Два медведя в одной берлоге

      Пока Яшкин сидел протянув ноги, позволяя врачу обработать все раны, а остальная команда потихоньку расходились по домам, Никита, давясь слезами, стыдливо пряча морду в рукава, давая им впитывать горькие слезы, торопливо шёл на выход. Встав на ступеньках, опустил руки и громко взвыл, распугав ночную тишину. Растерянно огляделся и пошел домой, едва волоча ноги, не разбирая дороги. Волк, едва успев разглядеть знакомый силуэт, торопливо побежал за Никиткой по слякоти. Тяжело дыша, осторожно коснулся ледяными пальчиками руки. Никита тут же остановился. Отвернулся, снова закрыв покрасневшее лицо руками. — Никитка, я могу побыть с тобой рядом? — Очень осторожно спросил Волк, боясь даже дотронуться до него. — Там… Ребята тебя ждут. — Я ничего не хочу, Кертис. — Всхлипнул он, — Как бы не закончился для команды этот раунд, да и вообще битва за кубок — дальше без меня. — Никита громко всхлипнул, уставив обреченный взгляд вперед себя. — Не знаю, что делать буду. Бухать, блять. Сопьюсь, да и дело с концом. — Это плохой план на жизнь. — Растерянно ответил Кертис, — Нам нужен новый. — А какой смысл?! — Никита вдруг повернул голову и сказал, — Ты в СКА поедешь. Я тебе там не нужен буду. Да и им тем более не нужен. У меня с Ромой плохие отношения после всего того, что случилось. — Он остановил грустный взгляд на Кертисе, что стоял сложив руки в замок перед собой, неловко переминаясь на ножках, обеспокоенно смотря на него в ответ. — В Казани я не могу оставаться. Поеду жить на дачу, дочек растить. — Я не пойду в СКА. Я когда ездил к Роме, поступил с ним не очень хорошо. Он меня не простит. Так что нет, я не буду там. Я остаюсь в Екатеринбурге. В любом случае. — Он осторожно протянул руку, — Никита, разреши мне помочь тебе. Я попрошу, чтобы тебя притянули к нам на контракт. Хочешь, могу в любом городе, где Лига есть, замолвить за тебя словечко, если вдруг твоих результатов не будет хватать. — Он кивнул, смотря в глаза Никите, — Я не оставлю тебя одного. Если ты уйдешь навсегда из хоккея, я закончу с карьерой следом.       Никита изумленно уставился на него, вытянув руку. Пальчики Кертиса медленно переплелись с его пальцами. Большая банда со стадиона, шумно шлепая по лужам, прихрамывая кто на лапу, кто на копыто, помчалась к ним. — Серьёзно?! — Растерянно спросил Никита, стоя настолько изумленный услышанным, что, кажется, даже забыл, что плачет. — Кертис… Ты с ума сошёл? Еще чего выдумаешь?! Замуж позовёшь?!       Волк опустился на одну ногу и кивнул: — Выходи за меня, если хочешь этого.       Никита замер, раскрыв рот. Дима, запрыгнул на спину Бруксу, едва не завалив его, обнял за шею. Мэйсек встал перед ними. Артур с Анютой, прихватили Володю с Миленой встав рядышком. — Нихуя себе, блять. — Усмехнулся Володя, — Кертис, ты рубль выронил?       Милена тут же дала ему подзатыльник и насильно закрыла рот ручкой. Зрители притихли. Никита не знал что и делать. — Тоесть, ты готов поехать за мной куда угодно… — Дрожащим голосом сказал он, — готов с карьерой закончить, если я так поступлю… Готов меня затащить куда угодно… И ещё и добил меня предложением руки и сердца. — Никто в этом мире больше не посмеет меня оттолкнуть от тебя. — Кертис поднял голову, стоя перед ним на одном колене. — Я люблю тебя, Никита. И ты единственная причина, почему я ещё живой.       Никита перевёл взгляд с Кертиса на Диму. Медленно обвел языком губы и растерянно спросил: — А че… Ну… Делать надо?! — Скажи ему свое решение. — Брукс пожал плечами, с трудом стоя на двух ногах, пока на нем висел Яшкин, болтая копытцами. — Нет или да — твоё решение. — Только помни, что на нет — пидора ответ. — Ухмыльнулся Дима. — А на да — пизда. — Согласился Галкин. — Тогда уж наоборот. — Задумчиво почесал затылок Артур, — Пиздец. — Он повернул голову к Анюте, что стояла со счастливой улыбкой на лице наблюдая за происходящим. — А потом ты такая — в кого ты такой пидор. — Артур вытянул руку, — Вот в них.       Все синхронно расхохотались. Никита же растерянно посмотрел на свою руку и перевёл взгляд на Кертиса. — Я сохранил его. — Волк показал ему его колечко. — Ношу его с самого Владивостока у себя. Оно меня согревало. — Ну… — Никита растерянно разжал руку, — Да — пидора ответ. Так что я согласен.       