Два медведя в одной берлоге

      Утро у Никиты началось с очередной порции слез. Он сидел на кровати, в доме у родителей, и уже несколько часов просто плакал. Все как с цепи сорвались со своими соболезнованиями. Ничего ему не надо. Никакие слова ему сейчас не помогут. Он потерял любимого человека. И сейчас обязан был как-то с этим разбираться. С трудом дыша, взял телефон в руки. Вытер слезы с лица. Задержал дыхание, в попытках успокоить истерику. Надо позвонить тренерам. У него же сегодня игра. Он просто физически не сможет на ней быть. Будет просто реветь на лавке. Незачем ему еще больше позорится. Так будет точно лучше. Просто не придти. Шумно выдохнул. Слезы полились с новой силой. Он рухнул на кровать, сжавшись в комок и громко взвыл, отвернувшись спиной ко всему миру. Эта безэмоциональность перед Кертисом стоила ему много нервных клеток. Общаться с ним не было никакого желания. Проревевшись в очередной раз, до состояния, когда уже слез не осталось, быстро набрал главного тренера. — Зинэтулла Хайдярович, доброе утро. — С трудом дыша сказал Никита, — Мне поговорить надо. — Что случилось, Никита? — Главный тренер моментально понял по голосу, что новости не добрые. — Ты чего как заплаканный… — У меня вчера… бывшей жены не стало. Лизы моей. — Он издал всхлип, и тут же задержал дыхание. Перетерпев желание разревется, едва слышно сказал, — Я думал мне за день легче станет. Но я даже с кровати вылезти не могу. Мне надо будет всем вот этим заниматься… — Я понимаю, Никита. Бери столько времени, сколько понадобится. — Билялетдинов был явно не меньше ошарашен новостью, — Тебе помощь какая-то нужна будет? — Нет. Я постараюсь сам справится. Простите, что на игры не явлюсь. — Ты нам сильно помог. Сегодня Саша в состав возвращается. Так что, если тебе от этого спокойней будет, команда в надежных руках. — Да, мне важно было это узнать. — Растерянно ответил Никита, уперев взгляд в стену. — Я надеюсь нагнать вас в Казани. — Не торопись. Даже если не явишься на эту серию, к тебе не будет вопросов. Такая ситуация… — Он тяжело вздохнул, — Девочкам своим не сказал еще? — Нет. Не знаю даже как это сделать. Но перед ними я еще могу держаться. Сейчас с родителями что-нибудь придумаем. Спасибо за понимание.       Он завершил вызов, и, поджав ноги, спрятался в одеяло, продолжив реветь. Он так бы сильно сейчас хотел, чтобы все от него отстали. Все просто ушли. Забыли про него. Он будет тихим и незаметным. Пускай про него все забудут. Так будет лучше.       В Челябинске же Саша Никишин проснулся от того, что его кто-то страстно облизывал. Растерянно приоткрыл глаза. Щенок. Он впал в ступор, удивленно смотря на собаку. — И тебе здрасте. — Растерялся Ники. — Так… — Он повернул голову, увидев как Виталий стоит около дивана, довольный отхлебывая кофе. — А… Теперь все понятно. — Здарова. — Кравцов указал на щенка, — Это Найк. Он очень грозный. — Никишин с улыбкой погладил щенка, что радостно по нему топтался, — Ты если голодный, там немного хавки осталось. Я пойду играть. Ты, хочешь тут живи, хочешь к себе едь. Хотя я тебя не сильно отпускать хочу. — Так… — Никишин растерялся, приподнявшись с трудом на руках. — А мы… уже вчера отыграли да? Или сегодня игра? — Завтра. Сегодня Казань с Екатом играют. — Он вытянул руку, указав на телевизор, — Хочешь, погляди. Я до вечера точно играть буду. — Он нахмурился, — Ты чего-то какой-то бледноватый. У тебя все нормально? Ты просто… — А я с утра всегда такой. — Улыбнулся Саша, сделав вид что все в порядке, — Ща проснусь, очнусь, буду нормальным. А ты можешь мне куртку принести? — Так, если курить будешь, то это куда-нибудь в общий тамбур. — Откуда знаешь, что я курю? — Растерялся Саша, смотря на Виталика, что пошлепал мимо, отпивая кофе на ходу, — Не понял. — Пачка у тебя вчера выпала с куртки.       Виталий сходил ему за курткой, что вся была немного грязной, словно он валялся по полям в ней. Саша показал ему, что достал конфетки с кармана. Кравцов кивнул и пошел к себе в спальню, включив сразу компьютер, закрыв за собой дверь. Саша же достал пачку с сигаретами. В ней прятались ампулы. А в картонной коробке из-под дорогущей шоколадки побольше прятались шприцы. С трудом совладая с трясущимися руками, справился с тем, чтобы набрать себе полную дозировку лекарств. Оголив кожу, стиснул зубы и вколол себе лекарство, зажмурившись от боли. Торопливо спрятал все. Приобнял свою синюю куртку, и, опустив голову, смотрел на щенка, что словно ждал его, чтобы куда-нибудь пойти. — Погоди, друг. Я сейчас даже на колени не встану. — Он вытянул руку с телефоном, — Через половинку часика пойдем.       Найк, словно услышав его, запрыгнул обратно на диван. Саша лежал на животе, листая многочисленные диалоги. Щенок же уселся на него между лопаток. Снова спустя какое-то время начал его облизывать. — Да ну эй! — Рассмеялся Саша, — Да блин! Ну не надо так делать!       Он мягко прикрыл свое лицо рукой, а сам увидев, что Кертис ему что-то пишет, открыл диалог. Распахнул глаза, в шоке увидев полотнище текста. Чтение о том, что Кертис пережил, заняло у него добрых пять минут. Пока он лежал и собирался с силами, чтобы пойти поесть, подчинившись совету от Волка, что в отеле делать нечего, иначе его убьют, Кертис ехал на электричке обратно в Екатеринбург. Написал Никитке о том, что теперь сможет быть с ним, когда это понадобится. Навязываться не стал. Если надо будет, сам напишет.       