Два медведя в одной берлоге

      Банда из трех команд вперемешку запихалась по машинам. Фальковский не мог наговорится с Яшкиным, и, позволив ему усесться за руль своей машины, повернулся к нему полу боком, продолжая увлеченный разговор. Дима же наблюдал с улыбкой в зеркало заднего вида за Бруксом, который мягко обнимался с Никишиным, на ногах которого сидел Бардаков, а с другой стороны к нему лип Ахтямов, на ножках которого сидела Анюта. — Твои дети меня облюбовали. — Улыбнулся стыдливо Брукс, — Дима… Скажи честно, они приемные, да? — Нет, сам рожал. — Гордо признался Яшкин, — Видишь, у старшенького глаза карие, а у младшего характер мой. — По-моему наоборот. — Вдруг улыбнулся Никишин, который считался за старшенького. — У меня большой вопрос, Яшкин, — Аня вытянула руку, и, дернув за ремень безопасности, пристегнула Диму, — Один второго октября родился, второй тридцать первого. А ты… Жабку не переносил… — Эй, я сейчас обижусь! — Усмехнулся Артур, потершись щечкой о Брукса, — А мы тебя как приемного отца тоже любить будем. Ты только оставайся. — Правда ты на свадьбах разоришься. — Поддержал его Никишин, прижимая к себе Бардакова, почесывая его по густым волосам, — Сначала Жабе свадьбу отгуляем, потом может и я надумаю. — Это ты за кого?! — Тут же обернулся Фальковский, наклонившись к ним на задние сидения, — Бардаков?! Я тебя под венец не поведу в белом платье! Меня батя не поймет!       Захар распахнул изумленно глаза. Все обитатели машины начали громко ржать. Дима кратко высунулся с окна. Рядышком с ним остановилась машина. Опустилось окошко. Толчинский за рулем помахал ему, и сказал: — Вы куда сначала? — Старшего в ясли закину с его любовницей… — Да я не любовница! — Возмутился Бардаков, пихнув Сашу в плечо, — Он вообще не в моем вкусе! — Да чего ты краснеешь сразу тогда. — Аня заболтала ножками в красивых сапожках, обвив шею Артура, пока он уткнулся мордой в ее мягкую грудь, — Видать что-то есть! Ты меня не проведешь, я через месяц дипломированный почти врач! — И почти моя жена. — Довольный промурчал Артур. — Присоединяюсь к вопросу. — Брукс повернул голову, смотря на Бардакова, — Ну с тобой что-то не так. Признайся нам, что не так.       Никишин повернул голову, смотря на Захара, что сидел красный настолько, что даже домашняя форма Автомобилиста меркла на его фоне. Бардаков не выдержал повиснувшей паузы и громко начал ржать. От его дурацкого смеха всем стало весело. — Я тогда следом за вами, — Толчинский кивнул, — потом до Ромы? — Дима с радостью согласился, — Во! Мне как раз по дороге дальше будет. — А тебе вечно по дороге! — Возмутился с задних сидений Грицюк, — Как Рому упомянешь, так ты сразу на месте! Авангардовец драный! — От Авангардовца слышу! — Сережа вытянул руку и треснул малолетку по лбу, — Ах ты падла ехидная! Что б тебя Ткачев со шрамом за ухом оставил!       Пока бывшие из птичьего отряда начали шутливо драться, Лямкин, с дремлющим Волком на ножках, опустил стекло и сказал громко: — Яша! — Это я! — Дима свесился с окна, — Чего такое?! — Жрам хочу!       Яшкин встал на колени на кресле. Брукс облизнулся, увидев аппетитный зад. Вытянув руку, смачно шлепнул Диму по заднице. Тот в ответ лягнулся копытом, едва не вывалившись с окна. Фальковский едва увернулся. Треснул в ответ Бруксу. — Ща пожрем! — Он присмотрелся. Позади него Галкин с Миленой крепко спали, свалившись на его плечо. Грицюк же уже снял грязный тапок. — Брейк! — Взвыл Толчинский, — Чтоб тебя в Салават Юлаев забрали! К Сучкову в гаремник! — Я не буду с Ливо спать! Я еще маленький! — Да там уже никто спрашивать не будет. — Расхохотался Лямкин, — Хафизуллин даст тебе… — Не надо мне давать! — Возмутился Сеня, — Я лучше в Металлург свалю, к красивому маленькому Михайлису. Он хотя бы полезный! Ясно вам?! Эй! Водила с Нижнего Тагила, бля! Вези! Мне вообще на следующей выходить! Я быстрее бы так с арены добежал! — Жра-а-ам хочу! — Взвыл Лямкин, — Поехали! — Яша, я за тобой, а то я не помню куда ехать. — Толчинский кивнул, — Погнали, пока твоя обжора меня не съела вместе с тапками. — А ты сладенький, потому что. — Улыбнулся Арсений, — Слышь ты!       