Раздались синхронные ликования. Кертис медленно надел колечко на пальчик. — Чё, — он повернул голову к Диме, — я прям так пиздец нужен как хоккеист?! А может вы сами разберётесь без меня?! — Без шансов. — Усмехнулся Артур. — Хочу тебя! — Без контекста звучит очень классно. — Согласилась Аня. — Ты учитывай кто рядом стоит.       И снова громкий хохот. Кертис спрятался в объятиях Никиты, мягко обнимая его. Вцепился, счастливо жмурясь. Лямкин с улыбкой посмотрел на Диму, и, опустив голову, сказал: — Домой я не хочу… Может еще куда? — Мы летим в Петербург! — радостно констатировал Яшкин. Остальные были не так радостны в этот момент, так что получилось высказывание очень странным. — Хотите с нами?! — О Господи… — растерялся Никита. — Нет! Никакого Петербурга, блять! — Ой, от кого-то я уже это слышал. — Дима усмехнулся, и, уткнувшись носом в чистые волосы Брукса, что пахли очень соблазнительно, принялся трепать его, и сказал, — Тогда живите у меня, пока мы катаемся. — Мы? — Удивлённо спросил Волк, и, повернув голову к Бруксу, уставился на него, — Не понял сейчас.       Брукс тут же бросился бежать с Яшкиным на нем. Артур прихватил Анью, бросившись за ним. Анюта схватилась за Милену, а та уже прихватила свою Галку. — Я не понял! — Вскрикнул Волк. — Мэйсек! Объяснись! — Волк! — Вскрикнул в ответ Яшкин, болтая ножками, — Быстрее, там хищник гонится!       Громко хохоча, все шестеро помчались до одиноко стоящей машины. — Мэйсек! Голову скручу!       Они быстро запихались в машину. Дима уступил место Никите, сам свалившись на задние сидения. Поехали до дома, шумно обсуждая происходящее и всячески подтрунивая друг над другом.       Ввалившись в квартиру, разбрелись по ней. Дима потащил Брукса сразу на кухню помогать с ужином. Молодежь расселась за столом. Девочки пошли в комнату к Артуру. Никита же, усевшись на край кровати Димы, уставился в зеркало. Кертис встал перед ним, обеспокоенно его рассматривая. Никита поднял взгляд. Рассматривал его. Осторожно вытянул руку и поманил Кертиса к себе. Усадил его к себе на ножки. Мягко принялся целовать. Кертис прижался к нему, обвив руками шею. — Если ты вдруг хочешь полететь в Петербург, а не смотреть, как я реву весь день, — Никита кивнул, — Можешь слетать с мальчишкам и девчонками. — Я бы предложил тебе отвлечься и развеяться — они поедут пить и веселится. Всячески спасать Никишина, который в очень плохом моральном состоянии. Но если ты не хочешь — не настаиваю. — Я могу тебе довериться и позволить решить за меня? — Никита мягко перебирал прядки тёмных волос, — Я не знаю, как мне будет лучше. — Он кивнул. — Если будет лучше — поехали. — Давай ты по своему состоянию после ужина посмотришь. Если будет всё ещё желание пореветь, то тогда останемся.       Никита кратко кивнул и мягко продолжил целоваться с ним. На кухне же Галкин с Ахтямовым шумно обсуждали прошедшую игру вместе с Бруксом и Димой. Последние были заняты готовкой. Дима быстро и ловко замешивал тесто, пока Бруксу было доверено самое важное — аккуратно нарезать фрукты на пирог. Дима запихал коржи запекаться, пока сам начал быстро готовить остальные блюда, всячески поддерживая Артура в стебе над Бруксом. — Парочку будем звать? — Спросил Брукс, и, аккуратно вложил Диме в рот дольку клубники. — Предлагаешь их без ужина оставить? — Улыбнулся Дима. — Я не позволю Домового без еды оставить. — Он кивнул, — Иди зови, пока ещё продукты остались и ты не все сожрал. Нарезает он тут стоит. В рот сразу. Падла лохматая.       Брукс с грустью пошел за Волком с Лямкиным. Заодно и девчат позвал, что сидели на кровати Артура, что-то друг другу показывая в телефоне. Осторожно постучался в спальню. Вошел в неё через несколько мгновений. Никита сидел в объятиях Кертиса, что сидел спрятав его от всех. — Пойдемте ужинать. Дима уже все приготовил. Потом начирикаетсь.       Никита, услышав про еду, сразу оживился. Брукс привёл всех на кухню. Аня с Миленой помогали Диме расставлять многочисленную посуду. За ужином решили и выпить по бутылочке вина. За разговорами прошёл и час, и второй. Еда закончилась. Алкоголь был в самом разгаре. — Я с вами в Петербург поеду. — Вдруг сказал Никита, приобняв задремавшего Кертиса. — Мы поедем. — Ура! — Синхронно воскликнули сидящие. — Только самолёт через три часа. — А мы у кого собрались останавливаться, вопрос у меня такой… — Растерянно спросил Галкин. — В Петербурге всегда есть у кого пожить. — Улыбнулся Дима. — Мальчики… Есть план… По самому лучшему в мире ночлегу. — Выкладывай. — Согласился Артур. — Никишин? Фальковский? Тысяча и один Хайруллин? — Роме палкой по голове ебнем и будем жить в огромной двухэтажной квартире. — Предложил Дима. — Будет просто такое ва-а-а-ау!       