Два медведя в одной берлоге

      В квартире Дмитрия Яшкина было очередное пополнение состава. Входная дверь распахнулась с грохотом, что перепугала двух отходящих от дозы. Они вдвоем наперегонки усвистали с кухни с громким топотом, едва не снеся стол. Толчинский с Михайлисом вопросительно переглянулись. Услышав очень усталый вздох Димы, Брукс пошел встречать гостей. Птица успела зацепиться когтями за его пижаму и повисла вниз головой, недовольно чирикнув. Брукс усадил её в нормальное положение на плечо. Встал недалеко от входа. Аня зашла с двумя детьми. Артур, выглянувший из-за плеча Брукса даже растерялся. Тут же протянул руки и взял маленькую дочку Никиты на руки. Она довольно рассмеялась и схватила его прямо за чёрные волосы. Дима же вошел спиной, втягивая по полу Никиту. Пока семейство лягушек пошло с детьми на кухню, Брукс с Димой в две пары рук подняли Никиту и потащили в ванную. Его начало тут же тошнить — едва ребята успели пересечь порог ванной комнаты. Птица издала громкое чириканье, обеспокоенно похлопав здоровым крылом. Брукс усадил её на ободок, а сам приобнял Диму. Яшкин его кратко поцеловал и шепотом поблагодарил. — Ну и что это такое? — Растерянно выдохнул Брукс, — Что с ним?       Птица приподняла голову, уставившись вместе с Бруксом на Яшкина. Дима же шумно шмыгнул носом и сказал абсолютно спокойно: — Он нажрался таблеток и попытался покончить с собой. Правда перед этим очень любезно накормил дочек, и оставил все в такой доступности, чтобы даже если произойдёт все согласно его плана — было все в порядке. — Он пожал плечами опустив голову, — Никиту давно беспокоят эти мысли. — Его взгляд зелёных глаз уставился на трясогузку, что сидела терпеливо ожидая, пока Никиту не перестанет тошнить, — Просто я думаю крайней точкой стало то, что у него отобрали тебя, Кертис. — Значит… — Брукс тяжело вздохнул, — Он просто вернулся домой побыл с близкими, видимо ему не помогло… С трудом переживший ночь… — Он присел рядом, — Не выдержал именно прихода утра. Я понимаю его. Кертису всегда ночь была опаснее всего. А вот мы с Никитой такие… Ночь на раздумья, утро на поступок. — Он повернул голову смотря грустно на Диму. — Кертис меня однажды точно так же спас. Только ему внутренние ощущения сказали, что со мной что-то не так. Не дозвонился. Потом пришлось уже бежать. Тогда еле успел меня вытащить. — Я даже не представляю что теперь делать. — Отъебаться от него. Желательно бы оставить одного. Он сам захочет поговорить, сам даст нам знак. А так… Лучше не трогать.       Дима уселся на край ванной и опустил руки. Отвернулся от них, поджав губы. Никита притих. Упер руки в ледяной фарфор и раскрыл покрасневшие глаза. Они моментально увидели перед ним птичку. На лице Никиты появилась улыбка. Трясогузка громко и радостно расчирикалась. Лямкин протянул ей трясущиеся руки, и, когда она ловко перепрыгнула к нему, прижал к себе хрупкое дрожащее тельце. — Я боялся что больше никогда тебя не увижу. — Прошептал Никита, — Не бросай меня так никогда больше. — Птица торопливо закивала, — Это был стопроцентный шанс остаться рядом. Она мне так сказала. — Она?! — Синхронно спросили Дима с Бруксом. — Твоя бывшая. — Никита повернул голову и уставился на Яшкина. — Нади. Сказала это в насмешку. Только сейчас я это понял.       Яшкин окончательно помрачнел. К ним в ванную заглянула Алина. Через несколько секунд заглянула и Аня. Обе девочки с большим любопытством осмотрели происходящую драму на двух квадратных метрах гостевого санузла. Лямкин, что валялся весь пыльный, зареванный и покрасневший около унитаза нежно прижимал к себе птицу, что явно выглядела очень довольной. Стену около него подпирал Брукс, сложив руки на груди, явно потерявшийся где-то в мыслях. А за ними сидел Яшкин с таким обреченным видом, словно уже знал, что все кончено и больше бороться не за что, подперев голову рукой и от всех отвернувшись. — Папа, когда напьётся всегда такой. — Радостно объявила Алина всем собравшись. — Потом мама даст ему тряпкой по морде, они потом будут долго долго целоваться и все пройдёт! — Отличный способ. — Согласилась Аня, — Вот моя лягушка напьётся, тоже так попробую. — Она прижалась плечом о дверной косяк. Никита опустил руки. Птица торопливо залезла ему на плечо. Лямкин протянул руки дочке и та с большой радостью его обняла. — Ну что, горе отец, как себя чувствуешь? — Отвратительно. — Взвыл Никита, прижав к себе дочку, — Перепугалась? — Все хорошо, я знала что дядя Дима всегда на связи. — Алина вытянула ручку до Яшкина, — Ему спасибо скажи. — Она провела рукой по его густым растрепанным волосам, — дядя Никита сказал, что это он твою птицу спас. Так что этому тоже скажи спасибо. — Она улыбнулась и рухнула на его согнутые ноги. Лямкин прижал её к себе, крепко зажмурившись, — Короче, па, ты всем должен! Как всегда! — Ну как всегда. — Согласился Никита и поднял голову, смотря на Диму. — Слышь, дядя Дима? — Яшкин повернул голову к нему и едва заметно улыбнулся, — Спасибо, ептать.       Он протянул ему худую посиневшую руку. Дима с большой радостью её пожал и сказал: — Всегда пожалуйста. Друзья же и нужны, чтобы спасать. — Ты небось голодная, да? — Устало вздохнул Никита, — Я сейчас… — Он уже хотел было встать. — Сидеть. — Приказал Брукс. Никита поднял голову, даже растерявшись от такого грозного приказа. Притих. Алина подняла голову изумленно смотря на Брукса, — Вот ты пока в себя не придёшь, даже не поднимайся. Мы обо всем позаботимся. Дай себе время выдохнуть. Пообещай мне, что дашь его. — Грозный дядя немец. — Решительно фыркнула Алина, и недовольно ответила ему, — Я тебя не боюсь! — Туда его. — Согласилась с ней Аня на немецком. — Брукс, она тебя не боится. Ты добрый мишка. Даже ребёнка не напугал, — Брукс моментально покраснел и глупо улыбнулся. Алина же расхохоталась и сказала: — Этот язык похож на то, будто печатная машинка с лестницы падает.       