Два медведя в одной берлоге

      В Казани, на Татнефть Арене трибуны рукоплескали хозяевам льда. Четвёртая игра за кубок Гагарина началась всего несколько секунд назад. Цена вопроса — одно выигранное вбрасывание. Заплатил за неё Яшкин, дав очень хороший шанс на атаку, которую замкнул Лямкин, привычно шмальнув с синей линии по воротам Мойсевича.       И вот капитан казанского Ак Барса вскидывает руку с клюшкой, шумно выдохнув горячий воздух, что объёмным клубом пара вышел из лёгких. Невероятно тяжёлый и злобный взгляд Никиты Лямкина поднялся от ворот. Он оскалил белоснежные зубы. Напоролся взглядом на Ротенберга, что стоял за спиной Толчинского. По коже главного тренера СКА прошлись мурашки. Он тут же отвернулся и, оступившись, свалился за спину своим игрокам. Весь стадион зашёлся громким ржачем. Толчинский глупо похлопал глазами и уставился в ответ на Никитку, что с радостью обнялся с командой и, вытянув руку, побежал довольный отбивать своим кулачки.       Ротенберга подняли помощники. Он положил руки на плечи Серёжи, буквально спрятавшись за него, внимательным взглядом наблюдая за казанцами. Яшкин стоял и кривлялся перед Лямкиным, пока тот зашелся хохотом, прижимая к себе Миллера, а игроки СКА на своей половине пытались понять, кто больше наебался и как этого не допустить.       Снова вбрасывание. Снова Яшкин его выиграл. Хозяева побежали по проторенной тропке. Но вот защитники в синих шортах уже успели дать отпор. Вот Земчонок столкнулся с Яшкиным, и тот, пошатнувшись, вжался спиной в акрил, выронив клюшку. Громкий табун пробежал мимо — Грицюк подхватил шайбу и умудрился проскочить мимо Миллера, обыграв его. Зинченко с Фальковским понеслись за ним. Артур медленно опустился на щитки. Его чёрные глазки следили за маленькими конечками Арсения. Митчелл с Лямкиным медленно попятились к своему вратарю. Вовремя среагировали на пробегающего мимо. Словно двери турникета в метро, синхронно зажали Сеню, который испуганно вскрикнул и завалился на лед. Лямкин подобрал шайбу. Легонько заскользил с ней в чужую зону. Яшкин успел перепрыгнуть ограждение. Сафонов выскочил вместо него, прибавив ногами. Галиев сиганул следом вместо Кагарлицкого. Ротенберг внимательно следил за происходящим. До сих пор не очень комфортно в душе было. Этот тяжелый взгляд словно в душе всё разворотил. — Этот статист на роль главного тренера там долго стоять будет, грузится? — Шепотом спросил у Дедунова Кадейкин. — Тебе дохуя его слышать хочется? — Улыбнулся в ответ Паша, — Я вот уж лучше без его глупых комментариев поиграю.       Вбрасывание за вбрасыванием — СКА с трудом переламывал ход игры на свою сторону. Рваный ритм, где ни один кусок не был дольше чем полторы минуты, играл гостям на руку. Они медленно перетащили игру к чужим воротам. Начали под конец периода выходить вперед и по броскам в створ. Артур работал со своими защитниками в парах. Все были заинтересованы в том, чтобы сухая серия вратаря продлилась как можно дольше. Но вот очередная ошибка.       Дыняк не разошёлся с Воробьевым на льду — столкнулись, оба завалившись. Шайбу, соскользнувшую с крюка, подобрал Кателевский и понесся вперед на ворота. СКА сомкнуло ряды, и Дмитрий даже синюю линию пройти не смог. Бросил шайбу по борту, ломанувшись вперед. Райли Барбер, выскочивший с пересменки, успел добежать до шайбы. Поборолся за неё с Камаловым. Отбросил её не глядя. Толчинский успел остановить шайбу крюком. С размаху получил силовой в спину, вообще этого никак не ожидав, и влетел в борт мордой. Войнов был доволен собой. Тут же повернул голову, когда Кателевский недовольно хлопнул клюшкой по льду, и поехал, матерясь, на лавку. — Команда Ак Барс, номер двадцать шестой, — главный судья указал жестом на лавку — Толчок на борт — четыре минуты!       Войнов медленно поднял взгляд на табло, услышав, как трибуны недовольно засвистели и зашумели. Минута до окончания периода — он ещё им и меньшинство накликал. — Блять. — Разочарованно выдохнул Вячеслав.       Толчинский же лежал под бортом, поджав ножки. Даже не понял, куда удар пришелся. Камалов перевернул его на спину и склонился к нему. — Серега, живой?       Новоявленный капитан растерянно похлопал глазами и вытянул руку вверх. — Вроде да…       Они не спеша сменились, пока помощники главного тренера собирали с горем напополам бригаду большинства. Толчинский же рухнул на лавку и склонил голову ко льду. Хорошо его приложили. Ротенберг растерянно посмотрел на Серёжу. Перевёл взгляд на лёд. Лямкин грозно покрутил клюшку, смотря на собравшихся ребят в белых джерси. Рядом с ним собрались ещё двое защитников и один Кателевский, который вопросительно смотрел на табло, пытаясь понять, как Войнов так умудрился им нагадить и так ли это было нужно.       