Два медведя в одной берлоге

      Санкт-Петербург. Отель недалеко от новенькой СКА-Арены. — Иногда я просто ненавижу выезды сюда. — Устало сказал Кравцов, с трудом волоча ноги, — А вот наши бухают до-о-ома, а мы как лохи — напились и пошли баиньки в отель. — Не прекращал бубнить Виталий. Резко цепанул Ткачева за рубашку, и буквально повис на нем, — Ведь нас Ка-а-алина ебнет, да, дядя Володя?! — Ну так оставайся тама! — С трудом выговорил Ткачев, едва не убившись об сонного Робинсона, что шел под ручку с Шабановым, чей путь пролегал по синусоиде. — А мы какого во-о-обще хера здесь живем?! — Володя повернул голову, уставившись на Юртайкина, — Даня! — А я чего? — растерялся Даня, волочась по другую сторону от Бадди, — Я вообще тут первый раз сам. — Он икнул, — Я слышал от нашей Заварушки, что этот отель Роман Борисыч сам советовал! — Он в ответ толкнул Ткачева в плечо, — Так! Ты вообще нас упрекнул в том, что мы, как старшие алкаши пить пошли! — А чем еще в Петербурге заниматься? — Усмехнулся Кравцов, — В Питере — пить! — Он тоже решил ткнуть Ткачева, решив ему напомнить хорошие вести, — Так, мы проебали домашние матчи Петербургу! Нам надо решить, лохи мы или не лохи. — Виталий кивнул, — Ты лох, а вы? — И я лох. — Согласился Ткачев дважды с тем, что он лох.       Кравцов с Юртайкиным громко заржали. Робинсон дернул на себя Шабанова, который едва не поцеловался с колонной. Максим просто рухнул безвольным грузом в ноги Бадди. Он мягко взял нападающего на ручки, и, закинув на плечо, словно мешок с сахаром, пошел дальше. Кравцов продолжил дергать Ткачева за рубаху до самого лифта. Юртайкин старательно делал вид, что он не с ними. Молодые с трудом запихались в грузовой лифт, где моментально запотело стекло. Володя обнял Виталю, что уткнулся мордой ему в грудь и вдруг разочарованно сказал: — Как я порой вас ненавижу. — А я все еще не понимаю как так получилось, что мы в Петербурге?! — Очнулся Кравцов. — Да заткнись ты! — Взвыли все остальные обитатели лифта.       Раздался громкий ржач, когда Виталя надул обиженно губы. Только двери раскрылись, как он гордо развернулся и пошел на выход. Споткнулся, видимо, об воздух, и с грохотом завалился. Остальные вышли переступая его. Ткачев резко замер. В небольшом холле на диванчике сидели и играли в карты Сёма Дер-Аргучинцев, Антон Бурдасов и Артём Блажиевский. В кресле напротив них, сложив ноги на столе, попивая джин прямо с бутылки через трубочку, сидел капитан команды — Сергей Калинин. Очередной несчастный Сергей, которому с командой везло чуть больше, чем его неполному тезке Сергею Широкову. — И какого хуя?! — Возмутился Сергей, уставившись на разношерстную компанию, отведя руку с бутылкой в сторону. Все его бедолаги напротив синхронно повернули головы на вошедших. Возникла по театральному напряженная сцена.       Ткачев шумно шмыгнул носом, растерянно стоя среди своей разномастной братии. Кравцов соизволил подняться. Запустил руку в волосы, привычно очень пафосно их поправив, и, сделав вид, что вопрос адресовался не к нему, пошел от бедра в сторону номеров. Увидев, как Виталю вполне спокойно пропустили вперед, Робинсон, похлопав глазами, решил пойти следующий, ведя Даню за руку и неся Максима на плече. И снова их пропустили. Ткачев мялся с ноги на ногу. Только он рискнул пойти вперед, как Калинин задрал голову и вскрикнул: — Алексей Борисович! — Позвал он главного тренера, — Алкаши приперлись!       А сам быстро спрятал бутылку за кресло. Блажиевский кинул пару журналов на разыгрывающуюся партию. Сёма выдернул снизу книгу, уставившись в случайный разворот. Антон лег на плечо Дер-Аргучинцеву, сделав вид, что спит с телефоном в руке.       Алкаши же, как их ласково назвал капитан, рассыпались, как тараканы, и скорее помчались прятаться под плинтус, или же, проще сказать, по номерам. Кравцов великолепно нырнул рыбкой под одеяло, смело на льду бы заработав две минуты за «симуляцию». Ткачев рухнул на кровать рядом так, словно его подбили на фронтовой границе. Робинсон, с двумя детьми на руках, швырнул их каждого в постель, следом свалившись в свою. Только одеяла разлеглись, как главный тренер начал поиски хулиганов. Сидящие же небольшой кучкой вокруг капитана ребята лишь тихонько поржали. Они приближенные к капитану Калинину — их не тронут.       В квартире же Степы Фальковского получился страшный балаган. Сборище со всех городов шумно звенело стаканами, кружками и стопками. Никита сидел на ногах с Кертисом, мягко его приобнимая, и жадно пил вместе со всеми. Чем больше общения — тем меньше поганые мысли будут сжирать. Чем больше ты находишься среди людей — тем меньше плохие мысли будут травить. Он заставлял себя улыбаться. Старался делать вид, что все хорошо. Кертис ему помогал. Втягивал его в разговоры. Был заботливым и внимательным. Подкармливал с ложечки, нежно трепал по волосам, и всячески одаривал вниманием. Никите становилось легче. Он не говорил об этом. Но они оба это чувствовали. Волк крепко сжимал его руку незаметно для всех. Пока Никита видел улыбку на лице Кертиса, становилось легче. Как ему всегда напевал Яшкин одну хорошую песню: «Пока я делаю вид что все хорошо — улыбайся тоже. Это поможет. Точно поможет.»       