В Екатеринбурге же Дима, открывший бутылку прямо в постели, начал жадно хлебать белое вино, пока Брукс крепко спал у него на груди головой, пуская на него слюни. Пришедший звук уведомления заставил его оторваться от бутылки. Он дотянулся до телефона. Активировал экран. Тренер какую-то хуйню пишет. Снова откинул телефон обратно. Полусладкое вино на голодный желудок с утра пораньше его разморило. Он выхлебал разом половину бутылки. Мягким поцелуем разбудил Брукса. Мэйсек с трудом раскрыл глаза, как Яшкин кинулся на него с жадным поцелуем, забравшись сверху. Брукс даже растерялся с непривычки. — Ты чего с утра пораньше? — Улыбнулся Брукс. — С ума сошел? — Очень сильно хочу тебя. — Он глупо улыбнулся в ответ. — От тебя ничего не надо. Просто наслаждайся.       Дима пристроился между его ног и с большим удовольствием начал отсасывать ему. Мэйсек же лежал развалившись на кровати, смотря в потолок. Повернул голову. Увидел початую бутылку с вином. Кратко облизнув губы, дотянулся до нее. Решился тоже сделать пару глотков. Алкоголь полился по горлу. Им сегодня на игру. А ему уже словно ничего не надо было. Запустив руку в волосы Димы, заставлял его усердней работать. Одним утренним минетом ничего не ограничилось. Увлеченные друг другом все утро, просто наслаждались тишиной и спокойствием. Целовались. Обнимались. Спали. Бутылка быстро закончилась. Мэйсек предложил немного покурить. Яшкин оказался как всегда не против. Пару косяков выкурили просто лежа и дроча друг другу, не забывая целоваться. Еще одна бутылка. Следом и другая. Брукс перетащил на себя инициативу. Дима с трудом стянул привязанный к изголовью кожаный ремень, от которого у него на запястьях остались следы. Вручил его Мэйсеку, жадно с ним целуясь. — Отлупи меня. Хорошенько. Не жалея. — Жалобно попросил Дима. — Так, чтобы мне потом только стоять.       Брукс едва заметно улыбнулся, согласившись с предложением. Он с силой завалил Диму на живот и со всей силы ударил его ремнем по заднице. Из Яшкина вырвался громкий довольный стон. Он прикрыл руками голову, встав на колени, позволив над собой издеваться, а сам ловил кучу удовольствия.       Время неумолимо приближалось к часу дня. В квартиру к Бруксу Мэйсеку раздался громкий стук в дверь. Дима дернул его за руку, не дав даже сходить проверить кого там нелегкая принесла, шумно дыша, наслаждаясь резкими и грубыми движениями. Брукс же, слегка затянув ремень на его шее, жадно ебал его, держа словно за поводок. Дима изгибался от удовольствия, вцепившись в простыню, что была вся в мокрых пятнах. — Да ну не может быть такого, что он еще спит. — Растерянно сказал Широков, прижавшись боком к двери. Напротив него стоял Трямкин с грустным выражением лица. — Машина-то еще тут. Значит он точно дома.       Никита в очередной раз постучался уже гораздо громче, не став даже отвечать ничего.       Брукс же, резко войдя в Диму, кончил в него. Яшкин расплылся от удовольствия по кровати. Мэйсек сжал в руке ремень. Потянул его на себя. Дима начал громко задыхаться, пытаясь просунуть пальцы в ремень. — Хватит… — Растерянно с трудом соображая сказал Дима, — Брукс…       Он лишь сильнее дернул ремень, вжав голову Димы в подушку. Пока он не перестал сопротивляться, затягивал ремень. Почувствовав, как тело под ним совсем ослабло, слегка освободил удавку. С трудом соображая, свалился с кровати, не в состоянии с нее встать. Схватил с пола ближайшую футболку. Напялил ее на себя. Собрав плечами все стены по дороге, с трудом доковылял до входной двери, вообще ничего не соображая. Раскрыл дверь. Уставился глупым взглядом исподлобья на Никиту с Сережей. — Пизда. — Констатировал Сережа. — Мы точно сегодня проебем…       Трямкин изумленно уставился на едва стоящего на ногах Брукса в одной футболке СКА, не прикрывшей ничего, пьяного до невозможности, с расцарапанным лицом и всего растрепанного, да еще и вонючего не только ароматами спиртового разложения, так еще и чужим мужиком. — О господи. — Никита зажал нос рукой, скривившись, — Боже… Ты с какой помойки вылез. — От…ебитесь. — С трудом выговорил Брукс, и уже было хотел захлопнуть дверь. Сережа едва ее успел придержать ногой. — Иди… нахуй! Оба! Два! — Я сомневаюсь, что вот это чудо немецкое нам сегодня хоть чем-то поможет. — Растерянно сказал Широков, смотря на Никиту, что зажал нос и рот рукавом легкой куртки, скривившись от смрада. — Может ну его нахуй?! — Еще неизвестно в каком состоянии Волк и где он вообще. — Никита толкнул Брукса в сторону.       Мэйсек с грохотом завалился. Оба парня зашли в квартиру. Широков натянул на морду шарф, и, сбросив кроссовки, пошел растерянно по квартире, оглядываясь. Никита же схватил Брукса, взяв его на руки и потащил в ванную. Завалил в нее и, включив воду похолоднее, облил его. Широков же встал на пороге спальни. На его лице нарисовался ужас. Столько пустых бутылок, словно тут искали послание. Окурки от сигарет. Разбросанные по спальне вещи в перемешку с использованными презервативами и пустой бутылкой из-под смазки. Легкая дымка витала в воздухе. На кровати — тело. Чужое. Самое печальное, что было из происходящего пейзажа. Изуродованное, все с синяками по голому телу. С удавкой на шее. С синяками на запястьях. На простыне среди десятков мокрых пятен. Широкова едва не начало выворачивать. Он торопливо дошел до Трямкина, который стоял с вопросительным видом поливая Брукса прохладной водой, а тот явно досыпал остатки сна, устроившись в ванной, подложив руки под голову. — Он, кажись, Яшкина ебнул. — Растерянно сказал Сергей, прижимая шарф к лицу. — А я давно говорил, что он ненормальный. А вы мне все… — Никита усмехнулся, указав лейкой на спящего, — Это пиздец. Он даже на ногах не стоит. Я думаю нет смысла его даже будить. — Он выключил воду, бросив лейку в Брукса. Тот даже не шелохнулся, громко храпя в темно-синей футболке с голым задом в ванной с ледяной водой. — Че там? Прям совсем труп?       