Яшкин завел двигатель и все же поехал вперед, не став в очередной раз слушать драку двух бывших игроков Авангарда. У него с Авангардом не склеилось. Хотя Буше был ничего так. Включил музыку. Машина Фальковского. Должно играть что-то интересное. Начало без слов было заманчиво. А вот потом, видимо, все молодые узнали песню и начали петь, пока Степа громко ржал, увидев на себе вопросительный взгляд Димы: — Захлопнутся двери от лифта. Он нас заберет куда-то под крышу. — Напевали Захар с Сашей и Артуром, — Мы на друг друга залипли. Застряли в моменте стать ближе. — Брукс старался не удивляться, закрыв рукой лицо. А вот и Аня присоединилась, поняв, наконец, что за песня, — Холодные лестницы, падики. Я между перил тихо падаю… Мы снова с тобою не ладим — давай просто встретимся где-нибудь заново.       Яшкин вел машину по ночному Петербургу, любуясь пейзажем. Фальковский предложил ему баночку любимого энергетика. Открыл заодно и себе. Они звонко отбили две алюминиевые банки, и отхлебнули слегка кисловатый энергетик в белой банке без сахара. Дима сосредоточенно вел машину, слушая ее довольное рычание. Любовался за тем, как желтые фонари отражаются от яркой полосатой раскраски дорогущей иномарки. Эта дурацкая Ламборджини, да еще и в черно-розовую полоску до сих пор никак не вписывалась в пейзажи. Сбило его синхронное пение хора с задних сидений. Ушел мягко на объездную дорогу, вспомнив, что уже где-то там впереди развели мосты. — Про-о-осто останови меня! На потерянных вокзалах или поездах. Но-о-очью звезды из инея беззаботно лягут на провода! — Пели молодые, пока Брукс улыбался как дурак, — А-а-автостопом по городам! Между гололедом и голодом! На стекле пассажирского — я выдыхаю знак, что означает любовь!       Пока пели одну песню, а затем и другую, машины мягко затормозили на первой остановке. Грицюк поскакал домой самый первый, помахав довольный ручкой всем на прощание. Отправились дальше. Через пару кварталов снова остановились. Захар отбил всем пять довольный, и сказал: — Я его домой отведу, вам отпишусь, дорогие родители. Много не пейте — вам завтра на игру! — Утром придите, мы вас накормим. — Согласился Дима, — Удачи, малышня.       Бардаков слез с ног Саши. Никишин с улыбкой отбил всем пять следом. Довольный потрепал Брукса по волосам, который обнял его. Никишин шумно выдохнул, закрыв глаза. Он давно не чувствовал себя в безопасности. Поцеловав Мэйсека в щечку, довольный рассмеялся и вылез с машины следом. Закрыл дверь. Ребята помахали и второй машине, отправившись пешочком до старенького дома под ручку. Машины снова двинулись дальше. Уже сильно дальше. До дома Романа Борисовича. По дороге и семейство лягушек уснуло. Фальковский перешел на английский, чтобы Бруксу было комфортнее, и продолжил разговаривать с Яшкиным, что ржал, как дурак, глупо улыбаясь.       Саша же, шагая довольный по асфальту до дома, мягко сжал руку Захара. — Проводишь меня и пойдешь домой? — Я голодный. — Признался Захар, кратко посмотрев на лучшего друга, — Ща подъем все то, чем тебя кормили, и свалю, да. — Как же Яшкин вкусно готовит. — Довольно протянул Никишин. — Боже мой, я тебе отвечаю, его еда это терапия лучше, чем в больнице под капельницей лежать. — Я так давно не видел тебя таким крепко спящим. — Согласился Захар, шлепая за Сашей в дом, на последний этаж, — Тебя Яшкин еле разбудил. — Вообще не знаю как так получилось. — Он повернул голову, шагая по коридору до квартиры, не чувствуя внутри никакой тревожности, — А Яшкина я позвал или ты? — Ты ему позвонил. — Не стал признаваться Захар, что и часть его слов в призыве волшебной кобылки есть, — Попросил помощи. Тебе стало хуже где-то среди ночи, когда ты у Кравцова ночевал. А ты помнишь, вообще, что было? — Что было? — Удивился Никишин, открывая дверь ключом. Открыл дверь, пропуская Захара вперед. — Давай вот мы домой зайдем, и я тебе скажу.       Они зашли в дом. Захар выдернул ключи из рук Саши и закрыл дверь на замок. Никишин остановился недалеко от него. Расстегнул куртку, стянув ее с себя. — Ну ты переспал с Кравцовым и Шабановым. Ну так… к слову. — Бля-я-ять. — Взвыл Саша, — И я еще и напился, да? — Ничего страшного, они тоже напились. Просто я наблюдал за тобой всю игру. По тебе было видно, что ты ничего не помнишь. Просто Шабанов так краснел неловко, каждый раз когда ты проносился мимо его звена. Очередного социофобушка приманил, проститутка Московская. Весь в отца! Напился, переспал и даже не помнит! — Ну… — Никишин почесал затылок, — Так получилось.       