Два медведя в одной берлоге

      Дорога из Челябинска в Казань. В купе стояла относительная тишина. Дима с Бруксом сидели и едва слышно перешептывались, переодевали Никишина в обычную свободную одежду. Ждали оба большую станцию, а следом и обед. Должно быть вкусно. Сам же Саша лежал отвернувшись от солнечного света спиной, крепко зажмурившись. Чувства переполняли ослабшее тело, находящееся в некоторой прострации. Он не мог раскрыть глаза — лежал сжавшись в комок. Стоял странный грохот в голове. Шепотки где-то позади не затыкались. — Саша. — Голос в голове стал необычнайно громким. Такой знакомый. Он словно его где-то слышал. Но не мог понять кто это был. — Са-а-аша.       Он повернул голову. Глаза побоялся открыть. Дима тут же замолчал, увидев, как мальчишка слегка повернулся к ним. — Открывай глазки. — Спокойно сказал голос в голове. Такой нежный. Кто же это был? Кто-то явно близкий. — Доверься. Открывай.       Яшкин, увидев, как ослабшая рука Саши сжала простыню тут же пересел к нему на лавочку. Медленно разжал пальчики и обвил его руку своей.       Никишин, почувствовав тепло в руке, раскрыл глаза, повернув голову. Увидел Брукса, что сидел перед ним в черной футболке с уточкой. Антураж купейного вагона. Мерцающая лампочка тёплого жёлтого света освещала его уставшее лицо. На плечах сверху лежало серое флисовое одеяло. Он похлопал глазами, не веря в то, что увидел. Ну да. Немец в вагоне РЖД. Ещё и купейном. У него явно последствия от отходянка. Что-то ему слишком херово. Он медленно приподнялся, одной рукой уперевшись в мягкую простыню. Голову сразила резкая острая боль. Он едва не рухнул обратно. Вторую руку держало что-то тёплое.       Вагон мягко покачивался из стороны в сторону. Пейзаж за окном был максимально унылый и только в серых красках. Саша с трудом медленно повернул голову чуть подальше. В конце полки, на которой сидел Мэйсек стояли два портфеля, один из которых был его. Он прекрасно узнал свой портфель. У него какое-то время назад была оторвана лямка, а Бардаков, видимо, не умеет вообще зашивать вещи не жёлтыми нитками. Красивые стежки, но жёлтые нитки на черном портфеле смотрелись странно. Взгляд поскользил дальше. Дверь в купе была закрыта. Зеркало. В зеркале было отражение. Все в ярко-красных оттенках, словно все купе залито закатным светом. За тонким стеклом зеркала, вместо Брукса в мягком пледе, сидел точно такой же Брукс, только у него на шее болтался знакомый плетеный ремень. Такой обычно у Яшкина был. Со рта капали слюни. Отражение Брукса приподняло тощую фиолетовую руку, на которой были глубокие раны, словно оставленные острым ножом. Он указал куда-то дальше. Саша медленно перевёл взгляд еще чуть дальше. А вот и полка, на которой сидел он. В отражении этой части не было.       Взгляд зацепился за чёрные потертые джинсы. Увидел знакомую руку с аккуратным серебрянным колечком в виде кленового листика. Браслетик с пионами, что был сильно знакомым. Синяя футболка на сидящем. Глаза медленно поднялись. Остановились на лице Димы. Он едва заметно улыбнулся, мягко сжимая его руку своими двумя тёплыми руками. На нем была потрепанная футболка СКА. Судя по размеру и дизайну, словно это была его футболка. Он опустил взгляд вниз. Бок надорван. Его футболка. — Помнишь что-то? — Осторожно спросил Дима.       Никишин торопливо отрицательно замотал головой. Его начал сжирать страх. Что-то заорало из-за стекла в двери. Брукс там едва успел прикрыться пледом, от окатившей его лавины черноты. — Тихо. — Дима потянул его за руку. — Ники. Маленький мой. Посмотри на меня.       Саша начал тяжело дышать. С трудом отвёл взгляд от отражения. Уставился на Диму. Он больше не улыбался. Он скалился. Выглядел злобным. Сильнее зашатался вагон в поезде. Он дернул руки. Но пальцы Яшкина крепко сжали его за запястье. Пальцы начали сводить судорогой. Они начали искривляться, словно ветви дерева. Начали медленно синеть. Никишин дернул руки сильнее. Дима не отпустил его. Звериный оскал пугал. Вдруг он приоткрыл рот. Высунул раздвоенный язычок. Оголил острые клыки. Из-за мягких тёмных волос начали вырастать изогнутые дьявольские рога. Никишин вскрикнул. Резко дернулся. Упёрся в один жест ногами в плечи Димы и лягнул его. Руки были такие ватные. Их начала обвивать боль. Саша перепуганно остановил взгляд на своих руках. Ровно по половину до логтя его руки остались в руках Димы, а ему лишь культи с которых полилась чёрная жижа. Организм выгнулся от боли. Саша закинул голову. Заорал что есть сил. Что-то забилось и заворочалось в грудной клетке. Начало что-то через неё продираться. Послышался хруст костей. Горло раздирала боль от крика. Из него что-то вырвалось, проломив грудную клетку, и он рухнул на койку потеряв сознание.       