Два медведя в одной берлоге

      На ТатНефтьАрене, на тысячу раз проклятой обои командами и всеми болельщиками оставалось совсем немного времени перед игрой. Казанский Ак Барс проводил шумные разговоры о предстоящей игре. Дима ходил из стороны в сторону в своей любимой домашней форме с капитанской нашивкой, рассуждая с ребятами и тренерским штабом о том, что же делать. Марченко, что был вторым альтернативным капитаном после Шипачева обреченно за всем наблюдал, положив голову на плечо Миллеру, что увлеченно доедал кусочек черного хлеба с солью, смотря на то, как болтается чёрный шнурок на зелёных шортах у Яшкина. Вот раздался вызов на лед. Он первый раз выходит в финале кубка Гагарина с капитанской нашивкой. Было очень страшно. Не так давно тут произошла трагедия, которая до сих пор рваной раной болела на душе.       Пропустив Ахтямова первым, Дима вытянул руку. Пропустил следом Мифтахова. Взгляд зелёных глаз остановился на его номере. Команда торопливо проходила мимо, отбивная Диме кулачок. Предпоследние пошли альтернативные капитаны. Яшкин же замыкал траурную процессию. Позади него неторопливо пошел Билялетдинов. Ожидал от него какого-нибудь наставления. Но все тщетно. Замер на пороге, подняв голову на табличку. «Мин яратам сине, Татарстан» — Надеюсь ты меня тоже. — Шепотом ответил Дима, застегнув шлем и выскочил последний из подтрибунного помещения сразу на лед. — Капитан команды Ак Барс — номер двадцать третий Дмитрий Яшкин.       Трибуны громко его приветствовали. Дима привычно прокатился по льду, и обернулся, смотря на вторую половину льда, где были его соперники в бело-синей форме. Присмотрелся. Алистров с Дедуновым и Толчинским о чем-то обеспокоенно говорят, встав на синей линии кучкой. Перевёл взгляд по игрокам. Фальковский на месте. Мойсевич топчется не очень уверенно напротив Артура, крепко обняв свой шлем. А где… А где его жеребенок? Он замер на синей линии между Миллером и Марченко. — Пацаны, глянь, — Он вытянул руку вперед, — А где… А где Никишин? — А Бардаков где? — Удивился Лёша. — Так… Вот же, его такого пафосного вместе с Толчи и Никишей показывали на главной странице КХЛ. И что? И где?       Ребята переглянулись. Дима уставился на тренерскую лавку. Ротенберг гордо стоял выпрямив спину, сложив руки за спиной.       Привычные гимны. Дима тихонько напевал слова обоих гимнов, растерянно рассматривая стоящих напротив. Миллеру изумился, слушая нежный голос Димы, который точно попадал в слова, которые поет вся арена. Вот и звук потише сделали. Почти десять тысяч человек синхронно пели слова гимна Республики Татарстан.       Следом — пауза. Погасили свет. Нужно почтить память. У Яшкина навернулись слезы, когда объявили минуту молчания по ушедшему на этом льду. Он опустил стыдливо голову, почувствовав, как слезы закапали на лед и коньки. Все репортеры обратили внимание на него. Яшкин скривился, и, сдавшись, закрыл руками в крагах лицо. Думал выдержит. Но сердце все равно болело по ушедшей навсегда любви в виде очаровательного и вечно злого Саши Радулова. Он взвыл, склонившись ко льду. — Дима, соберись. — Прошептал Марченко, сам еле держась. — На тебя и так все смотрят. А ну не реви.       Вот включили освещение. Вот болельщики двух команд расселись по местам, вытирая шарфами и рукавами слезы. Никого произошедшее не оставило равнодушным. Дима же завалился на колени. Опустил голову ко льду, чувствуя, как его сжирает истерика. Леша стеснительно отошёл, не зная что делать. Райли с Митчеллом подхватили Диму под руки, резко подняв на ноги. Он раскрыл рот, весь покрасневший и в слезах. Обреченно учставился на табло, где на него смотрел Радулов с капитанской нашивкой. А ведь он обещал защищать команду. Обещал ему выдержать все и справится. Опустил голову. Шипачев, не долго думая, открутил горлышко у бутылки и облил его с размаху ледяной водой. Яшкин замер, с непониманием уставившись на Вадима. Тот же указал ему на судей, что стояли терпеливо ожидая хоть какого-нибудь капитана. Рома жестом указал Толчинскому на судей. Дима вытер крагой морду и визор, пытаясь понять что происходит. — Где Никишин?! — Вскрикнул Яшкин, прихватив шлем и придя наконец в чувства, поехал до чужой лавки, — Эй, ты, блять! — Заорал он, катясь до лавки СКА, — Где мой Никишин?! — Да ебаная ты тварь. — Устало выдохнул Шипачев. — Да как ты доебал.       Леша Марченко, попытавшись поймать Вадима себе на помощь получил от него лишь безразличную отмашку. Устало взвыл. Он альтернативный капитан за тем, чтобы дергать поводок Яшкина? — Ожидайте. — Спокойно и вежливо ответил Ротенберг, стоя за спиной Фальковского.       Марченко упер коньки в лед, схватив Яшкина за джерси, лишь бы он не убежал дальше. Дима дернулся. Рубаха угрожала порваться. — Яшкин, получишь дисквалификацию! — Громко предупредил главный судья, — Иди к нам! После игры будете отношения выяснять! — Убил бы гада. — Недовольно прорычал главный менеджер Марат Валлиулин стоя у стекла недалеко от выхода, — Досталось же, блять. Вот же лошадь, блять…       Марченко хватило сил толкнуть Яшкина до судей. Толчинский растерянно протянул ему руку, выглядя очень испуганным. Дима все же пожал руки всем судьям и пожал крепко руку Серёже. — Оба не пришли после разминки. — Едва успел сказать Серёжа прикрыв лицо крагой, смотря в его зелёные глаза, — Никто не знает где они.       Яшкин окончательно растерялся. Они разъехались до своих команд. Дима старался собраться. Кратко дал последние наставления, встав напротив Артура, что напялил уверенно маску на морду.       Теперь только игра. Только свои и чужие. Надо отойти от всего пиздеца. Включится в игру. Вспомнить как вообще в этот чёртов вид спорта играется. Вот команды уселись по лавкам. Казанцы быстро сориентировались кто из них играет в первом звене. Яшкин встал на вбрасывания и вопросительно наблюдал за неразберихой на лавке. Обычно центр первого звена — Бардаков. Надо другого искать. Все как один уперлись — против Яшкина выходить на вбрасываниях гарантированно статистику портить. Он в плей-офф начал очень хорошо и стабильно выигрывать вбрасывания. С горем напополам нашли кому играть. Защитника не хватает. Никишина ведь тоже не было. — Ещё десять секунд и штраф за задержку. — Главный судья упер руки в бока, — Вы чего сегодня совсем играть не хотите?! Вроде даже график не меняли! Что не собранные такие?!       