Два медведя в одной берлоге

      В Екатеринбурге, в квартире Мэйсека было тихо и очень спокойно. Яшкин пришел в себя, даже позволил себя раздеть и отмыть. Брукс, вымыв Диму, укутал его в большое полотенце с листиками на нем. Яшкин уселся на дно ванной и обнял ноги, спрятавшись в махровый уют, пока Мэйсек пошел на поиски нормальной одежды. Да, они взяли вещи Димы. Но они все были очень вонючие, и словно в них было куда-то стыдно ехать.       Достал штаны из портфеля. Задумчиво потёр их друг об друга. Грязь с неохотой посыпалась на пол. Ладно, у них ещё есть шанс не попасть прямо сейчас в стирку. Перенюхал все футболки. Одна хуже другой. Бросив их все в большую кучу своей одежды, что тоже ждала своей очереди в стирку, пошел расслабленным шагом в спальню. Решил заодно себе пару вещей закинуть. Неизвестно как долго их мотать будет. Пока рылся, вспоминал то, где у него были вещи Димы. Где-то был у него волшебный улов… Он закопошился по вешалкам, и, гордо снял объемную, мятного цвета, худи. Уткнулся в неё носом. Приятно пахла лавандой. Он как-то давно утащил у него её из дома. Гордый вернулся в ванную. Отдал свое чистое белье, и придержал Диму, когда он с трудом натянул свои штаны. Вдруг он протянул руку и тут же шепотом спросил: — Она же моя, да? Я последний раз её на Артуре помню. Давно… Еще в том году, кажется. — Она на ком уже только не была. Осталась моя. Не помню, как она у меня оказалась. Но будто и не сильно важно.       Дима едва заметно улыбнулся и протянул ему ручки. Брукс натянул на него худи. Положив руки на щёчки мягко притянул к себе и с большим удовольствием принялся целовать. Дима зажмурился, прижавшись к нему. Ему было так спокойно и хорошо. Он в безопасности. И уже словно плакать не так сильно хотелось.       Они вывалились с ванной. Брукс собрал небольшой портфельчик, достал сразу все документы, и, взяв своего непутевого Яшкина за ручку повёл вниз. Дима растерянно шёл за ним, волоча ножки в незавязанных кроссовках и тихо спросил: — Нас все бросили? — Нет, я всех прогнал. Мне предлагали с тобой уехать в Виннипег, так же как и предлагали ещё много вариантов других. Я от всех отказался. — Он вдруг издал смешок, и, сверившись с гос.номером у стоящей машины, открыл перед ним дверь. — Поцапался правда на этом фоне с Кертисом, но это уже детали. Твои ребята не писали больше ничего? — Нет. — С грустью сказал Дима, усевшись на пассажирское и тут же пристегнулся. — Думаешь там что-то может быть?       Брукс уселся рядышком, тоже пристегнувшись. Кратко кивнул, когда его спросили о том, на вокзал ли им надо. Машина медленно отправилась в путь. Брукс же сидел и покупал билеты, пока Дима лежал головой на его плече. Увидел всплывающее уведомление из диалога с Аней. Родной немецкий язык. Он уставился в экран, увидев фотографии каких-то коробок с таблетками. — Мне переслали сообщение о том, в каком состоянии Никишин. Если вдруг не помнишь или тебе никто не говорил — я его держу на плаву все это время, как и твоего Яшкина после отхода с наркотиков. Будь крайне осторожен, когда приедете к Саше. Как приедете в Челябинск, купи лекарств и едьте к нему. Будет лучше, если ты не пустишь Диму одного к нему — у него очень частый сценарий ночных кошмаров именно начинался с Димы, что приходил к нему словно без повода. Так что если будете вдвоем — ты успеешь сообразить что к чему. Про Бардакова ему ничего не говори, он скорее всего не помнит уже куда он делся. Вопросы есть?       Брукс почесал щетину и торопливо принялся набирать текст в ответ. — А сам Захар как? — Не знаю, мне не сказали, кроме как его и еще много кого перевели в Петербург на лечение. Полагаю волшебный «спецборт» МЧС России не только обдолбанного Яшкина умеет перевозить, но ещё и отравившихся черт знает чем. Мне выдвинули теорию, что это вообще сделали игроки Трактора. Надеюсь до последнего что это не так. Опять же Артур пытается выяснить у Кравцова итог. Будет мерзко, если это так, конечно. Уж будто больше веришь в то, что это Ротенберг своих отравил.       Брукс повернул голову, услышав сопение. Дима уснул у него на плече, положив обессиленную руку на запястье. Через минуту повернул голову обратно, а там уже новое сообщение ждало. — Как Дима? — Позволил наконец с себя форму снять. Я его вымыл, конечно, но форма ему много чего где натерла. И он почти всегда плачет. Говорит ему в мозгах повтор ситуации показывают. И он видел семёрку на спине. У кого-то своего причём. Дальше я ничего не понял :(       Аня, рассевшись с ногами на лавочке в зале ожидания, в аэропорту Анталии вопросительно уставилась на экран. Семерка? Рядом Артур сидел и играл в карты с Лямкиным, пока Волк лежал спиной на его спине уткнувшись в книжку. На стульях напротив сидел Галкин играя в какую-то игрушку, пока Милена спала у него на ногах, укрывшись его красным пуховиком. — Чего, блять? — Задала она резко вопрос вслух. — Сам в шоке. — Растерянно сказал Кертис, с любопытством повернув страничку. — Как вы это читаете? — Ты нашёл что взять, Волчара. — Усмехнулся Никита. — Это же просто пиздец моральный. — Он что там читает? Теорию струн на китайском? — С улыбкой спросил Артур, перебирая в пальчиках карты. — Нет, он спёр у меня из дома книжку Достоевского. Учится читать. — К сожалению, я уже умею читать. Думал тут сюжет интересный, натолкнет на умные мысли, еще там что-то... Хочу повесится пока только. — Усмехнулся Кертис и хлопнул Никите по голове книжкой, — А ну помолчи, не отвлекай. — Вы помните момент с игры, когда Саши не стало? — Вдруг спросила Аня. — Кто там был на льду?       