Брукс же, не найдя себе места среди пьющих и веселящихся, пошел покурить. Спустился вниз. Уселся на заборчик, словно птичка. Поднял голову. Его карие глаза обратили взор к светлеющему небу. Полная тишина. Так хорошо и спокойно было. Дима ему написал, что все хорошо и за него можно не беспокоится. Это самое главное. Получается, что такой враждебный для его Димы Санкт-Петербург не такой уж и враждебный. Закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям теплого ветра на коже. Он сделал пару затяжек, выдыхая едкий дым в небо, как отвлек звук громкого рычания машины, разорвавший утреннюю тишину. Он раскрыл глаза, и едва успел наклонить голову, увидев, как на него полетела волна грязи. Его что-то резко облило этой самой грязью с обочины. С отвращением выкинув мокрую и потухшую сигаретку в мусорку, взмахнул рукой. С трудом стер грязь с лица. Двое бравых молодцев со спортивными лицами схватили его под руки, и, заломив их, резко втолкнули в машину. Мэйсек с грохотом свалился у чьих-то ног. Приподнялся на руках. Дверь захлопнулась и машина резко дала деру вон из двора. — Ну привет, Брукс. — Уперев руки в согнутые ноги к Мэйсеку склонился старый враг. Брукс растерялся. Перед ним сидел Шейн Принс. Он медленно провел языком по губам, хитрым тоном сказав: — Если я сказал, что хочу с тебя много спросить — значит я спрошу. Не думай, что ты со своей лошадью в шапке-невидимке. — Какого черта?! — растерянно спросил Брукс, валяясь на полу машины в его ногах. — Я даже не трогал никого. Откуда ты вообще знаешь, что я здесь?! — Роман Борисович с радостью сказал мне, где можно тебя найти. У нас с ним… как и с многими игроками из твоей команды — бартер. — Он кивнул, мягко потрепав Брукса по волосам, — Пока мы едем к нему и ты решишь с ним его вопросы. А потом все то, что от тебя останется. — Шейн склонился к нему, с ненавистью смотря в карие глаза, — Достанется мне. И я-то с тобой ласковым не буду. — Честно признался он. — У этого города только одна власть. И ты перешел ей дорогу. — А ты вообще Москвич, блять! — Решил возмутится Брукс. — Нахуй иди!       Только он попытался встать, и тут же от кого-то на переднем кресле получил чем-то тяжелым по затылку. Свалился без чувств на пол. Принс сложил на его спину грязные ноги, и, откинувшись в кресле дорогой машины, с улыбкой смотрел на пейзажи Петербурга. — Никогда не любил этот ссаный вонючий серый город. Москва лучше. — Шейн повернул голову, задумавшись, — Надеюсь мне его скоро отдадут. Мы с ним повеселимся. — Не дождешься. — Кратко сказал Динго, швырнув тяжелый булыжник в раскрытое окно, отправив его с моста в Неву. — Только пока шеф не скажет, больше не трогаешь его.       Принс не стал спорить, продолжив с большим удовольствием вытирать грязные кроссовки об Брукса. Уткнул подошву в его бледное лицо. Хотелось его забить камнем насмерть. Ничего. Скоро ему достанется такая роскошь.       Машина быстро ехала до следующего жилого дома. Мягко остановилась рядом с такой же дорогой иномаркой. Они остановились у дома Саши Никишина.       Роман Борисович резко раскрыл дверь в квартиру своего мелкого паршивца. Ох он сейчас его отлупит так, чтобы тот сразу выдал где чужая птичка прячется. А может и кобылка… А может и все сразу. Смотря как спросить, и что к вопросу приложить. — Никишин! — Вскрикнул Ротенберг, шагая по квартире, рыща в ней жертву словно голодный зверь, — Несносный мальчишка!       Дима растерялся, повернув голову. Увидел влетевшего Рому, инстинктивно закрыв собой Сашу. Они оба не ожидали тут пересечься. Яшкин замер, уставившись в упор на Рому. — Привет, Ромка. — Растерянно сказал он. — Привет, сладкий. — Рома всунул руки в карманы штанов, медленно ступая к ним, словно злобный голодный хищник смотря на Никишина, что, кажется, не дышал от сковывающего его страха. Весь бледный, дрожащий. И молчаливый. — И чего это ты забыл у меня в городе? И еще и обнимаешь моего мальчика? — Пошел вон. — Спокойно ответил Дима, спрятав страх глубоко внутрь себя. Он обязан защитить Сашу любой ценой. — Мы тут с ним секретики обсуждаем девичьи, не подслушивай.       Ротенберг остановился около кровати, с отвращением уставившись на Никишина, что от него отвернулся, обнимая Диму, спрятавшись в его крепких объятиях. Даже не цепануть его никак. — Ты мне сейчас не столь интересен, хоть я и знаю, что ты приехал не один. — Рома медленно наклонился и шепотом спросил, смотря Диме в глаза, — Где Волка прячешь? — Он с Кравцовым ебется. — Спокойно ответил Дима с видом знающего все. — К нему приехал. Ты и твоя команда ему не интересны. — Увидев, как Рома потянул руку до Саши, мягким жестом остановил его и сказал, — Не трогай, маленький еще, пугается. — А твой Никишин ебется с твоим Бардаковым. Меня-то не обманывай. — Весь в меня. Бардаков горячий мальчик. Пальчики такие… только на фортепиано Шостаковича играть. — Глупо улыбнулся Дима, снова мягко оттолкнул руку, — Не трогай тебе сказано. У ребенка сон-час. Вон иди. — Жеребенку твоему я копытца переломаю. — Мило улыбнулся Рома, — И никакая Каролина его не дождется. А еще, то, что он каждый вечер употребляет, грозит ему грандиозным допинговым скандалом. Хочешь этого?       Дима опустил голову и, мягко перебрав пару прядок Саши, почти беззвучно прошептал ему на ушко: — Сейчас я крикну и полезу в драку, но ты ничего не бойся, хорошо?       