Они вдвоем уже отправились в спальню. Никита обошел кровать с одной стороны. Широков встал с другой стороны. Они очень осторожно перевернули Диму на спину. Он лежал без сознания, пуская слюни с приоткрытого рта, воняя страшным перегаром. Сережа с Никитой вопросительно уставились друг на друга, не зная что делать с этой жуткой картиной. Сережа приложил руку к шее. Пульс прощупывается. — Живой. Надолго ли — вопрос.       Никита стянул с шеи удавку. Указал пальцем на стертую краску у металлического изголовья. — Вот я никогда жесткий секс не понимал. — Сказал Трямкин, осматривая руку Димы, на которой был синяк, — Это ж неприятно. Какой кайф в том, чтобы тебя пиздили? — Тоже этого не понимаю. Мне с женой как-то охота больше какой-то нежнятины… — Признался Сережа. — Мне даже по молодости эти все удушья и связывания не нравились… А эти вдвоем как ебнулись. — Он пожал плечами, — Ладно. Даже если мы нашего бросим долбоеба просыхать, то… вот этого надо своим вернуть. — Он указал на Яшкина, — Даже если он на игру не выйдет, чтобы они его хотя бы с собой обратно в Казань забрали в ручной клади. — Да давай обоих кинем, вдруг кто-то отойдет по дороге. — Лишь бы не в мир иной. — Усмехнулся Широков, и, скривился, увидев, как под Димой растекается очередная лужа, — Блять. Только машину помыл. — Он поднял взгляд, — Заварухин нас ебнет, за то что мы за Мэйсеком не уследили.       Никита тут же изумленно уставился ему за спину и бросился бежать вон со спальни. Широков тут же бросился следом. Брукс, выбравшийся с ванной, оставляя за собой ручей из воды, в какой-то прострации пошел на кухню по синусоиде. Едва успел из холодильника достать бутылку с водкой, как Никита резко заломал ему руки. Сережа отобрал бутылку. Хлопнул ему пощечину. Мэйсек сорвался на громкий крик, дернувшись. Мокрые руки выскользнули. Он разъяренный, шумно дыша через рот, отошел от них, подняв руки. С футболки СКА ручьями лилась вода. — Мне отказали в контракте! — Сорвался он на крик, зажмурившись, пятясь назад, — СКА мне отказало! — Слава богу. — Облегченно выдохнул Никита. — Господь тебе в седло. — Я без работы! — Заорал Брукс. — Ничтожество! — Да завали ебло, хули ты орешь, блять, как ненормальный?! — Взвыл Сережа. — Сука. Сколько раз говорили — ему нельзя столько пить. — Я думаю его Яшкин в бутылку затянул. — А у Яшкина че за причина опять так бухать? Ему тоже СКА отказало?       Они издали тихие смешки. Брукс оскалился, злобно смотря на них. С трудом стоя на ногах, пошатывался. Оба друга вопросительно уставились на него. Их привычный тряпочный Брукс сидит и ревет в зеленых зарослях. А этот, какое-то перекошенное от злобы чудовище, который явно с большим удовольствием им сейчас чужую лошадку аккуратно и удавил, чтобы та не дергалась и не лягалась лишний раз. Что делать с ним таким — никому не было ясно. Прошлую версию его можно было напоить какао с зефирками, спрятать в красный плед и унести в темноту и теплое место. А что с этим чудищем делать?       Сережа с Никитой едва слышно перешептывались перед ним, пытаясь решить как поймать разъяренного медведя, чтобы он всю тайгу им не разнес. Только Брукс дернулся на них, как они заломили ему руки и завалили на пол. Пока Никита уселся верхом на него, Сережа сходил за полотенцем и одеждой. С трудом совладав с ним в две пары рук, завязали рот мокрой футболкой, а руки полотенцем. Свалили у входа. Вытащили с кровати Яшкина. Отвели его в ванную. Вымыли, одели. Яшкин совершенно не сопротивлялся, даже не придя в сознание. Никита поволочил обоих снайперов на себе, пока Сережа, закрыв дверь в квартиру на все замки, торопливо побежал вперед, открывая ему двери. Брукс недовольно рычал, пытаясь выбраться из оков. Сереже пришлось его перехватить. Никита с трудом на себе нес Яшкина, тяжело дыша.       Они свалили обоих на задние сидения машины. Пристегнули, спрятав вытянутые руки и ноги. Бросили портфели с одеждой на пол. Отправились на стадион. Время было уже к трем. Пока Никита вел свой большой внедорожник по дорогам через весь город, Широков пытался дозвонится до Волка. — Да бог ты мой, тебя в какой помойке искать? — Взвыл Сережа. Гудки прекратились. — О боже! Оно живое! — Чего названиваешь? — Растерянно спросил Кертис. — У тебя игра через четыре часа. Ты помнишь об этом? — Мне плевать. — Признался Кертис. — Я помогаю Никите с похоронами его бывшей жены. Меня не ждите ближайшие три дня. Я в Казани. С Никитой.       Широков с Трямкиным изумленно переглянулись. — Чего… — Растерялся Сережа. — Похороны? А… — Его тоже не будет. Так что не велика потеря. Будьте осторожны — Бруксу ночью звонил Ротенберг и отозвал предложение по контракту. Неизвестно в каком он состоянии. Они с Димой были вместе. Зная Яшкина — он ему в качестве успокоения мог предложить не только переспать, но еще и выпить, а то и еще чего хуже. — Где ты был пару часов назад. — Растерянно выдохнул Сережа. — Ладно. Я скажу Николаю Николаевичу. От нас помощь нужна? — Забудьте пока про то, что я существую. Скорее всего появлюсь на игре в Казани. Не ищите, не спрашивайте. — Хорошо, я понял. Передам остальным.       