Вот свисток — вот очередное вбрасывание на стороне гостей. Трибуны были недовольны. Не спеша гости вошли на территорию казанского Ак Барса. Попытались ломануться сразу с центра, но тут всё было перекрыто. Ломанулись через борт, с трудом дойдя до ворот Ахтямова, но даже бросить не дали — сирена помешала. Обе команды пошли на перерыв. Яшкин вытянул руку, увидев, как Лямкин остановился на красной линии. Перескочил на лед. Торопливо добежал до своего капитана. Рядышком встал Марченко. Дима жестом показал, что надо быть ко всему готовым. А сам осторожно снял крагу и схватился мокрой рукой за девяносто шестой номер на спине. — Никитка, солнце мое лохматое… — Дима потянул его вон со льда. — Пошли, Домовенок мой… Там птица уже заждалась тебя.       Никита смотрел в упор на Ротенберга, что и рад был бы свалить первым, да вот команда, что шла так, словно перерыв был два с половиной часа, просто его не пускала. Рома повернул голову, кратко посмотрев на Никиту. Снова этот взгляд, полный ненависти. Рома пихнул в сторону Дедунова и бросился бегом с лавки. — Че, ебать, диарея застала? — Паша недовольно плюнул в сторону. — Понаберут по объявлению, а нам возись.       Лёша наклонился в сторону и спросил у Яшкина: — Я что-то пропустил? — Очень долгая сюжетка, — Дима отмахнулся. — Держи его на поводке покрепче, пока я не выскочу. Иначе мы сегодня одним таким штрафом не отбрехаемся. — А че, а где тот пацан голубоглазый капитан? — Они вдвоем потащили насильно Никиту с поля. — Под двадцать первым номером который был… Как его звать-то, ептать. — Его не зовут, он сам приходит. В проституцию видать подался. — Отшутился Яшкин, — С такой жопой классной только там и быть. — Завидуй молча. — Улыбнулся Лёша Диме. — Старая лошадь. — Допустим иго-го! — Согласился Яшкин. Обе команды шумно обсуждали происходящее на льду. Главный тренер Ак Барса рассказывал о том, как избежать глупейших ошибок, и его все внимательно слушали. Только Яшкин привычно болтал ножками, витая в своих мыслях. Недалеко и Лямкин сидел, опустив голову, пока у него на ноге сидела трясогузка, смотря в ответ своими глазками-бусинками. Никита вытянул руку и нежно погладил птичку по перышкам. В раздевалке гостей же стоял громкий ржач. Все только ржали над тем, как Дедунов высказывает свое мнение по поводу сегодняшней игры, которое кратко можно было описать как «говно». Все с ним были по-человечески согласны. На второй период команды вышли уже немного увереннее. Войнов уселся на лавку штрафников, отбывая наказание. Три минуты гости пытались проломить оборону, а Ротенберг, стоял молча, раздумывая над предложением Билялетдинова — неужели надо было соглашаться? Услышав как трибуны оживились поднял взгляд от номера Грицюка, что сидел перед ним. Они в большинстве. Но вот ошибка Земчонка, пойманная пересменка, и вот Яшкин вырвался из-под опеки, отшвырнув шайбу в сторону. Миллер прибавил ногами, успев до неё добежать, и, поймав Пашу на перемещении — зашвырнул шайбу прямо под перекладину. — Ак Барс усиливает позицию и забивает в меньшинстве! — Да ебаная ты тварь. — Выдохнул Дедунов, бросив клюшку от обиды на лед, — Пидоры! — Я в курсе! — Расхохотался Яшкин. — Пасиба за напоминание! Дедунов полез на него с кулаками. Толчинский его едва удержал. Яшкина же оттягивал на себя лайнсмен, стараясь стать хоть минимальной преградой. — Номер двадцать третий, команда Ак Барс! — Громко сказал судья, указав на лавки штрафников, — номер двадцать пятый, команда СКА! — Яшкин с Дедуновым синхронно обернулись, — две минуты, грубость! Паша с улыбкой посмотрел на Яшкина. Дима же пожал плечами, глупо улыбнувшись в ответ. Разошлись по лавкам. Дима плюнулся рядом с Войновым и, пихнув его в плечо, тут же спросил: — Один тут отдыхаешь? Слава заржал, пока Яшкин сидел и болтал ножками рядышком. Игра продолжилась. Все прибавили в темпе — охота отыграться. Ротенберг ходил из стороны в сторону, раздумывая что делать. Они сыпятся — и не ясно что с этим делать. Уже все по несколько раз бросили. Но раз за разом Ахтямов гордо подскакивал с шайбой в ловушке, срывая овации. Его сухая серия капала каждую минуту, позоря СКА со всей силы. Финал Кубка Гагарина. А у вратаря полторы игры сухой! У того, кто половину сезона провел в вышке. Рома, заметив, как команда в очередной раз закружилась в танце перед Артуром наклонился чуть ближе, положив руки на плечи Серёже. Положил голову на его шлем. Толчинский уже и дыхание задержал — лишь бы не спровоцировать чудище за спиной. На льду же Грицюк промазал по воротам, не попав в свободный угол, зато шайба отлетела по Хайруллину. Марат взвыл, едва клюшку не выронив. Лучевников с силой ударил его об борт и тут же дал пас вперед. Рома тут же переметнул взгляд в сторону. Лямкин нагнал шайбу и помчался продираться через защитников. Фальковский снёс капитана с ног, отправив его вверх коньками на свою же лавку, едва Семенов и Кошелев успели поймать тощие ноги, чтобы лезвиями коньков не получить. Степа швырнул шайбу обратно в толпу. Уже все вышли с лавки штрафников, уже и три рекламных паузы ушло. — Сделай что-нибудь! — Взвыл Ротенберг, ударив по плечам Серёжи, снова облюбовав его. — Сделай! Я за что тебе такие деньги плачу?! Толчинский шумно шмыгнул носом, следя за разворачивающейся ситуацией. Жестом попросил замены. Грицюк перепрыгнул через борт, и