Два медведя в одной берлоге

      Пока в Петербурге только шли разговоры о спасении давно утопшего, Галкин с Ахтямовым добрались до своего любимого фастфуда. В переполненном шумном ресторанчике быстрого питания было много народу. Они стряхнули с капюшонов снег и пошли до терминала. Набрали еды на много много денег. Встав в уголке, ожидая очереди, разговорились о прошлом матче. Володя, рассказывая про то, как так получилось, что он вместо родного Челябинска оказался в Екатеринбурге, прекрасно услышал громкое недовольное бурчание в животе. — Голодный? — Вдруг улыбнулся Галкин. — Может что-то сейчас поедим, а то ты еще не дойдешь. — Ну блин. Ну давай. Я только за буду. — Согласился Артур.       Дождавшись спустя десять минут свой заказ в двух мешках, уселись за столик в уголке, скрытый от многих любопытных глаз. С радостью оба впились в сочную курицу в хрустящей панировке. Давились слюнями, довольные хлебали газировку, обгладывая косточки, ничего не говоря друг другу, только лишь переглядываясь, сидя напротив друг друга. Разделавшись с парочкой крыльев каждый, утолив голод, довольно хлебал ледяную газировку. — Знаешь, в чем твоя проблема? — Володя закатал рукава черной худи, из-под которой выглядывала красная футболка, ткнул длинным пальчиком в обертку от бургера, который с большим удовольствием жевал Артур, — Ты вот… Не успеваешь за его движениями. Ты вот сильно много на него думаешь. Ты же вот научился отражать от Широкова. Вот как бы он не бросил, ты все поймаешь. По твоему мнению, кто сложнее броски делает — Широков или Волк? — Да конечно Кертис! — Возмутился Артур, чавкая довольный бургером. С большим удовольствием, словно котик, слизнул майонез с губ, смотря на Галкина чуть покраснев, — Ну просто… — Володя смотрел на него так, словно ему сейчас Артур предложение сделал. — Ну чо?! — Да ничо! Хуев сто — большая куча, как вечно отвечает Трямкин. — Галкин рассмеялся, — Серега на стольких олимпиадах бывал, в Ванкуверах этих ваших там, канадских ебенях, где его только не ебало, этого почетного гражданина города Озёры! Как Волк, который Гагарина даже в глаза не видел может с ним соревноваться?! Ну вот по нулям же. Ты лепишь из Кертиса сильно большого специалиста. Я сомневаюсь, что он таким является, потому что вот… ну… я когда с ним на тренировках столкнулся, у него бросок довольно простой. У него много выебонов до этого, на которые можно пойматься, но бросает он максимально просто. Это Серега с подвывертом бросить может…       Артур облизнул пальцы, и, сжав двумя руками сочный бургер, перестал жевать. Володя, найдя в телефоне прошлую игру, которую Артур как раз и проиграл, принялся ему объяснять бросок, и где можно поймать хищника. Ахтямов его слушал очень внимательно, слегка наклонившись вперед. Они порядка часа просидели и пообсуждали хоккей. И совершенно не замечали, как много мальчишек фоткали их, шумно обсуждая происходящее. К их несчастью — рядышком было заведение «Вкусно и точка». А значит в любой момент в его дверях мог появится капитан Екатеринбургского Автомобилиста. Как бы сказали любители компьютерных игр — у него тут спавн. Широков, едущий вообще в лес, к остальной банде вроде Голышева, Воробьева и прочих ребят, у одного из которых была изба и банька, к которой прикладывалось горячительное, решил заехать за вкусненьким, не оставляя себя без радости в этот снежный мартовский вечер. Оставив свой Лексус, пошел за своим любимым заказом, замотав морду черным шарфом, сделав морду кирпичом, и надвинув на эту самую морду капюшон, лишь бы его никто не узнал. В его ситуации лучше будет, если его за налетчика примут и по его приказу отдадут все богатства: наггетсы, пирожки с вишней и три стаканчика его любимого мангово-ананасового макфлурри, которое сейчас имело совершенно другое название, но его это совершенно не волновало. Прихватив мешок с едой, уже было отправился на выход, как услышал знакомые фамилии среди перешептывающися. — Пацаны! — Мальчишка лет десяти влетел в соседнее заведение, едва не снеся Широкова с ног, — Прикиньте, кто там по соседству! Да там сам Ахтямов с Галкиным.       У Сергея глаза по пять копеек стали. Он, облизнув ложку от мороженого, широким шагом отправился в соседнее заведение, где хрустела панировка и пахло свежесваренным кофе. Хмуро оглядывался, спрятав ложечку обратно в стаканчик. Дошел до самого темного угла, увидев радостные перешептывания мальчишек. Встал перед столиком, отбрасывая высокую тень. Галкин, стыдливо закрыл руками лицо, увидев грозный взгляд Сергея на себе, и беззвучно протянул: — Да бля-я-я! — Вам показалось, Сергей Сергеевич. — Моментально покраснел Ахтямов, увидев перед собой чужого капитана.       Широков медленно стянул с морды шарф. Демонстративно зачерпнул ложечку в мороженное и, отправив его в рот, серьезным тоном сказал, облизнув эту самую ложечку: — А ну рассыпались отсюда, хладнокровные. Потом Авангард доедать будете. — Ну-у-у! — Затянул Володя, — Не охота туда на улицу идти. Там холодно темно и страшно. — И телевизора нет. — Поддержал его радостно Артур. — Трактор выиграл СКА второй раз. — Сергей поставил мешок с едой и обоих мальчишек резко схватил за уши. Оба синхронно взвыли, — Так. Мне хватает Брукса с Димой и Кертиса с Никитой. Вы вдвоем тут чего за свидание первое устроили?! У нас завтра игра, а вы жрете непонятно что! — Вполне понятно! — Возмутился Галкин, — У нас хотя бы в наггетсах курица, а не куриный фарш и собака перемолотая вместе с будкой и цепью. — Радулова не упоминай в суе. — Попросил Широков. — А ну собрали вещи и ко мне в машину. Мне как раз по дороге, я довезу вас. Ахтямов, твои вообще с утра приезжают, ты че тут забыл?! — А я в гости приехал. — Продолжал краснеть Артур. — Вы не так поняли… — Я все так понял. Осуждаю. Пошли бегом.       Он натянул шарф обратно и, развернувшись, грозно пошел на выход, прихватив свою еду. — Чтоб тебя в Сибирь забрали, индюк самодовольный. — Возмутился Галкин, давясь смехом. — Я все слышу! — Воскликнул Широков, — Еще хоть смешок, и ловить будешь белок на дереве!       Артур с Володей торопливо собрали всю еду по мешкам и торопливо побежали словно цыплята за мамой цыпой, громко хохоча, красные вдвоем. Шлепая ножками, побежали за Сережей. Он открыл дверь на задние сидения, пропустив мальков и захлопнул за ними дверь. Артур решил не прерывать трапезу, довольный запихивая как можно быстрее бургер в рот, надеясь сожрать его раньше, чем Сергей отберет. Широков уселся за руль. Пристегнулся. Кратко поправив зеркало заднего вида, с улыбкой смотрел на то, как Артур торопливо жует. — Бурундук, блять, ты, а не жаба. — Они синхронно громко расхохотались. Артур едва не выронил еду изо рта. — Так! Не гадить мне в машине! — Он кратко посмотрел на Галкина, — Я с тобой дома поговорю.       Машина включила фары. Сережа довольный съел пару ложечек подтаявшего мороженного и, мягко развернувшись, поехал по городу, отвозя малышей до дома. Володя довольный склонился над пакетом, жадно объедая куриные косточки, пока Артур тянул газировку. — Осторожней ешьте. Вы мне оба завтра живые нужны. Опять скажут Серега плохой. — Он вел машину медленно, чтобы малышей не растряхивало с едой на пару, — Я надеюсь уж вы не чирикаетесь вдвоем. — Не дождешься. — Довольный сказал Володя, отвлекшись от костей, — Мы лучшие друзья. — Знавал я один раз двух лучших друзей. — Тихонько дополнил Широков, подперев голову рукой, облокотился о руль, задумчиво смотря на убегающие секунды на красном светофоре. — Ты так прям тяжело вздыхаешь, будто расстроен, что тебе Радулов не дал. — Ты ахуел?! — Поразился Сергей, — Ах ты ворона помоечная!       Артур с Володей громко и неистово начали ржать, пока Сергей старательно пытался обоих убить шарфом. Пришлось обратно развернутся к дороге и поехать дальше — светофоры в этой части горят очень быстро, только успевай на педали жать. — Приедешь завтра на игру, я тебе в лоб дам. — Ты промажешь. — Ехидно ответил Галкин.       