Он бросил кроссовки в общую кучу и пошел в дом. Захар отправился за ним. Они помыли руки. Заглянули вдвоем любопытные в холодильник. Как много разной и вкусной еды! Все даже мытое. Саша отдал пару тарелок на разогрев. Сам же с трудом удержал большую глубокую салатницу. Поставил ее на стол. Снял тарелочку сверху и счастливо улыбнулся. Оливье! Его любимое! Целое ведро! — Бля, как я рад таким тебя видеть довольным. — Облегченно вздохнул Захар. — Ты такой прям… — Живой, да? — Согласился Никишин. — Мне сильно легче. Не знаю от чего. Но точно не от победы или поражения. Может из-за того, что Ромы на льду нет и меня несколько дней уже никто не трогает. — Он достал из ящика большую ложку, и, зачерпнув салат, с большим удовольствием начал им чавкать. Еще и с докторской колбасой. Бардаков же сложил руки на груди, вопросительно смотря на него. — Из общей тарелки вкуснее, не смотри на меня. — Если тебя Яшкин и родил, то тогда точно от Лямкина. Потому что Бруксовского в тебе ничего нет.       Никишин едва не подавился, стыдливо закрыв рот, походя на хомяка. Захар же отвел взгляд, стараясь его не смущать. Ему сначала горячего захотелось. С микроволновки так вкусно запахло. Он достал одну тарелку и поставил ее перед Сашей. Поставил греться себе. Саша решил его все-таки дождаться. Вдвоем сели ужинать вкуснейшим нежным пюре с кусочками жареного мяса. Уминали еду жадно и с большим удовольствием. Это было и правда слишком вкусно. Так вкусно явно запрещено готовить. Да и они еще оба вымотались на игре. Устали, как собаки, проголодались. Запили все любимым сладеньким чаем. — Пиздец, меня рубит. — Признался Саша, сладко зевнув. Бардаков тут же повторил за ним, — Не ходи никуда. Оставайся. Я сегодня тоже должен спокойно спать. — А ты хочешь этого… чтобы я остался? — Никишин кратко кивнул. — Хорошо, тогда останусь. Иди, стелись, я пока посуду помою, и приду.       Саша кратко кивнул. Помог ему все собрать. Сам же припас себе ложечку. Еще пару раз набил себе рот любимым салатом. Остатки спрятал в холодильник. Это ему еще точно пригодится. Пошел все-таки в спальню. Было лень даже переодеваться. Он рухнул прямо в грязной одежде на кровать. Чище одежды все равно нет. У него даже не было сил это тряпье собрать и запихнуть в машинку. Потом как нибудь. Откинул телефон на зарядку. Даже не хотел в него смотреть. Закрыл рукой лицо, прислушиваясь к полной тишине. Ему так хорошо. Спокойно. Даже настроение хорошее. Вытянул довольный босые ножки, старательно отгоняя от себя все мысли. Спустя десять минут пришел Бардаков. Захар притормозил около Саши, что лежал вытянувшись на кровати, закрыв рукой лицо. — Ты добровольно переспал с Яшкинксом? — Вдруг спросил мальчишка, встав рядышком с капитаном. — Вот… — Не понял, — Саша отвёл руку от лица, — когда? В Омске? Наверное добровольно. Может быть я сначала покурил, следом выпил, а следом ещё и приличную дозу принял. Так что даже не могу уверенно сказать об том. Не помню просто этого. — Он повернул голову, — Чего ты такой растерянный? — А… Это приятно? — Что? С мальчиками спать? — Саша скромно улыбнулся, — Почему спрашиваешь? — Он пододвинулся, позволив Захару усесться рядом. — Вообще это приятно. Вот… Я понимаю, как от меня это странно слышать, когда я сам весь прошлый сезон воротил нос от Яшкина, вообще бросив с ним в какой-то момент общаться, потому что увидел… — Саша поджал губы, уставив взгляд в потолок, — как Дима спал с Ромой, вообще не испытывая никаких сожалений, под большой дозой наркоты. Мне было противно. — Я не могу перестать думать о том, что мы сделали с Кертисом. — Признался Захар, сидя сгорбив спину. Он выглядел очень печальным. Задумчивым словно в чем-то великом не уверен. Явно его беспокоящая тема так сбила с хорошего настроя. — Это был мой первый раз, когда я спал с мальчиком. Мне мерзко от этого. — От самого факта? — Растерялся Саша, — Или от наших поступков? — Никишин вытянул руку и, приподнявшись на кровати, запустил пальчики в густые, слегка волнистые волосы, — Есть какая-то неуверенность? Просто… Если ты беспокоишься за Кертиса, то зря. Он вполне успешно перепрыгнул этот пиздец моральный, отряхнулся и дальше побежал. С ним и не такое было… — Я не об этом. — Резко вдруг ответил Захар, — Как ты после того, что случилось, ещё и спокойно лег… спать с ним.       