Серёжа выскочил вместо него. Нанёс очень опасный удар по воротам. Ахтямов даже вовремя среагировал. Но вот шайба, отскочившая от формы, упала между щитков и Хайруллин с радостью пихнул её в ворота. Ахтямов тут же задрал голову, увидев как чужаки синхронно вскинули руки и побежали с криком и воплями обниматься. Рома тут же улыбнулся, довольный отряхнув руки. Сработало. Едва команда успела усесться, как Рома обратил внимание на одного из главных судей. — Команда Ак Барс взяла запрос на предмет положения «вне игры» перед взятием ворот! — Суки! — Вскрикнул Дедунов, — Дайте поиграть, блять! — Обойдешься! — Вскрикнул в ответ Яшкин, обнимая Лямкина сзади, что что-то объяснял Митчеллу, Барберу и Семенову. — Пусти меня я ему уебу! — Разозлился Дедунов, перекинув ногу через борт. — Сидеть! — Взмолился Толчинский и стянул лучшего друга с борта, усадив рядом. — Нельзя! Главный судья встал на место объявления новостей публике и, уперев руки в бока тут же сказал: — Было положение «вне игры» перед взятием ворот. — Он раскинул руки в сторону, — Гола нет! Ахтямов так громко и радостно заскакал, вскинув ручки, что вся лавка СКА синхронно обернулась. — У меня получилось! — Скакал вратарь, — Я молодец! На табло снова застрял счёт в два-ноль в пользу хозяев. Стадион ликовал. Ротенберг стоял подперев плечом акрил, уперев растерянный взгляд на своих игроков. Он сегодня не сильно болтлив. Не выспался, голова ничего не соображает. Его все злит. Злит собственная беспомощность. Он ведь сам виноват — Нади была права. Он виноват сам. На другой лавке царила добрая и очень дружелюбная атмосфера. Лямкин кривлялся перед Яшкиным, что сидел и ржал, качаясь на лавочке из стороны в сторону. То одного плечом пихнет — то второго. Было весело и хорошо. Они идут вперед. И жаба его на воротах как всегда творит чудеса своими тощими мокрыми лапками. Еще пару смен ушло в пустую. СКА обстучало все ворота Артуру, но тот уверенно стоял на своём. Хотя и работы ему не часто добавлялось — защитники выполняли свою работу великолепно. Последний перерыв ушел в пустую. СКА сидело и решало что делать дальше и как им перестать позорится у всех на глазах. Дедунов с Толчинским предлагали много планов, но помощники главных тренеров не всегда с ними были согласны. Но делать нечего — только пробовать что-то новое, пока не получится. На последний период все вышли, продолжая обсуждать то, что недоговорили в раздевалке. На первой же минуте Дыняк схлопотал штраф за подножку, завалив Воробьева прямо у синей линии. Казанцы остались в четвертом. Лямкин стоял на синей линии, положив клюшку на плечо, хмурым взглядом рассматривая тех, кто выйдет на большинство. За его спиной стоял не очень уверенный Марченко, и Миллер, что был в некоторых сомнениях по поводу успешности всего мероприятия. Четвертым к ним вылез Кателевский, встав рядышком с капитаном, закрыв Марченко. — Паш, — Ротенберг махнул рукой, — пойдём! Вратарь СКА удивлённо посмотрел на табло. Девятандцать минут до конца игры. Серьёзно? Дедунов недовольно взвыл — это явно тупая идея. У Ротенберга других не бывает. — Игра шесть на четыре уже в начале периода? — удивился комментатор. — СКА идет ва-банк? Лямкин громко шмыгнул носом и, взмахнув клюшкой, резко ударил её крюком по льду. Он был не намерен легко игру отдавать. Забили раз в меньшинстве — можно ещё раз попробовать. — Бля, мужики, соберитесь. — Паша пихнул Грицюка и Толчинского. — Один раз забили. Надо ещё минимум два. — О ты простой какой! — Заскулил Хайруллин, катясь следом за ними, — Забейте! Лишь бы нас сейчас не забили. — Поддерживаю! — Возмутился Сапего, катясь рядом с Фальковским. — Тут все не так просто, как тебе хочется. Стоило только СКА выиграть вбрасывание, как они почти сразу же расставились по зоне. Артур неловко топтался на конечках, смотря на то, как шайба скачет между чужаков. Перед ним — манящие пустые ворота чужой команды. И ведь он явно не один на них смотрит капая слюнями на форму. Хайруллин попробовал бросить. Марченко подставился под удар и, поймав упавшую с формы шайбу, кинул её Лямкину. Никита со всей силы ударил по шайбе. Сапего оказался на линии удара. Громко вскрикнул от боли, завалившись на лед. Шайба прилетела прямо в ногу. Судья свистнули. Лямкин медленно поднял злобный взгляд, снова уставившись на главного тренера СКА. Едва слышно зарычал, чувствуя, как в нем закипает ненависть. Сапего же подхватили под руки и потащили в раздевалку. Ротенберг обречённо упёрся спиной в акрил, сложив руки на груди. Неужели это все? Неужели они больше ничего не смогут сделать? Игра продолжилась. Воробьёв встал на место Сапего. Фальковский что-то ему шепнул на ушко. Снова ребята в синих шортах выиграли вбрасывание. Шайба отлетела до Дедунова. Паша попробовал бросить сам. Мимо. Хайруллин навернул круг за воротами, собрав на себя и Марченко и Кателевского. Отдал резкий пас до Дедунова и Паша швырнул шайбу максимально быстро, чтобы никто не успел среагировать. Шайба проскочила мимо Лямкина, зацепилась об плечо Артура и свалилась ему за