Все расхохотались. Анюта Мэйсеку перевела что она ему сказала. Брукс же упер ручки в бока, недовольно посмотрев на девочку. Лямкин стыдливо прикрыл рукой лицо. Аня же была очень довольна собой. Яшкин краснел сразу за всех, прикрыв руками лицо. — Обещаю. — Выдохнул Никита. — Только мне бы прилечь. Очень плохо…       Алина довольно огляделась. Поцеловав отца в покрасневшую щеку протиснулась мимо Ани и тут же радостно вскрикнула: — Саша!       Никишин, стоящий в коридоре с куском хлеба в руках испуганно вскрикнул и понесся прочь в спальню. А так приятно было стащить таинственно кусок хлеба! Такой свежий! Ещё даже немного горячий. Отберут же… Алина громко топая босыми ножками побежала за ним. — Сашка! Сашка возьми на ручки! — Братец, кажись тебе скоро на приданное надо будет собирать. — Улыбнулся Дима, когда Алина, моментально догнав Никишина повисла на нем как маленький паучок и поползла по нему наверх. Никишин оступился и с грохотом навернулся на пол. Раздался следом ржач Толчинского и Бардакова. — Друзья ещё, блять. — Вы такие же. — Виновато улыбаясь сказал Никита и обнял ноги. — Пиздец. Это был просто пиздец. — Твоё у тебя никогда не отберут. — Сказала ему вдруг Аня, — Я же тебе говорила это десятки раз. Ну чего ты напугался? — Нади сказала, что это не так.       Яшкин снова повернул голову к нему, продолжая сидеть полубоком на ванной. — Что именно сказала? — Поразилась Аня и мягко уселась перед ним. Стянула с него бомбер Ак Барса и мокрую от пота темно-зелёную худи, — Что ты слышал? — Я решил немного выпить… — Растерянно ответил Никита, — И тут я поднимаю очередную стопку, и тут она стоит около стола… Я видел её раньше… Но она выглядела немного по-другому. Сказала, что я никогда больше Кертиса не увижу. — Он вытянул ручку и нежно погладил птицу по мягким крылышкам, — Сказала, что это будет единственный способ — убить себя. — Так вы только окончательно разойдетесь. — Аня отрицательно покачала головой. — Не слушай её. Она вредит. Она заинтересованна в чем-то своём. Её лучше не слушать. — Мне вот сейчас не кажется…? — Брукс уставился на всех троих с сомнением, — Мы сейчас говорим о той девушке, которую придумал мой Дима… — Он её не придумал. — Аня виновато развела руками, — Она была живая. Настоящая красивая девочка блондинка. Если бы он её придумал — у него бы не было фотографий с ней. — Она протянула руку и Дима отдал ей свой телефон. Аня разблокировала его, словно свой, набрав дату рождения Брукса. Мэйсек даже растерялся и с любопытством заглянул в экран. Дима поднялся с ванной и встал с другого боку от девушки. Она быстро пролистала бесконечно огромную галерею. Найдя нужный год, довольно быстро нашла одну из фотографий. На лице Яшкина появился шок. Аня же повернула телефон экраном к Никите и спросила, — Вот она к тебе приходила?       Лямкин уставился на экран. Это была общая фотография, где Дима ещё в форме Сент-Луиса стоял приобняв на льду очаровательную красивую девушку блондинку, что счастливо держала его клюшку. Она была ему чуть ниже плеча. Аккуратный и нежный макияж. Большая толстовка с таким же логотипом Сент-Луиса. — Она. — Растерянно ответил Никита. Аня же повернула экран уже до Брукса и сказала, — Знакомься, это Нади. Она первая пассия Яшкина о которой он не помнит и выдумал. Упс! А Яшкин у тебя не шизоид… — Извините, — виновато сказал Дима, — Я работаю над этим.       Брукс растерянно взял телефон в руки и посмотрел на парочку на экране. Поднял взгляд на Диму. Яшкин глупо похлопал глазками. Брукс шумно выдохнул и отдал телефон Ане. — Так… Ну допустим… Я даже знал, что она была настоящая… Но увидеть, это необычно. — Он с неохотой признал. — Красивая. — Вы должны сейчас все трое понять, что это не наука. Но оно работает. Иначе бы Волк не стал птицей после смерти. И Никишин с Бардаковым так друг за друга не заступались. И вы двое тоже сами виноваты. — Она указала пальчиками на Брукса и Диму, — Что рядом встали. Кто первый решился шаги первые сделать? — Она повернула голову до Мэйсека, — Ты ведь уровня Бардакова… Ты ведь не за сезон влюбился. — Я влюбился ещё в Динамо. — Виновато признался Брукс. — Присмотрелся, понравился. Молодой, красивый, здоровьем пышит. Топчется, бьёт клубные рекорды… Потом глупый сезон в Аризоне и… — Брукс остановил взгляд на глазах Димы. — и он стоит в синей форме СКА, готовый убить того, что ему помешается. — Он указал на птицу в руках Никиты. — Он сказал, что надо действовать. — Это не я, если что. — Тут же пошел в отказ Никита, поглаживая свою птицу. — Это он все.       Птица довольно согласилась громко чирикнув и кивнув им. Аня тут же улыбнулась и сказала: — А ещё он увидел нитки между Бардаковым и Никишиным. Правда только одну разглядел, из-за чего едва не развёл их. Видел, как оба мальчика мучаются, топчутся и сомневаются, и только масла в огонь поливал, из-за чего Бардаков, сука, додумался Никишину отказать, хотя просто мечтал рядом встать. — Она тяжело вздохнула. — Это не наука, но к сожалению это работает. Так… мне надо на учёбу собираться. Надеюсь вы втроём тут без меня справитесь. Никишина и Бардакова не кормить ничем, только водой поить. — Им на тренировку вместе с Толчинским… — Растерянно сказал Дима. — Да и нам бы желательно сходить. — Перетопчутся. Вы тоже, кстати. — Она жестом пригрозила Бруксу, — Никого ни на какие тренировки не пускай. Это плохо кончится. Во первых — Ротенберг, проебав свою битву неизвестно в каком состоянии. Во-вторых, разминка слабым не поможет, а сильным не нужна. — Она развернулась на месте и пошла причитая, — Уж лучше поубивайте друг друга тут, мне проще будет в скорой один бланк заполнить. — Погулять хоть можно? — Жалобно попросил Дима. — Вот это даже нужно! — Аня вытолкнула Артура из комнаты в одном полотенце с расческой в руках, — И эту квакалку заберите!       Она скрылась в комнате закрыв за собой дверь. Артур опустил руки, стоя полуголый в коридоре. Весь ещё мокрый. Брукс с Димой развели руками. — Обожаю. — С улыбкой выдохнул Артур, и заглянул в комнату, — А чего ты тут делаешь без меня? — Получив по морде своей худи выдернул её из цепких лап и успел занырнуть внутрь. — Я ничего не понял, — Никита поджал тощие ноги, — но разберёмся. — Нам пизда, я так понял… — Дима пошел до кухни, — Где дети мои? Где вафля? Опять съели?       