Два медведя в одной берлоге

      В Санкт-Петербурге две машины добрались до дома. Время уже было за полночь. Дорогие иномарки мягко остановились около парадной. Попросив всех оставаться на местах, Степа вылез с машины. Захар торопливо пошлепал к нему, с трудом выбравшись со своей машины. Фальковский открыл дверь на задние сидения. — Чего делать с ним будем? — Осторожно спросил Степа, оперевшись о дверь роскошной машины. — Захар, а вдруг он реально чет нажрался? Ты же понимаешь, что нам пиздец тогда. И что мы получили второго Яшкина, только уже не в регулярке, а в самое опасное время в плей офф. — Он не мог. — Растерянно сказал Бардаков, тяжело дыша, смотря на босые ноги торчащие из машины. — Я дико извиняюсь! — Растерялся Сучков, смотря в стеклянные глаза Никишина, что издал едва слышный хрип, начал задыхаться. — Но он умрет сейчас у меня на руках! — Блять! — Бардаков толкнул Степу, — Давай, доставай его. Я пока Анюте наберу. — С тобой остаться? — Осторожно спросил Степа, и нежно вытащив капитана за щиколотки из машины, взял его на руки. — Или позвать кого?       Бардаков растерянно провел рукой по лицу лучшего друга. Отвел руку. Он был весь в испарине. Степа, увидев, как слюна пошла пузырями, попросил Захара поторопится. Они вдвоем бросились в дом. Бардаков открывал перед Фальковским все двери, торопливо бежал наверх. Степа же легко нес капитана на руках, прижимая его нежно к себе. — Это пиздец. — Растерянно сказал Толчинский, сидя в машине, и, повернув голову, остановил взгляд на изумленном Кравцове, — Может вы нас приютите? — Чтобы потом с вами мучатся, как Яшкин в Казани?! — Динар отрицательно помотал головой, — Идите-ка вы нахер со своим ебанутым миллиардером. Не, не, не! Дураков в другом месте ищите!       Бардаков влетел в квартиру, и огляделся. Бросил тапки и поскакал внутрь. Степа внес тяжёлое тело Никишина следом, осторожно шагая по полумраку старой квартиры в старом фонде, среди страшного беспорядка хозяйской квартиры и сказал: — Давай, звони там кому надо. — Вы едьте в Челябинск подальше отсюда. — Растерянно сказал Захар, указав на диван, и Степа нежно уложил друга на него, — Мы потом следом доберемся. — Точно? — Удивился Степа. — Справишься? — Я не уверен. — Бардаков огляделся, — Ну Сашка же всегда нас один вытаскивал. Я тоже должен справится. Мне че, просто так альтернативку дали… — Он протянул руку, — Давай, даже не задерживайтесь. — Мы, скорее всего не успеем на тот самолёт на четыре утра. Если что, с пересадкой полетим. Давай, пиши. И не проеби его. — Пригрозил Фальковский. — Удачи, братка.       Степа хлопнул ему пять по протянутой руке и, кратко глянув на Никишина, оставил их вдвоем. Быстро спустился вниз. Уселся в машину. — Ну че там?! — Удивился Ливо. — Едем в Челябинск! — Я, блять, когда нибудь покину эту Челябинскую область?! — Возмутился Сучков, — Сначала с этого Чебаркуля не вылезешь, потом с этой области поганой не вылезешь! — Видно-о-о не судьба-а-а! — Затянул Степа и расхохотался, увидев как как Егор скривился от обиды.       Они двинулись дальше своим составом. Толчинский попросил за ним заехать, сбежав первый. У него в доме был филиал Челябинской области. Михайлис с Набоковым играли в карты вместе с Глотовым и Юртайкиным с Шабановым. Сережа с радостью сказал что они возвращаются домой. Юртайкин бросил карты, а Максим, недовольно взвыв, затянул: — Да твою мать! А так все хорошо начиналось! — Да пошли его нахер! — Возмутился Вася, проводив взглядом Сережу, что запихивал вещи в портфельчик, — Да похуй! Мы че, бля, до Челябы до утра не доберемся?! — Ой, — отмахнулся Михайлис, наливая ребятам вискарь по стаканам, — нашли куда торопится. Куда вот вы торопитесь, если впереди могила?!       Они громко заржали. Все пятеро звонко отбили стаканы. Толчинский едва успел к ним. Никита все же налил и ему. Шумно выпили. — Ебал я! — Воскликнул Шабанов, будучи пьяным до невозможности, — Остаемся! Мне похуй! Я не поеду туда! — Да куда ты денешься, когда разденешься. — Расхохотался Даня, пихнув бедолагу, — Давай, бесполезно трепыхаться! — Еще по одной? — Предложил с улыбкой Никитушка. — Вот это другой разговор! — Согласился Набоков и дернул Сережу за худи, — Да хватит бегать! Птица недобитая. Сядь не мельтеши, у меня уже в глазах от тебя рябит. Мы никуда не едем. Похуй.       Толчинский уселся на ноги Юртайкину. Все равно он уже собрался. Пока Степа свои остатки Челябинска подберет, москвичей прихватит с башкирами, уже и утро настанет. Ладно. Михайлиса опять только вперед ногами выносить наперегонки с Шабановым. Уже и правда некуда торопится.       Бардаков же свалился на колени перед диваном. Вытер пузырящиеся слюни у Саши. Приоткрыл насильно его глаза. Саша не выглядел живым. — Тихо. Не откидывайся тут. Это служебная квартира. Нам потом не простят.       Никишин лежал мертвецом перед ним весь бледный. Захар не знал за что и хвататься. Схватив джерси, сдернул ее и швырнул на пол. Расстегнул защиту, стащив ее следом. Развязав шнурки отстегнул все липучки. Скидал горой всю хоккейную форму и защиту на пол. Приложил руку к шее. Набрал Анью со своего телефона. — Ебаная ты сука. — Взвыла девушка. — Ты то кто?! — Прости! — Растерялся Захар. — Мне некому больше позвонить. — Он всхлипнул, — Помоги мне. — Эвтаназия по записи. — сонно ответила Аня. — Отвела руку с телефоном и посмотрела на темный экран. Удивилась тому, что звонил Захар и прошептала, — Ебать, богатым будешь, Захар. Ты чего такой тревожный? — Сашу вытащили из рук Ромы. — Захар уткнулся мордой в голое плечо лучшего друга. — Он сознание потерял, мы не успели с Кравой его вынести даже. Сказал только, что наркоту не ел. — Симптомы? — Едва не засыпая спросила Аня, выглянув из-под одеяла.       Перевернулась на бок, и, вытянув руку, убрала с лица распущенные волосы. Увидев стоящий перед ней силуэт вскрикнула и выронила телефон.       Бардаков сам напугался. Дернулся от неожиданности. У него сердце в пятки ушло. Вызов был завершен. — Ну привет. — Ответил незнакомец, стоя перед Аней в черных одеждах. — Красавица.       Аня поджала ножки, медленно сев на кровати и прижала к себе одеяло. Кто-то перед ней не сильно высокий. Ростом с ее Артура. Но кто-то, у кого точно были ключи. Она то дверь закрывает от хулиганов. — Пошел нахер. — Прошептала Аня, сжав нежную ручку в кулак, — Проваливай нахуй из этой квартиры. Я тут живу. — Я знаю. — С явной насмешкой ответили ему. — Анья… Такая красивая милая девочка. — Пошел нахер, еще раз повторяю.       Человек, увидев как на экране упавшего телефона появился вызов, с размаху пнул телефон в стену. Прекрасно послышался хруст стекла. Анья притихла. Незнакомец ринулся на нее. Резко схватил за ножки, торчащие из-под одеяла. Аня свалилась на пол. Чьи-то ледяные руки схватили ее за талию. Она со всего размаху наотмашь дала локтем по морде обидчика. Раздался вскрик. Она сдернула с него капюшон и взвыла: — Мифтахов, пошел нахер из этого дома!       Он, едва отошедший от сильной боли, схватил ее за волосы и, дернул на себя, резко прижав. Получив по морде, даже не растерялся и впился губами в ее губы. Анюта завозилась, недовольно взвыв. Почувствовав, как чужие руки схватили ее за задницу, со всей силы пихнула Амира от себя и тут же дернулась бежать. Мифтахов погнался за ней. Дернул ее за пижаму постаравшись завалить. Анья ударила его по руке, и, снова вырвавшись помчалась на кухню, что была напротив. Резко захлопнула стеклянную перегородку. Амир плашмя ударился об нее и просто проломил собой стекло. Аня отскочила от волны стеклянных осколков. Схватила грязную сковородку с раковины. Жалко! Сковородки у Димы были хорошие. Жалко будет, если помнет сейчас. Едва Амир поднялся с пола, тут же жутко улыбнулся, стряхнув с себя стекло. Грозно пошел на нее, хрустя осколками под кроссовками. Аня грозно прокрутила тяжеленькую сковородку в руке. Как только Амир кинулся на нее, она со всех сил ударила сковородкой по наглой морде и вырубила засранца. Амир рухнул у нее в ногах. Девушка недовольно вздохнула. Мало того, что перегородку эта свинья разбила, так еще и сковородку помяли. — Козла! — Возмутилась она, — Ты даже не козёл!       