спину. Судья громко свистнул, указав на ворота. — Ну уж эту не отмените! — Паша усмехнулся, — Мы тоже не просто так тут! — А по делу! — Согласился Толчинский и радостно запрыгнул на Пашу, — Спаситель! Пока ребята побежали отбивать кулачки, Дыняк с грустным видом вышел с лавки штрафников. Его Яшкин легонько пожурил и отправил отрабатывать штраф. Спустя пять минут очередной возни перед воротами Артура Грицюк поймал рикошет от броска Фальковского и швырнул шайбу за спину Артуру. Сеня не удержался на коньках, споткнувшись об щиток Ахтямова и нырнул в ворота следом. — СКА уравняло счёт меньше чем за пять минут между шайбами! Лавка СКА ликовала. У них получилось отыграться. Рома оживился, поблагодарив мальчишек. От него все отмахнулись, как от деревенского дурака, и продолжили громко щебетать на лавке словно птички. Арсений довольный похлопал, когда на него засчитали гол. — Сука, гол спиздил! — Степа пихнул парня в плечо, — Должен будешь! Следующие десять минут прошли безрезультатно. Ак Барс явно собрался, перестав делать глупейшие ошибки. Да вот правда остальные ошибки остались. Рендулича ограбил на выходе из зоны Дыняк, ломанувшись до ворот гостей. Защитники едва успели сомкнуть ряды пред Пашей Мойсевичем. Вратарь не очень был уверен в себе. Это всем чувствовалось. И очаровательные чужаки с кошкой на форме это чувствовали. Дыняк бросил по воротам довольно лёгкую шайбу. Мойсевич её поймал на лету. Хозяева обеспечили себе вбрасывание у чужих ворот. Пока Ахтямов задремал на воротах, приобняв клюшку, Казанцы разыграли красивую атаку, и, поймав вратаря на перемещении, на последних минут забил Яшкин, привычно топчась на воротах и пихая всех задом. Спёр гол у Марченко, но тот и рад был — летело-то явно мимо.       Толчинский, что сидел на лавке, жалобно завыл. На табло остался счёт три-два. Вот финальный свисток. Ротенберг молча провожал команду взглядом, уходящую в раздевалку. Ушел последний. В раздевалке поселилась тишина, как только главный тренер появился на пороге. Ротенберг всунул руки в карманы штанов, расхаживая с гордым видом по раздевалке. Взгляд остановился на Сапего, что сидел со льдом на своей лавке. Рядом что-то заполнял врач команды. Как минимум одного защитника они лишились. — А ведь все решается так просто… — Шепотом сказал Дедунов Толчинскому на ушко, — Команду разогнать, главного тренера расстрелять… — А Сашку Никишина успокоить, и напомнить, что ему все равно в Каролину скоро ехать. — Согласился Толчинский. — Вы что себе позволяете?! — Вдруг спросил Ротенберг, сотряся тишину резким и грубым тоном. — Ахуели совсем или через раз? — Он перевёл взгляд на Грицюка, что сидел прижавшись к Толчинскому, что вытирал морду своей капитанской формой. — Толчинский, ты на игру на следующую не заявлен. — Он перевёл взгляд на Рендулича, — Ты тоже. Раз вы такие криворукие — я вызову из молодежки тех, кто играть умеет! — Сорвался на крик Рома, — Вбрасывания проебываем! Оборона сыпется! Нападающие все поголовно красивые! — Заорал он, — Хоть бы кто-то полезным был! Дедунов! — Че я? — спросил нападающий. — Да ничо! — Вскрикнул Рома, — Вы привезли два гола из трех. Играть разучился?! На лавку пойдешь! — Вы виноваты в том, что Никишина нет в составе, что Бардакова нет. — Решился сказать Алистров, — Прежде чем орать на нас — свои ошибки исправлять научитесь.       Толчинский изумленно уставился на Володю. Рома тут же пошел широким шагом до него. Алистров медленно поднялся на ноги, выпрямив гордо спину. Рома только замахнулся на нападающего, как Толчинский схватил его сзади за руку и оттолкнул назад. Рома с грохотом завалился. В раздевалке раздался громкий ржач. Толчинский наклонился к нему, встав около плеча в своих острых конечках. — Ещё раз руку на кого-нибудь поднимете — я на вас Никишина натравлю, которого вы сами сбили с ног. Он сейчас как раз в ярости. И ему будет плевать на кого нападать. Вы сами виноваты в том, что происходит. Хоть всех выгоните — поднимите весь состав золотого СКА-1946, только тогда вы признете, что тренер в молодежке в два раза лучше вас. Да пожалуйста. Ставьте Короткого, ставьте Кола, Лутфуллина, Недопекина, да хоть черта лысого. Это не поможет, пока вы нами владеете. — Он выпрямил спину и жестом показал собираться, — Погнали, парни, у нас самолёт ждет.       Ротенберг попытался встать, но Серёжа вдруг поднял ногу в коньке над шеей главного тренера. Рома замер, смотря на Толчинского. — У меня был хороший пример с двадцать первым номером на спине, который знал, что с вами делать.       Капитан его команды лишь мило улыбнулся, пока команда быстро переоделась, и, хватая вещи, убегала с раздевалки. Дедунов переоделся и сменил Серёжу. Пока тот последний переодевался, Паша держал конёк за шнурок, угрожая его выронить лезвием на шею. Рома даже не дергался. Бесполезно. Вот Серёжа схватил свой портфель. Паша бросил конёк под лавку и они вдвоем с громким топотом убежали из раздевалки последние. Рома устало выдохнул. Раскинул руки, уставившись в потолок. Услышал звонок телефона. Достал его. Отец звонил. — Привет, пап. — На выдохе сказал Рома, лежа на спине и уставившись в потолок. Услышал усталый вздох отца. Ему стало хуже. Словно слабость. — Как вернёшься в Петербург — ко мне зайди. Поговорить надо.       