Артур с Никитой и Володей переглянулись. Замолчали, погрузившись в мысли. Кертис же хмыкнул и сказал: — Я помню. Кто-то конкретный нужен? — Диме снится семерка на спине у кого-то. У Яшкина подсознание хорошо работает. Буквально лучшее, что у него работает после печени и желудка это подсознание. — Аня слегка наклонилась, выглянув из-за плеча Артура, — Волче, кто-то был с семеркой на льду? — Мимо Димы с Сашей в тот момент несся Шипачев. — Спокойно ответил Кертис. — Зборовского же тормознул Адамчук. Так что было двое. — Чего?! — Галкин поднял голову от яркого экрана телефона, где он страшно проигрывал в Хартстоун уже тысячную игру подряд, — Так… А я думал мне показалось. — Показалось что?! — Синхронно спросили у него все. — Показалось, что Саша не сам упал. Они же на меня побежали. Я же внимательно следил за происходящим. Мы смотрим на клюшки, на коньки, а потом уже взгляд выше поднимаем. — Я ничего не видел толком. Видел только коньки Яши и Мака, которые не успели вроде стрелки перевести, поэтому столкнулись. — Признался Артур, кратко посмотрев на Аню, перевёл взгляд на Володю, — Ну я так помню.       Кертис отвёл руку с книжкой в сторону и посмотрел на Никиту, что сидел с потерянным видом. — Что? — Осторожно спросил он. — Что-то ещё помнишь? — Адамчука не было на льду в тот момент. — Никита закрыл глаза, и, задумавшись тихо сказал, — Марченко сменился на Миллера. Семенов на Радулова. Кошелев на Яшкина. — Никита нахмурился, крепко зажмурившись. Тяжело вспоминать то, в чем сам не участвовал. — Сафонова сменил Шипачев. Кагарлицкого сменил Лукоянов. Там физически негде взяться Кире. — Он вдруг раскрыл глаза и сказал уставившись на Аню, — Он не играет в большинстве. Его не пускают. У нас защитники большинства это Миллер, Марченко, я и Юдин. Иногда Журавля подключали. Киря игрок меньшинства.       В их небольшом кружке настала пауза. Галкин нахмурившись смотрел на Артура, который витал в мыслях, пытаясь вспомнить всю эту ситуацию. Ничего толком не вспоминалось. Он не хотел снова видеть в памяти эту лужу тёмной крови, не хотел слышать эти крики. — Тогда… — Аня повернула голову, — А вам не кажется… — У нас Широков о чем-то ходил с Радуловым разговаривать. — Несмело сказал Галкин. — И… Когда мы закончили играть, пришли в раздевалку, а та Серега сидел и только и повторял «Я виноват, но я же предупредил» Трямкин его куда-то увёл зареванного, и больше мы его не видели. Даже на общем собрании. Вот... — О чем говорили не знаешь? — Поинтересовалась Аня, прокручивая телефон в руке. — Хоть примерно? — У меня лавка далековато была от них. Но… Воробьёв с Голышевым когда мимо проходили, сказали что-то про то, что Макеева надо не пускать куда-то. Больше ничего не знаю, к сожалению. Не привык слушать чужие разговоры. — Это странно. — Вдруг сказал Волк, скинув ножки на пол и приняв наконец вертикальное положение, осторожно зажал билетик между страниц, чтобы не сбиться где читал. — Я знаю, что Широков с Лёшей сильно поцапались. Тоже причины спора не слышал. Но я не думаю, что Серёжа просто так на кого-то кинулся. Видимо причина была. — Тоесть… — Никита развёл руки в стороны, — У нас есть конфликт Широкова, Голышева, Трямкина с Воробьевым против Макеева. Слова Широкова «Я виноват, но я предупреждал». Слова Володи, что ему не показалось, что Саша упал не сам. — Никита медленно перевёл взгляд с Галкина на семейство жабьих, — А с нашей стороны есть вечно недовольный Шипачев, слова Яшкина о том, что ему привиделась семерка. А ещё тот факт, что Радулов горло себе распорол об коньки Яшкина, который столкнулся с Макеевым, а позади Саши бежал Шипачев. — Погоди… — Артур изумленно уставился на Никиту, — Ты хочешь сказать…? — Что Шипачев легко мог сунуть клюшку в коньки Радику, прекрасно увидев, как Макеев столкнулся с Яшкой. — Подтвердил Никита мысль, витающую в воздухе, которую никто из них не хотел принимать. — Но ведь это же пиздец. Это просто моральный пиздец. Шипачев с Радуловым до прихода Яшкина были лучшими друзьями, и даже пока Радулов топтался по Яшке уже в этом году — они все равно близко дружили, общались семьями… — Шипачев был много раз на приеме у Ротенберга, как мне сказал Никишин за одной из стопок в Торонто. — Признался Артур. — Я боюсь… — Блять, нет. — Никита закрыл руками лицо, — Я так больше не можу. Даже уже не «не могу». Не можу. — Он захныкал, — Пиздец. А ведь убив Радулова, он автоматически сбил с ног Яшкина, который сейчас вообще неизвестно свалится сам в наркотики один или еще Брукса затянет. — А лишив Диму Саши, он автоматически освобождает сразу два места в очереди на капитанскую нашивку. — Согласилась Аня. — Кто у вас ещё туда претендует? — Сафонов был. — Растерянно сказал Артур. — Лукоянов был… Ну… Все вроде бы. Остальные стесняются. — Сафу странно мотает. — Вдруг сказал Никита, — Он то больше с ними общается, то больше ко мне прилипает. Прям как Галимов. — Лямкин почесал затылок, растрепал волосы. Кертис же вопросительно уставился на перышко торчащее в волосах. — Это все не может быть правдой. — Я боюсь вас расстроить. — Волк с трудом отвлекся от копны волос и сказал, — Если за всем этим стоит Роман Борисович — у нас мало шансов что-то изменить. Я думаю у меня есть пара людей, которые могут посмотреть камеры, поднять бучу по всей лиге, даже можно подписи начать собирать в защиту Яшкина… Но если там за одним из поворотов стоит Ротенберг — мы проиграем. И ценой нашего проигрыша будет то, что сядет за убийство Яшкин. — Я читала о том, что начали расследование, да. Что будут разбираться. — Аня беспокойно прокручивала в руке телефон. — Ты прав. Надо осторожно бы выведать о происходящем. Вдруг кто-то что-то знает. У нас есть три прохода, потому что три разных команды в этом могут быть примешаны. — Аня пожала плечами, — Не удивлюсь, если ещё и Трактор как-то забрызгало. СКА же полным составом траванулось в ресторане при отеле. Там четверых в Петербург спец рейсами