Поставив оружие туда, куда полагалось, взяла метлу и собрала осколки в кучку, чтобы можно было проскочить босыми ножками и не увлекаться потом выковыриванием стекла. Проскочила в комнату. Подняла телефон с пола. Взвыла, увидев трещину. Все же набрала Захара. — Извините, на меня напали. — Она тяжело отдышалась, — Еще раз и медленнее, что случилось.       Захар сидел на коленях перед диваном, не зная что и говорить. — Аня, мне кажется он умер. — Кто?! — удивилась девушка, — С начала можно историю рассказывать? — Никишин умер.       Захар закрыл крепко глаза, опустив голову. Уперся головой в грудь Саши, что весь побледнел. — Ты сейчас издеваешься?! — поразилась Анья, с трудом дыша, — Давай. Рассказывай. Да не умер он ещё.       Бардаков принялся вести рассказ о том, что они пережили. Никишин же едва дышал. С трудом открыл глаза. Почувствовав полный рот слюней, подавился ими и закашлялся. И снова Захар в крик от испуга. Вздрогнула и Анья. Тут же спросила: — Что, мертвец ожил?! — Извините, если нарушил ваши планы. — Растерянно сказал Саша. — Ебать мне плохо. — Быстрее симптомы и что жрал! — Торопливо сказала Анюта, — Тебя скоро опять вырубит. — Голова сильно кружится. Тошнит. В глазах все такое мутное, еле очертания вижу. Все черно-белое. — Его речь стала медленной и непонятной. Он словно вообще ничего не соображал. — Таблетки дал Рома. Но это не наркотики. Не знаю…       Он снова отключился. Бардаков изумленно смотрел на Сашу, вообще не зная как на это все реагировать. Шумно выдохнул. Анья попросила пару минут тишины. Отложила телефон из рук. Схватив Амира за волосы, присела перед ним. Мифтахов так и не пришёл в себя. Хорошо она ему висок разбила. — А вот не лезь ко мне. Я ебанутая. Сам виноват. — Усмехнулась девушка.       Схватила его за руки и, мягко сгрупировавшись, распрямилась и сдвинула почти труп с пола. Поволочила его на выход. Свалив около двери, обыскала карманы. Вытащила все деньги из кошелька. Не сильно то много. Недовольно фыркнув, вытащила связку ключей, на которой висела подкова. Все понятно. Это были ключи Шипачева. Она у него видела такие в руках уже. Да вот только он не из суеверных. А значит его глупейшее оправдание — на удачу, не имело смысла. Её не проведёшь. Она не с такими сталкивалась. Забрала ключи себе. Открыла входную дверь и просто вышвырнула паршивца из дома. Следом вышвырнула и все его вещи. Гордо закрыла входную дверью оставив ключи в замочной скважине. Встала в коридоре, уперев ручки в бока, смотря на разломанную перегородку. У Яшкина явно будет много вопросов к происходящему. Ладно. С этим потом разберёмся. Она вернулась в комнату к Артуру. Уселась на кровать и, взяв телефон в руки, сказала: — Барди! — Это я. — Отозвался растерянно Захар. — Чего надумала? — Я думаю это не наркота. Я тут походила, подумала. Мы же с Никишей хорошо общаемся. У него есть непереносимость одного средства… Мне кажется это просто от него побочки. Даже говорить не буду что это такое. Но ничего хорошего. Он уже жрал с Ромой эту штуку. В общем сейчас ему энтеросгеля или смекты намешай, дозировку побольше ебани. И пару ложек сахара туда. Столовых. Такое чтобы сильно приторно сладкое месиво получилось. В следующий раз как Саша очнется, залей ему этой шляпы. И все будет нормально. Его правда вырубит, скорее всего уже до утра. Но это детали. — Мне надо с ним в Челябинск добраться. У нас же игры… Тренировки. Я не могу его бросить, но и с ним, я так понял, не получится уехать. — Обойдешься. Нельзя Саше сейчас летать. Он тебе половину самолёта заблюет. Как консервы его — в холодное прохладное место положи. И пускай просто отсыпается. Тебе бы тоже поспать. Хорошо так. Лучше бы недалеко от него. — Я понял. — Грустно сказал Бардаков — Я сейчас все сделаю. А он будет нормальный к утру? — Да. Ничего страшного. Выглядит жутко, но это просто побочки, и плюс сами таблетки не очень разрешенные. Долгая история, Захар. Все. Ничего не бойся. Я если что, возьму трубку. На бок его положи, иначе он слюнями захлебнется. Да иди смело спать, как напоишь. — Хорошо. Спасибо, дорогая моя. Я твой должник. — Я запрещаю мне быть должником. А то я воспользуюсь. — Улыбнулась девчонка. — Все. Давай, отпаивай, Сашку дурачка своего, да ложись спать вместе с ним.       Она завершила вызов. Шумно выдохнула. Весь сон прогнали, черти лохматые. Поправив пижамку, завалилась спать довольная, укрывшись одеялом с головой.       В Екатеринбурге, в старой сталинке в центре города раздавались шаги. Двое мертвых и двое живых неспеша шли по коридору. Диц с Нади молчали, впрочем как и Саша с Лизой, что шли впереди. Радулов дошел до нужной квартиры. Остановился перед тяжелой железной дверью. Лиза же недовольно отряхнула пальто и, шумно выдохнув, сказала: — Я понятия не имею где мы и к кому пришли. — Она оперлась плечом около двери, недовольно сложив руки на груди, — Ты так и будешь держать меня в неведенье или займешься делом? — А может ты заткнешься и не будешь меня бесить?! — Серьезным тоном ответил ей Радулов. — Вот как скажу, что можно пиздеть, так и будешь. — Он положил руку на дверь, — Дай с силами собраться.       За дверью же была шли неспешные разговоры. Несмотря на пасмурную погоду с окошка лился свет. Никита лежал на кровати, разговаривая по видеосвязи с Алинкой. Кертис же сидел у него в ногах в пижамке, неспешно распивая чай. — Папа, я уже соскучилась! — Гордо заявила девочка, — Мне сегодня сон такой приснился… Словно мы где-то в новом домике живем теперь! Там было так красиво! И не было машин даже! А дом был такой прекрасный. — Я рад, что тебе пугающие штуки перестали снится. — Никита лениво потрепал торчащие волосы, — Ну зайка, я же на выезде. Это только когда домой приеду, я могу тебя домой забрать с сестренкой. И то, как вы у меня будете совсем одни дома жить? — А я самостоятельная! — Алина картинно задрала нос, — Бабушка мне сегодня доверила завтрак для всех приготовить! Воть! — Молодец, солнышко мое. — Он повернул голову, и, жестом показал ей подождать, спросил у Кертиса, — А может ты со мной хочешь до моих родителей сгонять? — Куда? — Удивился Кертис, — Ты учти, что у нас разбег в пару часов… Да и тренировки, сам же знаешь. — В Челябинск. Ну… в пригород, так выражусь. — А звучит заманчиво. — Улыбнулся Волк, и, отпив чай, опустил голову, — Давай съездим. После игры как раз на электричку успеем до Челябинска. Там четыре часа и мы там. А то я вижу, ты по ним очень соскучился.       Никита кивнул. Повернув голову обратно, включил микрофон. Дочка сидела обняв игрушку на краю дивана, пока мама Никиты кормила младшую с ложечки. — Ну что, до ночи потерепишь? А я приеду к тебе. Очень постараюсь. — Правда?! — Счастливо воскликнула Алина. — Папа! Ура! Конечно я подожду! Я так соскучилась! У дедушки спина больная на ручки меня взять. А ты всегда не против! — Я никогда не против. — Согласился Никита. Вытянул руку до Волка. Тот аккуратно вручил ему конфетку и показал на вторую кружку с чаем. Никита довольный закинул конфетку в рот, — Давай, лисенок, времени еще много. Сходите с бабушкой, прогуляйтесь. — Она обещала меня в лес сводить. — Дочка радостно закивала, — Я вечером тебе все расскажу! Люблю тебя сильно, папа! Приезжай! — И я тебя, любимая моя. Полинку поцелуй за меня. Скажи ей, что я приеду. Хорошего дня тебе.       