Два медведя в одной берлоге

       В Казани, в отеле, где ночевала чужая команда было непривычно тихо и спокойно. СКА в полном составе расселось на ужине. Казалось, даже никто сильно не разочарован поражением. Толчинский сидел рядышком с Мойсевичем, увлеченно общаясь вместе с Зыковым, Алистровым и Фальковским с Сапего. Периодически игроки бросали взгляды на вход — все боялись прихода главного тренера. Ротенберг так и не появился после того, как все сбежали со льда. — Ну что, кажись можно выдохнуть. — Предположил Владимир Алистров, отхлебнув любимое капучино, — Ромку сожрали собственные черти после первого же поражения. Не выдержало хрупкое эго миллиардера первого же поражения.       За столом послышалось смешки. Но вот, на самом верху отеля было не до смеха.       В себя пришёл Михайлис. Никита растерянно отвел руку от лица, увидев перед собой незнакомый интерьер. Напугало и то, что было темно и крайне тихо. Никита похлопал глазами. Медленно приподнялся с пола. Валялся в углу какого-то дорогого… Даже не понять что это было. Квартира? Приподнял худи, почувствовав что она вся мокрая. Старые повреждения проснулись. Ещё и новых досталось…? Хотя все было перевязано. Даже странно. Вроде бы на плече никаких повреждений раньше не было. Он осторожно прощупал плечо, пытаясь понять как он тут оказался и что делать дальше. Глаза привыкли к темноте. Плечо немного побаливало. Явно тот выстрел по нему не привиделся. С большим трудом и очень осторожно поднялся на ноги. Мало ли что-то ещё повреждено. Но нет — кроме общей слабости, ноющего живота и плеча было все в порядке. — Ха, живой даже! Недождетесь, кто бы не нападал. — Гордо во весь голос сказал Михайлис, отряхнув мокрую худи и закатал рукава, — Ну что, ебаный в рот…       Он пошел изучать местность где оказался. Вывернул с коридора, в котором валялся в большое пространство. Проход на кухню, две двери. Что-то тут странное творится. Увидел на кухонном столе птичью клетку. Птица, что сидела забившись к самым прутьям, увидев что кто-то вошел приподняла голову. Видимо глазки увидели знакомого. Трясогузка тут же громко зачирикала, беспокойно начав бегать по клетке. — Здарова, большой и страшный серый волк. — Усмехнулся Михайлис, и подошёл к клетке. Открыв её, протянул руку, — Ну что, как ты тут?       Трясогузка перепрыгнула на его руку и отвела крылышко в сторону, жалобно чирикнув. — Повредили? — Удивился Никита, бережно погладив маленькую по холке. Увидев, как птица кивнула, выдохнул и сказал, — Ничего, что-нибудь придумаем. Только вот… — Он посадил её на плечо, — Где мы вообще?       Он подошёл к ближайшему окну. Моментально узнал пейзаж. Это же вид из отеля, в котором они всегда с Металлургом в Казани оставались. Недалеко ещё Энергетический университет и бывший Макдональдс. Он всегда запоминал только самые нужные ориентиры в чужих городах. Слава богу хотя бы в том же городе оказался, в котором и был до того, как его вырубило. Осторожно вывернул в одну из комнат. Увидел гору вещей и включённый свет в одной из комнат. Судя по шуму воды там кто-то мылся. Птица обеспокоенно огляделась, и треснула Никите здоровым крылом по шее. — Да понял я. — Прошептал Никита, — Надо съебываться… Как там Лям говорит всегда — это и дебилу-мне понятно.       Он вернулся обратно по протоптанным дорожкам к входной двери. Карточка была вставлена, а дверь закрыта. Он постарался очень осторожно выйти из номера. Даже, кажется, получилось… Встал на пороге. У него же с собой куча вещей была… Портфель тот же самый. Либо его забрал Лямкин, либо тот, кто его в этот пиздец отправил прямым рейсом. С другой стороны — хотели бы убить, он бы явно не проснулся. Обернулся, посмотрев на пустынный коридор отельного номера. Увидел свой потрепанный портфельчик с символом Металлурга на нем. Тут же схватил его и бросился вон из номера, услышав что вода затихла. Закрыл дверь максимально тихо. Птица нырнула в капюшон, устроившись внутри и обеспокоенно выглянула из него. Никита же отправился вниз. Он хорошо ориентировался в этом отеле. Недалеко от этих царских хором, обычно в номере, что был комфортом повыше, чем их норы, жил Разин. Значит… Команда где-то внизу. Даже можно было предположить что за этаж это был — отель всем командам давал один и тот же этаж. Он что в Барысе тут был, что в Металлурге. Не стал даже лифта дожидаться — просто спустился вниз по лесенке на этаж ниже. Выйдя, попал в небольшой холл. Живот начал побаливать. Плохой знак. Очень плохой. Замер, увидев целую толпу ребят в синем и с подозрительно знакомой красной звездой на форме. — Здарова! — Михайлис сделал вид, что ничего не обычного не было и подошёл к Марату Хайруллину. Марат с радостью пожал ему руку. — Мари, где у вас тут… — Ники и с Бардаком твои не приперлись. — спокойно ответил Марат, даже не став задавать вопросов почему Михайлис тут вообще находится да ещё и в таком виде, — Толчи только тут возится где-то. У нас скоро собрание будет, — он вытянул руку, — Восемьсот двадцатый. Можешь там спросить, может он о чем в курсе…       Михайлис кратко кивнул, сделал нейтральное выражение лица и пошел до нужного номера. Ничего необычного. Просто так получилось. Надо прикинуться нормальным. Ребята из СКА его внимательно все осмотрели и начали перешептываться, незаметно показывая на Никиту пальцами. Динго, что стоял в самом дальнем углу, оставшись незамеченным для чужого игрока, лишь едва заметно улыбнулся. Он справился. Довольно кивнув сам себе, согласившись с внутренним монологом, отвел взгляд. Ротенберга можно снова выставить виноватым — он же упустил свою жертву, которая и так еле ноги тащила. Не удивительно, что от него и кобыла убежала без оглядки, и птица улетела, и жеребята разбежались с лягушками. Остались только те, кто используют его. Бездарный глупый богатенький мальчик. С минимальным алгоритмом не может справится. Михайлис зашёл уверенно в чужой номер. Толчинский сидел на постели с обреченным видом, крепко сжав телефон в руке. Услышав, что кто-то пришёл поднял голову. Остановил взгляд на Никите. — Ебать, ты тут откуда? — Удивился Серёжа. — Самому бы хотелось знать. — Он отмахнулся, — Тестирую жизнь Димы Яшкина, видимо… Где Барди с Ники? — Яшкинкс к себе забрал на передержку. — Толчинский взмахнул рукой с телефоном. — Оба под дозой. Я теперь следующий капитан. — Он опустил голову и зажмурился. — Никита, я ссу. — Не ссы, тут только все прибрали. — Михайлис приобнял живот, что начал болеть все сильнее и уселся на кровать рядом с