Два медведя в одной берлоге

      На льду Культурно-Развлекательного комплекса «Уралец» собирались местные и гости города на третий матч Автомобилиста против Ак Барса. Стекла с обоих сторон на раскатке были окружены плакатами в поддержку и одних и других.       В раздевалке творилась самая обычная подготовка к матчу. В стане команды хозяев льда были шумные разговоры и добрые подколы. Галкин сидел с грустным видом смотря вперед, и с улыбкой слушал подъебы всей команды по поводу его похмелья. — Завидно вам, просто! — Громко сказал вдруг Володя, глупым взглядом уставившись вперед себя. — Вы-то не можете позволить себе бухать. — Ну вот как-то так сложилось, да! — Гордо сказал Широков, сидя на центральных рядах раздевалки, натягивая красные гетры на защиту, — Вот к нам с Казани никто не приехал с бухлом и предложением поужинать Авангардом! Да, мне завидно, и в чем я опять не прав?! — Что за история? — Усмехнулся Трямкин, сидящий рядом, старательно и довольно быстро вправляя шнурок в конёк. — Ой очень долгая история. — Отшутился Сергей, — Ну вот так вот обычно и получается. — А Радулов к тебе в гости не ходит чай попить? — Ухмыльнулся Галкин. — А… Или чего там у стариков за прелюдия к сексу? Настолки?       В раздевалке раздался громкий неистовый ржач, приостановивший всю жизнедеятельность. Широков гордо фыркнул и сказал: — Вот падла малолетняя, ты посмотри на него! — Он отобрал из руки Да Косты, проходящего мимо скотч и с размаху кинул в сторону Галкина. Тому даже уворачиваться не пришлось — моток попал ровно в коньки Бывальцева, чего Алексей, конечно не понял. — Я же говорил, промажешь! — Ехидно высказался Галкин.       Широков бросил собираться и наполовину одетый пошел грозно на вратаря, которому пришлось в коньках перепрыгивать через валяющиеся на полу щитки. Галкин гордо сбежал с раздевалки под общее улюлюканье толпы и Сергея, который уже схватил мокрое красное полотенце для большей силы своих угроз. Отлупил вратаря прямо в коридоре, пока переводчик, что стоял и разговаривал с милой девушкой, отвёл голову назад и, увидев повод для контента, прихватил телефон с кармана, записывая кружочек в общую группу в телеграмм.       Автобус с гостями льда медленно остановился перед стадионом. Команда, а судя по недовольным лицам — банда из Казани, спрыгивала на снег с автобуса и широким шагом отправилась в раздевалку, прихватив и тех, кто добирался до стадиона своим ходом. Все сходили на сухую разминку, а следом, вернувшись, принялись готовится сначала к раскатке, а следом заодно и к игре.       Шипачев, только увидев, что уже висели игровые джерси, побежал быстро до своей. Сдернул её с вешалки. Вопросительно уставился на пустую белую ткань. Вот это приплыли. Он даже не альтернативный капитан. Недовольно оскалился. Сдернул рядом висящую джерси Яшкина, который даже не соизволил появиться ни около стадиона, ни около отеля, хотя оставалось меньше чем двадцать минут до игры. У него альтернативка. Шипачев злобно бросил тряпку на пол. Злобно осматривал джерси, которые все остальные даже не трогали. Никитка прошёл мимо него, размахивая лениво своими большими тапками, что нес в руке, шлепая при этом ножками в цветных разных носочках по полу. Уселся в уголке у себя, рядышком с Марченко, и принялся переодеваться. Алексей наклонился к Никитке и шёпотом спросил на ушко: — А че, Яшка где? Я думал, его с концами выгнали, а, видать, нет, раз у него ещё и мало того, что джерси висит, так ещё и альтернативка. — Да хуй знает. Сам же добирался до города. — Прикинулся дураком Лямкин, скидав мокрые вещи прямо на пол, переодеваясь торопливо на лед. — Не знаю. Мы с ним не списывались. Что-то даже хз. — Мож спился, не? — Растерянно спросил Марченко. — Или чего случилось? Просто я смотрю, Билл с таким лицом ходит, будто что-то больше нас знает. Поэтому и не волнуется. Что, и нам не стоит? — А нахуя? — Усмехнулся Никитка, — Мы можем на это повлиять? — Лёша растерянно покачал головой, — Ну и нахуя тогда беспокоиться? Пускай у других голова болит.       Сафонов сдернул свою джерси с полной уверенностью, что сегодня он капитан. Но нет. И у него ничего. Он пожал плечами, поймав на себе вопросительный взгляд Шипачева. Лукоянов тоже у себя не обнаружил никакой нашивки. Вечно молчаливый и забитый жизнью и половиной сезона игры в Барысе Райли Барбер зашнуровал шорты и сдернул свою джерси. На его глазах нарисовался шок. У него была нашивка альтернативного капитана. Он медленно поднял взгляд от ткани и поймал на себе кучу озлобленных взглядов от старожилов команды, которые такой политикой разделения власти были, мягко говоря, недовольны. — А ты какого хуя с этой нашивкой? — В привычном шутливом тоне спросил Артём Лукоянов, — Че, кому отсасывал ради неё?       Райли молчал, даже не поняв причины доеба. Он даже не просил её никогда. Он в этой лиге четыре дня без половины года — прекрасно понимает, что её надо ещё заслужить. Лямкин, сдёрнув свою джерси, накинул её на себя. Растрепал густые топорщащиеся волосы и добро улыбнулся. Сафонов обречённо рухнул на лавку. Лукоянов бросил краги с криком: — Да твою мать! — Я ща пиздец как не понял. — Сказал Шипачев, переключив свое внимание на Никиту. — Это че, нахуй, такое. — Он схватил его за джерси, уставившись на зелёную букву «С», дающую силу капитана команды, — Слышь ты, чупакабра, ты че сделал ради этой нашивки?! — Я не веду себя как зазнавшийся мудак. — Гордо и без страха ответил Лямкин, — Успокоился, сел, и не выебываешься. А все вопросы — главному тренеру. — Он взял его за запястье и мягко отвёл руку в сторону. — Заткнулся и играешь. — Яшкин че, решил, что он слишком гордый, чтобы на игру являться при должности альтернативного капитана? — Ухмыльнулся Лукоянов, встав по другую сторону от Шипачева. — Слышь, ты должностью не зазнавайся. А то… — А то че?       