В реальности же Саша едва успев одарить испугнным взглядом Диму, рухнул на койку, снова отключившись. — У него стали другие отходняки. Я тут сидел, вспоминал. — Брукс удивлённо уставился на Диму. У него заработала память? Он ещё может воспользоваться такой вещью как что-то вспомнить? — Он же был уже в таком состоянии у меня дома. Я уже ловил его по дому. — Дима взял Сашу за шиколотки и потянул на себя. Распрямил его ноги. Потёр тёплыми руками ледяную кожу на ногах. Пересев чуть ближе, укрыл его по пояс простыней, на которой сверху был серый флисовый плед. — Но он тогда орал, бесновался, пытался убить меня. А сейчас… — А сейчас он напоминает мне Волка, которого мне притащил в бессознательном состоянии Трямкин. — Брукс кивнул, — Он точно так же сам чего-то пугался, приходив в сознание, не долго совсем пытался понять что происходит, но снова ослабев, падал обратно. — Брукс прислушался. Дима повернул голову. Саша перевернулся снова на бок, к стенке лицом, и начал едва слышно плакать. — Ну да. И плакал. Очень долго. Почти всегда. — Это странно. — Прошептал Дима, рассматривая Сашу. — Но ведь отходняки логически быть все одинаковые. Организм же один и тот же не может на одно и тоже действие выдать две разные реакции. — У тебя точно так же было в последний раз. — Брукс пожал плечами, — Мне рассказывали, что в декабре тебя как только не забирало, где только не носило и как тебя только не выгибало. Но вот мне «повезло» — Он нарисовал кавычки в воздухе. — видеть тебя под наркотиками в Москве. Я же ради тебя своих бросил и приехал, когда тебя Принс отравил. Не знаю, Лямкин мне так и не признался тогда, каких сил ему и твоим близким стоило тебя привести в отель обратно. Но со мной ты был не сильно шумным и буйным. С тобой было тяжело, но ты… — Брукс замолчал, лишь растерянно пожал плечами, не в силах закончить предложение. — Я думаю, есть разница все же с кем отходить от этого и какую поддержку получать. — Вот сейчас и увидим. — Улыбнулся Дима. — На станции пойдём покурить или ты не хочешь? — Пойдём. Только я боюсь его одного оставлять. Вдруг он проснётся, а тут никого. Только хуже станет же. — На себе потяну. Не бойся. А потом после станции и обед принесут. — Надеюсь будет так же вкусно, как тогда, когда мы ездили на поезде. — Брукс повернул голову, укрыв ее пледом, — Тут уютно. Я первое время смеялся над Кертисом, который полюбил этот транспорт. А теперь, кажется, и меня эта недуга поразила. — Нравится здесь? — С улыбкой спросил Дима. — Кажется, что да. Поэтому я не стал тебя упрашивать сильно чтобы мы летели на самолете. — Он достал из куртки пачку с сигаретами. Задумчиво посмотрел на красивую зажигалку и прошептал, — Теперь мне хуже будет становится. Думаю, что в этом месте будет лучше преодолеть побочное действие. — А у тебя что? — Бесить все меня будет. А так больше ничего. Так что заранее прости.       Дима задумчиво кивнул. Повернул голову, смотря на Сашу, что продолжал плакать, лишь изредка издавая тихие всхлипы. Интересный будет опыт.       Поезд медленно остановился. Брукс натянул на Сашу куртку, пока Дима крепко держал его на себе. Дима с трудом открыл дверь на выход. Заедает немного. Ну вроде ничего, приноровиться можно. Взвалив на себя тяжёлое тело Саши, пошел следом за Бруксом, что шёл уже без боязни по узкому коридору. На доли секунды задержался около титана. Только хотел его потрогать, как Никишин, взбрыкнувшись на руках Димы, пнул его босой ножкой в спину, не дав дотронуться ни до чего. Они вышли с вагона последние. Брукс тут же закурил, едва успев спрыгнуть со ступенек. Дима же с трудом слез следом. Поволочился до лавочки с бессознательным телом. На них никто не обращал внимания даже из тех десяти человек, которые вышли со всего поезда. Проводница хмуро смотрела на Сашу, спрятав лицо в воротник служебной куртки. Дима же положил его головой себе на ноги, нежно поглаживал по волосам. Сам взгляд остановил на Бруксе, что стоял с сигаретой в губах, в шортах и в куртке, прямо под табличкой с номером и названием поезда. — Как быстро ты стал русским рядом со мной. — С улыбкой шепотом сказал Дима, рассматривая Мэйсека.       Саша через пару минут вздрогнул от сильного ледяного ветра. Открыл глаза. Увидел всю ту же картину. Брукса в шортах и куртке. Мэйсек заинтересованно что-то смотрел в экране, надев оба наушника. Почувствовал на себе взгляд, поднял голову. Тут же улыбнулся. Дима сидел зажмурившись от солнышка, положив руку на плечо Саше, второй нежно поглаживая его по волосам. Сам же Саша смотрел на него с явным интересом. Брукс решил сделать видеозвонок до Кертиса. Раз он уже приехал, пора и поинтересоваться что происходит. — Я так надеялся не увидеть твоей довольной рожи. — С улыбкой сказал Волк, смотря на собеседника в телефоне. — Блять, что, подожди, это что… Поезд позади тебя?! — И тебе здравствуй, Волчонок. — Брукс кивнул, зажав сигарету в зубах, — Ага. Это поезд. А вот и причина почему мы на поезде. — Он перевернул камеру. Волк тут же притих. Саша завозился. Поджал босые ноги на лавочке, тихонько заскулив. Дима ему мягко шикнул, и, наклонившись поцеловал в висок. Саша тут же притих, — Видал?! — Ахуеть. Брукси, дай мне с Сашей поговорить. Хочу узнать как он. — Ну он не сильно адекватный может быть. Так что сильно на много не рассчитывай.       Он сделал последнюю затяжку. Потушив сигаретку, кинул её в мусорку. Сам же присел на корточки перед Димой. Всунул наушник в ушко Саше. Тот растерянно раскрыл глаза. Брукс протянул ему телефон, второй наушник оставив у себя в ухе на всякий случай. Яшкин опустил голову. Саша, с трудом совладав с руками, сжал телефон в руках и тут же улыбнулся. — Привет, Никиша. — Мягкий голос Волка моментально успокоил весь страх. — Как ты себя чувствуешь? — Мне плохо. — Признался он, лежа на ножках Димы. — Не понимаю немного где я и почему… Брукс… — Я поговорил с твоими ребятами недавно. — Саша смотрел внимательно на экран телефона, слушая нежный заботливый голос, — Ничего не бойся. Ты не один. Тебе стало хуже после шестой игры с Трактором, которая была в Челябинске. — Волк подбирал очень хорошо информацию, примерно прикидывая то, что могло его перепугать и сбить с толку. У него в памяти прекрасно хранилась инструкция как разговаривать с такими людьми, которые только-только оступились и свалились. — Потом, как силы будут поговорить со мной, я тебе всю историю расскажу. Но сейчас ты едешь на поезде до Казани. Домой к Диме. И едешь не только с Бруксом, но и с самим Димой. Его же рука сейчас на тебе лежит. Видишь его?       