Он завершил вызов и откинул телефон на зарядку. С радостью забрал аккуратную фарфоровую кружечку. Кертис сидел задумчиво смотря в нее, чувствуя страшную тревожность. — Ты хороший отец, Никита. И с утра позвонишь, и вечером позвонишь. И правда интересуешься и правда слушаешь как все прошло. — Он сделал несколько глотков, и поднял взгляд. Лямкин довольный чавкал конфетой, шумно запивая ее чаем. — Ваши уже прилетели? — Должны были да. — Он пожал плечами, — Без понятия. Мне, чет, даже не интересно. Мне вот интересно где Яш едет. В моих мыслях как будто-уже где-то на подлете к горам.       Только Кертис хотел было открыть рот, чтобы сказать свои мысли, как в дверь раздался громкий стук. Никита растерянно отвел пустую чашку в сторону. — Эй Птица! — Вскрикнул Саша, — А ну вылезай! Я знаю, что ты здесь. — Пизда. — Резко ответил Никита. — Спокойно. — Кертис побледнел, чувствуя, как сильно заходится сердце от страха, — У нас все под контролем.       Он прихватил всю посуду, отнес ее на кухню и встал перед входной дверью. У него страшно тряслись руки. Он все же дождался второго грозного стука в дверь. Его всего раздирал страх. Словно как тогда, когда Диц угрожал ее выбить. А теперь Радулов. Треклятый Радулов на пороге его тихого уютного дома. Никита боязливо спрятался за дверной косяк, осторожно выглядывая. — Если что, я рядом. — Это-то и плохо. — Прошептал беззвучно Волк, и, осторожно подошел к двери. — Тихо. Просто поговорим. Просто выдохнем. Просто разойдемся. Десять минут. Ничего страшного. — Уверял он сам себя.       Лиза тяжело вздохнула, смотря на Радулова. Но вот дверь открылась. Саша со всей силы пихнул Кертиса внутрь и грозно переступил порог. Лиза тут же нырнула следом. Диц с Нади поспешили за ними, до того как входная дверь закроется. Волк оступился и рухнул на пол. Весь бледный, как поганка в осеннем лесу смотрел на делегацию, что ввалилась к нему. Мысль была только одна — ему сегодня сто процентов пиздец. — Ах вот оно что. — На выдохе сказала Лиза, смотря из-за спины Радулова на Птицу. — Ах вот ты сука.       Волку захотелось разревется. Он поджал ножки, уперевшись спиной в стену, взглядом полным животного ужаса смотря то на Радулова, то выглядывающего с одной стороны от него Дица, а с другой Лизы. — Знакомься, Лизонька. — Радулов был вежлив. Указал рукой на Кертиса, — Это Птица. — А что же, птичка пиздеть разучилась?! — Рыча спросила она, резко пихнув Сашу, — Или надо лапку птичке сломать.       Радулов нахмурился. Он видел Кертиса настолько напуганным впервые. — Ну что, птичка! — Радостно воскликнула Нади, высунувшись из-за плеча Лизы, — А вот и твой звездный час настал! Надеюсь, ты надел лучшую пижамку, украшающую твои перышки! Ведь тебя в ней и похоронят! — Она подняла взгляд, — А! Ты еще и с Никитой! Ну все как судьба завещала! Заодно и узнаешь, насколько больно по Никите пройдутся твои косяки.       Кертис скривился, с трудом держась, чтобы перед ними не расплакаться. Так и слова не проронил перед чудовищами. Радулов достал пистолет из куртки. Направил на него оружие. Волк замер, задержав дыхание. Буквально чувствовал, как седые волосы растут с удвоенной силой. Оружие взмахнуло в сторону спальни. — Бежать, Птица. Не знаю как она, но я пришел поговорить. Потому что у меня пиздец как много вопросов к тебе!       Волк с трудом упираясь руками в стену встал на дрожащие ноги. Он не успеет помочь Диме. В голове роился план, как бы помочь несчастной кобылке. Уже десять часов. Это был пиздец. У него совсем скоро истечет срок подписания контракта СКА, скоро уже Брукс приедет за ним на игру. Ну можно не расстраиваться — вещи собрать он все равно не успеет. К тому времени, как Брукс доберётся до него, он уже в любом случае будет мёртв. Растерянно попятился назад. Радулов резко взмахнул оружием, и Кертис пронырнул в спальню. — Ну-у-у конечно! — С упоением протянула Лиза. — Ну где же эта паскуда еще может ошиваться, как не между ног какого-то дрянного казаха.       Никита тут же спрятался за спину Кертису. Радулов тихонько зарычал, увидев Лямкина еще и в пижаме еще и у Волка дома. А ведь он столько раз их предупреждал, что против этих связей. — Пристрели обоих, и дело с концом. — Попросила Лиза, и вытянула руку, — Мне можешь дать. У меня даже рука не дрогнет этих паскуд пристрелить. — Изменщик. — Разочарованно прошептал Даррен, стоя за спиной у Радулова. — Какая же ты дрянь. Я надеюсь Саша тебя пристрелит.       Волк продолжал молчать. Расставил руки в стороны, закрыв собой Никиту. Едва дышал, стараясь не выдать свой страх. — Я сказал заткнуться и не вякать мне под руку. — Попросил Радулов. Расстегнул легкую куртку и спрятал пистолет внутрь. — Итак, Кертис. Давай начнем с начала. Какого члена Лямкин делает у тебя дома? — А Лямкина кто-то спрашивать будет? — Осторожно поинтересовался Никита, выглянув из-за хрупкого плеча своей птицы, — Я могу объяснить ситуацию! — Трахался он с ним. Чего тут не понятного?! — Фыркнула Лиза. — Даже думать не о чем. — Тебе и нечем. Заткнись. — Рыча ответил Радулов. — Она девушка, не оскорбляй ее. — Попросил Никита. — Да, она может быть не права и на эмоциях, но девушкам нельзя грубить. — Ты тоже заткнись. — Попросил Радулов. — Кертис, что язык в жопу затолкал?! Я тебя спрашиваю. Других птиц тут нет. — Я чувствую себя в безопасности рядом с Никитой. — Дрожащим от страха голосом сказал Волк, закрывая Домовенка собой. — Попросил его побыть со мной. Меня сжирает тревога последние пару дней. Он меня успокаивает. — Спал с ним? — Сегодня спал. До этого нет. — Тут же ответил Волк. Растерялся, увидев на лице Дица злобный оскал. Перевел взгляд. Лиза была тоже не в восторге от ответа. Зато вот Нади довольная потирала ручки. — Я этого попросил. Прижимаясь к нему, я ничего не боюсь. От этого спится лучше. — Кертис, давай начнем историю с начала. — Радулов огляделся. Забрал одиноко стоящий стул около шкафа. Бросил идеально выглаженные вещи на пол, и, развернув стул спинкой, уселся на него. Кертис растерянно сел на кровать. Никита укрыл свои плечи одеялом, спрятавшись чуть дальше. Его не спрашивали. Он молчал. С Радуловым шутить опасно. Он с ним не первый год работает. Знает чем шуточки заканчиваются. — Отвечай мне четко и по делу. И не ври мне. Иначе за любую ложь я буду стрелять по тебе. И твоя кровь вытечет из твоего жалкого тела еще быстрее, чем ты успеешь мне на пятый вопрос ответить. Да вот только в один раз я захочу промазать и пристрелю Никиту. Доходчиво объясняю? — Кертис тут же кивнул, сидя без движения, замерев, словно мраморная статуя, сидя перед ним на краю кровати, поставив ножки вместе, сложив аккуратно руки на них, словно прилежный мальчик. — Команда принята — говорить четко и по делу? — Команда принята. — Растерянно ответил Волк. — Много-много лет назад, когда ты играл совершенно в другой форме, а Яшкин был игроком Сент-Луиса, вы попали на вечеринку, где ты очень сильно хотел оказаться. Тот самый момент, когда вы с Димой нажрались наркотиков. Рассказывай, что там было. — О-о-о, вот это даже мне интересно! — Нади уселась в ногах у Саши, обняв свои ножки в кожанных черных штанах. — Ну-ка птичка! Чирикни какую-нибудь ложь! — Это будет очень большая история, если я начну с самого начала рассказывать. — Предупредил Волк. Перевел взгляд на Даррена и тут же сказал, — У тебя рядом всегда есть человек, который был там кроме меня. — Диц не захотел мне тогда на этот вопрос отвечать. — Фыркнул Саша. Даррен тут же сделал вид, что не причем. — Сказал, он этого не помнит. — Он сказал правду. Его там не было. Но он мог наврать тебе, а ты