С другой стороны встал Сафонов, явно разочаровавшись в хорошем друге. Никита стоял грозно перед толпой озлобленных игроков. Сердце под защитой громко билось. Очень зря он согласился на предложение Радулова. Пиздец как зря. — Ну? — Спросил Никита, — Чего? Ноги переломаете? А может, на хер пойдёте дружно? Я просто капитан. И хотите на моё место — показывайте результаты. Яшкин придёт под второй период. Покажите тренерам, какие вы профессионалы, чего передо мной-то выебываетесь? Я восьмой год в Казани, я уже много кадров видал. И я сам в этом сезоне получил эту нашивку. Работайте, показывайте результат. И тогда нашивку долго ждать не придётся. — Он пожал плечами, — Знаете же, что наши нашивки — на липучках. Сегодня один, завтра другой. За этот сезон кого только не было. Моя очередь. Так что, мальчики, дышим молча, как говорили великие, и готовимся к игре — больше на то, что Яшкин мешается, не получится скинуть. Сами себе хозяева. Я просто наблюдатель. Контролёр-кассир в троллейбусе.       Все трое разошлись, ничего ему не ответив. Никита же пристегнул хлястик от джерси к защите и, обняв свое весло, принялся его обматывать. Напряжение с раздевалки постепенно ушло. К задирам никто не обращался, они стояли своей кучкой и что-то шумно обсуждали. А вот в остальном стало всем сильно спокойней и проще. Галимов с Лямкиным начали ржать со своих тупых шуток и прибауток, громко хохоча, чем веселили команду. Явно чувствовалось, как атмосфера стала сильно легче.       На льду же все было уже готово к раскатке. Только раскатались судьи, как с куба донеслось: — Приветствуем команду гостей — команда Ак Барс, город Казань.       Столпившиеся ребята в белых джерси стояли и громко ржали с шутки Лямкина, которую он рассказывал, пока сидел, раскинув ноги, по середине коридора и завязывал шнурок на коньках. Шипачев, встав спиной к команде, грозно осмотрел Лукоянова и Сафонова. — План такой — переебать его на льду. Пускай его разъебут чужаки. — Заебатый план. — Согласился тут же Лукоянов. — Короче, пацаны, не знаю, на что вы рассчитываете, но я хочу уйти дальше в финал. Нам нельзя сегодня отлетать, бля… Иначе это будет вообще наша последняя игра. — А мы дадим только Ляму ломать и за него не будем заступаться. Раз он капитан теперь — пускай и решает вопросики, мудак неухоженный. — А кстати, мужики, а где Миф у нас? — Вдруг спросил Лукоянов. — Че, где он был последний раз? — А хуй знает. — Пожал плечами Шипачев. — Но его сегодня даже в заявке нет. Там какой-то малышарик, тоже, вроде, с Нефтяника. Хуй знает как зовут. Я видел, чужой мальчонка бродит потерянный, ну, подозреваю это он — остальных то мы всех знаем.       Всех позвали на лед. Артур выскочил первый, торопливо побежав наперегонки с Лямкиным по льду. Свои болельщики тут же подняли плакаты в их поддержку, окружив ледовую половинку площадки. Весь казанский Ак Барс высыпался на раскатку как горох. Следом за ними уже были хозяева льда, которых приветствовали так громко и радостно, словно бедолаги с войны выигранной возвращались. Все прекрасно понимали: одна вторая финала битвы за кубок не будет легкой. Но это явно было моральное убийство.       Кертис, наворачивающий очередной круг, пока все тянулись и гнулись на льду так, словно у них в теле не было костей, поднял взгляд на ложу. На него стояла, злобно уставившись, Лиза Лямкина. Явно следя конкретно за ним. Рядышком стоял с одной стороны Даррен, а с другой стороны Нади. Да Коста сунул клюшку Кертису под коньки, и Волк завалился на красной линии прямо в ноги Артуру, что сидел, неторопливо потягивая лапки в щитках. — Привет, Волчара. — Здарова, Лягушонок.       Кертис распластался на льду, и всем болельщикам с двух сторон явно было с этого очень весело. Волк, болтая ножками, лежал на животе, одной рукой подперев голову, а второй прижимал к себе клюшку, расстелившись ровно на половине льда. Его серые глаза внимательно наблюдали за Никиткой, что наносил довольно серьёзные сильные удары по воротам. Ахтямов обернулся, увидев приближающийся к себе красный силуэт, и, вскрикнув, торопливо побежал прятаться в ворота. Волка же Широков схватил за щиколотки и дёрнул на себя, прикатив бедолагу на свой лёд. Поднял на ноги и дал пендель для ускорения. Брукс же ехидно стоял и смеялся в уголочке, и тут же пропустив стандартный силовой от Зборовского, свалившись на Трямкина. — Так! — Встрепенулся Никита, — А ну кышь, медведь!       Брукс торопливо убежал следом за Волком. После раскатки все быстро расползлись по раздевалкам. Тренера давали последние наставления, не стесняясь в выражениях. Но это было вполне объяснимо — ситуация была плачевная. Пока не критическая. В конце концов, проиграно две игры. Но, с другой стороны, если третья будет, уже тяжело будет выкарабкаться.       Снова столпились в коридоре. Никита стоял и обнимал Артура, который чувствовал себя пиздец не комфортно. — Никитка, а Димка точно придёт? — Шепотом спросил он у капитана. — Придёт. Обещал на второй раунд успеть. Не боись, Жабка. Мы и не таких выигрывали. — А что если мы сейчас их победим, — обреченный взгляд основного вратаря растерянно рассматривал идеально гладкую ледяную поверхность, пока шло небольшое представление, посвящённое очередному витку в плей-офф. — а потом попадемся на Трактор? А если на СКА…? — Ну тогда про Амира вообще все забудут — ты нам серию со СКА вытащил. — Я не хочу против Никишина больше играть и его компании. — Растерянно ответил Лягушонок. — И что же ты предлагаешь? Оставить Екатеринбургу право побороться за кубок? Хочешь Уральское дерби в финале кубка Гагарина? — Было бы забавно. — Усмехнулся Артур. Вдруг повернул голову и сказал тихонько, — Никита, пообещай мне, что мы сегодняшнюю игру вытащим. Вы вытащите как защитники, а я как ваш вратарь постараюсь вас не подвести. Только… Забивать у нас некому. — Как это некому? — Удивился Никитка. — А ты зачем нужен такой красивый на воротах? Я помню, как ты Петербургу гол хлопнул. Вот я жду. — Если я забью в плей-офф в чужие ворота, так это только если Анья наколдует. — Он усмехнулся, — Представляешь, она посмотрела по картам то, что я могу занять основное место вратаря, только если за меня заступится карта — Смерть. А Смерть — это Радулов. — Он вдруг улыбнулся, — Я сомневаюсь не меньше Яшки, что он живой.       