Вызов был завершен. Широков растянулся в кресле и закрыл бледными холодными руками лицо, шумно выдохнув. Никита же, остановившись на красном светофоре, лишь скривился, услышав, как Брукса начало страшно тошнить. Благо он додумался все в пакет выливать из себя. — Я сваливаю с этого бедлама. — Шумно выдохнул Сережа. — Я не могу так больше. Это не команда — это пиздец. Я больше, нахуй, не вывожу. Я выхожу из дела — иначе я со всеми с вами ебнусь. Мне, нахуй, послезавтра на пенсию уйти. Вы чего мне устроили?! — Веселье! — Усмехнулся Трямкин, отправившись дальше. К Мэйсеку на фоне присоединился Яшкин, — Слышь, Серега, они там полный пакет наблевали. — Он начал ржать, ведя машину по пустынной дороге, — Поменяй, пожалуйста. — Сука! — Взвыл Широков, — Вон! Мак! Мне туда! Я отказываюсь в эту пидорасию ехать! Ситуация требует экстренных мер! Мороженного с ананасово-манговым наполнением. Господи, вот надо было мне в Спартаке оставаться. Вот какой хер меня на урал потянул?!       Они вдвоем расхохотались, пока парочка на задних сидениях, придя в себя, начала жадно целоваться. Они вдвоем вытащили бедолаг блевать на улицу, и пока Никита с виноватым видом стоял закрывшись шарфом, Широков пошел успокоить нервы. Пришел с двумя стаканчиками мороженного. Они уселись на капот, с видом на самый центр города, и, неторопливо ели мороженное. Брукс сидел раскинув ноги около мусорки. Дима уселся ему на ноги. Похлопал по карманам его куртки. Осторожно вложил сигаретку в его губы. Закурил сам. Дал подкурить ему. Они неторопливо курили, пока вторая пара сидела и ела мороженное, сделав вид, что они не с ними. Спустя пятнадцать минут они все же добрались до стадиона. Приехали вместе с автобусом гостей. Широков встал закрыв лицо шарфом, держа Яшкина за воротник, наблюдая за тем, как Казанский Ак Барс неторопливо вылезает с автобуса. Ахтямов, свалившись на снег, торопливо побежал до Димы. — Яшка! — Артур радостно обнял Диму, и, закинув голову, улыбнулся счастливо Широкову. — Спасибо, дядь Сережа! А то мы его обыскались.       Сергей ему на ушко кратко рассказал последние новости, поставив бедолагу лягушонка в ступор, и, пожелав ему хорошей игры, побежал последний в свой вход. Артур растерянно обнял Диму за шею. С автобуса последняя спрыгнула Анюта. Встала рядом с Димой, что сидел с глупым выражением лица на снегу. — Так. Все понятно. — Анья уперла руки в бока, смотря с грустью на Диму. — Опять запил. Алкаш старый. — Она пихнула Артура. — Давай, тащи его на себе. Твой же отец. Хорошо хоть угадала, что с ним может быть.       Видя, как Артур едва волочится, она помогла ему, сняв часть нагрузки. Они втащили Яшкина в Уралец, войдя последние. Казанская команда начала торопливо переодеваться на сухую тренировку. Анья же отпустила с богом Артура разминать лапки, а сама, обойдя Диму, внимательно осмотрела его. Присев, порылась в портфельчике Артура. Намешала нужные лекарства. Завалив Диму на пол, уселась на его задницу и мягко вколола ему лекарства, что должны были привести его в чувства. Набрала второй шприц. Пошла до раздевалки гостей. Неловко постучалась. Широков ей улыбнулся, и пропустил внутрь. Аня заинтересованно огляделась. — Красиво тут у вас. Этот стадион, наверное, очень старый. — Так и есть. — Сережа указал ей на сидящего на коленях на полу Брукса, — Ты знаешь что делаешь? — Я с этим Яшкиным половину года вожусь. Прекрасно знаю, куда и в каких количествах он падает. А последнее время и с Бруксом знакома очень близко. — Она вдруг улыбнулась, — С ним проще всего найти язык, и вывести его на рассказ личных тайн, разговаривая на немецком. Я очень много про него узнала. — Она осторожно вколола лекарство в Брукса, что развалился на полу, даже не став никак спорить или возмущаться. — Все будет хорошо. Через половину часика еще раз проблюется и будет нормальный. — Она кратко кивнула, — Удачной вам игры.       Она торопливо ушла. Брукс же обнял себя руками, уснув на полу под своей лавкой. Сережа шумно выдохнул, оставшись с ним в одиночестве. Переоделся и пошел со всеми на сухую тренировку. Команды вернулись в раздевалку. Каждый посчитал своим долгом пнуть Диму, что лежал на полу, с трудом соображая где он и как тут оказался. Команда начала переодеваться на игру. Артур с трудом взвалил Диму на себя и усадил на лавку. Яшкин издал жалобный стон. Задница-то болит! Шипачев, напяливший свою джерси, вдруг улыбнулся. У него нашивка альтернативного капитана. Гордо выпрямил спину. Барбер растерянно посмотрел на свою джерси. Он тоже остался альтернативным капитаном. Никто не нашел вещей Лямкина. Или не сильно пытались… — О нет. — Растерянно выдохнул Лукоянов, — Предыдущий хозяин команды таинственно исчез. — Он взял свою джерси. Был уверен, что он капитан. Но нет… белая джерси оказалась пуста. — Не понял. — Если… — Вадим осмотрелся. Все ребята сидели уже в форме. — Два альтернативных капитана уже есть… А Яшкин не капитан… тогда… кто?       В раздевалке стояла гробовая тишина. Дима раскрыл глаза, сидя бледный как поганка. Артур сидел рядышком, одев его полностью в форму. Ребята растерянно оглядывались. — А че, а кто тогда? — Удивился Кагарлицкий. — Илюха пустой. Дима пустой. Вадик пустой. А где… — Он упер руки в бока, — Суки. Признавайтесь, кто из вас капитан?!       Лишь растерянные пожимания плечами в ответ. Все услышали властные тяжелые шаги по коридору. Ни звука в раздевалке гостей не было. Все только переглядывались. Артур растерянно приложил мокрое полотенце к бледному лицу Димы. Яшкин же упер взгляд в проход. Все синхронно повернулись к нему.       Через несколько секунд она распахнулась. Команда моментально затихла. С темного коридора сделал несколько шагов вперед, переступив порог с объемной сумкой в руках, Александр Валерьевич Радулов.       