Саша кивнул. Разжал руку. Дима скинул босые и перебинтованные ноги на пол. Никишин тут же заполз под одеяло, с трудом подбирая бесчувственные ноги. Слабость окутала словно одеяло — даже прятаться никуда не надо было. Поганое утро слишком затягивалось. Нужно было ширнуться очередной дозой. Но пока надо бы для начала вообще выжить. Он спрятался под одеяло, закрыв руками уши. Яшкин же резко подскочил на ног и заорал: — Я сказал пошел вон! Я ебанутый! А ну не лезь! — Он схватил подушку и со всей силы огрел ей Рому. — А ну иди нахер отсюда! Волка он ищет! Радулова тебе ебать не захотелось?! — Ротенберг помчался вон от этого припадочного, что заходился криком как истеричная дама лет чуть-чуть за… много, и явно мог забить его подушкой на смерть. Яшкин помчался за ним. Сорвался на крик, — Спит жеребенок!       Он резко махнул ногой, пнув Рому под зад, и тот, столкнувшись с дверью, вывалился в общий коридор. — Нахер иди, берейтор блять. — Дима спустил штаны и показал ему свой висящий член, — Во тебе!       Он натянул штаны обратно и, захлопнув дверь, быстро закрыл все замки. Схватив подушку, лениво пошлепал обратно в квартиру. Уселся рядом с комком одеяла. Саша растерянно выглянул. Тут же Диме счастливо улыбнулся. Яшкин, весь растрепанный, улыбаясь как дурак, протянул ему руки. — Спасибо, что спас меня от него. — Саша обвил руками крепкую шею, повиснув обессилено на нем. — Он искал Волка… Он будет в безопасности? — Он с Домовым рядом всегда. Никитка никогда не позволит его птичку обидеть. — Дима кивнул, — Он в безопасности. Его не тронут, не бойся. — Он вдруг улыбнулся. — Ты спал с Захаром? Ты-то? — Никишин торопливо отрицательно помотал головой, словно его застукали за курением сигарет. — Смотри мне… А то я у Захара-то спрошу, какой из тебя натурал. И из него тоже! — Ты не подумай неправильно. — Начал оправдываться он, положив руки ему на плечи, с трудом заставляя себя сидеть на поджатых ногах, — Рома ломился в квартиру. А я… ничего умнее не придумал, как Захара на себя завалить и сделать вид, что мы с ним… всяким тут собрались заниматься. — Он пожал плечами, — Пиздячек мы избежали. И Рому смутили. Вот. Но я с ним не спал. Правда. Вот. — Что за инцест вообще?! — Расхохотался Дима. — Никишин спит с Бардаковым! Вот приплыли! — Он взмахнул руками, — А ну да… — Он кивнул, — У меня Артур с Галкиным переспал. Мы с Лямкиным. — Яшкин почесал растерянно затылок, — Радулов с Мэйсеком. — Никишин изумленно уставился на него, в шоке слушая обновление информации. — Ну да… я заразный… Ладно. Не важно. Опустим этот момент. — Дима поднял взгляд, и, увидев перепуганное лицо мальчишки, начал безбожно хохотать, — Пошли, я тебя накормлю так, что уснешь без задних копыт, жеребенок ты мой маленький. Я тебя потом на игру сам отвезу. — Спасибо еще раз, Дима. — Он кивнул, отбросив свой телефон на тумбочку, тяжело дыша, — Да, я сейчас приду, иди пока без меня. — Никаких без меня. Я от тебя теперь не отвяжусь. — Он присмотрелся к хламу на тумбочке около кровати. Прекрасно заметил пару использованных шприцов и таблетки россыпью рядом. — Ники, у тебя все хорошо? Как себя чувствуешь? — Я в порядке. — Растерянно ответил Никишин и плюхнулся обратно в кровать. Ноги почти не чувствовались. Он был бледноват. Диме казалось, что он просто с перепугу. Но тут явно что-то другое. — Правда, иди. Переодеться хочу.       Дима вытянул руку и, отодвинув фантики от конфет взял шприц. Тут же показал его Саше. Никишин стыдливо закрылся рукой. Тело ослабло и он свалился на кровать. — Героин или еще что-то, чему я даже названия не знаю? — Нет, это лекарства. Чтобы не быть… как ты в том сезоне.       Яшкин растерянно смотрел на шприц в руке. Ответов быстро не нашлось. Саша выдвинул ящичек и показал ему коробку с ампулами. Сам же достал тут же одну, и, с трудом перевернувшись на живот, скуля от боли и слабости, все же вонзил иголку в себя, спустив штаны. Дима не знал что и сказать. Не знал что и думать. Мальчишка сам себе только что укол поставил. Он был в шоке. Никишин же спрятал иголку под колпачок. Натянул штаны обратно. Обнял подушку и стыдливо отвернулся от него. — Рассказывай. — Это будет долгая история. — Я никуда не тороплюсь. — Он обнял его за талию, потащив на себя. Саша даже не сопротивлялся. Обвил руками его шею. Дима с трудом встал с ним на руках и понес его на кухню, — Давай… с самого начала…       Пока Дима слушал о происходившем с мальчишкой за весь сезон, Роман Борисович, отряхнув пальто и штаны, спустился вниз, уйдя из дома Никишина ни с чем. Встал на лесенке недалеко от выхода, уперев руки в бока. Нахмурился. Надо было что-то решать. Он — великий Роман Борисович Ротенберг. Это его город. Его великий Санкт-Петербург. Он не может себе позволить опозорится и не поймать чужую птицу. Она явно где-то наследит. Где-то неудачно чирикнет. Надо было только прислушаться к темному лесу, что вечно прятал своих обитателей. Рома перевел взгляд на две стоящих машины. Обе его. Значит он с уловом. Вдруг улыбнулся. Не такие уж и бестолковые эти иностранцы. Он спустился с лесенки и уселся на задние сидения первой машины. Обе они поехали до дома Романа Борисовича. Он вышел первый, в окружении охраны. Следом вывалился Динго и, помогая Принсу, потащил Мэйсека под руки следом. — Игната! — Отозвался Рома, — Блять, да как тебя. — Он свистнул, снимая ботинки. Вытянул руку, и пошел вперед, — Инна! И…! Блять, да как… — Он пошел в пальто наверх по скрипучей лестнице, — Инга! Иванна! Ирина, блять! Да эй! — Да, Роман Борисович. — Отозвалась хозяйка дома, выглянув из гостевой ванной, намывая зеркало до идеальной чистоты. — Завтрак уже готов. — Заебись, да. — Он похлопал женщину по плечу, — Мне на двоих. У нас гости. И гостевую сразу приготовь. — Будет сделано, Роман Борисович. — Кивнула женщина, и продолжила заниматься своим делом.       