Никита резко замолчал, обнимая его за шею, замерев. На картах это было видно… А ему расхлебывай последствия такого шокирующего контента. Его-то никто не предупредил! — Ты с Аньей же его спас. Живой он. Однажды появится в составе, поверь мне. — Ну вот, он десять минут на должности капитана, а уже какие-то инсайды вбрасывает. Я тебе поражаюсь, Никитос. — Ну а че ты стоишь ревешь. И не с такого дерьма вылезали. Особенно ты. — Так получилось. — Улыбнулся Артур. — Вот я тебе обещаю, что мы с ребятами сделаем все, чтобы не подвести тебя. Давай сразу договоримся, как будем работать с тобой. Мне, если что, всегда на лед падать? — Да, давай. А то я так не увижу через тебя. — Он вдруг обернулся, и, улыбнувшись Никитке, тихо сказал, — Спасибо, что ты сегодня наш капитан. Я думаю, ты сам не сильно рад этой должности. Но я тебя тоже не подведу тебя.       Они довольные отбили друг другу пять. Никитка тут же засвистел, и следом за Ахтямовым, сразу во время объявления вызова их на лед, вывалилась грозная казанская команда. Овации от банды «Казанцев на выезде» — их фан-сектора были слышны даже через музыку. Следом пригласили команду хозяев, и уж тех встречали так громко, что можно было некоторым и связки сорвать, или перила погнуть, страстно отбивая трещотку.       Спели дружно гимн. Лямкин приехал жать руки судьям и чужому капитану. — Какая неожиданность! — Поразился Широков, крепко пожав руку Лямкину, — О, это я теперь даже ничо тебе сказать не смогу, как ты мою птицу спиздишь. — А я же спижжу. — Гордо заявил Лямкин. — Удачи, Серега. — Удачи, Никитос!       Капитаны разъехались к своим воротам. Уралец шумно ждал начало игры. Все ждали яркого зрелища.       Разыграли первое вбрасывание. Казанцы его проиграли, словно уже намекая - трепыхаться бесполезно. Звено Шипачёва, Кагарлицкого и Кошелева начало игру против звена Бывальцева, Хрипунова и Обидина. Заскрипели коньки. Нападающие в красном воспользовались преимуществом выигранного вбрасывания и привычно попытались проскочить среднюю зону. К их несчастью, всё разбилось о титановую оборону казанцев в виде Журавлёва и Войнова. Последний и смог отобрать шайбу у завозившегося Степана Хрипунова и парашутиком отправил шайбу вперед. Выскочивший с лавки Никита Дыняк торопливо помчался с Лукояновым и Кателевским два в три на ворота. Воробьёв с Осиповым были сильно против.       Нанесли опасный удар, который Галкину не пришлось отбивать — штанга сегодня на его стороне. Отскок пришелся на клюшку Дыняка. Уже он попробовал бросить с минимального острого угла, но попал аккурат в ногу Осипову. Тот же, побитый ударом, растянулся перед Галкиным. Шайбу подобрал Воробьёв, отправив её на чужую сторону. Команды дружно сменились, но шайба застряла на первые пять минут на стороне хозяев льда. Потасовка красных едва не превратилась в революцию с целью сверления власти, пока Да Коста в попытках повыебываться пронесся мимо Галкина, шайба сошла у него с крюка и едва не обеспечила шайбу в свои ворота. Благо Володя был на стреме и клюшкой сыграл хорошо, отдав пас стоящему в сторонке рядом с линейным судьёй Бруксу Мэйсеку. Немец тут же сильным ударом отправил шайбу дальше, прекрасно зная, что сейчас выскочит тот, для кого не будет никакой проблемы забрать шайбу из любой толкучки и даже попытается забить своему любимому вратарю.       Кертис Волк, вырвавшись из-под опеки Семена Кошелева, пронесся мимо Шипачева, отправившись на поиск шайбы. Ахтямов прижался к створу ворот, стараясь закрыть весь ближний угол. На Волка, словно сороки, налетели казанцы. Он отдал пас не глядя. А тут и Широков рядышком. Сергей поймал пас, сделав вид, что прицеливается к воротам. Ахтямов с неохотой отлип от ворот. Растерянно следил за энергичной вознёй чужого капитана. Проморгал Волка, впрочем, как и всё звено нападающих и защитников в зелёных шортах. Волк хотел уже было постучать клюшкой по льду, спрятавшись за спиной Адамчука и Марченко, что закрывали кто Мэйсека, кто Трямкина с Блэкером, что поменялись местами с Да Костой и Широковым, что застряли на синей линии, но понял, что это будет себе во вред, просто притаился. Понадеялся, что его в красном видно хорошо из-за ребят в белых джерси и зелёных шортах.       Широков резко отдал пас на Брукса, тот, сработав идеально, словно механизм, переправил шайбу на крюк Кертису, да ещё и так, что та проскочила мимо коньков и клюшек, вообще не найдя преграды. Волк тут же нанёс бросок прямо под верхнюю штангу, и шайба, проскочив прямо около уха Артура, залетела в ворота. Кертис вскинул руки, и на стадионе раздалось оглушительно громкое ликование. Марченко с Адамчуком синхронно обернулись, увидев, как Волк гордо побежал отбивать своим кулачки под громкое ликование стадиона. — Да не было его там! — Возмутился Алексей. — Ну не было, блять! — Блять, ебаный хвостатый Гарри Гудини, еб твою мать! — Возмущался следом Кирилл. — Паскуда. Я тебе ещё раз ногу сломаю!       