Он был в темно-зеленой худи с символом Ак Барса. С приличной бородой. С изуродованным лицом. Несколько ярко-красных шрамов длинными полосами рассекали лицо. Он дышал очень тяжело через рот, в котором, кажется, зубов стало еще меньше. Один глаз прикрыт. Черные волосы торчали странными клоками. Дима тут же растерянно огляделся. Пошатнулся, в полнейшем шоке смотря на вошедшего. Его все видят?! Судя по разговорам, он и правда настоящий. Ни у кого не нашлось слов, что надо было сказать вошедшему. Только непонимание. Команда рухнула на лавки, испуганно переглядываясь.       Старый грузный воин, слегка прихрамывая, встал в центр раздевалки и, гордо выпрямив спину, резко и шумно выдохнул, взглядом, полным ненависти, уставившись на Яшкина. Оскалил остатки зубов. Дима как минимум не досчитался двух. Руки медленно закатали рукава. Черные синяки украшали кожу. Ненависть сменилась добрым взглядом. — Здарова, ебать! Друзья, а че ебальники у всех грустные?! — Радулов осмотрел властным взглядом команду, сунув руки в карманы штанов, — Доброе утро, бля, сегодня пятница! Прекрасный день! — Взгляд выразительных зелёных глаз остановился на Яшкине. — Ну как ты тут, без меня, детка? Не соскучился? А я по тебе очень! Ну че, епта бля! Распидорасим этих хуил?!       Все синхронно повернулись на Диму. Он едва заметно улыбнулся. Неуверенно облизнув губы. С трудом встал на ватные ноги не веря своим глазам. Подошел к нему и раскрыв трясущуюся руку, пожал ее. Тут же склонив голову, приобнял его. Радулов молча прижался к нему и потрепал по волосам. Команда издала изумленные вскрики. Все похвастались за головы. Резкая и громкая радость захлестнула раздевалку. — Молодец, что справляешься. — Саша потрепал Диму по волосам, — Не устал? — Очень устал. — Признался Дима. — Слабый я. Не вывожу. — Подменить?       Дима зажмурился и уткнулся носом в теплую шею. От него разит смертью. Это его Радулов. Его Саша. Он был готов расплакаться. — А справишься? — Постараюсь.       Он бросил баул к себе на лавку и гордо уселся на пустующую лавку Лямкина, принялся переодеваться. Команда в шоке уставилась на него, позабыв про то, что надо собираться. Яшкин зажал руками лицо, расплакавшись. Растерянно смотрел на Сашу, что гордый отбил ребятам кулачки. — Настоящий… — Ща как в том ролике про эмэндэмс, — Усмехнулся Галимов, — Он настоящий. Они настоящие!       Дима рухнул на колени в центре раздевалки, изумленно смотря на Сашу. Тот лишь быстро переоделся. Выудил из баула белоснежную джерси. Встал на ноги. Поправил тряпочную защиту. Закрыл глаза и медленно натянул на себя белоснежную джерси. Белый барс на форме стоял приподняв лапку. Сорок седьмой номер вышитый на форме во всех вселил уверенность. На форме блестела капитанская нашивка. Саша протянул руку. Шипачев вручил ему его клюшку. Саша напялил краги и, счастливо улыбнувшись, подмигнул Диме, что сидел с растерянным видом на коленях в центре раздевалки. — Ну ты же просил придти и помочь тебе. — Раздался громкий вызов на раскатку. — Вот я здесь. — Бля, Раду пришел и спас день! — Гордо сказал Лучевников, — Заебись! Вот это мы вытянем ща успех! — Господь смилостивился над нами. — Усмехнулся Дыняк. — Ща Радик разъебет этих краснокнижных лосей!       Все громко похлопали. Саша был явно доволен оказаться на своем месте, в своей форме и наконец-то влиться в борьбу за кубок. И был очень признателен, что команда рада была его видеть спустя столько дней отсутствия. — Два месяца тебя не было. — Прошептал Кагарлицкий, изумленно смотря на Радулова. — Два с половиной месяца… Ты был в списке травмированных. Никто не знал что с тобой такое. Мы… Мы уже не надеялись, что ты выйдешь в этом сезоне на лед. — А вот он я! — Усмехнулся Саша. — Альё! — Вскрикнул Радулов привычным властным тоном, — Лед не ждет! Бегом, пидарюги косолапые!       Команда расхохоталась и бросилась вон с раздевалки. Шипачев гордо отбил кулачок Саше и пошел предпоследний. Радулов же подошел к Диме. Протянул ему руку. Яшкин изумленно смотрел на него раскрыв рот. Взялся за руку. Радулов рывком поднял его на ноги и, обхватив за талию, жадно впился поцелуем в него. Дима обвил руками его шею, отвечая на поцелуй. Потратили пару мгновений, наслаждаясь друг другом. — Я соскучился. — Признался Дима, положив руки в крагах на него, завороженно смотря в зеленые глаза, манящие собой. — Потом поговорим, Яш. Это пока тебе так… Для воспоминаний. Ты теперь с немцем. Вот иди и дай пизды своему немцу. Иначе я ему сломаю колено.       Дима глупо усмехнулся. Вцепился в Сашу так, словно никогда его раньше не видел. Снова принялся с ним целоваться. Но вот Саша отстранился и, легонько ударив его крюком клюшки по заднице, отправил вперед.       Они последние вдвоем пошли на лед. Со стороны казанских болельщиков раздался такой громкий крик и визг, словно они увидели президента на льду. Радулов поехал по льду, вскинув руки, слыша, как ему аплодирует чужой стадион. Ненавистный ему стадион. Он не может уйти отсюда проигравшим. Широков вопросительно проводил взглядом Сашу. Перевел взгляд на Никиту, что был альтернативным капитаном. — Нам пизда, да? — Жалобно спросил Голышев у рядом стоящего капитана. — Единственная надежда, что Радик только с больничной койки, а значит никакой. Если же он хотя бы тренировался, нам пиздец, да. Можно, в принципе, прямо сейчас уходить — меньше позора будет.       Мэйсек встал на красной полосе, смотря за тем, как Яшкин стоит и счастливо хохочет, пока Радулов легонько пихает его клюшкой в бок, заставляя хорошо разминаться. Отвел взгляд. Уткнулся взглядом в Широкова. — Бедный немец. — Грустно вздохнул Толя. — Все. Сейчас нам всю раздевалку затопит своими медвежьими слезами, придется на год раньше на УГМК-Арену уходить.       