Едва насобирав игроков с которыми не стыдно будет начать игру, произвели первое вбрасывание, что осталось за казанцами. Игра началась ни шатко, ни валко. Кое как преодолевали все среднюю зону. Странная возня и общая несобранность плохо влияли на темп игры.       За всем происходящим с ложи наблюдал Мэйсек, пока у него на плече сидела трясогузка, прислонив голову к его небритой шее. Вот к нему, в пустынную ложу влетел гость, которого он совершенно не ожидал увидеть. Брукс обернулся, удивившись. — Здарова, ебать! Во! Не напиздел мне Домовой даже! — Михайлис замер на пороге, крепко сжав пропуск Лямкина в руке, — Медведь, а ну помоги мне. — Он перевёл взгляд на птицу и констатировал, — А мы Никишина с Бардаковым проебали! Машина далеко?!       Брукс тут же бросился следом за ним, позабыв про игру. Птица торопливо летела следом за ними, быстро хлопая крылышками. Пришлось огромное пространство арены преодолеть. Пока на льду была возня и сончас у обоих вратарей продолжался, а полевые пытались вспомнить как играть в хоккей и что делать, если ты уже на льду, вне льда происходили страсти. Михайлис бегом промчался до коридора. Едва не убился на повороте. Брукс едва успел за ним. Оба встали недалеко от выхода. Лямкин сидел на коленях, пытаясь привести Бардакова в чувства у которого была хорошая такая ссадина на лице. Домовой задрал голову и улыбнулся пришедшей помощи. — Драться умеешь? — Тут же спросил Лямкин и вытянул руку, — Там охрана, мне нужна помощь. Толчинский сказал, что видел как Никишин убегал в тренерскую. Так что вероятно он там остался. Точнее данных нет. — А с ним что? — Удивился Брукс. — Я не знаю. Но симптомы похожие… — Никита улыбнулся Михайлису, — Спасибо, мелкий. Пропуск себе оставь. Мало ли где пригодится. — Рад стараться! — Счастливо ответил Никитушка и тут же растерялся, когда до него дошло что происходит. — Эй ты, ЛЭП блядская! Че обзываешься?! — А че ещё с тобой таким красивым делать?! — Лямкин осмотрел Захара, — Так я и знал, что тут не будет спокойно. Не пошел на игру, а сюда притащили ноги сами. — Никита опустил руки, уперев их в пол и констатировал, — Похоже либо на снотворное, либо на наркотики.       Он поднялся на ноги и указал длинной рукой на Михайлиса. Уставился на птицу, что уселась на плечо к Бруксу, и привлекла к себе внимание чириканьем: — Иди к нему! Вот иди и не лезь! — Птица, усевшаяся на Захара недовольно зачирикала, — Я сказал — нет! Мы сами справимся! Охраняй этот почти труп!       Лямкин дернул Мэйсека за руку и пошел дальше, оставив Никиту с птицей и мертвецом. — А мне чего делать?! — Удивился Михайлис, встав над Захаром, что лежал и задыхался, крепко закрыв глаза весь бледный. Птица виновато пожала плечами, — Да я уж понял… Кош…       Птица недовольно отмахнулась от него и тут же замерла. Михайлис медленно поднял взгляд, что остановился на широкоплечем молодом человеке что ростом уходил за два метра. Тот вышел из-за колонны. Птица издала испуганный вскрик и затопталась по Бардакову. Захар перевернулся на бок и закрылся руками. — Здравствуйте… — Растерялся Михайлис. — О, а мне о вас говорили… Вы же этот… Динго, да? Главный из охраны того злого дяди… — Ага. — Вежливо согласился парень, шагая грозно на него. — А ещё мне сказали ловить всех чужаков. И давно ты помогаешь Лямкину? — А так получилось…       Михайлис сам побледнел, отшагивая от него. Зацепившись ножками за Захара, с грохотом через него завалился. Трясогузка кинулась на Динго, старательно ему мешаясь. Пыталась заклевать, дёргала за одежду и цапала острыми когтями за лицо. Никитушка, сориентировавшись, что отвлечение вполне успешно, подскочил на ноги и бросился вперед. Динго схватил птицу за крыло, отведя руку в сторону. Трясогузка больно клевалась, барахтаясь, из последних сил отвлекая. Динго же второй рукой достав пистолет из пиджака, прицелившись, сделал точный выстрел. Михайлис упал замертво около двери на выход. Птица обреченно повисла на хрупком крылышке, смотря вперед.       Звук выстрела прошёлся по Арене. Мэйсек с Лямкиным синхронно ударами завалили охрану и переглянулись. — Выстрел? — Поразился Брукс. — Может упало чего… Или разбили? В любом случае Никита со всем разберётся.       Он ногой ударил по двери в тренерскую гостевой команды, распахнув её, грозно войдя внутрь. Мэйсек боязливо огляделся. Кроме трех мальчишек, которых они обезвредили никого не было. Он зашёл следом за Никитой и выглянул из-за его крепкой спины. Перед ними был развороченный стол с десятками бумаг, что были раскиданы по всему полу, а перед ними, уперев спину в стенку стола, сидел Никишин опустив голову, капая слюнями на форму. — Ну альтернативный капитан соответствует основному. — Он похлопал Сашу по щеке, — Ники! — Громко сказал Никита, — Никиша! А ну просыпайся! — Он издал цоканье язычком, присев перед мальчишкой. — Давай, ты же покрепче психикой…       Никишин, снова услышав цоканье, растерянно прошептал: — Яшкинкс… Яшкинкс? — Поднял глаза полные надежды на Никиту. Увидев его, скривился и, не сдержав слез, свалился на пол, — Ди-и-има! — Блять, да какого хуя? — Поразился Никита. С размаху хлопнул его по морде да ещё и так громко, что Брукс вздрогнул. — Подъем, москвич! Тут тебе не Москва, ебана в рот!       Мэйсек поразился увиденному. Осторожно перебрал бумаги на столе. Увидел несколько ежедневников. Увидел и разбитый экран у телефона Саши, на котором плохо держался чехол. Он взял его в руки, осторожно стряхнув стекляшки на бумаги. Увидел торчащую записку и вытащил её из чехла, пока Лямкин будил старательно Никишина, Брукс осмотрел записку. Неуверенно сказал: — Мне кажется я знаю, за что им так прилетело. — Никита тут же задрал голову, заправив выпавший язык обратно в рот мальчишки и бережно его закрыл, — Захар скорее всего пошел за Сашей… А вот Саша нашёл то, что обещал. — Он отдал ему записку с координатами и подписью на русском. — Вероятно там что-то написано нужное, да?       Лямкин уставился на цифры, сидя на коленях. Рядом явно Саша сам дописал «моя любовь». Поднялся на ноги, совершенно позабыв про Никишина, что валялся совсем никакой, одетый только на половину в форму. — Любовь, блять. — Зарычал Никита, — Я готов ебнуть этого пидора прямо сейчас голыми руками… — Спокойно. — Попросил Брукс. — Подожди. Наломать дров ты всегда успеешь. У нас двое мальчишек, которым нужна сейчас помочь.       