Снова центральный круг вбрасывания. В этот раз казанцы уже выиграли вбрасывание и довольно эффектно ринулись на ворота Галкина, что уже сильно жалел, что он основной вратарь — что-то ему сегодня больше приходится работать, чем Ахтямову. Артур же следил за тем, как топчется его команда по льду, а самому реветь хотелось. Ну вот он необучаемый. Ну вот как можно было не увидеть такую угрозу, что даже не сильно-то пряталась?! Выдернул его из мыслей свисток судьи. Первое удаление. Главный судья, встав на место рассказа свежих новостей, сказал: — Команда Ак Барс, номер восемьдесят девятый — четыре минуты — опасная игра высоко поднятой клюшкой.       Испуганный взгляд Артура переметнулся на сгорбившегося в три погибели Широкова. Рядом с ним стоял линейный судья, держа его шлем. Что же, красного стало на льду больше — губу хорошо разбили. Сергей плюнул кровь на лед, злобно проводив Артёма взглядом. Стадион начал громко радоваться. — Да вы угараете, что ли?! — Растерянно задал вопрос в никуда Артур, уперевшись руками в щитки и закатившись в ворота, смотря из-под маски на происходящее действо. — Никитка, блять, ты мне че обещал?! С такой помощью и врагов не надо.       Лямкин сидел на бортике, уперев свое весло в лед, хмуро смотря на то, как чужаки собираются на розыгрыш большинства. Повернув голову, уставился на Билялетдинова и сказал: — Я буду больше играть на льду. У меня мало времени. Дайте больше. Хочу через смену играть. — Да хоть совсем со льда не уходи. — Отмахнулся Билялетдинов. — Что с тобой, что без тебя. Помни, что я тебе два дня назад сказал по поводу Артура. Пока все идет к тому — что эта игра последняя его игра в этом сезоне на воротах. — Он вытянул руку, — Вперед, что расселся?!       Никита был в шоке. Было видно, что даже очень опытный главный тренер не справляется с ситуацией на льду и у него начинают сдавать нервы. Он поднял взгляд на табло, спрыгнув на лед и прихватив следом за собой ещё двух защитников и только одного Кагарлицкого, который, если что, мог и один в ноль убежать на меньшинстве.       Все расставились и принялись играть дальше. Продлилась игра недолго — Да Коста выиграл вбрасывание. Отлетевшая шайба попала на крюк Мэйсеку, и тот со всей силы ударил по ней. Шайба проскочила между щитком и ловушкой Артура и, потревожив сетку ворот, свалилась на лед. И снова громкое ликование. Лукоянов недовольно покачал головой. Две минуты погашены. Но беда была в том, что прошло пятнадцать минут от игры, а они горят два-ноль. — Сука! — Вскрикнул Лямкин, ударив недовольно крюком по льду, — Да сколько можно! Да вы заебали! — Лямкин! — Вскрикнул главный судья, — А ну не матюгайся, сапожник! Посажу! — А сажайте! — Отчаялся Никита, — Пидорасы! Какие мы пидорасы!       Главный судья недовольно пригрозил ему пальчиком, и Никита все же притих. Откатился назад, закрыв собой половину ворот. Ахтямов же прижался к ближней штанге. Оба уставились на Шипачева, который сменил Кагарлицкого. В этот раз вбрасывание уже выиграно. Шайба отлетела к своим. Бывальцев успел выбить шайбу с клюшки Марченко и не глядя нанёс удар по воротам. Артур, смело схватив клюшку, отбил шайбу в сторону своих. Попал ровно на Кирилла. Адамчук принялся бежать сломя голову. Трямкин, оставшийся один среди нападающих, очень старался успеть за разворачивающейся атакой. Кирилл ебанул пас через Трямкина, который не успел поставить клюшку поперек. Шайба с громким ударом попадает к Шипачеву на крюк, и тот, нанеся хитрый удар из-под раскорячившегося Трямкина, попал в дальнюю девятку так легко, словно Галкина вообще на воротах не существовало.       Володя изумленно развёл ноги и из-под щитков выкатилась шайба.       Шипачев гордо приобнял Адамчука, вскинув вместе с ним клюшки. Банда казанцев на выезде так громко начала ликовать забитой шайбе, что на Уральце начали прибавлять звук музыки, чтобы заглушить их. Но замельтешили зелено-красные флаги на фанатском секторе. Заполыхали сердца Казанских болельщиков. Два-один. У них появилась надежда. И принёс её в команду никто иной, как давно сидевший на безголевой диете Вадим Шипачев. — С передачи Артура Ахтямова, номер тридцать первый, — раздалось объявление на льду, — и Кирилла Адамчука, номер семьдесят седьмой, шайбу забросил — Вадим… — Шипачев! — Громко заорал фанатский сектор Казани, тут же начав хлопать.       Вадим снова встал на вбрасывание, недовольно покачав головой. Снова другие защитники. Снова звездные нападающие в красном. Никита медленно откатился на свою привычную позицию. Артур шумно фыркнул, покачав головой из стороны в сторону. Ну пиздец, конечно, а не игрища. — Нам нужна лошадь! — Попросил жалобно Лягушонок. — Иначе Шипа со своими прихвостнями нас затопчут. — Да пускай меня он тут хоть выебет на льду клюшкой — если это помогает победе, пускай так и будет. — Лямкин отрицательно покачал головой. — Я не Яшкин. Мне нужна победа. А ты будешь забивать, Шипачев с Лукояновым или мы с Яшкой — мне без разницы. Главное — мы как команда. — Ну ты же понимаешь, что вопрос не столько в этом… — попытался начать диалог Артур. — Давай мы в перевыве об этом пощебечем. — Никита кратко кивнул. — Я понял, о чем ты хочешь мне сказать. В перерыве. А пока не теряй концентрацию — нам надо вытащить эту игру. Потому что от этой игры и твоя карьера в Ак Барсе зависит. — Да пиздишь. — Жалобно сказал Артур, явно расстроившись услышанному. — падла! — Пизжу, — отшутился Никитка, — но я не падла!       