на лечение увезли. — Она хмыкнула, смотря в темные глаза Артура, что сидел бледный. — Очень странно, кажется мне, что сразу СКА и Ак Барс попали под удар. Это прям слишком странно. — Она вдруг хмыкнула и отвлеклась от мыслей, повернула голову к Лямкину с Волком, — Значит смотрите. Со стороны Казани мы всех крыс при Крысином короле знаем. А при Автошах? — Я подозреваю только Макеева, но не знаю какие цели он преследует. — Галкин пожал плечами, — Он человек не сильно общительный, а даже если и да, то он скорее всего общался только со своим звеном. А там Да Коста и Романцев. — Романцев всегда лоялен был к Широкову и Трямкину. — Подтвердил Кертис мысли своего вратаря, — Но меня опять напрягает то, что блядский Да Коста фигурирует в разговоре. Он был повязан с Радуловым и Дицем. И чисто логически у него была сильная эмоциональная привязка скорее к Саше, чем к Лёше. Но Да Коста — это деньги. Это скорее уже аксиома. Достаточно заплати ему, и он, мне кажется, мать бы родную продал. Никогда я этого не понимал. — Кертис потёр руками лицо, отбросил несчастного Достоевского и его «Преступление и наказание» на свой портфельчик. — Ну не клеится никак эта сторона. Надо бы знать кто ещё на стороне Лёши… Да и какой мотив с тем же самым Шипачевым якшиться. — Что делать? — Синхронно спросили молодые. — Якшиться. — Подтвердил слово Лямкин. — Это старое слово, типа как «привязался, подружился, стал сообщником». Обычно говорят в контексте «Якшиться с дьяволом». — О, я помню это слово в игрушке было той, про Литл Хоуп. — Очнулся от мыслей Галкин, взмахнув телефоном, — помнишь? — А, да, там флешбеки были в старые времена. — Усмехнулся Артур. — Так, хорошо. Но… Что ты тогда ещё предлагаешь, если в Казани и в Екатеринбурге дороги запутаны.       Они сидели в большом переполненном терминале вылетов города Анталья, что был в Турции. Вокруг были праздные разговоры, шум от объявлений и периодически чувствовалось вибрация по полу от тяжёлых лайнеров, что садились на многочисленные взлетно-посадочные полосы. И в повисшей паузе на очередные раздумья, раздалась мелодия, что заиграла у одного из проходящих мимо пассажиров с биркой Аэрофлота на портфеле. Голос кого-то из БИ-2. — Больши-и-ие горо-орода… Пусты-ы-ые поезда-а-а… — Затянула песня, но пассажир быстро скрылся в толпе. — Песня из фильма «Брат». — Задумчиво сказал Лямкин. — Только не помню, первая или вторая часть. — А ты вовремя про «Брата» вспомнил. — Аня улыбнулась. — Ведь осталась единственная дорога из трех. И туда прямо сейчас направляются Яшкин с Мэйсеком. — Петербург. — Растерянно дополнил Галкин. — Пиздец. А я любил Брукса. А все, можно уже хоронить, да? — И они, кстати, едут в Челябинск. — Кивнула Аня, — Жаба, пиши Кравцову. Идея одна есть.       В Екатеринбурге же продолжилась своя история. Мэйсек вышел с такси. Хмуро осмотрел усталым взглядом вокзал болезненно желтого цвета. Взгляд зацепился за табло висящее прямо на фасаде. Где этот поганый поезд?! Он вытянул руку, опустив взгляд в яркий экран телефона, где у него был билет. Дима, поблагодарив таксиста, вылез с машины схватившись за протянутую ему руку. Растерянно огляделся. Почему у него ощущение, словно он тут уже был недавно? Они вроде бы на самолете летали в плей-офф сюда. Да, не сильно долго, и по хорошему, можно было даже электричку всю выкупить, это было бы явно дешевле, чем занимать у ЮВТ-Аэро, а то и у треклятого Аэрофлота чартерный рейс. — Я был здесь раньше недавно?       Брукс встал в ступор, пытаясь понять что от него хотели. Повернул голову, вопросительно смотря на Диму. — Чего? — Я уже был здесь? Недавно? В этот раз? — Был. — Брукс пожал плечами, — Тебя вытащил Радулов с поезда, в который мы так и не поняли как ты попал. Неизвестно вообще почему ты там оказался. Ты, наверное, так и не вспомнишь? — Дима отрицательно покачал головой и помрачнел. — Прости, что напомнил о Саше. — Это вполне логично, потому что он почти всегда был рядом со мной. Оберегал меня… А мне в какой-то момент даже показалось, что я его выдумал. Ну знаешь… Как Нади. — Много кто тебе говорил, что Саша настоящий. Ты не сильно слушал. Ты Нади не выдумал. — Спокойно сказал Брукс, и, наконец найдя в телефоне нужный билет, смело пошагал в сторону досмотровой зоны. — Она была живая. — Саша мне так же сказал. — С грустью дополнил Дима и, осекшись, замолчал.       Они прошли через досмотр и отправились уже бегом до поезда. Собрали все пробки и теперь хорошо так опаздывали. Заскочили на последних минутах внутрь. Дима огляделся. Думал попадут в электричку. Но нет, вполне обычный плацкартный поезд. — Сколько едем? — Пять часов. Электричка идет четыре. Я хотел бы попробовать подремать, поэтому взял поезд. — Кто-то в курсе, что мы едем? — Осторожно спросил Дима, словно потерявшись где-то в мыслях. — Ну… Фальковский, если ты ему, конечно сказал, что мы едем. А так… А, Кравцов сказал заберёт. Почему-то не поставил условие, чтобы мы не целовались при нем.       Дима ему глупо улыбнулся. Брукс улыбнулся в ответ. Яшкин моментально сориентировался куда идти и что делать. Проводница нагнала их по дороге, решив спросить документы. Поезд мягко двинулся в путь до Челябинска. Брукс задумчиво смотрел в оконце, где медленно поплыл пейзаж города. Они уже ездили на этом же поезде в свое петушествие по огромной и красивой стране. Он примерно понимал чего ожидать от этого рейса. Но увидев, как Дима расцвел от того, что ему доверились, даже лезть не стал. Так будет лучше. Осторожно дать Диме самому сделать пару шагов в ответ. Позаботится о ком-то, кто ему доверял. Волк ему говорил, что Диму сделать счастливым не сильно сложно и много ума не нужно. Достаточно довериться чувствам. Улыбнулся, увидев два небоскреба в искореженном пейзаже города, что начал смывать снег. Он позволил жизни вести его за руку. И теперь ему не страшно идти по этому пути. Он по нему больше не идет один.       