу домой.       Захар схватил Сашу за босые щиколотки. Виталий схватил за руки. Они на счет «три» мягко подняли тело капитана и торопливо понесли его с тренерской. Толчинский громко чихнул, успев предупредить ребят, когда Рома стоял слегка боком и мог их заметить. Только Рома отвернулся, как Динар следом чихнул за ним, дав знак, что все хорошо. Пока одни развлекали главного тренера, вторые торопливо шлепая ластами, вынесли Никишина словно труп. — Бля, его переодеть надо. — Попросил Виталий, — Мы че, блять, его прям в форме и в защите повезем домой?! — Поразился Кравцов, — Захар, ну ты ебанутый, чесслово! — От такого же слышу! — Возмутился Захар, — Просто неси и не вякай!       Они скрылись торопливо в коридоре. Никишин потерял сознание прямо в пути, повиснув безжизненным трупом на их руках. Только Степа заприметил две тени идущие по коридору, как побежал открывать дверь своим пропуском. Поднялась суета по машинам. Кравцов очень осторожно спиной вперед вышел с Арены. Сучков с Ливо стоял и увлеченно переговаривался, а тот лишь не без любопытства наблюдал за происходящим, с большим удовольствием хлебая медовуху, следя за всем, словно за сериалом. — О-о-о, да хули вы нам уже труп притянули. — Возмутился Степа, — Бля, так он помер уже как десять минут! — Да не каркай ты, в Автомобилист заберут! — Парировал Захар. — Да лишь бы не в Ак Барс к Яшкину. — Усмехнулся Фальковский и, придержав Никишина за талию, помог погрузить его на задние сидения.       Следом пинком зашвырнул и Сучкова. Ливо гордо поднял руки и уселся на переднее пассажирское, поняв, что в столь добрых проводах не нуждается. Егор же растерянно уставился на Сашу, что капал слюнями на куртку. Провел рукой по яркой ткани формы СКА. — Не трогай его. — Попросил Джошуа, — Я тебя потом Козлову сдам. — Ну хорошо хоть не Верочке. — Улыбнулся Егор и, все же поднявшись с пола, аккуратно приподнял голову Саши, уселся в самый уголочек, положив на свои ноги голову чужого капитана, мягко скользил пальчиками по его волосам, — Мне его так жалко… — А ты еще в СКА хотел попроситься. Вот оно тебе надо? — Усмехнулся Ливо, отвернув голову, — Таким же хочешь быть? — Егор растерянно отрицательно покачал головой, положив зеленый шарф с символом своего клуба на ножки, чтобы было помягче, — Вот и не задавай вопросы. — Так, куда едем? — Спросил Фальковский, стоя спиной к машине, где была открыта дверь и откуда торчали босые лапы Никишина. — Домой к нему. Капитан домой хочет. — Захар огляделся, — Так, наш транспорт где? — В нашем транспорте твой Толчинский, который мне сегодня клюшкой по морде дал! — Кравцов легонько пихнул Захара, указав на стоящую позади машину, — Ты еще маленьких обижаешь! Получи кулаком в ахуевшее рыло! — Ты там передай этому самому, бля, кто бы он там не был, бля, я забыл, бля…!       Раздался громкий ржач, который сбил Бардакова с мысли. Фальковский уселся за руль. Кравцов бережно подогнул ножки Никишина и закрыл заднюю дверь следом, отправив машину первую вперед. Вдруг из Арены выскочил задыхающийся Хафизуллин и вскрикнул: — Бегом, блять! Я по дороге расскажу! Быстрее! Там пиздец!       Бардаков вскрикнул, увидев приближающуюся тень и, схватив Кравцова за шиворот, пихнул его в сторону машины Сережи. Динар бросил Захару ключи. Они втроем занырнули в машину. Кравцов уселся на водительское, торопливо огляделся. Толчинский, выскочив последний с арены, громко завизжав от испуга, помчался со всех ног, так быстро, что, кажется, на коньках так быстро не удирал. За ним понеслась в большом количестве охрана. — Блять! — Вскрикнул Серега, — Меня погодите!       Он с размаху рыбкой нырнул на задние сидения. Виталий резко ударил по газам и следом за машиной Фальковского умчался с территории арены.       