Шипачев грозно покрутил клюшку в руках, встав снова на вбрасывание. Напротив него встал Волк. Они синхронно склонили головы. Шайба не успела льда коснуться, как Вадим выиграл вбрасывание, выбив шайбу к себе. В этот раз уж не дали никому отобрать ничего. Пошли разыгрывать и строить свою игру так, словно сейчас не было меньшинства. И едва Лукоянов успел выскочить на лед, как снова понеслась атака, но Володя Галкин в этот раз справился и просто решил игру остановить. Остаток периода прошёл безрезультатно, хоть и очень эффектно. Лямкина постоянно пытались сбить с ног силовыми, вечно выпихивали с синей линии. У него уже вся форма была мокрая от снега. Едва казанцы смогли дождаться конца этого бесконечно долгого первого периода, который был ещё и максимально результативный — три шайбы на две команды. На интервью выдвинул Широков Волка, и тому пришлось отвечать на вопросы, слушая при этом, что скажет переводчик. Их новый переводчик — Денис Пьянков — великолепно владел языком и даже хоккейными терминами, а ещё обладал уникальной суперспособностью — умел понимать речь Брукса Мэйсека. Даже не все носители понимают каждое его слово.       В раздевалке же все слушали наставления тренеров, торопливо переодеваясь, — почти у всех была большая охота потом ещё посидеть, раскинув босые ножки, которые уже судорогами от перегрузок сводило.       Около стадиона остановилась белая Ауди. Радулов заглушил машину и пошел к входу гостей. Дима, прижимая к себе свой портфель с вонючими вещами, весь изуродованный, с больной рукой, шлепал неловко за ним. — А буду ли я сегодня им полезен? А если рука снова разболится? — Заморозка есть — Саша пихнул его вдоль коридора. — Иди и не пизди.       Саша встал около двери, раскрыл её, затолкнув Диму так, чтобы не светиться, тут же ушел в темень, скрывшись от всех глаз. Резко замер, увидев поворот к чужому коридору, где снова стояла эта странная Диана, вместе с Денисом радостно переговариваясь. Опасно подходить — лучше б, конечно, доебаться до неё, че ей опять тут надо. Но он не стал. Тяжело вздохнув, отправился на вип-ложу, куда его уже пропускали без вопросов.       Зашёл в укромную комнату, где стоял алкоголь, явно соблазняя его. Он налил себе полный бокал шампанского и подошёл к краю ложи. Какой все-таки тут маленький стадион. И сколько же он событий пережил. Положил руки на перила, сверху положив голову. Задумался, смотря за тем, как ледозаливщики выполняют свою работу.       Дима же встал на пороге, растерянно оглядев раздевалку. На него вся команда, включая тренеров, уставилась с непониманием в ответ. Лямкин тут же подошёл к нему и, положив руку на подбородок, слегка повернул голову в сторону. Красивый свеженький кровоподтек растекался по скуле. Дима спрятал от него изуродованную руку, второй крепко держа портфель за ручку. — Тебя где носило, Яшкин?! — Резко спросил Бабенко.       Дима выглядел совсем жалко. Никита очень осторожно его обнял и прошептал на ушко: — Не бойся, я рядышком. Ты как себя чувствуешь? — У меня голова разбита и рука… Больная. — Дрожащим голосом едва слышно сказал Дима. — Меня сводили на снимок. Сказали ничего страшного. — Он перевёл карие глаза в глаза друга, — Кто капитан? — Никита сделал шаг назад и указал на свою нашивку. — Ого. — Дима счастливо улыбнулся. — А альтернативщики?       Райли приподнял скромно руку с дальнего угла раздевалки. — А второй кто? — Удивился Яшкин. — Ты! — Синхронно вскрикнула ребята. — Ты нам нужен, давай, одевайся! — Погоди. — Лямкин провел рукой по его одежде, — Это… Та одежда в которой ты был на прошлой игре? — Дима кратко кивнул. — Ахуеть. Ладно. Я тебе потом свою займу. Давай, да, с нами.       Дима опустил перебинтованную руку и пошел на свое место. Поднял свою джерси с пола, на которой стояли чьи-то грязные кроссовки. Никому ничего не сказал. И этим словно поселил рядом с ним в раздевалке недоверие. — Я не могу, нахуй, больше с этим уебком работать! — Резко решил высказать Шипачев свои недовольства. — То есть ему позволительно без объяснения причин просто так прогуливать игры, а потом вваливаться на середине игры сделав вид, что все нормально?! А с меня спрос такой большой, и любой мой косяк может меня выгнать из состава?! — Шипачев, ты чего сейчас от меня хочешь? — Спокойно спросил Билялетдинов. — Я один в этой команде работаю. — Резко топнул ногой Шипачев, — Почему в любимчиках он, а не я?! — Мой любимчик в списке травмированных третий месяц. Разговор окончен. Работаете сегодня таким составом. Молча! — Грозно прикрикнул Зинэтулла Хайдярович.       Дима сидел, опустил голову, смотря на забинтованную руку. Основная у него. Он осторожно вытянул руку и забрал рядом стоящую клюшку Райли. Попытался сжать её. Руки не сильно слушались. Но всё же он смог с трудом сжать эту руку. — А ну не кидаться на него. — Грозно сказал Лямкин, загородив собой Диму, увидев голодные взгляды одичавших соплеменников.       Яшкин переодевался, а тренера продолжили рассказ. Дима вернул Райли клюшку. С трудом ухватил шнурки на коньках. Вот сейчас весело будет. На шортах удобные шнурки, широкие. А на коньках узенькие. Даже не ухватиться. Артур сел перед ним на щитки. Поправил конёк, заправил язычок и принялся быстро шнуровать конечек, краем уха слушая, что говорят. Раздался вызов на лед. Все похватали инвентарь и молча отправились вперед. Никита чувствовал, что появление Димы сделало хуже. Надо его быстренько реабилитировать.       Яшкин пошел во второе звено, чтобы не портить успешное первое. Игра началась. Брукс, повиснув на бортике, уставился на соседнюю лавку, Увидев своего Диму, тут же улыбнулся. Помахал ему. Яшкин счастливо махнул в ответ. — Два лучших снайпера плей-офф поприветствовали друг друга. — Сказал комментатор, — Я вам гарантирую — сейчас точно будет весело.       Сказано — сделано. Пять минут первых пошло скромно. А потом получилось так, что Широков махнул клюшкой, и получилось ещё хуже, когда она попала по морде Шипачева. — Так спокойно. — Сергей отвёл руки назад. — Извиняюсь! Не увидел. — Да епта, не только чужие, еще и свои! — Возмутился Шипачев, — Ты че, Шира, братка! — Да ну получилось так! — Команда Автомобилист! — Главный судья указал на штрафную лавку Широкову, — номер пятьдесят второй — опасная игра высоко поднятой клюшкой! Две минуты!       