ним. — Ляму видел где-то? — Брукс сказал вы вместе были. — Серёжа повернул голову. — А у тебя чего случилось? Ты бледноват… — Не знаю, самому интересно, говорю же. — Михайлис тяжело выдохнул, — Я помню только Бардакова, который валялся передо мной слюни пуская… Больше нихуя. Кого-то напугался, куда-то бросился бежать, а больше ничего не помню. Даже не помню места где это было. Эти все у Яшкина? — Толчинский обреченно кивнул, — Чего боишься? — Ротенберг собрание сейчас собирать будет. Даже на ужин не явился. А мы только по съебам хотели дать, как один из наших тренеров сказал, что у нас собрание. Ну мне пизда, все ясно. — Серёжа опустил голову, крепко сжав двумя руками телефон. — Кто-то выбил мне Никишина из игры и Бардакова. А я третий. А я зачем-то альтернативный капитан. — Он взыл, — Бардаков даже выдержал! А он же меня сожрет! — Не иди на собрание. — Никита пожал плечами, сгорбившись от боли. — Бля, куда бы деться… Что-то мне не очень хорошо… — Он опустил голову, взвыв. — Сука, кишки болят. Вроде все запихали обратно… — Чего сделали?! — Удивился Серёжа, смотря растерянно на Михайлиса. — Волк мне во Владивостоке живот вспорол. Кишочки вывалились. — Он отмахнулся, — Больно иногда. Ничего, выдохну. Надеюсь не подохну. — Он взвыл, — Пошли куда-нибудь нахуй отсюда… Тебя не ебнут, если не найдут. Есть идеи? — До Яшкинкса только разве что… — Толчинский пожал плечами, — Но там вроде без нас народу хватает. Брукс спрашивал о тебе. Может сказать ему, что ты нашёлся? — И заодно скажи, что я иду до них. — Михайлис шумно выдохнул и с трудом поднялся с кровати. — Надеюсь дойду. — Я с тобой! — Испуганно сказал Серёжа, — Я нахуй не пойду лучше… Сюрприз будет через два дня, когда джерсуху сниму с вешалки в раздевалке.       Толчинский схватил паспорт с телефоном и, сжав руку Никиты, повёл его обратно за собой. Увидев, что среди игроков уже и тренера появились, а значит и главной звезды не долго ждать, пошел торопливо на лестницу вниз. Михайлис пошел за ним, стараясь игнорировать сильную боль. Задыхаясь от боли, спустился с Серёжей вниз. Толчинский, прекрасно видя, как Никита собирается умереть на его руках, торопливо переписывался с Бруксом, а сам вызвал такси.       В квартире Яшкина уже все разлеглись по койкам. Дима вместе с Бруксом лишь немного потеснили на кровати спящую парочку. Брукс положил голову на голую грудь Димы, переписываясь с Серёжей. Яшкин же, растрепав мокрые волосы, наслаждаясь приятным послевкусием после хорошо проведённого часа вместе с Бруксом, лежал и любовался Никишиным, что прижал к себе Захара, буквально спрятав его в своих объятиях и стараясь согреть. Вытянув руку, нежно провел пальчиками по покрасневшей щеке Саши. Жеребенок его сильно лучше него растёт. Это приятно видеть. Уже не совершает таких ошибок, как он сам. Но отскакивать от вреда ещё не научился. Все ещё впереди. У него точно все получится. — Серёжа сказал, Михайлис рядом с ним. — Голос Брукса выбил Диму из размышлений. Брукс приподнял голову, смотря на Диму с лёгкой улыбкой, — Они к нам едут. Толчинский испугался Ротенберга. — Тебе тоже пора научится это делать. — Дима закрыл глаза, — Значит если все трое сбежали, следующий Дедунов по списку. Ну Паша то ему сейчас даст пизды. — Дима отмахнулся, — Можно не беспокоится. Они с Алистровым сейчас Рому закошмарят, если тот их попробует тронуть. А он обязательно попробует — дурак не хуже меня. — Ох ты черт. — Брукс с неохотой слез с Димы и потянулся за одеждой, — Надо Аню разбудить. Никите хуже стало. — Он поднял голову от яркого экрана и уставился на Диму. Яшкин облизнулся, смотря на шикарное тело Брукса. Он стоял перед ним полностью голый. Думать больше ни о чем не получится. Мэйсек прикрыл все что было ниже пояса футболкой СКА и сказал, — Отвлекись. — Встал тут такой горячий немецкий парень, со своими руками с выпирающими венками, с жопой такой накаченной, подтянутый весь такой… И чет мне там говорит про «отвлекись» — Дима давился слюнями, — Брукс… Как же ты ахуенно выглядишь…       Мэйсек с глупой улыбкой посмотрел на Диму и, отмахнувшись от него, принялся одеваться. Только наклонился за трусами, как Дима шлепнул его по заднице. Брукс выпрямил спину, и, схватив его за руку, дернул на себя. Дима навернулся с кровати, сам полностью голый. Едва успел ноги на пол скинуть, как Брукс завалился на него, и, без предупреждения, вжав в пол около кровати, вошел в него. Дима издал громкий довольный стон. Схватился двумя руками за задницу. Нашёл способ отвлечь Брукса от героических обязанностей. Довольно простонал, чувствуя как чужие горячие руки лапают его. Прикрыл глаза от удовольствия. Как же он любил с ним спать. И как же он скучал по этому. Его даже ничего не смущало. Ни открытая дверь в спальню, ни то, что на кровати в нескольких сантиметрах от них спят другие. Ему было плевать. Это был его Брукс.       Через минут двадцать, оставив Яшкина приходить в себя прямо на полу, Брукс все же со второй попытки оделся. Застегивая на себе чужую пижамную рубашку, захлопнул дверь в спальню и быстрым шагом пошел до комнаты лягушек. Осторожно постучался в неё. Мало ли чем там заняты. Через пару минут выглянула Аня, что была одета в длинную футболку Ак Барса. Судя по номеру она тоже любит вещи таскать из мужского гардероба. — Чего такое, мишка? Банку с медом открыть не можешь? — Я весь съел, что нашёл. — Брукс пожал плечами, закатав чёрные рукава пижамы со звездочками, Луной и Солнцем, — К нам едут на ночевую Толчинский и Михайлис. И последнему явно очень плохо. Можешь помочь? — А у меня есть выбор? — Аня ему улыбнулась, — А раз ты мед не нашёл — плохо искал. У Димы ещё есть. Он же из чего-то собрался тебе на утро печь медовые печенюшки в глазури. — Брукс жалобно взвыл. — А вот все! А нету. Ладно, дай хоть пижамные штаны найти. А то опять у Яшкина отбирать. Он и так три команды одевает своим гардеробом.       