Повернул голову, почувствовав обжигающе горячую руку Димы. У него наверняка температура поднялась. Но он в принципе не выглядел здоровым. Кивнул, когда Дима показал ему оба паспорта, дав знать, что все в порядке. Пошел теперь покорно за ним по узкому проходу плацкарта. Теперь тут было не страшно. Поезд громко отбивал приятный ритм. Вагон шатался из стороны в сторону. Солнце только собиралось садиться. В Челябинск они явно приедут уже когда темно. Но их заберут. Обещали, по крайней мере. Виталя ему написал, что если планы не изменятся — заедет сразу после игры. Они уселись на боковые места. Они были единственные не занятые, словно ждали только их. Яшкин спросил о том, положено ли им постельное. Услышав четкое «нет» достал карточку и попросил заодно с постельным и две кружечки с чаем и сахаром. Проводница сходила за терминалом, заодно все принесла. Дима задумчиво сложил руки на столик, подпер ими голову и уставился на Брукса. Тот рассматривал чудной узор на подстаканнике, в котором уже был пакетик чая. — Налить тебе кипятка или ты потом будешь? — Хотелось бы сейчас. — Брукс осторожно высунулся в проход, в котором торчали ноги и матрасы. — Картина достойная Квентина Тарантино.       Дима усмехнулся. Прихватил обе кружечки и сходил за кипятком. Приперся обратно и, услышав похвалу, что он молодец, ведь ничего не пролил, гордо улыбнулся. Оставив Мэйсека за самым ответственным делом — смотреть как заваривается чай в кружке, занялся тем, что попроще. Стянул с третьей полки матрас. Расстелив его, кинул сразу второй следом. Это полосатое недоразумение его уже бесить начало. На двух матрасах может быть его любимый не будет через пару часов мучатся с больной спиной. Застелил ему кровать и стянул колючее зеленое одеяло. Заправил краешек простыни, чтобы одеяло не кололось. Почувствовав, как Брукс дергает его за худи, наклонился вниз. — Пошли, чай заварился. И портфель давай, там шоколадка вроде оставалась.       Дима выпрямился и зацепился головой об полку. Тут же взвыл. Мэйсек с трудом сдержал хохот, зажав рот рукой. — Козла. — Возмутился Дима. — Блять, вмятина скоро будет на черепушке.       Он все же стянул портфель с третьей полки. Отдал его Бруксу. Мэйсек порылся в чеках, фантиках и обертках. Гордо показал любимому картонную коробку из-под немецкого шоколада. Дима забрал её из рук и потряс коробку. В лучшем случае там болталась половина. — Откуда ты её достал? — У меня большие возможности. — Усмехнулся Брукс. — И я знаю магазины где в нашем городе торгуют товарами из моей страны. Дорого — пиздец. Но я их обожаю. Это буквально вкус детства.       Дима закинул портфельчик обратно. Уселся за столик. Вытянул ножки под место Брукса, пока тот сидел вытянув ноги под Диму. Мэйсек облизнул сухие губки и максимально осторожно развернул шоколадку, чтобы она не шуршала на весь вагон. — Брукс, ответь мне, ты почему такой спокойный? — Дима подпер голову рукой, — Вот только честно. Ты че, падла, жрешь пустырник или валерьянку прямо с корнем прямо с поля?!       Они тут же издали тихие смешки. Брукс отломил шоколадку. Получилось не очень ровно. Он без раздумий отдал большую часть Диме, пока тот перекинул ему чайный пакетик, прекрасно зная, насколько крепкий чай любит его собеседник. — Нет, я выкурил два косяка. — Спокойно признался Брукс. — Пока буду спокойным. Потом может меня выкосить или переклинить, но я надеюсь, к тому моменту я окажусь дома, чтобы никому не навредить. Желательно бы ещё одному. Но там смотря все от того, какая картина будет в Челябинске. Как ты думаешь что случилось? — Есть у меня подозрения… — Дима осторожно откусил шоколадку. Замолчал, распробуя вкус. Сжал шоколадку в руках. Она не таяла в его горячих руках? Так бывает? Задумчиво пожевал её. Это один из самых вкусных кусочков шоколада, что он пробовал. — Ахуеть.       Брукс тут же улыбнулся, сделав пару глотков чая. Повернул голову, услышав грохот за окном. Грузовой поезд понесся мимо в обратном направлении. Кажется, он начал понимать слова Кертиса, когда тот с большой охотой рассказал о том, как они с Никитой путешествовали вдвоем. Интересные ощущения и мысли. — Мы с тобой в детстве не встречались? Вы в Чехию не ездили никогда? — Только если мимо. — Брукс с удовольствием сам откусил шоколадку. — Мы, обычно, если и прилетали в Германию, то обычно в аэропорт других стран, где было дешевле всего, а потом мама брала машину в аренду и мы уже на ней ехали через половину Европы, потому что так было дешевле, чем приземлиться в том же Мюнхене или Франкфурте. По крайней мере такое объяснение я получил в подростковом возрасте, когда заебался быть в вечном ощущении дороги. — Тебя сейчас не заебывает это ощущение? — Нет, пока. Но вот когда мы в Торонто и в Виннипег летали, я уже под конец хотел просто забиться в темный угол дома и больше ничего. — Усмехнулся Брукс. — Сейчас, если количество часов в транспорте не слишком большое, я вообще не сильно против. Я понял, почему люди в этой стране выбирают чаще поезд. Мне сказали, что это просто тупо дешевле, а доходы в этой стране не сильно большие. — Брукс почесал затылок, задумчиво смотря в окно, где мельтешили бесконечные зелёные заросли сосен. — Но… От своих я слышал другую причину. — Какую? — Удивился Дима. — Думаешь есть такие, которые по своей воле выберут поезд который едет трое суток куда-нибудь, чем самолёт, что за четыре часа тебя куда-то отвезёт. Ну вот… если выбор как у нас… Мы же просто так поехали поездом. Это забавно. — Я думаю таких очень много. — Брукс повернул голову и сделал пару глотков горячего чая. Они синхронно откусили ещё по кусочку