Рома пошел в кабинет. Раздраженно бросил пальто на диван около стены. Пошел широким шагом до рабочего места. Торопливо вбил пароль от компьютера. Подпер голову рукой, уставившись в экран. Просматривал внимательно списки, что прислала по запросу одна из авиакомпаний. Ну вот же он… со своей свитой. У Фальковского он все обрыскал — там только Галкин с Ахтямовым и девушками, среди спивающихся. У Бардакова — один Бардаков спящий так крепко, словно его палкой по голове ударили. Даже не проснулся, хотя Рома громко влетал и без предупреждения. У Никишина только Яшкин. А птицы-то не было нигде. — Блять, да где же ты прячешься. — Растерянно спросил сам у себя Рома, пролистывая информацию. — Птичка… Моя милая птичка… Ну же, ну дай мне подсказку… — Он закрыл руками лицо, стуча от нервного напряжения босой ногой по паркету, сгорбившись за рабочим столом. — Огромный город. — Рассуждал он в слух, — Если… никто тебя не прячет, — Он остановился взглядом на паспортных данных Никиты Лямкина, — то может быть ты… и не к нам приехал? — Вдруг улыбнулся он. Откинулся в кресле и, взяв телефон в руки, решил сделать звонок. — Привет, Калина. — Здравствуйте. — Сухо ответил капитан челябинского Трактора, сидя в одиночестве на кровати, смотря в окошко впереди. — Чем-то могу помочь? — Да… Тут такое дело… Кертиса Волка знаешь? — К сожалению знаю. Я с Автомобилистом не первый год работаю. Что хотите? — Не пробегала эта зверушка забавная куда-нибудь к твоим? — Тут же спросил Ротенберг, водя ручкой по изрисованному листочку бумаги. — Мелочь такая… Коротколапая. — Была такая зверушка у нас сегодня в отеле. О чем-то радостно трепалась с Кравцовым. По остальному — нет информации.       Рома оскалился в улыбке. Вдруг сказал: — Хорошего дня тебе, Калинин. — А можно… вопрос? — Услышав едва слышное согласие, Сергей неуверенно сказал, — Хочу команде обед повкуснее. Можно это устроить? Такой… Прям… — Будет.       Рома завершил звонок и отбросил телефон на столешницу. Перевел тут же взгляд на открывшуюся дверь. Динго и Принс затащили ему бездыханного Брукса. Рома смотрел безотрывно на него, даже позабыв о всех заботах. — Роман Борисович. — Вдруг рапортовал Шейн, сложив руки за спиной, встав в ногах у Брукса, — Разрешите мне его потом убить? — Съебись в тень, белорус. — Раздраженным жестом отмахнулся Рома. — Не до тебя сейчас. Динго, выгони нахуй его. И чтобы до игры меня никто не тревожил. — Эй! — Вскрикнул Шейн, когда его начала служба охраны выпихивать сначала с кабинета, а следом и из дома, — Вы сказали мне достанется медвежья шкура! Эй! Это не честно!       Динго закрыл дверь за ним, чтобы босса ничего не отвлекало. Заткнул рукой Принса и помог охране вышвырнуть его вон. Пинком под зад полетел очередной москвич, да еще и кубарем по ступенькам. Судя по хрусту — пара костей останется сломанных. Его безжизненное тело свалилось на первом этаже парадной, где вторая партия охраны просто вышвырнула его на улицу в грязь, даже не став дожидаться, когда гость придет в себя.       Рома же улыбнулся, уставившись на Брукса. Медленно обвел языком губы. Принял вызов от Шипачева. — Да, Вадим. Что-то срочное? — Слышал, что большая партия народа прилетела к нам в Петербург. — Вадим хмыкнул, — И одних и вторых утянуло? — Можно и так выразится. — Рома опустил взгляд, задумчиво рисуя птицу в клетке, — Кто-то слишком мешается? — Радулов. Я только от главного тренера. Этот старый урод не хочет мне уступать. Заберите его следом или же я за себя не ручаюсь. — Значит ручайся, Вадим. Заткнись и играй молча. Пока будет только альтернатива. Смирись с этим. Как представится случай — наденешь капитанскую. Пока так. — На Радулова кишка тонка? — Я тебе Ахтямова вывел из игры. Сиди и радуйся тому, что твоя бестолковая подружка будет основным вратарем. — Неужели Макееву прямо так хочется в Москву? — Поразился Шипачев. — Там же… не только ЦСКА с Динамо Москвой есть. Вы же их… — В Витязь отправлю. И его, и Калинина, который на меня работает. Будет им Москва златоглавая, раз им так хочется. — Шипачев лишь усмехнулся в ответ. — Вадим, пока все только так. Дальше ты обязан будешь пройти раунд сам. Делай с этим Автомобилистом что хочешь. Скорее всего Мэйсека и Волка на игре не будет. А еще подарок для тебя — Яшкина тоже не жди. — С Лямкиным что делать собрались? Зачем вы его так довели, что мальчишка заканчивает с хоккеем? Да еще я слышал, что и… Волк тоже.       Ротенберг впал в шок. Едва телефон не выронил. Шипачев же сидел в своей роскошной квартире, с видом на Казанский Кремль, и смотрел, как впереди на большой плазме, сидя на полу, играют дочки в приставку. Он устал от этой Казани, где его не ценят и не уважают. Надо явно себе другой клуб искать. Жаль только, что СКА его обратно не возьмет. Он бы хотел. Очень сильно. Но… Ему дали четко знать, что этого не будет. — Роман Борисович…?       