Увидев недовольное лицо Широкова, полное осуждающего недовольства, мальки снова начали хохотать. Машина мягко въехала во двор к дому Володи. — Так! Чтобы завтра без опозданий! Оба! Иначе я всем расскажу, что вы там чирикались на куриных костях. — Завидуйте молча, капитан! — Гордо ответил Галкин. — Спасибо что подвезли! — Радостно дополнил Артур.       Они выскочили с машины, и, помахав ручкой Сереже, поскакали в дом. Спрятались в лифте, что повез их высоко и просто стояли и хохотали, обнимая пакеты с едой. — Какой он все-таки классный. Не знаю че на него Яшка мой вечно рычит. Вроде добрый понимающий чувак. — Ты бы слышал какие он нам анекдоты травит в раздевалке. — Галкин кивнул, — У нас же команда капитана выбирает. Он вот, получается, только пришел в Автомобилист, как все сразу за него единогласно. Я чего-то сначала сомневался, а потом мы с ним как-то посидели на общей пьянке, поболтали. Хороший мужик. У него жена красавица, детей полный дом. И над ним подшучивать можно. И самому потом на выезде проснуться измазанным зубной пастой. Он мне очень нравится. Классный дядь Серега.       Они зашли в квартиру. Побросали свои грязные тапки на входе и поползли в гостинную с едой. Галкин достал из холодильника бутылочку с вином и пару икеевских граненных бокалов. Налил им вино, на бутылке которого нарисована была черная птица. — Ого, никогда не пил такое. — Артур заинтересованно осмотрел бутылку. — Еще и Южная африка. Нихуя, кайфово выглядит. — А то! В Красном и Белом четыре сотни пятьдесят рублей! Вкусное, слегка кисленькое. Вообще не чувствуется, что оно полусладкое. Очень белое люблю. — Он поднял бокал, усевшись на диванчике, во вторую руку взял джойстик. — Ну что, Артур. Хочу выпить… за очень необычный повод. — Ахтямов удивленно посмотрел на него, сжав бокал за ножку. Сам же отложил джойстик, пока на большой плазме перед ними грузилась очередная игра. Обкусывал губы, смотря в глаза лучшего друга. — Хочу выпить за то, чтобы вы завтра выиграли. Поддаваться не буду. Но в душе буду надеяться, что вы вытащите хотя бы три игры. — Спасибо. — Едва слышно сказал Артур, — Ты дал мне довольно много информации. Надеюсь, что не засмотрюсь на серые глазки вашего серого волчонка и не проебу от него в очередной раз.       Они звонко отбили бокалы с вином и залпом осушили их. Уселись играть. Чем дальше проходил сюжет игры что повествует историю четырёх студентов колледжа и их профессора, чей автобус попал в аварию в Новой Англии вблизи города-призрака Литтл Хоуп, известного своими судами над ведьмами, проходившими там в тысяча шестьсот девяносто втором году, тем больше вина уходило. Они больше хохотали, чем пугались. Бутылка закончилась очень быстро. Артур пошел еще за одной, слегка пошатываясь. Выудил очередную бутылку из дверцы и пошлепал босыми ногами обратно. Думал сейчас придется воевать со штопором. Но нет — бутылка закрывалась просто на крышку. Открутив ее, налил очередной бокал. Володя, поставив на паузу, принялся пить. Артур засмотрелся на пару капель, что потекли по подбородку.       Сердце быстро забилось. Время уже за полночь. Уже пора бы спать ложится. Он торопливо за несколько глотков осушил свой бокал. Едва Галкин успел отвести руку, как Ахтямов, встав перед ним на колени, схватил его за волосы и жадно впился губами в его губы. Володя растерялся от неожиданности от яркого напора нахлынувших чувств. Довольный отвечая на поцелуй, не удержался и завалился на диван. Легкий сумрак от темного экрана плазмы, что была одним источником света, красиво подчеркивал очертания их тел. Изящная ручка с тонкими пальчиками мягко выпустила длинные волосы, поскользила вниз. Володя прикусил губу. Большой пальчик чужой руки прошелся прохладой по шее. Артур мягко целовал его в шею, шумно дыша. Володя залез руками под его футболку, тут же сняв ее. Артур уселся на его бедра. Скинул его худи и футболку следом за своей. Руки проскользнули по крепкому телу. Галкин слегка изогнулся, издав едва слышимый стон, почувствовав как чужие губки скользнули по его горячей коже. Артур медленно спускался поцелуями по его телу. Положил руку на его джинсы. Навис сверху, тяжело дыша. Володя едва заметно улыбнулся. — Что такое? — Шепотом спросил Володя. — Не хочешь?       Вдруг на лице Ахтямова появилась улыбка. — Очень сильно хочу. В этом-то вся и беда. Еще тогда хотел. В Магнитогорске. — Я помню. — Прошептал Галкин ему в ответ, нежно скользя кончиками пальчиков по мускулистой груди, вниз по телу. Скользнул по выпирающим кубикам пресса. — Волк тогда был против. — Волк всегда против. Конечно, он со столькими переспал, что стоит и нас жизни поучить. — Артур выпрямил спину, слегка поелозив на бедрах. — Да простит меня Анья, я больше так не могу. — Я тоже. — Признался Володя. Его пальчики остановились на пуговичке от джинсов. — Никому не скажем? Никогда-никогда? — Никогда-никогда. — Согласился Артур.       Он прильнул к нему. Прижался голым телом к его телу. Жадно целовал, перебирая в руках чужие волосы. Рука Володи скользнула в расстегнутые джинсы. Из Артура вырвался довольный стон. — Ох нихуя себе. — Галкин вдруг улыбнулся, мягко проводя рукой по чужому члену, — Это ты меня так давно хотел?       Артур едва слышно усмехнулся. Слегка привстал от него. Медленно стянул с себя джинсы, оказавшись перед ним полностью голым. Володя остановил свой взгляд на стоящем длинном члене. Снова обхватил его одной рукой. Да. Ручки у него маловаты. Ахтямов медленно стянул с него джинсы вместе с бельем следом. Галкин развел слегка ноги и прошептал: — Не так впечатляюще, да? — Не мне оценивать. — Усмехнулся Артур, и, залез на него. Мягко коснулся губами шеи. — Позволишь мне…? — Даже не спрашивай. Просто забирай меня.       Он опустил руку, шумно дыша от того, как мягкие поцелуи оставляют влажные следы, с трудом дотянулся до бутылки. Налил себе одной рукой еще вина, жадно хлебая его с бокала, пока руки Артура мягко поглаживают его тело. Ахтямов вообще не знал что делать. Но знал, что очень хотелось сейчас быть с ним в этот момент. Коснулся пальчиками мягких губ Галкина, и тот, обхватив их, начал слегка посасывать, смачивая слюной. Почувствовал вторую руку на свой заднице. Мягко развел ноги. Артур очень нежно ввел несколько пальчиков. Володя издал громкий стон, выгнувшись. Черные волосы красиво блеснули в полумраке. Ахтямов нежно и очень осторожно помогал себе пальчиками, второй рукой лаская чужой член. Видел, как его действия много удовольствия Володе приносят. Вытащив пальчики, пристроился между его ног. Положил руки на мягкую задницу и начал в него входить. Галкин вцепился в простыню, с трудом выдыхая воздух. Ахтямов, войдя полностью, уперся ручками во впалый животик, с трудом отдышавшись. Кажется, что было так жарко. Он весь взмок, хотя все только начиналось. Принялся мягко двигаться. Галкин едва слышно постанывал, закинув на него ноги, кусая губы. Жестом подозвал его к себе. Артур вжался в его горячее тело, с большим удовольствием целуясь с ним, медленно продолжая мягкие движения. Рука соскользнула с бедра. Ахтямов едва заметно улыбнулся и с силой ударил по заднице. Галкин издал громкий довольный стон, сорвавшись на крик. Моментально покраснел. Артур уже был сильно увереннее. Слегка оскалил острые зубки. Мог и прикусить слегка кожу, и начал увереннее двигать бедрами, пока Володя ловил кайф, проводя руками по мускулистой спине. Только-только член вышел, как он перевернулся на живот. Встал на колени, покачав задницей перед ним, словно заманивая. Вся ночь у них впереди. Алкоголя еще много в доме. Вообще плевать, как будет плохо и больно на утро. Эту ночь они проведут в такой близости, о которой оба давно мечтали. И плевать, чем это обернется на утро.       