шоколадки. Поезд уже скрылся с городской полосы и мчался среди леса, — Это люди с перегруженной психикой. Это люди, которые отдыхают в дороге больше, чем в самом отдыхе. — Он бросил свой айфон к окошку. Экран активировался, показав фотографию спящего Димы в его спальне. — Часа не прошло, как мы выехали из города. Связи уже нет. Вообще никакой. — Он осторожно указал на купе напротив, где крепко спали люди, — Вокруг в девяносто девяти процентов случаях чужие люди. Обычно, как мне рассказывал Никита «на уши» никто не садится кроме людей более старшего возраста, чем мы с тобой. И то… могут просто поделится едой с незнакомцами, да и все на этом. — Брукс кивнул. — Считай, ты тут ни с кем не контактируешь, кроме проводницы, и то, которые даже уже не сильно утруждаются что-то объяснять. Ты без общения по телефону и в жизни. Без связи как основного отвлекающего фактора. Ты предоставлен сам себе. Замечал сколько людей просто сидят и смотрят в окно? Очень много. Это словно смотреть за тем, как огонек пляшет на поленьях. Как вода журчит, пробегаясь по камешкам. Тут просто бесконечный пейзаж природы. Тут можно спокойно книжку читать, на которую никогда не хватало времени. Тут можно, наконец, просто выспаться.       Дима внимательно слушал его, подперев голову рукой. Вокруг все спали. Они, кажется, единственные зашли в Екатеринбурге. И единственные выходят на следующей большой станции. Он начал понимать о чем ему толкуют. — Замечал, как семейные пары ведут себя перед поездом и в нем? Тут ограниченное пространство. Тут тихо и ты у всех на глазах. Странно ругаться от того, что тебе кто-то подал что-то не то. Даже если ругаются, то только до захода в поезд. А потом, спустя пару часов, начинаются разговоры, до которых никогда ни у кого времени не было. — Мэйсек сделал пару глотков чая с большим удовольствием. — Вот как мы с тобой. Ты почти сразу успокоился, когда мы в транспорт зашли. И я не беспокоюсь. Мы с тобой оба понимаем, что следующие четыре часа мы будем в безопасности. А ещё тут можно всегда есть и никогда не получить осуждения. Тут ещё можно, я думаю, если достаточно долго ехать, восстановить режим сна — тут чётко выключают свет в десять вечера. И все, последние развлечения заканчиваются. Дай бог телефон не разряженный. Но многим на пятый час путешествия уже он просто не нужен. Находят другие развлечения и варианты. И начинают жить.       Брукс допил чай. Облегченно вздохнул. — Ты уставший. Мало спал? — За тобой следил и за тем, как ты ночь проживаешь. Каждые пол часа просыпался и приходил проведать тебя. — Мэйсек кивнул, — Не выспался, но не жалуюсь. И не в такой ситуации был. — Я тебе постельное застелил и готов, если что, подставить плечо чтобы ты залез. — Он кивнул, — И успеть поймать тебя, когда ты в очередной раз навернешься с этой полки. — Я на тебя тогда засмотрелся. — Признался Брукс. — Спасибо, Дима. Я бы с радостью подремал, если ты не против.       Яшкин кивнул. Помог ему забраться, довольный полапав по заднице. Брукс улегся на узкую короткую полку и начал ворочаться. Недовольно вздохнул. Дал Диме лёгкую пощёчину когда тот, под видом того, что укрывает, снова облапал его. — Хулиган. — Усмехнулся Брукс. — Точно не против? — Точно. Поспи, мишутка, неизвестно что нас ждет в этом Челябинске. — Лишь бы не три дня поноса и клиническая смерть. — Мэйсек свалился на живот и натянул с удовольствием на себя простыню с одеялом, и сонно дополнил, — Лишь бы никого не убило. С остальным разберёмся.       Дима мягко погладил его по волосам. Брукс, кажется, почти сразу же уснул. Яшкин же, усевшись вниз, беззвучно отодвинул кружки и уставился в окно, развалившись на своём месте. Лениво вытянул лапки, сложив их на мягкое место напротив. Брукс оказался прав. Картинка бесконечного пейзаж увлекла его. Ещё и тот факт, что в вагоне было тихо, и остались только естественные звуки, пока колеса отбивают ритм по железным путям, пока гремят составы летящие по соседним путям, словно успокаивал его. Он просидел в тишине все время, пока Брукс отсыпался, убаюканный покачиваниями.       В самом Челябинске же была большая драма. Главный тренер Петербурга покинул арену самый первый. А вот команда осталась с Никишиным, которого раздирали наркотики. Он бесновался и начал орать. Хватило даже сил разорвать путы с рук и едва не отправив в нокаут Сапего, Саша, вырвавшись из-под опеки надзирателей, резко подскочил на ноги, что до сих пор были скованы в коньки. Начал швыряться в вещами. Впал в ярость. Снова вскрикнул. Весь перекошенный, зашуганный, злобный. — Саня, спокойно, блять. — Растерянно попятился назад Фальковский, медленно преграждая своим телом единственный выход с раздевалки. — Ники!       Саша встрепенулся, поняв, что обращаются к нему. Перепуганным взглядом уставился на Степу, совершенно ничего не соображая. Психика плыла. Он сорвался на оглушающе громкий крик. Многие завыли, закрыв уши руками. Толчинский, единственный додумавшись надеть наушники с шумоподавлением, смог устоять от оглушающего крика этой «сирены». Схватил одиноко стоящую клюшку Бардакова, которую прихватил с собой случайно Алистров ещё в первом периоде, и все не было времени поставить её обратно.       Серёжа тяжело дышал, слушая громкий ритм песни, пока вся остальная команда корчилась от истеричного крика Никишина. Казалось, даже вне арены он был слышен. Толчинский крепко сжал в голых дрожащих руках клюшку, стоя у чудовища за спиной, раздумывая, что бы с ним сделать такого, чтобы сильно не навредить, но обезвредить. Прокрутив её в руках, остановил взгляд на номере. Казалось, выхода не было. — Бля, Санчез, сорян. — Шепотом сказал Серёжа.       Подгадав ритм песни, настроившей его на боевой лад, размахнулся и огрел Сашу по голове. Клюшка сломалась. Никишин, видимо, следом за ней. Саша пошатнулся и рухнул плашмя на пол.       