Он заглянул уже в гостиную. Бардаков и Толчинский дремали с двух сторон на Михайлисе, что держал на ручках младшую дочку Никиты и смотрел с ней мультики по плазме. — Гулять пойдешь, мамаша? — С улыбкой спросил Дима. — Яш! — Радостно сказала Полина и протянула Диме игрушку, — Лошадка! — Это я. — Согласился Дима и забрал малютку на ручки, — Не голодная? — Ребёнок довольно покачал головой и заинтересованно свободной ручкой потрогала его по гладкой морде. — Нравлюсь? — Папа лучше. — Само собой. — Улыбнулся Дима и выглянул в коридор, — Эй, отец, старшая где? — Вероятно убила Никишина. — Спокойно ответил Никита и растянулся на коврике у ванной, прижимая к себе свою птицу, боясь даже выпускать из рук.       Брукс, поняв, что ребёнок один остался с невменяемым мальчишкой бросился до спальни. Тут же распахнув дверь изумленно замер на пороге. Дима встал рядышком, легонько покачивая маленькую Полинку.       Никишин лежал плашмя на животе на хозяйской кровати с грустным видом, пока Алина лежала на его спине, закинув ногу на ногу и играла в его телефоне во что-то. — Ну что, — Брукс повернул голову, — Одного сыночка сдали. Второго сдали. Не такие мы и плохие родители. — Помогите мне! — Заскулил Никишин, заболтав ножками. Алина тут же ударила его по заднице ручкой и высунула язык, продолжив играть. Полинка довольная хихикнула, вцепившись в Диму. — Па-а-ап! — А все, вот так женятся, сын мой. — Виновато признал Яшкин, — И плевать ей кого ты любишь. Она любит тебя, значит ты её. — Мама папу так же забрала. — Гордо согласилась Алина, — А ты будешь Александром Лямкиным! — Так это ты мою фамилию должна взять. — Растерянно ответил Саша и повернул слегка голову. Шумно фыркнул, когда длинные распущенные волосы попали на морду, — Это ты должна быть Алиной Никишиной. — Мне не нравится. Я все решила.       Между Димой и Бруксом встал Никита Лямкин. Он мягко погладил младшую по голове, улыбнувшись ей и вопросительно уставился на происходящее на кровати. — Алина… Он уже старый для тебя. — Растерянно ответил Лямкин. — Чего это старый? — Растерялся Никишин и повернул голову, — Сколько тебе? — Я не знаю, я считать не умею. — Ответила ему Алина. — Ничего страшного, я тоже. — Признался Никишин и все издали тихие смешки. — Этого не было в должностной инструкции.       Алина же отвела руку с телефоном в сторону смотря на отца: — Ты тоже не молодой. Мама же тебя не выгнала. — Даже парировать нечем. — Выдохнул Никита, — Ники, приданное хоть есть? — У меня пока только потери есть. — Никишин уткнулся мордой в подушку, — Я капитан СКА. С меня нечего брать. Все что можно было забрать — уже забрали. — Может гулять пойдём? — Дима посмотрел на Никиту. — Или ты дома хочешь побыть? — Мне бы похавать… — Устало выдохнул Никита, — Да и я вообще вот не хочу идти никуда. — Тогда я тебе своих детей оставлю — а сам с Бруксом погуляю пойду. — Я тоже гулять хочу! — Громко вскрикнул Бардаков. — А твоё желание не играет роли. — Решительно сказала Алина, когда Ники уже было поднял голову, чтобы высказать своё мнение.       Все снова расхохотались. Никишин издал тяжелый разочарованный вздох. — Все как в жизни.       Он плюхнулся обратно мордой в подушку, валяясь в пижамке. На том и сошлись. Дима с Бруксом всех снарядили на прогулку, пока Никита довольный наедался. У Михайлиса получилось уговорить бедолагу пойти погулять, чтобы не оставаться варится в своих мыслях. Вся большая банда вышла из дома и отправилась гулять по Казани. Середина недели, будний день. Народу им встречалось немного. Брукс с Димой шли в завершении процессии, обсуждая вдвоем свои маленькие мелочи, пока разномастная толпа дурачилась и выбирала случайным образом путь. Прошлись по набережной, Дима с горем пополам согласился всем купить вкусностей и кофе с чаем. Путь пролегал уже медленнее и спокойнее. Никишин с Бардаковым ржали на всю улицу, когда из Димы вываливался очередной анекдот про низких. Михайлис едва его не утопил в той речке, что плескалась шумными водами недалеко. Толчинский же гордо принимал судьбу и парировал тем, что несмотря на то, что он низкий, гордо поднимал Кубок Гагарина. Лямкин влез в полемику, сказав, что рост на это не влияет. Они едва вдвоем не передрались, громко хохоча с остальными. Артур же шагал довольный рядышком с Сашей и Захаром, ведя за ручку Алину. Полинка же почти сразу же уснула на руках у Димы, обнимая его за шею. Приятный солнечный день и прогулка всем сделала лучше. Закончилось все большой пробежкой до дома через два района Казани. Разномастная толпа явно привлекла кучу народа. Вернулись уже под вечер. Пока большая часть пошла смотреть по телевизору мультики, Дима, прихватив себе на помощь Лямкина, остался с ним вдвоем, решив приготовить ужин на всех. Никита ловко управлялся с пирожками, так что было бы даже глупо его не взять. — Как ты себя чувствуешь? — Тихонько спросил Дима у Никиты, насыпая ингредиенты в миску, пока Никита задумчиво чистил картошку сидя на полу около него. — Полегче немного. — Никита шумно выдохнул, выглядя очень растерянным, — Не знаю я, Дима, что делать. Я хочу просто убить этого ебучего миллиардера. Я понимаю, что меня тогда самого в лучшем случае убьют… Но вот этот план, который все тут дружно придумали, что Рому попробуем потопить родственниками — не кажется мне эффективным. — Опускаться до его уровня нам нельзя. — Дима упер руки в муке в столешнице, наклонившись вниз. — Меня Радулов этому всегда учил. — Ну и где он теперь? — Лямкин поднял голову, крепко сжав грязный нож, устало смотря в глаза Димы. — Его убили, Дима. И мы ничего с этим не сделали. Мы просто переступили и пошли дальше. Тебя Дамир предупреждал — ты просто даже через смерти переступишь и пойдешь дальше. А мне тянуть этот груз. А мне возвращаться в пустую квартиру. А мне жить без возможности даже обнять близкого человека. А мне каждую ночь мучатся от того, что я потерял. — Он шумно выдохнул, — Я пил, чтобы забыть это все. Пил, чтобы больше не чувствовать эту боль и просто тихо уснуть. У меня опущены руки. И я не могу ими ничего не сделать. Я знаю человека, что сделал меня таким. Я все потерял, Дима. Из-за того, на что