Волк вопросительно уставился на Диму. Все, увидев его взгляд, тут же начали громко ржать. Дима стыдливо спрятался за Брукса. Они выпили все остатки вина, и, похватав паспорта и зарядки пошли вниз. Они-то всего на сутки в Петербург. Никто даже пару запасных носков не взял — всегда ведь можно Бардакова без одежды оставить.       Блестящий лайнер за горсть монет отвёз большую толпу в город-герой Санкт-Петербург. Металлическая птица с грохотом и резко уселась среди ночи в Пулково. Дима, встав на выходе из аэропорта, упер руки в бока. Сзади него встали ребята, шумно переговариваясь о том, что будет их ждать в этом великом городе. Достав телефон, решился позвонить Фальковскому. Степа, очнувшись на полу, в обнимку с Толчинским, взял телефон в руки. Увидев, кто звонил, принял вызов и едва сказал: — Конюшня по соседнему адресу. — Он уткнулся лицом в грудь Сереже, который крепко спал, благоухая ароматом перегара. — Ах ты падла малолетняя. — Дима улыбнулся, услышав ехидный смех. — Ники где у нас? У себя или у Ромы? — Был у себя. Сказал, чтобы к нему никто не совался. Хотел один побыть. Бардак был вроде рядом, но я не уверен. — А ты тогда где? — Поразился Дима, — Еще и напился как падла. — Яшкинкс, два часа ночи, отъебись, бога ради. — Я в Петербурге, так что спрашиваю не просто так. Со мной и жаба, и медведь, и тысяча и одна птица. Куда завалится можно?! — Что?! — Степа резко отпрял от Сережи, приняв вертикальное положение, изумленно раскрыл взгляд. Хайруллин перед ним спал в обнимку с Грицюком на диване. — Ты у нас?!       Дима с улыбкой смотрел на Брукса, что стоял перед ним, хмуро осматривая пейзаж, затянутый тучами. Было светло. И ведь сейчас два часа ночи. — Да! — Воскликнул Яш, — Сам позвал, сам не помнит. Адрес давай. Алкоголь есть еще или мы со своим? — Дима, если поедешь к Саше прямо сейчас — едь один. — Попросил Степа, оперевшись на Сережу, вытянул вторую руку и, дотянувшись до коробки с наггетсами, съел один из них. — Вообще — все у меня бухают. Ну как все… Было дохуя. Ща поменьше. Вам места всем хватит. — Понял! Жди!       Дима завершил вызов и, развернувшись ко всем, сказал: — Поедем домой к Фальке. Там как раз пьянка во всю. А потом можно будет и в дом побольше перебраться. Но это я вам позвоню. — Ты посмотри на него, какой он наивный. — Никита обнял сзади Кертиса, что вопросительно смотрел на небо так, словно кого-то там увидел, — Не помнит уже, что нам послезавтра играть в Екатеринбурге последнюю игру. Или ты со мной будешь прогуливать? — О, заебись, прогуливайте. — Брукс улыбнулся, — Я хет-трик ебану, поедете как миленькие в Казань еще одну играть.       Дима показал ему средний палец, выдав свои намеренья по поводу растягивания одной-второй финала битвы за кубок до еще одной игры. Все тут же расхохотались. Вызвали такси. Волк, взяв Диму за руку, отвел его в сторонку поговорить, пока Галкин с Ахтямовым трепали Никиту, что сидел на заборчике, пытаясь не убиться с него. — Дима, я обязан тебя предупредить, что у Саши не все так хорошо сейчас в жизни. — Кертис сложил руки за спиной, смотря на Яшкина, — Если ты не будешь… — Это мой Ники. — Дима резко его перебил, — Я сам знаю что с ним делать. С моим сильным мальчишкой все в порядке. Ну… кошмары… это у нас семейное. — Позволь мне с тобой приехать. Иначе он перепугается. Я… только помогу первые пару минут. И все. Дальше вы сами. Пожалуйста.       