Главный тренер СКА молчал, пытаясь понять, как так получилось и как он это все упустил. Но ведь… Кертис подписывал контракт перед ним. Точно было же такое… Пускай он сам этот контракт найти не может, но это не так и важно. Был же. — Откуда про Волка знаешь? — Радулов ему дал знать, что не хочет видеть эту зверушку в лиге. Насколько я понял из речи Саши — Волк согласился.       Рома медленно кивнул. Да, Кертис что-то такое упоминал. Но ведь… Рома точно дал бы знать, что его не обидят. — А Лямкин в честь чего с хоккеем завязывает? — Я так понял дочек растить будет один. — Вадим улыбнулся. — У него такие две озорницы. Еще и маленькая совсем кроха. Так что забот у него хватает. — Блять. — Рома закрыл рукой лицо, — Ладно. Я понял. С Лямкиным я сам разберусь. Все, терпи Радулова как хочешь. Вот справишься, пройдешь дальше этого раунда — мы поговорим с тобой. — Если вы Радулова не утихомирите, не сдерете с него нашивку, то тогда я буду действовать сам. — Что ты предлагаешь? — Рома усмехнулся, — Пристрелить его? Нет, этого не будет. — Несчастный случай, Роман Борисович. Вы же любите наблюдать за молодежкой. Ваша СКА-1946 играет великолепно. Знаете, в чем отличия, кроме решетки на лице? У нас ведь еще одной детали не хватает… — Любви к хоккею, которая теряется где-то на переходе из молодежки в КХЛ? — Рома усмехнулся, — Да, этому вы все подвержены. Никто из вас даже близко не играет так, как бьется молодежь. — Я не про это. Я про… защиту на шее. А еще Радулов не носит термобелье. Так что… Одно неудачное падение, которое можно легко подстроить, и один несчастный случай лишит нас обоих этой проблемы под сорок седьмым номером. — Шипачев хмыкнул, — Надеюсь, вы понимаете, на что я намекаю. Может все же обсудим мою возможность вернутся в СКА?       Рома вдруг улыбнулся. Опустил взгляд на Мэйсека, что лежал на полу перед рабочим столом весь в грязной одежде. — Я подумаю, Вадим. А теперь я занят. Потом.       Он завершил вызов. Внимательно рассматривал Брукса. Бедолага до сих пор без сознания. Подпер голову рукой, погрузившись в мысли. Кертис с Никитой явно опять что-то надумали. Опять что-то их свело вместе. Рому страшно бесил тот факт, что он может остаться без своей птицы. Решил приманить птицу на хитрость. Сфотографировав Мэйсека, отправил кертису фотографию с подписью: «Заглянешь в гости?»       Кертис, что сидел на набережной рядышком с Лямкиным, который досыпал остатки у него на плече, смотрел на плещущуюся Неву. Они давно покинули общий балаган. Обоим хотелось просто тишины. Волк, услышав сообщение, достал осторожно телефон, чтобы Никиту не разбудить. Увидел сообщение и фотографию. Моментально растерялся. Брукс… Бедолага Брукс! Ну как он опять умудрился попасть в неприятности?! Беззвучно сматерился. Чертов Петербург. Хоть бы два часа прошло в этом городе мирно. Итак, у них снова большие проблемы. Сунется Кертис туда один — его точно сцапают, разорвут и сожрут. Никитку жалко снова толкать в бой. Яшкин занят заботой о Никишине — там не до них. Ну и кого хватать на помощь? Или снова лезть в опасность самому?       Тем временем в квартире Романа Борисовича раздался растерянный вздох. Брукс, перевернувшись на спину, взвыл, схватившись за голову. Как она сильно раскалывалась. Медленно открыл глаза. Увидел перед собой Романа Борисовича в дорогом костюме, что неспеша отпил из бокала шампанское. — Доброе утро в славном городе Петербурге. — Нежно сказал Ротенберг, — А мама ведь тебе говорила — курить, Брукс, опасно для жизни. — Ужас на лице Мэйсека заставил Рому улыбнуться, — Как твое самочувствие?       Брукс растерянно огляделся. Он… у Ротенберга дома. Знакомые антуражи. Ему пиздец. Как любит говорить его любимый Сережа Широков — с приплыздом. Похлопал по карманам. Телефон уже забрали. Жаль. — Что в этот раз от меня хотите? — Ничего. — Спокойно признался Рома, и отправившись до своего стола, наполнил второй бокал, что шумно забурлил шампанским. Следом, из этой же бутылки налил и себе, — Хочу предложить тебе план… как вам выиграть этот раунд плей-офф. Я не хочу видеть Яшкина в финале кубка. Хочу увидеть тебя… А может и не только тебя. — Рома вежливо предложил Бруксу бокал, где объемная шапка из пузырьков занимала половину, — Есть много личностей, которые не хотят проигрывать. И ты же понимаешь, что Дима кубка не достоин. — Почему вы отказали мне в контракте? — Брукс поднял взгляд, сжав неловко бокал за хрупкую ножку. — Тебя очень сильно хотел видеть в составе один из моих мальчишек. Я тебя не сильно хочу видеть. Ты не стабильный по сезону. У меня таких — вся команда. В плей-офф ты великолепный игрок со своими хет-триками, дублями и покерами. Но… — Рома покачал головой и мягко опустился на пол перед ним. Брукс растерянно смотрел на него. — Пока я говорю тебе нет. Посмотрю, конечно, кого мне удастся с НХЛ привезти. Если совсем голяк будет — я, конечно, предложу тебе снова контракт. Миллионов, скажем… на девяносто. — Мэйсек молчал, не понимая, Рома сейчас серьезно или в очередной раз шутит над ним. — Но от поведения Никишина это тоже зависит. Будет выебываться — я тебя скорее убью, чтобы ему так радостно не было. Я предлагаю выпить. За будущую встречу в финале Кубка Гагарина, мой дорогой снайпер.       