Сергей виновато пожал плечами. Обе команды продолжили раскатку. Дима легко сработался с Сашей, и попросился сразу же к нему в звено. Их определили во второе звено, не став мешать Вадиму с Димой Кагарлицким. После раскатки вернулись в раздевалку. Радулова же тормознул Широков в общем коридоре. Яркий свет от промышленных ламп не доходил до середины общего коридора, откуда расходились два пути по разным раздевалкам. Саша тяжело дышал, стараясь не выдавать того, как тяжело ему далась раскатка. Будет пиздец как тяжело на игре. — Вопросик есть, Санчез. Как у капитана к капитану. — Выкладывай. — Радулов расстегнул крагу и стянул с головы шлем, растрепав волосы. Слегка повернул голову в сторону, чтобы увидеть его намеренья хотя бы в половину взгляда. — Поддаваться не буду — я не Яшкин. — Нет, нет. Тут до меня дошло то, что ты моему немцу треклятому угрожал вне льда. Кошмарил его. — Широков недовольно покачал головой, — Я все понимаю, тогда была тяжелая ситуация. Еще и лошадиный праздник. Но совесть-то имей. Еще раз услышу, что ты вне льда на моих ребят кидаешься — дам в морду. Четко и конкретно. Ты меня понял? — Да пиздежь. — Да может и так. Только поосторожней будь. Ты слабостями людскими питайся в своей команде. Своих изводи. Еще раз будет какой-то разговор об играх вне этого или твоего стадиона — разговор со мной будет короткий. Я предупредил. Я своих в обиду не даю. И мой немец будет забивать вам столько, сколько надо. — А птица-то где опять проеблась? — Ухмыльнулся Радулов. — Улетела греться в руках миллиардера по соседству? — А может и так. — Фыркнул Широков, — Тебе-то че. Это моя команда. Нос в нее не суй. А то любопытной варваре…       Широков недовольно отпихнул его руку от себя и ушел в свою раздевалку. Саша лишь отрицательно покачал головой. Что-ты! Нежные какие все стали! Даже покошмарить немного нельзя для профилактики. Он скрылся в своей раздевалке. Раздался громкий хохот и радость. Команда в зеленых штанах была в восторге, что вернулась на лед одна из самых ценных боевых единиц. Саша же сидел рядом с Димой, который положил голову на его плечо, тихонько мурлыкая, словно котик, не желая от него отлипнуть. Артур с грустью смотрел на Диму. Вот раздевалка снова распахнула свою дверь. Все повернули головы. Вошел Амир Мифтахов. Ахтямов крепко сжал руки в кулаки, молча уставившись на него. — Тебя-то где ебало? — Поразился Шипачев. — Извините, дела в Челябинске были. — Улыбнулся Амир и уселся с радостью на лавку около Артура. — Ну я ж все равно второй вратарь. Вот и не тороплюсь никуда. Тут без меня боги есть. — Он пихнул Артура в плечо. — Вот пускай и ебется.       Ахтямов медленно поднялся с лавки. Все притихли, попрятавшись друг за друга. — Ах ты сука. — Прошептал Артур. — Ну что же ты… не признаешься где ты был?! Как ты на мою Аню дома у Димы кинулся. Как хотел ее изнасиловать. — Артур отложил шлем с головы, — Ну что же ты, дорогой Амир… Спасибо, что хоть стекла мне в коньки не насыпал. — А че, твоя давалка была против? — Усмехнулся Амир, переодеваясь на игру. — А мне-то радостно так стонала… Так кинулась на меня. Уж явно ты ее недолюбливаешь. — Блять, пацаны. — Растерялся Шипачев. — Спокойно. Блять, давайте без драки.       Артур схватил Амира за форму, сдернув с лавки. Уставился полный злобы ему в глаза. На лице Мифтахова была ехидная улыбочка. Артур тяжело дышал. — Не смей так говорить о моей Ане. — А что такое? А ты не знаешь, да, что девочки тоже любят с мальчиками спать? Ох, как я с ней классно пере…       Ахтямов не стал долго думать. Со всего размаху ударил по ехидной морде и завалил Амира на пол. На лицах мужиков были изумленные физиономии. Артур первый раз на их памяти решил не терпеть и не слушать гадости в свой адрес. Все воспринимали его как тихого неконфликтного мальчишку. Маленького. Уютного. Комфортного. Да и прозвище Жабки не дается тем, кто с радостью месит лица. А тут… такое. Радулов изумленно уставился на мальчугана. Шипачеву пришлось ему рот закрыть рукой. — Ты можешь меня выталкивать с окна отельного номера. Можешь заставлять ребят в два раза больше и сильнее бросать по воротам на тренировках, когда там стою я. Ты можешь обливать меня помоями, проезжая на своем БМВ мимо меня по Казани, пока я волочусь пешком домой. Ты можешь подтачивать мне клюшки, обрезать лямки на защите, отравлять воду, которую я пью. — Ледяным тоном сказал Артур, встав над Амиром, весь уже готовый к игре, в щитках, разве что без перчаток и без шлема, — Ты можешь делать со мной что хочешь. Только слово в адрес моей Ани, и я сломаю тебе лицо голыми руками. Я не позволю тебе обижать мою будущую жену. Это первое и последнее предупреждение. Я за нее убить готов. И еще раз ты к ней подойдешь, еще раз что-то мне скажешь, я тебе твою клюшку запихаю без смазки в жопу. — Рычал Ахтямов. — Я не буду как ты за хорошие деньги пропускать голы так, чтобы команда проигрывала. Я не буду позорить свою Родину своей игрой. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы мы выиграли. А ты только и можешь, как пакостничать, вредить и бегать жаловаться тренерам. Весь в Шипачева. — Так, мелкий, ты там не зазнавайся. — Влез в срач Вадим. — Вот не надо…! — Не я стоял с Ротенбергом два дня назад и радостно договаривался с тем, что Казань проебет сегодняшний матч! — Вскрикнул Артур, — Не ищи никого тупее себя! Только и ждешь, как другие оступятся! — Артур, спокойно. — Растерялся Дима, — Все будет в порядке. Мы выиграем эту игру. Я тебе обещаю. Никто из нас не купленный. Он вообще второй вратарь. Все в порядке. — Он… — Галимов повернул голову к Артуру, — Влез к вам в дом, когда вы были на выезде и кинулся на беззащитную девчонку?       