Два медведя в одной берлоге

      Санкт-Петербург.       Вечер в районе девяти часов. СКА-Арена переливалась подсветкой, выбиваясь из пейзажей обычного спального района. В тренерской последние гости остались. Никишин переоделся при Роме в дорогой костюм. Аккуратно сложил свои вещи в портфель. Ротенберг сидел подперев голову, с грустью наблюдая за ним. Мысли терялись. Перед ним уже сотая с лишним вариация состава игроков на завтра. Он все еще сомневался. Упер золотую ручку в мятую бумагу. Вокруг на столе валялись несколько других ежедневников, валялись смятые бумажки, тут же какие-то папки, какие-то документы. Властитель бумажного хаоса. И в телефон глянешь — там такое же безумие на электронных записках. Никишин, заправив белоснежную рубашку, идеально севшую по фигуре, застегнул кожаный ремень. Вытянул руку, и Рома молча перевернул ежедневник текстом к нему. Саша положил большой пальчик руки на расписанную страничку, а сам несколькими пальчиками полистал назад. В голове не очень держалась память по прошлым играм. Видимо у Ротенберга тоже было не очень. Вверху было любезно другой ручкой написано о том, какой счет они получали. Справившись второй рукой с ремнем, полистал ежедневник с умным видом. Рома молча его осмотрел. Прическа немного растрепанная. А вот кожа идеальная. Он был выбрит. От него приятно пахло, словно это не он восемь часов подряд получал изнурительные нагрузки в два раза выше нормы. Он открыл второй ящик в своем монументальном столе. Достал гребешок и, встав, очень нежно причесал Сашу. Мягко пальчиками приподнял его подбородок. Выразительный взгляд остановился на нем. — Влюбленность сделала тебя красивым. — Прошептал Рома. — У тебя взгляд изменился. Я все еще против этого, Саша. — Это не ваше дело. — Вежливо ответил ему Никишин. — Пока это не вредит работе — это не ваша компетенция. — Он перевернул ежедневник и указал взглядом вниз. Рома упер руки в стол, смотря в состав. Саша открыл сначала один разворот, а следом и другой. — Игры в Минске были очень показательные. — Пальчики скользнули по фамилиям. — У нас получались хорошие серии, где мы мало пропускали и много забивали. — Серебряков с травмой. — Рома покачал головой. — Я ничего не могу сделать. Мы остались без основного вратаря. — Не в этом дело. Вратарь это классно, но с нулем забитых шайб тяжело выиграть. — Саша открыл уже разворот с первой игрой. — Да, тут не было Яшкина. Но видите, у Дедунова две, у Бардакова две. Видите, — Он постучал пальчиком по молочного цвета страничке в точку. — даже звенья сошлись. — Он взял ручку и пририсовал пару стрелочек. — Вот так будет лучше. Начнем так. Так должно быть лучше. Если это не сработает — оставим ваш план.       Он снял с гостевого кресла пиджак и накинул его на себя. Облизнув губки изящно развернулся на месте и пошел на выход. Прихватил свой грязный портфель, к которому на лямку привязал кроссовки с крыльями.       Рома шумно выдохнул. Перевел взгляд на Динго. — Едем? Готовы? — Наверное да. А потом сразу домой. Надеюсь это не будет долго. — Не смотрите на него так. — Попросил Динго. — Он ваш подчиненный. Вы его зря идеализируете. Он просто инструмент. Не очеловечивайте его. Пока у вас холодный разум — вы лучше справляетесь. — После всего случившегося тяжело это сделать. — Он выдохнул. — Инга не вернулась? — Она Ирина Леонидовна. — Вежливо сказал Динго. — Она уже дома и приводит его в порядок. Недовольна, что вы опять все усрали. — Рома тут же улыбнулся. Он воспринимал такое в качестве шутки. Динго открыл перед ним дверь, — Пойдемте, Роман Борисович. — Ну да, я люблю погружаться в результат и не обращать внимания на мусор. — Он схватил все три ежедневника и телефон. Торопливо пошел на выход. Динго же закрыл за ним тренерскую на ключ. — Это потом же все само исчезает. — Ага. Ваше счастье, что вас Ирина Леонидовна не слышит. Давно от нее тряпкой по рукам не получали?       