Где-то поезд, торопливо шедший по территории многих республик, стал битком. В семнадцатом вагоне творилось веселье. Зашедшие на Вятских Полянах целая толпа народу, ехавших на север без цели и с ней, расселась по вагону, шурша постельным бельем. В последнем купе поселились трое вахтовиков. Завешали привычно проход и, несмотря на бездыханное тело на верхней полке, принялись тихонько укорачивать дорогу и жизнь алкоголем. Напьешься, завалишься, и вот уже и дорога быстрее пройдет. Проснешься через пару дней, а там Уренгой-красавец, встречающий жителей и гостей города сорокоградусным морозом и ярко-красными полыхающими закатами. Перезнакомившись по дороге, попутчики открыли бутылочку студеной и быстро распили ее. Разговорились о жизни. Вот и очередная остановка. — А че, там сверху наш что ли едет? — Один из мужчин в полосатой фуфайке встал между полок и пихнул Яшкина в плечо, — Братка! Жив, те помер уже?       Он пихнул его чуть сильнее. Поезд недовольно и громко проскочил на другие пути, заскрипев колесами по полотну. Пошатнулось имущество на столах. Замерцала лампа, бросающая лениво свой желтый свет на окружение. Яшкин открыл глаза. Увидел перед собой уродливую страшную рожу мужичка, что выглядел лет по шестьдесят, и единственное чем мог гордится, что его лицо прекрасно бы подходило под полицейские сводки. — Братка. Ну чё ты, ухуярился, и дрыхнешь? — Он показал бутылку, — Пошли с нами. Меня Генадьич звать. Чей? Суриковский или Татки? — Чего?! — Растерянно спросил Дима, взвыв от раскалывающейся головы. Перевернулся на бок и, задержав дыхание, взвыл, — Блять, я как тут оказался?! — Проводница сказала дружбаны тебя принесли и закинули. Домой едешь, на Север-красавец. — Он снова пихнул его, — Двое суток ехать. Давай по маленькой с нами. Слезай, селедка. — Кобыла я. — Взвыл Дима. — Блять, как голова болит. Ща погодите, братки. — Это от недолива и недопива как следствие! — Гордо сказал кто-то с нижней полки.       Дима приподнялся на руках, и тут же уперся головой в полку. Вопросительно осмотрелся. Теплый плацкарт. Место у него было в последнем купе. Он опустил голову на постельное. Увидел прекрасно две таблетки, что уже присохли к простыне. Тут же все прекрасно понял. Поднял взгляд. Увидел перед собой Нади, сидящую на полке напротив. На ее лице была счастливая улыбка. Она была одета в бледно-розовый свитерок и коротенькую юбочку. Босые ножки болтались внизу, периодически цепляя снизу сидящих по головам. — Чего случилось?! — Растерянно спросил он. — Я же домой шел. — Ты умер, Дима. Это твоя новая жизнь. — Добрым голосом ответила Нади. — Теперь ты помощник бурильщика на нефтяном месторождении на крайнем севере, и не у кого-нибудь, а у Сургутнефтегаза. Выпей с ними. Они тебе много чего расскажут интересного. — Я же хоккеист был. — Растерянно спросил Дима. — Ты нажрался наркотиков, получил передозировку и умер. Теперь ты простой работяга. Забудь, кем ты был. Нет больше ничего от этого. — Брукс. — Взвыл Яшкин, рухнув обратно на мятую постель. — Мой бедный Брукс. Я же обещал ему… — Братка, пошли! А то мы ща все выпьем.       Нади сунула руку в его портфель, лежащий сверху и достала бутылку с водкой. Сунула ему в руку и столкнула вниз. Сама же осторожно наклонилась к его койке. Удивилась тому, что обе таблетки, которые ему скормили, остались нетронутыми. Тяжело вздохнула. Значит Кертис выдержал испытание. А может и с Димой просто сговорился. Козел. Тут же испарилась. У нее полно других дел. Яшкин же с грохотом рухнул на пол, едва его не пробив своим стокилограммовым телом. Один из мужиков достал бутылку Тундры, гордо поставив ее среди бутылок сильно дешевле. Яшкин с трудом встал на ноги. Сильно повредился. Рука слишком сильно болела. Он с ужасом уставился на изогнутую конечность. Мало того, что рукой хорошо приложился об пол, так еще и это уродство. Словно… под какой-то механизм попала рука. Глубокая рваная рана, хоть переставшая давно кровоточить, сияла открытым мясом. Его едва не стошнило. Он снова пошатнулся. Поезд, несущийся как бешенный по равнинам вообще не помогал ровному стоянию на ногах. Один из мужиков глянул на руку и тут же сказал: — Ну вот, говорили же тебе не суй руки куда попало! Техника безопасности для кого была придумана?! — Да пошел ты нахуй. — Растерянно ответил Дима, едва стоя на ногах, вообще не чувствуя пальцев на руке, по которой проходился глубокий рваный след.       По полкам раздался громкий ржач. — А че я такого смешного сказал, приятель?! — Резко возник сидящий, выпрямив спину. Крепкий, наполовину с седой бородой, облысевший, с опухшей мордой и синяком на ссадине. Яшкин ничего вразумительного сказать не смог, немного растерявшись, — Ты че, сука, меня нахер послать захотел?! — Ебал я ваши рожи видеть! — Рыча ответил Дима. — Пошли вы нахуй. Ебались бы вы петушки без меня. — Не-е-е, так, братка, дела не делаются. За базар то надо отвеча-а-ать!       Самый первый схватил Диму за руки, заведя их назад, и резко вжался к нему. Яшкин попытался выбраться. Резко оттолкнувшись одной ногой от пола, брыкнулся, словно кобылка, лягнув ногами обидчика, завалив его. Дернулся. — Ах ты сука! — Влез третий, — Он еще и брыкается! Геннадьич, держи эту суку смазливую! Ща мы быстро его научим хорошим манерам!       Яшкин с размаху получил кулаком в морду и рухнул без сознания, забрызгав кровью все пространство, просто вывалился из купе. Мужчинка недовольно помотал рукой. Безвольное тело затянули обратно, чтобы не привлекать внимания. Открыли одну из нижних полок. Диму закинули следом ящик для багажа, даже захлопнув его, сели пить дальше, довольные собой.       В Екатеринбурге, но уже в самом центре города, недалеко от администрации, в старенькой сталинке послышались тихие разговоры двух влюбленных. На кухне, где пахло выпечкой и черным чаем, стояли тихие разговоры. Мягкий теплый свет над столом освещал усталые лица. Волк сидел подперев двумя ручками голову, рассматривал своего Домовенка, что довольный облизнул пальчики от сладкой сахарной пудры, съев очередную еще горячую булочку с творогом и сгущенкой. Его награда за успешное продумывание плана побега. Правда вот он совершенно не знал, что делать дальше. Лямкин озвучил то, что так давно мечтал сделать. Провести всю ночь с тем, кого любил больше жизни: — Я же говорю, нет вопросов, которые мы с тобой вдвоем не решим. Давай остальное потом будем решать? Все равно поезд с рельс никак не уедет. А значит и остальные вопросы сейчас нам не подвластны. — Чем же хочешь заняться? — Скромно спросил Кертис, смотря на него с надеждой. — Хочу провести с тобой твою последнюю ночь. И я никому не дам ее испортить.       На лице Волка появилась счастливая улыбка. Он осторожно наклонился к нему. Никита склонился в ответ и мягко принялся его целовать, положив руку на покрасневшую щечку. Кертис вцепился в него, забравшись тут же на ноги. Прижался всем телом. Никита мягко его обнял, запустив руки под футболку. Целовался с ним с большим удовольствием, крепко закрыв глаза. Волк обнял его за шею, довольно целуя. Домовенок гордо пошел со своей птицей на руках до спальни, выключая по дороге везде свет. Усадил Кертиса на кровать. Он завороженно смотрел за тем, как длинные пальчики приподнимают ткань худи. Никита стянул ее с себя и залез сверху. Мягко вжал телом Волка в кровать. Его губы коснулись выпирающей ключицы. Он задрал голову, издав довольный стон. — Прости. — Виновато сказал Кертис. — Я так долго ждал тебя. — Я тоже. — Никита навис над ним. Кертис счастливо смотрел на него, — Я люблю тебя, Никитка. Очень сильно. — Он мягко поцеловал его очень кратко. — Если… Если все пройдет мимо. — Он протянул ручки, позволив снять с себя теплую худи сразу с футболкой. Прильнул к его голой груди, потершись о нее щечкой, — Ты останешься со мной? Я так хочу быть с тобой рядом. — А ты будешь готов смирится с моими озорными лисятами, что тебя затреплют, будешь готов смириться видится так же редко, и все еще быть мне страшным врагом? — Я ради тебя на все готов. И на детей, и на одиночество в другое время. Но надо остаться живым. И я все еще готов на любой ценник по этому вопросу. Я только ради тебя останусь живым. Потому что только ты меня и оживил. — Нет вопросов, с которыми бы мы не справились с тобой. Ничего не бойся, пока я рядом. Как бы не закончился сегодняшний день, помни, что я буду рядом.       