Никишин растерялся. Захар поджал губы, растерянно смотря на Сашу. — Мне стало легче, только когда мы с Кертисом об этом поговорили. Да, правда, я вляпался очень хорошо, как обычно я могу. — Саша осторожно тревожил нежные прядки. — Ты не понимаешь меня. — Захар поднял взгляд, перебивая его в очередной раз. — Это же больно. А ты добровольно просто теперь уже не против и с Димой перепихнуться, и с Кертисом спишь… Не уверен я даже, что ты даже… — Он терялся в словах. — Раздеться перед близким другом, целоваться, в штаны ему полезть. — Захар растерянно пожал плечами, — Я как услышал о том, что Ахтямов с Галкиным переспали… И я в ахуе с того факта. — вдруг Бардаков остановил взгляд на лице Саши, — Они такие же как мы. Только у них по девушке есть. Одному которая эта девушка вообще жена. Наши одногодки. Такие же, Саша. Я не могу. У меня восприятие ломается. Добровольно просто… — Помнишь, когда Рома ввалился к нам, я заставил тебя себя поцеловать. — Бардаков кивнул, растерянным взглядом смотря на близкого друга, — Ты ведь… Отвечал мне на поцелуй. Добровольно разделся. Хотя я почувствовал твоё смущение, когда сунул руку тебе в штаны. Но ты вполне успешно справился с театральной задачей. Тебе не понравилось? — Понравилось. — Признался Захар. — Я ж тебе доверяю. Понимаю, что ты не просто так все делаешь. Тогда я доверился тебе. Ну и ещё и времени возмущаться не было.       Саша мягко провел пальцами по гладкой щеке Захара. Бардаков смотрел в его глаза, неуверенно наклонившись ближе. — Скажи мне, неужели ты в себе так сомневаешься? Почему такая реакция… Вроде меня девушка бросила с фразой что я просто алчный мальчишка, что ничего не умеет. — Я же чудовище, что изнасиловало человека, которому и так всю жизнь не сладко. Сделал больно. И мне было весело. И я едва не убил его. Просто… — Это навсегда наш груз вины. — Никишин кивнул, — Волк нас простил с тобой, но это вот навсегда. И эти мысли навсегда в голове. — Он хмыкнул, — Спать с другим не больно, когда у тебя опытный партнёр. Если ты ему дове…       Захар наклонился к Саше, сам принявшись его целовать. Никишин растерянно обнял его, отвечая на неумелый поцелуй. Неуверенный. Чувствовалось, словно он сам себя перебарывает. Ему это тяжело давалось. Саша потянул его на себя. Мягко свалил на кровать, забравшись сверху. Перетянул инициативу на себя. Руки поскользили по мягкой синей ткани. Пальчики пронырнули под худи. Бардаков придержал его руку слегка на своём животе. — Я не хочу этого. Мне боли на льду хватает. — Растерянно сказал Захар. — Я не хочу, чтобы потом было больно. — Доверься мне. Я могу тебе показать, что это не больно. Это не травматично даже. — Никишин тяжело дышал, нависнув сверху, чувствуя, как ледяные пальцы сжали его запястье — Барди… — Я же видел как это больно. — Захар зажмурился. — Не готов.       Никишин растерялся. Мягко уселся на его бедра и стянул с себя футболку. Откинул её на пол. Услышав тяжелый вздох, Бардаков раскрыл глаза. Увидел перед собой Сашу. Тонкий лунный лучик подсвечивал уродства на его коже. Захар поджал губы. Пальцы кончиками поскользили по мускулистому животику. Почувствовал шрамы. Почувствовал увечья. — Как я могу поверить тебе, что это не больно, когда ты весь в шрамах. — Это от Ромы. А… — Саша пожал плечами, — А от Кертиса только одни приятные воспоминания. Нежность. Уважение. Забота обоюдная чтобы всем было приятно. Это другая история. Про доверие. Про защищенность. Такое шрамов не оставляет. Такое только оставляет приятное послевкусие и желание снова это почувствовать. — Он улыбнулся. — Тебе неловко что я так сижу? Ты же на меня даже в раздевалке лишний раз не смотришь, хотя наши лавки напротив. Почему? Я этому причина? — Я хочу попробовать. Хочу почувствовать то, о чем ты говоришь. — Дрожащим голосом сказал Захар, — Хочу… — Хочешь меня? — Вдруг улыбнулся Саша. — Хочу. — Неуверенно признался он. — Но… не надо ничего.       Саша положил обе руки на его покрасневшие щеки и принялся с ним целоваться, рассевшись на бедрах. Захар отвечал ему, закрыв глаза от удовольствия. Почувствовав чужую руку под своей одеждой едва ощутимо вздрогнул. Ледяные пальцы приятно холодили горячую кожу. Он слегка подался вперед и позволил Никишину себя раздеть. Саша вжался всем телом в него. Мягко поскользил губами по шее. Захар же положил руку на голую спину. — Саша, мне неловко. Я не… Не могу так.       