Саша медленно перевернулся на спину, и, отведя руку с телефоном в сторону, вопросительно поднял взгляд наверх. Дима с улыбкой смотрел на него. На него светило яркое солнышко, а на фоне было чистейшее голубое небо. Он вытянул свободную руку и потрогал Диму по щеке. Ну да. Вроде похож на настоящего. Тут же нырнул рукой во внутренний карман. Достал его паспорт. Открыл страничку с семейным положением. Ну вот и оно, да. Слегка поплывшая на уголке печать. — Вижу его. — Признал спустя минуту Саша и повернул голову до Брукса. И его потрогал. Щетина была немного колючей. На лице Брукса была добрая улыбка. — И Брукси вижу. Они настоящие. — Саша снова уткнулся в экран телефона, — Я могу им доверять? — Ты можешь им доверять. Если видишь вокруг себя поезд или вокзал, или их внутренние помещения, и ничего странного вроде самолёта на путях не стоит — значит ты в настоящем и можно ничего не бояться. Сразу предупрежу — тебе может снова стать хуже. Просто закрывай глаза и давай себя любому из них обнять. Они не дадут тебя в обиду. Если почувствуешь как начало тошнить, обязательно скажи им об этом. Ничего не смущайся. Они тебя всяким видели. И они поехали на поезде, чтобы тебе хуже сильно не стало. — Спасибо, Волчонок. — Прошептал Саша, заинтересованно смотря в телефон. — А ты сам где?       Кертис улыбнулся. Поднял взгляд над своим телефоном. Сидел на крылечке родного дома, пока Никита на фоне бегал от своей старшей озорницы по лужам на старенькой разбитой дороге. За ними увязались и многочисленные дети. Волк чуть выше поднял руку с телефоном. Саша тут же издал удивлённый вздох. Узнал эту входную дверь, где висел красивый веночек из еловых веточек. Через иголки проскользала красная атласная ленточка. А на самой верхушке сидела птичка. Саша моментально улыбнулся. — Я дома, Никиша. Для нас сезон окончен поражением от Ак Барса. — Ты там с Никиткой, как и хотел? — Осторожно поинтересовался Саша, поджав босые ноги. Брукс же на фоне улыбался, смотря на Диму, который был, кажется, абсолютно счастлив.       Волк перевернул камеру и показал ему свой фон. Серый снег большими горами лежал на обочинах. Мимо торопливо пробежали детки разных возрастов, хохоча на всю улицу, расплескивая своими кроссовочками лужи. Следом помчался Никита, а следом за ним уже Алина, что очень грозно рычала. Кертис снова перевернул камеру на себя, и слегка опустил её. У него на руках лежала маленькая Полинка, двумя ручками держа печенье. — Мои родители увидели мою родственную душу. Никите стоило только порог переступить, как все почувствовали, как воздух даже изменился в доме. — Кертис кивнул, — Мы сегодня вечером будем расписываться. — Он поджал губки, опустив голову. — Ты получил разрешение от его родителей? — Поразился Саша, смотря в камеру. Чуть отдалил руку. Дима с Бруксом заинтересованно заглянули и посмотрели на картинку. — Боже мой, я помню, какое вкусное это печенье. — Брукс вытянул руку, указав на печенюшку, которую неторопливо жевала Полина, — Это у него мама печёт. Оно с северными ягодками и на овсяных хлопьях с кленовым сиропом. — Надо будет рецептик попросить. — Усмехнулся Дима. — Да, я получил согласие. — Вдруг сказал Кертис. — Его родители одобрили брак. Я не верил сам этому. Но он уже в поезде показал мне письменное согласие. — Кертис закрыл рукой лицо, с трудом сдерживая слезы, — Я поверить не могу, в то что говорю. Я победил все свои проблемы. С твоей помощью, с помощью Димы и Брукса, с помощью Никиты, с помощью многих и многих людей. — Он опустил голову. Чёрные волосы красиво блестнули синеватым отливом. Саша остановил взгляд на паре сантиметрах отросших седых волос. — Скажи мне год назад, что будет вот так… Я не поверил бы. — Он зажмурился. Полинка вытянула маленькую ручку, отвлекшись от печенюшки и мягко вытерла нежной ручкой потекшую слезу. — Но теперь будет вот так. Я получил все то, что так хотел. Мне кажется, это все оплата за всю эту испорченную жизнь. Тридцать лет полных ужасов, криков и воплей. Что я только не проживал. Но оно окупилось за один сезон. — Он тяжело вздохнул. — Остался один вопрос. — Он стыдливо отвернулся. Но Полинка все равно снова вытерла слезу бегущую по гладенькой щеке Кертиса. — Саша, мы поговорили с Никитой. Было достаточно времени. Я хотел бы тебе задать вопрос. — Какой? — С трудом дыша спросил Никишин, смотря на происходящее. Дима вытянул руку и жестом попросил у Брукса воды. Мэйсек отдал свой наушник Диме, а сам быстро ускакал в вагон, с трудом совладав с высокими ступеньками. — Задавай, но не думаю, что я нормальном состоянии чтобы что-то решать.       