Он отвёл руку с телефоном, услышав, что звонок был завершён. Закрыл глаза, шумно выдохнув. Через какое-то время услышал едва слышное «чирик». Открыв глаза приподнял голову. На нем сидела маленькая птичка. Трясогузка подобрала крылышки, топчась по нему, расхаживая из стороны в сторону, покачивая длинным черным хвостом. Рома попытался её прогнать, но даже рукой взмахнуть не смог. — Просто добей меня. — Устало выдохнул Рома, чувствуя, как ему становится хуже, — Просто забери ме…       Он опустил голову на пол и отключился. Птица довольная размахалась крыльями, радостно чирикая, и, проскользнув в приоткрытую дверь торопливо помчалась до своих. Никита затормозил и наклонился к полу, придержав портфель на спине. Яшкин же с Артуром шёл впереди, громко хохоча на весь стадион. — Эй, полюбовники. — Дима обернулся, услышав как птица громко и радостно распелась, пока Лямкин поглаживал её по перышкам, — Хавать в ресторанчик пойдём? — А чего, самолёт когда, а то я все пропустил, как всегда, епта. — Лямкин повернул голову до них. — Успеем? — Самолёт в пять часов. — Яшкин кивнул, приобняв Артура, — А то ребёнок голодный. — Мои наверняка все тоже. — Выдохнул Никита. — Зайдем за своими, и пойдём.       Ребята пошли не спеша до дома пешком. Лямкин шёл в центре, высказывая свои мысли, а его с двух сторон все внимательно слушали. Ему явно стало немного легче. Пока дошли — их уже около кофейни встретила остальная часть банды. Тут и Брукс с детьми, и Анюта с Михайлисом. Малышей не взяли — понятно даже почему. Толчинский с Фальковским прихватили ещё и Дедунова, что решил поворчать в хорошей компании и хорошо закончить вечер. — Так, чужаков где взял? — Поразился Яшкин и обвил шею Фальковскому, пока Степа приподнял кобылку над асфальтом глупо улыбаясь. — Они сами приют в квартире нашли. — Брукс стоял рядышком с Аней, задумавшись о чем-то. — Все в сборе? — Все синхронно кивнули. — Тогда вперед! — Дима указал на кофейню. — Лягушата, вы первые! — Да ну мы не Лягушата. — Возмутился Артур и пошел с Алиной за ручку, пока Аня приобнимала Полинку, усадив её на ручки. — Ты вообще лошадь! — Допустим иго-го! — Согласился Яшкин.       Все заказали себе кто кофе, кто какао, с сэндвичами и сладким десертом. Расселись заняв два стола. Шумно компанией обсуждали все, что произошло за вечер. Яшкин сидел рядышком с Бруксом, довольно уминая свой любимый красный бархат, и кратко поглядывал на близкого. Решился на ушко спросить: — Ты как себя чувствуешь? Задумчивый, даже грустный я бы сказал. — Спросил Дима облизнул ложку. — Устал немного от суматохи. — Признался Брукс. — Как сказал бы Волк — слишком много незапланированного социального взаимодействия. — Ну об Кертиса уже все руки вытерли, об его крылышки красивые, а его вроде все устраивает. — Дима опустил руку под стол, тихонько перешептываясь, пока стоял громкий ржач и Лямкин ругался с Фальковским по поводу их позиции в обороне обеих команд. — Чего хочешь? — Домой хочу. — Признался Брукс. — Очень сильно. — Ты хочешь один уехать или со мной тоже будет допустимо? — Я бы хотел с тобой. — Признался Брукс, чувствуя себя неловко. — Но тебе на игру. Забей, не обращай внимания. У тебя Никитка есть, за ним следить надо. Лягушки эти ещё, детишки с двух сторон. Я потерплю. — Не надо терпеть. — Дима кратко его поцеловал в шею, потершись носиком о щёчку, — Все в порядке. Артур всех подхватит. А Ане дай только карт-бланш поиздеваться над наркоманами — она все чудеса медицины испробует… Да и все сами справятся — взрослые детки. Поедем домой?       Брукс поднял голову, даже не поверив, что это правда Дима на него внимание обратил. Неужели стал ему важен? Яшкин едва заметно улыбнулся. Брукс кивнул, сжав его руку. — Я поговорю с Артуром, все будет в порядке. У меня много ещё времени до следующего матча есть. — Ты Никите что-то обещал. — Обещал. Но Никита тоже меня поймёт. Доверится. Если я скажу, что лучше будет подождать, подождёт. — Он взял в руку телефон, — посмотрим, кто у нас тут ближайший…       Мэйсек покраснел, придвинув наконец к себе десерт в виде шоколадного торта. Аня сидела и наблюдала за ними, подперев голову рукой, пока сидящая на ножках Полина увлеченно рукой черпала кашу. По правую сторону от неё Никита с таким же удовольствием черпал рассольник, отвлекаясь на периодические возгласы Фальковского.       В квартире Яшкина же Бардаков, пришедший в себя, растерянно слез с кровати. Голова раскалывалась. Ему было так плохо. Он растерянно потёр опухшую морду. Повернул голову и уставился вопросительным взглядом на отражение. Никишин спал на животе, обняв подушку и пуская на неё слюни. А сам Захар выглядел так плохо, словно несколько дней неустанно пил. — Боже мой. Я как по улице с таким лицом пойду? — Он рухнул на кровать и под спиной оказались ледяные ноги Саши. — Блять, еще одна хладнокровная рептилия. — Он отодвинул ножки и уставился в потолок. — Господи, я где вообще? — Он осмотрелся. — Я же был… Был? — Повернул голову до Никишина. — Ты откуда тут?       