Лямкин опустил голову, посмотрев на Никишина. Ничего не сказал, и пошел на выход из кабинета. Мэйсек впал в ступор. Серьёзно? Он просто уйдет?! — Он ради тебя жизнью и психикой пожертвовал! — Взвыл Брукс, — Как ты смеешь?!       Лямкин ушел, даже дверь не став закрывать. Вбивая координаты в телефон издал звук, похожий на чириканье. Пора забирать Волка и ехать отсюда. Ему плевать на все происходящее. Растерявшись по середине коридора от того, что его любимая птица не отозвалась и не прилетела, огляделся. Охрана около кабинета так и не пришла в себя. Он смело пошел обратно, спрятав записку под чехол телефона. Увидел лужу крови и чёткий след, что кого-то утащили. Встал около стенки, вопросительно осмотревшись. Ни Бардакова, ни Михайлиса… Ни птицы… — Не понял. — Он огляделся и ещё раз издал громкое чириканье. Сердце пропустило удар, — Кертис? — Он чувствовал, как холодеют руки от страха. Он снова все потерял? — Кертис! — Жалобно вскрикнул он.       Бросился по окровавленному следу на улицу. Заметил, как Динго бросил что-то в багажник и захлопнув его. А на асфальте увидел золотую красивую клетку. Услышал жалобное чириканье. Трясогузка в клетке беспокойно металась и очень жалобно просила на помощь. Мальчишка схватил клетку, бросил её на задние сидения. Лямкин, поняв, что его снова лишают близкого, бросился к нему с криком. Но Динго, усевшись на водительское, завел машину и умчался прочь. Лямкин обреченно уселся на ступеньки арены и, закрыв руками лицо, расплакался, освещаемый тёплым светом закатного солнца. На руке проявилась чёрная нитка, что так и осталась болтаться без надежды снова оказаться золотой.       Мэйсек же в чужой тренерской натянул на Сашу одежду. — Ну что же ты, глупый совсем. — Прошептал Брукс и, подхватив мальчишку под руки, взвалил на себя, потащив на выход. — Ну ты же знаешь, что это очень опасно. Но каждый раз ведь лезешь. Каждый раз ведь больно. — Он торопливо потянул его по коридору в сторону раздевалок гостей. — Сашка, ну родной… Нельзя так делать. Ты же не Яшка, ты же не выберешься…       Он, продолжая причитать, дотащил его до раздевалок гостей. Взвалив на себя, закинул на его же лавочку. Рядом валялся бессознательный Бардаков. Мэйсек с трудом разогнул спину. Как странно. А куда все делись? Ни Никиты, ни второго Никиты… Только эта парочка влюблённых. Он бережно напоил каждого водичкой, а сам, приоткрыв дверь, пошел в сторону льда. Осторожно выглянул из-за подтрибунья. По нулям. Скоро закончится период. Он видел как Яшкин отбывает большой штраф. За что интересно?       Дима же сидел на лавочке штрафников, обреченно смотря на табло, на котором одни нули. Они столько опасных бросков нанесли, но совсем никак не шло ничего в ворота. Ему уже начало казаться что его обманули, сказав, что они выиграют. Опустил голову уставившись на Артура, на которого опять побежала целая толпа народа в белом. Грубовато он сыграл против Гальченюка, да так, схватил двойной малый штраф. А теперь Артуру за него страдать. Юдин с Марченко затормозили развернувшуюся атаку. Дима вздрогнул, отвернувшись. Грицюк не очень приятно толкнул Дмитрия Юдина и тот, не удержавшись на ногах, завалился на лед. Алистров нанес бросок по воротам. Ахтямов успел поймать шайбу в ловушку, как Юдин просто сбил его собой и следом сдвинув ворота. Артур как стоял, так и упал плашмя. Раздались смешки. — Страйк, епта. — Гордо взмахнул клюшкой Грицюк смотря на Толчинского, что вопросительно уставился на него, — Видал! — Шайбу надо в ворота забивать, балес. — Возмутился альтернативный капитан, — А не игрока и тем более не вратаря. И бросать надо по воротам, а не по вратарю!       Мэйсек вернулся в раздевалку. Осторожно вытащил из рюкзака Никишина синюю худи с логотипом СКА. Натягивая ее на себя поверх своей красной улыбнулся, смотря за тем, как Никишин крепко обнимает Бардакова, развалившись на лавочках, пока тот лежит с открытым ртом головой на его груди, заливая его форму слюнями. Накинув капюшон, прикинувшись своим, Мэйсек широким шагом пошел снова на выход. Встал у стекла. Снова поднял взгляд на табло. Меньше чем две минуты. Яшкин, сидящий на лавочке штрафников удивленно уставился на него. Растерянно помахал рукой ему. Брукс помахал ему в ответ, улыбнувшись. Жестом показал чтобы тот пришел в раздевалку. Дима растерянно кивнул. Поднявшись с лавки подошел к стеклу, уперев в него руки, рассматривая Брукса. Тот же, обернувшись, посмотрел на скамейку СКА где стоял громкий ржач. Ротенберг стоял к нему спиной, облокотившись о Сапего, который незаметно тыкал в главного тренера крюком клюшки, пока остальные хохотали. Брукс поджал губы, рассматривая чужую команду. Больше не чужая? Свои, получается. Прикрывшись капюшоном скрылся обратно в раздевалке. Замер на пороге. Никишин с Бардаковым уже целовались во всю, собираясь явно перейти к чему-то большему. — Так! Молодые! Ну-ка ша! — Он ударил Сашу по руке, что нырнула под шорты Захару, — А ну нельзя.       Никишин взвыл, но все же руки убрал. Бардаков схватил его за джерси, жадно целуя. Оба явно ничего не понимали. Мэйсек сдернул руки Саши с Захара, и, схватив его за шкирку, стянул с Никишина. Бардаков громко завыл, забив ногами в кроссовках по полу. Брукс свалил его на чужую лавку напротив. Услышав, как раздался гудок, обозначающий конец периода, тут же бросился бежать. Выскочив с раздевалки гостей, помчался до хозяйской. Скоро кобылка его прискачет. У него побольше полномочий гулять по чужим раздевалкам.       