Никита снова принялся его целовать. Нежно и очень осторожно провел руками по горячему худоватому телу. Кертис приподнял бедра, позволив себя раздеть. Схватился за задницу Никиты, целуя его в шею, пока его тонкие пальчики его ласкали. Никита был очень нежен и очень осторожен. Вошел мягко, выждав паузу. Прекрасно почувствовал, как острые ноготки поцарапали спину. Услышал вознаграждение в виде довольного стона. Мягко двигая бедрами, целовался с Кертисом, переплетя с его рукой свою руку.       Они провели вдвоем всю ночь, наслаждаясь обществом друг друга, уснув в обнимку ближе к утру, полностью голые.       Пока в обоих домах шли только разговоры, в это же самое время Брукс сидел в обнимку с контрактом, не зная что делать. Напротив него сидел Радулов, задумчиво рассматривая его. Все та же кухня. Все тот же почти полный мрак, едва разгоняемый светом от кухонного гарнитура, и то половину ламп закрывала широкими листьями и цветами пассифлора. — Я просто хочу тихонько работать. — Тихо сказал Брукс спустя долгое время тишины. — А мне… Никто контракт не предлагает. Только он. А… — Тебе бояться контракт предлагать. Все ждут твоего решения. — Задумчиво ответил Радулов, мягко потрепав волосы, сидя закинув ногу на ногу, смотря на Брукса. — Я слышал много разговоров про другие клубы. Но чет мне кажется у тебя вопрос вообще не в этом. — Брукс растерянно кивнул, — В чем проблема? — Я не хочу с Екатеринбурга уходить. А не смотря на то, что у меня залетает по воротам вообще все, как и что я бы не бил — тренерский штаб стоит на своем. Я вытащил нас на первый в истории этого клуба полуфинал за кубка Гагарина. Я считаю это по большей части моя заслуга. Но… Меня тыкают в просранную регулярку, из-за которой мы едва на дне не оказались. — Он сидел на стуле напротив, прижимая к себе контракт, смотря на Сашу. Его пальцы медленно лохматили черные короткие волосы. Взгляд был серьезен. Брукс чувствовал много уважения в свой адрес, хоть сам до сих пор не верил тому, что видел. — Попытка выбраться в Санкт-Петербург будет попыткой вырваться из зоны комфорта. Это контракт, который наконец понравится моим родителям. В большом красивом городе. Еще и в культурной столице. В этот клуб многие игроки НХЛ приходят. Это сильный клуб. — Ты сам себе противоречишь. — Спокойно ответил Саша. — У тебя руки трясутся. Выложи эту треклятую книжку, пока я ее не сжег. — Давай я просто ее подпишу, но вот ничего никому присылать не буду. — Я тебе ручку в жопу запихаю. — Предупредил вежливо Радулов. — Выложи эту херню, второй раз говорю. — Я курить хочу. — Кури. — Он вытянул израненную руку. — Мне дай заодно.       Брукс удивился. Растерянно выложил контракт на стол, подальше от себя, чтобы не провоцироваться и не соблазняться. Сходил к выходу. Достал из пачки сигаретку. Одну отдал Саше, вторую зажал в губах сам. Открыл сахарницу, достал из нее коробок спичек. Саша был удивлен. Брукс чиркнул спичкой и поднеся ее к сигаретке, подкурил ее. Следом протянул и Саше. Задув спичку бросил ее в сахарницу. Откинулся на стуле. Закинул одну из ног. Спрятал все тело под плед. Молча поднес руку с сигареткой и затянулся очень глубоко. Мягкий рассеянный и очень теплый желтый свет прогонял мрак с ночной кухни, являясь единственным источником света. Ближайший только — фонарь на улице. Брукс стряхнул пепел в сахарницу. Поднял взгляд на Сашу, завороженно смотря как он зажимает в руке сигаретку, и, выпуская дым из легких вместе со словами говорит: — Ты мне минуту назад сказал, что хочешь играть в Екатеринбурге. А через тридцать секунд начал рекламировать мне СКА, будто теперь я должен этот ссаный контракт подписать. — Саша подпер голову рукой, сгорбив спину, вытянул босую ножку вперед, слегка скривившись от боли. Снова сделал затяжку. Мэйсек не мог отвести взгляда от тонких губ, что обволакивал мягкий сизый дым так, словно Саша вообще не дышал, когда говорил. — Ты чего хочешь? Чтобы родители тобой гордились, чтобы денег ни в один кошелек не сложить или вот эта поебень у меня за спиной, которая сама в ахуе, что оказалась в Свердловске. — Где? — Удивился Брукс. Вытянул руку, указав ему за спину, — Это пассифлора. Цветок страсти. Она со мной из Германии приехала. Я украл ее в Мюнхене. Три листочка на ней было. — Он сделал затяжку, и, выдохнув дым в сторону, тихо сказал, — А теперь на два этажа разрослась и хорошо ей. Ты… как назвал сейчас этот город? — Свердловск. Четыре часа в сторону от этой помойки и будет Нижний Тагил. Помойка еще хуже. — Он отвел взгляд от окна. — Стараюсь лишний раз в этой области вообще не появляться. Ни одного хорошего воспоминания. — Почему? — Это мой родной край. Нижний Тагил — мой родной город. — Саша докурил сигаретку и, потушив ее, бросил к горе сигаретного пепла, выдохнул остатки в сторону. — Если тебе нравится тут, значит забей на деньги и оставайся здесь. Понижай стоимость своего контракта. Возможно они хотят какого-нибудь еще обоссаного канадца притащить или американца к вам в клуб. Снова же увеличивают до пятерых количество легионеров. Ну вот а ты им со своим контрактом явно поперек горла стоишь. Они в тебе не уверенны. Битва за кубок дело хорошее, и заебись, что ты так вовремя очнулся и начал шмалять по воротам прям как твои предки в сорок втором. — Брукс сделал недовольное лицо, а Саша лишь глупо улыбнулся в ответ, — Но ваш клуб может и вообще не попасть в зону плей-офф. Туда тоже кто-то нужен. Кто будет забивать, и будет забивать очень много. Ну… по крайней мере я такой выход вижу. — Ты мне говоришь идти ниже по деньгам, а Яшкин меня всегда учил брать выше. — Яшкину проще рассуждать, Брукс, всегда держи это в голове. Его выгнали с НХЛ за наркоту, пьяные дебоши и позор клубов с вечными травмами в довесок, а он тут оказался и начал сиять. Уж Московское Динамо от него нос воротило, он в свою Аризону скатался, снова сломался, и Рома подобрал его. А как Рома отказался, Казань подобрала. Ты на Яшкина не смотри и вообще не учитывай его в своей системе координат. Ему все с рук сходит. Он очень везучий сукин сын. Ты вроде молодой, а уже как мы с Шипачевым и Широковым — никому не нужны за такие деньги, как просим. Я согласен на понижение контракта, лишь бы остаться с работой или оказаться в том клубе, от которого меня воротить не будет. Пускай то же Московское ЦСКА, в котором я не один сезон отыграл мне хоть сто пятьдесят кусков даст — если я не хочу там среди этих уродов сидеть, мне никакие деньги урон не покроют. Я пойду в Локомотив, чтобы в одном времени с семьей быть, к родителям поближе… Ты посиди подумай, если тебе Екатеринбург ниже зарплату предложит, не окажется ли более ценным еще год работать среди такого коллектива, где тебе комфортно, с твоим, прости господи, Волком, если тот живой останется, с тем же Трямкиным, Голышевым, Воробьевым и прочими ребятами. А то ты сунешься в этот СКА, а там мало того, что Дьявол на кресле с деньгами сидит, так еще и команда упырей. — Не, ну Дима меня много с кем познакомил. С его бандой, как он их называет, я хорошо знаком. Никишин, Фальковский, Толчинский, Бардаков. — Брукс почесал затылок, зажав остатки от сигаретки в зубах, — Глотова вот знаю. С Алистровым мы познакомились недавно очень хорошо… Кого еще… — Ну вот. А зная Рому — опять весь состав переменится. И что в итоге? Нихуя? А если молодняк в НХЛ, Толчинский обратно в Авангард, а Фальковский в Казань, чего делать будешь? Никишин может тебя еще закроет своей спиной этот год. Следующий уже под вопросом. — Быть может ты прав. Мне комфорт сейчас дороже с моей психикой. — Он повернул голову, смотря на контракт. — Чтобы выйти из зоны комфорта, тебе надо за тридцать лет в нее хотя бы раз попасть. — Саша отпрял от стола и медленно выпрямился. — Мне пора. — Оставайся. — Едва слышно сказал Брукс. — Чего, хочешь от меня не только поцелуй? — В шутку ответил Саша, и, вскинув руки к потолку, очень осторожно потянулся. Брукс вздрогнул, услышав хруст костей. — Ох, хорошо как. — Так же медленно пришел в нормальное положение. Раскрыл руку ладонью вверх. — Пошли, медведь. Я тебя спать уложу. А то родных нет от стола отвести. Так и просидишь тут до утра. Проревешь еще не дай бог.       