Рома гордо фыркнул и пошел по мрачному коридору арены, где уже везде потушили свет, оставив только свет до проходной. Следом за ними свет окончательно погас. Рома щелкнул пропуском и пошел на выход. Машина уже ждала его прямо у выхода. Динго открыл ему дверь. Рома уселся рядом с Сашей, которому прислуги не досталось, и он все делал сам. Никишин протер тряпочкой солнцезащитные очки. — Дать тебе одеколон какой-нибудь? — Неуверенно спросил Рома. — Не нуждаюсь. — Он надел солнцезащитные очки и откинулся на кресле. — Я хотел бы поехать домой после ужина. — Я тебе уже сказал о твоих планах на вечер. Твое «хочу» меня не интересует.       Машина быстро мчалась по дорогам, нарушая все правила. Им ехать в другую часть города. Никишин полулежал в кресле, откинувшись головой назад, положив руки на свои ноги. Ротенберг его рассматривал, кусая губы. Наклонившись к нему коснулся губами его шеи, из-за чего мальчишка непроизвольно вздрогнул. Саша с трудом себя сдержал, чтобы не огреть его по морде за этот жест. Сам же потом получит. Снова выдохнул. Рома медленно языком проскользнул по шее. Теплое дыхание коснулось уха. Он покраснел. Сжал руки, чувствуя как мурашки коснулись кожи. — Будете ко мне лезть — я вас ударю. — Решился сказать наконец свое слово против Саша. — Мне противно. Я готов быть вашим собеседником, подсказывать что-то. Но вот этого всего мне не надо, мне это не нравится, это противно. — Какой секс с Бардаковым практикуешь? — Хитро улыбнувшись спросил Рома. — Кто из вас сверху?       Никишин поджал губы. Хорошо хоть тяжелая черная оптика скрывала его бегающий взгляд, который не знал за что зацепится. Ничего ему не ответил. Почувствовал обжигающую руку, что легла на его кисть. Рома облизнул губки и прошептал: — Ты больше не дворовой московский мальчик. Ты больше не человек — ты объект обсуждения… Ты статусный игрок. Думай о том как себя поведешь. И к таким вопросам будь готов. Не смущайся и не красней. Влияние и статус легко потерять. Что делать потом будешь? — Давайте мы прекратим этот вопрос. — Он улыбнулся и повернул голову. Приподнял очки, смотря в глаза. — Сегодня вы кумир миллионов, сегодня вас благодарит весь город. Убиваете других ради себя. Публика всегда будет хотеть еще. Однажды вы не сможете этого дать. Наступит новый день. Вчера кумир — завтра пыль. Сегодня ты — завтра тебя. Боитесь жить, хватаетесь за что-то живое. Отобрать у нас форму, наши зарплаты, наш статус одного из лучших клубов страны — мы останемся выносливыми сильными мальчишками. Найдем себе новую работу, придумаем, выкрутимся. Никто из нас не останется один в своей проблеме. Даже трижды проклятого Яшкина есть кому подхватить. Его выловят из Казанки, выловят из Невы. Он все равно кому-то трогает душу, даже трижды наркоман, даже человек без наград. Даже не играя — есть тот, кто схватит его упавшее тело. Даже когда у него нет ничего — он все еще кому-то нужен. Я не буду этот вопрос продолжать, не буду даже слушать вас. Мы с дворовых коробок выросли до СКА-Арены — самой большой хоккейной арены в мире. А вы изначально были при дорогих машинах, при миллионах на счетах. Сами поиграли в хоккей, не получилось, да? Ищете жизнь во всех, в которой вам изначально отказано. Сорви с вас шелуху из денег, лиши вас статуса и известной