Никишин даже слушать его не стал. Губы соскользнули ниже. Захар поджался, чувствуя как горячий поцелуй проходится по ключице. — Ты хочешь со мной переспать? — Растерялся Бардаков, — Саша, вот ты совсем дурак? — Да, я хочу классного перепихона без обязательств. — Он склонился к нему. Хищно облизнул губки, — Я же тебя сейчас раздену. — Не надо. — Жалостливо сказал Захар. — Я сейчас от стыда помру.       Никишин снова его начал целовать. А сам слегка приподнялся, встав на колени с его бедер. Положил руки с широко раскрытыми пальцами на впалый живот. Проскользнул слегка вниз, едва прикусив губу в поцелуе. Пальцы схватились за пуговку на штанах. Он их расстегнул. Не дал уже себя остановить. Закинул его обе руки на свою задницу. Не отвлекался от поцелуя. Не дал ему даже возразить. Расстегнув штаны слегка спустил их. Медленно отстранился. — Это же не первый твой раз, ты чего так стесняешься? — Растерялся Саша, рассматривая его. — Свой же. Не чужак. Знаешь же, что мне доверять можно. Если я сказал, что больно не будет, значит не будет. — На моих бедрах уселся мой капитан, который выглядит как мальчик с журнала для взрослых. — Никишин улыбнулся. — Да от тебя девок не отогнать. А ты с мальчиками спишь. — Яшкинкс как-то сказал мне, что с мальчиками приятнее. Я ему тогда не поверил. Теперь моя очередь так говорить. — А моя, видимо, не поверить.       Захар рассматривал его с некоторой долей любопытства. Щеки предательски покраснели. Он сам расстегнул его штаны. Потянул их вниз. Саша поддался ему. Уперся одной рукой около головы. Захар его полностью оголил. Рассматривал крепкое мускулистое тело. Взгляд остановился ниже. Он шумно выдохнул. Саша же сам принялся его раздевать. Бардакову пришлось только немного приподнять бедра, как Саша сделал все сам. Он закинул голову, зажмурившись. — Я когда… в Омске пошутил, что Яшкину можно доверить свой первый опыт в постели с мальчиком, еще тогда напился страшно. Упился так, что на ногах не стоял. Просто для того, чтобы так не стесняться перед ним. Я его уже всяким видел. Мы же на выезде вечно с ним в одном номере жили. Больше же никто не хотел с этим озорником-выпивохой жить. Никишина же не жалко. — Бардаков едва заметно улыбнулся, уставившись в потолок, слушая его речь. — А вот ты прикинь, мне двадцать, а со мной в номере живет… вот прям пидорас. Вот прям натуральный мужик, который ебется с другими мужиками и от этого страшно кайфует. Прям вот… гей. И не стыдится, и даже гордится этим! И ты попробуй его окрикнуть, на «пидорас!» ты чего в ответ получишь? — Ну да, это я, че надо? — Рассмеялся Захар. Опустил все же голову. Саша положил руки на выпирающие тазовые косточки, мягко поглаживая их ледяными пальцами. — И к чему эта история? — К тому, что когда Яшкин выходит из душа, у него только голова в полотенце. И он выходит весь мокрый, полностью голый. А еще первое время он же не такой наркоман был. У него член такой… основательный. И он выходит со стояком, взглядом так тебя окидывает. К себе на кровать лег, порно включил, и лежит дрочит. А ты вот как хочешь, так и существуй рядом с ним таким.       Они рассмеялись. Захар кратко кивнул. — Я понял уже, что ты не стыдишься своего голого тела. И… такого вида тоже.       Он вдруг заткнулся, когда Саша мягко обвил пальчиками его член. Прикусил губу, наблюдая за происходящим. Да, с девочками у него было достаточно опыта. И не одна, уже даже и не пять, насколько он помнил. Но это сейчас совершенно другие ощущения. Саша мягко провел рукой по всей длине. Спустился чуть ниже. Покрывал влажными поцелуями низ живота. Рукой мягко отвел ногу ногу в сторону. — Я чувствую как ты напряжен. Доверься мне. Просто расслабься. Я знаю, что делаю. И покажу тебе, что это не больно. Плохое смоется только хорошим. — Он вдруг улыбнулся, мягко обхватив член у основания, — Меня Дима, что, зря минету хорошему учил.       