Брукс взялся за чужую руку. Скинул ножки на пол и поднялся с его помощью на ноги. Мягко раскрыв руки с пледом, обвил ими шею чужака и, закрыв глаза, уткнулся в его плечо холодным носиком. Саша опустил голову. От него было так тепло. Очень осторожно положил руки на его спинку, мягко прижав к себе. С ним было очень хорошо. Тепло и очень уютно. — Я не так давно изменил Диме. — Признался Брукс. — Я же говорил, у меня бывают всплески любви. Я называю эту часть себя — повреждения от Яшкина. Они как радиация. Прошивает меня всего насквозь, меняя организм. — Он приподнял голову, и остановил взгляд на выразительных зеленых глазах. — Хочу пойти на этот поступок еще раз. Знаю, что буду винить себя утром. Но хочу побыть с тобой еще немного подольше.       Его рука коснулась небритой щеки. Он заставил Сашу повернуться к нему и принялся очень нежно целовать. Схватил второй рукой за худи. Теплый плед упал на пол с его плеч. Саша довольный отвечал на поцелуй, с неохотой пойдя за ним. Брукс завалился на большую хозяйскую кровать и затащил Радулова на себя. Позволил усесться себе на бедра. — Я правильно понял твои намеки? — Радулов улыбнулся, уперевшись руками около его головы, грозно нависнув сверху. — Ты мне предлагаешь сейчас переспать? — Если тебе интересно тело с нестоящим членом — пожалуйста. — Ты меня не понял. — Саша кивнул, — Чего ты-то хочешь? В каком плане хочешь побыть со мной еще подольше? — Не могу один уснуть. — Прошептал Брукс. — Кошмары потом сняться. — Это у всех так, кто с Яшкиным спал. — Усмехнулся Саша. — Нет. Просто лежать рядом с чужим мужиком мне не по родословной. Я гордая псина. С кем попало не валяюсь. — Он схватил его за горло, вжав в постель, слегка поелозив, — А вот так уже будет другое дело. Я любопытный. Мне интересно кое-что.       Брукс был заинтересован, слегка отодвинув руки в стороны. Саша расстегнул его ремень на джинсах. Мэйсек тут же отвернулся, прекрасно поняв, что его заинтересовало. Поджал губы. Саша расстегнул свои джинсы. Брукс провел кончиком языка по губам, шумно задышав. Прекрасно почувствовал тепло чужого члена, коснувшееся его. — Ну сука. Я так не играю. А если тебя ща возбудить, и того длиннее будет. — Радулов поднял взгляд, — Чего покраснел? — Я не привык к таким приколам. — Как же ты в своей Германии жил столько времени? В Петушарне своей, в Изерлоне. В Европейских лигах и не такое устраивают. Ты-то тогда явно не там забитым жизнью мальчишкой был.       Брукс едва заметно кивнул, погрузившись в мысли. Уперся руками в кровать. Медленно повел взгляд от своего тела. Саша и правда посмотрел, у кого из них длиннее. Оттолкнувшись руками от кровати, схватился за темно-зеленую худи и резко сдернул ее с Радулова. Схватив за плечи, грубо завалил на кровать. Впился поцелуем в соблазнительные губки, на которых едва-едва чувствовался клубничный привкус. А сам руками слегка спустил джинсы с Саши. Радулов вцепился в его волосы, вторую руку сунув под расстегнутые джинсы, положив руку на упругий зад. Мэйсек дотянулся до бутылочки со смазкой. Мягкими жестами рук растер скользкую жидкость по чужому члену. Незаметно скользнул рукой и чуть дальше. Слегка прикусил зубками губу совсем ненадолго, а следом впустил свой язык в чужой рот. Не отвлекаясь от процесса жадного и страстного поцелуя, обильно полил и свой член. Мягко принялся надрачивать чужой член. Чужие стоны его хорошо возбудили. Только Саша скинул с себя джинсы, явно подразумевая то, что Брукс усядется сверху, как этот самый Брукс, схватив его за ногу, отвел ее в сторону и резко вошел в него. Радулов издал громкий довольный стон, схватив его за волосы, изогнувшись под ним. Мэйсек жадно целовал крепкую шею, оставляя засос. Прекрасно почувствовал, как чужие пальчики сами ласкали его. Глотал жадно воздух. Нетерпеливо избавился сам от одежды. Руки скользили по изуродованному телу. Саша зажмурился, раскрыв рот от удовольствия. — Вот так обычно и делалось. — Прошептал Брукс. — Ты просто валишь и не спрашиваешь. — Ох ты ж сука. — Довольно простонал Радулов. — Блять…       Мэйсек ласкал язычком сосок, двумя руками держа Сашу за задницу, а сам медленно и очень осторожно двигался в нем. Достаточное количество смазки не должно было ему сильно больно сделать. Крепкое тело старого война под ним стало таким поддатливым. Радулов хватался за простыню. Громко срывался на довольные стоны, изгибаясь от удовольствия. А Брукс лишь делал свою работу. Ебал его жадно и страстно. Заставлял себе подчиняться одними руками. Перевернул Сашу боком. Пристроившись снова мягко вошел. Еще один довольный стон. Радулов уткнулся мордой в простыни, едва слышно постанывая. Сам слегка приподнял бедра. Мэйсек довольный стонал, схватившись за упругий зад. Рассматривал Сашу, что растекался под ним довольной лужой. — Никогда не спал с другим мужчиной так? — Осторожно спросил Брукс, резко войдя до упора. — Так, чтобы… приятно было? — Один раз под Яшкина в ярости попал. — Прошептал Саша, стоя на коленях с трудом переводя дыхание, — Было так больно, что я думал он мне вообще все повредил. А с тобой… по другому. — Я уважаю партнера. Расслабься и получай удовольствие. И поймешь, почему Яшкин любит быть снизу. — Я уже чувствую. — Говорил так сдавленно, словно давился этими самыми чувствами. Стоял зажмурившись, закрыв руками голову. — Я надеюсь… — Никто об этом не узнает. Не думай об этом. И расслабься. Иначе будет больно.       Брукс продолжил властные, но мягкие действия, громко вбиваясь в Сашу, что громко стонал, стоя на трясущихся ногах. Вздрогнул, почувствовав как его член обхватила чужая рука. Действия слегка расходились. И от этого каждый раз все больше эмоций захлестывало. Чужие крепкие руки быстро довели его. Он кончил, издав довольный стон. Но Брукс не останавливался. Его хватило дольше. Он с силой потянул Сашу на себя. Мягко облизнул пальчики. Чужое тело мягко прижалось к нему. Брукс мягко впился в шею поцелуем. Руки с широко расставленными пальцами прошлись по груди. Скользнули пальчиками по выпирающим мышцам. — Все еще не бросил тренировки. Много в зале работаешь. — Руки мягко скользнули по мышцам над тазовыми косточками, к низу живота. — Так приятно тебя лапать. — Сука. Заткнись. — Дрожащим голосом прошептал Саша. — Кончай уже. — Нет. — Его отказ прозвучал так властно. Рука схватила за волосы. Саша сдался. Он полностью в его власти. Грубым рывком его завалили обратно лицом в кровать, заставив выставить зад. Ноги не выдержали и разъехались. Брукс, положив руку на упругую задницу, быстро и резко продолжал действия. — Давай мы тебя доведем до экстаза… Еще пару секретиков твоих разгадать.       Саша довольно мычал, пуская слюни на подушку. Но вот Брукс вышел. Поцеловал спинку. Заметил, как у него вздрогнули плечи. Язык прошелся по нескольким позвонкам. Было прекрасно заметно, что Саша просто не привык к таким прикосновениям. Очень осторожно перевернул его на спину. Радулов лежал весь взмокший, по-новой возбужденный, смотря в потолок. Брукс склонился к нему. Мягко поцеловал низ живота. Заметил как вздрогнули мышцы на ногах. Его губки прошлись влажными следами по члену. Он мягко обхватил голову и заглотил член. Саша снова издал довольный стон, вздрогнув. Горячий язычок прошелся по венкам. Мэйсек облизывал чужой член словно леденец на палочке, обильно смачивая его слюнями. Рукой принявшись медленно водить туда-сюда, скользнул поцелуями ниже. Поцеловал внутреннюю сторону бедра. Так приятно пахло едва ощутимым ароматом смазки. Легким-легким. Совсем ненавязчивым. Высунув язычок, обвел им тугое колечко. Саша замер, приоткрыв рот, распахнув глаза. — Блять, не смей.       