Команда СКА вернулась в раздевалку. Мойсевич свалился рядышком с Бардаковым, что развалился на его лавке и крепко обнял Захара. Тот счастливо улыбнулся и обвил мокрого вратаря руками, прижавшись к нему. Толчинский, зайдя последний за разномастной толпой удивился тому, что Сапего с Фальковским вдвоем потащили Никишина на свою лавку. Оба тут?! И какого черта? — Я рад, что все в сборе. — Рапортовал Ротенберг, появившись словно из ниоткуда от чего Толчинский дернулся и бросился бежать до своей лавки подальше. В раздевалке раздался хохот, — Хорошо идем, парни. Есть пара…       Пока во всю шел разбор игровых моментов с двух сторон, Яшкин, скинув коньки, ушел с раздевалки. Закрыл дверь. Улыбнулся, увидев Брукса все в той же синей худи. Мэйсек притянул его к себе, нежно положив ручки на покрасневшие щеки. Яшкин с большим удовольствием принялся его целовать. Они стояли и просто наслаждались друг другом в нежном поцелуе. Брукс облизнул губки, немного отстранившись от Димы и прошептал: — У нас беда, Дима. — Это я заметил. Что с детишками? Как они? — Брукс ему максимально быстро и подробно рассказал. На лице Яшкина появилась растерянность. Мало того, что тут Михайлис был, так еще и Лямкин. На игру не явился, а свои дела завершить — так с радостью. И отрицательно реагировать было странно, но не так же поступать… — Проблема до сих пор в том, что я не знаю куда они делись. Но с малышами все более менее нормально… насколько они могут быть вообще в порядке в таком состоянии. — Блять. — Выдохнул Дима обреченно смотря в глаза Брукса. — Надо забрать их после игры сразу домой, а по хорошему и на игру не пускать. — Он огляделся по пустынному коридору, стоя спиной к раздевалке, — Ты не сможешь их выдернуть из раздевалки? Я могу Аню попросить, Артур сказал она на игру пришла. Вы вдвоем их заберете. — Ты у них можешь право на победу отобрать, забрав малышей. — Брукс выдохнул, — Я боюсь в команду соваться. Все в курсе кто я, я думаю меня оттуда не выгонят, но… но я бы не хотел малышей забирать. Дай команде шанс на победу. — Никишин-то в таком состоянии сейчас будет очень хорошо играть, уж Челябинцы не дадут мне соврать, но… Рома его загоняет. Там усталости не чувствуешь. — Он выдохнул, — Думаешь так будет лучше? — Брукс пожал плечами, сам сомневаясь. — Мда, ну и выбор. — Он задумался, — Ладно. Посмотрим по состоянию. Если за второй период станет хуже — я просто выгоню их. — Не смей убивать наших детей, — возмутился Брукс, сделав глупую улыбку. — Им хватает тех, кто может навредить. — Ну мы просто подеремся, а он на эмоциях полюбому что-то пизданет в адрес судей — здравствуй дисквалификация. — Дима улыбнулся в ответ. — Я нежно буду его пиздить. — Иногда я просто ненавижу тебя, Яшкин. — Он обвил его шею. — Аня обещала тебе победу. Пока все то, что я вижу — не особо к ней подходит. — Я работаю над этим. — Прошептал Дима.       Только они принялись в очередной раз целоваться, как раздался громкий топот. Мимо них пронесся Никишин, правда уже босоногий и на четвереньках. Через несколько секунд пробежал с громким криком Бардаков. Горе-родители переглянулись. Следом, задыхаясь, с криками и просьбами остановится и послушать побежали Толчинский и Дедунов. — Кажется нужна наша помощь.       Они помчались торопливо следом. Дима успел схватить Захара за ногу, затормозив его. Наказав Серёже и Паше следить за ним, Брукс с Димой бросились в побег по ТатНефтьАрене за Никишиным. Мальчишка так быстро убегал от них на четвереньках, будто его собаки ростили. — Блять, с Радуловым тебе надо было общаться меньше! — Дима жестом указал Бруксу на дверь, — Продолжай бежать, я тут короткий путь знаю.       Ловкостью и хитростью они загнали Сашу в ловушку. Дима захлопнул просто дверь перед ним. Саша заперся в угол, испуганно смотря на него. У него вся форма насквозь мокрая была. Он вжимался в угол, задыхаясь и мелко дрожа. — Спугнули маленького… — Нежно протянул Дима, крепко взяв Брукса за руку, — Напугали жеребёнка… Кто тебя так? — Рома. — Задыхаясь затараторил Никишин, — Рома. Это все Рома. Адрес. Я дал адрес. Ткань на экране. — Он говорил абсолютно невнятно, проглатывая окончания у слов, почти не делая пауз, из-за чего догадаться о чем-то было нереально. — Леший. Птица. — Он испуганно уставился на Брукса. — Убили. Выстрел. Убили!       Он сорвался на истошный крик. Дима с Бруксом кинулись на него. Никишин завозился, заливаясь слезами. — Убили! Вафля! Убили! Он сказал убить! — Вафля… — Дима крепко обнял Сашу сзади, пока Брукс связал руки ему гетрами, что стянул с ног, — Вафля… — Брукс поднял голову, — Это же прозвище Михайлиса Никиты. — Михайлиса убили?! — Растерялся Дима, едва руки не разжав. Брукс тут же взял его за руки, чтобы Никишин, старательно пытающийся выбиться из-под опеки никого не укусил и не убил.       Никишин заорал так громко, что казалось, что они оба оглохли. Толчинский, воссевший на Бардакове, крепко сжимал мальчонку в пол, пока Паша заклеил ему рот скотчем. Только свел запястья вместе, как все трое услышали истошный крик полный боли. — Никишин умеет так орать? — Поразился Дедунов. — О-о-о, он еще и громче умеет. Правда потом молчит неделю. — Улыбнулся Серёжа.       Бардаков, почувствовав как от боли все внутренности сжались, дернулся. Скинул с себя Толчинского, словно неопытного наездника и помчался вперед.       Аня, что миловалась со своим лягушонком в уголке недалеко от раздевалки тоже услышала этот крик. Подняла голову, отведя руку от посиневшей ножки своего милого и тут же спросила: — Никишин? — Дима сказал, что с ним может быть что-то плохое. — Он кивнул, — Пойдём посмотрим?       Девчонка кивнула, торопливо завершив обработку повреждённый ноги. Он ещё Ак Барсу пригодится. Артур поправил чехол на шортах, и, поднявшись, поднял свою девочку на ноги. Они кратко поцеловались и побежали на выход. Мимо них на полной скорости пронесся Бардаков с заклееным ртом. — Ох тыж… — Аня бросилась за ним, — Падла кучерявая! Стой!       Бруксу хватило сил зажать крепко рот Саше. Никишин дергался, бился босыми ногами. Яшкин, получив по ноге, взвыл от боли. Обхватил его за шею, второй рукой прижав к себе за талию. — Блять, где мои двадцать! — Взвыл Дима, — Мне бы столько сил!       Брукс прекрасно услышал торопливые шажки. Кто-то быстро к ним несся. Он даже понимает кто. — Бардаков стоять! — Вскрикнула Аня, несясь за Захаром. — Плохая собака!       Вся толпа народу вывернула в тупик. Яшкин завалил с третьей попытки Никишина на пол. Брукс вжал его крепкие плечи в пол ногой, а рот крепко зажал. Бардаков замер в нескольких метрах от них. Испуганный, обезумивший взгляд замер на любимом. Аня удивилась, когда Артур проскочил мимо и кинулся на Захара. Бардаков дернулся, едва не скинув лягушку с себя. Артур вцепился в него. Аня поставила подножку. Бардаков с грохотом навернулся рядом. Вытянул руку. Никишин крепко схватился за неё, уставившись взглядом полным боли на него. — Итак, уважаемые… — Аня шумно выдохнула и поправила подол платья, — родители, еб вашу мать! Объяснить! — Это они начали! — Возмутился Яшкин, указав им за спину.       