Только до Захара дошло, что Никишин собрался сделать, как Саша взял, и, раскрыв рот, заглотил его член, обильно смочив слюной. Бардаков поджался, раскинув ноги. Смотрел за тем, как Саша сделал пару движений ртом, и, обхватив головку, выпустил язык и проскользнул по выпирающим венкам. Захар издал едва слышный довольный вздох. Вытянув руку, провел рукой по мускулистому плечу, наблюдая за происходящим. Саша принялся заниматься минетом, очень стараясь, второй рукой мягко скользя по внутренней части бедра. Еще один довольный вздох, уже чуть больше похожий на стон. Саша отсасывал ему с большим удовольствием. Приоткрыв рот, высунул язык и поднял взгляд. Поигрался язычком с покрасневшей головкой. Придвинулся чуть ближе. Прогнул спинку, выставив свой аппетитный зад. У него было много хороших учителей в постели. Его много чему хорошему научили. Из Захара предательски вырвался стон. Он вцепился руками в простыню, наслаждаясь происходящим. Жадно вдыхал горячий воздух, раскинув ноги. — Тебе будет комфортнее со смазкой? — С презервативом. — Стыдливо сказал Захар. — ты не подумай… Я не… — Хорошо. — Саша даже слушать причину не стал. — А со смазкой или без, сам решай. Я тебе тут больше доверяю.       Саша вытянулся через него. Склонил голову. Захар впился в него поцелуем. Саше пришлось на слепую ориентироваться в тумбочке, где чего только не было. Но вот нашлось все что нужно. Захар мягко обхватил его руку в запястье. Переложил бутылочку со смазкой ему в другую руку, а вот презерватив забрал. Не отвлекаясь от поцелуя, опустил руки. Положил его на чужой член. Пару раз провел по нему пальчиками. — Пиздец. И вот это вот ты мне сейчас… — И это будет очень приятно. — Согласился Саша. Мягко потерся его членом об свой. — Я его тебе сейчас по самые…       Захар заткнул его, снова принявшись целоваться. Открыв упаковку немного дрожащими руками, надел презерватив. Провел рукой по всей длине. Сам сделал пару движений рукой. Саша довольно простонал, уперевшись в его голые плечи руками. Кусал губы от удовольствия. Саша с неохотой отпрял от него. Снова пристроился между ног. Пару пальчиков облил смазкой и провел по тугому колечку. Захар сжал пальцы на ногах, тяжело дыша. Прислушивался к каждому ощущению. Саша и правда был очень нежен. Одной рукой мягко надрачивал ему, а второй медленно пальчиками растягивал, обильно все смазывая. Захар чуть подался от него, почувствовав как пальчик скользнул внутрь. Но… больно не было. Пока только приятно. От новых ощущений по коже пробежали мурашки. Он тяжело и сдавленно дышал, привыкая к новым ощущениям. Вытянув руку, запустил ее в волосы Саши. — Не бойся. Не больно ведь?              Бардаков едва нашел в себе силы отрицательно покачать головой. Почувствовал и второй пальчик. Действия Саши были медленными. Осторожными. Прекрасно понимал что делает. Почувствовав, как Захар снова напрягся, решился сказать, подняв взгляд, и выпустив чужой член изо рта: — У меня такие виды шикарные, ты бы видел. Такой мальчик роскошный передо мной. Пиздец, я на грани того, чтобы влюбится.       Бардаков тут же закрыл руками лицо и откинул голову назад. Расслабился, стыдливо улыбаясь. Никишин же воспользовался ситуацией. Когда уже четыре пальчика свободно входили, он решился к решительному действию. Вцепился в его руку, устроившись между ног. Мягко смазал свой член в презервативе смазкой. Слегка наклонился. Захар приоткрыл рот, почувствовав, как горячий член медленно входит в него. Закрыл глаза. Тело непроизвольно прогнулось. Он сжал крепко Сашину руку. Чувствовал каждый сантиметр, что все глубже уходил в него. И снова мурашки. Он давился горячим воздухом, словно задыхаясь. Изогнулся. Саша чуть качнул бедрами и остановился. Из Захара вырвался громкий довольный стон. Рука тут же разжалась. — Блять. — Взвыл он, — Блять, Саша…       Саша улыбнулся. Он справился. Положил руку на возбужденный член, и принялся очень осторожно двигаться в нем. Сначала совсем медленно, давая привыкнуть к новым ощущениям. — Ахуеть.       Захар положил руку на его задницу, второй наклонив к себе. Саша с ним с большим удовольствием целовался, замерев. Бардаков сам дал ему знать, когда будет лучше продолжить действие. Саша отстранился. Плавно двигал бедрами, наслаждаясь сам не меньше происходящим. Настоящий девственник. Тугой. Узкий. Очень горячий внутри. Он положил руку под коленку, задрав его ногу. Захар изгибался от удовольствия, довольно начав надрачивать себе. Шлепнул Сашу по заднице. Услышал его стон. Ему стало сильно легче. Саша же начал довольно быстро двигаться, срываясь на довольные стоны. Вцепился в Захара, слушая его мягкий голосочек, заходящийся довольными стонами. Мягко вышел. Захар издал растерянный вздох. — Залезешь на меня? — А ты позволишь?       