Мэйсек ничуть его не слушался. Ловко орудовал язычком продолжая надрачивать. Саша непроизвольно дернулся. Мышцы словно ослабели. Брукс же вернулся к минету, а вот вместо язычка уже всунул пару пальчиков. Громкий довольный стон дал ему знать, что он делает все правильно. Пока не очень умело отсасывал, медленно двигал пальчиками. Кажется он разгадал что ему понравилось больше всего. Одной рукой сам себя лаская, снова запустил язык внутрь. Саша отвернул голову, задыхаясь от удовольствия. Стыдливо закрыл руками лицо, шумно дыша. Весь покрасневший, взмокший. Это было пиздец как приятно. Он слегка качнул бедрами вперед. Брукс залез на него и резко вошел. Уперся руками в его запястья, продолжив уверенные действия. Радулов громко стонал под ним, уже не зная как выгнуться. Еще пару движений, и Саша, издав довольный стон, в очередной раз кончил, уже без помощи рук. Мэйсек резко вжался в него и кончил следом. Радулов схватил его за волосы принявшись жадно целовать. Вторая рука обцарапала спину. Он мелко дрожал. Но явно был очень сильно благодарен.       Брукс отстранился. Едва заметно улыбнулся. Медленно провел рукой по покрасневшей щеке. — Я в ахуе. — Едва слышно прошептал Саша, пытаясь придти в себя. — Ахуеть. — Не знал, что так умеешь? — Не знал, что это так приятно. Ты умеешь удивить, немец. — Он закрыл глаза, едва сумев отдышаться. — Блять. Это пиздец.       Мэйсек медленно поднялся с него. Облизнул руку, смотря на чужой голодный взгляд. — Вот теперь можешь идти. — Вот теперь это будет сложнее сделать, чем пару часов назад. Пиздец. Выебал меня. И мне понравилось. Ну сука. Ну немец. — За это, мне кажется, Дима меня и полюбил. За поцелуи и за постель. А остальная часть меня ему не сильно интересна. И то, что я очень редко хочу так сделать — тем более. Последнее время он начал быть сверху. И не сильно заботится о том, чтобы мне было приятно или хотя бы не больно. — Брукс пригладил волосы, — Но я понимал, на что шел. — Он вдруг едва заметно улыбнулся, сидя в ногах у Саши. — Если хочешь, можешь в душ сходить. — Дай хоть в себя придти. — Кивнул Саша. — Спасибо. Мне пиздец как понравилось.       Брукс завалился обратно на него, и снова принялся целоваться с ним. Его руки нежно проходились рукой по мускулистому телу, покрытому шрамами и синяками. Спустя пару минут довольного поцелуя Саша все же выдрался из кровати и пошел в душевую. Довольно быстро ополоснувшись, смыв с себя все вещественные доказательства, встал на коврике, дожидаясь, пока большая часть воды стечет. Увидел собственное отражение в зеркале и улыбнулся. — Ну я и придурок. — Едва слышно сказал Саша. — С чужим мужем переспал. С обоими мужьями… — Почесал затылок, — Да. Мне бы тоже мужика нормального. Как этот, примерно…       Он вышел уже молча в спальню. Брукс застегивал на себе пижамную рубашку с принтом в широких листьях. Подняв голову, тихонько спросил: — Пижамка с уточками на Димке твоих рук дело? — Чем докажешь?! — Гордо фыркнул Радулов, одеваясь перед ним. — Яшкин же меня выдумал. — Ну я же не могу тебя выдумать. Я на тяжелых наркотиках, в отличии от Димы, никогда не сидел. — Он кивнул. — Он очень счастливый в ней носился. Очень любит ее. Поверить не могу, что ты не отберешь у меня моего Димку. — Не отберу. Он со мной не счастлив и меня не любит. А я сам как-нибудь справлюсь. Не подписывай контракт. Скорее всего это ловушка. Скорее всего таких денег тебе не дадут. Просто не откуда. — Забери его тогда, чтобы у меня соблазнов не было. Перед игрой вернешь. Я же знаю, что ты там будешь.       Саша кивнул. Пошлепал на кухню и, прихватив контракт, допил достатки кофе. — Дверь не забудь закрыть, а то унесут тебя, красивого такого.       Брукс свалился на кровать, усмехнувшись. Услышал как закрылась входная дверь. Чужак ушел. Брукс издал тяжелый вздох, уставившись в потолок. Повернул голову, смотря на пушистый плющ, что обвил гирлянду. Да. Давно у него не было такой хорошей ночи. Кратко приподнял телефон. Дима так ему и не звонил. В любом случае, если с ним что-то станет ясно, Кертис ему первому скажет. Все же выдрался с кровати. Закрыл входную дверь на все замки и пошел обратно в спальню. Рухнув плашмя поперек кровати, натянул на себя одеяло и моментально уснул.       С утра пораньше в отельном номере, на берегу реки, раздался стук. Радулов, едва успев подремать хотя бы пару часов, недовольно вздохнул. Откинул тяжелое одеяло вместе с покрывалом. Скинул ноги на пол, сев спиной к номеру. Он весь растрепанный. Сонный до ужаса. Зеленые глаза полные боли уставились в белоснежный пейзаж. Не замерзшая Исеть плескалась в окне. По набережной бродили люди, несмотря на то, что сейчас был будний день еще и страшный снегопад в придачу. Выходить туда у Саши не было никакого желания. Он закрыл глаза, потерев их трясущимися руками. Издал недовольный вздох. И снова громкий стук. Едва слышно прорычал. Ну вот же сука. Он даже прекрасно понимает чья это сука тарабанит в дверь. С трудом сдвинувшись с края кровати поднялся. Натянул шорты, заправив их в мятую мокрую футболку. Побрел шаркая босыми ногами по красному ковролину до двери. Открыл ее, состроив недовольный вид. — Пошли. Нечего спать так долго — жизнь всю проспишь. — Ответила Лиза, стоя перед ним сложив руки на груди. — А минусы будут? — Сонно спросил Радулов. Повернув руку, посмотрел на циферблат дорогих часов, блеснувший стрелками. — Сука. Восемь утра. Иди нахуй. Я до десяти даже не сдвинусь. — Я тогда пойду завтракать. Ты не будешь? — Я серьезные дела решаю на голодный желудок. Мой ответ — нет.       Он захлопнул дверь и побрел обратно. Скинул шорты улегшись обратно в кровать. Натянул тяжелое одеяло на голову, отвернувшись от вида чужого города за окном. Лиза же шумно фыркнула. Ну она уже оделась, даже накрасилась. Достала телефон, позвонив старшей дочке. Но та, уже привычно сбросила вызов, снова прислав в ответ все то же сообщение, которое Лиза получала каждый раз, когда пробовала поговорить с собственными детьми. «мама, мы небудем с тобой абщаться, ты нас нилюбишь, больше не звани»       Даррен, что стоял около стенки, смотря на ее растерянный вид, думал о том, как так получилось. И думал о том, что теперь делать дальше. Он винил себя в том, что сделал много поспешных решений. И узнанное не так давно о том, что Волк его просто напросто обманул, вообще не делало лучше. Кертис всегда был актером лучше, чем любая из его сестер. И хоть одна из них работает в государственном театре в самом большом городе Канады — Торонто, а вторая прозябает в пыльном кабинете муниципалитета их родного Медисин-Хат, Кертис, работавший всю жизнь не по призванию, всегда справлялся лучше них двоих вместе взятых. Лиза развернулась на месте и, застегивая дорогое пальто на ходу, пошла вниз. Диц поспешил за ней. Он будет ее сопровождать. Все равно таскаться с Нади за Бруксом не было никакого желания. А Лиза в нем вызывала много чувств. Девушка спустилась вниз, и, выйдя из отеля, решив не травиться в ресторане при отеле, отправилась в тот, в тором они с Дарреном много раз были. Шла расстроенная, спрятавшись от сильного ветра в свое пальто, загребая сапожками снег, которого намело по самые щиколотки, погрузившись в раздумья. Диц отправился за ней, торопливо перебирая ногами. Вот бы сказать ей, что он рядом. Вот бы сказать хоть что-то. Проявить себя. Нади ему уже не один десяток раз рассказывала как это делать, а он все равно глупый несмышленыш и ничего не запомнил.       