Два медведя в одной берлоге

      В Екатеринбурге началась подготовка к матчу. Пока лед приводили в идеальное состояние, гости города из Казани сидели в ресторанчике, шумно обсуждая новости и происходящие с командой приколы. У всех, как в старое доброе время, был приятный мандраж — можно было придти в раздевалку и узнать о том, что именно тебе сегодня выпала капитанская нашивка и право руководить тем, чем нормальные люди точно бы не хотели руководить — командой находящийся в страшном раздрае, идущей на третье поражение подряд.       Брукс Мэйсек, что лежал в своей роскошной кровати, вообще был без понятия что делать. Волк не брал трубки. Галкин тоже. Как бы за всеми пора уже заехать и до стадиона мотать. А вдруг ещё даже никто не в курсе, что пора ехать? Всех ждать на таком морозе не охота. Он в очередной раз решился позвонить Диме. Выдрался с кровати. Вызов как обычно прошёл в пустую. Неужели спит ещё? А может и обиделся на что опять… Так вроде бы нормально расстались.       Заказал себе завтрак. Пока везут, успел сходить вымыться. Принюхался сам к себе. Вроде бы чужаком от него не пахнет. Хороший у него гель для душа. Неторопясь собрал вещи. А вот и курьер с едой. Дав привычно сто рублей бумажечкой, пошел довольный с контейнером до кухни. Уселся за стол, с большим удовольствием завтракать, отложив телефон в сторону. Вкуснейшие брускетты с лососем, лёгкий салат с креветками, и большая порция наваристого очень очень острого супчика с теми же морепродуктами. Последнее время он очень полюбил острое. Такое, чтобы прям голова полыхала. Чтобы прям есть и вкуса еды не чувствовать. В своё время он много исследований перечитал. Прекрасно в курсе, что это ещё одна нездоровая привычка. Так же как его вечное желание сладкого в большом количестве. Так же как и курение. Достал из сахарницы пачку сигарет и спички. Довольный принялся курить, откинувшись на спинке стула, задумчиво смотря в окно, в котором был туман. Белоснежный, словно молоко, заволочил весь вид из окна на горы. А мысли только и были о том, что надо забрать у Радулова контракт и просто подписать его и не ебать мозги себе и людям. Ну значит придётся ему променять ставший уже родным город. Ну придётся ему бросить Яшкина одного в этой поганой Казани. Значит выделила им жизнь две игры на встречу, значит так надо. Он сделал глубокую затяжку. Медленно выдохнул дым через нос. Как он это все ненавидел. Потушил сигаретку. Закрыл руками лицо умоляя себя не расплакаться. Но уговоры самого себя в последнее время пиздец какие безуспешные. Проревевшись, закурил тут же ещё одну. Неторопливо её выкурил. Умылся на второй раз в кухонной раковине. Навёл порядок и, схватив вещи, пошел вниз. Сделал попытку дозвонится до Галкина, пока ждал лифта до парковки под домом.       Володя открыл с трудом глаза. Посмотрел на экран телефона. Блядский Мэйсек. По-любому на игру хочет прихватить. Он принял вызов, смотря в потолок: — О, ну неужели, хоть кто-то мне ответил за сегодня. — Поразился Брукс, шагая по пустынный парковке до своей красавицы. — Ты там живой? — Наебенился вчера немного на радостях. — Отшутился Галкин, закрыв глаза, положив руку себе на лицо. — Пиздец, конечно, как мне хуево. Че, заберёшь нас? — Нас? — Ухмыльнулся Брукс. — Этого кого. Нас? — Меня в смысле. Ехидничает он идет. Чтоб у тебя бензина не хватило до арены доехать. — Блять. — Грустно вздохнул Брукс, усевшись в машину. — Так уже… Я в ахуе. Ладно. Ща поеду до заправки. Буду у тебя минут через сорок. — Прихвати мне хавки какой-нибудь на заправке. — А сто рублей за доставку будет? — Обойдешься.       Галкин завершил вызов. Откинул телефон на пол. Перевернулся на бок и замер, увидев перед собой Артура, что крепко спал, прижавшись к нему. А… Они все-таки дошли до постельной сцены. И опять он был пьяный. Да что ж ему так не везёт. Он медленно провел рукой по оголенному боку. Рука скользнула ниже, по выпирающей тазовой косточке. Он наклонился к нему и очень осторожно принялся целовать в шею. Артур свалился на спину, продолжая крепко спать. Рука Володи мягко провела рукой по стоящему члену. Как ему было завидно. Двумя руками только удержать. Он мягко начал дрочить ему, покрывая изящную шею поцелуями. Ахтямов открыл глаза и из него тут же вырвался довольный стон. — Нихуя себе, пробуждение. — Растерялся Артур, — А…       Володя резко запрыгнул на него и впился довольный поцелуем в тонкие аккуратные губки. Ахтямов принялся отвечать, запустив руки в длинные волосы. — У нас минут двадцать, пока Брукс машину заправляет. Сам доберёшься до арены или мне тебя с собой прихватить? — Мне сильно рано. Я потом, сам дойду. — Он улыбнулся, — Не жалеешь о вчерашнем? — Нет. — На постоянную это не будем вводить? — Неа. — Галкин мягко потеря носом об его нос, воссев на нем, медленно опускаясь на его член. — Просто флирт. — Я рад это услышать. Но мне понравилось. — А мне-то пиздец как!       