Кертис шумно выдохнул тёплый воздух. Приоткрыл рот и Полинка вложила ему кусочек печенья в него. Кертис прожевал его. Поднял взгляд. Никита увернулся от прилетевшего в него снежка и, с размаху перепрыгнул бывшую зелёную ограду, которая сейчас стояла оголив голые ветви. — Я не тороплю. — Осторожно сказал Волк. — Пока твоя команда будет доигрывать седьмую игру, пока пройдёт пауза, будет у тебя время подумать над ответом. — Он повернул голову к телефону и смотрел с любовью на Кертиса, — Никита в любом случае вернётся и доиграет этот сезон. У меня есть выбор остаться тут или вернутся в Россию. И… Выбор, буду ли я вообще карьеру продолжать. От тебя мне очень хочется узнать, нужен ли я тебе. Меня кратко посвятили в происходящее. Я знаю и понимаю, что много чего в тебе зависит от меня рядом. И тот факт, что сейчас ты в таком состоянии — тоже моя вина. Я её тоже признаю. Но я приду помогать, если ты в этом нуждаешься.       Никишин приоткрыл рот. Горло сдавливало удушье. Дима вытянулся, поймав бутылку с водой, божьим чудом не скинув Сашу на асфальт. Торопливо открыл её. Ударил днищем об деревянную рейку, выпустил большое количество пузырьков. Минералка всегда хорошая идея, но сейчас может только помешать. Брукс спрыгнул со ступеньки, и, едва не убившись, бегом добежал до них. Приподнял голову Саше. Дима же очень осторожно начал его отпаивать, видя, как он начал задыхаться. Никишин с трудом глотал прохладную воду, не в состоянии отвести взгляд от экрана. — Я могу ответить сейчас или лучше будет подождать? — Спросил Саша через пару минут, когда лёгкие смогли полноценно раскрыться. Брукс же отрицательно покачал головой, указав на свои простенькие часы. Дима кивнул. Скоро надо будет уходить. — Ты сам принимай этот выбор. Только ты знаешь, как тебе будет лучше. — Кертис слегка повернул голову. Саша завороженно смотрел за тем, как его темные волосы, слегка тревожимые ветром, переливаются на солнышке. — Если готов мне сейчас ответить, то я с радостью приму этот ответ. Захочешь повременить — тоже пойму. Я приду, буду рядом с тобой, даже если вы сейчас проиграете битву Трактору. Приду, если выиграете. Буду рядом. Буду заботится, откармливать и разговаривать с тобой столько, сколько захочешь. Будем ходить по Василеостровскому и говорить о том, как там уныло, и как нам там не нравится, но при этом не уходить оттуда. — Он едва заметно улыбнулся, — Буду рядом в полном понимании этого слова. И Захара будем ходить вместе будить. И шоколадный торт вашим птенцам принесём.       Саша кивнул. Он так по этому соскучился. Так ему всего этого не хватает. Шумно выдохнул. Он знает, что хочет сказать. Знает каждое слово. Такое простое предложение. Он приоткрыл рот. Мысленно в голове несколько раз повторил «Я хочу чтобы ты остался рядом». Выдохнув, начал говорить. Но рот выдал совсем другое: — Видеть тебя не хочу. Ты мне не нужен.       Дима распахнул изумленно глаза. Саша тут же перевёл взгляд на Диму. Замотал отрицательно головой. Хотел сказать «я не это хотел сказать», но получилось конкретное: — Ты тем более.       Брукс похлопал глазами. Заглянул в телефон. Кертис растерялся, совершенно не ожидав такого ответа. Такого грубого и резкого. — Отъебитесь от меня. — На выдохе сказал Саша. — Оставьте меня одного. — Пиздец. — Дима схватил Сашу за взмахнувшую руку. — Тихо. Он перестал понимать, что говорит. — он опустил голову и спросил нежным голосом, — Саша, посмотри на меня, и скажи, какого цвета мои волосы?       Никишин испуганно уставился на него. Брукс приподнял взгляд следом. Солнышко сделало из Димы темно-русского красавца. Тяжело описать этот цвет, когда помнишь только половину слов. — Серый. — Ответил Саша, хотя хотел сказать каштановый. — Так, тихо. — Дима улыбнулся, стараясь не выдать свою боязнь за малыша. — Все в порядке. Пускай так будет. Давно у меня седых волос не было видно. — Он кивнул. — Скажи, как мальчика зовут в телефоне? Какое прозвище?       Саша перевёл взгляд на телефон. У него заболело сердце. Волк сидел опустив голову, прикрыв половину лица рукой, стыдливо прячась. Брукс вопросительно уставился на Диму. — Мозг с языком расходятся во мнении. — Прошептал Дима. — Скоро будет психоз. Надо поторапливаться. — Я не… — Никишин растерянно смотрел на Кертиса. Тот с надеждой поднял взгляд. — Не… Он больше ни звука ни смог сказать. Дима же вытащил телефон из ослабевших рук, и, кратко помахав Кертису, сказал: — Знакомая ситуация, да? — Пиздец какая сильная. — Кертис зажмурился, — Дима, пожалуйста, позаботься о нем. Наркотики. Мне сказали что это они. Большая доза. Я боюсь за него. — Ты не сталкивался со мной таким? Чего тут реветь собрался? Дождя давно не было? Валькирий своих всех распугал. — Дима, не смешно. — Едва слышно ответил Кертис. — Спокойно, Волчонок. Он не это сказал. Ты же слышал что он следом на мои вопросы ответил. — Дима вытащил наушник из уха Саши и вернул его Бруксу. Мэйсек продолжил отпаивать ребёнка водой, — Ну я седой, но не полностью серый. Я причём у себя хорошо эту стадию помню. Ты хочешь сказать одно, но говоришь другое. Этой стадии всегда Рома у меня ждал. После неё уже ничего не помнишь. — Он улыбнулся. — Я посторожу его. Спроси его как мы домой приедем. Думаю, ответ совершенно другой будет. По крайней мере я знаю причину этого другого ответа. — Я же его спрашивал о том, чувствует ли он ко мне что-то. — Растерянно сказал Волк, — Он же сказал мне ясно и четкое нет. — Любой бы так сказал, видя, каким ты стал счастливым с Никитой рядом. — Дима кивнул, — Я бы тоже тебе так сказал, если бы не ценил себя выше, чем тебя. Он себя вообще не ценит и не любит. Особенности игры в синей форме. Уникальный бонус к ней. Обесценивание себя. — Кертис тяжело и с грустью вздохнул, не зная что и говорить. Саша же, напившись воды, моментально потерял сознание. — Ну вот. Совсем обессилил, бедолага. — Что ты