я даже повлиять толком не мог…       Яшкин мягко опустился рядом с ним на колени. Никита опустил голову, зажмурившись. Опустил голову на его плечо. Дима приобнял его, вытерев руку от муки об себя и прошептал: — Я рядом, Никита. Я понимаю твою боль. Но мы не можем сейчас сдаться. Иначе это обесценит все ушедшие жизни. Если тебе будет легче — давай мы отпинаем его? Подкараулим и вежливо сломаем ноги? — Не думаю, что мне станет легче. — Прошептал Никита, крепко зажмурившись. — Мне кажется, что мне легче не будет никогда уже. Если бы не дочки — я не знаю что бы со мной стало. Я был бы одной сплошной тьмой и яростью. И я бы просто голыми руками его замучил досмерти. Просто замучил бы, как он поступал со всеми теми, кто был у него рядом. — Он вдруг обнял Диму и крепко прижался к нему. — Не оставляй меня одного. Пожалуйста, Дима, не делай этого. У меня мутнеет рассудок. Я перестаю за себя отвечать. Будет лучше, если ты меня вообще в дурку отдашь. — Не сдам. Ты меня не сдал, протащил на своих руках вместе с Жабкой через весь сезон — и я не имею права тебя бросить. — Он погладил его по волосам. — Я рядом. Живи сколько хочешь. Я могу вообще от тебя не отходить. — От тебя ещё веет домашним теплом, которое было раньше у меня. У тебя в доме все еще приятно находится. Будет лучше если я останусь? — В этом доме места для всех хватит. — Дима запустил руку в густые волосы. Никита довольно выдохнул, закрыв глаза. — Ты мой самый близкий друг. Я буду рядом. Прячься за меня, если страшно. Хватайся за меня, если плохо. Отдавай мне свою волю, если чувствуешь, что хочется кому-то навредить.        В квартире резко захлопнулась дверь. Мальчишки замерли, крепко обнявшись. Дима поднял взгляд на проход в коридор, закрывая Никиту собой. Артур тут же побежал встречать гостя громко шлепая босыми ножками. — Анья! — Радостно воскликнул Ахтямов. — Я соскучился! — Я тоже. — Аня потрепала его по волосам, и нежно поцеловала, стягивая с себя тяжёлую сумку. Артур тут же её забрал, — Я так устала. — Призналась она, — Отпиздить бы пару пидоров, вдруг легче станет? — Я своих пидоров в обиду не дам. — Он улыбнулся, потянув сумку в комнату, — Яш с Никиткой ужин готовят, так что скоро будет вкусно! — Наконец-то. — Аня прошла мимо кухни едва волоча ножки, — Никто не убил никого? — Нет, все хорошо. — Артур кратко оперся о проход на кухню и жестом показал парням поторапливаться.       Тут же скрылся за Аней, закрыв за собой дверь. Никита шумно выдохнул. На кухню торопливо перебирая лапками с острыми когтями прибежала трясогузка. Михайлис прибежал за ней. — Так, не обижать маленьких! — Попросил Дима, подхватил Никиту и поднял его на ноги. Следом наклонился и поднял уже птичку. Трясогузка довольно и громко расчирикалась. — Что случилось? Он тебя обижает? Сейчас мы ему ноги сломаем! — Михайлис тут же отшатнулся назад. Лямкин повернул голову и грозно закатал рукава. Птица довольно заливалась певучими трелями. — Так, музыкальная пауза. Вносите хрустальную сову. — Он пихнул Михайлиса за плечо к форме и вручил кусок масла, — На, а то стоишь красивый. Помогай, ептать.       Пока птица довольная распевала им песенки, ребята, шумно общаясь и поддерживая друг друга дурацкими шуточками, приготовили ужин на всех. Аня же, наплескавшись со своим лягушонком в ванной немного подобрела, и завалилась с ним в большую кровать, крепко обняв, пока Артур рассказывал ей что они весь день делали, пока она постигала точные науки. Брукс же лежал на диване в обнимку с Толчинским и двумя детьми, смотря довольно интересный сериал. В хозяйской спальне же стояла полная тишина. Никишин и Бардаков валялись на кровати и довольные целовались друг с другом, нежно лаская тёплыми руками.       Спустя пару часов все было готово. Снова красивые тарелки, снова всеобщее собрание. За столом стало побольше народу и все, кажется, были очень происходящим довольны. Сытный и плотный ужин уже ближе к одиннадцати всех довольно быстро усыпил.       Уже за полночь луна заглянула в окна квартиры. Прошлась серебряным светом по кровати в спальне. Никишин едва слышно заскулил во сне и мягко прижал к себе Захара, который уже не знал как лечь, чтобы не было так жарко. Завозился и навернулся с кровати, ногами оставшись на ней. Почти сразу же от ощущения прохлады проснулся. Никишин же перевернулся на другой бок. Схватился за ближайшее тёплое тело. Брукс даже вздрогнул, проснувшись. Огляделся. С одной стороны об него грелся Дима, что спрятался с головой под одеяло. С другой стороны прижался Никишин, положив ледяные мокрые ручки на голую грудь и прижавшись мордочкой в плечо. — Блять, хладнокровные. — Взвыл Брукс и, потянув на себя второе одеяло, укрыл Никишина. Мягко обнял его. Саша с Димой синхронно зафырчали. Брукс улыбнулся и, закрыв глаза, прошептал, — А говорила мне мама в детстве — не спи в конюшне. Вот, пожалуйста.       Он почти сразу же уснул обратно, согревая обоих своим теплом. Серебряный свет луны проскользнул в гостиную. Птица, что сидела на изголовье большого дивана, оберегая чужой сон, приподняла голову, когда её осветил лунный свет. Почувствовав странные ощущения, медленно раскрыла крылья. Лямкин завозился, валяясь на краю, пока Толчинский с Михайлисом крепко спали в обнимку.       Услышав странный звук падения, Лямкин приподнял сонно голову, убрав мешающиеся волосы в стороны. Распахнул глаза. Перед ним на полу, освещенный лунным светом, лежал Кертис, раскинув ноги. Настоящий… Живой. — Блять, — Растерялся Никита и вытянул руку к полу. Рука коснулась ледяной кожи. — Кертис?!       