Они снова принялись целоваться. Пока они были заняты своими делами, Брукс доехал до заправки. Уселся растерянно на капот, смотря задумчиво на густой туман впереди. Неизвестно почему такая красота разлилась по городу. Но словно ничего хорошего оно не предвещает — обычно потом, конечно, все деревья покрываются красивым белым мехом, но ведь следом идут и сильные заморозки. Это он в Екатеринбурге ненавидел больше всего. Холода. В его родном Виннипеге он ни разу не промерзал так сильно, как каждый год здесь.       Причём погода может быть очень обанчивой для неподготовленного бедолаги. Декабрь ещё может сохранятся тёплая погода, лишь пару раз за месяц, да и то ночью, спустившись ниже чем десять градусов. И снега может быть все это время в городе не быть. А потом, за неделю до наступления нового года начинаются метели и вьюги, количество снега вырастает в геометрической прогрессии, не имея разумных пределов. Город грязнет в сугробах, а потом, под новогоднюю ночь, вместе с новым годом приходит и мороз до двадцати — тридцати градусов, чтобы даже самым отчаянным самоубийцам не захотелось пойти гулять в новогоднюю ночь, пускать салюты и кататься на ледяных горках. Брукс всегда старался свалить из города до того, как эта вся «свистопляска» — как называет это время Сергей Широков, с погодой не закончится. В этом году ему вообще повезло. Они уехали на выезд до конца года ещё когда грязи было по колено в городе, а потом Брукс решил просто не возвращаться, и, набрехав вместе с Да Костой, что они чувствуют себя очень плохо, как заправские школьники подогрели градусники, не оставив никакого сомнения командному медику в тяжести их состояния, и разлетелись по домам. До Дубая путь был у них одинаковый. Было очень увлекательно сидеть со Стефаном ржать весь полет. А потом он взял курс на Париж, а вот Брукс, не смотря на немецкие корни, Париж брать не стал, и полетел в Виннипег. Все братья и сестры собрались в кучку, и родители не причинили ему много урона. Он хорошо провел новогодние праздники, потом ещё для полного идеала, после первой игры против Казани, поймал себе и дикую ничейную лошадку, взяв её прямо на диване, пока Артур с Волком стояли и о чем-то чирикались ещё в коридоре.       Брукс закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Этот сезон он помнит хорошо. Его депрессия не сжирает куски памяти. Но так он и не смог вспомнить, как так у него получилось приманить чудную лошадь.       Услышав звук о том, что машина была полностью заправлена, открыл глаза. Пошел расплачиваться. Достал скидочную карточку. Вдруг замер, изумленно уставившись на неё. ТатНефть? Серьёзно? Вот настолько все было печально? Вдруг гордо фыркнул. Он же вроде всегда Газпром предпочитал. Шагая по небольшому магазинчику при заправке прихватил себе большую пачку печенья и чипсов. Пошел на кассу. Попросил приготовить три корн-дога, в один добавить острый соус, а в другие, побольше кетчупа. Галкин их обожает. Протянул карточку. Девушка на кассе гордо на него посмотрела и сказала: — Как редко у нас бывают обладатели золотых карт ТатНефти. Обычно это всякие водители тяжёлых машин, да и то, еще и не каждый накопит — обычно им все равно где заправляться. А вы… — А у меня спортивная машина, которая абсолютно бесполезная в этом городе. — Усмехнулся Брукс. — Она пока все пробки соберёт по Малышева, по Белинского, по восьмого марта, так и опять есть хочет. А я стараюсь не заправляться где попало — мне теперь её только на родину везти, если что-то встанет под капотом. — Ну ничего, вам новый стадион в следующем сезоне откроют, вот будете сильно меньше тратить на бензин. — Остаться бы ещё на следующий сезон. — Грустно вздохнул Брукс, пряча многочисленные карточки в дорогой кожаный кошелек, которому был уже не один десяток лет. — Совсем без шансов? — Жалобно спросила девушка, аккуратно запаковывая еду. — А вы мне больше всех в команде нравитесь. — Мне много так кто говорит. — Вздохнул Брукс. — Проблема в том, что кажется, я команде не нравлюсь. — Если вы перейдёте в другой клуб, вся ваша армия поклонников побежит за вами, не сомневайтесь. — Тот клуб, куда я могу уйти, никто из вас мне не простит. — Вдруг усмехнулся Мэйсек. — Ой да ладно вам, — Она вручила ему пакет с едой и следом кинула чек. — Вы же не в СКА пойдёте.       