Жалобный тон Волка смутил Диму. Перепугается? Его любимый озорник Ники? Дима кивнул, хоть и с неохотой. — Бардаков вроде как рядом с ним, как мне Степа сказал. — Дима задумался, смотря в облачное небо, — Не помню, чтобы они настолько были близки при мне. Ебутся чтоли…- Волк удивленно уставился на него. — Чего? Ну… ну Захар с Сашей при моей эпохе ношения синего с красной звездой — просто друзья… как… — Дима хмыкнул, — Скорее как мы с Вадимом в эпоху бытности в Динамо. Ну вечером с семьей можно куда-то сходить, но скорее больше нет, чем да. А тут мне Степа как выдал «Бардак вроде рядом». Ну дома через дорогу… Но… Ну? — Они близкие друзья, Дима. Ты много пропустил. — Кертис кивнул, — Я могу помочь. — Почему ты обеспокоен этими его кошмарами? Ну расстройства сна от нервов же, да? — Мне не нравится как твоя речь стала резко хуже, с целым мешком слов-паразитов. — Кертис задумчиво рассматривал Диму и сказал, — Давай я тебе кратко скажу, чтобы звучать увереннее — у Саши кошмары, где ты главный герой. — Он поднял серые глаза с серьезным взглядом. — Он очень сильно любит тебя. Скучает по тебе. Но то, что ему снится, врагу не пожелаешь увидеть. Ты его калечишь во сне. Ему угрожаешь. Он тяжело каждую ночь переживает. И там… других еще проблем сверху хватает. Но Саша сам с тобой этим всем поделится, если захочет. Я обещал его тайны не выдавать. — Я понял. — Дима выглядел обеспокоенным. — Меня напугал его звонок. Барди попросил чтобы я приехал. Сказал Саше это сделает лучше. — Он вытянул руку, указав на аэропорт, — Поэтому я здесь. Спасибо что предупредил. Постараюсь быть осторожнее.       Дождавшись такси, расселись по двум машинам. Состав у них большой. Это не в Ниве ехать — где можно было и пятнадцать человек провести при большом желании. Пока обе машины поехали в Санкт-Петербург, в квартире Никишина раздавались тихие всхлипы. Захар, что сидел на кровати, мягко обнимал Сашу, что вцепился в него, заливаясь горькими слезами. Давился воздухом, и, все больше заходясь истерическим плачем, не был в состоянии даже успокоится. — Мне страшно. — Прошептал Саша. — Захар, мне страшно. — Я рядом. — Бардаков, мягко обнимал его, — Не бойся. Я рядом. Я тебя не оставлю. — Он отвел взгляд, увидев как у Саши за спиной подсветился экран телефона. Сообщение пришло от Фальковского. Он вытянул руку, и, взяв телефон в руку, прочитал кратко сообщение. Улыбнулся. Яшкин здесь. Да пришел спаситель. Опустил голову и прошептал, — Саша, у меня к тебе хорошие новости. — Никишин с надеждой поднял голову, весь опухший и в слезах. Захар мягко вытер краем рукава своей худи его лицо, — Скоро придет тот, кого ты так долго ждал. Кого ты просил приехать и помочь. — Он не приедет. — Саша опустил голову, снова поджавшись в позу эмбриона, лег головой на живот Захару, — Мне стыдно. Прости. Мне так страшно спать. Я боюсь спать один. — Да забей и не извиняйся. Мне нравится с тобой жить. — Бардаков мягко поглаживал Сашу по волосам. — Ты мне нравишься. — Только скажи, что у меня жопа классная, я тогда тебя ударю. — Да ты и сам ничего такой. — Захар глупо улыбнулся, — И целуешься классно. — А ты вот совсем не умеешь. — Никишин зажмурился, стараясь не вслушиваться в разговоры из темноты спальни. — Мы сейчас одни? — Бардаков огляделся и кратко дал свое согласие. И резко голоса притихли. — Спасибо.       Захар запустил длинные пальчики в темные волосы Саши, положив вторую руку ему на плечо. Никишин спрятался под одеяло, сжавшись в комок, поджав ледяные ноги, и мелко трясся от холода. Слезы утихли. Он спустя пару минут едва слышно начал сопеть. Бардаков вжался спиной в деревянное изголовье кровати. Закинул голову и сам задремал. Пару минут у него есть, пока Саше опять что-то не покажется.       Машины с гостями города уже добрались до нужного района. У одной из них была остановка чуть раньше. — Я помогу Диме Никишина до инсульта не довести, и сразу прибегу к тебе. — Кертис, сидящий на ногах Никиты, мягко обнимал его, — Все будет хорошо. Пока со всеми пару раз выпьете, уже и я прибегу.       Никита кратко кивнул, обнимая своего Волчару, с улыбкой смотря на Брукса, которому было очень неловко, и он сидел сложив руки вместе ладонями. Будут рядышком друг с другом держаться. Вражеский город. Надо быть осторожнее. Вот первая машина выкинула двоих пассажиров, и отправилась до конечной точки. Волк поправил серенькое пальто, уставившись на высокий старый дом. Вокруг — тихий спальный райончик. Едва слышно шумели молодые маленькие листочки на десятках деревьев, тревожимые теплым ветром. Ни одного человека на улице. Большая облачность спасала от солнечного света в четыре часа утра. Дима же, расстегнув куртку, быстро пошел внутрь дома так, словно он сам тут жил. Ни старая тяжелая деревянная дверь ему не стала препятствием, ни тот факт, что он очень давно не был у Никишина в гостях. — Только не говори мне, что ты за моим Никишиным увязался. — Попросил Дима, поднимаясь по ступеням. — Тогда не удивляйся, что я молчу. — Кертис кивнул, торопливо шагая за ним. Дима переступал через две ступени, ловко преодолевая лестничные марши, а Кертису приходилось его нагонять постоянно. — Да, пока шел сезон, я к нему привязался. Поэтому, зная, что у него происходит, и какие у него страхи, какие беспокойства, будет лучше, если он услышит сначала мой голос, а потом только твой. Доверься мне.       