Радулов же с большим трудом провалившись в болезненный сон, приносящий много кошмаров, и кажется, только усугубляющий усталость, проспал положенные еще сверху пару часов. Проснулся уже от будильника. Пошел собираться. Вымылся, переоделся, бросив грязные вещи на пол около кровати. Привычно запнулся об них больной ногой, которая с трудом поднималась выше пары сантиметров. Усевшись перед сейфом, что прятался под столом, набрал код. Уселся прямо на пол, раскинув ноги в стороны, прямо под окно, что давало много света, не смотря на то, что за окном были тяжелые тучи, просыпавшие снег. Достал магазин. Пересчитал патроны. Они сейчас поедут искать ответы дальше. И снова он появится на пороге у Волка. Применить это оружие хотелось. Но так, чтобы убить это чудовище не сразу. Тоже, чтобы изрядно помучалось. Проделать в нем пару дыр, а потом, зажав ногой шею, стоять и смотреть, вжимая его хрупкое слабое тельце в пол, как он умирает от потери крови. Мучительно и очень тяжело. Но слова на три тысячи раз несчастного немца останавливали его от того, чтобы выстрелить. Много народу спас этот Волчишка. И часть его понимала — забивая его самого, Кертис давал много времени Диме, что наверняка и пары дней по его потере не погоревал. Хотя Саша слышал его голос, пробивающийся через темноту давно мертвого тела, прекрасно понимал — Яшкину он больше не нужен. Ни как любовник, ни как просто ебырь для удовольствия, ни как наставник, ни как партнер по команде.        Казанский Ак Барс давно отказался от услуг Александра Валерьевича Радулова. Тренерский штаб с его фамилией в списках травмированных смирился. И смирился с тем, что от Тасманского Дьявола нельзя избавится — поезд захлопнул трансферные двери в конце декабря и теперь несся до конечной без остановок. Как только их состав остановится, либо об Автомобилист, что больше вероятно, либо, если вдруг удача им улыбнется, разобьется в дребезги об Челябинский Трактор или об Санкт-Петербургский СКА, его двери откроются и Радулов полетит из состава первым. Полетит следом за ним и Шипачев, и Адамчук, и Лукоянов. Саша прекрасно понимал, как бы команда не существовала прямо сейчас — в сентябре этого года мир увидит Казанский Ак Барс наполовину с новым составом. И с тренерским в том числе. Ему было больно от этого. Но вывалится он в грязь ненадолго. Игорь Никитин протянул ему руку. Сказал, что его уже ждут в составе Локомотива, как бы для него самого не развернулось плей-офф и какое бы место команда не заняла. И все же сам факт…       Он полностью снабдил оружие патронами. Поставил на предохранитель. Сунул во внутренний карман куртки по левую сторону. Он едет к врагу на его территорию. И он совершенно не умеет в дипломатию — разговаривать словами через рот вообще не его сильная сторона. А значит надо быть готовым ко всему. И к тому, чтобы отсидеть потом еще шесть лет за убийство тем более.       Он поднялся с пола. Отряхнул одежду. Встал перед зеркалом. Пригладил рукой торчащие волосы. Шумно выдохнул, смотря своему изуродованному отражению в глаза. Это все была одна сплошная беда. Изуродованный. Жалкий. Слабый. Вообще никак не подходящий под своего прозвище Тасманского Дьявола, и ищущий ответы, а не жаждущий мести. Все были правы. И Лиза, и Брукс, и Шипачев с Мифтаховым обзывая его тряпкой. И он сам это прекрасно понимал. Но все же считал это лучшим решением. Он уже нарешался на эмоциях много чего в жизни. И стоило хоть раз что-то сделать имея на руках все карты, и все пути для маневра. С него хватит необдуманных решений. Убьет, значит примет это решение точно принимая все последствия. Оставит жить, значит так тому и быть. Пускай зверушка бегает и дальше, санитарит по своему лесу.       Радулов застегнул куртку и пошел вниз, бросив ключ от номера к ключам от машины и телефону. Лиза уже ждала его, сидя на капоте. Рядышком стоял Диц, мягко обнимая ее, пытаясь толи согреться об ее тепло, толи сделать так, чтобы она не замерзла. — Очень зря отказался. — Хмыкнула девушка. — Там очень вкусно кормят, хоть и дорого. — А откуда у тебя деньги? — Вдруг хмуро спросил Радулов, — Неужели Никита сжалился над тобой? — Ага. — Фыркнула Лиза, — Этот мудак отобрал у меня все имущество, разругал меня с моими же детьми, которая рожала моя пизда, и мой организм мучался, так еще и отобрал вообще все. Оставил только карточку мне со своей зарплатой последней. Да что там четыреста штук. Два раза в ресторан сходить. — Очень щедро. — Радулов грубо пихнул девушку с капота, — Я бы даже этого не оставил. — Он поднял взгляд. — И где же дети? — У его родителей. Мне его мать периодически присылает фотки, как он с ними по видеосвязи общаются, и как его дочки рады своему папеньке. А то что папенька в жопу мужику давал, это никого не остановило. — Мне кажется у детей ваших большая проблема, что ты у них мать. Дающая кому угодно, только не папеньке. И чего же ты, милая моя, за Дица схватилась, при этом на Да Косты на тебе уже следов больше, чем от всех остальных. — Даррена давно рядом не было... Мне так захотелось.       Диц вопросительно посмотрел на нее. Его мнение, конечно, никому теперь не интересно. Вот помер, даже не пожаловаться. Но он был не очень сильно в восторге от того, что его Лиза спала со всеми подряд. И вот французу то уже пару раз в ехидную морду прилетало, но он явно ничего не понял и никак не научился ничему. Непростая булка. Сложная французская выпечка. Радулов же одарил ее осуждающим взглядом, но отвечать ничего не стал. Видимо она проблемы не видит. Ну ладно.       Они с Лизой уселись в машину. Даррен пристроился на задних сидениях, пораженный любопытством, что же сейчас будет происходить и куда же они отправятся такой странной компанией. Вдруг рядом появилась Нади. Едва слышно чихнула. Откинула волосы назад, и улыбнулась Дицу. — Ну что, дождались решения по Волчьему Вопросу? Интересно, какая нить в итоге у Волка останется. — А что, много вариантов? — Поразился Диц. Нади гордо кивнула. — И какой же чаще всего был? — Волчья смерть. Ты сам должен это прочувствовать и увидеть. Сам должен понимать как это работает. — Она вытянула руку, указав на Лизу, — Я ее судьбы не вижу. А вот ты можешь попробовать посмотреть все варианты развития событий. Обычно их штук пять, иногда десять, если решение не слишком простое, как сейчас. Но если хочешь — просто смотри и дальше этот фильм. Я смотрю тебе очень интересно. — Я многого не знал, просто потому что находился от них сильно далеко. Даже будь я в Восточной конференции, уже сильно больше вариантов было бы. Больше источников. Больше сведений. И проще бы выбор давался. — У Радулова вон, дохуища этих сведений. — Усмехнулась Нади, качая ножкой в длинном сапожке, — А чему чет нихера не легче. Пятый день нормально поспать не может. И сам понимает, что этим хуже себе делает. Но и сделать ничего не может. Бессонница его вечная подруга. А мысли в голове как незатыкающийся рой. Вот примет решение по вопросу, и сразу сонливость почувствует. И как ляжет спать, так больше суток проспит. Нельзя мысли долго нерешенными держать. Они в прямом смысле убивают. Гасят психику, сжигают мозги. И количество появляющихся мыслей растет с геометрической прогрессией.       Пока они болтали вдвоем без умолку, Радулов молча вел машину до дома Кертиса Волка. Остановил ее во дворе. Вышел с машины. Лиза встала рядом и задумчиво огляделась. Старая сталинка на том же самом берегу реки. Напротив были великолепные виды на незамерзшую Исеть, что мягко пыталось занести снегом. Все пейзажи словно акварелью написаны. Все расплывается, ни одной четкой грани. Радулов медленно поднял взгляд на окно нужной квартиры. Шумно выдохнул. Варианта как попасть в дом не было. Он будет ждать, пока кто-нибудь из жильцов не выйдет. Но Лизе, конечно, об этом не скажет.       Вот бабушка, которой по виду было лет двести, неторопливо шагала домой, с трудом опираясь на потертую клюшку. В другой руке болталась авоська с пакетом молока, батоном хлебушка, да пачкой макарон. Саша вдруг слез с капота машины и пошел помогать. Только трясущаяся сухая рука открыла ключиком домофон, как Саша открыл тяжелую железную дверь. — От, милок какой! — Гордо сказала бабушка, неспешно, шажок за шажком шагая вглубь темного подъезда, — Вонючий как смерть! Это ты к кому собрался?! — А к Аленке с квартиры на пятом этаже.       