Аня скрылась снова за дверью. Открыла дверцу шкафа. У неё был тут запас вещей. Вытянула теплые флисовые штаны. Завязала их, задумчиво опустив голову. Приподняла футболку, и, повернувшись к окну, с которого просачивалось немного света, осмотрела животик. Странные ощущения у неё. Тут же дернула футболку вниз, увидев, что Артур завозился на кровати, в попытках выровнять одеяло. Подошла к нему, осторожно потянув один из краешков на себя, помогая укрыться. Провела рукой по одеялу, когда её лягушонок притих, снова засопев. Поцеловала его в щечку. Поправила одеяло, скрыв тощие замерзшие ножки. Подвязала волосы странной пальмой и беззвучно вышла. Брукс уже хозяйничал на кухне. — Ты чай или кофе будешь? — Не, стараюсь сейчас не пить кофе. Особенно на ночь — это плохо заканчивается. И тебе бы тоже пора перестать. — Аня подошла к нему сзади, пока он рассматривал содержимое верхних шкафчиков. Обняла его, прижавшись всем телом. Какой он был горячий. Тут же приложила руку ко лбу. — Мишка, а ты чего горячий такой? — Лошадка резвая попалась. — Отшутился он и показал ей банку с какао, — Будешь? — Буду. — Счастливо улыбнулась Аня, — С тобой так хорошо. Понимаю, почему Дима к тебе прицепился. Комфортный ты очень. Как тот медведь из Икеи, который большой такой. — Она выглянула из-за крепких плеч. Взяв вторую ложку, насыпала немного сахара, пока Брукс насыпал какао. Сходила до холодильника и взяла свое любимое рисовое молоко, разбавив какао совсем немного. — Где наши убиенные? — Подъезжают. Я пойду их встречу. — Мне с тобой пойти? — Не надо, там холодно. Тут подожди нас.       Брукс кинул же себе капсулу в кофемашину, и поставил уже любимую, почти свою кружку вниз. Аня удивилась большому размеру, но говорить ничего не стала. Брукс накинул ближайшую куртку, даже не став разбираться где своя, где чужая, и пошел вниз, зазвенев ключами. Торопливо спустился вниз. Увидел, как Толчинский вытащил Михайлиса из машины. Помог ему. Взвалил на себя. Сережа изумленно уставился на него и тут же сказал: — Нихуя! — Я Яшкина таскал, а тут очередного боевого гнома не унесу? — Он раскрыл руку, и Серёжа поймал ключи, — Открывай давай.       Уже вдвоем с половиной добрались обратно до квартиры. Аня, увидев состояние вошедших, молча указала на гостиную. Птица, едва державшаяся коготками за капюшон Никиты, повисла вниз головой, осматриваясь. Увидев, куда притащили его близкого, тут же улетела незаметно в сторону спальни и юркнула за приоткрытую дверь. Уселась на ручку, обеспокоенно оглядевшись. Яшкин лежал раскинув ноги, весь мокрый и голый, прямо на полу и задумчиво изучал что-то в телефоне. На кровати же начал жалобно скулить Никишин, завозившись под одеялом, начав дергать ногами так, словно старательно кого-то отпинывал. Дернувшись довольно сильно, едва не навернулся с кровати. Благо Бардаков его явно к себе крепко прижимал. Трясогузка уселась на изголовье, наблюдая внимательно за малышами, что начали очень беспокойно спать. Дима вопросительно выглянул из-за кровати, услышав жалобный скулеж Саши. Что-то плохое снится?       В коридоре же, пока Брукс потащил очередной почти труп в гостинную, Аня протянула ручки Толчинскому, по которому очень соскучилась. — Великая квартира, что тут только не происходило за этот сезон. — Усмехнулся Серёжа и тут же с радостью обнялся с Аней, — Спасибо, богиня ты наша! — Ну не брошу же я вас, немощных, слабых, беспомощных, маленьких и больших. — Она потрепала Серёжу по волосам, прижавшись к нему, — Рада, что с тобой всё хорошо и ты не повторил судьбу Захара и Саши. — Никита предложил сбежать с собрания. — Серёжа довольный кивнул, — Я сам только рад от ответственности увернутся, ты же знаешь. — Вот кубок поднимать, так ты гордый. — Девочка легонько коснулась пальчиком его носа, увидев его добрую улыбку, — А как от Ромы бегать, так ты первый. — Капитаны научили! — Гордо согласился Серёжа.       Аня же, помыв руки с мылом пошла в гостиную, где Брукс уже стянул с Никиты худи. Удивился тому что она вся была мокрая. Аня тут же взвыла увидев что бинты были все в крови. — Да что ж вы друг с другом делаете?!       Брукс коснулся рукой ткани. Поняв, что она мокрая от крови, торопливо побежал с мокрой тряпкой до постирочной. Толчинский осторожно уселся на полу недалеко от Ани, которая молча и сосредоточенно оказывала помощь. Брукс, вернувшись, помог ей. Приподнял Никиту, чтобы было удобнее перевязывать его.        — Так, это очень хорошая работа. — Она указала на перебинтованное плечо. — Кто до меня помощь оказывал?       Толчинский лишь пожал плечами. Пояснил детали встречи — ничего толком не знает. Аня только потянулась до бинта, как раздался громкий вскрик Никишина. Сережа тут же обернулся вместе с остальными, услышав громкий топот. Саша помчался по коридору, надрываясь во весь голос. — Пожалуйста, не пугаемся! — Вскрикнул Яшкин, промчавшись следом, — Я все исправлю!       В гостинной все дружно посмеялись. Аня отмахнулась от происходящего и сказала: — Мишка, помоги жеребёнка поймать. Мы тут сами справимся.       Брукс решительно вышел из гостинной и в него тут же влетел Никишин. Саша запрыгнул ему на спину, и Брукс, не удержавшись на ногах, полетел вниз. Аня только успела через Серёжу подушку кинуть. Она упала ровно в секунду перед Бруксом, чтобы он не завалился на голый пол с высоты своего роста. Толчинский изумился увиденному. Девчонка все только боковым зрением видела, и то одной рукой держала бинт. Что за волшебница?! На дверь гостинной уселась трясогузка, за всем внимательно наблюдая. Силы повлиять на происходящее у нее нет. Собрав последние силы в крылышки уселась уже на диван. Аня подняла кратко голову, увидев, как на Никиту уселась птица. Грустно опустила голову, ничего не сказав, продолжив работу. Брукс же, упав на подушку, успел схватится за голые щиколотки Саши. Никишин дернулся. Начал пинаться. Дима свалился на него сверху, и положил ледяные руки на щёчки. — Саша! Саша дышим! Воздух бесплатный! Ники! На меня смотри!       Никишин распахнул глаза, перепуганный до ужаса. Дима же издал резкий вздох. Саша повторил за ним. Дима медленно и шумно выдохнул воздух. Никишин выдохнул следом. — Яшкин, ты его рожать учишь?! — Спросила громко Аня, — Успокаивают дыханием в четыре секунды. А ты быстрее дышишь — с таким дыханием только рожают!       