Дима не стал спорить. Поднялись на последний этаж. Насколько он помнил — Саша никогда дверь не закрывал. Уже хотел было потянутся до ручки, но Волк ударил его по руке. Постучался в дверь сам. Едва слышно. Тут же прислушался, опустив голову.       Никишина разбудил этот стук в дверь. Он вздрогнул, очнувшись от неприятной дремы. Бардаков раскрыл глаза. Похлопал ими, пытаясь понять, показалось ему или нет. Саша насторожился. Растрепанный, весь мелко дрожащий, окутанный холодом и страхом, уставился вперед. Там, через раскрытую дверь из спальни в коридор, проглядывалась часть входной двери. В спальне стоял полный сумрак. Окна были давным давно завешаны светонепроницаемыми шторами. — Кто?! — С опаской спросил Никишин, боязливо выглядывая из-под одеяла.       Бардаков тяжело вздохнул. Не показалось. Либо теперь и у него ночные кошмары. Волк едва слышно поскребся в дверь, тяжело дыша. Саша слез с большой двухспальной кровати. Пошел среди страшной разрухи в доме, мимо тропок из фантиков и оберток из-под еды, едва ступая босыми ногами по ледяному полу. Бардаков его придержал. Позволил спрятаться за себя. Никишин шумно дышал через рот, с ужасом уставившись на входную дверь. Захар медленно провел языком по губам. Если это Рома — это будет пиздец. Ох тогда они оба огребут. Но… Обычно Рома просто влетал без предупреждения в квартиру. А тут кажется свои. Кертис, жестом показав Диме молчать, подождал пару секунд, примерно прикинув, когда Саша подойдет к двери и сказал: — Это Кертис. Я в гости.       Никишин с опаской стоял перед дверью, хрипло дыша через рот. Потоптался немного. — Мне открыть? — Осторожно спросил Захар.       Никишин кивнул. Бардаков все же открыл дверь. Саша улыбнулся, увидев Волка перед собой, с опаской выглядывая из-за Захара. Поднял взгляд. Испуганно уставился на Яшкина, и, дернувшись, отскочил вглубь квартиры. Торопливо попятился назад, заходясь животным страхом. — Спокойно. — Попросил Кертис. — Ты не спишь. Он настоящий. Добрый, твой непутевый отец. — Яшкинкс. — Прошептал Саша, с боязнью замерев у двери, что вела на кухню.       Бардаков растерянно уставился на гостей. А Волк молодец. Догадался, что если бы Яшкин приперся один, они бы тогда ловили бы Никишина под окнами дома — он от ужасов уже пару раз порывался в окно сигануть. Кратко отбил пять как одному, так и другому. Дима зашел в дом следом за Волком. Приятно улыбнулся Саше. Осторожно протянул руку. Никишин дернул Захара за худи, притянув его к себе, спрятался за него. Обнял за талию и выглянул из-за спины. — Это я, Ники. Не бойся. Я приехал в гости. Ты мне звонил, просил помочь. — Он кивнул, — Я после игры сразу к тебе.       Никишин тут же перевел взгляд на Кертиса. Тот подтвердил его слова. Бардаков молчал, боясь и слова лишнего сказать. Но все же в глубине души Яшкиным сильно гордился. Попросил приехать — а лошадь и тут как тут, золотые подковы в кармане. Дима растерянно рассматривал Сашу. Он стоял перед ними в большой футболке, что доходила до середины бедра. Босиком. Ноги все были в синяках. На щиколотках следы от веревки. На запястьях — черные следы. Совсем свежие. Несколько воспаленных ран. Дима старался не выдать свой страх. Но он словно смотрел на своего любимого мальчишку, и видел свое отражение, что было год назад. Зашуганный, избитый. Только Дима прятался за Дамира Жафярова. А Саша прячется за Бардакова. Яшкин улыбнулся Захару. Тому было немного не ловко, судя по виду. Саша осторожно сделал пару шагов вперед. Мягко коснулся ледяной мокрой рукой теплой руки Димы. Настоящий? Правда? Не обидит? Правда? Дима протянул ему вторую руку, потянув его к себе. Никишин, отпустив Захара, прошлепал до Димы и тут же вжался в него. Горячий. Живой. Дима крепко обнял его. — Кертис, это правда он? — Растерянно спросил Никишин, спрятавшись в объятиях Димы. — Правда? — Правда. — Улыбнулся Волк. — Ты ему сказал, что ты в опасности. Он сразу оказался здесь. Ты можешь ему доверять. Это правда он. Ты же знаешь, как это проверить. Помнишь, что я тебе говорил?       