Два медведя в одной берлоге

      В Санкт-Петербурге, среди ночи хозяин квартиры вернулся домой. Устало снял куртку. Безуспешно. Он даже малышей поймать не может. Вытянул руку с курткой и понял, что стоит в полной темноте. Точно, домработница же взяла дни за свой счет. Он с раздражением бросил куртку на пол. Бросил ботинки на входе. Медленно пошел по темной и пустой квартире. Обычно уже был ужин, обычно его встречали с вопросом как он провел день. Обычно слушали. Он достал из холодильника бутылку с алкоголем. Плеснул себе немного едкого джина в фарфоровую кружечку. Залпом выпил. Шумно выдохнув, тут же опрокинул вторую. Порылся в холодильнике. Достал хлеб со сливочным сыром. Как давно он сам себе ничего не готовил. Едва совладал с тем, чтобы разрезать хлеб и не поранится. Услышал грохот с верхнего пролета. Это так все хорошо слышно, что он творит в кабинете?       Сжав нож для мяса, которым резал хлеб, поднял голову. Собравшись с силами, отставив баночку из-под сливочного сыра на столешницу, пошел наверх. Слишком громко скрипели старые деревянные ступеньки. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он медленно вошел в него. Встал на пороге, шумно дыша. Прекрасно увидел как на краю лежала слишком знакомая маска. Он неуверенно подошел ближе. Увидел что же это была за маска.       Аккуратная красота. Медленно поднял маску. Это явно та же самая, которая была на одном из той парочки… Вероника сказала, что это были дети. Но у него уже не было такого ощущения. У него были некоторые сомнения в правдивости ее слов. Но уже не спросишь. Тяжелая такая… Черные ленточки, которые и держали маску на лице имели золотой кантик. Он перевернул маску. Принюхался к ней. На лице нарисовался шок. Он прекрасно узнал одеколон Волка. Растерянно вздрогнул. Тут же обернулся, беспокойно осмотревшись по квартире. Замер, увидев женщину в белом около двери. Низенькая, одетая в аккуратное белое платье из полупрозрачной ткани, что длинным подолом нежно легло на пол. На тугом черном кожаном поясе, что обвивал хрупкую талию, небольшая сумка и кинжал. Блондиночка, с вьющимися густыми волосами. Аккуратный макияж. Легкая улыбка на лице. В руке было крепко сжато копье, на котором болтались ленты. — Здрасьте, дядя Рома. — Улыбнулась стоящая, и мягко кивнула в знак приветствия. — Вы как сюда… — Ротенберг осекся. Отвел руку с маской и растерялся. Он ее уже видел раньше. — Не понял. — Мы уже виделись раньше. — Она пожала плечами, — Расслабьтесь, меня больше не существует. И пока вы пьяны, я смогу с вами разговаривать. — Мужчина опустил руку с маской. — Помните меня? Или совсем первое убийство память смыло? — Кто ты такая? — Я Нади. — Представилась стоящая. Рома тут же нахмурился. — Я Валькирия, которая охотилась за Волком. А до этого… почти жена Дмитрия Яшкина. — Ротенберг пошатнулся и облокотился о массивный стол, впав в ступор. — Да, Яшкин не врал. Я у него и правда была. Это долгая история и я тут не за этим. — Она вытянула руку, указав копьем на маску. — Вы понимаете, откуда она? — Вопросы в этом кабинете задаю я. — Предупредил Рома. Решив не падать в грязь лицом, откинул маску. Смело подошел к Нади и протянул руку до нее. Девушка хихикнула, когда рука прошла сквозь. — Как ты… — Ай, увы, я же сказала, меня больше не существует. — Она кивнула. — Роман Борисович, я вас не первый раз вижу. Я уже столько раз видела, как вы облажались. Давайте сразу к делу.       Ротенберг обошел ее, внимательно осмотрев. Слегка пошатывался. Джин, выпитый на голодный желудок, был единственным, что попало в организм за день. Что же, видимо это только начало. Он присмотрелся. Увидел на шее девушки черный след. — Вся такая идеальная… А шея уродлива. — Меня убил Кертис Волк. Поэтому я тут. — Я знаю. Он рассказывал мне про эту ситуацию. Что вы Яшкина не поделили. — Он фыркнул, — Нашли, конечно, что делить… — Он пошел до стола. — Ну ладно, Валькирия. Давай уже свое дело. — Он указал на маску. — Я видел эту маску на том, кто выступал на льду на открытии пару дней назад. — Там выступали Никита Лямкин и Кертис Волк. Лямкин был под маской Солнца, а Волк был под маской Луны. Вам в назидание, как он сказал. — Она смело подошла к нему, встав довольно близко. Рома почувствовал посторонний шлейф. Ваниль и малина. Приятный девичий аромат. Неужели это от нее так пахнет? — Я помогла вам убить Волка. Забрала его сердце. Но этого оказалось мало. Моя небесная канцелярия выставляет с каждым днем все больше запросы, будто я сама виновата, что он меня убил. Какие у вас планы на Никиту Лямкина? — А этот юродивый зачем тебе? — Поразился Ротенберг. — Он был родной душой Волка. Я связь обрезала, но этого оказалось мало. Судьбу Никишина я вижу. Лямкина не вижу. Поэтому пришла спросить лично. — Рома вопросительно уставился на нее. Похлопал глазами. Обернувшись, снова остановил взгляд на маске. — Отвечайте на вопрос. Наше время ограничено. Чертова птица скоро окажется здесь. — Ты видишь судьбы других людей? — Удивился