Рома протянул бокал и звонко отбил стеклом об стекло. Начал жадно пить алкоголь. Брукс осторожно сделал пару глотков. Приятный и очень нежный вкус. Привкуса вроде бы никакого не было. Он осторожно допил вместе с Ромой до дна. Еще пару бокалов следом, только уже молча, как содержимое бутылки закончилось. — Так зачем я вам сейчас прямо тут нужен? — Спросил вопрос гость. — Зачем вы привлекли моего врага на то, чтобы выкрасть меня из дома? — Меня очень веселит то, что происходит между тобой и Шейном Принсем. — Рома расхохотался. Поднявшись, забрал бутылку со стола и уселся снова напротив. Быстро наполнил бокалы по новой. — И… та девушка, ради которой вы вообще бодаетесь. — Она мне никто. — Ледяным тоном ответил Брукс. — И я ничего не хочу с ней общего иметь. — Ох, вот как? — Рома улыбнулся. — Зря. — он кивнул, — Пей. Кое что тебе покажу.       Они выпили снова шампанское залпом. Брукс облегченно выдохнул. Хорошо, что он успел у Фальковского утащить немного еды — его хоть не сильно быстро это шампанское сейчас убьет. Он поднялся на ноги и пошел за Ротенбергом, растерянно осматривая его дорогие хоромы. У него в Мюнхене была такая же квартира. Большая, красивая и светлая. Рома открыл дверь, но внутрь заходить не стал первый, лишь жестом его пригласив. Брукс несмело зашел. Дверь за ним закрылась. Он пошатнулся. Вроде бы зашел в темную комнату. А вроде бы… и светло вдруг стало. Он почувствовал слабость. Свалился на колени и рухнул на пол. Рома же пошел вниз, слегка пошатываясь. Уселся за большой стол, и, положив ногу на ногу, сказал: — Дай поесть что-нибудь.       Ирина Леонидовна вопросительно посмотрела на него и его разбитое состояние. Устало вздохнув достала из холодильника баночку черной икры, нарезала ему свежий багет и положила рядышком все. Ротенберг молча принялся уплетать икру, попросив заодно вторую бутылку.       Мэйсек же замер на пороге комнаты. Очнулся. Странное ощущение легкой сюрреалистичности не выветривалось. Комнатка небольшая совсем, в ней были завешаны окна. На кровати, на самом ее краю сидела его таинственная бывшая Д. Она была одета в слишком знакомую красную футболку с семнадцатым номером, что была заправлена в коротенькую юбочку. — Привет, Брукс. — нежно сказала девушка, — Не уходи от меня. Я хочу просто поговорить. — Просто поговорить? — Поразился Мэйсек. — Вот как? Ты нашла, конечно, пиздатейшее место.       Он с трудом встал на ноги. Они еле его удержали. Он двигался медленно. Сам себе поразился. Точно ли… с ним все хорошо? Не отравили ли его? Было даже немного страшно. Жутко. Еще и эта… перед ним. — Брукс, дай мне еще один шанс, пожалуйста. — Девушка поднялась с кровати и мягко обняла его, — Брукс, любимый. — Мне Петербург отказал в контракте. А Автомобилист не собирается мне его продлевать. На следующий сезон я без работы. — Он вдруг усмехнулся, — Не надейся. — Мне все равно, будет ли у тебя контракт или нет. — Она выглядела такой замученной и очень грустной. — Брукс, пожалуйста. Я совершила такую страшную ошибку. Шейн меня избивает. Орет на меня. Срывается. Помоги мне, пожалуйста. — Д. мягко и кратко его поцеловала, — Я знаю, что ты начал пить таблетки. И даже знаю, что на терапию записался. Я так сильно горжусь тобой. Пожалуйста, защити меня. Мои старшенькие — все так сильно на тебя похожи.       Брукс пошатнулся. Страшная слабость. Едкий аромат ее духов бросил его в жар. Он наклонился к ней и сам начал ее целовать. Подтолкнул легонько на кровать. Залез на девушку сверху, целуясь с ней.Ему было противно. Мерзко. Начало страшно тошнить. Он потерял сознание, рухнув на нее.       В квартиру к Роману Борисовичу раздался громкий стук в дверь. — Так. Действуем быстро. — Дима кратко повернул голову на Никиту с Волком. — А то дети уснут там сейчас в машине. — У детей там хеппи-мил. — Грустно сказал Лямкин, стоя рядом с Димой. — Я бы тоже предпочел бы сейчас Матроскина разглядывать и есть морковные палочки, а не бить морду миллиардеру. — У ребят еще и игра через четыре часа — Напомнил Яшкин. — Так что быстро — влетаем, все разносим, Рому на мусорку, квартира наша… — Детей напополам делим. — Согласился Волк. — Ты чего мне с Никишиным сделал, что он спит крепче Бардакова?! — Накормил нормально. — Яшкин лишь усмехнулся. — Он с такой жадностью ел руками, что будто не ел с самой Блокады. — Он потрепал Волка по волосам, — Не ревнуй меня. Это мой жеребенок. — Падла. — Прошептал Кертис.       Дверь все же открылась. — Димка! — Радостно сказала Ирина Леонидовна, — Дорогой мой! — Привет. — Усмехнулся Яшкин, — Рома у себя? — Напился, ушел в кабинет. — Она опустила голову. — Привет, Керти. — Привет, Ира. — Согласился Волк. — Мы ненадолго, можно?       Домработница пропустила всех троих внутрь. Пока они переодевались и отправились на прием к гражданину начальнику, в двух дорогих машинах началась возня. — Ты мне своим копытом прям в печень дал. — Возмутился сонный Бардаков, обнимая Никишина, что довольный спал с ним на задних сидениях. — Не подставляй свою печень. — Отмахнулся Саша. — Не мандите там. — С трудом выговорил Толчинский сидя на переднем сидении. — А то я вас обоих в Татарстан сдам, на опыты.       