Он перевернулся на бок и с грохотом навернулся с кровати. С трудом встал на ноги. С открытой двери было видно, что где-то в квартире был включён свет. И видел прекрасно, что кто-то стоял, бросая длинную черную тень на пол. Пошатнувшись, пошел, с трудом стоя на ногах, до выхода из спальни. Замер, увидев Ротенберга, что смотрел злобно на него. У него в руке была плеть, с которой что-то капало. Он вздрогнул. — Я тебе, — начал Рома медленно повышать голос, — что сказал?! — Он сорвался на крик, — Я сказал — никаких отношений!       Бардаков дёрнулся назад. Ослабевшие ноги от страха его совсем не держали. Он вскрикнул, когда Рома широким шагом зашёл в спальню. От его крика проснулся Саша. До Никишина не сразу дошло, что происходит. Он, увидев Рому, подскочил с кровати. Отдернул Бардакова на себя. Мальчишки с трудом и громко дышали, уставившись на чудовище. Взялись за руки, отшагивая назад. — Любовнички, тоже мне… — Ротенберг грозно шёл на них, — Вы в ловушке. Я с вас шкуру живьём сдеру.       Саша упёрся спиной в балконную дверь. Крепко схватив Захара за руку, пытался найти план отхода. Но тщетно… Рука главного тренера замахнулась рукой с плетью. Он со всей силы ударил по Бардакову. Никишин попытался остановить его. Захар завалился у него ног. Саша беспокойно огляделся. Нет выхода. Отсюда нет выхода. Он дёрнул ручку балконной двери. Уж лучше они там запрутся…       Только он сделал шаг назад, отдернув Захара на себя, понял, что ноге некуда опереться. За дверью не было ничего. Но было поздно что-то менять. Он полетел вон из окна, утащив и Захара за собой с последнего этажа высокой новостройки. Асфальт быстро приближался.       Резкий вскрик раздался в полной тишине спальни. Захар очнулся от кошмара. Дёрнул рукой. Она была крепко пристёгнута наручником к Саше, что всё так же крепко спал. Бардаков растерянно огляделся. Взгляд замер на открытой двери. Там только включён свет и слышались разговоры. Он прислушался. Увидел, что кто-то приближался, поджал ножки, завозившись на кровати. Испуганно уставился в проход, вжавшись спиной в изголовье. На пороге встала Аня. Она была одета в милую голубую пижамку с овечками. — Спокойно. — Девушка подняла руки, — Не кричи. Чтобы ты не увидел до этого — это только кошмар. — Почему я здесь?! — Испуганно спросил Бардаков, — Почему Саша… Почему… — Спокойно. — Аня сама боялась его не меньше. Неизвестно, какая у него реакция на последней стадии отходняка. Но она точно знала, что Никишина лучше не будить. Он больше не будет дурачиться и бегать на четвереньках. Сейчас он очень опасен. - Тебе стало плохо на игре… Два с лишним дня назад. Мы с Бруксом тебя забрали и привезли сюда. — Она все же прошла пару шагов вперед, внимательно следя за его реакцией. Захар не сводил с неё взгляда. Не моргал. Но рука его крепко держала Сашу за руку. Он словно боялся его отпустить. — Ты как себя чувствуешь? — У меня страх внутри. — Признался Бардаков. — Что со мной такое? Почему я… — Тебя накормили наркотиками. — Прошептала Аня, остановившись перед кроватью, и неловко сложила ручки в замок перед собой. Косилась на Никишина и снова переводила взгляд на Бардакова. — Ты ничего не помнишь? Не знаешь кто это был? — Захар растерянно покачал отрицательно головой. — Спокойно. Этот страх от того, что ты не помнишь где был. Это пройдёт. — Она вытянула руку назад. — Там все свои. Толчинский с Фальковским и Дедуновым тоже тут. Ты хочешь с кем-то поговорить? Может быть Диму позвать?       Бардаков выглядел совсем жалобно. Виновато. Он стыдливо прикрыл рукой половину лица. Ссадина с переносицы расползлась под глазом, и он стал похож на бандита. Он поджал ноги. Не отпускал руку Саши. Почувствовал столько слабости. Ненавидел себя. Зажмурился. Слёзы навернулись на глазах, побежав по щекам. Он отвернулся.       Аня опустила руки. Залезла на кровать и осторожно протянула ему руки. Захар приобнял её, расплакавшись. — Все в порядке, Барди. — Прошептала Аня, поглаживая его по волосам, прижимая всего замерзшего и трясущегося от холода к себе, — Мне нельзя такое говорить, но если второго раза не случится, то всё будет нормально. Ты не опозорился, никому не навредил. Было бы хорошо, если бы ты вспомнил, кто тебе навредил. — Что с Сашей? Он тоже? — К сожалению он тоже. — Выдохнула Аня, — Не буди его — он сейчас будет очень злой. У него уже зависимость. Сейчас его лучше не трогать. — Она обняла его за шею, стоя перед ним на коленях. Бардаков приобнял девушку очень осторожно за талию, сидя крепко зажмурившись. — Я наверное был странный… Прости. Мне стыдно. Я не помню себя, но я не мог так легко отделаться. — Разве что при всех признался, что влюбился в Сашу. — Прошептала Аня ему на ушко с улыбкой. — Остался недоволен только Дедунов, но мы спихнули всю вину на Яшкина, тот с радостью согласился, что он дурак, и на этом всё кончилось. Все всё