Волк приподнял голову. Тут же улыбнулся ему. Никита спрыгнул с кровати и завалился на него. Кертис счастливо расхохотался обнимая его. — Мой Никитка! — Заскулил Кертис, хватаясь за него ледяными руками, — Никитка! — Волчонок. — Облегченно выдохнул Никита, прижавшись к нему. — Настоящий…       Кертис счастливо улыбнулся. И тут же положив руки на его покрасневшие щёчки впился поцелуем в него. Никита прижал к себе хрупкое тело, развалившись на нем верхом прямо на полу в гостинной. Лунный свет уходил дальше. Не очень быстро. Кертис все моментально понял и прошептал: — У меня получилось… — Он вытянул руку и указал на окно, где на них смотрела большая луна. — У меня получилось! Полнолуние. — Он вцепился в Никиту. — Я так соскучился по тебе. — Птица моя. — Никита нарадоваться не мог. — Как ты это сделал? — Договорился с небесной канцелярией. — Он кивнул. — Не слушай Нади, Никита, бога ради, не слушай её. Она хочет нас развести. — Он раскрыл руку, где болталась чёрная нитка. — Я не могу сказать как с этим помочь. Уста на замке. Но вы с Никитой и Аней правильным путем идёте. Просто не сворачивайте с него. — Он запустил руки в густые волосы. — Домовенок… Сколько глупостей наворотил. Я всегда буду рядом. Даже если нас разлучат — помни, что это не надолго. И береги ленточку на моей ноге. — Он шумно выдохнул, — Будь осторожен. Я очень сильно тебя люблю.       Никита завороженно смотрел на любимого человека, освещенного лунным светом. Снова принялся с ним целоваться. Пока лунный свет скользил по гостиной, они наслаждались друг другом. Наслаждались близостью, по которой так вдвоем соскучились. Но вот лунный свет начал уходить с окон. Никита почувствовал в себе жуткую слабость. Приобнял Волка и почти сразу же потерял сознание. Луна скрылась с окна. И вот в его руках снова оказалась маленькая хрупкая птичка. Трясогузка недовольно потопталась лапками, жалобно чирикнув, взмахнула грустно крылышками. Прибежала к Никитке и уселась на его плече, положив крылышко на покрасневшую щеку.       Луна торопливо бежала по небосводу. Заглянула в отельный номер. Ротенберг мучился от страшных ночных кошмаров. В очередной раз очнулся, издав громкий вздох. Упёр руки в кровать, шумно дыша через рот. Пустой взгляд упёрся в стенку. Он взвыл и рухнул обратно в кровать. Перевернулся на бок и нырнул под одеяло. Не выспаться. Обычно у него никогда не было проблем со сном. А тут как назло — в мучениях засыпаешь, всю ночь будят всякие мелочи, а с утра уже не можешь очнуться. И в голове эта картина раз за разом — окровавленные руки, кабинет, в который он так не хотел возвращаться. И этот взгляд серых глаз, что с таким пониманием смотрел на него. Рома завозился. С раздражением откинул одеяло. Схватил часы, посмотрев на циферблат. Три часа ночи. Раздражённо взвыл. Скинул ледяные ноги на пол. Не мог согреться. Не мог уснуть.       Пошел вон из спальни. Прошёл молчаливым призраком в одеяле мимо Динго. Мальчишка вопросительно поглядел на Ротенберга. Приподнял голову от подушки, сонно смотря на то, что же он собрался делать. Рома ушел на кухню. Раскрыл холодильник. Плеснул себе водки и залпом выпил её. Бросив стакан на пол, вскрикнул. — Блять! — Он развернулся и пошел обратно громко шлепая босыми ногами. — Блять… Блять!       Динго проводил его взглядом обратно. Довольно ухмыльнувшись, лишь перевернулся на бок и продолжил спать. Рома же рухнул в кровать и продолжил свои попытки уснуть. Странная дрема, и снова будит громкий вскрик, полный боли, что вырывается из души. И так до самого утра. Только солнце вышло из-за горизонта, раскрасив небо, на Казань опустился густой туман. Рома только смог поспать хоть полчаса, как его разбудил Динго: — Пора за работу, Роман Борисович — дела не ждут.       В районе двенадцати в квартире Димы проснулась уже Аня. Перевернулась на спину, довольно потянувшись. Раскрыла глаза и тут же замерла, затаившись. Перед ней стояла Алина, неловко отведя от неё ручку. — Напугала… — Выдохнула сонно Аня. Совсем забыла что девчонки обе спали у них в комнате. Артур прижался к Ане и положил голову во сне на её грудь, а руку на бедра. — Что такое, солнышко? — Я проголодалась… — Алина сделала грустный вид, — Я не смогла папу разбудить. Поможешь мне? — Конечно. — Она потрепала распущенные волосы, — Сейчас Лягушку разбужу свою и помогу. В чайник сможешь воды набрать?       Алина гордо кивнула и побежала на кухню. Аня же закрыла глаза и легонько разбудила Артура. Ахтямов сполз ниже и улегся уже на животик. Приобнял возлюбленную за бедра. Остановил взгляд на спящей Полине, под одеялом и с игрушкой в виде лягушки в руках. Лошадка же стояла рядышком, словно охраняя ребёнка. — Пошли, — Сонно протянула Аня, потрепала своего Лягушонка по черным волосам, — нам надо детей кормить. И Яшку с Никиткой будить — вам скоро на игру. — Не хочу. — Выдохнул Артур, — Давай ещё поваляемся? — Тогда хотя бы Алину надо наркомить. Там вроде оладушки оставались или пирог… — Аня взвыла, — Черт, меня опять подташнивает.       Артур повернул голову, вопросительно посмотрев на неё. Аня же ему улыбнулась и мягко провела рукой по его гладенькой щечке. — Пошли, квакалка…       Артур с неохотой все же вылез из кровати и пошел сонный на кухню. Аня же, поправив пижамку, завязала высокий хвостик и подошла к Полине. Мягко провела ручкой по ее одеялу с облачками. Полина посмотрела на нее, довольно улыбнувшись и продолжила тихонько спать. — Идеальный ребенок. — Аня улыбнулась лошадке, — Яшкин, везде твои копыта.       Она вышла из комнаты следом. Кратко посмотрела на то, как Артур наливает чай и ставит греться вчерашний кусочек пирога. Алина же заинтересованно наблюдала за ним, расспрашивая о том, что же ему снилось. Аня заглянула в гостиную. Удивилась тому, что Лямкин спал на полу, и птица спала сверху на нем, раскинув крылья. Подняла взгляд. Толчинский облюбовал Михайлиса, спрятавшись с ним под одним одеялом от прохлады с окна. Видимо, парочка одинокого на пол отправила спать. Она притащила второе одеяло из своей комнаты, укрыв Никиту, что, кажется, вполне уютно устроился на ковре со своей птицей.       Пошла уже в спальню. Увидела, что Яшкин крепко спит с Бруксом в обнимку. Услышала смешки в ванной. Очень осторожно заглянула внутрь. Никишин с Бардаковым сидели под теплой водой вдвоем, довольные, целуясь. Распахнула удивлённо глаза, когда Бардаков вполне уверенно завалил Никишина на кафельный пол. — А ну ша друг от друга! — Ругнулась Аня, и все же зашла внутрь. — А ну ручки, Бардаков!       