Выскочивший с арены Ротенберг со злостью захлопнул стеклянную дверь за собой, дыша, словно разъяренный бык, провожая взглядом оба транспорта. Его облапошили как дурака. Еще и собственные игроки, которые устроили ему двойное поражение подряд на домашнем льду. Динго, стоящий позади Ромы, был готов нести огнетушитель, ведь босс еще секунда и самовоспламенится. — Блять! — Вскрикнул Рома, впав в ярость, — Уроды! Уволю всех к ебаной матери! — Он с размаху пихнул Динго, — Бегом! В Пулково! — Куда летим? — Поразился мальчонка. — В Челябинск. Ноги ломать. Всем и сразу!       Большая толпа охраны растерянно пропустила Ротенберга, что пошел обратно на арену. С размаху хлопнул одной из стеклянных дверей, да так, что стекло не выдержало и дало хорошую трещину прямо по середине. Опять он в проигравших. Опять. Как знал, что надо было дома расквитаться с несностным мальчонкой. Но нет же. Стенам родной арены доверился. Уперся руками в стол, злобно смотря в пол. От Никишина одни коньки остались. — Блять! — Вскрикнул он, ударив с размаху руками по столу, так, что все подпрыгнуло, — Ненавижу тебя, Никишин! Только попадись мне на глаза! И тебя и твоего Яшкина! Всех расстреляю! — Сорвался он на крик в пустынной тренерской. — Ненавижу! Выродки несносные!       Две машины же ехали быстро по ночному Санкт-Петербургу. Степа беспокойно вел машину, кратко поглядывая на лежащего на задних сидениях Никишина. — Бля, я надеюсь ты живой. — Жалобно сказал Степа, — Ты мне нравился, Сашка, просто живи. Ща мы тебе поможем. Егор. Следи за ним. Если вдруг слюни начнут пузырится, задыхаться начнет, придется остановится.       Они вырвались на пустынную ночную дорогу. Заскрипели шины по влажной дороге. Роскошные две иномарки мчались по объездной дороге, на черных корпусах собирая свет желтых фонарей. Бардаков, едва достав среди чужих рук и ног свой телефон, набрал Волка.       Аккуратная фарфоровая кружка беззвучно встала на блюдце. Кертис поднял взгляд, кратко посмотрев на Никитку, что сидел напротив. В доме стояла полная тишина. Он осторожно принял вызов, следующим жестом включив громкую связь. — Блять, Серега, жопа твоя толстая! — Захар пихнул Толчинского, и тут же увернулся от Динара, — Да ебаный ваш случай! — Бардаков резко пригнулся, когда Кравцов с переднего сидения бросил чей-то телефон к ним, — Волк! Все нормально! Мы живые! Все! — С тебя одна тысяча рублей мне закрасить седые волосы! — Возмутился Динар, ерзая на кресле, стараясь не уронить Сережу, — Рома ваш, блять, чуть меня не затащил обратно в состав. А я чуть не согласился!       По машине разошлось ехидное гыгыканье. — Как Никиша? — Осторожно спросил Кертис. — Все хорошо. — Подал голос Кравцов, стараясь не отставать от машины Фальковского, — Мы с Захаром кратко посмотрели на него… Он выглядит не шибко адекватным, но едва успел сказать, что ничего не сожрал. Так что мы его ща в чувства приведем, и всем скопом в Челябинск. — А можно меня в Уфу обратно?! — Взмолился Хафизуллин, — А лучше в Казань, к Лямкину на ручки. — А Лямкин в Екатеринбурге, детка! — Усмехнулся Никита, чем вызвал громкий ржач в машине, — Пацаны! Горжусь вами, бля! — Спасибо за план! — отозвался Бардаков. — Давайте, до утра по Челябинскому времени. Мы по домам, а потом сразу в Пулково и нахуй отсюда.       Все шумно поблагодарили парочку за происходящее. Кертис завершил вызов. Отложил телефон в сторону и подпер голову рукой, счастливо улыбаясь. Никита мягко вытянул руку и нежно погладил его по волосам. — Я же говорю, нет вопросов, которые мы с тобой вдвоем не решим. Давай остальное потом будем решать? Все равно поезд с рельс никак не уедет. А значит и остальные вопросы сейчас нам не подвластны. — Чем же хочешь заняться? — Скромно спросил Кертис, смотря на него с надеждой. — Хочу провести с тобой твою последнюю ночь. И я никому не дам ее испортить.       На лице Волка появилась счастливая улыбка. Он осторожно наклонился к нему. Никита склонился в ответ и мягко принялся его целовать, положив руку на покрасневшую щечку. Кертис вцепился в него, забравшись тут же на ноги. Прижался всем телом. Никита мягко его обнял, запустив руки под футболку. Целовался с ним с большим удовольствием, крепко закрыв глаза.