фамилии — как вы будете вылезать? Убьете себя ради других? Мы все да. Яшкин закроет собой Лямкина, когда на него наставил оружие ебнутый Диц. Я закрою собой Бардакова, когда вы наставите на меня оружие. Волк ни разу не вздрогнул, когда на него десятки раз наставляли оружие. Нам есть ради чего жить. Есть ради кого. Даже у Радулова есть люди, которые оплакивали его на похоронах. А у вас нет ничего, кроме денег. Нас всех будут любить и без денег. А вас даже за деньги никто любить не хочет. Всем ваши деньги дешевле бумаги. Кому из нас что легче потерять? И кому критичнее будет это все потерять? Ну и кто из нас кукла?       Ротенберг с силой кулаком дал Саше по лицу. Он опустил голову. Перстень разбил губу. Он шумно фыркнул. — Умный самый? — Я сказал — не трогайте меня. Иначе я буду задавать вам такие вопросы, которые будут делать больно. — Он закинул голову. Слизнул кровь с губы. Улыбнулся. Ротенберг от него отвернулся. — Я не ваша собственность. И после ужина я поеду домой.       Динго, что вел машину, похлопал глазками, кратко поглядывая в зеркало заднего вида что там происходит. Он был в шоке, что Саша осмелился сказать то, что до этого было под силу только Волку. Мальчишка может даже не знает, какая у Кертиса судьба получилось? — Не опозорь меня перед моей семьей. — Попросил Ротенберг. — Рот закрытым держи. — Я сам решу что мне делать. — Саша мягко пригладил волосы, вытер влажные губы об руку. Снова опустил очки на глаза. — Я не первый раз с вами на ужине. — С моей семьей — впервые. Поэтому я и говорю — будь готов к вопросам, которые тебе будут задавать. — Мне как на вопросы отвечать? Правду или то что я должен? — В первый раз ты сам справился с этой задачей. Я надеюсь ты достаточно умный, чтобы и в этот раз сам решить этот вопрос.       Машина остановилась у роскошного ресторана в самом центре. Динго вышел, открыв дверь в машину. Рома вышел первый. Саша же вылез следом, оставив все свои вещи в портфеле. Будем надеятся — его не убьют сегодня. Ладно, будем надеятся на то, что старшие представители большого клана умнее, чем это чудовище, и не приходят на ужин с пистолетом.       Динго открывал перед ними двери. Рома кратко посмотрел на часы. Время почти десять. Их официант сразу узнал и повел за нужный столик в самом конце зала за зеленой изгородью. Никишин сделал вид, что он очень важный, шагая по правую руку от Ромы. Ротенберг же сам меньше уверенности излучал. Саша же от волнения даже не разглядывал место, куда они пришли. В этом ресторане они еще не были. Рома много где с ним ужинал. Но часто они делали это вдвоем.       Они встали перед столом, где уже во всю шел ужин. Динго встал рядышком с многочисленной охраной, что стояла и распивала кофе из аккуратных белоснежных кружечек. — Вы вовремя даже. — Аркадий, довольно поедая супчик, жестом указал на диванчик напротив. — Садитесь.       Никишин уселся первый, оказавшись прямо напротив Бориса. Неловко поправил рукава рубашки. Они даже руки друг другу не пожали. Это странно? Нет? Даже привет не сказали. Ладно, что они с этим чудовищем могли уже видится сегодня на дню — а он-то никого не видел. Рома же уселся рядом с ним. Им тут же принесли вместо меню сразу блюда. Перед Сашей поставили тарелку с ухой. Он ненавидел рыбные супы. На лице мальчишки сразу прочиталось недовольство. Он кратко осмотрел всех. Рома же положил один из своих ежедневников и телефон на край стола, сев напротив дяди. Взял ложку и принялся молча есть. Саша уставился в тарелку. Неопознанные куски рыбы плавали в супе. Приготовил бы это Яшкин — оно бы для начала не так мерзко