Рома. — Да. Не всех. — Она фыркнула, — Вы что, даже меня хотите использовать в качестве потенциальной выгоды? — Рома едва заметно улыбнулся. — Сука. — Она взмахнула рукой и резко ткнула копьем в шею. Рома замер, раскрыв рот, прекрасно почувствовав как острый металл впивается в кожу. — Вы меня не потрогаете, зато я до вас очень легко доберусь. Вы сами скоро станете сопутствующим ущербом. Вас предают, а вы даже этого не видите! — Возмутилась девушка, — Как можно быть таким богатым и таким тупым?! Отвечайте на вопрос! — Я не знаю… — Рома поджал губы. Боялся даже слюну сглотнуть. — Лямкин вне зоны моих интересов… Насколько я знаю, они все загремели в больницу. И он, и Яшкин, и Мэйсек. Они пока мне не интересны. До игры — у меня полно других проблем. Потом я послушаю, какой состав будет, и буду думать. — Я вам скажу состав. Что вам интересно? Могу даже сказать результат. — Она отвела осторожно копье, почувствовав, что он пошел на контакт, — Лямкин смертельно опасен для вас. Это не зубки голодного волчонка. У него самая черная и тяжелая душа. И он сожрет вас и не подавится. — Рома тут же улыбнулся, не поверив ее словам. — Ой, вы гляньте, кто тут рожу строить радостную умеет. — Нади фыркнула. — Я с радостью снова посмотрю, как вы облажаетесь. Двадцатилетние мальчишки вас дурят как ребенка, не говоря уже о тех, кто старше. Это сейчас они все кто в лес, кто по дрова, кто детвора. Следующие два дня будут критически важными для вас. Отвечайте на поставленный вопрос. — Мне нужно знать кто будет играть и в каком составе… — Он хмыкнул, — Знаешь результат? — Знаю, я же сказала. — Нади отрицательно покачала головой, — Вы меня вообще слушаете? Лямкин выйдет капитаном команды. Яшкин и Марченко альтернативными капитанами. Шипачева на игре не будет, Лукоянова не будет… — Она пожала плечами, — Угадаете результат? — Выиграем? — С надеждой спросил Рома. Нади тут же ухмыльнулась. — Блять. — Он опустил голову, едва заметно покачав головой. Остановил взгляд на хрупкой женской руке. Обручальное колечко на ее руке… Он уже видел такое… только на Яшкине. — Лямкин знает о том, что Кертиса не стало? — В эту секунду уже да. — Согласилась Нади. — И Лямкин знает, что вы убили Кертиса. Вас пока уберегло. Медведь не только жалобно выть умеет. Отдернул Домового. Но все трое уже знают, что это были вы. — Откуда? — Растерялся Рома. — Слили информацию? — Волк сказал. Родственные души. Берег. — Она тяжело вздохнула, — Загробный мир, который мне не подвластен из-за ебучего Яшкина. Вам надо сосредоточится на результате. Роман Борисович, давайте серьезно. — Что ты хочешь услышать от меня? — Вы собираетесь убивать Лямкина? Своими руками, чужими, не важно. Будет ли это толчок в спину от Шипачева, будет ли это ваше оружие, будет ли это случайное падение с окна — мне не важно. — Пока в планах не было. Шипачев скалит зубы, но тому даже лошадиное копыто не подвластно перекусить. Вадим озабочен Яшкиным. Я в Лямкине угрозы не вижу. Даже если что-то и будет, что будет мне угрожать — я просто возьму его за слабое место. Ударю еще раз по дочкам. Он теперь один с ними. И теперь понимает, что больше ждать помощи не откуда. — Тронете его дочек — погибнете. — Прошептала Нади. — Не смейте этого делать. Это последнее, что держит его в живом обличии. Последний якорь. Он очень долго оплакивал Лизу, свою бывшую жену. А сейчас едва ли смог и половины слез по Волку пролить. В нем все меньше света. Тьма сжирает его душу и очень быстро. — Хорошо, что ты хочешь от меня в таком случае? — Растерянно спросил Рома. — Ну… не трону я твоего Лямкина, допустим. Кобыла будет бегать мешаться, значит. Той опять копыта ломать. Не его повредить — так тех, кто ему дорог. Никишин тот же, Ахтямов, прости господи теперь это мой игрок — Мэйсек. — Архангела вы не тронете. — Нади пожала плечами. — Золотой нитью навсегда связаны — оба не утонут, не погибнут. Вытащат друг друга, что бы не случилось. — Архангела? — Насторожился Рома, — Это ты сейчас…? — У него кроссовки с крыльями и он рожден сердцем наружу. Закрывает всех собой — учит верить словам, в легких огня и страсти к жизни на два столетия вперед. Александр Никишин. Родственная душа — Захар Бардаков. Теперь… — Нади развела руками, — Тронете одного, второй ударит вас по руке. Ударите второго, первый заступится. Не тягайтесь с ними. Это бесполезно. Они вас выиграют. — Двое детей двухтысячи первого года рождения? — Поразился Рома. — Которые друг друга девственности недавно лишили? Ты меня за дурака держишь? — Нет, вы сами прекрасно справляетесь. Вы же их гоняете для галочки. Они каждый раз удирают, а вы даже на следующий раз не продолжаете борьбу. Никогда не задумывались почему? — Рома отвел взгляд, сделав вид, что не услышал вопроса. — Потому что понимаете, что это бесполезно. — Она ткнула кончиком копья уже в грудь, — Вот тут понимаете. — Перевела копье и прислонила его ко лбу, — А вот тут пусто. Будете их провоцировать — они вас убьют. С Лямкиным тягаться