знаешь больше, чем я? — Вдруг спросил Волк. — То, что ты ему нужен больше, чем любой из нас. Я думаю, никто ему в мире сейчас так сильно не нужен, как ты. Просто сейчас в нем говорят наркотики. И он говорит тебе нет. А спроси ты его трезвого, до того, как он свалился в это все, он ответил бы тебе да. И он очень ждал этого вопроса. — Дима кратко осмотрелся. Пассажиры начали неспеша заползать в вагоны — Так, Волче, нам пора внутрь. Следующая остановка очень не скоро. Не теряй нас. — Про Бардакова ничего не знаешь, как он? — Нет, не было возможности выяснить. — Я тогда узнаю у малышей. Потом шепнуть тебе на ушко? — Дима с улыбкой кивнул. — Хорошо. Береги своего маленького. А то я тебе голову откушу. — Жду фоток со свадьбы, Волче. А у тебя под платьем будут кружевные гольфы? — Увидев злобный взгляд Волка, Дима расхохотался. — Обожаю тебя, Волче. Никиту мне не проеби. — Это мой Домовенок теперь. Хер тебе по всей морде. Все, отписывайтесь мне хоть иногда как он. Я волнуюсь.       Дима кивнул. Завершил вызов. Вернул второй наушник и телефон Бруксу. Мэйсек прихватил бутылку с водой и пошел торопливо в вагон. Дима же, взяв Сашу на руки, пошел следом.       Они вернулись в свой вагон. Брукс уселся и поймал на себя обессиленное тело. Уложил Сашу снова себе головой на ноги. Дима стянул с него куртку и повесил к своей. Уселся напротив, и достал пару пакетиков чая. — Надо успеть его накормить. Если еда будет вкусной, и он ничего странного и плохого не услышит — есть вероятность, что это отодвинет психоз. Нас точно эта проводница выгонит, если Саша кричать будет. — Я тут ходил лапки помыть. — Брукс поправил свою футболку, — Там один из туалетов не работает. Боюсь, лишь бы его тошнить не начало. Мы тогда не отбрехаемся. — В крайний случай пакет есть. — Дима тяжело вздохнул, — Да, я не представляю как родители с маленькими детьми ездят в поезде. Самолёт ещё ладно, ну семь, ну восемь часов ещё потерпеть можно. А тут сутки, двое. Это же вообще пиздец. — Мы должны будем уже в три часа дня приехать. — Брукс кивнул, — Нам надо с ним таким ночь пережить. Может дежурить будем? — Можно. Тогда одному из нас надо будет пораньше лечь. Можно часа по три или по два следить.       Дима задумчиво посмотрел на Сашу. Прихватив пару кружек, сходил за кипятком. Вернулся обратно. Едва успел насыпать кофе три в одном в каждую кружку, как в купе постучались. Дима открыл дверь. А вот и еду принесли. На всех троих. Брукс чуть слюной не задавился. Пахло все очень и очень вкусно. Яшкин начал потрошить пакетики. Поставил перед Бруксом большую плошку с супом. Кинул рядышком небольшой контейнер со сметаной. Следом выудил несколько других металлических контейнеров.       Саша пришёл в себя от аромата еды. Приоткрыл глаза. Увидел Брукса, что сидел и обнюхивал пышечку. — Будешь? — Спросил Брукс, протянув ребёнку еду. — Я не уверен. — Никишин медленно принял вертикальное положение. — Я не помню когда ел. Где я ел? Ел ли что-то?       Дима поставил перед ним тот же самый набор еды. Брукс протянул металлическую ложку. — Почему мы здесь? — Растерянно спросил Саша, придвинувшись поближе к Диме. — Это… Странно, нет? — Мы поехали поездом, потому что ты совсем слабенький и мог бы перелёта не перенести. А тут ещё и кормят вкусно. Да и маршрут нам знакомый. В общем так получилось.       Никишин повернул голову. Брукс медленно открыл контейнер. Принюхался к содержимому. Борщ с курицей. Он с большим удовольствием вывалил в плошку всю сметану. Облизнул контейнер. Достал снова пышечку, и, размешав содержимое, принялся с большим удовольствием есть, не став никого дожидаться. Саша попытался совладать с тугой крышкой, но было без толку. Дима помог ему, сидя напротив. — Твоя любимая солянка. — Дима вывалил майонез внутрь. — Сам пробовал. Ешь и не бойся.       Никишин осторожно размешал свой суп. Принюхался к нему. Пахнет вкусно. Ещё и не сильно горячий. Аромат еды даже приступ тошноты не вызвал. Надо было ловить момент. Он принялся на пару с Бруксом есть, довольно хлебая супчик. Дима же подпер голову рукой, с улыбкой смотря на своих мальчишек. Отвлекся спустя пару минут, удостоверившись, что всем вкусно, на свой суп. У него тоже была солянка. — Это вкусно. — Брукс потёр покрасневшую морду, — Это очень вкусно даже я вам скажу. Я с вами отъемся, потом в штаны не помещусь. — Ничего, Дима тебе свои займёт. — Усмехнулся Саша. — Блять, так странно. — Он допил остатки супа через край, закончив с ним самый первый и остановил взгляд на Диме. — Ты… Просто так типа приехал за мной? Что со мной было? Я умирал прям конкретно? Кто тебя позвал? — Мальчишки наши. Да, нажаловались мне, что ты тут помереть хотел у них на руках. — Дима с большим удовольствием жевал многочисленные копчености в наваристом бульоне. — Ты был очень в плохом состоянии. Мы побоялись просто за тебя. — А остальные мои… Где? Что с ними? Судя по тому, что сказал мне Кертис, у нас еще и шестая игра была с Трактором. И видимо мы её проебали. — Он поднял взгляд на Диму. — Совсем не пытались? — Я не видел игру, честно тебе признаюсь. Но вы один или два гола вроде забили. Счёт итоговый тоже не знаю. Когда мы с Бруксом с Екатеринбурга добрались до Челябинска вы уже отыграли. — Почему я охрипший? — Никишин насторожился, — Дима… Со мной было что-то очень плохое? — Очень плохое было, да. В прочем как и со всей командой. Ты что-то помнишь? — Нет. — Никишин задумался. — Ничего вообще не помню с того дня. Вообще ни минуты. Только какой-то ужас в душе, при попытке вспомнить тот день. — Он повернул голову к Бруксу. — А ты почему с ним? — Я решил дать жизни полный карт-бланш на развлечения. Соглашаюсь на любую авантюру на которую зовут. Ну и как я Диму одного с проблемами кину? Так нельзя. Мы с ним вроде как расписаны. А значит все плохое делится на два, а хорошее умножается на два. — Если ты расписался с Димой, то там скорее наоборот должна быть формула. — Улыбнулся Никишин. — Вот жук какой ехидный. — Дима пригрозил ему пальцем. — Ну да, ну непутевый. И окружение у меня все такое. Что сделать, ну родился такой.       