Саша кивнул. Улегся рядышком с ним. Бардаков обвил руками его шею, жадно с ним целуясь. Уселся на него сверху. Чуть поерзал на бедрах. Саша тяжело дышал, развалившись перед ним на кровати. Захар слегка выставил задницу, и пальчиками осторожно взявшись за член, мягко подался бедрами. Растерянно прислушивался к ощущениями, чувствуя, как чужой член с легкостью в него вошел. Он закинул голову, замерев. Положил руки на его бедра, мягко их поглаживая. Неуверенно привстав, уселся обратно. Вздрогнул от переполняющих его ощущений. Начал мягко двигаться сам на нем, уперев руки в живот, на котором проглядывались кубики. Пары минут хватило, как Саша, довольно издав стон, кончил, вцепившись руками в простыню. Задыхался от наслаждения. Захар вдруг улыбнулся. — А можно…       Саша моментально понял что от него хотели. Кивнул. Захар потянулся за вторым презервативом. — Ты мне больно не сделаешь. Смелее. Как с девочкой, которой немного не туда попал.       Бардаков натянул презерватив на свой член. Провел пальчиками по Сашиному, всему в смазке. Скользнул рукой вниз. Никишин прикусил губу. Захар навис над ним. Был совсем не уверен в том, что делает. Но Саша шлепнул его по заднице и Бардаков дернулся. Вошел сразу наполовину. Саша довольно простонал. Дальше Захару явно придется действовать самому. Только доверится ощущениям. Он медленно вошел, шумно дыша. — Блять, ахуенно. — Взвыл Саша. — У тебя больше, чем у Ромы. Пиздец, я ща по второму разу кончу.       Бардаков изумленно уставился на него. Опустил взгляд вниз, решив сверится. Да… вроде все его. Это было… неожиданным комплиментом. Начал неуверенные движения. Саша довольно постанывал. Притянул его к себе. Жадно целовал, запустив руки в густые волосы, наслаждаясь нежными действиями. Почувствовал длинные пальчики скользнувшие по его груди. Захар лапал тело под собой. Это было чертовски приятно. Мускулистый. Крепкий. Пальцы то и дело цеплялись за шрамы. Каждый чувствовался. Он уткнулся губами в его шею. В нем появилось непреодолимое желание оставить на нем засос. Двигая бедрами, впился в шею, словно вампир. Никишин заскользил ногами по простыне, громко простонав. Положил обе руки ему на спину. Горячее дыхание на шее так возбуждало. Захар резко вошел, и, приоткрыв рот, капая слюнями от удовольствия на голое тело Саши, кончил. Обессиленно улегся на него. С большим наслаждением они вдвоем целовались пару минут. Стянули презервативы, хитро друг другу улыбаясь. — Ну что, больно? — Захар отрицательно покачал головой. Даже неуверенно порезал на кровати, для полноты ответа. — Понравилось? — Понравилось. — Признался Захар. Вдруг резко запрыгнул на него, и, вжав в кровать, прижал запястья следом. Никишин растерянно смотрел на него. — Спасибо, это было чертовски приятно. Теперь я тебя хотя бы понимаю.       Никишин продолжил с большим удовольствием с Бардаковым целоваться. Они прижались друг к другу полностью голые и довольные уснули.       Пока у одних ещё был только ужин, пара машин добралась до нужного дома. Прихватив всю свою малышню, Брукс с Димой широким шагом отправились в дом. — Меня радует твоё состояние. Ты ведь долгое время боялся Петербурга. Даже уговорил Волка нанести тебе травму, чтобы на Матч Звезд сюда не ехать. А сейчас вот я на тебя смотрю, и ты прям самое органично, где смотришься, так это здесь. Добрый такой, счастливый. Ещё и вещи мне говоришь странные. — Ничего не странные. — Ухмыльнулся Дима, волоча за собой с трудом сонное семейство лягушек. — Просто ну… Люблю тебя. Вот. — Ты, я надеюсь, помнишь, что у нас с тобой завтра игра. Это эти двое. — Брукс кратко указал на волочащися последних Никиту с Кертисом, пока второй рукой тянул Галкина с Миленой, — Могут прогуливать. Нам нельзя. — Я помню, да. — Дима недовольно вздохнул. — Весь кайф обломал. Даже не козёл ты, а козла.       Они ввалились в квартиру Романа Борисовича словно в свою. Они отвели малышей всех досыпать в одну комнату. Волк поволочился с Никиткой за руку до гостевой спальни. Дима же с Бруксом уселись за стол. Ирина Леонидовна налила каждому в красивую фарфоровую кружечку горячего свежего чая и поставила по вкусному кусочку тортика. — О нет. — Грустно вздохнул Дима, увидев как Брукс, отодвинул чай и принялся сразу за десерт. — Ему больше этого кусочка не давайте. И холодильник на замок закройте. — После одного из набегов на этот дом твоих малышей, Димка, — Ирина Леонидовна уселась рядышком с ним в красивом фартучке, — Роман Борисович заказал новый холодильник из Японии. — Она вытянула руку. Дима тут же обернулся. Брукс поднял голову, довольный чавкая нежнейшим десертом. — Так вот этот холодильник может взять и закрыть доступ к своему содержимому. Ночью ты его вообще не откроешь. А так, всего пару людей его могут открыть.       