бесполезно и лучше лишний раз его сейчас вообще не трогать. Что касаемо Яшкина и Мэйсека… — Бесполезно? — Удивился Рома, чувствуя общую тенденцию. — Бесполезно. Вы лишили обоих опоры. Разрешили Шипачеву убить Радулова. А следом сами убили Волка. В общем, вы облажались. Как всегда. — Она обернулась, посмотрев в окно. Рома повернул голову следом за ней. Удивленно уставился на облака, что заволокли ночной пейзаж Петербурга так, словно он стоял на вершине Лахта-Центра в дождливую погоду. За окном не было ровным счетом ничего, кроме черных облаков. — У меня есть к вам предложение. Но у него очень короткий срок действия. — Она указала копьем в окно, — Я устала от этого. Я хочу на покой. Помогите мне — я помогу вам. — Что ты хочешь? — Мне нужно, чтобы Яшкин отпустил мою душу. Провел обряд. У него есть несколько вещей, которые принадлежали мне. Я навсегда привязана к нему. Тягаюсь за ним уже не первый десяток лет. Видимся, только пока он употребляет наркотики или уходит в запои. Но сейчас даже этого нет. — Она тяжело вздохнула. — У вас идет развилка в жизни. Я знаю оба пути. — Девушка отрицательно покачала головой. — Проиграете третью игру — будут непоправимые последствия для нас всех. Я не имею права рассказывать ничего больше. Любой ценой выиграйте игру. Можете снова свалиться до чернухи, можете травить Никишина, можете в очередной раз утопить Яшкина — мне не важно. Вы должны выиграть третью игру. Единственное условие на сейчас — не разговаривайте с Лямкиным. Ни слова. Желательно даже не смотреть даже друг на друга. — У меня есть надежда вернуть себе Яшкина? — Вдруг спросил Рома. — Вы не о том сейчас думаете! — Взвыла Нади. — Вот даже близко не о том! — Волк сказал мне о том, что я никогда не найду человека, который будет со мной. Который будет встречать меня дома после тяжелого трудового дня, который будет слушать мои разговоры не для галочки… — Нади приобняла копье, молча смотря на него с непониманием, — Яшкин был таким. Он мне нужен, я сейчас это точно понимаю. У меня есть надежда его вернуть? Раз уж ты видеть все, скажи мне это.       Девушка опустила взгляд. Поджала губы. Услышав резкий раскат грома за окном отрицательно покачала головой и сказала: — Мне некогда больше с вами болтать. Условие я вам озвучила. Делайте с этим что хотите, что вам подвластно. И не разговаривайте с птицами. Даже если они очень настойчивы.       Она дернулась к окну. Распахнула его и, легко перемахнув через подоконника, свалилась с него, тут же исчезнув. Ротенберг растерялся, остановив не моргающий взгляд в окне, смотря как быстро грозные дождевые тучи расходятся, открывая пейзаж на вечерний город. Подошел к окну. Высунулся с него. Машина стояла под окнами. Рядом пару человек из его охраны, что о чем-то переговаривались. Он закрыл окно, поставив его на проветривание. Схватив маску, бросил ее в самый нижний ящик стола. Спустился вниз, продолжив свой ужин. Шарахался по темной квартире. Выпил еще пару стаканов с ледяным джином. Свалился на диван, почувствовав боль в спине. Прикрыл рукой лицо, и почти сразу же уснул, даже не в силах переодеться с костюма.       С утра пораньше, в области, Захар проснулся от того, что сильно замерз. Открыл глаза. Увидел перед собой Никишина, что крепко спал, прижимая его к себе, вцепившись в него, и уткнувшись носом в грудь, легко посапывал. Вытянул руку до телефона. Посмотрел на данные в билете, что прислала авиакомпания. Им надо бы уже собираться. Очень осторожно выбрался из теплых объятий, чтобы не разбудить. Вышел из домика укутавшись в полотенце. Скривился от яркого солнечного света. Перед его взглядом встал великолепный пейзаж с видом на озеро. Бардаков тут же улыбнулся. Спустился босиком по уже теплой дорожке. Бросил полотенце на бережок, и с разбегу отправился в еще прохладную воду. Очень бодрит.       Наплескавшись, укрыл плечи полотенцем. порылся в чужом портфеле. Немного еды еще осталось. Сходил натаскал еще пару деревяшек, приготовив остатки сосисок, аккуратно нарезал помидорки. Вернувшись в домик, беззвучно достал стаканы. Вскипятил воды, приготовив сладенький чай. Осторожно попробовал свой. Едва ощутимо сладенько. Значит будет Саше мало. Кинул еще пару кусочков сахара. Вернулся в очередной раз в домик. Оставив все на тумбочке, присел рядышком с Сашей. Осторожно его разбудил. Попробовал. Но мальчишка слишком крепко спал. Захар уже и за руки его потряс, и по бледной щеке похлопал. Нахмурился, задумавшись. Не очень хороший знак. Спустя пару минут смог все же разбудить бедолагу. Саша очень медленно открыл глаза. Не понял даже сначала где он. Закрыв глаза, рухнул обратно головой на подушку. — Может лекарств? — Осторожно спросил Захар. — Саша… ты вообще как чувствуешь? — Херовит немного. — Задыхался мальчишка, пытаясь придти в себя. — Да, давай дозу… А то я не очнусь. — Тогда пить не будем больше. — Предупредил его Бардаков. — Точно уверен?       Саша приоткрыл один глаз. Перевел его на кружку. — Чего там? — Еда. И чай с сахарком, как ты любишь. — Тогда давай так попробуем очнутся.       