Никишин тут же кивнул. Приподнял голову, смотря внимательно на Диму. Тот ему едва заметно улыбнулся. Саша вытянул руку. Сунул руку ему в карман куртки. Вытащил паспорт. Торопливо полистал его. Дима даже спорить не стал. Саша раскрыл разворот с семейным положением. Внимательно посмотрел на краешек странички. Помятый. Печать в углу едва заметно поплыла. Все как и должно быть. Спрятав чужой документ на место, тут же вжался в Диму и взвыл: — Яшкинкс! — Ники. — Радостно протянул Дима. — Все, я рядом. — Саша, ты ему доверяешь? — Осторожно спросил Кертис. Саша тут же закивал, — Я хочу забрать Захара и уйти. Могу это сделать? Оставить вас вдвоем? — Никишин кивнул. — Если что — я у Степы дома. Пиши. — Будь осторожнее, они там половиной состава пили. — Захар вытянул руку, — Спасибо, Кертис, что притянул его. — Я сам приперся. Не выгонишь уже. — Усмехнулся Дима.       Кертис мягко сжал руку Захара, и, помахав им на прощание, со спокойной душой закрыл за собой дверь, покинув чужую квартиру с Бардаковым, что едва успел куртку прихватить. Спрятавшись в пальто, побрел до дома Фальковского, приобняв Бардакова. — Ну как ты с ним? — Мне его так жалко. Он старается еще отшутится, видно, как ему стыдно плакать и просить помощи у меня. — Захар повернул голову, шагая рядом с Кертисом. — Ты уверен в том, что мы правильно поступили, оставив их вдвоем? — Уверен. Никишин знает, что это настоящий живой Яшкин. Тот самый, который его защищал, который его закрывал собой от всего злобного мира. Не то чудовище из ужасов… Так что да. Этот Дима не навредит. — Он повернул голову, — Бедолага моя. Ты совсем не спишь? — Тяжело с Сашей уснуть дольше чем на двадцать минут. Он начинает ворочаться, елозить, потом орать, потом… Ну в общем, да. Тяжело. Но я же ему нужен. — Он повернул голову, — Кертис, как ты думаешь, я легче Саше делаю? — Ты его личный спаситель. Конечно. — Он кивнул. — Пока мы пару дней тут — можешь отсыпаться. Никишин в надежных руках. А хочешь пореветь — я тоже рядом. — Пока хочу только выпить. Можно? — Нужно! Как раз ко всем успеем, если мой Домовой все не выпил, и уже не оседлал Фальковского верхом.       Пока они неспеша под ручку шли по утреннему Петербургу, обсуждая маленькие житейские мелочи, до дома Степы. Никишин стоял зажмурившись, жадно вдыхая аромат одеколона Димы, вцепившись в него. Дима мягко погладил его по волосам. — Рассказывай, Ники, как ты тут? Совсем все плохо? — Пиздец как. — Рома тебя так? — Ники закивал. Издал едва слышимый всхлип. — Ничего страшного. Меня тоже Рома изуродовал. Новые коньки на день рождения подарил. А там стекло было спрятано. Я едва на ногах стою. Чего хочешь? — Давай убьем Рому? — С надеждой спросил Никишин, обвив руками шею Димы, смотря ему в глаза. — Давай. — Не раздумывая согласился Яшкин. — Хоть насмерть запинаем. Я в деле. Ты же знаешь — я за любой движ. — Он мягко похлопал его по заднице, — Пошли, я тебя покормлю. Есть чего в доме? — Было…       Никишин с неохотой потащился на кухню вместе с Димой. Яшкин кратко осмотрелся в страшной разрухе. Саши-капитаны они такие. Вечно какая-то помойка. Хотя он сам в возрасте Ники был не лучше. Вымыл пару кружек, в которых уже поселилась плесень, и налил горячего сладкого чаю. Принялся хозяйничать на кухне, пока Саша, усевшись на стул вместе с ногами, обвил кружку ледяными руками, растерянно рассматривая Яшкина не веря своим глазам. Дима уперся в край столешницы задом, и уткнулся в экран телефона. Есть у него одна любимая доставка, что возит и днем и ночью. Побольше свежих фруктов. Побольше овощей. Он облизнул губы, и, кратко посмотрев на бедолагу, опустил снова взгляд в экран. Судя по его истощенному виду, он давно не ел ничего нормального. Значит что-нибудь придумаем. Сделав большой заказ, отложил телефон. Курьер уже скоро будет тут. Как раз успеет порядки навести. — Почему ты приехал ко мне? — Ты мне позвонил, перепугал меня. — Дима разом и быстро сгребал мусор в мусорный мешок, освобождая столешницу, — Я с тобой чуть инсульт не заработал. Ты мне начал про Рому что-то говорить… — Он повернул голову, вооружившись тряпкой, — Рассказывай, мелочь, где этот злой дядя тебя трогал. — Проще сказать где нет. — Никишин пожал плечами, — Он валит и не спрашивает. — Мальчишка вздрогнул и притих. Одни воспоминания довели