Брукс громко расхохотался, увидев как Дима изумленно посмотрел на него. Со спальни высунулся Бардаков и, схватив Диму за шею сзади, попытался его стянуть. Бруксу пришлось заступаться. В коридоре началась невнятная возня. Толчинский с опаской выглянул из-за дверного косяка. Аня же, недовольно покачав головой, осмотрела плечо. Свежая рана. Но… Слабенькая совсем. Скорее всего она лишь немного болит. Либо стрелок точно знал, куда стрелять, чтобы сильно не навредить, либо промазал. И ничего из этого её не радовало. Толчинский же, увидев, что может помочь, подошёл к Захару сзади, и просто дернул его за руки. Бардаков оступился и завалился на него. Сережа его крепко обнял. Дима же, лишившись того, кто его старательно душил, зажал рот Никишину. Брукс вжал его ноги в пол, усевшись сверху на него. — Сколько игроков потребуется чтобы усмирить одного капитана? — Шепотом спросила Аня, бережно перебинтовывая плечо, — Им — четверо. А мне — пару миллиграммов снотворного. Надо бы пистолет для дротиков приобрести… — Шепотом размышляла она, — В ляшку стрельнешь, и завалится сразу. Удобно. И на медведя, и на лошадей любого размера…       Аккуратно завязала бантик на щуплом плече. Осторожно сняла перчатки и медленно пальчиками приподняла голову Никиты. Немного нашатыря, и парень с трудом пришел в себя. Птица издала громкое чириканье, захлопав одним крылышком. Аня жестом показала ей молчать и придержала голову. Заглянула в глаза — самый простой способ успокоить и сделать так, чтобы слушали. Никита растерянно огляделся, явно не поняв как опять очнулся в другом месте. — С пробуждением. — С улыбкой сказала девушка и осторожно уселась на его ноги, лицом к нему, положила нежные и мягкие руки на бледные щеки, — Не дергайся, иначе будет снова больно. — Михайлис подчинился, очень осторожно дыша. — Рассказывай, что было. Что помнишь. Потом я расскажу тебе как ты тут оказался.       Пока Никита рассказывал все, что мог, Дима с Бруксом смогли застегнуть наручники на Саше и довели того до кровати. Завалили, перестегнув одну руку к изголовью. Саша четким ударом ноги в плечо сбил Диму с кровати. Наотмашь махнул по Бруксу, свалив его на другую сторону. Дернулся, со всей силы вскрикнув. Толчинский зажал горло Бардакову, повиснув на нем. Яшкин едва смог понять что происходит. Перевернулся по полу, и, поднявшись на ноги, вытянул руку, показав средний палец Никишину. — Во тебе, падла! Заберу Бардакова, раз ты лягаешься! — Никишин изумленно замер, встав на колени на кровати, крепко схватившись за изголовье. Раскрыл рот, жадно хватая воздух через него. — Все! Заберу Барди твоего! Буду сам им любоваться! Понял! А тебе даже его вещи не дам! — Отдай! — Заорал Саша, дернувшись до него. — Отдай Барди! Отдай Захарку! — Завыл он, словно голодный зверек, — Заха-а-ара отда-а-ай! Мое! Мое!       Брукс перекрестился и уполз из спальни. Дима показал уже два средних пальца и захлопнул за собой дверь. Может хоть голос в криках сорвать. Только повернул голову, как получил кулаком по морде и завалился с грохотом через Мэйсека на пол. Бардаков, скинув с себя Толчинского, с двух ног перескочил Брукса, и просто вынес дверь плечом. На четвереньках добежал до кровати, и, прыгнув к Никишину на кровать, тут же обнял его. Саша обнял его, свалившись с ним в постель. Бардаков мелко дрожал, вцепившись в ткань розовой пижамки с лошадками. — Рядом. Я рядом. — Заверил задыхаясь Никишин уже шепотом. — Я буду рядом. Я рядом.       Толчинский, перевернувшись на полу на живот уставился на Брукса, что стыдливо закрыл морду руками, пока Дима валялся около него, сложив на его спину ноги, и держался ледяной рукой за морду. Всех троих тут же скосил громкий ржач. — Я в ахуе. — С улыбкой сказал Сережа и бросил в Диму подушку, — Кобыла, дети твои проклятые!       Яшкин подложил подушку под спину и рухнул на пол. Обреченно выдохнул и сказал: — Я знаю. Такие же непутевые как и я, будто мне есть чем рожать. — Я такого сегодня не заметил, но я с тобой не так давно в отношениях. — Отшутился Брукс, лежа на животике, упираясь локтями в пол и с улыбкой смотрел на Диму, — Ты, блять, горе мать, детей приучил друг друга защищать, а нас в то, что мы урона не наносим, а только помогаем — не научил. Вот они тебе мстят за это.       Яшкин обреченно закрыл глаза, лежа головой на прохладном полу спальни, раскинув копытца на спинку мишке и шепотом сказал: — Спасибо хоть в тапки не ссут и обои не дерут.       Аня же, поговорив с Никитой Михайлисом обо всем, что ее интересовало, рассказала ту часть истории, которую знала и выяснила у Брукса. У Михайлиса наконец сложились все карты. Девушка помогла бедолаге улечься на диван. Сказав о том, что скоро придет с постельным, подхватила нежно птичку в руку. — У тебя что? — Птица виновато вытянула немного крылышко, — Так… Я в мелких птицах не разбираюсь. Может тебя в ветеринарку увести? Вдруг его сломали? — Птица обеспокоенно подняла голову, глазками полными страха уставилась на девушку, — Не, ну я что сделаю?! Ну мучайся тогда, раз нравится. Ты теперь откатился на несколько этапов развития назад, и вместо хитрого хвостатого волка стал птичкой. Вот и сиди. И не чирикай мне тут.       Птица не стала даже спорить. Поджала крылышки, неловко потоптавшись по ручке. Аня усадила ее на плечо Никите. Михайлис мягко погладил малютку по крылышку, и издал похожий звук чириканья. Птица потерлась острым клювиком по шее, опустив здоровое крыло на него. Аня же встала уперев руки в бока в коридоре. Вот Яшкин валяется с разбитой мордой. Вот Брукс весь растрепанный, словно где-то объявили нерест лосося и он уже успел, как истинный медведь, сбегать на ужин до ближайшей горной реки. Вот Толчинский, весь в мятой одежде, валяющийся под дверьми в спальню к Артуру заходится уже странными звуками, и не понять — смеется или задыхается. — Все нормально! — Взмахнул Дима свободной рукой, — Я со всем справляюсь! — Я вижу.       Аня осторожно их обошла и зашла в спальню. Дима изогнул спину, смотря на то происходит на его кровати. Брукс осторожно выглянул из-за аккуратных ножек. Никишин же, словно ни в чем не бывало, снова отрубился в объятиях Бардакова, что довольный складывал на него слюни. Девушка шумно выдохнула, издав самый осуждающий вздох, который только могла издать. — Вы мне должны будете завтра полноценный завтрак. — Она решительно пошла в спальню, — И как я в это во все ввязалась? Где мой трудовой договор и мои вещи?! Я хочу уйти, мне тут не нравится! Тут вечно кто-то на грани смерти! — Она синхронно приложила руки на шеи мальчишек. В квартире настала полная тишина. Аня внимательно посчитала пульс. Вдруг улыбнулась, опустив голову, почувствовав руку на себе. Бардаков раскрыл руку, положив ее на животик Ани. — Бардаков, руки! У меня лягушка боевая. Не лапай меня здесь. — Девочка. — Вдруг в полной тишине сказал Захар.       