До них дошли Дедунов с Толчинским. Сережа упер руки в ноги, тяжело дыша. Паша оперся о его сгорбленную спину и сказал: — Только стоило Роме рот открыть, как Никишин кинул в него коньком, и, заорав одним матом на него, схватил Бардакова и они скорее драпать. — Дедунов уставился на Аню, — Волшебница, милая… — Наркотики, да? — Устало спросила Аня, уперев сама ножку в Захара, на котором восседал Артур, пока Никишина держали сразу двое. Ребята синхронно кивнули. — Либо обоих сейчас на поводки и домой в ванной запереть, — Дима лег на спину Саше, приобняв его, — Либо успокаивай их, чтобы они два периода доиграли. — Да какой доиграли?! — Серёжа указал рукой в Бардакова, — Этот едва лезвие облизывать не начал у конька, придурок. С тем уже давно все ясно. — Указал он уже на Сашу и тот сделал очень виноватый вид. — И не делай такую рожу!       Саша начал жалобно скулить. Больше не позволялось. Мэйсек крепко держал его рот закрытым. Брукс осторожно отвел руку в сторону и Саша выдал очередной приступ странных мыслей: — Рома запер. Сказал плохой. Сказал победить. Сказал надо. — Он дернулся, но Брукс тут же вжал его обратно в пол, — Больно. Сделал очень больно. Сказал сладости будут лучше. Я слышал птицу. Её забрали. И вой. Леший где-то тут. Вафлю убили. — Что за поток тупой херни? — Спросил Дедунов. — Вафля — это Никита Михайлис. — Расшировала Аня, — Скорее всего Саша пошел в тренерскую и там огреб. Вон, все лицо изувеченное, если это не горе родители постарались. Птица… Ну птица это Волк. — Паша вопросительно похлопал глазами, она от него отмахнулась, — Хорошо, что ты не знаешь этой сюжетной ветки. — Леший… Леший это Никита Лямкин. Он же Домовой. — Она опустила голову и посмотрела на Захара. — Интересно, если это его первый раз, то каким он будет у него? Наверное это очень интересно. — А… — Артур указал на Сашу. — Допустим его накормил Ротенберг. Допустим даже понятно для чего — выиграть любой ценой, а Саша очень хорош в таком состоянии, хоть и убивает через одного. — Он провел рукой по волосам Захара, — А его кто траванул? Неужели тоже Рома успел?       Все синхронно пожали плечами. Аня присела перед Захаром. Очень осторожно отклеила скотч с губ. Заглянула в его испуганные глаза. Животный и не человеческий страх и боязнь за свою жизнь в девочке мурашки пробудил. Она вздрогнула. Осторожно и очень тихо спросила: — Захарушка, солнце, кто дал сладости? — Был удар. — Он дернул головой, едва об пол не приложившись ей. Артур успел вовремя руку подставить, сам развалившись на Захаре. Толчинский на всякий случай уселся на ноги, чтобы он не сбежал. — Там был… Кто-то знакомый. Зелёный. Там кошка с крыльями. — Все синхронно повернули головы к Диме, что все ещё был в домашней форме Ак Барса. Аня указала пальчиком на Яшкина. Захар неуверенно кивнул и прошептал, — Буква другая. Вершина. — Альтернативный капитан. — Дима положил голову на спину Саши и констатировал, — Марченко всегда был рядом. А второй только один, — Он перевёл взгляд на Артура. — Шипачев. — Блять, да нет… — Взвыл Дедунов. — Да вы че, будете показаниям наркоманов верить?! — Они в этом состоянии не умеют врать. — Аня пожала плечами, нежно поглаживая Захара по волосам, стараясь успокоить, — Врут ради выгоды, ради какого-то смысла. Сейчас эта часть мозга не работает. Задаёшь конкретный вопрос — получаешь правдивый ответ. — Бардаков, ты че правда с Никишиным ебешься?! — Решил спросил прямо в лоб Паша. — Пара. — Признался Захар, крепко сжав руку Саши. — Люблю. С самого первого сезона засмотрелся. Сердцу больно. — Аня тут же прикрыла стыдливо лицо рукой. Дедунов устало взвыл. — Это ты начал, Яшкин! — возмутился Паша. — Это ты, и твои поцелуи с Ротенбергом при всей команде сделали их такими. — Яшкин появился позже в команде, чем Бардаков с Никишиным. — Серёжа повернул голову, — Мои соболезнования. Бардаков изначально такой был. — Забота. Нежность. — Прошептал Захар, любуясь взглядом своего Саши. — Защита. Ничего не боюсь с ним. Но очень слабый рядом. — Я в ахуе. — Выдохнул Дедунов. — Ничего, привыкнешь. — Отмахнулся Сережа и повернул голову до Ани, — В таком виде они нам не нужны. Забери их. — Ты сам видел, как Никишин играет в таком состоянии. — Брукс решил заступиться за малышей. — Лишите себя шанса на победу? — Другого варианта нет. — Сережа пожал плечами, — Они больше навредят друг другу и этим обаятельным чужакам с кошкой на форме. — Мяу, — Игриво протянул Дима. — Мурлык, — Довольно согласился Никишин. — Ты не из того стойла. — Рассмеялся Артур. — Ты иго-го. — Возможно. — Согласился Никишин и указал пальчиком на Захара, что капал слюнями на пол, — Но это та еще котя.       Дедунов недовольно взвыл, чем всех посмешил. Ребята замотали руки и рты бедолагам. Раздался вызов на лед, но все продолжили заниматься помощью бедолагам. Подняли их на ноги. Никишин вполне самостоятельно стоял, хоть и пошатываясь, а вот от Бардакова никакого смысла не было. Он даже ноги выпрямить не мог. Дима нежно передал Захара Бруксу и отдал ключи в руку. И от машины и от квартиры сразу. — Не потеряй их по дороге, пожалуйста. — Мне еще играть с ними, они мне пригодятся. — Отшутился Брукс и пошел первый на выход.       Яшкин даже растерялся, стоя опустив руки. На что ему Брукс вечно намекает? Артур же, схватив его за руку, потащил скорее в раздевалку. Ему-то помимо коньков еще и щитки застегивать. Толчинский с Дедуновым сделали марш-бросок до своей раздевалки.       Обе пары отстающих выскочили на лед вовремя — лишь немного задержавшись. Брукс же уложил обоих малышей на задние сидения машины. Аня, сходившая за вещами мальчишек, кинула все в багажник и встала около двери, сложив ручки на груди. Нахмурилась, смотря на темный силуэт, сидящий в тени крыши на крыльце. Она заметила болтающуюся черную нитку на тощей руке. — Это Никита? — Удивилась Аня.       Силуэт пришёл в движение, словно почувствовав их пристальные взгляды. Поднялся, одетый во все темное и ушел, перебирая длинными ногами. Брукс засомневался в увиденном, открыв перед девушкой дверь. Она уселась внутрь. Брукс заметил знакомые кроссовки. Это точно был Никита. Но он даже побоялся его окликивать. Уселся сам на водительское. Аня же посмотрела назад, где Никишин лежал любуясь Захаром, что старательно ворочался, пытаясь руки достать. — Лежать! — Приказала Аня, — Плохие дети!       Захар притих, начав жалобно скулить. Свалился на Сашу. Брукс, улыбнувшись девушке, поехал домой.       