Брукс расхохотался. — Да ну не-е-нет! — Жалобно взвыл она, — Ну нет! — Вот и у меня такая же реакция. И я тоже до последнего надеюсь, что нет. — Как можно вас, лучшего снайпера и бомардира команды отдать этому козлу! Мне нравится их команда, мне не нравится этот козёл на посту главного тренера. — Я подозреваю, довольно хорошо общаясь с командой СКА, что в Петербурге ситуация такая же. Но это надо у болельщиков спрашивать. Хорошего вам дня. — А вам победной игры! Надеюсь увидеть вас в финале! — Мы тоже надеемся. Надеюсь у Казани таких надежд уже нет!       Он оставил ей довольно щедрые чаевые в стеклянную вазочку, где лежала всякая мелочь, а теперь красовалась купюра в две тысячи рублей, и пошел до машины. Поставил аккуратно еду, пристегнул её и, прыгнув на переднее сиденье. Завёл машину и помчался по объездной дороге, что была совершенно пустая, до дома Володи. Сам пристегнулся на ходу и, приоткрыв окно, выкурил очередную сигаретку. Доехав до нужного дома, поднялся наверх. Для него в этом доме всегда двери открыты. Вошёл в квартиру без стука, и громко сказал: — Мелочь и таинственный гость! — Мама медведица еды принесла! — Володя быстро побежал к нему на встречу, — Ура! Я не умру с голоду. — Володя кратко обнял его и, вытащив еду из рук, тут же побежал на кухню.       Брукс повесил куртку и пошел следом за ним. Встал на пороге кухни и улыбнулся. За столом сидел Артур, весь сонный, в мятой одежде, и лакал довольный кофе.       Володя выложил всю еду на стол, ещё даже горячую, поставил Бруксу кружку. Они втроём продолжили довольные завтракать, пока Брукс принялся будить следующего бедолагу на своем пункте назначения. С улыбкой наблюдал за тем, как мальчишки завтракают довольные горячей едой, и шумно общаются. Они его все равно тянули в диалог, как бы он не хотел помолчать. Но ему с ними было очень комфортно. Поев, Брукс прихватил Галкина и пошел с ним вниз. Они уселись в машине, и отправились уже дальше. Хорошо ещё хоть машин в будний день было мало. Волка пока достанешь с его волчьего логова в самом центре города, где все дороги мёртвые, так ещё и пока по этим самым дорогам доберёшься до стадиона — там придётся бежать за канистрой, которую он всегда полную предусмотрительно возил в багажнике. Уже не один раз так оставался без бензина на середине дороги.       Доехали до Кертиса. Пошли уже вдвоем до его квартиры. Брукс негромко постучался. — Свои. Открывай. — Спустя минуту сказал Брукс.       Шагов все равно не слышно, а вот на стук в дверь Кертис никогда не откликался. Обычно те, кто стучаться в дверь, ничего хорошего не приносят. Они услышали как открылись многочисленные замки. На них уставился Кертис, состроив недовольную морду. — Извиняй. — Улыбнулся Галкин, — У нас игра. Мы пошли тебя забрать и унести. — Суки. — Недовольно буркнул Волк и пошел в дом, оставив им дверь открытой. — Никакой радости с вами.       Брукс пихнул Галкина вперед и залез следом в дом. Закрыл половину замков — все равно скоро пойдут. Кертис привык есть уже на базе. А может и уже поевший — судя по виду, он давно встал. Они с Володей издали тихие смешки, когда Кертис залез обратно на ножки Лямкина, который с большим удовольствием уминал блинчики с вареньем. Брукс уселся за стол, а вот Галкину места уже не осталось — в доме только две табуреточки. Больше гостей, чем один не предполагалось никогда. — Пиздец, я вот вроде поевший, а вроде Никитос с таким удовольствием уминает эти блинчики, ещё и кружевные такие… Аж самому захотелось. — Ты вот только ел. — Улыбнулся Кертис, аккуратно свернув свой блинчик отправил его в рот, и, прожевав, дополнил, — У меня тут растущий организм. Ему еды надо много. — Лямкин гордо кивнул, чавкая с большим удовольствием едой с набитыми щеками. — Че, думаешь я не знаю, что Брукс тебя всегда кормит перед выходом? Это тоже, та ещё мамаша. — Ну это уже детали. — Отмахнулся Галкин. — Как и тот факт, что от тебя перегаром страшным разит. — Улыбнулся Волк, — Скажи мне, бога ради, что ты не с Артуром пил.       Галкин промолчал. Волк же состроив недовольное лицо, тяжело вздохнув, чем всем повеселил. Брукс с некоторой завистью смотрел на то, как Никиту кормят с рук. Их уровень близости и понимания друг к другу был для него такой завистью. Вот бы его Димка бы так… Он отвёл взгляд, раздумывая о своём. Вдруг кто из них и знал, где его Дима. Но будет тогда такой печальный вопрос от того, кто в первую очередь должен знать, где его муж.       Кертис, аккуратно вытерев руки об бумажные полотенца, следом вытер мордочку Никиты, который весь уляпался, как свинтус, и, залпом допив остатки чая, пошел вон, заодно позвав Брукса помочь.       