Никишин схватил ближайшую мокрую тряпку, что валялась в горе рядом, и кинул точно в Аню. Она вскрикнула от неожиданности и удивлённо уставилась на парней. Вот ещё только футболкой СКА по морде не получала с утра по раньше! Саша жадно целовал Захара в шею, ничуть и ничего не смущаясь. Аня, не став с ними церемониться, аккуратно черным ноготком толкнула переключатель, из-за чего выключила им горячую воду. Мальчишек облило ледяной водой. Захар недовольно поёжился и отполз от Саши, что довольный лежал полностью голый в ногах Ани. Девушка упёрла руки в бока. Выключила и холодную воду. Схватила Бардакова за мокрые волосы и потащила на себя. Захар жалобно завыл и вскрикнул: — Па-а-п!       Дима тут же засунул любопытную и сонную морду в ванную. Аня же вытянула Бардакова, что пополз за ней на коленях. — Куда тебе ещё один?! — Поразился Яшкин, с улыбкой приобнял дверной косяк. — Ты ещё с квакалкой не разобралась. — При мне — не целоваться! — Возмутилась Аня и указала Диме на ванную. — Сам с ним разбирайся. Чтобы через двадцать минут все трое были на кухне. — Она пригрозила ему пальчиком, — Брукса не разбуди - он и так еле уснул.       Яшкин кратко кивнул, проводив её взглядом. Только Аня закрыла дверь за собой, как Дима толкнул ногой дверь в ванную и приказал: — Бардаков! — Захар приподнял голову, смотря крайне удивлённо на Яшкина, совсем кажется не понимая кто это перед ним. — К хозяину!       Бардаков тут же сбежал на четвереньках обратно в ванную. Яшкин довольный улыбнулся своему отражению в зеркале шкафа. Пошел чистить зубки, пока недалеко от него малыши страстно целовались, развалившись на мокрой плитке. Дима упёрся рукой об раковину, прочищая зубки, и смотрел на оба голых тела. Никишин так нежно поглаживал Захара… Его взгляд остался на следе от руки на бедре Саши. Он опустил руку с зубной щёткой. Сплюнув пену, торопливо умылся. Осторожно присел рядышком с ними и, жестом показав притихнуть, осторожно приложил руку к следу. Растерялся. Ручка была меньше. — Сашка… — Дима приподнял голову, когда они отвлеклись от поцелуя, — кто трогал? — Никишин поджал губы, виновато отвёл взгляд, промолчал. — Ты сам этого не хотел? — Он отрицательно покачал головой, хватаясь за крепкие плечи Захара. Бардаков присмотрелся к руке Димы. Приложил свою руку. Его рука была тоже больше. — Это не ты. — Он вдруг улыбнулся. — Твоя любовь следов не оставляет. — Кертис всегда так говорил. — Растерянно выдохнул Саша. — Я получил от хозяина. Он… Хватал меня… Надругался надо мной. — Лучше сейчас вам любовью не заниматься. — Дима хмыкнул, — А то это не очень хороший знак. — Он кинул Захару полотенце и следом кинул Саше. — Давайте, пойдём на кухню. — Я бы хотел близости. — Прошептал Саша, — Почему нельзя? — Лучше не надо. — Дима пошел широким шагом на выход, — Если ему было не до гандона, то мы долго тебя лечить будем.       Он торопливо переоделся в пижамки. Засмотрелся на Брукса, что спал, обняв подушку, наконец развалившись на всю кровать. Пошел смело на кухню, зная, что малышей бесполезно поторапливать — они сами прекрасно справятся. Задержался у гостиной. Судя по разговорам на кухне, почти все в сборе. Он заглянул в гостиную. Лямкин сидел на краю дивана с абсолютно пустым взглядом, вытянув ручки вперед, пока птица лежала в его руках. Яшкин осторожно вошел внутрь. Прикрыл за собой дверь. Уселся рядышком с лучшим другом. Принюхался. От Никиты пахло очень знакомым ароматом. Будто… Волком? Он уткнулся носом в его худое плечо, принюхавшись. Ну да, это же его аромат. Удивлённо перевёл голову к птице, что за ним наблюдала. — Вы чего тут чирикаетесь? — Осторожно спросил Дима. — Случилось чего? — Он легонько пихнул Лямкина, — Ты чего такой довольный? — Полнолуние ночью было. — Прошептал Никита, сидя не моргая, не в силах отвести взгляда от птицы. — Я кое-что видел. — Что же? — Насторожился Яшкин. — Волка. — Лямкин повернул голову. — Он сказал о том, что мы с Аней и Никитой правильно идем по следу. — Дима уставился на него с некоторым сомнением, — Я кажется знаю что мне надо сделать… Мы читали у Михайлиса в дневнике об этом. — Я могу чем-то помочь? — Полетели со мной в Питер?       Яшкин отвёл взгляд и с неохотой сказал: — Я тебя не хочу расстраивать, но нам в любом случае ночью туда лететь — мы играем там пятую игру за кубок Гагарина. Проблема в том, что сейчас мы будем собираться на четвертую игру. — Он шумно выдохнул и сказал, — Я бы хотел тебя видеть в составе… Если согласишься — я поеду с тобой и помогу тебе. — Даже если придётся выкапывать мёртвое тело в каком-то лесу в Ленобласти? — Никита со своей птицей уставились на Яшкина.       Дима задумался. Он много чем уже по жизни занимался. Будто это не самая большая плата, которую можно заплатить за то, чтобы состав был максимально полноценным. Пожав плечами сказал: — Да без проблем, хули. Только надо будет игру выиграть. И тогда я даже найду у кого лопату покрепче найти. — Он наклонился к Никите, — А ну… выкопаем мы его… дальше-то что? — Обряд проведем, похороним нормально — там где он хотел. — Никита кивнул, — Это сделает легче и мне и ему. И нитку надо будет привязать — хочу все равно в следующей жизни с ним встретится. — Я вот давно не пью, — Дима кивнул, — а звучит все так, словно я где-то хорошенько так накатил, еще и паленой водочки, такой, знаешь, крепкой… — Он выдохнул, — Раз знаешь что делаешь и ради чего — я в деле. Только надо победу, Никита. — Организуем. — Он опустил голову к птице. — Готов?       Птица довольно зачирикала, взмахнув крыльями. Никита вытянул руку и птица неуверенно помахав крылышками, резко взлетела и торопливо умчалась в сторону кухни. Лямкин же опустил голову и шепотом сказал: — Спасибо, Дима. Даже раз считаешь дебилом-выдумщиком, но все равно согласен быть рядом. Я пытаюсь принять тот факт, что я теперь вот такой. Я, даже когда все вокруг живые были немного странненький был. С придурью, знаешь. Ну типа, какой нормальный человек будет носить дурацкие разные носки? — Да хоть разные кроссовки носи, хоть вообще без одежды ходи. — Дима обнял его, — Ты мой близкий. Я всегда приду на помощь. Даже если надо труп выкопать… Даже если надо будет ебнуть кого-то. Ты со мной за этот сезон столько всего пережил. — Вся эта херня была из-за тебя. — Вдруг сказал Лямкин. — Ну все же разрешилось. — Лучше бы конечно оно все не случалось. — Он раскрыл руку, где в центре ладони был свеженький шрам, — Ну знаешь… Нападения, несколько убийств, десятки изнасилований, измены, запои и драки. — Ну так получилось. — Дима кивнул, — Ну да, я ж не отрицаю. Зато весело было. — Ой, ты знаешь, я бы лучше скучно мирно пожил, но зато вот блять без этой херни. Теперь мой парень — птица, блять, а на руках две дочки, да еще и одной из них даже годика нет. — Зато она «лошадка» умеет говорить. — Дима поцеловал его в щечку, — И что папа лучше всяких «вольк» и «лягука». Пошли уже, отец, епта.       