На льду продолжалась драма. Все вспомнили как играть, научились даже опасные броски делать, но все либо летело мимо, либо вратари с обоих сторон были очень хороши и не давали испортить статистику. Команды нанесли за второй период каждая больше двадцати ударов по воротам. Билялетдинов стоял внимательно смотря за игрой. Следил за происходящим. Мифтахов сидел опустив голову, прокручивая свою клюшку в руках. Шипачев же ругался с Галимовым, в попытке понять, почему Артём не уступает ему в хороших бросках по воротам. Получив ответ, что он косой и нечего шансы тратить, они едва не передрались. Яшкин же окруженный друзьями и небезразличными разыгрывал хорошие комбинации, нанося как сам опасные удары, так и давая другим реализовать свои броски.       Второй период прошел снова в пустую. Обе команды снова скрылись на перерыве. Ротенберг почти сразу же ушел с раздевалки, оставив все на волю помощникам. Пошел до тренерской, задумчиво шагая по коридору. — Роман Борисович. — Окликнул его чужак. Главный тренер СКА остановился. Медленно развернулся на месте в своих дорогих туфлях. Поднял взгляд. Мифтахов подошел к нему. Опустил руки и сказал, — Шипачев заставил меня навредить вашим людям. — Ротенберг нахмурился и, положив руку на плечо чужому вратарю, легонько подтолкнул его вперед. Лучше не говорить о таких темах в общем коридоре.       Они зашли в тренерскую. Рома закрыл дверь. Осмотрелся. Никишина уже не было, но беспорядок остался. Сверху на одном из ежедневников была записка. Он тут же снял ее, усевшись за стол, и спросил: — Кому именно ты навредил? — Бардакову.       Рома уставился на текст. Это Динго написал краткую сводку. Молча кивнул. Свободной рукой провел по приличной щетине, смотря в текст. Значит стоящий перед ним прав. И правда эти двое. А еще Динго в очередной раз убрал мешавшихся свидетелей и поймал ему ту самую птицу. Значит после игры будет весело, как бы она не закончилась. Он хмыкнул и спросил: — Чего ты хочешь от меня? — Ротенберг откинулся на спинке стула, — Динго сказал, что вы так и не сделали того, что от вас требовалось. Зато вредите моим людям. — Я сказал вам это и говорю еще кое что. — Мифтахов поправил сзади задравшуюся джерси, — Я больше не с вами. Яшкину и его прихвостням я не буду помогать. Я просто больше не хочу в этом пачкаться. На меня не рассчитывайте. Только… Будьте осторожны. Я сейчас встретился по дороге с Никитой Лямкиным. Он выглядел не очень адекватно. Проплыл мимо словно… Дух? Я не знаю, я не уверен. — По какой причине уходишь? Тебе же сказали — тебе долго не прожить. — Я просто хочу уйти. Извините за Захара. Это было идея Вадима. Сказал, что он так вам лучше делает. Я больше с вами говорить не буду, и вашим мальчиком больше быть не собираюсь. — С дозы сам уже не слезешь. — Предупредил его Ротенберг, развалившись на своем кресле, — Все равно вернешься. — У меня есть способ. Прощайте, надеюсь не досвидания.       Амир ушел из чужой тренерской, тихонько закрыв за собой дверь. Рома тут же взвыл, закрыв рукой лицо. Итого у него ни Никишина, который наверняка просто сбежал за период отсюда, судя по выломанной двери, и еще и Бардакова нет. Один Толчинский и тот косой. Он закинул голову, сложив руки на животе, уставившись в потолок, раздумывая что делать.       Раздался очередной вызов на лед. Болельщики лениво рассаживались по местам. Не такой результативности они ожидали от третьей игры в серии. Все те же действующие лица на льду. Все те же побеги туда-сюда. То с атакой, то вот, у кого-нибудь выбьют шайбу и тут же контратака. На одной из таких, в середине периода, у звена Яшкина появился хороший шанс. Удаление у Зыкова, всего две минуты шанса. Дима встал привычно под воротами, загородив Мойсевичу весь обзор. Миллер с Марченко встали на синей линии. Яшкин с Кагарлицким и Барбером дружно решали что делать, отвлекая игроков меньшинства. Уверенные пасы, скачущие через зону заставили Ротенберга нервничать. Он поднял кратко взгляд на табло. Шесть минут осталось. По нулям. — Сейчас проиграешь. — Прошептала Нади, коснувшись рукой его плеча, встав рядышком на тренерском мостике в своем красивом легком платье, — Сделай что-нибудь.       Яшкин засмотрелся на чужую лавку, замерев на пятачке. Нади?! Стоит и обнимает Рому так, словно она его жена. Тут же почувствовал, что надо бы повернуться. Марченко кинул по воротам довольно сильно, надеясь, что шайба проскочит через толкучку. Яшкин подставил шайбу, пролетевшую между коньков и клюшек, и она залетела в ворота Мойсевича, что даже не заметил ее, пока судья не свистнул, указав на ворота.       Громкая радость появилась на ТатНефтьАрене. Все подскочили, шумно аплодируя, благодаря родную команду, что наконец сдвинулась с нуля, первой забив гол. Рома наклонился к ближайшему помощнику и спросил: — На запрос есть шанс? — Нет, там все чисто, Роман Борисович. — Грустно вздохнул он в ответ. — К сожалению видео-тренер сказал без шансов.       Ротенберг сложил руки на груди. Отвел взгляд в сторону, где Нади подошла к бортику и хитро улыбнулась Яшкину, которого Лёша потянул до лавки отдыхать. — Я не понял. — Растерянно выдохнул Дима. — Эй, а я? Все? Нашла побогаче козла?       Нади обвила резко талию Ротенберга и уткнулась мордочкой в его рубашку и пиджак, показав ему средний палец. Яшкин глупо похлопал глазами. Рома опустил голову и мягко опустил руку. Она прошла сквозь объёмные ткани и опустилась сквозь. Но Яшкину было видно только то, как нежно чужая рука приобняла его бывшую жену. Он не успел поднять ногу на порожке и с грохотом завалился на Журавлева, Войнова и Миллера. Мальчишки успели подхватить капитана, чтобы он не упал в грязь лицом, и позволили ему развалиться на своих ногах. Весь стадион начал ржать, когда все увидели эту картину по табло. Миллер довольный помахал всем. — Молодцы. — Похвалил сидящих Билялетдинов, отбив Диме победный кулачок, — Яшкин — отличная игра на пятачке. — Стараюсь!       Вышедшее следом звено Шипачева создало опасную ситуацию только уже у своих ворот, заставив Артура вступить в свой акт борьбы с негодяями в синих шортах. Он на несколько раз подряд отбил шайбы, пластаясь по зоне вратарской. И Толчинский попробовал бросить. И Грицюк. И Фальковский. Бестолку. Все дружно поменялись звеньями, но прогнать Петербуржцев не получилось. Ротенберг, внимательно следя за ситуацией на льду вытянул руку и жестом поманил Мойсевича на лавку, видя, что ребята закрепились в зоне. Зыков нанёс удар — Юдину пришлось отбивать. Дмирий отдал пас назад, попытавшись выкинуть шайбу из зоны. Не получилось — Земченок остановил пас на синей линии, подрабатывая исполняющем обязанности вахтерши Никишина. И снова удар. В этот раз помешался Рендулич, что стоял по линии удара. — Да еб твою мать! — Возмутился защитник, — Съеби, без тебя тяжело!       