Мэйсек побрел за ним. Кертис закрыл тяжёлую деревянную дверь в спальню, и, принявшись собирать вещи, шепотом сказал: — Сегодня с утра ко мне Радулов ввалился. Мэйсек… Вот ты же нихера не меняешься. — Чего я? — Поразился Брукс, подпирал спиной дверь, чтобы не мешаться. — Ты что, сука, спал с Радуловым?       Брукс моментально побледнел. Притих, неловко сложив ручки вместе. Ему стало стыдно перед Волком. Кертис же, сложив портфельчик встал перед ним, пытаясь понять, что же им движело в тот момент, когда этот самый тихоня и недотрога решился завалить себе в постель Тасманского Дьявола? — После Буше понял, что спать с другими может быть не только интереснее, но ещё и приятнее? Дима столько удовольствия не приносит? — Кертис… Я… — Мне все равно. Ты не мой муж, как ты мне всегда отвечаешь. — Волк сложил руки на груди. — Вчера Ротенберг звонил. Поставил условие мне, кто мне дорог — Никишин или Яшкин. — Брукс растерялся, смотря лучшему другу в глаза, — Все нормально. Я и того спас, и другого. Просто… Ну… Знай, что Яшкин, что думает, что он выдумал Радулова, так же как в свое время Нади свою, сейчас едет на поезде в плацкарте с Казани. И я хуй его знает в каком он состоянии. И явно его больной красивой головушке не пойдёт на пользу то, что его будет доставать выдуманный мальчик из проблем. — Почему ты мне не позвонил, когда узнал, о том, что он в опасности?! — Поразился Брукс. — Ты же знаешь, я готов его с любой жопы достать. — Знаю, в этом-то вся и беда. Поезд этот приезжает аккурат под первый период. А тебе игру пропускать нельзя. Во-первых тебя Широков ебнет, во-вторых ты и так на карандаше у тренерского штаба. Я не стал тобой рисковать. Просто… Ты бы хоть поинтересовался где он и как. А ты трахался с Радуловым. Вот ты знаешь, вот… — Что? — Растерянно спросил Брукс. — Что начал я тебе тебя напоминать? Извините, так получилось. Мне было пиздец как плохо. Я встретил бывшую после тренировки. И меня спас просто Саша. — Просто спас? Это теперь так называется? Брукс, ты… — Давай мы не будем эту тему развивать, я тебя прошу. Я не хочу даже ни о чем думать и что-то делать с этой ситуацией. Так получилось. — Хорошо. Ноль вопросов. Но осуждение у меня осталось. — А у меня вот его нет. И у Яшкина его тем более не будет. Потому что это мой Яшкин. — Если твой Яшкин трахался со всеми подряд, чего ж ты мне тогда истерику на ровном месте закатывал? Если твой Яшкин тебе прощает измены, ты правда считаешь, что можно этим пользоваться? — Не тебе меня учить жизни. Я сказал — разговор окончен.       Кертис недовольно покачал головой, но говорить ничего не стал. Ладно. Пускай так. Пускай будет просто так. Видимо до Брукса до сих пор самого не доходило, какого черта он натворил. — Я не буду контракт подписывать. А ты — делай что хочешь. — Ты меня кидаешь? — Резко возмутился Брукс, — Вот так вот, да?! Стоило мне один раз оступится, так ты на меня с такими претензиями и криками… — Я на тебя никаких претензий не имею. Я же говорю — ты мне не муж. Но я не понимаю твоего поступка. — Не понимаешь, потому что Радулов для тебя представляет одну сплошную злобу и ненависть. А мы с ним вчера весь вечер общались. Он со мной поделился своими слабостями. Я поделился в ответ своими. Он дал мне много хороших мыслей. А ещё сказал то, что я очень хотел услышать — то, что он не претендует для моего Яшкина. И вопрос на этом закончен. — Ты его решил так поблагодарить? — Поразился Кертис, явно сбавив пыл и всю дерзость к лучшему другу. Явно вопросов меньше осталось. — Нет. Он просто пиздец как был заинтересован вопросом за что меня Яшкин полюбил. А мы ещё поели вкусненького и сладенького. И много вкусного. — Брукс состроил довольную морду. — В общем, ну… Так получилось. Саша интересный для разговора парень. Много чего интересного рассказал. Я был немного уставший. Даже не помню как очутились в спальне. Знаешь, вот я ни о чем не жалею. — На его лице появилась глупая улыбка. — У меня больше. Потому-то я и был сверху.       Утро у Кертиса выдалось настолько сюрреалистичным, что даже слов не было. Сначала он проснулся в кровати с любимым человеком. Потом увидел перед собой делегацию, выяснил что Диц уже мёртв как много дней. Едва был не убит сначала Лизой Лямкиной, потом и самим Радуловым, которого явно отговорили голоса в голове стрелять по нему. Любимого и близкого Домовенка чуть не пристрелили. А теперь его лучший друг, которому стало поебать на мужа, стоит и заявляет о том, что член у Александра Радулова меньше, так ещё и то что Радулов добровольно оказался снизу. Озадаченное лицо Волка вызвало у Брукса приступ истерики. Кертис глупо похлопал глазками. — Чего блять?! Мэйсек?! Ты нормальный?! Адекватный ваще, нет?!       