Сергей поехал отдыхать, а Казань встала в небольшом кружке обсуждать большинство. — Я выигрываю вбрасывание. — Начал Шипачев. Ткнул в Лямкина, — Ты на синей стой, охраняй, вдруг проебем. — Он ткнул уже клюшкой в Диму и Райли. — Вы двое около ворот сами определитесь кто чем занят будет. — Он указал на Кагарлицкого. — Ты на подстраховке.       Все синхронно кивнули и поехали к кругу вбрасывания. Кертис, привычный участник меньшинства, стоял и что-то обсуждал со своими тремя защитниками. Все расползлись по льду, Шипачев выиграл вбрасывание, с силой завалив Волка на лед, чтобы не мешался, и, перескочив через него, помчался ко всем. Кагарлицкий, отдавая пас на Яшкина, а тот обратно, быстро и очень опасно приблизился к воротам Галкина. У бедолаги шея уже устала головой вертеть. Яшкин резко отдал пас на Барбера, и тот не придумал ничего лучше, как с края круга вбрасывания ударить по воротам. Яшкин привычно закрыл жопой весь обзор, и шайба проскочила мимо Галкина прямиком в ворота.       И снова громкая радость чужой фан-зоны. Все дружно обнялись и поехали отбивать кулачки. Широков с грустным видом вышел из штрафной лавки. Стадион молчал. Ситуация получилась странная. Счёт два-два. — Да твою мать! — Недовольно вздохнул Трямкин. — Да ну нет! — Ага! — Ответил ему в ответ Голышев. — У нас вратарь с похмельем! Поэтому и проигрывает! — Так у них тоже. — Влез в диалог Брукс, лениво вытирающий крюк от снега. — У них же Ахтямов на воротах. Они же вместе пили. — Я сделаю вид, что я этого не слышал. — Улыбнулся Широков, и, повернув голову посмотрел на Брукса. — А ты с лошадью со своей зачем так грубо обращаешься? У него уже половина морды в синяках и ссадинах. — Классическое лицо хоккеиста в плей-офф. — Гордо ответил рядом сидящий Волк, обнимающий клюшку. — Это не я. — Растерянно ответил Брукс. — Я обещал, что не буду бить лошадку. Она хорошая. Добрая. Ласковая. — Он сейчас точно про Яшкина? — С улыбкой спросил Широков у Трямкина. — Я чего-то тоже в сомнениях. — Ухмыльнулся Никита в ответ. — Будто речь вообще про абстрактную лошадь в вакууме, а не на льду.       Брукс грустно отвёл голову в сторону, сделав обиженный вид, и все дружно посмеялись.       Игра продолжилась, имея много опасных моментов. Команда хозяев словно не ожидала такого напора на свои вопросы. Они за весь период смогли нанести только семь бросков по воротам, пока у Казани было уже больше четырнадцати. Галкин был не шибко доволен таким количеством работы. После финального свистка остался стоять на коленях и, опустив голову, смотрел на лежащую перед ним красивую шайбу. Это был просто пиздец. Он давно столько не въебывал.       На интервью выгнали Райли Барбера. Яшкин встал неподалёку для моральной поддержки. Барбер с гордостью признался всем телевизионщикам, что он рад оказаться с нашивкой альтернативного капитана, ведь это больше ответственности. Повернув голову, тут же следом добавил, что Яшкин у него как пример хорошего капитана. Дима вдруг громко заржал. Камера переместилась на него, как он стоял, закрыв морду крагой, громко хохоча. — Нашёл кого в авторитет ставить! — Дима помахал камере. — Так получилось, дорогие любители хоккея!       Они отправились в раздевалку, дружески пихаясь друг с другом. Да, всего одна забитая шайба за период, но это уже было хорошим результатом, ведь счёт легко переломать в свою сторону. Дима сидел, обняв свою клюшку, смотрел на Домовенка, что быстро зашнуровывал коньки, краем уха слушая тренеров. Увидев, как Нади появилась в центре раздевалки, сделал удивлённый вид. Девушка гордо прошагала мимо его игроков. — Зачем Радулову наговорил, что не понимаешь где ты? — Проверяю, наврет он мне или нет. — Едва слышно сказал Дима, следя взглядом за ней. До него, разговаривающего самим с собой, никому дела не было. — Я видел его злобу. Он ведь нихера не изменился. — Он существует? — А ты существуешь? — Тут же ответил вопросом на вопрос Дима. — А вот это, дорогой мой муж, правильный вопрос. — Ответила Нади и тут же испарилась.       Дима повернул голову к Барберу, что подергал его за рукав. — Чего такое? — С улыбкой спросил Дима. — Давай ещё раз попробуем так разыграть? У Галкина слабая зона — верхняя часть. Наш Ляма с Артуром приноровился играть как вратарь на половину ставки — он падает на лед, а Артур ловит сверху, поэтому даже не сильно опасно. А вот Галкину не очень удобно. Трямкин со Зборовским виды преграждают. Встань пихаться с ними, я попробую ещё раз так бросить.       Дима гордо согласился и отбил ему пять. Шипачев же хмуро за ним наблюдал, раздумывая о своём. Резко поднявшись подошёл к главному тренеру и тихо сказал: — Эта чукча не может быть капитаном Казани. Меняйте его. — Я не собираюсь менять своего решения. Начнём с того, что я не вижу в Лямкине проблемы. У СКА капитан — Александр Никишин. Почти такой же защитник, как и наш Никита. Только вот наш Никита ещё и умудрился на шайбу больше, чем он забить. По характеру примерно похожи. А кого ты хочешь видеть капитаном, если это будешь не ты, и не Яшкин? — Радулов все ещё на больничном, слава, блять, богу. — Шипачев хмыкнул, задумавшись. — Я тебе дам небольшую подсказку о том, кто будет на следующую игру капитаном. — Вадим обратил внимательный взор на него. — Ответ у меня в голове, а не у тебя. Не зазнавайся, Шипачев. Ты приближаешься к рекорду Мозякина, а не к тренерскому штабу и должности главного тренера. — Тренера обязаны нас хотя бы выслушать. — Иди следом за Яшкиным в СКА, раз считаешь, что это так. Я сам буду решать.       