Бабушка хмуро осмотрела его своим сухими лицом со впавшими глазами. Она была похожа на мумию. Недовольно почавкала и принялась делать осторожные шажки по лестничной клетке. Лиза, наблюдавшая за всем со стороны, уперлась спиной в почтовые ящики. — Пизишь, как собака! Красив ты больно. К этому небось, к красивому дружочку идешь! — Она чавкала вставной челюстью в сухом рту, поднимаясь со скоростью одна ступенька в тысячелетие, загородив собой всю дорогу, не давая Саше никак даже рядышком пойти, — А милок Брукси живой, те помер уже? Красивый мужчинка такой. — Она шумно выдохнула и повесила авоську на клюшку, снова сделав шажок. — Брукс? — Поразился Радулов, — А вы его откуда знаете? — Я еще Ленина живым видела! — Возмутилась бабушка, — Всех знаю, всех помню, кто куда бегал. И тебя помню, как ты уже много раз в этом подъезде ошивался. Хорошо хоть тот, дурачок высокий, с медалями звенящими в кармане, перестал появляться. — Она вдруг остановилась на небольшой площадке, и, шумно затянув воздух, сказала, — Здесь он.       Диц моментально почувствовал себя неуютно. Нади вопросительно посмотрела на него, стоя между ним и Лизой. — Это она про меня. У меня две медали в кармане болтаются. — Даррен опустил голову, улыбнувшись, — Я же кубок Гагарина поднимал. — Дурак ты, — возмутилась бабушка, — гордится еще этим кубком Гагарина! Ты б еще драным носком своим гордился, бестолочь! Вот помер, вот и стой улыбайся теперь! Сам виноват! Птица твоя и не причем!       Радулов растерянно пожал плечами, посмотрев на Лизу, что пребывала в некотором шоке. Увидев, как бабушка уже намеревалась пойти дальше, резко отпряла от почтовых ящиков и грозно пошла мимо, цокая сапожками на каблуках, оттолкнув жительницу дома. Она недолго думая, махнула клюшкой, и, ударив девушку по спине, завалила прям на лестнице. — Проститутка крашена! — Возмутилась бабушка. — Я тут иду. Подождешь! Подожди хоть чтобы тепло от одного мужика между ног прошло, чтобы другому давать сразу.       Саша зажал рот рукой, стыдливо отвернувшись в уголок, вжавшись в него между двух дверей квартир. Лиза недовольно прошипела. Поднялась во весь рост. Еще и колготки ободрала прямо на коленках. И пальто за тысячу евро в Милане купленное испачкала! Недовольно взвыла, злобно топнула ножкой. Бабушка неспешно продолжила свой путь наверх, продолжая причитать: — А вот милок Брукси со всеми поговорил, и птица мне банки-то вернула. Соленья любит… ну так конечно, рецепт со стола Екатерины Второй! Уж императрице понравился, тысячу раз мертвому так тем более!.. — Ненавижу таких бабок. — Возмутилась шепотом Лиза. — Сука старая. Видит же, что тороплюсь. И не отойти и не перепрыгнуть. — Она толкнула Радулова в плечо, — Слышь! Паскуда! Хватит ржать! — Это уморительно! — Рассмеялся Саша. — Хорошо хоть я не наркоман. — Ты просто пес! — Вскрикнула бабушка этажом выше. — Я не пес! Я друг! — Возмутился в ответ громко Радулов. — Лошадь проебал! В Уренгой едет кверху копытами на верхней полке! Вот и помоги, раз друг! А птица сама справится! — Обожаю таких бабушек. — Улыбнулась Нади, — Такие и нас чувствуют, и их чувствуют, и судьбы всех видят. Нельзя рядом с такими торопится и вперед лезть. Уважение к ткачам судьбы должно быть всегда. Они есть в каждом доме, в каждом городе и на каждой улице. Которые словно специально тебя тормозят. — Диц удивленно смотрел на нее, слушая очень внимательно. — Ты пару раз о них затормозишь, и они успеют нить твоей судьбы продлить, чтобы ты под машину не попал, или чтобы самолет твой не рухнул, когда ты между выездами летаешь. Видишь, вот Саша вежливо помогает и ждет. Он-то знает про это. А Лиза дура твоя. Все вперед торопится. — Мы с Кертисом в Валькирий верим. И то, что очень облачно на небе, уже наводит меня на хорошие мысли. Значит получу я себе свою птицу. Значит проткнет его сердце Валькирия. — Не дождешься ты его, даже будучи неупокоенным. Даже если Саша его прямо сейчас прямо на пороге пристрелит. — Пожала плечами Нади. — Единственные, кто его могут дождаться и с ним увидится, это близкие его. Душа родная, как Никита Лямкин. Да родители с сестрами. И то, только те, с кем он в жизни хорошо и близко общается. Как Вивьен его. А Никита вот детей своих сможет дождаться, если захочет. А вот с Лизой ему так и не встретится. Не его это человек. Дети его. Но эти дети судьбой ему дарованы, за муки его страшные. Птичка твоя связи умерщвляющие его перегрызла клювиком своим острым. Раны ему душевные залечила. А беду на хвосте все равно принесла. Но ты-то теперь мертв. А значит и Валькирий у Никиты больше не будет. Не побоялась бы птица в теплых руках пригреться, и всего бы избежала. И Домовой бы свою птичку дождался, и заполыхала бы его душа, на осколки разбитая. Когда двое влюбленных родных душ встречаются, все вокруг них разрушится, только чтобы на этих руинах выросло все самое крепкое и долговечное. — Не понял. — Растерянно сказал Даррен, отправившись в путь еще на этаж выше, следом за Лизой и Сашей, что терпеливо выжидали неспешный ход бабушки, — Что это значит? — А то и значит. Никита долго плакал, долго ему больно было, от измен, которые Кертис делал. Раны нанес тяжелые. Лиза ему навредила, да сильно, изменами своими. Игры у Никиты рушились, выгнать с состава его хотели. А Домовой виду не подавал. И приучился щурится солнышку, которого не видел. А с другой стороны у Кертиса проблем дохерища. Связей в жизни было много. Никитушка тот же Михайлис, который никак бы от него не отвязался, не дай он ему этот последний раз, не дай он после этого такой разговор, который ниточку-то перережет. Больно самому ему это было делать. Тянул Кертис и Брукса с того света, как бы чудовища с прошлой жизни Брукса не мечтали его к себе утянуть. А сейчас еще и Никишина вытащил, всего себя разодрав, переломав, рухнув буквально от той силы, которую Роман Борисович на нее накладывал. И я с радостью это сделала. У обоих в какой-то момент жизни не осталось ничего. Никита, что лишился всего, сидел и плакал Диме Яшкину на берегу Амура, что с собой хочет покончить. Кертис, что столько раз оказывался в твоих руках, мечтал получить смерть. Тянулся головой к острым осколкам стекла, чтобы они шею распороли. В петлю нырял, без страха от увиденного в ней. Оба в какой-то момент лишились всего. А друг от друга не отошли. И сейчас этого не сделают. Их последнее испытание. Я помню Дима смотрел какой-то фильм, где была использована фраза — потеряв все, обретаешь свободу. Потеряв все — обретаешь новые очертания жизни, которая тебе расписана судьбой. Кажется, в какой-то момент, что вся жизнь рухнула. А ты просто избавился от того, что предначертано не тебе, но ты торопился и хватал это все. Саша Никишин верит в правильные вещи. Не твои люди от тебя уйдут. Сделают больно, предадут, но уйдут. И в жизни появятся те, кто были предначертаны тебе судьбой. Твои люди тебя никогда не покинут. Связь может периодически гаснуть. Общение может утихать. Но они все равно останутся, через чтобы вы не проходили. — Она вытянула руку, — Знакомься, я — смерть. Я стою рядом с Яшкиным всю жизнь. Я появляюсь рядом с Бруксом последние лет десять. Я вижу Волка чаще, чем что бы то не было. И ты поэтому общаешься со мной так легко, ведь тебе знаком мой вид. Ты видел меня в петле, когда совал в нее голову, понимая, что дальше уже ничего не будет. — Она услышала, как Радулов с Лямкиной пошли наверх широким шагом ступая по двум ступенькам сразу — бабушка жила на четвертом этаже, а Волк на пятом, на последнем. — Я знаю, что сейчас будет. Они не поторопились. Нить судьбы ушла дальше. Не оттолкнули помощницу мою назад. А значит вышли на нужные события. Пошли, — Нади протянула руку, — будет сейчас очень интересно. Я гарантирую. Надеюсь Лиза не сильно дорожит своим пальто — а то кровь тяжело с него отстирывается.       Даррен молчал, смотря на маленькую красивую блондинку, что ему по-доброму улыбалась. Мыслей в голове не было. Он протянул свою руку в ответ, взявшись за нежную теплую руку, и пошел следом.