Аня распахнула глаза. Захар опустил руку из-под пижамки и спрятался с головой под одеяло. Девушка медленно выпрямила спину. Брукс с Димой удивленно переглянулись и уставились снова на Аню. — Вы ничего не слышали. — А…? — Решился сказать Дима. — Хуй на. — Ответила Аня. — Вы ничего не слышали. — А я ничего и не слышал, — Пожал Брукс плечами и уставился на Аню, — У нас были сомнения что ты девочка? — Она скорее боевой вертолет. — Решительно согласился Дима, смотря в карие глаза Брукса. — Просто ты прикинь, сколько хуйни она пережила с нами, сколько пиздеца выдержала. Вот кого мама не девочкой растила, а боевой единицей. У нее яйца так-то побольше наших будут. — Стальные такие! — Согласился радостно Толчинский. — Она одним взглядом убить может. — Я полагаю наша Жаба так и попалась в сети этой роковой женщины. — Согласился Дима, — Вот пятьдесят килограмм весу, легкие платьишки в цвет нашей формы, ручки тонкие, улыбка добрая… — Аня сложила руки на груди, смотря на лежащих на полу, слегка покраснев, — А так вот моргнешь, она одного усыпила, второго на ноги подняла, третьего от психушки утащила, четвертого из наркологии, еще успевает сессии на отлично сдавать… Я вам отвечаю, мы все живые до конца сезона доползли только из-за нее. Не женщина — мечта! — Кто сдох — тот лох. — Констатировала Аня и шепотом добавила, — Акция не распространяется на уроженцев Нижнего Тагила. — Она повернула голову до лежащих, — Так! А ну рассыпались нахуй отсюда!       Дима тут же подскочил на ноги, и приобняв Брукса, поднял его на ножки, тут же скрылся с ним в хозяйской ванной. Толчинский уполз до гостинной. Аня же опустила голову. Никишин крепко спал, приобняв одной рукой спрятавшегося под одеялом Захара, а второй рукой держался за изголовье кровати. Аня шумно выдохнула. Должны до утра крепко спать, хотя не понятно что их разбудило. Вот у Никишина точно не будет голоса на утро. Она достала запасной набор постельного белья и ушла из хозяйской спальни, закрыв за собой дверь. Сережа забрал у нее все постельное, поблагодарив, сказал, что они сами справятся. Аня же пожелала всем спокойной ночи, потрепала Никиту по кудрявым волосам, пожелав ему восстанавливаться, а сама наконец пошла спать. Устало залезла под теплое одеяло к своему Лягушонку. Артур прижал ее к себе, сонно спросив: — Опять эти пидоры разорались? — Меня твои друзья иногда просто дизморалят. — Согласилась Аня, — Сейчас главное все хорошо. А еще завтра выходной. — Поспим до обеда? — С надеждой спросил Артур, одним глазом посмотрев на нее. — С большой радостью. — Довольно протянула она, и обняла его, — Вечно ты всяких чертей приманиваешь.       Артур кивнул, прижавшись к ней. Нежно поцеловал ее. Девушка почти сразу же уснула в его объятиях.       Утро в квартире настало примерно в районе двенадцати дня. Все крепко спали убаюканные ночными приключениями. Дима проснулся одним из первых. Брукс лежал рядышком с ним, положив руку на его руку под подушкой, держа за запястье. Яшкин мягко поцеловал его в небритую щечку и сонно повернул голову, услышав сопение. Бардаков спал на животе, едва слышно посапывая, а Никишин валялся рядышком, забрав все одеяло себе, оставив Захару лишь небольшой кусочек. Яшкин вытянул руку и потянул одеяло на себя, так, чтобы Захару хоть что-то досталось. Поправил его. Потрепал обоих мальчишек по волосам. Прижался к своему мишке, уткнувшись лбом в его крепкое плечо. Он так давно не чувствовал себя так хорошо и спокойно. Так приятно было просто очнутся в безопасности, рядом с близкими людьми. Он снова уснул.       Вторая попытка проснуться была предпринята уже через пару часов. В квартире все еще тихо. Вокруг все еще спят. Дима потрепал сонно волосы, усевшись на кровать. Уставился в окошко. Солнечно. — Дрянь какая.       Очень осторожно вылез с кровати. Укрыл Брукса, поправил одеяло на малышах, что снова не могли его поделить. Закрыв плотные шторы, пошел беззвучно босиком на кухню, плотно закрывая за собой двери. Заглянул в приоткрытую гостинную. Михайлис с Толчинским очень удобно пристроились на диване. Птица, увидев его, взмахнула крылышком. Дима подошел очень тихо, чтобы не разбудить, и протянул руку, позволив птице усесться на запястье. Пошел на выход, даже тут закрыв шторы и двери, чтобы было тихо и темно. Сам же отправился на кухню. Усадив трясогузку на столешницу, упер руки в бока и сказал: — Так, нам надо что-то придумать поесть. И надо умудриться детей накормить. — Птица тут же закивала и пошла проведывать что же там лежит в сахарнице. — Так, не подглядывай, ты еще маленький. — Он закрыл крышку. Трясогузка издала недовольное «чирик» подняв голову. — Ты тоже голодный? — Увидев уверенный кивок, открыл ящик с крупами, — Ну выбирай.       Насыпав немного зерен трясогузке на завтрак, достал муку и все нужное для приготовления оладушек. Сам еще даже не умывался — надо успеть приготовить хоть немного, пока кто-нибудь не проснулся. Пока жарил оладушки на просроченном кефире, который неизвестно откуда в этом доме взялся, замешал параллельно и тесто на медовые печенюшки. Порылся среди формочек для печенья. Будет целая куча разных. И лошадки, и лягушки, и луна с солнцем, и олени, и котики, чего тут только не было. Зато впереди — два противня с заготовками. Намешал быстренько и глазурь. Оладушков — приличная стопка. Нашел в холодильнике домашнее еще земляничное варенье. Не так много осталось, но вроде всем хватит.       Достал красивую скатерть, накрыл на стол на каждого. Красивые тарелочки, кружечки на каждого. Десертные вилочки и ложечки. Поставив в центр стола все наготовленное, покрыл печенья глазурью. Стащил одну из лошадок, даже не став дожидаться, пока глазурь застынет, и, откусив нежную печенюшку пошлепал наконец обратно спустя час. Вкусно получилось! Даже вкус меда прекрасно чувствуется. Скрылся в хозяйской ванной. Доел печенюшку перед зеркалом, присматриваясь к себе. Облизнув пальцы от глазури, умылся и побрился. Хорошо прочистил зубки и пошел мыться. Услышав стук в дверь, сделал воду потише и спросил, кто же к нему ломится. — Ты не против? — Спросил Брукс, просунув в комнату ручку, — Я тут с тобой постою? — Я только за.       Брукс зашел следом, закрыв дверь. Сам умылся и почистил зубки. Дима же, встав прижавшись плечом к теплой плитке, под очень горячим душем, наблюдал за Бруксом. Увидев на себе внимательный взгляд, приманил к себе. Мэйсек даже и думать не стал над таким предложением. Согласился не раздумывая. Побросал вещи и нырнул к нему под воду. Нежный и теплый поцелуй. Теплые руки обвили Диму.       