Захар, пока сидел рядышком, осторожно дал ему похлебать сладкий чай. Следом принялся откармливать. Никишин с трудом пришел в себя. Только спустя половину часа смог сам сжать кружку в руках. Усевшись на кровать, любовался Захаром. — Ты пей быстрее, — Захар повернул к нему телефон, подсветив экран, чтобы было время видно. — Нам на самолет скоро. Он ждать не будет.       Саша задумался, снова отхлебнув чай. Захар нежно вытащил кружку из ослабевших рук и принялся с ним целоваться. Никишин рухнул обратно на кровать. Захар уверенно залез на него. Прижался ледяным телом к горячему. Рука Саши с трудом легла на задницу. — Если хочешь меня, то я не против. — Прошептал Саша. — Хочу тебя сверху. — Едва слышно прошептал Захар. — Так что приходи в себя… — Он провел рукой по теплой коже, — Помочь чем-нибудь? — Тогда уже только в Казани. Я сейчас едва ли смогу на ногах стоять… — Саша остановил взгляд на мокрых волосах, и спросил, — Чем мы будем там заниматься? — На месте посмотрим. — Захар склонился к нему, — Быть может вообще не захотим выходить. — Он осторожно его поцеловал, — А ты чего, хлебнуть еще хочешь чего-нибудь? — Я с большой радостью чего-нибудь хлебнул. У меня тревога какая-то внутри. Будто лететь надо как можно быстрее. Не очень хорошие предчувствия. Надо съебываться отсюда. — Тогда хлебнем и полетим.       Он устроился сверху на нем. Продолжил отпаивать и кормить. Саша покорно все съел. Делал вид, что все в порядке. Но слабость сжирала его, облизывая каждую косточку. Захар потянул его на себя, нежно подхватив на руки. Помог одеться. — Так, ты понесешь портфельчик, — Захар сложил за собой все, что они раскидали, — а я поведу тебя. — А если я сейчас не встану, то что делать будем? — Времени сидеть уже нет. — Захар пожал плечами, — У меня есть план.       Никишин постарался слезть сам с кровати. Но почти сразу же упал на колени перед Захаром, не в силах дальше двинуться. Бардаков надел на него портфельчик. Усадил на край кровати. Сел к нему спиной. — Хватайся как можно крепче. — Ты что, серьёзно решил меня на руках потащить? — поразился Никишин, мягко обвив шею близкого.       Бардаков кивнул, и, закинув его ноги на свою талию, медленно поднялся на ноги. Дал Саше время устроится поудобнее, и, пошел на выход, крепко придерживая бедолагу на своей спине. Шел с грузом довольно быстро, а Саша развлекал его то беседами, то песнями. Пару минут подождать электричку, доехали до нужной станции на метро. Бардаков стоял уперев руки в бока, наблюдая за тем, как Саша энергично растирает ножки, рассевшись на остановке около таблички с приходом транспорта. — Ща бы шкалик какой-нибудь зарядить. — Саша приподнял голову и улыбнулся. Захар натянул на морду маску и накинул капюшон. Лишнее внимание им точно не нужно. — Что ещё за «шкалик»? — поразился Бардаков и одел на Сашу такую же черную маску. Вежливо поправил капюшон. — Твои вот эти алкашеские замашки… — Не, ну а чо, я же знамо чей ребёнок. — Он взвыл, почувствовав как заболели ножки. Склонился к асфальту. — Блин блять… — Поддерживаю. — Ухмыльнулся Бардаков. — Ну ты молодец. В метро довольно бодро шёл. — Стараюсь соответствовать. — Гордо ответил Никишин. — Так, вроде нормально. — Он достал телефон и порыскал что-то по карте. — Паспорт далеко? — Там же где и твой. — Доставай, да пошли. Сейчас я тебе покажу, что такое шкалик. — Мы выживем после этого? — Насторожился Бардаков, — А то нам прям очень желательно.       Никишин лишь отмахнулся: желательно, но не обязательно. Схватившись за чужие руки, что рывком подняли его на ноги, похромал не спеша до ближайшего алкомаркета. Бардаков пошел за ним, заодно вытащив из кармашка портфеля паспорт и карточку. Саша прихватил три бутылочки с Егермейстером, но их размер был очень-очень странным. Всего ничего — едва ли хватит на пару глотков. Саша ухмыльнулся, прихватил пару пачек сухариков и отправился обратно. Они вернулись обратно на остановку. С остановки «Московская» очень удобно каждые десять минут ходил комфортабельный автобус прямо до аэропорта Пулково. И два москвича сели его как раз ждать. Как подобает москвичам, пускай один из них москвич только условно, сели ждать с выпивкой и закуской. Для легкой поездки, мягкой посадки и анекдотам в дорогу… Захар уселся рядышком с Сашей. Задумчиво рассматривал очень маленькую бутылочку. Саша же ее открыл, следом открыв сухарики. Захар открыл свою. — Это и называется «шкалик». От слова шкала. — Он с умным видом показал на то, что внутри было всего шестьдесят миллилитров, — Это еще можно провозить в самолете в багажной клади — все что выше уже нет. Давай за то, чтобы уехать живыми из Казани. — Предложил Саша. — И минимум одну игру выиграть там. — Дополнил Захар, кивнув.       Они за один раз вылакали маленькую бутылочку Егермейстера. Захар тут же скривился закашлявшись. Саша тут же следом открыл еще одну бутылочку. — Первую не закусывают.       