бы с радостью послушал. — Парировал Кертис. — И пристрелил бы меня сильно раньше. — Мы с Дарреном, так же как и со Стефаном пообещали друг другу не пиздеть. И пока предложение в силе. — Радулов недовольно почесал небритую морду. Серый взгляд Волка остановился на его шее. Какой красивый свеженький засос. Он обычно такой на Яшкине видел — Брукс любил оставлять засосы на видных местах, чтобы все знали, что это его собственность. Тут же отвлекся и поднял взгляд выше, услышав серьезный голос, — Мне плевать. Я хочу знать все с самого начала. Просто не ври мне. — Радулов пожал плечами, — Я абсолютно свободен до четырех часов. — Хорошо. — Кертис закрыл глаза, опустив голову. Он уже рассказывал эту историю. Артуру. Много-много времени назад. Помнил свои слова слово в слово. Тогда Яшкин отходил от наркотиков, а Артуру было очень интересно докопаться до правды. Тогда Кертис даже предположить не мог, что через много месяцев ему придется рассказывать историю для Радулова. Но пересказал все точь-в-точь. — Был какой-то вечер, вроде какой-то гулянки за очередную победу Блюза. Там было очень много народу. Сняли большой двухэтажный дом. Пришли все с девочками и мальчиками. Общение у двух команд было очень хорошее. День назад мы выиграли, в этот вечер они выиграли. И, как у нас их называли, «старшаки» кроме выпивки принесли и много всего запрещенного. В тот вечер я в очередной раз стоял и видел, как напился Яшкин текилой, и стоял счастливо хохоча со своими ребятами в небольшом кружке. У него был огромный круг общения как и всегда. Он походил на любимчика школы. Такого обворожительного красавца, что заходил в какое-то помещение и все девочки сразу издавали радостные вздохи, начиная перешептываться с ехидными улыбками с подружками. Вот и тогда так было. Он в своём круге в одном конце небольшой комнаты, а я с Дицем в другой. Я его тогда притащил с собой, потому что чувствовал себя не очень комфортно. Да и приходить одному было неловко. А Даррен был тогда на больничном с травмой. Приехал со своего Техаса к семье, заодно и со мной увидевшись. Даррен напился и пошёл флиртовать с чужими девушками. — Диц сложил руки на груди и принялся расхаживать позади Радулова из стороны в сторону. Кертис его боялся. Видел, как он злится. Но выбора не было — придется продолжать. Он даже не знает, как себя чувствовал Домовенок за его спиной. Но тому явно было не меньше интересно. — И я остался в одиночестве стоять у стенки, обреченно наблюдая за Яшкиным, что как обычно жадно хлебал алкоголь словно газировку с утра, рассказывая очередную тупую историю. Алкоголем он упивался ещё тогда. И так же много, как и сейчас. Кто-то ему указал на меня. Я помню тогда его слова. Он сказал, что мне было достаточно улыбнуться ему в ответ, чтобы он расценил это как флирт. Мы с ним разговорились. Он прекрасно помнил тогда меня, что я был постоянным обитателем на их тренировках. Я случайно ему проговорился, сказав что он очень красивый и нравится мне. Но его это не смутило. Не заставило развернуться и уйти от меня. Обычно так все делали. Никто до этого, на мои комплименты не говорил мне комплимент в ответ, отвечая на мой флирт таким же флиртом. А потом случилось самое неожиданное. Он предложил мне уединится. Дом который был отведен под эту гулянку был здоровым таким, двухэтажным. Со своим бассейном, с балконами и большой парковкой, на которой знаменитые старшаки покидали свои дорогие машинки. Он пошёл со мной за руку наверх. Я едва успел его придержать в коридоре. Я поцеловал его первым. Побоялся, что он оттолкнет меня. Мало ли я не правильно его понимаю. Но уж лучше было на этом этапе получить отказ, чем когда полезешь раздевать, а в ответ получишь по морде кулаком. Пока мы стояли и целовались, с одной из комнат выскочила парочка, с громким топотом отправившись вниз. Никто из нас не обратил тогда внимания, но они… Они напились и нажрались наркотиков тогда. Дима без раздумий потянул меня в эту комнатку.       Волк осекся и замолчал. Зажмурился, шумно выдохнув. Слышал прекрасно недовольное рычание Даррена. Все прекрасно понимал. Его либо сейчас Даррен пристрелит чужими руками. Либо Радулов. А Лиза будет громко и радостно хлопать, радуясь, что его завалили. Никита, почувствовав, как чужое сердце от старых воспоминаний разрывается на куски, осторожно вытянул руку из-под одеяла и положил ее сверху на ледяную руку Кертиса. Лиза моментально это увидела. Ее начало это злить. Но Никита не сдал убирать руку. Опустил пальчики, переплетя их с нежной рукой Кертиса. Волку стало чуть легче. — Ну, че заткнулся. Дальше давай. — Лениво ответил Радулов. — Давай, рассказывай мне, как ты трахался с моим Яшкиным, паскуда. В каких позах, как в рот у него брал. Давай, блять, мне пиздец как интересно!       Кертис дернулся непроизвольно от его крика. Часы на его руке словно были таймером отсчета последних часов его жизни. Он жалел. Жалел что навредил так многим. Жалел, что не спас так многих. Не помог, когда в нем нуждались. Ненавидел себя. Был готов разревется. Даррен резко вскрикнул: — Отвечай, что заткнулся! — Мы с ним были вместе долго. И в какой-то момент, потянувшись за очередным презервативом, нашёл в тумбочке наркотики. Никто из нас их не употреблял раньше. Он сказал, что ему любопытно. Я сказал, что мне не любопытно и я не хочу это все даже трогать. Он сверху на половину литра текилы, что уже была в нем, закинул сразу две таблетки. И сунул их в рот мне. Я успел все выплюнуть. А вот он с большим удовольствием их сожрал. Мне было не до наркотиков. Может кто-то из вас слышал от Димы фразу о том, что мне нравится пожестче? — Диц с Радуловым синхронно кивнули. Лиза лишь усмехнулась. Ну да, ее-то тряпочный Никита только «пожестче» и может взять. — Вот это тянется с того периода. Я не люблю. Мне не нравится. Но чтобы ему угодить, я так сказал. Уступил ему несмотря на страшную боль. Боялся разочаровать его. Получить какую-нибудь насмешку. Просто… Все же я оказался в постели с тем, в… С тем, в кого так был сильно влюблен. С тем, кого так давно хотел. Он стал у меня вторым. Показал мне, какого это спать с тем, у кого было побольше опыта чем у меня. Пока он не ужрался этих поганых наркотиков, он был великолепным и приятным джентльменом. А потом с утра не ему, не мне не было до того, что творилось в доме этажом ниже. Я уже не помню, по-моему пришёл кто-то из их команды. И нашёл нас такими. Он угашенный, довольный, уже был готов сожрать остатки таблеток, параллельно целуясь со мной. Его отец поднял скандал. Со мной не стали разбираться. Осудили и выгнали. На этом моя часть истории закончилась.       