Пока они развлекались, Сережа с Никитой приперлись на кухню. — Ох, нихуя себе доброе утро. — Никита сонно потер морду, на которой остался след от подушки, — И всегда тут так накрывают? — Саня говорит — почти всегда, но только если хозяйка вменяемая. — Он пихнул Никиту в сторону гостевой ванной, — Давай бегом, а то я тоже хочу. — Ебани мне кофе пока, а то я не люблю горячий пить. — Вежливо попросил Михайлис, повиснув на двери, — Ну пожа-а-алуйста! — Может тебе еще и отсосать? — Рассмеявшись спросил в ответ Толчинский. — Не, это вы завтра Яше будете всей командой…       Толчинский был готов его задавить и утопить в той ванной. Михайлис громко заржал и спрятался в ванной. Ладно, делать было нечего. Сережа поставил две кружки сразу в кофеварку. Присмотрелся, увидев черный хвостик из-за сахарницы и услышав щелканье. Трясогузка кратко выглянула и тут же спряталась обратно, торопливо поедая зернышки гречки. — Нихуя себе. А ты тут как оказалась? Ты же боишься всего… — Он подошел к птичке и присмотрелся к ней. Осторожно протянул руку. Птичка сгребла зернышки крылом и отошла подальше, боязливо отходя от него. — Не бойся… Мне любопытно…       Сережа не стал больше к птице тянуть руки, но и разглядывать не перестал. Поставил обе кружки рядышком. Услышал как открывается дверь и выглянул. Артур, укутанный в красный плед, весь растрепанный и сонный пришел к нему. Встал рядом и сонно посмотрел на птицу. — А ты тут откуда? — Сонно спросил Артур, — Где Никита? — Никита в ванной. — Смело ответил Толчинский и протянул ему руку, — Доброе, ебать. Ты столько вчера пропустил. — Да и слава богу. — Он пожал руку Сереже. На пороге встал Михайлис. Артур даже растерялся. Посмотрел на птицу и спросил, — Я тебе не про того! — Птичка испуганно смотрела на него. — Лямкин где? — Птица виновата пожала крылышками и продолжила клевать зернышки. — У него крыло болит. — Михайлис обнял Артура сзади, пока Толчинский побежал скорее мыться, — Нас вчера Динго чуть не ебнул, пока вы там в свои игрульки играли. — А, битва за кубок Гагарина так называется теперь? — Артур слегка повернул голову и потрепал Никиту по кудрям, — Лямкин-то где? — А хуй его знает.       Артур отмахнулся от обоих. Поставил свою кружку в кофеварку, а в другую насыпал ложечку какао и две сахара. Вот с комнаты вышла Аня. Уселась за обеденный стол и потерла довольная ручки. Артур поставил перед ней ее любимое какао с молочком и сахаром. Поставил свою кружку рядышком. — Это, я полагаю, эти пидоры тебя вчера разбудили? — Ахтямов уселся рядышком с любимой. Аня кивнула и сделала пару глотков какао. — Ну еще Никишин орал. — Она повернула голову, нежно заправив прядку за ушко, — Чтобы успокоить одного Сашу надо сразу всех, кто есть свободный в доме и способен драться. — Не все так фатально… — Сережа уселся напротив них рядом с Михайлисом, — Мы почти справились. — Твое счастье, что у Никишина силы кончились. — Аня положила себе оладушков. — Где наши остальные из семейства лошадино-медвежьего? — Она откинулась на спинке и резко вскрикнула, — Яшкин, блять! Тебя долго ждать?!       За пару стенок отсюда раздался грохот. Все сидящие за столом тут же рассмеялись. Аня довольная поправила волосы, чтобы не мешались. Спустя пару минут, пока себе все раскладывали оладушки и печенюшки, но никто не начинал есть, вошел Брукс, крепко держа за футболку Бардакова, что шел с таким виноватым видом, словно где-то что-то очень плохое сделал. Бардакова уже приодели в однотонный теплый флисовый костюмчик, что явно был ему большеват. Аня с хозяйским видом показала, что лучше их двоих рассадить. Брукс усадил Захара за стол рядышком с Аней. — И мордочку-то тебе помыли. — Аня погладила Захара по мокрым волосам, — И нарядили-то тебя… Да ты мой солнечный…       Захар буквально расплылся от удовольствия и прильнул к Ане, что почесала его по идеально гладенькой щечке. От него так вкусно пахло. Брукс его привел в порядок. И причесал, и побрил, и явно приодел. Все дружно посмеялись, смотря на то, как Артур с грустью наблюдает, что теплые слова не в его адрес достались. Брукс же поставил две кружки в кофемашину. Кратко посмотрев на Бардакова, забрал вторые две кружки и намешал детишкам какао — кофе им точно противопоказано. Намешал одному послаще, одному почти несладкий. Поставил несладкий какао рядышком с Захаром. Кружку для Саши поставил напротив, около Никиты.       Вот и Никишин появился на пороге, крепко держащий Диму за руку. Его внешний вид вызывал несколько вопросов. Все сидящие за столом обернулись. Яшкин был весь мокрый, зато Саша был немного растрепанный, но сухой. — А я предлагал тебе помощь, чтобы его искупать. — Это нечестно. — Парировал высказывание Брукса Яшкин и усадил Никишина рядом с Михайлисом, — У тебя ребенок тише. Весь в Жабку. А у меня дикий немного. — Да там не немного… — Осторожно сказал Толчинский и выглянул из-за плеча Михайлиса, смотря на бывшего капитана, — Ну… он выглядит адекватнее. — Никишин сидел опустив руки, смотря на Захара, что внимательно следил за тем, как Брукс вкладывает ему десертную ложечку в руку и указывает на оладушки. Захар кивнул и поднял голову, смотря на Сашу. Никишин шумно шмыгнул носом и, отвернувшись, тут же громко чихнул. — Пошутил я… Поторопился…       Никишин с большим удовольствием уже собрался сопли облизнуть с морды. Яшкин тут же вытер его мордочку салфеткой. Увидев, как птица выглядывает скромно из-за сахарницы взял ее на ручки и, усадив Саше Никишину на плечо, уселся обратно. Никишин тут же притих и успокоился, боясь лишний раз двинуться, чтобы не скинуть малютку. — Спасибо, что хоть не на стол. — Аня сложила ручки на скатерти и улыбнулась, смотря за тем, как Дима вытер Сашу и повернув его к столу, вручил ему тоже ложечку и положил горячих оладушков и немного варенья сверху. — Вот вы горе родители, я вам отвечаю. — Брукс с Димой с грустными лицами посмотрели на Аню, и та стыдливо расхохоталась. — Ну такие непутевые! И дети все в вас. — Спасибо за завтрак, кстати! — Вдруг сказал Михайлис, отпив кофе, — Кому, только? — У нас одна хозяюшка. — Мэйсек указал на Диму, что тут же улыбнулся во все двадцать зубов, — И когда только успел? — С утра первый встал, и пока вы все спали — решился сделать приятное. — Он кивнул, — Приятного, епта, не обляпаться.       Все шумным табуном завтракали, обсуждая то, кому что снилось. Было так приятно просто тихо встретить утро, никуда не торопясь. С дружескими подколами, с шутками.       В квартире Никиты Лямкина же стояла полная тишина. Старшая дочка, выбравшись из кровати подошла к спящей младшей. Проверив, что с ней все хорошо, пошла по дому, обняв свою любимую игрушку, решив найти папу. Заглянула на кухню. Подошла к холодильнику. Была очень голодной. А в холодильнике — ничего, с чем она бы могла справится, чтобы поесть. Беззвучно его закрыла и пошла, шлепая босыми ножками по большой пустой квартире до спальни родителей. Осторожно приоткрыла дверь. Замерла на пороге, испуганно уставившись на отца.       