Вадим уселся обратно, ничего не ответив. В раздевалке велись шумные радостные разговоры. Лямкин с Яшкиным развлекали народ, словно на воскресной ярмарке, словно два шута. К их несчастью, перерыв только семнадцать минут. Все пошли широким шагом вслед за Артуром, громко хохоча. Особенность строения «Уральца» была в том, что коридор гостей и коридор хозяев в итоге сливался в один. Лямкин шагал рядышком с Широковым, следом за ним прошли Райли с Димой, где чуть поодаль пошли и Никита Трямкин с Анатолием Голышевым, что обеспечило очень красивые фотографии противостояния двух команд.       Последний третий период впереди. Радулов, лениво допивающий уже остатки шампанского, молча следил за ситуацией на льду. Не так далеко стояла и Лиза, полулежа на ограждении. Даррен рядышком нежно гладил её по волосам, с грустью её рассматривая. Она вдруг приподняла голову, почувствовав на себе мягкие прикосновения. Повернулась, увидев перед собой Даррена. Он едва заметно ей показал молчать и протянул руки. Лиза тут же прижалась к нему. Какой он ледяной. Словно… в снегу лежал. Вся одежда покрыта ледяной коркой. Приподняла голову, смотря на своего любовника. Увидела след от веревки на шее. — Помоги мне. — Задыхаясь попросил Даррен. — Отпусти меня. Ты точно сможешь. — Я все сделаю, Ди. Скажи, что сделать надо.       Он взял ее за руку и пошел торопливо вниз. Она же побежала за ним. До играющих не было никакого дела. — Я знаю, что тебе Нади помогла достать пистолет. — Едва слышно ответил он, — Мне много сил надо чтобы ты меня чувствовала сейчас. Проведи ритуал. Отпусти меня. — Конечно. — Закивала девушка, отправившись за ним в незнакомую часть стадиона, — Я видела тогда рядом с тобой… девушку. Тогда, когда мы были у Радуловых дома. — Эта девушка — Нади Яшкина. Бывшая почти жена Димы. — Даррен остановился около незнакомой двери с надписью «Служебное помещение». — Ее убил Волк. Давным-давно. Она скитается как и я. — Я сделаю все что надо. Просто пообещай мне, что мы однажды встретимся снова. — Жалобно попросила Лиза, положив руки на его плечи. — Обещаю. Однажды точно еще встретимся.       Он открыл дверь и, пропустив внутрь, закрыл следом, чтобы никто не помешал. Служебным помещением оказался небольшой туалет на одну раковину с зеркалом, швабрами, тряпками и унитазом. Загорелась единственная лампочка, с трудом разгоняющая тьму. Нади, что стояла прижавшись в полутьме к раковине, достала веточку тимьяна. Отдала ее Дицу. А тот, с трудом поняв что делать, сделал ее материальной. Веточка выскользнула с его рук прямиком ей в руки. И Лиза принялась проводить ритуал. — В этом месте сработает лучше всего. Ты часто тут бывал перед смертью. — Да уж, серия игр с Автомобилистом в этом мне явно помогла. — С грустью сказал Даррен. — Правда я тут был не с ней. А с Волком. — Это совершенно не важно. Она все скажет, что нужно, и ты сможешь уйти. Будет легче. — Она повернула голову, смотря на то, как Лиза испуганно смотрела в отражение в зеркале, увидев стоящего позади себя Даррена. — Я же говорю — пока есть возможность, лучше уходи добровольно. Иначе потом будешь скитаться как и я. — Лиза. — Даррен положил руки на ее плечи, и девушка тут же улыбнулась, — Поможешь потом Нади? — Чтобы мне помочь, — Чуть громче сказала стоящая около зеркала, — Надо… кое что сделать. Но Даррен сказал ты в любом случае сделаешь это. И пистолет в пальто не просто так. — Не просто так. — Лиза тяжело дышала, сжав в руке веточку тимьяна, — Он не захотел за тебя мстить. Я такого обещания не давала. Ты мне нужен и важен. И я не вижу смысла без тебя. — Она перевела взгляд на Нади, — Я тебе помогу. Но сначала Ди.       На льду же раздался свисток, приглашающий всех на третий период. Команды привычно расставились, Казань привычно проиграла первое вбрасывание. Звено Кателевского в этот раз открывало игру. И начало попытку отбора шайбы. Автомобилист явно захотел вернуть себе преимущество по игре. Первый круг розыгрыша звеньев был занят тем, что одни помогали Ахтямову не пропустить, а вторые очень сильно пытались заставить Ахтямова пропустить. Широков резко развернулся спиной вперед и встал перед Артуром, поставив рядышком свою клюшку. Лямкин грозно пихнул чужого капитана, следя беспокойно за ситуацией на льду. Волк переправил шайбу до Блэкера. Внимательный взгляд Артура заметил, как Брукс медленно откатывается назад, прячась за спину Марченко. — Леха, позади! — предупредил Артур, и со всей силы ударил Широкова по пояснице клюшкой, — А ну кышь отсюда!       Марченко легонько пихнул Мэйсека, прогнав его с любимого места для броска. Лямкин помог отодвинуть чужого капитана. Широков снова полез на пятак словно у него был не пятьдесят второй номер на спине, а двадцать третий. Кертис отдал резкий пас на Мэйсека и тот ударил по воротам. У Артура зацепилась клюшка за коньки Широкова, да ещё и щиток следом. Он очень сильно постарался дерутся за шайбой. Но сам поставил подножку Сергею, да ещё и шайбу пропустил. Раздался громкий гудок. Заорали трибуны. Встрепенувшиеся красные волны подскочили со стульев, апплодируя команде. Широков гордо подскочил с коленей и побежал до Брукса. — Я не понял. — Удивлённо обернулся Лямкин, — Мелочь?! — Он коньком мне на клюшку наступил и щиток зажал. — Артур поднял голову с жалобный видом. — Защити меня. Возьмите запрос на блокировку.       Лямкин тут же кивнул и бросился до судей на красной линии. Затормозил перед ними и тут же сказал, поелозив шлемом по голове: — А разрешите доебаться! — А давай! — Главный слегка приобнял его, — Что случилось? — Запрос давайте мы возьмём. Ахтямов жаловался что Широков ему щиток зажал и на клюшку коньком встал. Я хочу взять на блокировку вратаря.       