В соседней машине же Галкин мирно спал с Миленой на руках, пока на него прислонился Ахтямов, обнимая дремлющую Анюту. На переднем пассажирском же довольно посапывал Фальковский, повиснув на ремне безопасности.       Все трое широким шагом, словно банда из фильма «Бригада» пошла наверх. Дима, преисполненный храбростью с нотками слабоумия решил отомстить за своего мишку, которого начали обижать. С ноги раскрыл дверь в кабинет, ввалившись в него и резко вскрикнул: — Лежать бояться!       Рома замер с открытым ртом, уже хотел было откусить бутербродик с толстым слоем черной икры. Лямкин с размаху и одним ударом вырубил Динго, что подскочил с дивана. Волк же поставил подножку, толкнув одного из охранников на Лямкина. Никита вторым ударом завалил охранника рядом. Яшкин же, обогнув стол, резко схватил Рому за волосы и рыча сказал: — Никишин мне все рассказал. Ты, сука, у меня за все ответишь. — Он тряхнул Рому за пиджак, — Где мой мишка?! Где моя детка?! — В гостевой. — Взвыл Рома, выгнувшись в его руках, — Дима стой! Выслушай меня!       Кертис тут же бросился бежать на выход из кабинета, прихватив Никитку за собой. Сориентировался в нескольких дверях. Нырнул в гостевую спальню. Лямкин заскочил следом. Они увидели Брукса, что крепко спал развалившись поперек кровати, пуская слюни на одеяло. Волк торопливо добежал до него. Приложил руку к шее. — Живой! — Вскрикнул Кертис, — Усыпили!       Рома вцепился в руку Димы, растерянно смотря на него. — Яшкинкс, постой. — Растерянно сказал Ротенберг, — Стой. Тихо. Ты не правильно все понял… — Он ожидал, что охрана его спасет. А его дрянная охрана упала с двух ударов. Он стоял на носочках перед разъяренным Яшкиным. Придется отвечать за то, что он утащил чужого мишку. — Тихо. Дышим глубже. — Что ты сделал с Бруксом?! — рычал Дима. — Зачем он тебе нужен был?! — Хотел узнать где Волк от него. Приманить чужую птичку. — Рома тяжело дышал, вцепившись в его руку, — Дима тихо. — Ах, тебе птичка уже приглянулась. — Дима улыбнулся и громко сказал, — Домовенок! А тут твою птичку хотели отобрать.       Никита, мягко уложив Брукса под одеяло и в нормальное положение, услышал что ему сказали. Перевел взгляд на Кертиса. — А птичка никому не дается. — Кертис кивнул. — Поговорим с ним? — Я не хочу. Он все равно начнет врать и изгаляться. Есть план по лучше.       Они удостоверились, что с Бруксом все в порядке, и вернулись в кабинет. Кертис встал перед рабочим столом. Начал копошится в бумагах. Увидев свой давно потерянный дневник, тут же вытащил его. Счастливо улыбнулся, помахав им перед Никиткой. Лямкин гордо отбил ему пять. Встал за спиной у Ромы. Ротенберг замер. Перед ним — разъяренный Яшкин. Позади — ревнивый Лямкин. — Блять. — Выдохнул Рома. Повернул голову, — Эй птичка… — Кертис уперся руками в стол, что был между ними преградой. — Встретимся в финале битвы за Кубок. — Ох, вот как? — Удивился Кертис. — А Трактор ты спросил Челябинский? А вот эти двое тебя не пугают? — Он усмехнулся. — Ты слишком наивный в свои года, Рома. — Он кивнул, — Мальчики… пора!       Яшкин резко и со всей силы дал Роме между ног. Ротенберг взвыл, свалившись на колени. Никита схватил его за шею, принявшись душить. Дима крепко держал его за руки, не давая сопротивляться. Они вдвоем с легкостью расправились с Ромой. Он перестал сопротивляться и совсем ослаб. Яшкин порылся в ящиках. Застегнул на его руках наручники. Никита взял Рому за руки, Дима за ноги. Они на счет «три» подняли бездыханное тело и потащили его в хозяйскую спальню. Волк быстро нашел многочисленные цепи. Застегнул ошейник у него на шее, пристегнув цепь к изголовью. Дима пристегнул и руки следом, завалив его в не самую удобную позу для сна. Лямкин с радостью отбил пять Яшкину. — Ирина Леонидовна! — Громко позвал хозяйку дома Яшкин. Она быстро поднялась на этаж. Встала у кровати и удивилась увиденному. Дима вытянул руку, указав на Рому. — Вот это не кормить, не трогать и не слушать его жалобный скулеж, пока мы не вернемся. А лучше еще дверь стулом подпереть. — Он вдруг улыбнулся, — Мы тут… небольшой бандой поживем до середины дня, вы не против, моя уважаемая хозяйка? — Я только за. — Она уперла руки в бока, — Обожаю вас, мальчишки. Спасибо. — Она кивнула, — А грустный мальчик, с которым Рома пришел, он в порядке? — В порядке. Мишка переел прокисших ягод. Но мы все равно до трех тут, а сейчас только девять утра. — Отозвался Волк. — С ним все хорошо. У нас там… табун голодных детей. И своих, и чужих… — Он повернул голову к Диме. — Накормите потом? — С радостью!       Пока Яшкин с Ириной Леонидовной хозяйничали на большой дорогой кухне, Кертис с Никитой привели всех детей в квартиру. Она была очень большой. Посадочных мест на всех хватило. В этой квартире давно так шумно и радостно не было. Ребята проспали многие до середины дня. Наелись вкусно и сытно. Громко галдели и хохотали за обеденным столом, собираясь на игру. Бардаков обнимал Яшкина с одной стороны, что довольный чавкал любимыми сладостями, а с другой приобнимал Брукс, усадив себе на ноги Никишина. Они договорились всех гостей рассадить на бизнес-зоне на новенькой арене.       