Лямкин кивнул и пошел с ним на кухню. Дима, увидев на себе злобный взгляд Ани, тут же нырнул за спину Лямкину. Тот же обнял сзади Михайлиса, который недовольно взвыл, едва не раскидав сахар с ложки. Толчинский громко расхохотался, качаясь на стуле. Артур потянул его за спинку назад, и Сережа, пройдя точку невозврата, навернулся со стула. За столом раздался громкий хохот. Яшкин же остался без защиты. Убежал торопливо до спальни. Понадеялся на детей — сейчас еще и огребет с утра пораньше. — Ники! Барди! — Он заглянул снова в спальню. — Я вам что сказал?!       Он тут же умилился. Саша с Захаром лежали с двух сторон облюбовав Брукса, пока тот крепко спал между ними. Сами мальчишки уже переоделись в другие пижамки и уснули в медвежьих объятиях. Довольный пошел обратно и встал уперев руки в бока. Снова поймал на себе злобный взгляд. — Медведь утащил всех в берлогу спать. Я не буду детей будить — они все равно неадекватные. — Ты тоже, — решительно ответил Толчинский, так и валяясь кверху ножками, пока Артур рядом был готов помереть от смеха, — мы ж тебя все равно разбудили. Ты опять предлагаешь мне капитаном быть? — Меня устраивает, что ты капитан. Пока ты капитан — СКА проигрывает. — Яшкин привел стул в нормальное положение сразу вместе с Сережей и похлопал его по плечам. — Прямой продолжатель моего рода. А то вот эти оба два — победители, глянь на них. На Никишине до самого финала доехали. На Бардакове еще половину пути проехали. Давай там, это, тормози, епта, а то мы не успеваем — у нас лапки. — И крылья. — Согласился Артур. Трясогузка на его плече гордо расправила крылышки и согласилась. — Так-то мы должны быть впереди. — Ань, — Сережа протянул руку даме, — там это, губозакаточная машинка есть? На всех троих надо. — Тебе в первую очередь! — Усмехнулась Аня, — Это из-за тебя все! — Че, кто у вас капитан будет? — Сережа закинул голову. Дима мягко провел рукой по его волосам. Сережа довольный мурлыкнул, — Не подлизывайся — отвечай на вопрос. — Да епт, выбирай. — Он указал на Никиту. — Или он — или я. — А можно я когда-нибудь? — Жалобно спросил Артур. — А ты сидишь в воротах и не квакаешь, пока эти очаровательные чужаки тебя не сцапали! — Дима пристроился наконец за обеденный стол. Аня поставила перед ним тарелку с рисовой кашей на молоке и уселась рядышком. — Нам как раз нормального вратаря не хватает… Основного! Такого чтобы вау! — Сережа пихнул Артура, — Ну эй, ну слышь! А ты документы читаешь которые подписываешь? — Нет! — Решительно парировал Артур. — Я доигрываю, пизжу Гагарина себе в кармашек и еду в НХЛ к Марнеру, Ньюландеру и Остону! — Грандиозные у человека планы на остаток сезона. — Дима зачерпнул кашу, довольный принявшись ее поедать, — Тут бы хотя бы до конца финала дожить. — Хотя бы до шестой игры дотянуть. — Со скрипом признал Толчинский. — Домой бы, бля, живым вернуться сегодня. — Выдохнул Михайлис. — Я уже на завтра, бля, не загадываю…       Они дружно посмеялись, продолжив завтракать. Дима, как старшая воспитательница собрал всех тех, кто должен был явиться на игру и пошел с ними вниз. Аня же осталась дома следить за разновозрастными детьми.       На Татнефть Арене проходили последние организационные вопросы и подготовка к матчу, обе команды уже сидели по раздевалкам, собираясь кто а лед, кто на сухую тренировку. Толчинский зашёл с большой опаской в раздевалку. — Не было ещё. — Смело сказал ему Фальковский и протянул руки. Сережа радостно потрепал своего белоруса. — Ебать, я уже пересрал, что ты не придёшь. — Че, как там полюбовнички? — Дедунов отбил Серёже пять, когда тот рухнул рядом на свою лавку. — Неадекватные, но сказали к игре в Петербурге будут. — Серёжа поглядел на лицевую сторону висящей джерси, — Че там у нас? — Он увидел на своей форме капитанскую нашивку, — Да-а-а Бля-я-я! — Он разочарованно выдохнул, закинув голову и склонился к полу, — Ну сука…       Вся команда над ним дружно поржала. Дедунов с Хайруллиным были альтернативными капитанами. Странная лёгкость была в раздевалке. Даже когда помощники главного тренера пришли пару хороших слов сказать перед игрой — все лишь вопросительно переглянулись, но даже спрашивать не стали о том, где же главное чудовище. Нет? И слава богу.       В коридорах арены стояли два главных тренера. Ротенберг стоял сложив руки на груди, смотря на Билялетдинова. Недалеко сидел на полу Динго, на согнутые ноги сложив руки, и отвернулся от происходящего. — Вы хотели меня видеть… — Роман Борисович стоял тяжело дыша. Его все раздражало. Недосып усиливает и так не самый приятный характер, делая его еще большего ублюдка, чем он есть на самом деле. — Что за срочность? — Я хотел бы поговорить наедине. — Зинэтулла осмотрел стоящего напротив. — А не с лишними ушами. — Он глухой. Ему плевать что я обсуждаю. Он следит за тем, чтобы никто не пришёл. — Рома пожал плечами и, опустив руки, всунул их в карманы дорого костюма. — Что хотели? — Что же… — Билялетдинов остался недоволен воинственным настроем стоящего напротив и сказал, — До этого наши помощники доносили до нас просьбы стороны напротив. Я решил пойти на прямую и сразу. Роман Борисович, у меня есть к вам предложение… Я видел выходящую с вами свиту. — Рома почти моментально растерялся, хоть и вида не подал. — Борис и Аркадий очень влиятельные люди. И я понимаю, что они от вас требуют. Наша команда сегодня выходит в полном составе. А вот вы лишились нескольких ключевых игроков. — Билялетдинов покачал головой. — У вас нет шансов