Радулов молчал, думая над его словами. Зная Диму — такое могло произойти высоко вероятно. Дима ведь знал, что, если в крови найдут наркотики, это будет скандал, который может перечеркнуть всю его жизнь. Подыхать одному в нищете не хотелось. А так они будут вдвоем. Яшкин всегда с радостью кого-нибудь в пиздец затянет, чтобы потом было веселее выбираться. — Хорошо, раз все взяли МХАТовсую паузу, не знаю, о прекрасном сидят думают. — Лиза опустила взгляд, смотря со злостью на Волка. — Почему ты птица? — Это мое прозвище с детства. Мы с Дарреном жили в домах друг напротив друга в маленьком городе на семьдесят тысяч человек. Называется Медисин-Хат. — Волк сидел весь побледневший, следя за бродящим из стороны в сторону Дарреном. И чего он молчит? Чтобы его лисичка и когда-то промолчала, когда о нем развогор идет? Даже странно. — Мы учились в одной школе и в одном классе. И ходили в одну хоккейную школу. Тренер, который давно заметил в нас навыки, которые, как он сказал, будут достойны игры на олимпиаде, если мы будем их развивать, поставил нас рядом. Из меня сразу выучили центрального нападющего. У меня была лучшая реакция среди всего нашего вывода детей. А Даррен так и метался, не зная, что ему лучше будет — стать нападющим или защитником. — Волк пожал плечами, — Вот… — Он замолчал. — Ну! — Вскрикнула Лиза, — Рожай быстрее! — Так получилось. — Растерянно сказал Кертис. — Его поставили в защитники. И тренировались на моих навыках. Я получил прозвище Птички, потому что у меня всегда была участь улетать убегать и удирать, а вот Диц получил прозвище Лисички, потому что он всегда учился меня догонять. Вот мы выросли. Я уже давно не птичка, а он давно не лисичка, но тем не менее, прозвища так и остались. Так проще. — Что было в Медисин-Хат, куда ты ездил с Никишиным? — Задал вопрос Радулов. — Откуда ты знаешь, что я там был? — Твоё окружение не умеет язык за зубами держать. Просто рассказывай. — Стоит начать с того, что не знаешь ты, но знает Лиза. — Кертис опустил голову, подбирал слова. — Артур Ахтямов захотел обратно в Торонто. Брукс с Димой были вообще не в состоянии из дома выйти. Я вызвался съездить с ним, потому что ему в Канаде всегда нужен канадец, как он всегда шутил. Я решил заодно подготовить подарок ко дню рождения Димы — забрать восстановленые паспорта в Москве и поехать в Виннипег, на родину Мэйсека, где они с Яшкиным расписывались, чтобы восстановить печати о браке. Мы собрались в аэропорту Кольцово, долетели до Москвы и дальше наши пути разошлись. — Кто мы? Кто с вами был? — Радулов упер руки в спинку стула. Лиза обвила его шею сзади, внимательно слушая допрос. Нади уселась около шкафа прямо на пол, а Диц уселся на комод, болтая ногами. — Артур с Анютой. — Отозвалась Лиза, — Мы с Никитой и детьми. Галкин со своей Миленой. И Волк. Вылетал с Екатеринбурга один. До Канады добрался с опазданием и не один. — Я полетел со всеми до Москвы. Пока основная часть добиралась с пересадками в Канаду, я поехал в Посольство. Мне надо было забрать оба паспорта Димы. А потом в нашем посольстве получить паспорт Брукса, который ему порвала мама на прошлом их сборище. Я не удивлён, что Брукс даже не захотел подумать над предложением в Канаду слетать. Он же ненавидит эту страну. Да и там ситуация с родителями не очень стабильная. — Чего?! — Расхохоталась Лиза, — У тридцатидвухлетнего мужика проблемы с родителями?! — Там не очень хорошая ситуация, я так понял. — Серьёзным тоном ответил Радулов. — Не лезь. Тебя вот никто не перебивает, вот и ты не мешай. — С посольства с Канадского я вышел победителем. Паспорт Брукса был у меня на руках. Но вот… Я отправился до российского посольства, что было не сильно далеко. Ну… Оно не посольство. Я не знаю названия. В общем туда, где местным паспорта выдают. За мной увязалась машина. Я как сейчас помню, что мне с неё высунули паспорт Димы. Я за него взялся, а меня в ответ в наручники, в машину и… Дальше темнота. — Во как! — Удивилась Лиза. — А че там было? — Ротенберг захотел себе птичку. — Ухмыльнулся Радулов. — А я-то думаю где он, сука, нашёл тебя. — Саша провел языком по губам, о чем-то думая, попросил, — Хорошо. Это можно пропустить. И то, что я тоже в этой истории фигурировал. Так… Тебя выкрал Никишин Сашка. — Сашка Никишин. — Волк вдруг улыбнулся, почувствовав как Никита мягко обнимает его за шею. Лиза была явно в бешенстве. Но Домовенок ничего не боялся. Чувствовал, как разговор тяжело Кертису даётся. И был просто рядом. Просто согревал мелко дрожащее тело своим теплом. — Он меня привёл в порядок, а потом, услышав, что мне надо было паспорт Димы получить, вызвался мне помочь. Мы отправились вместе с ним и Захаром Бардаковым на машине в Москву. Там Саша сделал все за меня, поговорил с кем надо и как надо, и уже через час паспорта были у меня в лапах. — Кертис остановил взгляд на руках Саши. У него было видно, как мышцы на руках подрагивают. Не очень хороший знак. — Мы полетели в Торонто. А потом, побыв день со всеми, сели на самолет и отправились ко мне на родину. И на родину Даррена, конечно. — Он переметнул взгляд. Саша медленно повернул голову следом за его взглядом. Он ничего такого не увидел. Ну комод. Ну с фотографиями. А вот Кертис видел недовольное лицо Даррена, что сидел с таким видом, словно его прилюдно оскорбляли. — Уже на вокзале на родине мы с Дарреном пересеклись. И мне пришлось поцеловать Никишина. У меня давно в голове план затевался, как можно от себя отвадить этого морального урода. — Эй! — Вскрикнула Лиза, — Полегче в выражениях, козлоеб! Иначе я тебе сейчас морду разобью!       Радулов же молчал, принявшись обкусывать губы. Думал над словами Волка. «Отвадить от себя». Скорее всего Кертис имел в виду их жалкие попытки убить друг друга. Даррен про все это ему рассказал. И он тогда посмеялся хорошенько. Но даже не мог ожидать того что придётся Птицу допрашивать, которая довела всё-таки Лисицу. — Лиза. Замолчи. Дай человеку сказать. Ты чего, блять, как припадочная?! Все, оправданий в животе для твоих психов нет. Заткнись! — Что значит нет? — Растерянно ответил Никита, выглянув из-за хрупкого плеча Кертиса. — Ребёнок был болен, и он был от Даррена. — Фыркнула Лиза. — Ебать тебя не должно. Ты все у меня отобрал. Детей против меня настроил. Уродец, ещё хуже чем этот пидор, которого ты уже сейчас, блять, облизывать будешь. Я сделала аборт. Мне плевать. — Тебе всегда было плевать и на меня, и на детей, Лиза. Ты всегда была сама по себе от нас. Недотрога. И ничего рядом с тобой делать нельзя было. И никак трогать тебя нельзя было. Я забрал все, потому что это все я заработал. И мне это все надо, потому что мне двух дочек растить. Поднимать одному, отучивать, замуж выдавать. А тебе сама ты только нужна. Не надо из меня демона делать. Мне было бы все равно, что ребёнок был бы больной. Даже все равно, что не мой. Мне бы не хватило моральных сил забрать жизнь у нерожденного ребёнка. А у тебя легко нашлись. Знал ли Даррен о том, что ты спала со всеми подряд, а не только с ним, и простил бы он тебя — вопрос очень интересный. И ответ я думаю, ты тоже знаешь. — Не простил бы. — Синхронно ответили Даррен и Лиза. — Вот видишь. Ты сама всех оттолкнула от себя. — Спокойно ответил Никитка. — А потом к тебе никто не захотел возвращаться. Что, Да Коста настолько плох был в отеле, что ты нашла время для Госуслуг? — Мудак. — Фыркнула Лиза, ничего не став больше отвечать. — Сама не лучше. — Парировал Никита. — Он перевёл взгляд на Сашу, — Прости. Вот теперь она притихнет. — Так что в итоге? Что вы придумали? — Спросил Саша у Кертиса. — Я придумал. Мы вышли на вокзале. Я увидел Даррена, что явно ждал нас. И не нашёл ничего лучше, как поцеловать Никишина при всех, а следом потом ещё радостно сказать о том, что мы сейчас получим разрешение от моих родителей на брак, а потом сразу побежим в ЗАГС расписываться. Никишин понял моментально правила игры и подыграл мне. Вот так и получилось. Мы сделали марш-бросок по лесу, услышав, как Даррен погнался за нами. А этот мудак, в итоге, гнался за мной с букетом тюльпанов. Мы побыли у меня дома до утра. Я решился Никише показать заросли кленов, из которых перегоняют кленовый сироп. А получилось так, что я мальчишку в лапы хищной Лисицы привёл. Снова погоня. И снова он нас нагоняет. У нас не было возможности удирать. У меня сил не было. А вот у Саши ещё была патологическая непереносимость к нашему промышленному воздуху. Он просто задыхался. Этим воздухом просто не надышешься, как бы не хотел. Мы продолжили перед Дарреном строить вид, что сильно любили друг друга. — Кертис повернул голову к Дицу, что сидел поникнувший, — Кажется, он правда этому поверил. А мы сбежали. И сбежали в наш мунициплитет, который у нас и за мэрию, и за ЗАГС и за морг и чем они только не занимаются. Там работает моя сестрёнка. Одна из двух. Она занимается выдачей новых паспортов для жителей города. И всегда приходят партии с парой браков. То рисунок на страницах съехавший, то ещё что-нибудь.