Брукс последний доел супчик и приступил ко второму. Саша заинтересованно заглянул в контейнер, который ему открыл Дима. Пельмешки. Забрал уже из руки Димы вилку. Забрал следом и сметанку. Вкуснейшие пельмени ручной лепки и с маслом и свежей сметаной. Второе блюдо ели уже молча, лишь иногда издавая довольные вздохи. На следующее — винегрет с квашеной капустой. Брукс вопросительно жевал капусту, пытаясь понять её вкус, пока Дима с Сашей торопливо уминали салат с черным хлебом. — Я так наелся, что дышать тяжело. — Признал Никишин, вытянув ноги под соседнюю лавку, уперев спину в стенку с мягким бордюрчиком. — Только не говори, что там ещё что-то осталось. — Осталось. — Брукс достал из последнего пакета аккуратную слоечку, — Тебе же с вишней, да? Правильно помню. — Кофе будешь? Или тебе чай. — Заинтересованно спросил Дима, взяв пустую третью кружку. — Кофе буду. А можно не горячий?       Дима отдал свою кружку с немного уже остывшим кофе, а сам пошел снова за кипяточком. Бруксу же досталась слойка с малиной, чему он был несказанно рад. Они вдвоем принялись подавать горячую выпечку с не сильно горячим кофе. Дима вернулся и достал свою слойку. У него уже была с печеной грушей. — Ты же объелся. — Ехидно ухмыльнувшись спросил Брукс, когда Саша с большим удовольствием слопал слойку с любимой вишней и принялся жадно хлебать кофе. — Место для десерта всегда найдётся. — Никишин допил за два раза полностью содержимое кружки и остановил взгляд на верхней полке. — Кто из вас сверху? — Когда как. В основном Брукс всегда. У него подольше стоит. — Спокойно ответил Дима.       Мэйсек тут же громко заржал, когда Саша вопросительно уставился на Диму. — Я не про постель. Я про полку. — Он указал на место у него над головой. — Там кто-то из вас спит? — Мы не решили ещё пока. — Дима отрицательно покачал головой. — Я тебя туда не пущу. Только временно. Ночью внизу будешь спать. — Ну па-а-ап. — Недовольно вздохнул Саша. — Там так клево. Там же третьей полки нет. Вообще же здорово. Удобно пиздец. Залез и сиди там, своими делами занимайся. — Своими делами в туалете занимайся. — Пригрозил ему Брукс. — Да чего ж вы испорченные такие. — Саша улыбнулся. — Оба два. Придурки. — Ты не забывай, что ты в нас пошел. — Жаба же не пошла. — Недостоверная информация. — Усмехнулся Брукс. — Иди, посиди там, если сильно хочется. Только не усни там.       Дима одарил Брукса недовольным взглядом. Саша же довольный обнял Мэйсека в качестве благодарности и, сложив все контейнеры за собой, вернул им все вилки с ложками. Скинул лесенку и торопливо залез наверх. Свалился на верхнюю полку. Облегченно выдохнул. Дима же с улыбкой смотрел на Брукса, что сидел подняв голову, внимательно наблюдая за тем, как Саша, повоевав с одеялом, улегся на живот и, укрывшись тяжёлым одеялом уставился взгляд в окно. — Вы там внизу можете чем угодно заниматься, я подглядывать не буду. — Вдруг сказал Саша, и свесил довольную морду с полки. Дима глупо улыбнулся ему в ответ. — Или у тебя все так же не стоит? — Я тебе сейчас сам поставлю.       Никишин тут же спрятался на верхнюю полку. С довольной мордой обнял подушку, развалившись на полке, и смотрел за красивым пейзажем в окне. Дима же закинул голову и тихонько сказал: — Ложись, Брукс, поспи. А то ты совсем уставший.       Мэйсек прекрасно понял намек. Перелез к нему. Дима мягко его поцеловал и уступил место. Брукс улегся на нижнее место под Сашей, и тут же нырнул под тяжёлое одеяло. Отвернулся к стенке, укрывшись с головой.       За окном начало вечереть. Саша вскоре сам уснул на верхней полке, мягко обнимая подушку. Дима же задумчиво остановил взгляд на окне, совершенно не зная, что дальше ожидать от этой жизни. В тишине получилось посидеть не больше часа. Едва солнце нырнуло за горизонт, а в окне все что отражалось, это происходящее в купе, сверху раздался недовольный скулеж. Дима тут же задрал голову. Скинув ножки на пол, поднялся во весь рост. Упёрся руками в полку. Никишин начал жалобно хныкать, заболтав ногами. — Я рядом. — Мягко сказал Дима, потрепал его по голове. — Просыпайся. Пошли вниз. Са-а-ша.       