Мальчишки едва слышно звякнули стеклом. Напротив остановился голубой автобус, на котором красовался символ Пулково. Захар вопросительно посмотрел на Сашу. — Следующий будет минут через десять. Погнали.       Они тут же опрокинули по второму кругу ядреную высокоградусную выпивку. Закинули сухарики. Похохотав громко принялись хрустеть. Саша, шумно выдохнув, выкинул очередную бутылочку в мусорку и она громко звякнула стеклом. Никишин порылся в портфеле, но вместо уже привычного бутылька с золотым оленем на этикетке, достал кое-что интереснее. Захар, громко захрустев сухариками, вопросительно посмотрел на бутылочку. Тонкая, на этикетке была нарисована маленькая ведьмочка. — О боже, это что за шкалик?! — растерялся Захар, присмотревшись к сомнительному содержимому, — Оно выглядит так… — Будто ведьма насрала в бутылку! — радостно поддержал Ники, и открыл бутылочку. Понюхал ее сначала сам. Едва содержимое дошло своими едкими ароматами до него, его чуть не стошнило. — Господь мне помидоры… — Да, будто самолёта до Казани не будет. Захар принюхался — Господи боже как оно несет полынью. — Прям глоток давай…       Захар забрал бутылочку и сделал пару глотков. Тут же закашлялся, едва не упав с лавочки. Никишин громко заржал на всю остановку, наблюдая за тем, как возлюбленный во всю травится семидесятиградусным алкоголем. Его счастье, что тут никого не было из посторонних. Только они, много маленьких бутылочек с алкоголем и все та же станция «Московская». Видел бы их Ротенберг, сто процентов бы выдал свой лучший недовольный взгляд и презрительное «москвичи»… Сам сделал два глотка. Термоядерно едкий привкус его самого скосил. Алкоголь сжег горло. Они вдвоем принялись краснеть, кашлять и перешли на громкий ржач. Прохожие вопросительно поглядывали на них, но никто ничего не говорил. Все стыдились. Никишин заходился истерическим хохотом, раскинув ноги на лавочке, подперев табличку с приходом автобусов. Захар же тяжело кашлял, попав в странную прострацию. Термоядерный вкус каких-то полевых жженых трав, имбиря и высокоградусного спирта почти моментально сбил его с четкого понимания где он, зачем он здесь и кто все эти люди. — Ебаный твой…! — Бардаков хлопнул Сашу по плечу, — Падла!       Только приехал автобус, увезя всех, и они в очередной раз остались вдвоем, как Саша, дернув Захара за капюшон, впился губами в его губы. Бардаков едва успел руками взмахнуть, как прижался к нему, жадно отвечая на поцелуй. Они прикрылись синхронно капюшонами, целясь друг с другом. С трудом оттолкнув Сашу, едва слышно выдохнул. Смотрел очень внимательно за тем, как Никишин медленно облизывал губы. Шумно выдохнув, прошептал: — Не соблазняй меня. — Ух, ухлопался. — Признался Никишин весь покрасневший. — Может быть чуть-чуть похулиганим? — Я понимаю, что ты ребёнок дворов, но уж не так, чтобы спать прямо на автобусной остановке. — А зачем ты тут сидишь красивый такой, соблазняешь меня?       Захар стыдливо прикрылся рукой, рассмеявшись. Никишин же, зажав нос рукой, дохлебал ведьмино зелье, остаток баночки отдав Захару. Мальчишка допил за ним. Едва они успели распить термоядерное пойло, доесть обе пачки сухариков и натянуть маски, как пришел следующий автобус до аэропорта. Они с горем напополам вплыли внутрь и завалились на сидения, притихнув, чтобы не выгнали на середине шоссе. Никишин вжался в плечо Бардакова, прикрываясь портфельчиком и очень старался не ржать. Бардаков же, прекрасно почувствовав, что весь пищевод подлежит замене, старался не ржать вместе с чертовой кобылой рядом. Получилось с трудом.       В районе девяти часов утра, с города, Дима с Бруксом, с трудом распихав Никитку, выдрав его буквально насильно из сна, прихватили спящую птичку, вручив ему её, и отправились в аэропорт на такси. Пулково их встретил большой пробкой на подъезде. Дима закинул ногу на ногу, покупая на всех троих билеты. Никита свалился на ноги Бруксу, решив со своей пернатой подругой доспать остатки сна и опрокинуть ещё по бокальчику на берегу.       В это же самое время Никишин с Бардаковым пошли на регистрацию, стараясь не вонять на людей перегаром, стыдливо натянули маски на морду. — Да ебаная ссань, — Дима огляделся и дернул ближайшего мимо проходящего молодого человека, — ну молодой человек, — затянул он томно голос, словно флиртуя, — а подскажи…       Никишин обернулся, не поверив тому, что услышал. Вопросительно похлопал глазами. Перепил? Та ведьмина настойка все же паленая? Брукс тут же протянул руки Бардакову, что с радостью подбежал к нему и затискал несчастного немца. Мэйсек счастливо прижал к себе чужого ребенка, потрепав по волосам. — А ты, бля, куда? — Яшкин уставился на Сашу, сомневаясь, что он существует не меньше, чем в этом сомневался сам Саша, — У папы отпрашиваться кто будет? — А меня отпустили. — Улыбнулся Никишин и мягко обнял Яшкина, — Не ревнуй, батя. — Он обвил его талию руками, с трудом стоя на ногах, — Соскучился я! — Мы что, все на одном самолёте полетим? — Удивлённо спросил Никита, оглядев бедолаг с двух сторон.       