забыли. Не волнуйся ты так. — Господи стыд какой. — Завыл Бардаков. — Все в порядке. — Она запустила пальчики с острыми ноготками в волосы и спросила, — Как себя чувствуешь? — Меня тошнит и я очень голоден. — Тебе помочь или ты сам справишься? В остальном как? Злости нет внутри? Такого желания кому-нибудь морду набить… Или себе навредить? — Нет, ничего такого. — Бардаков поднял голову, смотря девушке в глаза, прижимая её к себе, словно всё тепло забирая. — Почему ты спрашиваешь? — Мне надо понимать твоё состояние. Но у тебя это все в первый раз — неизвестно как ты отреагируешь. — Она вытянула руку и дотянулась до ключика. Расстегнула его руку, отцепив его от Саши, и закинула наручники на изголовье. — Слезай, пошли. — Бардаков обернулся, с грустью смотря на Сашу. — Пошли, не буди его. Осторожно только.       Захар слез с её помощью с кровати. Только выпрямился, как моментально покраснел. Аня толкнула его в ванную. Захара ноги не удержали и его тут же стошнило. — Не стыдись меня. — Аня присела рядышком, сжав его ледяную руку. — Это специальное лекарство в тебе сейчас много гадости выведет. Так и должно быть.       На кухне же все поели и пошли разбредаться по местам ночлежки. Дима сидел на коленях, раскладывая посуду в посудомойке, пытаясь вместить всё за один раз. Рядышком стоял Брукс, спрятавшись в красный плед, задумчиво смотря на стол, на котором остались одни только крошки, да и то большую часть из них успел съесть Волк.       Они были вдвоем, в полной тишине. И ему только стало становиться легче. Услышав шаги, приподнял голову, сжав в руке кружку с еще горячим чаем. Аня привела Бардакова. Яшкин тут же обернулся, услышав знакомые шаги. Улыбнулся, увидев своего бедолагу вполне даже адекватным. Аня достала с холодильника остатки от еды и вытащила предпоследнюю тарелку. — Простите меня, если я кому-то неудобства доставил. — Едва слышно сказал Бардаков, поджав неловко ноги, обнимая живот руками. — Я не хотел. — Все в порядке. — Поддержал его Брукс и присел рядышком. Обнял Захара. Бардаков спрятался в его объятия под плед. — Главное, чтобы ты себя сейчас хорошо чувствовал…       Аня же поставила перед Захаром целую порцию еды и рядышком ромашковый чай. Сама же дошла до Димы и уселась рядом с ним. — Как он? — Тут же спросил Яшкин, всунув очередную тарелку. — Очень слабенький. Но мы справимся сами. — Она кивнула. — Не забудь, что тебе через два дня в Петербурге надо быть. Мы с Артуром обо всем позаботимся. — Она кратко посмотрела на Захара с Бруксом, что сидели и тихонечко перешептывались, — Ты молодец. Вовремя сам заметил, что Бруксу хуже становится. Я уж думала, если ты до вечера не заметишь ничего — прямо так тебе это скажу. Будь внимательнее к близким. Если он носится за тобой по моргам и помойкам, не значит, что у него на это силы бесконечно будут. Надо всегда всем давать право на отдых. Это ты у нас ломовая лошадка. — Аня погладила Диму по щеке и тот тут же расплылся от удовольствия. — Ты ни усталости, ни слабости не знаешь. Остальным надо. И Бруксу сейчас больше всего. Он остался без Волка. Ему тяжело. Поплакаться некому, пообниматься не с кем. Он только делает вид, что он в порядке, лишь бы тебя не расстраивать. Поухаживай за ним. Сладостями накорми, рядом полежите, просто побалбесничайте. Не знаю, как Кертис его быстро на ноги ставил, но я думаю, если Волку это было под силу — тебе тоже. Ты у меня не хуже других. — Я постараюсь. — Дима кивнул. — Как думаешь, есть смысл ему предложить остаться дома и самому не ездить в Петербург? — Вполне. Я думаю, он даже согласится. — Аня пожала плечами, — Он ведь подписал контракт со СКА, а сам Ротенберга на дух не переносит. Вот он малышей обоих спас, вытащил со мной из беды. Но по нему видно, что он боится следующим стать. — Вполне оправданный страх. — Согласился Яшкин, — Просто мы с ним Никишина же когда везли через города на поезде, там кто-то из ребят, пока мы были в раздевалке, спросил его, готов ли он стать таким. Он тогда ничего не ответил. Но я думаю, ответ его — нет. — Поговори с ним о его страхах. Придумай что-нибудь. Это же в конце концов твой муж. Ты должен знать, как ему лучше сделать. — К сожалению, я не очень уверен, что делаю какие-то вещи правильно. А он молчит и на всё согласен. А доебаться с вопросом ну пару раз на дню можно, а на третий раз он на меня как на дурака посмотрит и совсем отвернется. — А ты попробуй. — Она поцеловала его в лоб. — Давай, кобылка, хватай медвежонка. Я со своим Лягушем поеду, помогу ему. Нагонишь нас.       Она выпрямилась и, поправив рукава пижамки, подошла к Захару со спины. Бардаков сидел, опустив голову, спрятавшись вместе с Бруксом под плед. — Ну что, медведи мои? — Она положила руки на плечи Захару и мягко его приобняла. Положила руку на грудь, — Как вы тут? — Вроде бы мне полегче. — Осторожно сказал Захар. Повернул голову к Бруксу и тут же ему улыбнулся. — Спасибо.       