выиграть. Я хочу сделать вам коммерческое предложение… — Какое же? — Настороженно сказал Рома, едва заметно побледнев. Не хватало только, чтобы его слабостями в виде семьи воспользовались. — Я готов дотянуть серию до семи игр, — Зинэтулла пожал плечами. — Так у вас больше шансов на маневры будет, зная, что счёт будет качаться туда-сюда. Но… — Слишком странное предложение, когда у нас преимущество в серии. Да и всего двое… Это не влияет. Сопутствующий ущерб. — Рома фыркнул, — Мне не кажется, что у нас нет шансов. Все впереди. — Не надейтесь. — Улыбнулся Билялетдинов. — Я знаю о том, что вы имели много влияния на моих игроков. Да будет вам известно — больше вы на состав не влияете. Я делал вид, что не замечаю происходящего, но после всего случившегося — не могу больше этого игнорировать. Роман Борисович, мы все взрослые люди. И у нас за спинами более влиятельные люди ждут результата. Я не позволю своей республике проиграть. Но мне дали знать — что счёт четыре-один для серии их не устроит. Это будет выгодно всем. Я могу вам предложить дотянуть игры до семи. Вы заработаете на продаже билетов, устроите ещё кучу всего — возможно и ваши звезды успеют восстановится… А то что-то совсем грустно было уходить с сухим поражением, да? — Зинэтулла едва заметно улыбнулся, увидев как Ротенберг стоит перед ним сбавив всю прыть. — А ещё мы, как и вы лишились основного вратаря. Больше не можете быть на сто процентов уверенным в происходящем? — Что от меня потребуется? — Спросил Ротенберг. Голос осекся и сломался. Сердце слишком быстро билось. Он волновался. Старый дед перед ним, уже никакого уважения к нему, никакого сострадания. Но все же пришлось отшатнутся. Он слишком сильно напирал своей вежливостью и явно обо всем знал. — Что я должен буду сделать? — Уходите с серебряной медалью. Если в следующем сезоне будет такой же финал — я позволю вам забрать кубок с таким счётом, как захотите.       Сухая и тонкая рука главного тренера Казанского Ак Барса раскрылась. Рома задумался. Стоило ли соглашаться? И как на зло даже этой проклятой Валькирии рядом не было, чтобы узнать у неё какие последствия будет иметь эта договорённость. И не предупредила же она его. Ротенберг шумно выдохнул. Выпрямил спину, не став даже руки вынимать из штанов. — Щедрое предложение. Но акционеры и семья могут мне не дать ещё одного шанса. Я согласен только на золото. На кубок. Никак иначе. — Ты зазнаешься, ребёнок. — Вдруг сказал Билялетдинов. — Откажешься? — Я хочу посмотреть на результат этой игры. Если вам будет под силу уравнять счёт в серии — я подумаю над вашим предложением и соглашусь. Если нет — даже не ждите ничего. — Если счёт сравняется — ты заплатишь в два раза дороже. — Он кивнул на свою раскрытую руку. — Соглашайся, дурак. — Разговор окончен. — Роман Борисович вдруг улыбнулся идеально ровным рядом белоснежных зубов, — Приятно было вас увидеть и поговорить лично.       Он развернулся на месте и, свистом подозвав Динго к себе, пошел широким шагом до своей тренерской, гордо шагая по коридору. Билялетдинов разочарованно покачал головой и молча пошел в свою тренерскую в другую сторону.       В раздевалке Казани раз далась громкая радость, когда на пороге нарисовался Лямкин. Никита счастливо побежал до ребят, что его всего затискали, заобнимали. Дима же закрыл за собой дверь, шагая с Артуром до своих лавок. Поразился тому, что состав немного порядел. Ни Шипачева, ни Лукоянова… Даже Галимова нет. Необычно.       После раскатки, все прошли последнюю подготовку от тренеров и пошли на лед, пока объявляли состав. — Ну что же, третья игра в серии либо принесёт ещё больше преимущества гостям, либо даст хозяевам Казани уравнять счёт. — Радостно рассуждал комментатор. — У СКА состав не изменился, кроме того, что Толчинский был вызван как капитан команды… Лидеры в виде Никишина и Бардакова в этот раз даже в состав не заявлены. Вероятно Роман Борисович прибегнет к помощи ребят с золотыми медалями из Молодежки — Короткий, Лутфуллин и Кол, при плохом результате, могут быть вызваны в основную команду. — С другой стороны у Казани очень много изменений в составе, — согласился второй, — Потеряли Шипачева между играми, Лукоянова, Журавлева и Галимова с Мифтаховым так же нет в составе. Капитан тоже у них изменился — вернулся в состав Никита Лямкин, что на одной из прошлых игр, ещё в Петербурге сделал хет-трик! Мы ждём от Никиты сегодня такой же большой результативности. Ассистировать ему будет Яшкин и Марченко. Сильный состав у Казанцев. Они прибегли к помощи ВХЛ и забрали Киселева из Нефтяника, что забрал серебряные медали, и он заявлен вторым вратарем. Но Ахтямов показывает свою лучшую игру — он умудрился засушить счёт, хотя по нему было нанесено больше сорока бросков в створ!       Команды выстроились на синих линиях, слушая гимны. Дима стоял рядом с Никитой. С другой стороны от него стоял Ахтямов. Артур зажмурившись, запел слова гимна Республики Татарстан. Дима довольный подхватил, опустив руку и сжал своего Лягушонка за ледяную мокрую ручку.       Вот свет включили. Болельщики расселись на трибунах. Больше миллиона наблюдающих со всех уголков мира было приковано к экранам своих устройств.       Яшкин приехал уже привычно до судей. Толчинский смело пожал руку судьям следом за Яшкиным и счастливо обнялся с ним.       Первое же выигранное вбрасывания осталось за Казанцами. Команда Хозяев провела быструю атаку. Шайба отскочила от клюшки Яшкина, что выиграл вбрасывание. Попала на крюк Марченко. Они ринулись всей пятеркой к воротам Паши Мойсевича, что с неохотой опустился на щитки, следя за происходящим. Марченко отдал пас на Кагарлицкого. Тот отдал пас Лямкину, и Никита привычно ударил прямо с синей линии по вратарю. Паша не успел сомкнуть щитки и шайба влетела в ворота.       Тут же сирена. Тут же болельщики подскочили со своих мест. Лямкин довольный вскинул руку с клюшкой и улыбнулся своим бедолагам, что его поздравили шумно с победой. — Никита Лямкин открывает счёт на табло спустя четырнадать секунд от начала периода! — Радостно сказал комментатор, — Нас ждет очень интересная битва!