И она такие паспорта официально списывает, а по факту оставляет. Моей старшей сестре она так помогла одного мудака отвадить. И я решил, а чего бы мне не провернуть это всё. Нас под дверьми здания ждал разъяренный Даррен. Возможно он был с оружием, а не только с верёвкой. Но я прекрасно знал, что легко не отделаюсь в любом случае. Вот моя сестра сделала мне фальшивый паспорт. Я, для пущего смеха стал Кертисом Никишиным, выйдя за россиянина. Нарисовала нам оба бланка о браке. А Никишину нарисовала просто смываемыми чернилами печать в его российском паспорте. Если его близко увидеть, конечно, распознаешь обман. Но Саша так не сделал. — Волк поднял взгляд и смотрел на Радулова, что слушал его очень внимательно. — Мы вышли из здания. На пороге нас увидел Даррен. Увидел, что мы и правда расписались. Выхватил у меня паспорт, который я не сильно сопротивлялся у себя удержать. Увиденное сделало ему больно. Я первый раз видел, как он плакал. Да, пару слезинок, но все же. Я думаю, что Даррен не способен на большее. — Кертис пожал плечами. — Он порвал мои документами и… едва слышно извинившись, ушел. Больше я его не видел. — Даррен повесился в лесу в тот вечер. — Холодным тоном ответил Радулов. — Он мёртв, Кертис. А ты все ещё жив. — Что?! — Кертис впал в ступор, изумленно уставившись на Радулова, — У… у нас получилось?!       Он повернул голову к Дицу. Тот, задрав голову, оголил шею. Мягким прикосновение пальцев оголил чёрный след от петли. Спрыгнув с комода, вытянул руку и она прошла сквозь Сашу, который недовольно поежился. Кертис зажал рот руками и вдруг расплакался. Закрылся руками, начав реветь. — Ахуеть. — Улыбнулся Никита, — А ты всегда считал, что не сможешь его победить. Вот сколько десятков и сотен и тысяч раз Даррен тебя доводил, а ты все равно выиграл битву за жизнь против вечного врага. — Ты чего ревешь? — Поразился Радулов, — Эй, Птица….       Кертис ничего не ответил, продолжив заливаться слезами. Даррен же сложил руки на груди, стоя по другую сторону от Лизы. Никитка же мягко отвёл его руки слегка от лица. Кертис тут же нырнул в его объятия. Мелко дрожал, горько захлебываясь слезами. Никита мягко обнимал его, поглаживая по волосам. — У меня получилось. — Всхлипнул Кертис. — Вот почему мне оттуда так легко уезжалось. Вот почему так легко живётся. Душа не чувствует больше страха. Моя команда сначала, вопреки всем разговорам, победила его команду. А теперь я ещё и тут победил. Я выживу. У меня появился шанс. — Всхлипнул Кертис. — Ахуеть.       Лиза резко толкнула Радулова, и выхватила у него оружие. Направила его на Кертиса. Тот же сидел зажмурившись. Никита опустил голову, и едва слышно прошептал: — Не открывай глаза. Ничего не бойся. Я рядом. — Ах вы паскуды. — Прорычала Лиза. — Радуется он, что его никчемная жизнь продолжится! Ах ты уебок тупой! Ты, ебаная казахстанская шлюха забрала у меня мужа, забрала семью, отобрала любовника, который ещё и из-за тебя с жизнью покончил! Мой любимый Ди! — Вскрикнула она, готовясь выстрелить. Радулов лишь приподнял бровь, вопросительно смотря на происходящее. — Ты доводил Диму. Ты его отравил! Я знаю, что это был ты! Из-за тебя моему Домовенку вредили! Это ты во всем виноват! Нихера ты не будешь жить!       Радулов вытянул руку и резко ударил Лизу в живот. Она вскрикнула, сжавшись в комок и рухнула на колени. Радулов же забрал у неё из рук пистолет. Серьёзным взглядом смотрел на Кертиса, что тихонько плакал в объятиях своего Домового. Надо было что-то решать. — Ты был крысой у Ротенберга? — Никогда. Я просил у него только помощи от Дица. Но Рома мной только пользовался, в ответ ничего не давая. Как сказал Никишин — он даже одного звонка не сделал, чтобы помочь мне. Я думал что великий Роман Борисович поможет мне. Но получил только больше вреда. Наивный. Ничего, даже у меня, переломанного параноика со стажем, бывают проколы. — Михайлиса за что прирезал во Владивостоке?! — Саша задавал вопросы быстро. У него не так много их осталось. Пора завязывать с этим всем. — Он начал обзываться. Начал унижать. Я его много раз предупреждал, чтобы он перестал это делать. Но Никитушка только в ответ ещё больше грязи на меня вываливал. Я не смог себя проконтролировать. Схватил железку со снега и просто наотмашь по нему ударил. До меня скоро дошло что я сделал. Я вызвал скорую. Потом оплатил ему лечение. Я виноват перед ним. Но Никитушка сам мне сказал, что понимает, что сам глупость натворил, поэтому и зла не держит. На дне рождении Димы, когда мы уже увиделись с ним спустя долгое время, он вел себя как обычно. Сейчас у меня с ним конфликта нет. Делить мне с ним нечего. — Контракт со СКА тебе тоже прислали? — Тоже прислали. — Кивнул Кертис. — Я не стану сейчас ничего подписывать. Это плохо закончится. Я же понимаю это. Надеюсь Брукс его не подписал. Я Ромой был выбран как мальчик на следующий сезон. Если у Брукса так и не появится второго варианта для клуба, я пойду следом за ним в СКА. Но пойду держать морально Никишина, любить и заботится о Захаре Бардакове. Мне Рома не интересен. Контракт по деньгам мне не интересен. Я буду выбирать из тех вариантов, которые будут, и деньги мне не играют роли. Я на контракт не соглашаюсь из-за них. Основным фактором будет Брукс. Если ему ничего не предложат, я пойду следом.       Радулов молча почесал щетину пистолетом. Крепко сжимал его в руке, пока Лиза лежала скуля от боли у него в ногах. Никита уже было дернулся ей помочь, но Саша дал чётко понять, что сейчас этого лучше не делать. — Последний вопрос для тебя, Кертис. — Радулов щелкнул оружием. — Зачем ты напал на меня. Зачем изуродовал? Зачем такие повреждения нанёс, но основной вопрос — почему ты меня не убил? Почему не нананес такие травмы, что жизнь мою окончат? — Потому что я знал, с кем вступаю в схватку. — Кертис опустил голову, смотря на свои трясущиеся руки, на которые капали его слезы. — Потому что понимаю, что мне хватит сил тебя повредить, быть может где-то дать тебе паузу и заставить тебя остановится и просто подумать над тем что ты делаешь и какие поступки ты вытворяешь. Я сделал это, потому что устал, Саша. Устал от твоей травли из-за которой нормально было не поиграть, и тот матч, в котором ты гонялся за мной, это был моральный пиздец. Моральное убийство, не меньше. Ты ведь мне в отеле руку сломал. Ты ведь на меня столько раз кидался, столько раз избивал сам и заставлял всю команду мне вредить. И ведь не только от вашей Казани я получал. Я устал видеть Диму в слезах. И нанёс тебе такие увечья, чтобы ты просто выпал из его жизни. Просто перестал для него существовать. — Я уже понял, что ты нас с Димой сводил не для счастья одного из нас… — А для того, чтобы Бруксу было легче. Вы друг друга готовы терпеть. А Мэйсек на грани самоубийства был. Я не готов был лучшим другом жертвовать. Дима выстоял. И ему повреждений было сильно меньше, чем даже в теории я мог получить тогда. Я удержал Брукса. Стабилизировал его. — А ты какое право имел вообще решать, кому с кем быть? — Поразилась Лиза, медленно сев на пол, в ногах у Саши, который сидел и молча щелкал пистолетом, хмуро слушая чужую речь. — Ты с чего думал, что так будет кому-то лучше, а кому-то хуже? Ты купил этих людей? Или быть может ты сам бог? Провидец? — Я их всех знаю не первые десять лет. А ещё нельзя отвергать условия, в которых мне приходилось решать что-то. — Кертис отрицательно покачал головой, — У меня на хвосте