Мэйсек ему кивнул с улыбкой. Поднялся из-за стола, оставив Захару плед, и сам вложил всю грязную посуду в посудомойку. Дима её закрыл, включив на самый долгий режим. — Ты не передумал? — Спросил тут же Брукс, — Просто может лучше будет остаться? — А ты выдержишь ещё три дня? — Брукс отрицательно покачал головой. — Поехали, а то там твои зелёные красавицы без тебя совсем зачахнут.       Они пошли в спальню. Оба встали на пороге. На них не очень уверенно косился Никишин, сидя на коленях на краю кровати. — Я его боюсь, когда он так смотрит. — Шепотом сказал Брукс, смотря в упор на Никишина, у которого взгляд злобой полыхал. — У меня паспорт в тумбочке у него за спиной. — Давай я его отвлеку, а ты все вещи прихватишь. Мой паспорт в куртке, так что мне ничего не надо будет. Иди, не бойся.       Брукс смело кивнул. Дима пошел до кровати. Никишин начал громко рычать на него, сжав в руке металлическое изголовье. Приподнялся, встав на колени, словно собака, готовящаяся напасть. Дима встал напротив него и улыбнулся ему. — А я твоего Бардакова обижаю.       Саша вскрикнул и дернулся на него. Брукс успел проскользнуть за спину мальчишке. Торопливо выудил паспорт и схватил ещё несколько своих вещей. Уже не помнит, с чем приезжал. Дима же отшатнулся, не дав Саше его сцапать. Никишин был похож на голодное одичавшее животное. — Отдай Захара! — Заорал он, весь покраснев и в слезах, — Это мой Захар! Моё! — Он дернулся в очередной раз на Диму. Наручник громко зазвенел, а рука угрожала сломаться. — Отда-а-ай! — Сорвался он на истошный крик. — А все! — Ехидствовал Дима, отскочив от него, не дав в очередной раз крепкой руке схватить его — Роме скормил!       Саша сорвался на истошный громкий крик. Брукс зажмурился, на слепую выйдя из-за кровати. Тут же отдернул Диму, которого тоже явно оглушила эта сирена. Они вдвоем выскочили из спальни. Аня грозно пошла вон из кухни, а за ней поволочился Захар. — Яшкин! Падла! Зачем Никишина мне разбудил?!       Дима вскрикнул, и, дернувшись, побежал в комнату Артура, схватив Брукса за руку. Оба сбежали от девчонки с громким топотом.       Аня же, недовольно фыркнув, заглянула в комнатку, схватив Захара за руку. Никишин заметил их. Уселся на задницу, поджав ноги и начал жалобно выть. — А, вот как это работает. — Она повернулась к Захару и хлопнула его ручкой по морде. Совсем не больно, но шлепок получился хороший. Захар вопросительно посмотрел на Аню. Никишин же громко зарычал, поднимаясь на ноги. Дернул в очередной раз рукой. — Дошло! — радостно сказала Аня. — И с Яшкиным все стало понятно.       Бардаков обнял девушку и высунулся из-за ее плеча. Улыбнулся Саше. Никишин моментально подобрел и протянул ему свободную руку. Захар пошлепал в спальню. Аня притаилась, наблюдая за ними. Захар встал около кровати и тут же спросил: — Больно не сделаешь? — Он схватился за его ледяную взмокшую руку.       Никишин медленно облизнул губы, скользя по нему взглядом. Потянул Захара на себя. Принюхался к коже на его руке. Издал довольный стон. Слюни закапали на кожу Захара. — Карамельная фабрика. — Протянул Никишин, носом уткнувшись в руку. — Как же от тебя соблазнительно пахнет. — Он издал едва слышимый стон. Приоткрыл рот, уже готовясь словно укусить его, и тут же прошептал, — Обещал. Не могу. Поклялся, что не трону, пока ты не захочешь. — Он потянул его на себя. Захар смело залез к нему и обвил рукой шею. Саша уткнулся в шею носиком и довольно шумно зафырчал, одной рукой обняв его. — Люблю. Не трону. Не сделаю больно. Обещал.       Артур, вышедший из комнаты, удивлённо уставился на Яшкина, что копошился в вещах у входной двери, старательно что-то ища, стоя на коленях. Брукс стоял рядом с ним, внимательно наблюдая за Анютой. Дошел до Ани. Обняв любимую сзади со спины, уставился на происходящее. — А чего тут происходит? — Демо-версия отношения медведя и лошади, если бы оба были нормальные. — Так эй! — Возмутился Яшкин, подняв голову, держа паспорт в зубах. — Мы все слышим. — Вот пусть тебе и Бруксу их отношения уроком будут.       Брукс показал язык и приобнял свою лошадку, усевшись рядом на колени. Дима счастливо улыбнулся, прижавшись к нему и зажмурившись.       Захар же завалился на кровать. Саша свалился с боку и прижался к любимому, совсем притихнув. — Так, лошади, медведи, кышь отсюда, пока мы не оставили вас.       Аня же продолжила настороженно разглядывать Бардакова с Никишиным, готовясь если что их разнимать. Артур же с улыбкой помахал своим лапкой, а Дима, наконец найдя все то, что ему пригодится в поездке, прихватил Брукса и куртку, и ускакал вон из дома. — Ты прям точно уверен, что это ни на что не повлияет и все будет хорошо? — Я уверен. — Согласился Дима, приобняв его в лифте. — Тебе надо выдохнуть. Доверься мне, я о тебе позабочусь. Все будет хорошо.       Брукс кивнул, обняв его. Часть его очень хотела верить, что его правда услышат и помогут. Что Дима наконец одумался. Но вторая часть, что знала Яшкина до самых костей, прекрасно понимала, что не все так хорошо будет, как ему хотелось. Он решил поддаться и посмотреть, что же будет. Было просто любопытно, сделал ли Дима хоть какие-то выводы или нет.