Снова удар. Снова Ахтямов против того, чтобы счет стал равным. На пятачке получилась небольшая потасовка среди недовольных. Ахтямова главный судья схватил за форму и откатил немного назад, пока две команды только друг на друга орали и толкались, а линейные всех растаскивали. Казанцы медленно и с трудом поменялись. Остался вопрос в том, кого выпускать на последние секунды. Билялетдинов, посмотрев на лавку сидящих перед собой, толкнул на лед Райли Барбера. Тот, уже изрядно уставший, пошел на лед без сопротивлений. Сменил совсем никакого Лучевникова и Яшкин, что пошел следом на лед, выглядя довольно бодро, словно играл не третий период, а первый. Вместо Дыняка выскочил Шипачев. Билялетдинов дал всем максимальные шансы в их мини-пари. Либо сейчас Яшкин удвоит количество очков, подвердив право на капитанство, либо, если забьет Шипачев, то можно будет и подумать о происходящем. Артур же, казалось единственный, что думал о том, как бы чужаки не забили и не сравняли счёт на последних секундах, а не за тем, чтобы забить и удвоить преимущество получил шайбой прямо в шлем. Дернулся от испуга и замер, схватившись рукой с блином об створ ворот. Ему показалось, что даже решетка на маске прогнулась от удара. Растерялся. Увидев прекрасно, что вратарь потерял концентрацию Толчинский влез поближе и пихнул шайбу под щитком. Артур дернулся, жалобно вскрикнув. Миллер, увидев что происходит, сунул клюшку ему за спину и поджал крюком клюшки ему зад, чтобы не дай бог ничего не проскользнуло. Судья свистом остановил игру. Все изумленно уставлись на ворота. Люди, сидящие прямо за воротами приподнялись со своих мест. Главный судья всех отогнал. Артур очень медленно приподнялся. — А ты хорош! — Ответил судья и развёл руками, показав, что гола не было. Вся арена облегченно выдохнула.       Клюшка Миллера в нескольких миллиметрах остановилась на линии, просто не пустив шайбу дальше. Толчинский недовольно отмахнулся и пошел хныкать до Фальковского. — Яшкин, когда перепивший был, — вдруг радостно вспомнил Дыняк, сидя на лавке и болтая ногами, — тоже с Радуловым так же. Лямкин его прям отдергивал от того, чтобы Саня ему не присунул.       Все довольные поржали. Яшкин же стоял недалеко от синей линии, присматриваясь ко льду, словно никогда его не видел. Повернув голову, встретил взглядом Шипачева. Перевёл его на Миллера и подозвал жестом к себе. — Я вбрасывание выиграю. — Решительно заявил Дима Митчеллу на ушко, — Откину до тебя. Ты Сапего обойди по правому борту и по воротам ебни. Вдруг попадёшь? — Ты думаешь, я попаду? — Неуверенно спросил молодой защитник. — Я уверен, что ты попадёшь. — Дима пожал плечами. — Не бойся. Попробовать можно. Должен успеть.       На том и согласились. Все синхронно подняли голову на время. Немного осталось. Двадцать секунд. Дима улыбнулся, увидев, как Толчинский что-то объяснил Грицюку, который стоял и глупо хлопал глазами, пытаясь осознать что ему пытаются объяснить. Видимо тоже надеяться выиграть вбрасывание.       Все дружно столпились на круге вбрасывания. Судья вытянул руку с шайбой недовольно посмотрев как на одних так и на других. Только рука судьи раскрылась и шайба свалилась на лед, как Дима выиграл вбрасывание. Шайба отлетела до Миллеру, и он точно исполнил приказ капитана. Дернулся вперед, обойдя защитников, что очень постарались его остановить, и, вырвавшись из-под опеки, кинул шайбу в пустые ворота. Она быстро проскакала среднюю зону и влетела в сетку, не встретив никаких препятствий.       Арена ликует. Дима счастливо улыбнулся, вытянув руку с клюшкой. Миллер, счастливый, словно ребенок, бросился на его крепкую шею, едва не завалив. Ребята шумно благодарили друг друга, поздравляли с первой и очень тяжёлой победой. Но больше всего оваций в свой адрес получил Ахтямов. Несчастного вратаря всего затискали, залюбили, заобожали и были готовы уже кинуть его надо льдом, забыв про то, что Лягушки летать не умеют. Тяжелейшая победа и очень нужная сейчас.       Яшкин, опустив руки с клюшкой, стоял на красной линии и слушал то, как весь стадион его благодарит. На глазах навернулись слезы. Он мягко и низко поклонился перед трибунами. На него много ставок поставили. И он справился. Сделал все что мог и справился. Аплодисменты не стихали в голове. Он смог. Он не опозорился. Счастливо улыбнувшись, пошел последний в раздевалку, волоча за собой клюшку.       Чужаки же пожали дружно плечами и пошли в раздевалку. Ну подумаешь, что проиграли. Ну подумаешь, что счет в серии теперь два-один. Еще ничего не решено. Слишком много раз в плей-офф встречался счет четыре-один, и слишком мало случаев, когда могли отыграться, уже проигрывая два матча. Ротенберг же сделал гордый вид. А сам был переполнен ужасом и страхом за свою жизнь. Поднял взгляд на ложу, пока болельщики расходились, открыленные победой. Достал из кармана пиджака телефон. Подсветил экран. — Поднимайся к нам. — Только и значилось сообщение от отца.       Рома обреченно выдохнул. Нади, что появилась перед ним вдруг улыбнулась и гордо сказала: — А я тебе предлагала победить! Ты все только хуже сделал! Бардакова лишился, Никишина лишился, Толчинский изначально больше красивый, чем полезный. — Она треснула копьем ему по лбу, — Дурак! Даром что богатый, так еще и тупой! Не достанется тебе лошадь! Хуй тебе!       Только Рома оскалил зубы, как она исчезла, оставив после себя лишь нежный шлейф духов. Обреченно выдохнул и ушел последний со скамейки. Прошел мимо раздевалки, сразу отправившись на расстрел — отец не любит ждать.       Толчинский, переодевшись максимально быстро вместе с Фальковским побежали наперегонки с командой до автобуса и скорее в гостиницу, пока власть не вернулась.       В Казанской раздевалке стояла радость. Все друг друга нахваливали по второму кругу. Тюбитейка и право прицепить очередную шайбу в канистру досталась Ахтямову. Артур, весь мокрый насквозь, счастливо улыбнулся. С тёмных волос капал пот. Он задыхался, но был очень довольный. — Мужики, эта победа ещё и дома нам нужна была. — Он поднял тощую ручонку с шайбой, — Все молодцы. Я горжусь вами! Очень сильно, мужики. Яшка, — Дима поднял взгляд, стоя между Миллером и Марченко, — ты лучший капитан, который у меня был.       