до ужаса. — Не хочу об этом говорить. — Волчонка себе на помощь начал таскать? — Начал. — Саша поджал губы. Пока Дима стоял и собирал горы грязной посуды по стопкам, потому что они в раковину уже просто не помещались, он молчал. Не знал даже как подобраться к беспокоящей его теме. Опустил взгляд. Босые ноги Димы были перебинтованы. Он не наврал. Судя по крапинкам темно-бордового цвета это и правда была кровь. — Дима, что у Кертиса с Никитой? — Надеюсь, что все будет хорошо. — Яшкин принялся торопливо намывать посуду. Даже ребенка покормить не с чего. — Правда у меня у самого новости не лучше. Домовой мой решил резко с карьерой закончить… Так я и не понял почему. Ну… Остался без жены. Ну бывает. Не повод коньки на гвоздь вешать. Так совсем же с ума сойдешь. Меня только хоккей вечно и вытягивал из кошмаров. Из ужасов. Из запоев. — Он вдруг кивнул, — Волк явно захочет за ним убежать. Вот и будет у них долго и счастливо. А мне с Бруксом даже не светит, видимо. — Он уперся руками в столешницу, смотря как быстро бежит вода, стоя спиной к Никишину. Вдруг повернул голову и спросил, — А Бруксу почему отказали в контракте? — Я не знаю. Рома сказал, что решил, что он нам не нужен. — Никишин растерянно смотрел на Яшкина, — А еще Рома мне сказал, что Волк согласился на контракт с нами на следующий год. Цена вопроса — восемьдесят миллионов. Про какое ты тогда говоришь «долго и счастливо» у меня большой вопрос. — О как. — Дима усмехнулся, — Волк значит Рому наебал. Молодец.       Саша помрачнел. Отставил кружку. Зажмурился, отвернувшись. Притих. Это чужой Волк. Слезы быстро побежали по покрасневшим щекам. Дима выключил воду. Опустился перед ним на колени. Положил руки на ноги, заставив их опустить. — Расскажи мне, что делает тебе так больно?       Никишин скривился, заливаясь слезами, не в силах даже и слова сказать. — Ночные кошмары, да? — Саша торопливо закивал, — Я тебе снюсь? — И снова кивок. — Не в очень хорошем ключе, да? — Саша снова кивнул. Мелко дрожал, чувствуя как его сжирает стыд. — Кто приходит спасать? — Ты приходишь портить. — Прошептал Саша. — Мне снится Волк. Я зову его остаться со мной. Но каждый раз кто-то против. Каждый раз, Дима. Или ты. Или Рома. Или Никита. Просто отбираете его у меня. А я, — он опустил голову, — а я остаюсь один. И весь мир против меня. Все желают мне смерти. Ведь я игрок СКА. Все желают мне плохого, ведь зачем я нужен такой. — Он взвыл, — Дима я больше так не могу. — Ты… Ты хочешь чтобы Кертис остался с тобой? — Удивился Дима. — Ты его любишь? — А какая разница. Он любит совсем другого. Кто в состоянии его защитить, дать ему то, что он просит. Родственная душа, да. А Никишин обойдется. А Никишину вот это, — Он резко сдернул с себя худи. Яшкин изумленно уставился на его изуродованное тело. — Никишину только Ротенберг! Все! Больше я ничего не достоин! Я везде виноват. Я должен расплачиваться! Это все из-за меня!       Дима схватил его за руки, и, дернув на себя, заставил свалится со стула. Крепко обнял, сжав мелко дрожащее тело. Никишин громко плакал, вцепившись в Диму. — Я больше так не могу, Дима! Не могу! Пожалуйста, убей меня. Я больше не могу! — Скулил он весь в слезах, — Мы проигрываем, он меня избивает. Орет на меня. Заставляет жрать какую-то химическую дрянь. А потом он меня насилует. Избивает так, что мне даже двигаться больно. А потом я вынужден выходить на лед. И вынужден делать вид, что все хорошо. — Он кивнул, — Все ведь хорошо. Что я жалуюсь?! Все ведь восхитительно, блять!       Яшкин обнял своего мальчишку, свалившись на пол. Саша плакал, уткнувшись ему в крепкую грудь. Теплые руки Димы скользили по голой коже на спине. Он раньше был гладкий и нежный. А теперь на коже десятки увечий. Шрамы. Уродства. Открытые раны. Он весь ледяной. Весь дрожит, словно лист на осеннем ветру. Поджимается. Ему страшно. Совсем притих. — Я не смогу убить тебя. Но я смогу убить твоего обидчика. Давай убьем Рому. Я просто приду и пристрелю его. И с тобой все будет в порядке. — Дима вздрогнул, когда Саша запустил свои ледяные руки ему под худи и принялся согреваться об него. — Ты давно в Кертиса влюбился? — Я не знаю, Дима. Но тогда, когда мы все ездили в Канаду, он даже спросил меня о том, люблю ли я его. Я сказал тогда нет. Понимал, что надо ему так сказать. Чтобы ему было легче. — Он поднял