Никишин завыл, крепко погрузившись в сон. Он спал и видел большую больничную палату, где койки стояли друг к другу с минимальным расстоянием. Саша растерянно шёл мимо тел, укрытых белой простыней. Его взгляд видел лежащие в ногах медицинские карты. Взял одну из них. «Передозировка»       Хмыкнул, пошагав дальше. Взял в руки другую медицинскую карту. «Асфиксия»       Растерянно огляделся. Только тела и медицинские карты. Он пошел дальше. Взял карту с другой постели. «Потеря крови»       Он решился стянуть простыню. Стянул её совсем немного. Взгляду предстало бледное тело Радулова. Никишин испуганно вскрикнул, увидев его перезанное горло. Тут же накинул простыню обратно. Растерянно отшатнулся. Упёрся рукой в кровать напротив. На нем ещё лежало тело. Рядом кровать была пуста, хотя на ней лежала медицинская карточка «Падение с высоты несовместимое с жизнью»       Никишин трясущейся рукой взялся за простыню. Его взгляду предстало изуродованное тело Бардакова. Он испуганно уставился на лучшего друга. Взял карточку с пустующей кровати. Уставился в текст. Диагноз тот же самый. Только было приписано лишнее слово. «Ожидается: падение с высоты несовместимое с жизнью»       Он замер, услышав как резко распахнулась дверь в палату. Тут же повернул голову. Ротенберг ввалился внутрь в своём идеальном дорогом костюме. — Нестностный мальчишка. Я долго за тобой гоняться буду?! — Он достал из пиджака пакетик с таблетками, — А ну иди сюда!       Никишин вскрикнул, бросившись бежать от него. Перегородил несколькими кроватями проход. Но Рому было даже не затормозить. Он уверенно нагонял его. Саша испуганно осмотрелся. Спина уперлась в подоконник. Было распахнуто окно. С него тянуло теплым ветром. Спину подогревало яркое солнышко. Там безопасно. Там его точно не тронут. Саша задыхался от страха. Залез на подоконник. Рома схватил его за ногу. Никишин пошатнулся, и, вскрикнув, вывалился из окна.       Резко дернулся, громко заорав. Дима тут же зажал ему крепко рот рукой.       Никишин настолько начал ворочаться на кровати, подкошенный страхом что просто свалился с полки. Благо Дима с Бруксом успели поймать его в простыню, чтобы он не убился. Мэйсек крепко связал концы простыни, не дав Саше выбиваться. Дима же крепко зажал ему рот. Саша впал в животный ужас, стараясь заорать. Но рот слишком крепко держали. — Это пиздец. — Дима отрицательно покачал головой. — Аня не давала больше никакого успокоительного? — Нет, сказала только это и больше ничего, иначе сделаем хуже. Я склонен ей верить. Она точно знает что делать. — Брукс дернулся, не дав Саше ногой разбить зеркало, — Ты про это говорил, когда говорил, что пойдёт какая-то другая стадия? — Психоз. — Дима кивнул, — Сейчас он перебесится. Я не знаю чем это успокаивать. В этой стадии уже ничего не соображаешь. И он уже ничего не вспомнит.       Никишин резко взбрыкнулся. С размаху ударил Брукса по морде кулаком. Перевернувшись, огрел Диму копытом следом. Быстро отполз от них. Перед ним сидело две чёрных тени на обрыве. Он испуганно смотрел вперед себя. Дима опустил голову, зажав нос рукой, не дав крови уляпать все вокруг. Брукс же тяжело вздохнул. След на лице останется. — Ты живой? — Огрел больно. Копытом прям в нос. — Дима растерялся. — Пиздец. Мы его не удержим вдвоем. — А если связать? — Надо было связывать, пока он тихонько спал. Но и связать не вариант. Он тогда может все постельное передрать со психу.       Никишин увидел, как из-за обрыва вылезло на него чудовище. Снова Рома. Снова с розгами в руке. Он сорвался на истерический крик. Брукс дернул Сашу за ногу, завалив его на пол, и свалился на него сверху. Поймал на себе перепуганный взгляд. Никишин задыхался от ужаса, смотря сквозь него. Забился. Начал снова истерить. Брукс зажал ему крепко рот рукой. Дима, приоткрыв рот, чтобы в него капала кровь с переносицы, вытер руки влажной салфеткой. Уже приготовился связывать руки полотенцем. Брукс растерянно обнял Сашу и положив голову на плечо, тихо замурчал, словно котик. Саша моментально притих, и, потеряв сознание, снова отключился, вцепившись в него. — Ахуеть. — Едва дыша сказал Дима. — Это ты как сделал?! — Волк говорил, у него раньше котик в Москве жил. Решил на ассоциации поиграть. Обычно котики дают безопасность. — Он улыбнулся. — Я мяукать умею. Меня Кертис научил пьяный. И мурчать тоже. — Брукс медленно выпрямился и сел на его бедра, — Так. У нас есть некоторое время для тишины. Нам нужен план. Этот, где мы смотрим за ним, а потом пытаемся успокоить его шизу оставшееся время — поганый. Нам надо срочно новый иначе нас выгонят. — Я не знаю что делать. И спросить не у кого — там тайга за бортом. Не ловит и ближайшие три часа точно не будет. — Есть какие-то идеи? — Может просто рядом спать в обнимку? Вдруг поможет? — А кстати давай попробуем. — Брукс слез с Саши, — Помоги мне и иди сам спать. Моя очередь дежурить. Он какое-то время точно спокойный будет.       Дима помог закинуть Никишина опять на нижнюю полку. Сам же уселся на нижнюю полку напротив. Вытер остатки крови с переносицы. Мэйсек нырнул рукой в свою куртку. Достал свой паспорт и, отогнув краешек, достал запасной лейкопластырь и запакованную салфетку с хлоргексидином. Нежно подув на ранку, протер ее сначала салфеткой, а затем заклеил. Дима в качестве благодарности его поцеловал. С трудом вздохнул носом. Кровь вроде не льется больше, но задыхаться он не перестал. Брукс завалился к Саше. Закинул его руку на себя. — Если перестанешь справляться — кричи. Или его попроси — он тоже справляется хорошо.       Брукс лишь глупо улыбнулся. Кивнул, прижимая Сашу к себе. Дима же залез на верхнюю полку. Укрылся одеялом, и, почти сразу же провалившись в сон. Брукс же очень осторожно поглаживал Никишина по волосам, пока тот спал совсем ослабший. Пару раз порывался дернуться и начать скулить. Но Брукс, даже задремав, снова давал ему знать, что он не один.       