Время подходило к игре. Наевшийся вкусно и очень сытно Трактор был в таком же радостном настроении — они были намерены любой ценой победить СКА на новой арене и устроить им тотальное поражение. С небольшим опозданием обе команды добрались до арены.       Никишин, в первый раз чувствовавший себя достаточно хорошо, был очень даже рад тому, что они вышли на игру без Ромы. Остальной тренерский штаб явно тоже выдохнул. И для Петербурга не осталось никаких других вариантов, кроме как разнести Трактор. Хотя челябинцы были против. И очень сильно. За первый период обе команды закинули по две шайбы в ворота в первом периоде. Второй период прошел ярко и напряженно, пока в ложе арены стоял громкий хохот и праздные разговоры. Яшкин один следил за игрой, пока остальная толпа народу только вкусно наедалась и продолжала пить, подшучивая друг над другом.       Дима был так рад видеть эту арену. Огромный переполненный стадион в такой радости от происходящего. Двадцать с лишним тысяч болельщиков любят эту команду в синем. И у нее явно лучший капитан, которого только можно было найти. Саша много рассказал Диме о том, что случилось с ним за этот сезон. Узнал и про ругань, про драки, про изнасилования.       Но и положительных моментов, на счастье Димы, тоже хватало. Его очень сильно обрадовал тот факт, что Никишин с Бардаковым близко подружились. Малыши его любимые. Он положил руки на бортик, склонившись немного вниз. Задумчиво рассматривал Степу Фальковского. Может быть… утащить его в Казань? Без него словно совсем не то было. Да и они с Лямкиным хорошие подружки стали, как выяснилось.       Это даже забавно. Он один стал причиной тому, как абсолютно разные команды сплотились и сдружились друг с другом. Запад тоже умеет дружить с Востоком. Что самое приятное, что понимал Дима, он все еще любил СКА. Очень сильно. Да, он сбежал из этого города, охваченный страшным ужасом, задыхаясь, на грани смерти, заливая дорогу из Петербурга в Казань кровью. Но СКА — точно такая же команда, как и тот же Автомобилист, как и тот же Ак Барс. Ничем ребята с Петербурга не отличались от Салавата Юлаева, от Трактора или Металлурга. В каждой команде по своей парочке друзей, что делает весь контент для команды. По парочке придурков. По паре алкашей, по паре красавчиков, от которых все девчата будут в восторге. В каждой команде найдется свой бедолага-вратарь, который тянет команду за собой. Он хотел расплакаться. До него дошло, почему он все же сказал Бруксу, что будет не против, если тот уйдет играть в Петербург. Если убрать за рамки Рому — СКА, это великолепнейшая команда, с сильным и цепким капитаном, с великолепными наигранными звеньями, что бьют рекорд за рекордом. Зажмурился, слушая громкие крики, как стадион боготворил команду, что выдралась вперед на последней минуте игры. Хайруллин снова забил. Его любимый бедолага Марат.       Диме тоже туда хотелось. В этот Петербург. В этот синий свитер. К этому ощущению близкой и теплой любви фанатов, которых ненавидит вся лига из-за одного Ротенберга, который просто слишком хорошо умеет читать правила между строк. Команда, которая не простит косяков. Будто эта команда и правда достойна кубка.       Да вот, кажется, что он этого кубка так и не достоин. Команда — да. Казанский Ак Барс был великолепен. Но он как капитан, как игрок — кубка не достоин. Ему и Трямкин как-то сказал об этом, когда они с Широковым и Мэйсеком пили в уютной тихой кухне коммуналки. Если Дима получит кубок — то словно весь хоккей обесценится. Казанский Ак Барс достоин кубка. Но вот не все в нем достойны его держать. Ни он, ни Радулов, что больше вредил, чем помогал большую часть чемпионата, ни Шипачев, что только готов травить, топить и убивать… Если он в этом году не получит кубка — значит так и должно быть.       Дима повернул голову, слыша громкий хохот. Остановил взгляд покрасневших глаз на Бруксе, что счастливо улыбался, крепко держа Диму за руку, слушая как Артур травит какую-то историю, сидя на диванчике со сложенными под себя ногами.       Он не достоин кубка. Но он получил в этом сезоне что-то сильно важнее кубка. Любимого и близкого человека. Хоккей уйдет из их жизней. Быстро выплюнет их, прожевав как следует. Но вот… Брукс уже с ним явно надолго. Дима опустил взгляд, смотря на аккуратное кольцо на руке Брукса. Если встанет вопрос, который встал прошлой ночью перед Кертисом, он бы тоже не раздумывал бы ни секунды. Если его Мэйсек закончит с хоккеем, то и Дима бросит следом. Любимый человек рядом сильно важнее каких-то там медалей и кубков.       Громкая сирена ознаменовала победу СКА на домашнем льду со счетом три-один. Ребята из Ак Барса и Автомобилиста громко зазвенели стеклом, шумно поздравляя хозяев Петербурга с победой. — Ты чего, как сейчас расплачешься? — Поразился Брукс, выпив свое шампанское с большим удовольствием. — Понял, как сильно люблю тебя. — Дрожащим голосом сказал Дима, чувствуя, как наворачиваются слезы на глазах. Не мог оторваться от его выразительных карих глаз. — Брукс… Очень сильно тебя люблю. Даже больше чем хоккей. Больше чем выпивку. Больше чем секс. Ты дал мне новый смысл для жизни. — Мэйсек ему улыбнулся, мягко погладив по волосам, — Может ну нахуй этот кубок? Пускай они сами ебутся за эту салатницу… — Он наклонился к нему, — Может угоним бензовоз и рванем к морю?