Яшкин озадаченно почесал затылок, уставившись на чудо техники. — Так вот почему я пару раз попытался открыть холодильник, а он мне не поддался. Думал, это я уже плохой. Уже с холодильником справится не могу. — Так что за десерт внутри можешь не волноваться. Пока я не открою эту дверь, туда никто кроме Ромы не влезет. — Она улыбнулась, и, перейдя на немецкий, вдруг сказала, — Могу завтра на утро, — Брукс раскрыл рот от изумления, уставившись на хозяйку квартиры, — приготовить тебе вкуснейший немецкий десерт. Хочешь? — Брукс растерянно кивнул, облизывая с большим удовольствием ложку от сливочного крема. — Вот тогда доедай медленнее, хватай лошадь и иди спать с ней. — Откуда знаете мой язык? — Поразился Брукс. — Рома про тебя много мне рассказывал, дорогой ты мой игрок Мюнхена. У меня у дочки даже карточка с твоей мордочкой есть. Ты там ещё чуть менее грустный.       Брукс стыдливо опустил голову, и неловко потыкал пальцами друг в друга. Дима же расхохотался. Они продолжили пить чай с десертиком, а вскоре разошлись. Дима ввалился в хозяйскую спальню. Роман Борисович тут же поднял голову, смотря на вошедшего с некоторой долей грусти. — О, привет Ромка. А чего ты даже не прогулялся нигде. — Дима затащил Брукса следом за собой и толкнул его на кровать. Мэйсек рухнул прямо около Ромы, что сидел прикованный к изголовью, ничего не ответив ему. — Ты не против, мы тут поспим?       Мэйсек удивлённо уставился на Диму. Яшкин же, резко скинув с себя худи, завалился на Брукса принявшись его жадно целовать. Мэйсек растерянно отвечал ему. Как-то он не привык… Любовью при посторонних заниматься. Особенно когда они в таком виде. Даже опыта такого не было. Яшкин же явно был уверен в своих желаниях и намереньях. Уже полез под одежду Брукса, как тот, придержав его руку, сказал: — У меня так даже не встанет. — Он указал на сидящего рядом на коленях Ротенберга, — Ты можешь мне вот им не ломать остаток восприятия. Я сейчас будто в каком-то дешевом сериале. — О, без проблем.       Яшкин резко дернулся, и, ударив ногой в плечо Ромы, завалил его на пол. Только цепи зазвенели. Брукс испуганно вздрогнул. Дима же, вцепившись в своего возлюбленного начал его медленно раздевать. Заставил с силой отвернутся. Брукс сдался. Ладно, хорошо, пускай так будет. Он позволит этому вечеру закончится на сюрреалистичной ноте.       Ротенберг же лежал молча на полу, скованный в цепи, словно дикий хищник, и думал над тем, как с каждым расквитается. Когда они притихли он растерянно выдохнул. Попытался выдрать руки из оков. Вспомнив, что у него где-то тут как раз был ключик, притих. Внимательно прислушивался над тем, как молодые, порезвившись на его кровати, уснули. Высунулся спустя минут двадцать. Брукс и правда крепко спал в объятиях Димы, что довольный храпел на нем сверху. Беззвучно порылся в тумбочке. Найдя вожделенный ключик, расстегнул с большим трудом руки. Раньше-то опасно было высовываться из оков. А сейчас-то можно. Он им сейчас такое устроит. Растерянно потер запястья и тут же замер. Брукс, мягко закрыв Диме рот, сонно повернул голову. — Чем помочь? — Ключик в другой тумбочке от ошейника. — Сделал Рома грустный вид, сидя на коленях перед кроватью. — Выпустишь меня?       Брукс с трудом дотянулся до тумбочки, стараясь быть как можно тише, чтобы Диму не разбудить. Достал россыпь ключей и протянул ему. Рома быстро нашел нужный. Торопливо расстегнул ошейник. Медленно поднялся на ноги, перекрыв собой весь лунный свет. Тут же мило улыбнулся Бруксу. — Ложитесь и спите, Роман Борисович. Мы все равно завтра с утра уже свалим.       Ротенберг ему ничего не сказал. Поправил на себе рубашку и широким шагом вышел из комнаты, беззвучно закрыв ее за собой. Значит вот так с ним поступили. Значит такого они все отношения к нему. А он-то рассчитывал на доброту. Сейчас они ему за все заплатят. Торопливо пошел в кабинет. Достал любимый пакет с белыми сладостями. Злобно уставился на дверь, ведущую в коридор. Он им сейчас даст — приятные и добрые выходные в Санкт-Петербурге.