Брукс доржался до того что его смехом скосило и он рухнул на колени, заливаясь неистовым смехом.       На кухне же Никита доедал последние два блинчика, что остались с огромной стопки, наперегонки с Галкиным, который с большим удовольствием растирал варенье и закидывал ещё горячий блинчик в рот. — Пиздец, у меня так мама вкусно не готовит. — Он повернул голову, поразившись сначала истеричному ржачу Брукса, а затем и предсмертным всхлипам от этого же смеха, — Какого хуя там у них происходит? — Да это нормально. Они же лучшие друзья. Там не угадаешь, что за тема одного скосила, а второго до криков довела.       В спальне же стоял довольный хохот. Брукс упал к ногам Волка и громко заливался хохотом. — Пиздец. — Растерянно сказал Кертис — Ну теперь я в ахуе. Ладно. Нам пора на игру собираться. Вообще некогда тут ржать. — Волк покачал головой. — Но ты запомни, что я в ахуе, если что.       Кертис спокойно запихал вещи, пока Брукс продолжал хохотать. И ничего же с ним не сделаешь. Ну вот… Лучших друзей не выбирают. Ему всегда везло на придурков.       Галкин встрепенулся, когда Брукс, встав рядом, положил руку ему на плечо. Раздался громкий ржач от его испуганного лица. Никита довольный отхлебнул чай, сам же подавился и сам же начал кашлять. — Да ладно не давись, — Отмахнулся Володя, — Никто не отбирает. — На том спасибо. — Усмехнулся Никита, — Чего, все, помчали, юные мстители? — Он слегка наклонился в сторону и тут же сказал, увидев как Кертис стоит на одной ноге, завязывая шнурки на своём кроссовочке, — Вольк! — Кертис дернулся, едва не завалившись. Все трое тут же издали тихие смешки. Кертис же грозно показал ему кулачок, состроив счастливую морду, и продолжил обуваться, — Ты не забудь, что я после игры тебя хватаю и увожу. — Не забудешь с тобой. — Он кинул варежкой с лошадками в Брукса, — Давай помчали уже! Сам за всех отжиматься будешь!       Галкин отбил довольный пять Никитке и, резко выхватил у него кружку, довольный разом все допил, и побежал собираться. Никита растерянно уставился на него, оставшись без ничего. А ведь это был его любимый чай. — Ах ты кош! — Растерянно сказал Лямкин, — Вот падла где! — Я кош, — отозвался Володя, — но я не падла!       Брукс с Володей пошли вниз, а Кертис, кратко заскочив на кухню, поцеловал Никитку на прощание, и, накинув пальто, выскочил из дома, не закрыв дверь, тороплипливо побежал за мальчиками, что бросились от него убегать, с криками «волк!»       Лямкин же лениво поднялся со стула и, закрыв дверь на все замки, пошел досыпать спокойно остатки сна которые спугнул Радулов. Свалился на кровать довольно выдохнул. Натянул на голову тяжёлое тёплое одеяло. Отвернулся лицом к окну и почти сразу же уснул.       Всем обитателям зоопарка под именем Казанский Ак Барс вскоре пришло уведомление от главного тренера, где будут сборы, чтобы уехать всей команде на игру. Написали, что явка строго обязательна. Но её «строго» никто не послушался. Большая часть народу бродила по городу, поселившись кто в ресторане, кто в музее, но большая часть, конечно, ещё досыпала. Строго ко времени явилась только половина команды. Остальные добрались до Уральца своим ходом. Никита сонно принял вызов не глядя: — Лямкин! — Гордо воскликнул Артур, — Ты на игру идёшь?! — А че, прям так надо?! — Сонно спросил он, — Ты где там квакаешь? — У Галкина дома. Тебя прихватить на такси с собой? — С радостью. Ток давай не сильно быстро — я поспать ещё хочу. — Он вдруг похлопал глазами и тут же сказал — Бля, а ты откуда знаешь где меня искать? — А я че с тобой первый раз знаком? — Ухмыльнулся он, — У Волче дома. — Отож. — Никита сладко зевнул. — Яшка-то где? Дозвонится не могу. — Сам доберётся. — На чем? — Поразился Ахтямов. — Он в запое. Так что доберётся, вероятно, только на энтеросгеле. — Усмехнулся Никита, отшутившись. — Все, квакай давай!       Пока автобус с отеля около вокзала добрался по пробкам из-за сильного тумана до стадиона, успели и Ахтямов с Лямкиным доехать, и те, кто в другом конце города объедался уральскими вкусностями, и даже те, кто обходили всю набережную вдоль и поперек.       Вот дорогая белая ауди отправилась на вокзал. Радулов лениво развалился на кресле, задумавшись о том, что он услышал от Брукса, и как ему теперь жить с этой информацией дальше. Припарковавшись перед отелем, в котором жила вся его команда, в которой он до сих пор, почему-то числится, вылез из машины. Пошел не спеша через дорогу, на вокзал, что был болезненно жёлтого цвета.       