Артур растерянно кивнул. Амир растерялся, увидев недовольные взгляды в свой адрес. — Че?! — Радулов повернул голову вопросительно уставившись на Шипачева, — Ты че, сука, в СКА мечтаешь вернутся?! Это че блять… — Он поднялся, — Так. Шипа. С тобой отдельный разговор. — Радулову пришлось разрешать накаляющуюся ситуацию быстро. — Спокойно. Еще раз что-то такое будет известно, — влез Радулов, придержав Диму, не дав ему кинуться ни на кого, — мы выгоним его с состава. Пока он только второй вратарь. И очередь в этом сезоне, скорее всего, уже не дойдет до него. — Он кивнул, — Спасибо что предупредил, Артур, что такая беда есть. Будем внимательнее. Кулаками, только, не махай больше. А то весь в Яшкина своего.       Дима кратко кивнул и, шумно фырча, уткнулся в плечо Саше. — Мой Лягух! Грозный! Профессионал! Обожаю его! — Радостно ответил Яшкин. — Лягух, а давай сухую игру! — Улыбнувшись предложил Галимов, поддержав смену темы, — А мы тебе счет больше трех голов! — А давайте. — Радостно согласился Артур. — Я знаю, как это делается. — Он пожал плечами, — Тяжеловато только, мне будет без Лямы. Я привык с ним рядышком играть. — Он задумался и указал на Марченко, — Леха! — Защитник под пятьдесят третьим номером растерянно встрепенулся, — Ты за место Лямы будешь! — Я не буду с Волком спать. — Растерялся Алексей, от чего сидящие рядом громко начали ржать. — Я по девочкам… — Тут много кто по девочкам был. — Улыбнулся Радулов, мягко оттолкнув лошадиную морду в сторону. Дима же снова прильнул к нему, не в состоянии надышаться его ароматом. — Все, кобыла пришла и все испортила. Все поля истоптала. — Это не я. Мне подкинули. — Виновато сказал Дима. — А ну кышь. — Оттолкнул его снова Саша, — Как там пелось у тех девчат… — Ничего не предвещало вроде-е-е бы-ы-! — Затянул Галимов с Сафоновым. — А теперь не понимаю — бы-ы-ыть или не быть?! — С радостью подхватили мотив и остальные обитатели раздевалки, пока Радулов глупо улыбался Яшкину, сидя с ним рядышком. — Почему не совпадает, в чё-ё-ём секрет?! То тебя уже нету, то меня еще нет! Я сегодня словно между двух огней… или на краю обрыва, если быть точней. Не забудь свой зонтик, милый, будет до-о-ождь! Я тебе намекаю, а ты никак не поймешь! — У меня появился друго-о-ой! — Затянул Радулов.       Увидев полнейший шок на лице Яшкина, раздался громкий истеричный ржач. Дима глупо похлопал глазами. — Я в ахуе. — растерянно ответил Кагарлицкий. — Завязываем с днем всратых каверов. — Попросил Дмитрий. — Потом разберетесь кто с кем в каких позах. Давайте, пора на игру! — Это кто у тебя появился там?! — Не унимался Яшкин, увязавшись за Сашей, который пошел на лед за всей командой, — А я его знаю?! А красивый?! — Отобьешь еще! — Отмахнулся Радулов, — А ну кышь в конюшню, кобылка!       Казанская команда радостно высыпалась на лед. Четвертая игра была впереди. Радулов привычно занял самое первое место вначале, разминаясь под гимн. На этом богом забытом стадионе вечно кромешная тьма была. Он закрыл глаза, лишь бы не видеть чужой фанатской зоны и обилия красных оттенков. Его раздражал этот город. Но им в любом случае уже сюда придется вернутся. Его задача, чтобы их возвращение сюда через пару дней оказалось для города последней игрой до сентября, и можно было радостно крикнуть любимому родному краю — Свердловская область, спасибо за сезон!       С ненавистью уставился на стоящих на противоположной линии ребят в красном. Волка в составе не было. Уже плюс. Половина угроз для их Артура меньше. Да и немец слишком мало может в одиночестве. Его взгляд не мог оторваться от того, как Брукс стоял закинув голову, закрыв глаза от ярких ламп, что словно сделали из него актера театра. Радулов медленно провел кончиком языка по губам, рассматривая его. Капельки пота поблескивали на его шее. Он засмотрелся. Раздался не очень приятный хруст где-то с позвонков. — Ебать, Раду, рассыпешься. — Послышалось от впереди стоящего Кошелева, — Потише головой верти. За тобой и так далеко не уедешь — вообще не скользко. — Я тебе сейчас…       Как на зло гимн закончился и Семен бросился бежать от него. Пока команда поехала к вратарю, Радулов прикатился лениво к судьям, и, сняв крагу, оголив изуродованную руку всю в синяках и с ободранными воспаленными костяшками, пожал каждому руку. — О, Радулов! — радостно его приветствовал один из главных судей. — Ну все, пойдет сейчас вода горячая! — Я против! — Не менее радостно ответил Широков, следом за Сашей пожав всем руки, — Радик, родной, давай ты не вернешься сюда?! Давай мы эту заберем, следующую у вас дома заберем, да едь отдыхай. Я тебе такой пиздатый санаторий подскажу под Башкирией! — Ты хочешь сеанс электрофореза прямо сейчас начать?! — Грозно спросил Радулов, всех рассмешив. — А ну иди отсюда со своими предложениями!       Они похлопали друг друга по плечам, дружно похохотав, и разъехались каждый к своей команде. — Так. Быстренько их разъебываем пять-ноль, — Радулов встал напротив Ахтямова, — и бухаем. Я плачу. — Мы в деле! — Поддержала его команда.       