Никита лежал в кровати, беззвучно плача, положив руку на пустую половину кровати. Даже внимания на нее не обратил. Валялся в уличной одежде и куртке. Алина закрыла дверь так же осторожно. Побежала до вещей, что валялись у входной двери. Нашла среди них телефон. Тут же разблокировала его. Она прекрасно знала пароль — у папы всегда много игрушек в телефоне было. Но ее интересовало совершенно не это сейчас. Она зашла в контакты. Мама научила ее читать, а еще она знала как подписаны все его друзья. Нашла нужный и побежала на кухню, чтобы папа ничего не услышал. Забилась в уголок, слушая гудки.       Яшкин, услышав звонок телефона, принял вызов, увидев, что звонил Никита. Птица встрепенулась, сидя на плече Саши, что жевал лениво оладушки, совсем ничего не соображая. Спустилась по руке и прибежала до Димы, задрав голову. Толчинский вопросительно посмотрел за происходящим. Что это за чертова птица? Ручная что ли? — Привет! — Радостно ответил Яшкин, — А мы тебя уже потеряли… — Привет, дядя Дима! — Обеспокоенно сказала Алина. Яшкин тут же вздрогнул, услышав испуганный детский голосочек, — Это Алина! — Привет, солнышко. — Яшкин постарался скрыть страх. Повернул голову до Брукса. Мэйсек даже чавкать перестал, задержав руку с вилочкой в воздухе. Все на кухне притихли. — А ты чего с папиного телефона звонишь? Что-то случилось? — Папа вчера пришел, побыл с нами немного, а потом, положив спать, ушел к себе в комнату. — Она всхлипнула. У Яшкина у самого слезы наворачивались, — Он больше не вставал с кровати. Он… Дядя Дима, он плачет. Мне страшно. И я очень голодная… — Так, спокойно… — Яшкин тут же поднялся из-за стола и быстро пошел в спальню, — Я сейчас приеду к вам. Ты сможешь мне дверь открыть? — А как я пойму, что это ты? — Алина беспокойно смотрела в проход. — Давай я тебе три раза постучу, чтобы ты не боялась. Или могу сделать звонок на телефон. И с папой поговорю, и накормлю тебя… Хочешь? — А ты… а ты можешь нас к себе забрать? — Алина зажмурилась, — Дядя Дима, мне так страшно… Папа только с вами радостный… А как один остается, прячется от всех и ему сразу плохо становится. — Конечно, все что пожелаешь! Я скоро приеду, подожди меня, солнышко. — Я жду!       Дима бросил телефон, как только вызов был закончен и тут же принялся наспех переодеваться. Хорошо хоть ребенок был в состоянии позвонить и предупредить об опасности. — Что случилось? — Осторожно спросил в полной тишине Артур, и уставился на Брукса, — Кто там? — Я так понял, это дочка Никиты звонила. — Брукс пожал плечами, — Она плакала… — Блять, Никита. — Взвыла Аня, закрыв руками лицо, — Дети же все чувствуют!       Она побежала следом за Димой, даже какао не допив. Заглянула в спальню, смотря как Дима торопливо одевается. — Что там, Яш? — Алина перепугалась. Сказала Никита свалился и ревет всю ночь, даже не поднимался. — Он взвыл, быстро нырнув в худи, — Она еще и очень голодная… Я даже не знаю чем малютку кормить… Старшая у него всеядная, а там же, вроде, и годика-то нет… — Давай я с тобой поеду?! Только надо будет в магазин заскочить. — Я бы с радостью, а то я с детьми, как видишь, не очень управляюсь. — Да я заметила. Тебе даже старших не доверить, не то что маленьких…       Она тут же побежала в комнату к себе. За столом же все растерянно переглянулись. Михайлис удержал Сашу от того, чтобы тот завалился мордой в оладушки. — Мы до Лямы и обратно! — Радостно сообщил Дима, схватив ключи от машины, — Не ссать и не матерится как мы вернемся! Артур — ты за старшего.       Он прихватил Аню за ручку и они побежали вниз. Ахтямов же глупо похлопал глазками. Он… самый младший среди сидящих. Отпил растерянно кофе и сказал: — Я в ахуе.       Все сидящие тут же расхохотались и продолжили завтракать. Дима с Аней уселись в машину. Аня тут же пристегнулась. Яшкин отправился на полной скорости до дома близкого друга. Отдал свою карточку Ане, сказав, что она может купить все, что нужно детишкам. Всего двадцать минут и они уже бегом поднялись до нужной квартиры. Дима присел перед дверью и постучал три раза, громко сказав: — Алина, это Дима Яшкин. — Он сделал дозвон на телефон Никиты, — Открывай, не бойся.       Алина открыла дверь вся перепуганная. Аня осторожно выглянула из-за дверного косяка. Давно она не видела квартиру в такой разрухе. Не удивительно что ребенок перепугался. Дима протянул руки и Алина тут же обняла его за шею. Яшкин поднялся с ней на руках, успокаивая и шепотом спросил: — Где младшенькая? — В детской. — Алина вытянула руку. Аня вручила ребенку фруктовое пюре, — Ура, мое любимое!       Дима закрыл входную дверь на замок и пошел с ребенком за Аней. Она присела перед кроваткой. Полина тут же улыбнулась, увидев ее и протянула ей ручки. — Да ты моя очаровательная! Молодец моя маленькая! — Аня протянула пару пальчиков, дав девчонке сжать их и кивнула, — Сейчас покушаем, вкусно будет. — Она осторожно взяла ее на руки, и, придерживая похожую упаковку с фруктовым пюре посмотрела на Диму и сказала, — Надо забирать всех отсюда. — Я понимаю. — Дима стоял перед ней, крепко прижав Алину к себе, — Мне надо еще Никиту в чувства привести. Накормишь маленькую? — Да, мне минут двадцать надо. Это сейчас, чисто чтобы быстро голод перебить, если они совсем давно не ели. — Она подняла голову, слегка покачивая маленькую на ручках, — Алина, давно ели? — Папа вчера накормил, как пришел. Мы хорошо поели, было вкусно. — Она с большим удовольствием лакомилась любимым лакомством, — Сам есть ничего не стал… Я за него боюсь. — Не бойся. — Дима погладил ее по спинке, — Мы со всем справимся. Сейчас я папу приведу в чувства. Он немного расстроен происходящим… — Вы вчера победили, я видела! — Алина обняла его за шею, — Дядя Дима, ты молодец! Я тобой так горжусь! Мама мне любила говорить, что если тобой сегодня никто не гордился, то я буду! Вот!       Яшкин с благодарностью кивнул. Усадил ее на ее кровать. Полинка, на руках Ани вела себя абсолютно спокойно. Только начала хныкать, как Аня жестом прогнала Диму, показав, что со всем справится.       Дима, закатав рукава худи, закрыв дверь в детскую, пошел до хозяйской спальни. Встал на пороге. Лямкин лежал с таким видом, словно умер еще пару дней назад. Только слезы лились ручьями. Он не всхлипывал. Почти не дышал. Замер в одном положении. Даже внимания никакого не обратил на вошедшего. — Никитосик, — Яшкин закрыл за собой дверь и пошел до кровати, — Никитка… Братец, ты как?       