Птица заинтересованно высунула мордочку и тут же спряталась обратно. Лошади в полном составе. Лямкин нахмурился. Захар с Бруксом стали сильно похожи или ему кажется? Вроде бы и повадки похожие, и уже и одеваются похоже. Или это побочное действие от контракта со СКА? — Так если больше не летает нихуя. — Согласился Бардаков, и задрал голову, счастливо смотря на Мэйсека, — Мишутка! — У-у-у, — Брукс приобнял Захара, — А ну-ка дыхни…       Дима, увидев как мальчишки покраснели, тут же повернул взгляд к Никишину. Саша, моментально дернувшись, сжал свой портфельчик одной рукой второй схватив Бардакова за капюшон худи Торонто и ускакал вперед к стойкам регистрации. Яшкин с громким топотом побежал за ним, расхохотавшись. Мэйсек, похлопав глазами, лишь шмыгнул носом, не успев заметить, как семейство лошадей все разбежалось. — Я поражён, как ты с ним не развёлся. — Растерянно сказал Лямкин и посмотрел на Брукса, что стоял с глупой улыбкой на лице. — А все обошлось только киношным швырянием кольца в друг друга. — Ну потому что… — Брукс пожал плечами, — Я теперь тоже в какой-то мере иго-го.       Он довольно фыркнул, как лошадка, и поскакал за своими бродягами. Никита издал разочарованный вздох. Опустил голову. Птица снова выглянула, вцепившись коготками в его пальчик и недовольно чирикнула. — Сам в шоке. — Согласился Никита и отправился последний до регистрации. — Кажется, я определился с тем, какое погоняло прилепить Бардакову. — Птица снова чирикнула, — Да, мне тоже не нравится их дружба с Мэйсеком. Так что теперь у нас есть гребаная кобыла и ее жеребенок, — Лямкин шел в полном одиночестве, разговаривая сам с собой, и совершенно ничего не смущался, — и унылый медведь и его медвежонок. Надо пробу на мед взять. Вдруг… в Бардакове больше лошадиного…       Пока две лошадки резвились в очереди, громко хохоча, Брукс с Захаром подавали нужные документы и получали посадочные. Никита заинтересованно за всем наблюдал. Яшкин пнул хорошенько Никишина под зад, и тот едва не ввалился в ящик для ручной клади Аэрофлота. После легкой потасовки и тренировки силовых, Дима был отправлен толчком в спину до калибратора авиакомпании Ямал. Лямкин перевёл взгляд к стоящим у стойки. Захар с Бруксом разговорились о чем-то, вежливо подавая документы и обсуждая какие-то важные штуки. Птичка вылетела с кармана. Уселась на портфельчик Захару, внимательно наблюдая за резвящимися лошадьми. — Яшкин! — крикнул Брукс. — Никишин! — поддержал Захар. — К ноге! — приказал Лямкин.       Кобылка притянула за собой жеребенка. Девушка на стойке регистрации посмотрела на обоих, сжав их паспорта в руках и кивнула, разрешив резвится дальше. Никишин резко запрыгнул на спину Яшкину, и, тот, едва не завалившись, гордо устояв на ногах, издал довольное иго-го. Саша обнял его за шею руками, а за талию ногами. Уткнувшись носом в чистые волосы, счастливо зажмурился.       Бардаков с Мэйсеком вопросительно посмотрели на них и синхронно вздохнули. Саша стыдливо спрятался обратно за Диму, болтая ножками, рассевшись на нем верхом. Яшкин, услышав знакомый озорной хохот, тут же обернулся. — Меня! Меня подождите!       Никита вальяжно оперся о стойку регистрации, подав свой паспорт, и улыбнулся. Торопливо шлепая ластами до них шел Артур, ведя за собой за ручку Анюту. — Так! — Провозгласила девушка, — Это еще что такое?!       Все старшаки тут же от нее бросились в рассыпную. Яшкин, прихватив Брукса, с Никишиным на спине бросился драпать от нее. Мэйсек едва успел схватить Захара за руку. Все четверо от нее убежали на досмотр. Артур впал в истерику, заливаясь хохотом, когда девушка, недовольно топнув ножкой в аккуратном сапожке, уперла ручки в хрупкую талию и недовольно фыркнула, провожая убегающих хитрым взглядом из-под накрашенных ресничек. — Блядская кобыла! Я за ней, она от меня.       Никита получил свой посадочный и с радостью обнялся с Анютой, пока Артур отдал их документы для проверки билетов. — Как ты, домовенок? — Осторожно спросила Аня, мягко проведя нежной рукой по небритой щетине Никиты. — Я в порядке. — Признал Никита, — Тяжело, больно, хочется реветь, но я в порядке. — Лямкин ей добродушно улыбнулся, — Я слышал от Брукса, что это тебя надо за наше спасение благодарить. — Он нежно сжал хрупкую ручку девушки и поцеловал ее в тыльную сторону, — Спасибо, Анюта, что спасла нам жизнь. — Всегда на страже ваших жизней. — Аня едва заметно присела в качестве жеста благодарности, отведя немного изящную ручку с подолом платья в сторону, — Кто умер — тот сам виноват.       Никита мягко обнял девушку и, устало вздохнув, совсем притих. Аня поджала губки, не зная, как спросить у него то, что ее так сильно беспокоило. Она обняла его за шею, заставив склонится в три погибели. Низковата она для него. Запустила ручки с острыми ноготками в густые непослушные волосы. Потрепала его. Достала еловую иголочку и тут же улыбнулась. — Сейчас облачно или солнечно? — Вдруг спросила Анюта.       