голову, уставившись в зеленые глаза Димы, нависнув над ним, — Он познакомил меня со своей семьей. Я был у него в доме. Знаю его родителей. Видел его сестер. — Вдруг улыбнулся, — Мы поцеловались просто так, чтобы смутить Дица. Мне так понравилось. А потом… А потом мне несколько раз снилось, как он спит со мной. Это было пиздец как приятно. — Саша не мог оторваться от взгляда Димы на себе, уперев руки около его головы, повиснув над ним, перестав плакать. — А потом мы вернулись в Торонто. Мне снова это приснилось. Как я беру над ним верх. И как он… — Саша вдруг отвел взгляд и сказал, — Кертис сказал, что не хочет спать со мной, пока мы оба пьяные. И переспал тогда со мной. А потом еще раз в Москве, уже у меня в гостях, перезнакомившись с моими родителями. Мы когда ездили печати тебе с Бруксом восстанавливать, нам тот мужчина, который вас на брак расписывал, он предложил, чтобы мы с Волком тоже расписались. Я отшутился, что меня мама не поймет. А потом сидел, смотрел на него, и думаю, надо было соглашаться. — И что бы ты маме сказал? — Поразился Дима. — Так получилось. — Улыбнулся Саша.       Дима положил обе руки на его покрасневшие щеки. Саша наклонился к нему и очень осторожно начал его целовать. Дима мягко отвечал, запустив пальцы в темные волосы. Нежный и приятный поцелуй успокоил мальчишку. — Вот и молодец. — Прошептал Дима, — Рассказывай мне все. И ничего не бойся. Ты же знаешь, я не осужу тебя. — А ты мне позволишь увести Волка от Лямкина?       Дима хмыкнул, задумавшись. Мягко приобнял Сашу. — Я не думаю, что тебе он нужен. Он приятный и нежный, я понимаю. Я сам долгое время думал, что влюблен в него. Но надо понимать, Саша, что Кертис тебя не будет за равного считать. Нужны ли тебе такие отношения, где ты останешься вечным ребёнком — большой вопрос, на который ты сам должен ответить. — Он нежно поглаживал его по волосам. — Мой мальчик. Мой милый мальчик. Саша, жизнь очень тяжелая штука. И ты должен понимать, что такие отношения — тупиковые. — Я понимаю. — Грустно вздохнул Саша. — А у тебя что-то с Лямкиным ведь было? — Ты же сам знаешь, что мне проще сказать, с кем у меня чего-то не было. — Он кивнул. — Все было. А ты к чему спрашиваешь? — Мне любопытно, как у тебя получилось от статуса просто знакомого к Никите перейти до статуса близкого друга и, даже переспав, не получить какого-то минуса к моральному состоянию. — Я даже если с тобой сейчас пересплю, не получу его. — Он улыбнулся. — Мне проще. Мне поебать. Я сильно проще к этому отношусь. Никита очень много меня поддерживал, подшучивал, они с Артуром всегда были рядышком со мной. Я его в какой-то момент поймал, когда ему было погано с его Лизой. Успел помочь. Мы друг другу нужны. Важны друг другу. Слушаем. Помогаем. — Дима медленно уселся на пол, усадив Сашу на ноги, — Маленький мой. Ты мне когда позвонил, я так перепугался. Ты мог мне сильно раньше позвонить. Я всегда буду рядом. Не бойся меня позвать, когда понадобится помощь. — У тебя муж. Финал кубка Гагарина. Друзья. Радулов еще рядом начал носится. — Саша тяжело вздохнул, — Нужен ли я тебе — у меня до сих пор вопрос. — Я всегда буду беречь тебя. — Дима потерся носом о щетину Саши.       Никишин прислушался к его дыханию. Стало так спокойно. Он расслабился. Вскоре уснул. Дима насторожился. Негромкий стук в дверь. Пришлось сильно постараться, чтобы встать с Сашей на руках. Он отнес его в спальню. Мягко укрыл одеялом. Пошел открывать. Забрал у курьера еду, в обмен дал пару купюр. Принялся готовить ужин на двоих. Периодически заглядывал к Саше, проверяя, чтобы с ним все было хорошо. Приготовил много вкусной и сытной еды. Уселся рядышком на кровать. Взял его за руку. Увидел, как он заворочался. Улегся рядышком. Мягко обнял его и прижал к себе. Саша раскрыл глаза.       Он в своей квартире. В полной тишине. Пахло очень вкусной едой. Взгляд поднялся выше. Дима лежал рядышком. Он услышал стук в дверь. Громкий. Яркий. Яшкин, почувствовав как он вздрогнул, тут же сказал: — Я рядышком. Чего такое? — Стук в дверь. — Растерянно сказал Саша, и, вытянув руку, указал на дверь. — Ты слышал? — Ничего не было. Тебе показалось. Я тебя в обиду не дам. — Он провел рукой по волосам, — Ты совсем плохо спишь.       Стук раздался только громче. — Никишин! — Яшкин тут же обернулся, услышав голос Ромы, что ввалился в дом, — Несносный мальчишка!