В ответ ему ничего не ответили. Дима только обошел кровать, как увидел гору пустых блистеров и разбитый стакан на полу. — Ты че, ебу дал, чтоли?! — Он перевернул его на бок. Никита совсем никак не сопротивлялся, — Лямкин, блять, дебила кусок…       Глаза Никиты медленно закрылись. Яшкин распахнул изумленно глаза. Сдернул его тело с кровати и торопливо потащил до ванной. Наклонив к унитазу, сунул пару пальцев в рот. Никита был совсем ледяной. Его только начало тошнить, как до Димы дошло что с ним произошло. — Твоя птица у нас. — Прошептал Дима, — Все в порядке, Никита. Все твои близкие рядом. Ты нахуя таблеток нажрался, дебила кусок?!       Спустя двадцать минут к нему пришла и Аня, девушка изумленно уставилась на Никиту. Яшкин выдвинул свои предположения. Аня тут же бросилась бежать вон с ванной. Яшкин едва успел провести ее взглядом. Аня убежала на кухню. Достала с верхнего ящика аптечку. Да, таблеток ощутимо меньше. Она нашла пару нужных лекарств. Все развела в нужных пропорциях. Задержалась около кровати. Присела, рассматривая осколки. Коснулась пальцами ковра. Еще мокрый ворс. Недавно совсем нажрался. Значит еще шанс есть спасти его. Она с двух ног заскочила к Диме. — Молодец, что дал избавится от этого всего. — Аня приподняла голову Никиты. Открыла насильно глаза. Испугалась увиденного. На нее словно сама смерть глянула. Она вздрогнула. Повернула голову до света. Зрачки немного сузились. — Живой еще, падла. Скоро в себя придет. — Никита тут же раскрыл рот. Дима же крепко держал его на себе, весь покрасневший, давая избавится от всего сожранного. — Как дети? — Алина очень голодная — дома надо будет еще накормить. — Она подняла голову, размешивая пальцем содержимое стакана, — Я не понимаю, почему Полинка почти сытая… Он неужели накормил ее, прежде чем вот это все сделать?! — Я не понимаю с чего… — Шепотом сказал Дима, — Нахуя было вот это все делать?! — Он лишился сначала Лизы, потом лишился Кертиса… Тебе же Михайлис и Мэйсек рассказали о случившемся. Если он решил, что птицу больше никогда не увидит… — Она схватила его за посиневшую руку и выгнула ее, — у него больше нет нитки. Связи двух душ… — Она отрицательно покачала головой, — Дима… Я понимаю, что это прозвучит очень тупо, но нам надо найти Кертиса… То, что от него осталось… Пока мы связь не восстановим — он не выкарабкается. Психика хватается за детей, но чернота в душе топит. — Она отпустила бледную руку и помогла Диме подхватить Никиту, — Я сделала расклад. Его Лиза тянет на тот свет. Увидела, наверное, что он больше никому не принадлежит. — Она кивнула, — Я думаю, тебе знакома эта ситуация. — Яшкин отрицательно покачал головой. — Яшкин, твоя Нади тебя так же тянет на тот свет. Тоже из-за этих связей. Из-за этих чертовых ниток. И Лиза у Никиты точно такая же… Она была к нему привязана, но вот у него родственная душа взаимности была только с Волком. — Девушка говорила быстро и торопливо, перепугавшись явно сама, — Его за одну руку тянула Лиза всегда, за вторую Кертис. В разные стороны тянули. А тут получилось, что связь с Волком почему-то прервалась. Он видел его во сне. У Волка нитка оборвана, как он сказал. А значит у Лизы есть все полномочия утянуть Никиту к себе. — На тот свет? — Растерянно спросил Дима, едва не выронив близкого друга, — Она ахуела там? Ей Дица не хватало или с кем она там спала?! — Видимо нет! — Возмутилась Аня, — Я бы своего Лягуха никогда тоже не отпустила, ни в жизни, ни в смерти. Особенно сейчас…       Яшкин успел подхватить Никиту, когда он окончательно сдался и потерял сознание. Обнял крепко, взвалив на себя тяжелое тело. Аня открыла Никите рот, просунув внутрь пальчик и влила насильно раствор. Увидела, что Дима стоял растерянный. — Нади…? — Дима смотрел на Аню, — Нади же не существовало никогда. Мне же все сказали, что я выдумал ее. Тульпа, или как мне там Саша говорил… — Она была, Дима. — С грустью сказала Аня, — Это был раньше живой человек. У тебя все проблемы тоже из-за нее. Она тянет тебя в наркотики, вероятно потому что так вы ближе всего друг к другу. Она может мешаться другим. Я разговаривала с Радуловым однажды — он говорил, что слышал женский голос в один из ночей, видел девушку… Светлую, низенькую… Она пахла… — Ванилью и малиной. — Дима окончательно впал в ступор. — Нади настоящая? — Она настоящая, Дима. Была. Но что-то вас не расцепило. А спросить не у кого — ты ничего не помнишь с давних времен, потому что наркотики и алкоголь смыли все. Можно было бы спросить у Волка — но он просто птица… — Она опустила голову, — Мне нужно что-то, за что я могу зацепится… Мы… Мы с Лизой проводили один раз такой обряд… — Она шумно выдохнула и жестом показала Диме заткнуться, увидев, что Никита приходит в себя. — Лямкин, доброе утро, ебать, ахуевший!       Никита растерянно раскрыл глаза. Увидел перед собой Анюту. Позади нее стояла Лиза. Он скривился, тут же зажмурившись, и снова отключился. — Сука. — Выдохнула Аня, — Все, понесли его. У нас есть пол часа, пока его снова не начнет тошнить. — Девочек прихватишь или мне два раза сходить? — Прихвачу. Просто дотащи его.       Дима потянул Никиту вон из квартиры. Аня же взяла Полину на ручки. Алина сама уже оделась, гордо покрасовавшись перед Анютой своим нарядом. — Красивая такая! — Она протянула руку, — Знаешь где папа ключи оставил? — Знаю! — Она огляделась, — Нам надо еще цветы полить, если мы надолго уходим… — Пока надо тебя сначала накормить нормально. — Аня кивнула, — Я днем побегу на учебу, зайду и все полью. Не бойся.       Алина пошла гордо по квартире. Отдала ей ключи от дома. Аня улыбнулась брелочку в виде тортика. Одела Полину потеплее, прихватила портфель, в который накидала сменной одежды девчонкам. Закрыла дверь на все замки, и, взяв Алину за руку, второй прижимая к себе Полину, что усадила в специальный кармашек, чтобы не уронить малютку, пошла вниз. Полина крепко держала свою игрушку в виде лошадки. Они спустились вниз. Дима усадил Никиту на переднее, пристегнув, девочкам оставив задние сидения. — Только веди осторожней, бога ради. — Попросила Аня, открыв перед Алиной дверь. — И приоткрой Никите окошко.       Яшкин кратко кивнул. Дал им всем усесться на задние сидения. Закрыл дверь. Сам уселся на переднее и отправился домой. А утро так хорошо начиналось… Никто не умирал, не кончал с собой, не ревел… Но вот то, что ему сказала Аня натолкнуло его на не очень хорошие мысли…