Главный хмыкнул, посмотрев на остальных. Подъехал к лавке гостей вместе с Никиткой в обнимку. Трибуны притихли. Билялетдинов спустился ко льду и, выслушав о том, что хочет сделать его капитан, тут же кивнул. Никита прекрасно понимал: если там ничего не будет, это будет штраф за задержку игры. И очередное меньшинство. Судья подъехал к центральному кругу вбрасывания и тут же сказал озадаченной публике, что происходит: — Команда Ак Барс — взят запрос на видео-просмотр гола на предмет блокировки вратаря. Судьи встали на свой пятачок. Обе команды же сели ожидать решения. Лямкин лениво прокатился со своим веслом до Артура. Ахтямов снял шлем, жадно хлебая прохладную воду. Никита ему улыбнулся и сказал: — Не боись, Лягушонок. Вытянем ещё. — Я очень хочу. Правда. Хотя бы одну игру вытащить. А где одна, там и две, правда? — Никитка ему тут же кивнул. — Думаешь, у нас получится? — Я думаю да.       Артур снял ловушку с блином и довольный обнял Никитку. Фан-зона синхронно умилилась этому. И очередная историческая фотография появляется через объективы внимательных фотографов.       Вот судья встал озвучивать вердикт. Шумно выдохнул и сказал: — После видеопросмотра определено — игрок Автомобилиста накладывал воздействие на вратаря команды Ак Барс — гола нет! Команда Автомобилист, номер пятьдесят второй — блокировка, две минуты!       Казанский фан-сектор ликует вместе с командой. Лямкин гордо потрепал Артура по волосам и отбил ему пять. — Спасибо! — Радостно ответил Лягушонок. — Спас меня! — Ты нас всех спасаешь столько. Тебя тоже надо.       Никита гордо поехал к своим, вскинув руки к потолку и довольно улыбаясь. Его свои приняли как победителя в войне. Залюбили, затискали, громко поздравляя. Тройка с табло ушла. Снова два-два. Снова Широков уселся на лавку штрафников. — Ну че, — гордо сказал Яшкин, вылезая на лед следом за Шипачевым, — наш план в деле? — Конечно! — С улыбкой ответил ему Барбер.       Первая бригада большинства встала на лед с бригадой меньшинстве. Пятеро против четверых. Тяжело будет. Лямкин стоял на синей линии, поправив вечно болтающийся шлем. Сняв крагу, заправил мокрые торчащие волосы внутрь, чтобы не отвлекали. У него форма была не меньше мокрая, чем у Артура. Зато нашивка стала ещё темнее, получив благородный тёмный оттенок.       Шипачев выиграл вбрасывание. Шайба прошла по всё тому же пути. Райли нанёс удар. Галкин успел на него среагировать. Ник Эберт поймал шайбу себе на крюк, откатываясь назад, как Яшкин со всей силы снёс его плечом на лёд. Ник сам завалился, выронив шайбу вместе с клюшкой, ещё и упал на руку, жалобно взвыв. Яшкин отдал пас на Шипачева, и Вадим уже попробовал удар по Галкину нанести, но Володя снова против. Защитник под семьдесят четвертым номером с трудом поднялся на ноги. Поднял клюшку со льда. В пылу борьбы Воробьева против Райли выиграл последний. Отдал слепой пас вникуда, просто потому что было вообще без вариантов. Эберт поймал шайбу. Получил силовой уже от Шипачева, снова разбившись об лёд. Вадим выбил шайбу и бросил с размаху по воротам. Попал в ногу Трямкина, а оттуда рикошетом попал в ворота. Галкин недовольно ударил по льду ловушкой. У него даже вариантов не осталось. — Да блять! — Взвыл Галкин. — Да сколько можно?! — Он повернул голову, — Вы ахуели там?! — Нам нужнее! — Гордо ответил Шипачев и отбил пять Яшкину. — Молодец, кобыла.       Дима с улыбкой кивнул ему в ответ. Воробьёв подъехал к Нику, что встать со льда уже не смог. — Что такое? — Осторожно спросил Кирилл, — Рука?       Эберт перевернулся на бок, тяжело завыв. Зажмурился от яркого света. — Может тоже попробуем запрос взять? — Хмыкнул Трямкин, опустив голову. — Думаешь, есть смысл? — Галкин пожал плечами, — Поробуй.       Трямкин поехал до своей лавки, пока Эберта вдвоем поднимали на ноги и поволочили словно мертвого следом за ним. — Мы может тоже запрос какой-нибудь возьмём? — Спросил Никита у Николая Николаевича, что был главным тренером. — Если там был пропущенный штраф, то тогда гол, может, не засчитают? — Такое ощущение, что там было все по правилам. — Сомневаясь ответил ему тренер. — Ну давай попробуем. — Он поднял руку, подзывая судью.       Главный их выслушал и поняв что они от него хотят, кивнул поехал снова на круг вбрасывания. Эберт, сидя на краю лавки, рядышком с Баранцевым стянул крагу с руки. Попытался сжать пальцы. Получилось, но со страшной болью. Лучший друг помог ему закатать рукав джерси и расстегнул защиту. Пока медики накладывали заморозку, чтобы приглушить боль, а Ник сидел уткнувшись мордой в плечо Дениса, все прекрасно услышали, что взят очередной запрос. — Мы сейчас как в том меме, про соседа. — Усмехнулся Лямкин, сидя на бортике между Яшкиным и Шипачевым. — Я делаю окно все из стекло. Он тоже делает окно все из стекло… Я делаю камин, он тоже делает камин! Я закупаю радио. — По итогам видео-просмотра определено: штрафа не было, силовые, применяемые игроками номером двадцать три и восемьдесят семь команды Ак Барс были чистыми. Хороший гол. Команда Автомобилист — штраф за задержку игры — две минуты.       Трибуны были в ярости. А Лямкин, лучезарно улыбнувшись своей команде, дополнил мысль, которую перебило вокзальное объявление: — Я закупаю радио… Он не накопил! Радостно!       На казанской лавке был громкий хохот. А вот команда поменялась штрафниками. Гол Шипачева погасил штраф Широкову, но вместо него на лавку присел уже Трямкин. Меньшинство хозяев продолжилось. Впрочем, как и попытки Казани сделать счёт ещё больше. Три-два, уже лучше чем два-ноль в начале игры. Воодушевленная счётом команда словно впала в ярость. А задыхающиеся защитники меньшинства умирали на льду вместе с Галкиным, у которого уже вся форма была благородного темно-красного цвета. Ахтямов сидел на льду раскинув ножки, смотря по кубу на то, что происходит, обняв клюшку. На удивление всех, кто был участником или наблюдателем игры — Казань больше не смогла реализовать большинство, так и оставшись с единственной забитой шайбой.       Остались последние пять минут игры.