Вся команда громко похлопала, пока Артур пошлепал в своей тяжёлой аммуниции до канистры и прицепил очередную шайбу. Шаг навстречу кубку сделан. Немного запаздывают — Петербуржцы уже два сделали. Но у них есть все шансы ещё выйти вперед.       Артур с Димой собрались максимально быстро и вдвоем, как в старые добрые времена, пошли до дома пешком. Ахтямов хохотал с дурацких шуток Димы, который был крайне возмущен возней в первых периодах и тем, что его Мойсевич пиздил несчадно клюшкой по почкам. Зашли за кофе и вкусной выпечкой и про близких не забыли. Ускорили шаг, проходя уже по ночной Казани. — Я скучал по тебе, Яшка. — Признался Артур, — Ты сейчас рядом мне столько спокойствия даёшь — вот рядом с тобой совсем не страшно. Я вот понимаю теперь прекрасно Ники. Вот есть в тебе что-то обоятельное, что-то внутри необъяснимое, что к тебе людей притягивает. — Я сейчас покраснею. — Скромно ответил Дима в ответ, приобняв своего лягушонка, что довольный нёс стаканчики с кофе и какао. — Это ты просто хороший к плохому приквакал. — Так получилось! — Радостно высказал Артур.       Они дошли до дома. Ахтямов открыл двери своим ключом. Оба встали на пороге. Артур едва слышно шмыгнул носом. Тишина… И это пугало больше всего.       Дима рискнул пойти первый. Оставил свои тапки рядом с беленькими кроссовками Никишина и потрепанными кроссовки Брукса. Прошёл по коридору за угол, боязливо оглядываясь. Артур пошлепал босыми ножками за ним, кинув свои кроссовки прямо на кроссовки Бардакова, что все покрылись грязью, и уже горы штатов Колорадо были не отличимы от Уральских. Артур выглянул из-за могучей спины Яшкина. Оба встали на пороге кухни, где двери были просто прислонены к стене. За столом сидел Брукс, увлеченно разговаривающий на немецком с Аней, что стыдливо прикрылась ручками, сидя перед ним в своём очаровательном платьишке, и хохотала. На лице самого немца была добрая улыбка. Увидев такую крайне необычную картину оба даже растерялись. — А эти оба два где, если горе родители тут? — Удивился Артур. — Я тебя скоро в Автомобилист отправлю. — Пригрозил пальчиком Дима и решительно отправился дальше.       В гостинной никого. В комнате Артура — никого. Дима приоткрыл дверь в свою спальню. Увидел, как Никишин спит крепко прижавшись к Бардакову. Оба были уже одетые в пижамки. Казалось, просто спят. — Куда пошли?! — Окликнула их Аня, — А ну не будите малышей! Они только уснули! — Налюбились, изстонались, и спят теперь. — Согласился Брукс, — Жабка, что несёшь?! — Вкусности! — Артур дернул Диму за капюшон худи, — Пошли, кобылка.       Дима даже растерялся. Парочку освещало закатное солнце. И он прекрасно увидел, как на их запястьях была золотая нитка. Он же видел однажды такую. И даже у себя. Он обернулся. Растерялся. Пошел следом за Артуром, закрыв плотно дверь, чтобы не разбудить детей. Встал на пороге уже кухни. Опустил голову, увидев как на закатном солнце проявилась золотая нитка на его запястье. Поднял руку. Нитка потянулась, просыпая золотые блёстки на пол. И дернул за руку Брукса. — Не уловил. — Прошептал Дима, весь побледневший. — Это ещё что такое?       Артур расставил стаканчики перед Аней с Бруксом. Забрал из руки Димы пакет с вкусностями. Каждому ещё по десертику. Уселся около своей Анюты и та его счастливая сразу поцеловала. — Дима, ты чего потерялся? — Спросил негромко Брукс. — Пошли ко мне.       Дима уселся рядышком. Взял его за руку. Слегка повернулся боком, дав солнцу коснуться своими лучиками их рук. Снова эта нитка. Мэйсек поднял взгляд. Дима остановил взгляд на чужой руке, где было его колечко. — Я люблю тебя, Брукс. — Признался Дима. — Очень сильно. — Я знаю. — Брукс кивнул, переплетя ручку пальцами. — А ты меня? — С надеждой спросил Дима, смотря в карие глаза, что проявились золотым кантиком.       Казалось, что у Брукса не найдётся быстрого ответа. Семейство лягушек притихло, заинтересованно подслушивая. Ледяная рука Димы согрелась о тёплую руку Брукса. — А чего ты спрашиваешь, если знаешь ответ? — Брукс насторожился, — Дима, у тебя все хорошо? — Ты видишь нитку? — Осторожно спросил Дима, указав на запястье. Брукс опустил взгляд. Осмотрел их руки и отрицательно покачал головой. — Брукс, ты хочешь мне что-то сказать? Чувствую, что ты что-то мне намекаешь, но не говоришь напрямую. Я глупый для этого. Ты можешь сказать прямо что не так? — Для начала, я хочу тебе сказать, что тоже люблю тебя. Очень сильно, Дима. И в горе, и в радости. Бывает тяжело, — он накрыл его руку своей. — но любить меньше не перестану. — Он тяжело вздохнул, — Ты же знаешь, что я могу тебе сказать. Ты понял это уже. Сам сказал мне, что не против. — Дима насторожился. — Послушай… У меня долгое время был контракт со СКА, который просто валялся у меня дома. Подписанный с двух сторон, просто обычный договор на новый сезон. Меня Кертис много раз предупреждал, что как только этот документ окажется у Ротенберга, мне обратного пути уже не будет. — Он опустил голову, признавшись, — Не так давно этот контракт у меня пропал. Возможно из портфеля кто-то вытащил, возможно из дома прямо, я не знаю, не могу даже догадаться. Но Автомобилист от меня отказался. Они расторгнут со мной контракт как только сезон будет окончен. — Он сжал ледяные руки Димы своими. — С нового сезона я игрок СКА.       Яшкин опустил взгляд. Брукс был готов умереть от ужаса. Реакция Димы была непредсказуемой, кроме того, как отрицательной. — Ты подписал контракт по своей воле? — Других предложений от других команд не поступило, так что да, я подписал его добровольно. — Неуверенно сказал Брукс. — Тогда… — Дима улыбнулся, подняв голову, — Ты теперь богаче меня будешь? — Мэйсек даже дар речи потерял. Нормальная реакция?! Неуверенно кинул. — Это кто тут список Форбс собрался пополнять?! Фотка красивая будет, как на сайте? Я жду.       Мэйсек перевёл взгляд Диме за спину и увидел полный шок у Артура, что раскрыл рот от удивления. Аня растерянно перекрестила Брукса, едва шепнув на немецком слова соболезнования. — Надеюсь малыши до тебя в полном здравии доживут. Ты вроде со всеми познакомился, вроде тебя хорошо приняли. — Дима протянул ему руки. — Я тебя поздравляю, мишка мой! — Яшкин ебнулся. — Констатировал Ахтямов. — Звони в скорую. Скорее. Психиатрическую. На двоих!