Пройдя через контроль, прошёл через центральный вход и встал перед табло, среди большого количества народу. А вот и казанский поезд как раз приехал. Великолепно. Даже долго ждать не пришлось. Хмыкнул, слушая объявление, пока весь народ бросился скорее в тоннель, словно вот-вот поезд остановится, и минуты не пройдёт, как он поедет дальше. Поправив чёрный шарф на морде, неторопливо пошел за всеми вниз, по тонеллю. Одинокий пассажирский состав, зажатый среди товарных составов, ютился на четырнадцатом пути. Саша встал перед табличкой около ближайшего вагона. Ничего не видать. Ни откуда это чудовище едет, жестяное, ни куда. Даже просто номера вагона не видать. Пока из состава выскакивали люди с баулами на перевес, словно там был пожар, Радулов подошёл к старому дедушке проводнику и шепотом спросил на ухо: — Дорогой друг, где семнадцатый вагон?       Ему подсказали направление, добро улыбнувшись в ответ. Саша отправился, тяжело шагая вдоль состава, где роились толпы людей. Все громко разговаривали, стараясь перекричать объявления, которые говорил кто-то с расстройствами устной речи, пихались, старательно деля и без того не сильно большой перрон, который вдобавок ещё и был очень скольким. И весь этот происходящий сюрреализм заправлялся густым соусом молочно-белого тумана, из-за которого было не видно даже хвоста состава. Саша остановился перед ярким табло, где уже не было людей. Все видать, погорельцы, уже выскочили, а замерзшие побежали внутрь отогреваться. А вот и он, семнадцатый вагон. Девочка проводница вопросительно уставилась на Радулова. — Билет, паспорт. — Я встречающий. — Он достал телефон и показал экран блокировки, где была их общая фотография с Яшкиным. — Вот этого гражданина видели у себя среди живущих? — А вам-то чего. Он до Уренгоя едет. — Она сложила ручки на груди, стоя перед ним в теплом длинном пуховике, — Для чего спрашиваете? — А захотелось мне спросить. — Усмехнулся он. — Тридцать шестое или тридцать седьмое место, да? — Ага, последнее купе. А вы ему кто? — А я ему встречающий. — Он полез внутрь. — Сам страшный, как ядерная война, — Прошептала девушка, проводив его взглядом в вагон, — ещё и такого же пугало забирает. — Она покачала головой, стоя на пустынном перроне — А говорила мне мама — нечего в проводницах делать. Ни пенсии льготной, ни людей нормальных.       Радулов занырнул в поезд, и тут же едва не задохнулся. Тут было жарко, словно был открыт портал напрямую в шестой круг ада. Он торопливо расстегнул куртку и очень осторожно принялся продвигаться в глубь вагона, где было невозможно дышать. Люди спали на полках, вообще не обращая внимание на происходящее. Стоял страшный смрад: ароматы копчёной рыбы смешанные с перегаром, что доносился из каждого второго купе, ещё и аромат слежавшейся одежды и тухлой еды. Его сейчас просто стошнит, и даже все, что он съел за сегодня, не испортит здешней картины. Едва не потерял сознание на середине пути. Дышал с трудом и через рот. Уже и не понять было, там так темно в вагоне, не смотря на туман за окном или это у него в глазах уже потемнело. Дойдя немыслимый путь до последнего купе, занырнул под простынку. — Здарова, мужики. — Поприветствовал запойных Радулов. — Здарова. — Хмуро отозвался, видимо, главарь, наливая стопку студеной водочки, — Че надо?!       Яшкин, уже как пару часов назад пришедший в себя, растерянно открыл глаза. Он лежал в ящике для багажа в самой неудобной позе, уже даже ног не чувствуя. Притих, дыша через раз, вслушиваясь очень внимательно в происходящее. Ему же не показалось? Радулов? А вот Нади его только чморит. А Сашка явно за ним припёрся. Спасать припёрся. Ну точно за ним. — Мужики, братуху ищу своего. — Радулов со своей далеко не литературной речью легко и органично смотрелся среди рабочего населения, не смотря на то, что даже в нефтяном секторе, зарплата всего подразделения за год не равнялась его месячной зарплате. Он достал телефон и порывшись нашёл фотографию, где Яшкин стоял в каких-то лохмотьях со стопкой в руке, явно говоря тост, а рядом сидел Радулов с Никишиным, стыдливо закрыв руками морды. — Видали черта такого?       Все трое синхронно посмотрели в дорогой айфон. — А че, нахуй он тебе тут всрался? Он на вахту с нами едет. Казанский же. С Татки, как нам сказали. — С Татки. — Согласился Радулов, прекрасно в уме держа, что Татка — сокращённое название ТатНефти. — Да со смены его сняли. Медосмотр не прошёл. — Так, уж, и не пройдёт. — Ухмыльнулся главный. Саша остановил взгляд на его руку, что освещалась тусклым жёлтым светом. Кажется, на ней были сбиты костяшки, словно от удара. Нахмурился. Жутковато. — Нет такого тут, братка.       Яшкин, чувствуя, как быстро заходится сердце от стресса, резко начал колотить руками в полку, и громко заорал: — Я зде-е-есь! Помоги мне!       