Лямкин медленно выпрямился. Девушка любезно указала острым ноготком на ближайшее окно в крыше аэропорта. Лямкин поднял голову. Сделал нейтральное выражение лица. Аня же внимательно к нему присматривалась. Никита видел тяжелые грозовые облака, но выдал совершенно спокойно: — Так солнечно же.       Артур обернулся, подав Ане ее паспорт с посадочным и поднял голову. Посмотрел в то же самое окно и констатировал: — Облачно.       Никита поджал губы, отведя взгляд, сделав вид, что ничего не произошло. Аня хмыкнула, и, подхватив своего лягушонка под ручку, а Никитку под вторую, пошла до досмотровой зоны и решила спросить: — Что ты видел, пока спал? — Ничего. — Наврал спокойно Никита. — Лиза не снилась? — Заинтересованно спросила девушка, — Или быть может Кертис снился? — Лямкин замолчал, идя рядом, стараясь не выдать своих чувств. — Никитка, а Никитка… — Она хмыкнула, — Если бы Ротенберг узнал, кто был под маской Луны, как ты думаешь, что бы случилось?       Лямкин побледнел. Артур изумленно уставился на него, и, не увидев колонны, влетел в нее. Аня расхохоталась. Стянула своего лягушонка и сказала, — А у меня с собой карты есть. Тебя что-то беспокоит? — Беспокоит. — Согласился Никита. — Можешь ими воспользоваться?       Аня гордо кивнула. Они пошли через зону досмотра. Никита прекрасно увидел свою маленькую птичку, что уселась на ботиночек Бардакову, не зная куда деться, чтобы добропорядочные блюстители транспортной безопасности ее не схватили. Яшкин с Никишиным встали и смотрели как Брукс вытягивает черный кожаный ремень из своих штанов. Мэйсек обвил руку ремешком, заметив внимательные взгляды на себе и едва слышно хлопнул им. Саша издал довольный стон. Яшкин, распахнув глаза, повернул голову вопросительно уставившись на Никишина, который моментально покраснел. Захар же, обняв немца, очень осторожно приподнял его футболочку, прилегающую к телу и заправил ее в штаны. Брукс наклонился, разувшись, и, бросив все в ящик пошел первым на досмотр. Саша с Димой уставились на его задницу, которую обтягивали черные джинсы. — Я сейчас кончу. — Признался Дима, приобняв Сашу. — Ахуенный мужик. — Признался Никишин и задрал голову, — А есть еще? — Твой тоже ничего. — Дима едва заметно указал ему пальчиком на Захара, что стянул с себя худи Торонто. Футболка СКА под ней задралась, на несколько секунд оголив мышцы. — Бля, фактурненький такой. Сухой, жирка почти нет. — Дима облизнул губы, — Красавец. — А ну кышь от моего… — Никишин тут же осекся. Яшкин оскалил зубы в глупой улыбке. — блять. — Саша бросил портфель в ящичек и следом бросил свои высокие кроссовки с крылышками, — Ты не заставишь меня это сказать в слух. — Да куда ты денешься, когда разденешься. — Дима пошлепал в цветных носках за ним, придерживая свой ящичек с одеждой, — Ники, ты же знамо чей жеребенок… Ну признайся. Ну на ушко. Я дам тебе свое отцовское разрешение… — Ты уже дал его, когда научил меня минет делать. — Саша лягнулся, пихнув недовольно Диму, — А мне теперь жить с этим.       Никитка присел, развязывая кроссовок. Птичка прибежала к нему, обеспокоенно задрав голову. Лямкин шепотом ей объяснил чего делать, стягивая с лап кроссовки. Семейство Лягушек завершало процессию тех, кому одинаковые носки не в приоритет. Никитка вовремя успел сдернуть свой портфель с ящичка и, сделав вид, что с него что-то выпало, подхватил малютку, что пробежала под большой техникой и выползла вся в пыли. Лямкин бережно пригладил нежные перышки и спрятал ее в портфельчик. Большая толпа народу пошла в бизнес-зал. Все расселись на двух диванах. Никишин уселся на ноги Яшкина и старательно приставал к Мэйсеку, который обнимал Бардакова. Когда Брукс достал ремень из портфеля, все трое притихли. Внимательно следили за тем, как руки с выпирающими венками и крепкой хваткой вправляют кожаный ремешок. Саша вытер потекшие слюни по лошадиной мордочке и приобнял свою кобылку. Артур же, усевшись на ножки Захару, влез к ним в диалог. Все шумно общались и хохотали, обсуждая всякие глупости. Никитка же с Анютой сидели на диванчике напротив. Им принесли по кружке кофе. Аня же взяла в руки небольшую аккуратную колоду, обеспокоенно смотря на Лямкина. — Ты плохо себя чувствуешь? — Осторожно спросила она. — Я в порядке. — Ответил Никита, — Пока я нужен и на людях — я в полном порядке. Остальное второстепенно. — Он поджал губы, смотря как аккуратные женские пальчики перемешивают карты. — Что тебя беспокоит? Какой вопрос картам хочешь задать?       Никита опустил голову. Аня прекрасно заметила тяжелую грусть, что промелькнула в его глазах на доли секунд. Она уже делала расклад. Она уже понимает чем все кончилось. Птичка же, осторожно открыв клювиком его портфель, высунула мордочку, оглядевшись. Уставилась на сидящих напротив, что хохотали. Ахтямов счастливо обнимал Захара, болтая длинными ножками, и старательно унижал вместе со всеми Никишина, что глупо кривлялся, принимая унижения, что он больше на капитан, ведь нашелся капитан получше — с большим достоинством. — Что со мной дальше будет? — Осторожно спросил Никита, смотря на то, как одна из карт выпала из колоды. — Я знаю ее.       