Серёжа же гордо выпрямил спину. — Господь тебе в седло, Серега. — Взвыл Дедунов. — Вот был ты такой умный моложе, мы бы в Авангарде остались. — Обойдешься. — Фальковский помотал головой, словно собака, — Пиздец, мне кажется я оглох. Хули у него такой голос громкий?! Я вот от Яшки не глох никогда. — Че?! — Синхронно спросили сокомандники. — Погромче, нам не слышно. — Вечно вам, гномам, не слышно. — Возмутился Степа. Повернул голову к Серёже, что снял наушники и сказал, — Отличный удар. — Так, мужики, — Сапего поднялся с лавки, — Вот что хотите делайте, но вот давайте мы без этого чудища в Питер поедем. Я не хочу с ним один в замкнутом пространстве быть. Он же нам весь самолёт разнесет. — Полностью поддерживаем. — Синхронно сказала команда. — У нас и так одна проблема за другой. Вот такой Никишин нам не нужен. Нам нужен наш, милый, добрый и сильный мальчик. — Согласился Мойсевич. — А чего ж вы тогда позволили его сожрать. — С грустью спросил Серёжа Толчинский, усевшись рядом с капитаном и мягко провел рукой по его волосам. Ну хоть не до крови разбил, на том спасибо. Очень осторожно слегка повернул его голову. — Ну и куда вы предлагаете его деть? — Ну к нам же едет тут один. — Степа показал ему свой телефон и вдруг уставился на ребят, — Знаете кто?       Тем временем через четыре с половиной часа к Яшкину подошла проводница. Предупредила, что они скоро приезжают в Челябинск. Дима растерянно кивнул. Голова перестала гудеть, словно государственная дума. Это было приятное времяпровождение. Он разбудил Брукса. Они успели распить ещё чаю, только уже в этот раз молча. За окном выросли промышленные пейзажи. Дима все имущество вернул хозяйке вагона. Они проверили все вещи, дождались, пока поезд медленно остановится на своём пути и вышли, крепко держась за руки. Преодолели небольшой вокзал. А вот и Виталя, сидящий на капоте, болтая ножками, что ждал только их. Кравцов пожал руку как одному, так и другому. — Привет, любовники. — Он кивнул, — Ну че, поехали? — Боюсь только спросить куда ты нас собрался везти. — Я когда уезжал, там такой крик стоял в вашей раздевалке от вашего же Никишина, что наши все, кто не успели ещё убежать, похватали вещи и даже наполовину одетые разбежались, одеваясь на ходу. Так что путь нам один. Давайте бегом.       Дима обеспокоенно посмотрел на сонного Брукса, что вопросительно уставился на Кравцова. Решив, что они определятся по дороге, занырнули в машину и отправились на предельных скоростях обратно на Трактор-Арену. Благо дороги в эту сторону были пустые.       В раздевалке же все оставшиеся бедолаги, кто не занимал очередь в туалеты, смотрели на лежащего Никишина, которого чёткий удар по затылку успокоил. Все прекрасно знали — это очень ненадолго история. Но тут намекнули, что скоро придет спаситель. — Удиви нас. Кого ждём? — Он большой, очень богатый и тупой. — Усмехнулся Серёжа. — О нет. — Дедунов схватился за сердце, — Только не он. — О да. Это он. — Согласился Фальковский. — Скажите, дети, как его зовут? — Его не зовут, он сам приходит. — Отмахнулся Сапего. — Этого ещё подумать о нем не успеешь, как…       Резко дверь в раздевалку распахнулась. Все повернули головы, вопросительно уставившись на вошедшего. — Здарова, бандиты! — Вскрикнул Яшкин, ввалившись в раздевалку, — Скучали?! А я — нет.       В раздевалке тут же раздались изумленные вскрики. Фальковский тут же подбежал к Диме и бросился его обнимать. — Ну тут я, сладенький мой белорус! — Яшкин довольный обнял его, счастливо заулыбавшись. — Привет, детишки. Я скучал по вам. — О нет, он нормальный. — Вопросительно уставился на Диму Дедунов. — Ахуеть. Яшкин и нормальный во время плей-офф. В чем твой секрет? — Знакомьтесь, — Дима вытянул руку, — Мишка, а ну иди сюда, не стесняйся.       Кравцов выпихнул Брукса в раздевалку, следом сказав, что подождёт, сам пошел обратно на улицу. Ему же этот несчастный труп принесут. Подождёт уж. СКА в половине состава остановило взгляд на вошедшем Бруксе. Мэйсек неловко сложил руки в замок, моментально покраснев. — Ути бози мой. — Расплылся в улыбке Володя Алистров. — Какая очаровашка скромная. Будто не этот чорт лучший снайпер своей команды. — Его зовут Брукс, — Согласился Дима, утонув в тёплых объятиях Степы, повиснув у него на шее, — И он мой муж. — Ебать. — Растерянно выдохнул Паша Мойсевич, обняв живот, вопросительно уставился на Брукса. — Ахуеть. А я думал вы мне пошутили, что он мало того, что пидорас, так еще и замужем. А тут реально так и есть. Ахуеть. У меня аж тошнота прошла.       Паша Дедунов осторожно поднялся с лавки. Кратко посмотрел то на одних, то на других, и осторожно подошёл к Бруксу. Протянул ему руку. — Ну привет, немец. Пока наш основной капитан немного занят. — Он указал им за спину, где Толчинский сидел на пояснице у Никишина, — Я тебе лапу пожму. Сейчас команда не очень в нормальном составе, много кого нет… Но все же… Приятно познакомится.       Брукс опустил взгляд на протянутую руку. Уверенно пожал её. Ребята похлопали им. Дима же, все же отлипнув от своего любимого Фальки, пошел до Никишина. — Слышь, немец, — Вдруг решился задать вопрос Марат Хайруллин, что обычно был активным участником любого переполоха, но сейчас боль, тошнота и фоновое желание умереть, чтобы уже, наконец, перестать мучатся, только и оставило, что право быть безмолвным наблюдателем, — А это же с тобой и с твоим другом, да, РоРо наш носился?       