Радулов тут же недовольно покачал головой. Главный жестом показал на Сашу, дав следом непонятный жест. Оба мордоворота синхронно встали. — Да блять. — Растерялся Саша, и, закатал рукава, — Че, прям так драки хочется?! Да давайте я вам денег дам?!       Предложение было проигнорированно. Саша увернулся от удара и, схватив одного из мужиков за кофтан, резко вытолкнул из купе. Тело сдернуло простыню, и жара и смрад начали быстро заполнять пространство. Со вторым пришлось драться. Радулов ловко отбивался, не давая по себе даже удара пропустить. Он нажрался таблеток, они, конечно, содержат боль, но вот кости, и так держущиеся непонятно на чем, вообще ему благодарны не будут. За пару серьёзных ударов увалил и второго. Придётся с главным драться. А жаль. А так хотелось без мордобоя обойтись.       Только главный встал, как Яшкин, почувствовав, что полка стала легче, упёрся в неё руками и резко оттолкнул от себя. Радулов испугался увиденного и тут же пропустил чёткий удар в морду. Пошатнулся, едва не завалившись. Яшкин, выскочив как черт из табакерки, кинулся на главного, повиснув на нем, обвил руками шею. Мужик попытался его скинуть. Саша, придя в себя, наотмашь ударил кулаком по наглой морде, и главный, не удержавшись на ногах, рухнул, вместе с Яшкиным. — Ну здарова, мелкий. — Улыбнулся Саша, протянув Диме руку. — Напугал, паскуда. — Так получилось. — Дима схватился за руку и поднялся на ноги. Тут же обнял его за шею и прошептал, — Спасибо, любимый мой. Спасибо, что спас меня… — Он вдруг вспомнил о том, что слышал, — Нади мне сказала… что я умер. Что я теперь помощник бурильщика. — Мои соболезнования той буровой, где ты работать будешь. — Саша улыбнулся, указав Диме на висящий портфель на третьей полке, — Погнали. Тебя лед ждет. Там во всю игра началась. Нам надо на второй период успеть. — Они мою куртку выкинули — Растерянно сказал Дима, — А там… — А там пиздец как холодно. — Саша схватил чужую куртку, что висела по второй полкой. Вытряхнул из неё все имущество, вроде паспорта и ключей от дома. Отряхнул от грязи и сунул Диме. — Держи, работяга.       Дима напялил на себя куртку. Повернулся спиной к Радулову. Тот издал тихий смешок. «Сургутнефтегаз» значилось на спине. Ну ладно. Лишь бы в Татарстане его не увидели в таком виде. А то по второму кругу набьют морду, только уже свои. Саша взял портфель за лямки и помог Диме его надеть. Схватив его за руку, как можно быстрее поволочил вон. Дима же растерянно пошел за ним, едва стоя на ватных ногах. Они же сейчас болеть начнут. Они выскочили с преисподней. Саша слез осторожно сам и подал Диме руки. Яшкин, при всей его известной изящности, конечно же не мог просто аккуратно слезть. Надо было обязательно ебнутся. Проводница вопросительно на все посмотрела, сложив руки в карманы своего пуховика. — Спасибо, было весело! — Радостно ответил Яшкин, поднимаясь с ледовой корки, которой был покрыт перрон. — Ебать у тебя там душегубка, хозяйка! Я чуть не сдох. — Растерянно ответил Саша. — Не ваше дело. — Фыркнула девушка. — Судя по виду, вам обоим недолго жить осталось. — И вам приятного пути. — Усмехнулся Радулов и пихнул Диму вперед, — Топай! С тобой хоть бы десять минут было спокойно! Ты даже когда спишь, и то тревожно!       Они пошли вразвалочку по перрону, довольные собой. — Как так получилось, что ты мне говоришь одно, а Нади говорит другое? Как так получилось, что она мне заявляет, что я умер и стал обычным работягой, а ты меня, вполне живого, тянешь на работу хоккеистом. — Дима обеспокоенно оглядывался, — И как я вообще в поезде очутился? — А ты сам что помнишь последнее? — Ну я домой пришёл. — Растерянно ответил Дима, мягко взяв Сашу за руку. — А там… А, возможно я по голове получил. Такое вот вообще не исключается. — Он показал на затылок, — Очень болит. — А вот это где умудрился? — Растерянно спросил Саша, осторожно показав на изуродованную руку — Это выглядит пиздец как жутко. — Это ещё и болит страшно. Но чуть меньше, чем затылок. — Он остановился по середине туннеля и попытался сжать пальцы. — Не могу. Не слушается. — Значит поедем в травмотологию сейчас, а не на игру. Пускай хоть снимок сделают. — Не хочу я. — Растерялся Дима. — Меня тогда на игру не пустят. — Я тебе обещаю, что если там не перелом, я тебя отправлю на игру. Просто для твоего же спокойствия. И для моего. — Признался он. — Ладно. — Грустно сказал Дима. — С тобой же все равно бесполезно спорить. — Саша с улыбкой кивнул. — Ну и ладно. Ну и пожалуйста.       