разъяренный Даррен Диц и ты следом за ним, за просто тот факт, что я влюбился в Лямкина и просто захотел с ним быть. Никого мои чувства, так же как и чувства самого Никиты не волновали. Хорошо, мной всегда можно пренебречь. Я же просто шутка для всех…. Лишний знак в предложении. А вы-то каждый друг другу важны и нужны. Да-да, я видел все то, что вы и ваша шайка творила. Как поступали со мной, с моим близким Никитой. Я видел, как ты издевался над Яшкиным. Тысячи раз, Саша, за этот сезон. Как ты насиловал его столько раз, как избивал, как насмехался над ним. Вообще никак не хотел слушать, слышать. А тут с чего-то вдруг, спустя небольшой больничный, резко стал к нему добрым. Очень удобно, да, когда инертный и слабохарактерный Брукс успокоил твоего Яшкина, что тот больше не хватается за наркотики, больше не пьет в таких количествах и не канючит нигде. Дима спокойно отнёсся к тому, что он играет больше без нашивки. Да, — вдруг повысил голос Кертис, — ты представляешь, Саша! Дима может нормально на какие-то новости отреагировать, проанализировать все и просто сделать выводы. Его для этого не обязательно пиздить, необязательно насиловать, необязательно срываться на него. Дима просто копирует поведение рядом стоящего. — У тебя что-то не сходится. — Нади пожала плечами, — Ты ведь был против, чтобы Брукс лез к Яшкину. А сам сейчас гордишься этими двумя. — Мне кажется, что моя помощь Мэйсеку помогла стабилизироваться после тех отношений, которые были у него. Я про его бывшую. И я не говорю о том, что Брукс идеально ровно заскочил в седло и поехал верхом с первого раза. Там тоже проблем хватает. — Пиздец, как Бруксу херово. — Вдруг сказал Саша. — Я видел его диагноз. Видел… Гору таблеток. — Он не пьет их. И на терапию ходить не хочет. — Кертис пожал плечами, — Я бессилен. Его может только Дима заставит. И то не факт. Если Брукс сам не поймёт, как это ему важно, он так и будет слоняться просто так. — Волк вдруг нахмурился. Медленно опустил ноги на пол. Сел спиной к Домовенку, что мягко обнимал его за талию, положив голову на плечо, — Подожди. Ты видел… — Я вчера побывал у него в гостях в его оранжерее. Не твоё дело.       Кертис вдруг улыбнулся. Не мог свести взгляда с его шеи. Значит ему не показалось Радулов спал с Мэйсеком. Он помрет от любопытства, пока доберётся до Брукса и выяснить на каких условиях это произошло. Опустил взгляд чуть ниже. Золотые стрелки поблескивали, наворачивая очередной круг по циферблату. Время его жизни стремильно уходит. — Только не говори мне, что ты решил над ним смилостивится. — Растерянно сказала Лиза, со злостью смотря на Лямкина, который счастливо улыбался, пока Кертис закинув руку назад, мягко трепал его по густым растрепанным волосам. — Вот ты сука. — Я пока ещё ничего не решил. — Радулов задумался. Снял оружие с предохранителя. — Ещё вопрос, Волк. Какого рода ты оказывал помощь Никишину и Бардакову? — Я им лучший друг. Близкий и понимающий. Мы просто разговариваем по вечерам. Я их стараюсь поддерживать, отвечать на какие-то вопросы по играм, если мне хватает компетенции. С Захаром гулял по дальним краям Петербурга, пока он рассказывал мне истории с выездов. С Никишиным обычно просто дома вино пили, он со мной говорил о таких темах, которые ни у кого спросить не мог. Где-то что-то в отношении Ромы подсказывал. Только дружба, Саша. Только поддержка. Только забота. Я выбрал для себя смысл жизни в помощи другим. Потому что тогда мне даже самому тогда легче жить, когда знаешь, что нельзя отдаваться Валькирии, ведь есть куча людей, которые от меня зависят. Вот и все. — Он вдруг поднял голову и сказал, — Саша. У нас остался нерешенный вопрос после вчера. — Что было вчера? — Поразился Радулов. — К чему-то меня припахать хочешь? Я не дам этого сделать. — Было б к чему тебя припахать, чтобы не навредить делу, я бы с радостью это сделал. — Волк пожал плечами. — Вчера на СКА Арене Никишина вызволили из цепких лап Ромы, который не простил Саше, как капитану, второго поражения ещё и на домашнем льду. Там Кравцов с Бардаковым постарались, а Динар с Серегой побегали хорошенько от Ромы и его охраны. Насколько я знаю, они все соберутся и отправятся в Челябинск скопом своим. Но… Вопрос в другом. Роман Борисович звонил мне вчера. И сказал о том, что Дима едет где-то в каком-то поезде, прямо с Казани до Екатеринбурга. — Мы хотим тебя о помощи попросить — Оживился Никитка, уткнувшись в темные волосы Кертиса. — Мы будем на игре оба. Давай Кертис узнает о том, где он едет, а ты съездишь и заберёшь его. — Тоесть… — Радулов поразился, — Хотите мне сказать о том, что прямо сейчас Яшкин неизвестно в каком состоянии едет в поезде хуй знает откуда и хуй знает куда?! — Мы даже его по телефону не увидим, потому что телефон он выронил ещё дома. — Согласился Кертис. — К сожалению мы сами вневеденье. Если ты готов будешь, я сейчас Роме позвоню, скажу о том, что согласен на это условие. И ты его просто оттуда достанешь. Если вдруг все будет с ним хорошо, то он успеет на вторую часть игры. Мы с Домовенком прикинули о том, что скорее всего поезд ушел раньше двенадцати часов ночи с Казани. А значит будет в районе четырех в Екатеринбурге. — Кертис пожал плечами, — Если убьёшь меня прямо сейчас, просто дай помочь тебе вытащить Диму, и стреляй.       Радулов молча кивнул, согласившись с озвученными условиями. Кертис достал телефон и набрал Рому. Поставил на громкую связь. — Ну привет, Волче. Я уж думал ты не будешь со мной общаться и шкерится будешь. — Отозвался Рома явно поддатый. — Чего, кем жертвуешь? — Я не буду контракт подписывать прямо сейчас. Я не отказываюсь его подписывать, просто пока не сейчас. И я жертвую Никишиным. — Кертис прекрасно понял, что Рома специально сделал вид, что ничего не произошло. — Скажи мне, где я могу Диму найти? — Боишься потерять Яшкина, а Никишина не боишься? Я же ему такое устрою… — Не боюсь за Сашу. Он у меня взрослый и самостоятельный мальчик. Сам выкарабкается. Потом будет на одну историю больше, чтобы мне рассказать пока ты не знаешь. Ты все равно нас не оттащишь друг от друга. И Саша сам взрослый. В нем, в двадцати однолетнем мальчишке мозгов больше не то, что у Яшкина, но даже у меня, а то и у тебя. Он даже будучи мёртвым справится со всем. А не справится он, загонишь его в ловушку — у него за спиной огромная дружная команда, которая капитана не даст в обиду. Это тебе не нападать на Казанский Ак Барс. Тут думать надо. — Усмехнулся Кертис. — Они, может, и дураки, но их слишком много, чтобы тебя одного разгадать…       В телефоне было молчание. Все сидящие прекрасно услышали как в стеклянный стакан наливается что-то шипящее. И судя по голосу Ромы — это была не вода. — Триста семьдесят седьмой поезд, маршрут Казань — Новый Уренгой. — Вдруг сказал Рома. — Семнадцатый вагон, тридцать пятое или тридцать шестое место, не помню что мне сказали. Приедет чуть позже четырех вечера. — Он тяжело вздохнул — Кертис. Подписывай контракт. Ты будешь не один. Мэйсек будет рядом. Он подписал уже контракт.       Волк изумленно уставился на Радулова. Тот лишь жестом показал выключить микрофон. Только Кертис сделал это как Саша сказал: — Его контракт у меня в номере лежит. Брукс сказал мне его забрать, чтобы он его не соблазнял. Так что это просто блеф…       Кертис включил микрофон и, шумно вздохнув, сказал: — Быть вам мальчиком на сезон? — Быть мне мальчиком на сезон, Кертис. — Голос Ромы стал такой добрый после того как он опустошил все содержимое за один раз. Снова начал наливать шипучку, — Ездить на дорогой машине. Хочешь, живи в моем доме, хочешь выбирай любой район и дом Санкт-Петербурга, я тебе дам квартиру там. Будешь получать много денег. Будешь новые краги получать каждый месяц, а то и просто, как новеньких захочется. Все что угодно, Кертис. — Я сказал — я подумаю. Быть дорогой птичкой в золотой клетке не то, чем я хочу оказаться в тридцать один год. Извини, мне надо собираться.       