В купе воцарилась тишина до самого утра. Диму разбудило яркое утреннее солнышко, льющееся с окна. Он откинул онемевшую руку с морды и сонно похлопал глазами. Осознав, что уже утро, он испуганно свесился вниз. Обе кровати были пусты, а дверь приоткрыта. Дима спрыгнул с верхней полки и высунулся в общий коридор. Заметил свет в конце коридора. Пошел на него. Это была открыта дверь в туалет. Брукс стоял одной ногой внутри, одной снаружи, и, крепко держа Сашу за воротник футболки, умывал его сонную мордочку. — Мама медведица медвежонка уже намывает. — Дима упёрся плечом в дверной косяк. Остановил взгляд на Саше. Сонный и растерянный, он, кажется, абсолютно не понимал что происходит, капая слюнями в раковину. Белки глаз покраснели. Плакал видимо, а может и тошнило его. Сам взгляд затуманенный, бегающий. — Не мой его до чистоты. Сороки унесут. — Ехидничает с утра уже. — Усмехнулся Брукс, — Нормально спалось? — Мне? Вообще прекрасно. Кажется, ещё голова подушки не коснулась, как я уже спал. Это я ничего не слышал во сне или вы оба спокойно спали? — Он спокойно спал. — Брукс зачерпнул ледяную воду, в очередной раз ополоснув мордочку, — Поплакал пару раз, раза четыре его тошнило, но так — спокойно абсолютно. — Он вышагнул с туалета. Саша свалился в его объятия, опять отключившись. — Вот, пятый раз его стошнило минут десять назад. Но так — больше без истерик. — Я горжусь тобой. — Растерянно прошептал Дима. — Ахуеть. А ты чего меня-то не будил? — Мне тебя жалко стало. Ты так крепко спал, не стал даже будить. Иди, умывайся и сходи за кофейком. Я пока его дальше спать уложу.       Брукс утянул Никишина на себе в купе. Дима же занырнул в туалет, решив не только умыться.       Мэйсек мягко уложил Сашу обратно в постель. Лег к нему крепкие объятия. Никишин крепко спал, но все же непроизвольно прижал его к себе. Брукс, сонно потерев рукой морду, очень старался сам не уснуть. Но не получилось. Дрема почти сразу же утащила и его.       Дима вернулся спустя двадцать минут в купе. Увидев, как его любимые оба спят, укрыл Брукса бережно одеялом. Очень тихо закрыл штору в купе, оставив полный мрак. Сам же сходил с кружкой и набрал кипятка. Пока они спят, как раз вода остынет и можно будет спокойно всем разбавить прохладной водой кипяток. Закрыл плотно дверь в купе. Залез снова наверх и, свалился спать дальше.       Еще спустя много часов, Дима снова проснулся. Снова свесился вниз. Никишин мирно дремал в одиночестве на своей полке. Брукса же нигде не было. Но поезд стоял. Быть может остановка большая? Осмотрел вещи. Ну да, куртки не было. Осторожно заглянул за штору. Какой-то красивый старинный вокзал был за окном. А вот и Брукс, гуляющий вдоль жёлтой линии и несколькими пустыми путями позади неё. В его руке был телефон. Явно снова с кем-то разговаривает. Он рухнул обратно на лавку. Снова уснул, едва успев укрыться одеялом.       И снова пробуждение. Теперь уже от очень приятного аромата кофе. Дима сонно завозился. Выглянул из-за полки.       Брукс очень осторожно отпаивал Сашу кофе, пока тот растерянно сжимал в руке слойку. Кажется, все та же. С вишней. Его любимая. Рядышком лежало ещё две. — Как он? — Сонно спросил Дима. — В порядке. — Брукс мягко погладил Сашу по голове. — Хороший мальчишка. Успевает предупредить меня, когда его начинает тошнить. Вот сейчас проголодался. — Он указал вниз, — Слезай. Тут на тебя тоже рассчитано.       Дима взял телефон в руку. Хмыкнул посмотрев на время. — Скоро приедем, да? — Да, скоро приедем. Пару часов осталось. Если хочешь, можешь еще подремать. Но тогда на еду не расчитывай.       Яшкин решил все же слезть. Уселся напротив и стащил одну из булочек. Принюхался к ней. Приятно пахло грушей. Брукс же осторожно поднес стакан к губам Саши и тот, с трудом прожевав слойку, растерянно начал хлебать кофе. — Ты такой милый с ним. — шепотом ответил Дима. — Я влюблен. — Это флирт? — Усмехнулся Брукс, — Я расценю это как флирт.       Пока они ели, Саша задумчиво смотрел в окно, наслаждаясь вкусом кофе. Вскоре поезд мягко остановился в Казани. Похватав вещи, они широким шагом вышли из поезда и пошли на выход, где уже ждало такси. Дима уселся спереди, увлеченно переписываясь с Фальковским о том, как они пережили эту ночь. Тут же улыбнулся, когда увидел, что Степа хочет притащить остаток от банды после игры сразу к нему. К сожалению, условие было только в случае победы. Дима задумчиво почесал щетину и остановил взгляд на экране, смотря результаты прошлой игры. Шансов у них с таким счетом было не много. Да еще и седьмая игра. Хотя… Играли дома. Может что-то и выгорит.       Брукс же сидел сзади, переписываясь с Волком, пока Саша лежал у него на плече и смотрел немного глупым взглядом вперед. Почувствовав, как у него закапали слюни, с улыбкой стер их и шепотом спросил: — Как мальчика зовут впереди?       Дима обернулся, посмотрев на Сашу. Тот смотрел сквозь него, и лишь пожал плечами в ответ. — Даже не знаю что хуже. Эта стадия где он все и везде крушит или то, что он самых близких не помнит. Из новенького — он хотя бы драться не лезет, когда ему вопрос задаешь. — Ха-ха. — Яшкин покачал головой из стороны в сторону. — Завидуйте молча, гражданин мой.       Они доехали до дома. Подхватили Сашу с двух сторон под руки, когда он даже встать не смог и потянули по полу до квартиры.       Едва Саша свалился на пол в квартире Димы, как тут же резко дернулся, и, сорвав с себя куртку, уперся руками в пол и на четвереньках убежал куда-то в квартиру. Брукс с Димой вопросительно переглянулись. — Мда. — Яшкин поднял синюю куртку и повесил ее к точно такой же своей. — Боюсь даже спросить надолго ли это все с нами.