Они прошли мимо пунктов досмотра и вышли на улицу. Саша повёл его до машины. Дима растерянно осматривался. Ответа ему, как он тут оказался, так и не дали. А жаль. Он совершенно ничего не понимал. И лишние объяснения бы не помешали. Радулов открыл перед ним дверь. Дима плюхнулся на переднее сидение. Саша же, обойдя машину, уселся рядом. Уставился в телефон, с серьёзным видом что-то ища в телефоне. — Ты мне не ответил. — Я тебе уже два раза говорил, что я настоящий. А ты решил, что я выдуманный. — Улыбнулся Радулов, — Это даже обидно. Почему ты вдруг это решил? — Я провел аналогию с Нади. Да и пока тебя никто не видит и никто с тобой не общается кроме меня. — Волк меня видел сегодня утром. — У Волка участь такая — мертвецов видеть. Они умудрились в Хабаровске с Нади подраться, через день, после того, как Артура чуть с окна не выкинули.       Радулов изумленно уставился на него. Дима виновато пожал плечами. — Интересно, кто сегодня будет капитан. — Ты поразительно добрый и счастливый. Ты меня пугаешь. — Узнаю своего Радулова. — Дима вытянул руку и пристегнул Сашу. — И что, что тебя не существует. Безопасность для всех одинаковая. Никому не захочется дважды мертвецом стать. — Откуда знаешь? — Нади так говорила. — Спокойно ответил Дима.       Радулов издал недовольный вздох и, поставив телефон в подставку, завёл машину. Дима пристегнулся. Саша же поехал до ближайшей платной травмотологии. Некогда им в бесплатной поликлинике стоять. Яшкин задумчиво рассматривал город за окном. У него не было ассоциаций с увиденным. — А мы вообще где? — Улица Челюскинцев. — Усмехнулся Радулов, медленно ведя машину следом за троллейбусом, что явно не торопился по маршруту, лениво качая рожками. — Не понял ты опять меня. Город. Что за город? — Воркута, еб твою мать. Сам как думаешь? — Я не знаю. Я не был в этом городе. — Дима отвёл больную руку в сторону, чтобы на неё не попадал тёплый воздух из печки. — Дима, ты был в этом городе. Это Екатеринбург. И у тебя прямо сейчас началась игра. — Он указал на время на машине, — Помнишь хоть за кого играешь? — За Петербургский СКА. — Яшкин растерянно смотрел на незнакомые дома. — Я тут не был. Не знаю этого города. Это от Петербурга далеко? — Через дорогу. — Вздохнул Саша. — Все. Заткнись и не беси меня. В СКА он играет. В чемодан загляни хоть ради приличия.       Яшкин дождался, пока будет красный сигнал светофора и сунул руку назад. Достал портфель и, раскрыв его, вытащил ещё влажную ткань. Развернул мокрую футболку к себе лицевой стороной. Символ казанского Ак Барс в виде разъяренного барса уставился на него в ответ, а рядом еще и его двадцать третий номер. — Да блять. Да нет… — Да, да.       Дима явно расстроился. Скомкал футболку и бросил её обратно. Зацепился культей за ремень и громко взвыл. Саша хлопнул его по лбу рукой, заставив притихнуть и повёл машину дальше. Дима притих, сидя словно наказанный ребёнок. Они отправились в клинику делать снимок. Уселись под кабинетом рентгена ждать вердикта. Яшкин растерянно листал новенький паспорт. У него же было так много печатей… Где они все? Почему он прописан не в Петербурге, а в Казани? Что он вообще забыл в этой Казани?       Радулов сидел рядом подперев голову рукой, качая ножкой, уставился на стенд о том, что наркотики вредны. — Вон, почитай что пишут. — Указал Саша носком кроссовка на стенд, — Про тебя пишут.       Яшкин бросил листать паспорт и пошел к противоположному краю коридора. Уставился на информацию. Пока читал про тяжелые последствия употребления наркотиков, Радулов смотрел на эти самые последствия. Врач, появившийся из кабинета, сунул Радулову результат и тут же сказал: — На перевязку сходите с ним, чтобы заражения не было. — Для тех, кто читать не умеет. — Радулов взмахнул листочком, — Чего с ним? — Перелома к счастью нет, просто повреждение тканей. — Врач кратко глянул на сгорбленный перекошенный силуэт, стоящий к ним спиной. — Сотрясения тоже нет. Все нормально. Только ушиб. — Мда, были б мозги, было б сотрясение, а так только ушиб. Ладно, спасибо. — Улыбнулся Саша. Прихватил его портфель и легонько пнул по заднице, — Пошли, лошадка. — Рука болит. — Пожаловался Дима. — Можем что-нибудь с этим сделать? — Вот за этим и идем. Давай бегом, нам надо на второй период успеть, иначе Билялетдинов мне голову открутит. — Так ты все равно мертвый, тоже мне страшная кара. — Задумчиво сказал Дима. — Вот я умру, даже не пожалуюсь. — Для того, кто постоянно ходит на грани смерти, ты сильно много пиздишь. Так что не ври мне. А то я тебе ещё поверю, не дай бог.       Саша повёл Диму в перевязочную, а сам включил экран, где писались уведомления по игре. Уже две шайбы пропустили. Пиздец. Вот это они ворвутся в замес. Особенно с этим поганым Яшкиным на руках.