Пока они начинали матч, как всегда проебав вбрасывание, в Челябинске, в квартире Виталия Кравцова раздался характерный звук открытия стеклянной бутылки с пенным напитком. Виталий раскрыл бутылочку прямо об угол стола. Вручил ее Саше. Сам растянулся на диване рядышком, сложив на столик босые ноги. Найк пристроился между ними, задремав. Никишин с трудом дышал, уперев взгляд в большую плазму. Слишком яркие цвета на ней. В жизни у Казанцев шорты в два раза бледнее. Он же знает. Он же видел эту треклятую форму. — Ну ты прям на живого хоть стал похож. — Усмехнулся Виталий, и, громко захрустев чипсами, с радостью сделал пару глотков медовухи. — Волковская пивоварня. — Усмехнулся Саша, посмотрев на знакомую бутылку с ярко-оранжевой этикеткой. — Короче… — Он дотянулся до металлической крышки, и, повернув ее в пальцах, показал внутреннюю часть, — Видал? — Кравцов отвлекся от разглядывания состава Автомобилиста в телевизоре и обратил внимание на предложенный предмет. На внутренней части был нарисован волк, выглядывающий из травы с надписью «я тебя вижу». Виталий изумленно поднял взгляд на Сашу. — Прикинь, как я чуть пить не бросил… Меня на эту выпивку Барди подсадил в свое время. Мы с ним после матча любили прям взять себе ящичек медовухи, да завалится в гости и сидеть распивать. И открываешь одну бутылку за другой, и на каждой крышке этот волк предупреждает что следит за тобой. — Он сделал тревожный голос и, чуть ближе наклонившись к другу, прошептал, — А тут одну из бутылок Захар открывает. И там… только трава. И волк сбежал!       Кравцов издал испуганный вскрик, от чего Найк испуганно подскочил и начал жалобно выть. — Ребенка мне напугал, дурак старый! — Виталий хлопнул Саше подзатыльник, когда тот начал неистово ржать. — Бля. Саня, я до сих пор в ахуе с твоих слов на дне рождения Димы… Ты прям вот реально с этим поганым Яшкиным целовался?! — Ты думаешь я меньше в ахуе с тебя? — Никишин усмехнулся. — Это же Яшкин. Он берет и не спрашивает. — Ну как так… — Виталя продолжил упираться. — Ну типа…       Никишин положил руку на его подбородок и, притянув к себе, жадно начал его целовать. Виталий растерянно начал отвечать, мягко положив руку на крепкое плечо защитника. Саша мягко запустил руку в длинные кудри, наслаждаясь нежным поцелуем. С неохотой отстранился и прошептал: — Вот так обычно и бывало. Только Дима был сильно резче и настойчивее. А… — Он медленно обвел языком губы, рассматривая красивые черты друга, — а когда мы в Омске оказались в конце декабря, я еще и на наркоте сидел, благодаря Роме… Я просто… согласился на это. И так получилось, что Яшкин у меня украл не только первый поцелуй, но еще и первую ночь.       Кравцов был удивлен услышанным. Задумчиво смотрел на пухлые губы. — Я слышал о том, как Каролина тебя сильно ждет, Саша. Выживи этот сезон. Я уверен, у тебя отбоя не будет. Будешь там главной звездой, я уверен прям. — Он кивнул, — Я в Нью-Йорке с парнем первый раз поцеловался. Пьяный. Тогда было стыдно при Яшкине признаваться. А потом уже выяснилось, что там без меня позорников хватает. — Виталий сделал пару глотков, — Каких результатов ждешь от сегодняшней игры? — Мне без разницы. Я ни с кем из них не хочу встречаться в финале за Кубок. Будь моя воля — я бы вас пропустил вперед. — Саша жадно выхлебал половину бутылки. — Ты больше достоин, чем я. Калинину вашему ноги переломать, отправить подыхать в какой-нибудь Витязь бесславно… А вам бы капитана нормального. Ткачева там… Тебя… Даже Шабанова. — Шабанов будет шипеть на всех в своем тихом уголке. — Я же сталкивался с ним на матче звезд. — Улыбнулся очень добро Никишин, — Хороший мальчишка. Если войти к нему в доверие, он перестанет колоться и кусаться. Очень классный парень. Ты мне лапшу на уши не вешай — там Ромино место. — Пиздец, во что же ты вляпался, Сань. — Грустно сказал Виталий, наслаждаясь мягким поглаживанием по волосам. — Когда меня меняли на толпу народа со Спартака, было не до этого. Там был вариант нырнуть похуй куда. Я вообще не ожидал, чем для меня это обернется. Не ожидал всего того, что переживу. И даже… — Он отвел взгляд от него, поджав губы, тихонько признался, — того, что я пережил за этот сезон. — Совсем все печально? — Удивился Кравцов, сев к нему полубоком, мягко поглаживая щенка, что снова задремал между ними, — Я только слышал отдаленно о твоей судьбе. — А я слышал, что у тебя в области целоваться нельзя. — Вдруг отшутился Никишин, и, сделав пару глотков приятной медовухи, указал бутылкой на плазму, — Там сейчас проебут все. Опять весь контент пропустишь, а Саша плохой будет. — Не, ты с темы не слезай. Тебе вот… Ну вот… — Не хочу об этом говорить. — Отрицательно покачал головой Саша, остановив взгляд на Диме, что стоял глупо улыбаясь около лавки, пока Радулов с Сафоновым что-то обсуждали перед ним. — Переживу как-нибудь. Похуй. — Он закрыл глаза и начал пить алкоголь.       Виталий растерянно опустил голову. Отрицательно покачал ей, не зная что и делать. Хотелось помочь бедолаге. Явно с ним что-то такое происходит, что видит вся Лига. Беззащитного мальчугана сжирает что-то невообразимо большое, черное и тяжелое. И он никому не признается что с ним случается. — Ты хороший соперник, Саша. И ты достоин кубок поднять больше, чем любая из наших трех команд. То, что ты переживаешь, то, как ты выдираешься с этих зарослей колючей проволоки, из этого концлагеря, да еще и в одиночестве, удержавшись от падения от травм, от падения в алкоголизм и наркотики, не падая в зависимости… Учитывая то, сколько ты на себе всего тянешь. Ты буквально единственный, кто достоин поднять эти двадцать килограмм кубка над головой. — Спасибо. — Тихонько сказал Саша, допив медовуху, — Приятно, что хотя бы со стороны это заметно. Потому что Рома считает, что никто из нас не достоин даже посмотреть на него.