Аня отвела руку в сторону. Не очень хорошо, когда карта выпадает из колоды перед раскладом. — Фортунка. — Прошептала девушка раскрыв руку над картой. Растерянно выдохнула. — Влюбленные. Это ваша карта. — Она подняла голову, — Никита, ты знаешь что случилось с Кертисом? — Лямкин кивнул. — Он больше не живой? — Никита уже отрицательно покачал головой.       Аня побледнела. Прекрасно видела тяжелый взгляд Никиты на себе. Словно вся его боль и печаль с души легла на ее хрупкие плечи. Стало тяжело даже просто выдохнуть воздух. Она примерно понимала, что случилось что-то такое. Птичка, почувствовав неладное, вылетела с портфельчика и нырнула в теплую раскрытую ладонь. Захлопала крылышками, беспокойно завозившись. Никита осторожно свел обе ручки, сделав ей гнездышко. Обреченно посмотрел на Аню. Карта влюбленных лежала перед ней. Она приподняла взгляд.       Маленькая и хрупкая трясогузка пристроилась в сухих и теплых руках Никиты, спрятав крылышки и положив голову на указательные пальчики. Аня слегка присмотрелась. На одной из лапок болталась ленточка. Девушка побледнела и шепотом спросила: — Это он? — Никита снова кивнул. На глазах моментально навернулись слезы. — Пиздец. — Констатировала она. Очень осторожно взяла в руки карту. Присмотрелась к рисунку. Двое силуэтов держат друг друга за руки. Спрятала карту обратно в колоду. Руки немного тряслись. Она взяла кружку и сделала пару глотков. — Никита… — Что будет со мной дальше? — Снова повторил вопрос Никита. — Есть ли смысл жить дальше?       Аня задумалась. У нее есть расклад, который очень хорошо отвечал на такой вопрос. Она снова принялась перемешивать карты, не сводя с птицы взгляда. Толпа пошла до прилавка с выпечкой, отобрав у Яшкина карточку, оставив их вдвоем. Несколько карт легли между ними. Аня развернулась к нему лицом, поджав ногу в высоком сапожке. Неуверенно вытащила еще пару карт и спросила почти сразу же: — Ты хочешь мести? — Она указала острым ноготком на одну из карт, — Это будет плохое развитие событий. Я не уверенна в трактовке. — Мне Кертис сказал, что желание отомстить окончится моей смертью. — Никита безразлично пожал плечами, — Что-то светлое есть?       Аня достала еще пару карт, раскладывая их крестом. Птица внимательно за всем следила не меньше Никиты. Пока одни были увлечены взглядом на будущее под вуалью магии, другие были увлечены дележкой выпечки. Брукс остановил взгляд на чем-то, что называлось башкирское сердце. Судя по составу там первым значился мед. Никишин, едва успев заткнуть Яшкина, прижался сзади к Бардакову и, вытянув руку с карточкой, и спросил: — Будешь?       Бардаков уставился на меню, что висело за очаровательной девушкой. Она подперла голову, с улыбкой рассматривая разномастных мальчишек, прекрасно всех зная, ведь всех видела в телевизоре. Захар облизнул губки смотря на занимательный десерт. Все притихли. Брукс задумался, и только было хотел открыть рот, как Артур его сам заткнул, не давая Бардакову даже с мысли сбиться. Мальчишка шмыгнул носом в раздумьях и спросил: — А мед какой внутри? — Липовый. — С большим удовольствием протянула девушка. — Бля. — Бардаков переглянулся с Бруксом и, кивнул, — Нам такое надо. — Он повернул голову, — Нам два! На каждого! — У-у-у! — Затянули ребята и похлопали Сашу по плечу, — Сто процентный медведь у тебя рядом.       Они взяли по десертику и кофе, рассевшись снова на диване. Все не могли наболтаться, лакомясь сладостями. Кому круассанчик с вареной сгущенкой, кому десертики с медом. Никишину как всегда пирожок с вишней. Запихавшись в самолет, отправились дружно в Казань. За два часа лету так и не заткнулись. Выйдя уже в аэропорту Казани, половина сразу пошла курить. Яшкин же упер руки в бока, уставившись на Никитку. — Ты с нами домой, это не обсуждается. — Жаль. — Выдохнул Никита. — А домой можно хотя бы зайти? — Мы поедем мимо тебя. Два часа на сборы.       Никита же перевёл взгляд на Никишина, что стоял и общался с Мэйсеком. Шумно выдохнул и пошел к Артуру, что уселся на лавочке приобняв Аню. — Что ты решил? — Обеспокоенно спросил Саша, сделав глубокую затяжку, стоя спиной к аэропорту, — Ты выглядишь более уверенным, чем обычно. Значит точно решение в голове есть. — Я дурак. — Признался Брукс. — Не могу без этой глупой лошади уже. Провел много времени в саморефлексии. Больше ведь никто не мешает… — Он повернул голову и присмотрелся к рукам Димы. Яшкин стоял крепко обняв Жабу за шею, радговаривая с Аней о происходящем. Увидел у него на руке кольцо. Опустил голову. — Надеюсь, что вы с Захаром будете умнее, чем мы с Димой.       Он сдался. Достал кольцо из кармашка джинс и молча надел его обратно. На лице Саши моментально появилась улыбка. Брукс все решил. Все пережил. Осознал. И снова сделал выбор. Решил все сам. Решил попробовать еще раз.