Дима присел на колени перед Сашей и, услышав вопрос, повернул голову, вопросительно уставился на Брукса. Тот лишь шмыгнул носом. — РоРо это он про Романа Борисовича. — Подсказал Толчинский, увидев, как бедолага растерялся с первого же вопроса. — Не уверен, что носился со мной, но с моим близким другом Кертисом Волком точно. — Брукс повернул голову смотря на вопрошавшего, — А чего такое? — Так погоди, его же Никиша нам просил. — Согласился рядом сидящий Алистров, легонько пихнув соседа в плечо, — РоРо хотел себе Волка. А хули нам Волк. Толковый центр, ну типа… У нас же хватает, да? Нет? Бардакова уже мало? — Бардакова уже даже Никишину мало. — Усмехнулся Мойсевич, — Так что вполне вероятно, что мало. Я вообще от кого-то слышал, что к нам Кузнецова хотят притащить. — Ой, нахуй. — Отмахнулся Сергей Сапего, — Нам вон, своих нариков девать некуда. — Он уставился на Мэйсека, — А ты же крайний, да? Крайний левый. — Брукс с улыбкой кивнул, — Бля, забавно. А че тебе в своем клубе не сидится? — Сидится. — Мэйсек сложил руки за спиной, рассматривая с большим любопытством игроков, пока они были заняты тем же. — Мне мой Автомобилист предложил контракт уже. Но я пока ничего не подписывал. — Он вдруг зажмурился и сказал не очень уверенно. — Мне дали знать, что возможно, если ваш главный тренер не найдет никого интересного за океаном, то вернётся ко мне с новым предложением. — А ты бы хотел с нами играть? — С улыбкой спросил Толчинский. — Мы много о тебе слышали, и каждый из нас знает, что ты очень опасный игрок, которого нельзя выпускать из виду. — Я бы хотел. — Признался Брукс, медленно открыв глаза. — А после того, как вас всех увидел лично, это желание стало чуть больше. — Он осторожно указал на Диму, — Он мне рассказывал про вас. Нахваливал. Я про некоторых из нас довольно много знаю. Но… — А ты готов стать вот таким? Нам можешь не отвечать.       Степа вдруг мягко повернул Мэйсека за плечи к лежащему безсознательному телу Никишина, около которого сидели Серёжа с Димой. Яшкин с трудом перевернул его. Торопливо начал развязывать коньки. Толчинский же стянул с него белую джерси с капитанской нашивкой. Они в четыре руки быстро его раздевали. Вот потянули термобелье, оголив кожу. На ней расплывались узоры увечий. Где-то тонкие шрамы. Где-то синяки. Где-то воспаленные раны. Брукс растерялся. Дима потянул вниз его синие шорты, пока Серёжа стянул гетры с носками. На нем живого места не было. Фальковский осторожно подпер Брукса сзади, увидев, как он побледнел и пошатнулся. — Колоть лекарства умет кто-то? — Осторожно спросил Дима. — Я умею. — Отозвался Дедунов. — Да там, я думаю, некуда уже.       Брукс достал из своего портфеля нужные лекарства. Паша уселся около Саши, которого любезно перевернули к нему нужным местом. — Надо дальше действовать быстро, потому что мне написали, что эта штука может его разбудить. — Так, дайте мы свалим, — Попросил Мойсевич, — И ловите его на потолке как хотите. — Даю вам десять минут. — Паша показал наполненый шприц.       Все тут же подскочили, позабыв про все недуги желудочно-кишечного тракта и, хватая свои вещи, словно при пожаре, начали выскакивать с раздевалки и сразу в автобус, что ждал их. Мэйсек растерянно за всем наблюдал. Вот это скорость. Перевел взгляд на Сашу. Справятся ли они с ним? Ни Дима, ни Брукс, даже близко не представляли что же можно ожидать от этого состояния. Брукса не пустил Кертис наблюдать за этим шоу, а вот Дима всегда был непосредственным участником и никогда не знал, через что проходят люди в таких состояниях.       Дима с Серёжей переодели Сашу в его привычную одежду и, пока один уселся на ноги, второй прижал плечи к полу. Брукс встал на выходе из раздевалки, оставив свой портфель на пустующей лавочке. Если что — ему ловить этого взбунтовавшегося бедолагу. — Наш доходяга так долго отходит от наркоты. Так тяжело. — Решился пожаловаться бывшему капитану на действующего Паша Дедунов, протирая кожу спиртовой салфеткой. — А ты выглядишь таким спокойным и адекватным, хотя я слышал, ты бросил позже, чем наш Саша. — Да, так получилось, что в Москве не смог отказать кому-то в этом предложении. Больше ничего не помню с того периода плей-офф. — Дима улыбнулся, — У меня рядом понимающие люди, которые ещё и обладают почти законченным медицинским, так что да, я оклемался быстро. Не знаю, почему. Но… — Дима остановил взгляд на Дедунове. — Я вот не так давно Сашу Радулова потерял. Казалось бы — свались в наркоту и переживу привычно эту боль от потери. Но нет. Я больше не хочу. Даже больше того, — Он указал на Сашу, — Я готов его забрать в любой момент к себе на передержку. — Забирай прямо сейчас. Он нам не помощник в седьмой игре. Насколько бы сильны не были те лекарства, которые мне надо ему сейчас вколоть, они его за два дня не поднимут. Ладно, побуду капитаном. Сука, заебали вы. Не хочу я вообще быть капитаном, хули я всегда? Я хочу быть поближе к кухне, подальше от начальства. Нет, то ты мне мозги сношал прошлый сезон, то вот Санчез бесоебить начал. Козлы. — Оба два. — Согласился Толчинский. — Это фраза игроков Автомобилиста. — Дима пригрозил Серёже пальчиком, — Осторожней, маленький. А то тебя сейчас быстро в красную форму и на лед.       Паша все же собрался с силами и решился на то, чтобы вколоть лекарства. Тут же зажал место укола салфеткой. Одной рукой спрятал иголку под колпачок. — Ребята, лучше сразу идите. — Попросил Дима. — Мы с ним сами справимся. Идите, отдохните. — Потом скажешь куда ты его утащил. — Жалобно спросил Серёжа. — А то Бардак будет беспокоится. А мне надо будет ему что-то сказать. — Обязательно. — Улыбнулся Дима. — Все, бегите, пока он не очнулся.       