Он завершил вызов и перевёл взгляд на Радулова. Тот, одной рукой держа пистолет, во второй что-то смотрел в своем телефоне. Вдруг хмыкнул и сказал: — Привезу его к началу второго периода. Надо будет Билла предупредить. — Он кивнул. — Спасибо, Птица. Проблема одна осталась.       Нади довольная оживилась. Потерла руки и счастливая встала с пола. Пошла к Дицу, и мягко нырнула в его объятия. Кертис спокойно кивнул. Он понимает, что за проблема. Он сам и живой. Встав на колени перед Никиткой, мягко его поцеловал, подарив свой последний поцелуй, и, выбравшись из теплых объятий Домовенка, пошел до ближайшей стенки.       Лиза же молча смотрела на Никиту, что ничего ей не сказал. Вдруг она фыркнула и решила высказаться: — Ты мразь испортившая мне жизнь.       Лямкин лишь пожал плечами и спокойно ответил: — Я люблю тебя. Ты подарила мне двух прекрасных дочек, но больше нам нечего с тобой делить. Уходи как подобает нормально и тихо. Без скандалов. Я думаю, наш долгий брак достоин спокойного развода, а не криков и битья посуды. По крайней мере я так точно так и поступлю. Тихо попрощаюсь с тобой, поблагодарю тебя за все светлые года моей жизни. Но наши дороги расходятся. И я хочу тебе достойной судьбы, счастливой и спокойной. Даже если она будет не со мной, как тебе так хочется. — И за что ты его любишь?! Какого черта, ты выбрал его, а не меня?!       Саша вопросительно смотрел за семейной ссорой, пока Кертис встал у расстрельной стенки, обреченно за всем наблюдая. — Он отдал мне все, что мог, и позволил мне отдавать то, что я хочу. — Лямкин повернул голову, — Если рядом со мной не будет Волка, можете меня убить сразу, да я только рад буду. Родители мои приютят моих девочек. С моей зарплаты и сбережений будет нормальная пенсия по потере кормильца. Радулов задумчиво поднял руку с оружием. Наставил его на Кертиса. Тот же, абсолютно спокойно воспринял тот факт, что его сегодня убьют. Речь была о Домовенке. Значит он выдержал испытание, Яшкин ничего не нажрался. А значит и Никитка будет живой. Радулов поднялся со стула. Подошёл к Кертису. Приставил оружие к его лбу. Волк растерянно выдохнул и прошептал: — Мне не смотреть на тебя, чтобы легче было сделать этот поступок? — Заткнуться. Команда принята? — Команда принята. — Растерянно ответил Волк.       Открыв глаза, увидел перед собой Сашу. Всего изуродованного. Едва дышащего. Растрепанного. От которого разило лекарствами. Который едва стоял на ногах, которые словно скрипели каждый раз, когда его грузная тяжелая фигура приходила в движение.       Все кончилось стадий принятия. Как бы он не убегал, его гончий зверь все равно настиг его. Не один, так другой. Смерть все равно следом за ним шла. Это его длинная тень. Он никогда не забывал о том, что его жалкая никчемная жизнь оборвется от чужих рук. Жизнь всегда и воспринималась как данность. И ему всегда говорили, что его сила в том, что он смерти не боится. Но вечные тучи над головой уже не пройдут, появившись после того самого утра, когда ему пришлось пойти на двойное убийство. Оборвать чужую жизнь.       Кертиса первый раз захлестывали чувства. Его бросило в жар. Всполыхнули щеки от страха. Защемило сердце в груди. Воздух внутри, в легких, словно чадит. Нади подошла с другого бока от Радулова. — Ну что, Волк? Последнее испытание пройдено. Ты проиграл.       Кертис посмотрел последний раз в зелёные глаза полыхающие ненавистью. Было видно, что Радулов сам в сомнениях. Сам не уверен. Сам сомневается. Не стал его торопить. Не стал провоцировать своим жалобным видом.       Радулов положил палец на пусковой крючок. Было прекрасно видно всем наблюдателям, как у него трясутся руки. Никита задержал дыхание, вцепившись в простыню. Гробовая тишина повисла в квартире. Тяжелая. Гнетущая. Лиза отвела взгляд в сторону, боясь увидеть момент убийства. Даррен положил руку на плечо Кертиса. — Прости, что я так поступал с тобой. Прости, что я не дал тебе прожить эту жизнь нормально. Я был одержим тобой. Одержим важной идеей всего рода. Сам себя не понимал и свои поступки, оказавшись перед тобой. — Даррен сказал уже чуть громче, чтобы Саша его услышал. Радулов притих, слушая едва слышный шепоток в голове. — Он меня не убил. Он меня довел до этого. Я сам виноват в происходящем. И я зла на него не держу. Я любил его. И не слушал его слов. Не хотел. Любил до безумства. Не понимал что вредил. Теперь понимаю что я виноват. Виноват перед ним, и чтобы загладить вину перед собой — прошу простить его и оставить в живых. Отдать ему ту жизнь, которой он не увидел из-за меня. А видел только черноту, видел только ужасы, кошмары, людскую грязь, похоть и убийства. — Я расчитывала убить его, чтобы остаться жить сама. — Влезла в голову Саши и Нади следом. — Его судьба слишком от многих зависела. Слишком многим он нужен был рядом. А во всех остальных историях Яшкин бы сам меня бросал, не выдержав моего нрава. Я его тоже не виню в смертях.       Саша задумался - судя по словам Кертиса он не виноват в смерти Даррена, а что-то внутренне подсказало ему, что и Нади не была им убита, а значит итого только убийство в качестве самообороны за тех кто ему был дорог. За сестер.       Радулов взмахнул пистолетом, словно отогнав обоих надзирателей. Нади с Дарреном отошли, оставив их вдвоем. Саша приставил оружие ко лбу. Шумно резко выдохнул. Нажал на крючок, выпустив пулю. Кертис замер. Прекрасно почувствовал, как на него просыпалась штукатурка. Никита рухнул на кровать, взвыв от боли в сердце. Кертис медленно раскрыл глаза. Поднял голову. Увидел застрявшую пулю в стене. Опустил взгляд и столкнулся взглядом с Радуловым. — Ты меня пощадил. И я тебя пощажу. Этот раунд будет для вас последний. Я вернусь на лед и разъебу вас. Чтобы на следующий сезон тебя тут не было. Ты понял меня, Волк?! Собираешь манатки и уебываешь нахуй из моей Континентальной Лиги. Если увижу следы от волчьих лап на льду после этого сезона, второй раз жалеть не стану. Ты не остаёшься ни на Западе, ни на Востоке. Ты меня понял?       Кертис едва заметно кивнул, расплакавшись перед ним. Саша вытер своей рукой его слезы с мягкой и гладкой щеки. — С Домовым сам разберёшься. С Лизой я поговорю. — Шепотом он добавил, чтобы никто его не услышал. И вдруг довольно громко сказал. — Разговор окончен, Птица.       Он спрятал пистолет, схватил Лизу за руку, не дав ей даже возмутится или как-то повлиять на ситуацию и просто ушел из чужого дома, захлопнув дверь напоследок. Кертис тут же бросился бежать до Никиты. Запрыгнул на него. Никита распахнул глаза. Увидел на себе серые глаза, полные любви. — Если мне стоило в очередной раз лишится Кубка Гагарина, чтобы ты остался рядом — я готов пойти на эту жертву. — Я так боялся за тебя, минем кош. — А я за тебя. Я так люблю тебя, Никитка. Больше, чем свою жизнь. — Значит… — Никита уставился в потолок. — Все кончилось? Значит… — Я снял проклятие, доведя Дица до самоубийства. От этого нарушилось куча связей. Скорее всего Радулов тогда не был ко мне милостив. А что больше вероятно — Даррен бы сам его рукой или рукой Лизы меня убил и тебя заодно. — Я, как смерть, не могу помешать двум родным душам — Усмехнулась Нади. — Особенно, когда Даррен тебя простил. Живи и щебечи птичка в своём лесу со своим Лешим. Такова твоя судьба. И о лисятах заботься. Я приду и проверю. — Она помахала ему рукой. — Счастливо оставаться, Волче. Ты забавная зверушка, чтобы быть мёртвой. Бегай.