Последние двое сбежали с раздевалки. Дима же сидел рядом с Сашей, с грустью смотря на него. — Ты молодец, что стал сильным ради него. Молодец, что не сваливаешься обратно в зависимости. — Мне сейчас нельзя. — Растерянно сказал Дима, остановил взгляд на бледном лице Саши. — Но я бы хотел, если честно. Хотя бы напиться. Только если пить — то без него. Иначе ему станет хуже. — Он повернул голову. — Куда мы поедем? К тебе или ко мне? Я любой ответ приму, не бойся и говори как думаешь. — Поехали к тебе. У тебя дома разносить нечего. — Тоже верно. — Согласился Дима. — А то твои красавицы зелёные ещё пострадают, ты нам обоим тогда голову свернешь. — Конечно. — Усмехнулся Брукс. — Только вопрос вот в транспорте. До Казани ехать долго. Он любой самолёт разнесет. Мы его не успокоим. — Тогда поехали в купе. Выкупим его. Там точно будет все в порядке и спокойно. Сейчас, подожди, надо ещё посмотреть как он будет себя чувствовать.       Они просидели минут десять в полной тишине. Вот Никишин начал приходить в чувства. Раскрыл глаза и тут же тяжело закашлялся таким серьёзным кашлем, словно у него было поражение легких в девяносто процентов. Брукс кинул Диме бутылку. Яшкин улыбнулся. Мягко приподняв голову Саши, начал его осторожно отпаивать, словно жеребенка. Саша вцепился в его руки очень крепко своими ледяными руками. Брукс вспомнил чужие слова и тут же издал звук похожий на цоканье. Саша вывалился из забытия. Распахнул глаза. Его испуганный взгляд остановился на Бруксе, пока Дима продолжал его отпаивать прохладной водичкой. — Саша, ты в Челябинске. После игры тебе стало хуже. — Максимально спокойным тоном сказал Брукс. — Мы с Димой приехали тебя забрать домой.       Никишин резко повернул голову к Диме. Яшкин сидел перед ним едва заметно улыбаясь. Осторожно отвёл бутылку от его посиневших губ. Саша с трудом проглотил слюну, не в силах увести взгляд от Димы. — Я настоящий. — Спокойно сказал Дима. — Мы одни. Команду всю отпустили. И ты не спишь.       Саша опустил голову на пол, ничего им не ответив. Глаза закрылись и он почти сразу же отключился. — Так… — Облегченно выдохнул Брукс. — Отлично. Половину беды мы выдержали. Не, если он так и не придёт в себя, то можно и на самолете до Казани полететь. — Мне кажется он не понял где он находится. — Дима кивнул. — Погнали быстрей.       Они одели его в курточку и, схватив за ноги и за руки торопливо вынесли с Арены. Виталий, увидев все ту же картину, с улыбкой открыл дверь, ничего не став говорить. Они закинули бездыханное тело на задние сидения. Брукс уселся сзади, а Дима спереди. — Так, куда едем? — Улыбнулся Кравцов, поправив свою любимую шапку с Нью-Йорк Рейнджерс на голове. — Ко мне нельзя. У меня щенок маленький и не менее маленький Шабанов. — Поехали на вокзал обратно. — Дима улыбнулся. — Мы поедем с ним до Казани. Повезу ребёнка домой. — А че вы вдвоем? Остальные все бросили? — Остальные все по Канаде разлетелись. — Брукс положил голову Саши себе на ноги. — Мне тут больше нравится. Не знаю, что их всех туда тянет. — Я тебе потом расскажу, почему, Брукс.       Они быстро отправились обратно на вокзал. Пока Дима развлекал беседой Кравцова, что старался и вести машину, и успевать проржаться на светофорах, Мэйсек нашёл нужный рейс. Вытянул руку с телефоном и сказал: — Я не умею покупать. Помоги мне. Там уже наши данные все есть.       Дима забрал телефон. Вытянул руку до Саши. Расстегнул наполовину его пуховик. Рукой влез во внутренний карман. Вытащил паспорт. Усмехнулся, когда с него вывалился презерватив. Спрятал его к себе. Сам же купил билеты до Казани на них троих, просто выкупив все купе. Обрадовался, когда увидел, что им еще и еду можно будет заказать.       Ребята поблагодарили Виталю за помощь, пригласив потом в гости на чай. Кравцов не стал отказываться. Со всеми обнялся и помог провести Сашу через все контроли. Пожелал им удачи.       Брукс с трудом стоял на ногах, пока Дима успевал подавать проводнице паспорта. — С третьим что? — Хмуро спросила взрослая серьёзная женщина. — Пить запрещено. — Он только после игры. — Дима показал его синюю футболку из-под темно-синего пуховика. — Уставший настолько, что даже не в состоянии стоять. — А, Петербуржец. — С отвращением вздохнула она, уставившись в паспорт Саши. — Смотрите мне, только учую алкоголь, полетите сразу по середине дороги вон. Даже станции дожидаться не буду. — И вам приятной поездки. — Растерянно ответил Дима.       Он залез в вагон. Протянул руки. Брукс подал бездыханное тело, которое Дима с трудом затянул внутрь. Запрыгнул следом. Они пошли по вагону, где были везде приоткрыты двери. — Ого, я в таком не катался. — Растерянно сказал Брукс. — Это… — Это как наполовину бизнес-класс в самолете. — Объяснил Дима и, найдя нужное купе, открыл дверь, — Лучше места тоже есть, но там только два места, а нас трое.       Он затянул Сашу внутрь. Брукс зашёл следом. Это как… То самое большое купе, напротив которого они ехали. Четыре полки. Три из них уже застелены. На столике валялась какая-то рекламка. Брукс встрепенулся, отвлекшись от разглядывания чудного антуража. Пока Дима держал Сашу на руках, Брукс стянул кроссовки с его ног. Они свалили его на одно из нижних мест. В ногах поставили оба портфеля. Синхронно вздохнули, усевшись на место напротив. Брукс толкнул дверь. Она с неохотой закрылась, показав на своей створке идеально чистое зеркало. Настала тишина. Саша перевернулся к ним спиной, спрятавшись в капюшон пуховика. — Я горжусь нами. — Вдруг сказал Дима. — Очень сильно, Брукс. — Мы хорошие родители, думаешь? — Глупо улыбнулся Мэйсек в ответ. — Ну пока все дети живы, никто не повесился и с окна не прыгнул. Правда… У одного тяжелая наркотическая зависимость, у второго острое отравление… У Лягушек и Галок вроде хорошо все. Но, конечно, долго такая история не гарантирована. — Это потому что они не в тебя, а в меня пошли. — Брукс кивнул. — Мы со всем справимся, Дима. — Я думаю да. — Он наклонился к нему и мягко поцеловал. — Спасибо, что рядом со мной и помогаешь мне. Люблю тебя очень сильно.