пахло и там бы не плавали ошметки рыбьей шкурки и косточки, а значит это можно было хотя бы попробовать. Он кратко осмотрелся. Роме явно понравилось данное блюдо. Ему же казалось, что он съест пару ложек, а потом его вывернет. Дай бог, чтобы это не было как утром прямо около командного автобуса. Борис, заметив, как мальчишка не очень радостно смотрит в тарелку, хотя прекрасно понимает, что это надо съесть, поднял голову. Рома ударил Сашу по ботинкам под столом, дав знак, что надо просто есть и не задавать вопросов. Саша крепко сжал челюсти вместе. Его сейчас стошнит. — Почему не ешь? — Тут же спросил Борис, кратко посмотрев на сына, что от злости так крепко ложку сжал, что костяшки побелели. — Не люблю уху. — Признался честно Саша. — Москвичи. — Довольно усмехнулся Аркадий и жестом подозвал официанта. — Забери, дай что-то нормальное ребенку. — Он улыбнулся Саше. — Что хочешь? Тут все вкусно.       Девушка вежливо забрала тарелку и поинтересовалась что же Саша хотел. Никишин опустил ложку обратно ко всем приборам, даже не коснувшись ей блюда. Вроде так можно было. Вариант с рассольником по-уральски его привлек. Он более менее понимал что это будет за вкус. Остальное будто на французском сказали. Что Аркадий, что Борис отложили ложки в свои тарелки. Рома же ел очень жадно. Он был страшно голоден. Почувствовав на себе недовольный взгляд отца с неохотой положил ложку и выпрямил спину. — Какие у вас двоих завтра планы на игру? — Борис перевел взгляд на ежедневник. — С утра ты даже с составом не очень мог определится. Как сейчас дела обстоят? — Нам надо выиграть. — Спокойно ответил Саша, пока Рома только придумывал что ответить. — Мы подняли дополнительную помощь из молодежки. Четверых забрали. Они будут работать в третьем звене, должно получится хорошо. — А эти ваши малыши, — Аркадий сложил руки на груди, смотря на мальчишку, — они не напортачат? — Эти самые малыши не так давно золотые медали получили и кубок подняли, не знаю, рассказывал ли вам Роман Борисович об этом или нет. — Саша сделал серьезный тон, сложив руки под столом, выглядя как очень ответственный мальчик. Рома же подпер голову рукой, развалившись рядом на диване. — Но там лучшие из лучших. К тому же в звене будет опытный защитник, и даже если звено где-то просядет по защите, мы найдем как исправить их ошибки. По атаке вопросов нет — они играют немного по-другому, это может опытных казанцев поставить в тупик. Так что шансы у нас хорошие. Я бы расценил как выше среднего.       Перед Сашей поставили тарелку. Пахло уже сильно лучше. Увидел капусту в бульоне. Это бонус к «по-уральски»? Перед Сашей рядышком поставили небольшую розетку со сметаной. — Ты чего заткнулся? — Спросил тут же Борис, смотря на сына. — Где твои хваленые стопроцентные гарантии? Проебался?       Никишин с трудом сдержал желание заржать. Аркадий же издал тихий смешок. Рома фыркнул, ничего не ответив. Выпрямив плечи все же взял обратно ложку в руки и сказал: — Он всю правду сказал. Он лучше знает ситуацию на льду. Ему там играть. — Он хотя бы понимает, что в хоккее, как и в жизни не бывает сто процентных шансов. — Поддержал Бориса Аркадий. — Ты вечно петушаришься, в грудь себя бьешь, а потом тебя третьесортный Кунь Лунь на глазах у двадцати тысяч людей обыгрывает со счетом восемь ноль. — Рома сделал недовольную рожу. — Да-да, это же ты был тогда. Не Никишин на мостике стоял, руководил, руками разводил, блять. Это толпа ничего не помнит — у нас-то память хорошая.       Они снова начали есть. Саша, оглядевшись, что больше никто ничего не говорит, смело шмякнул большой пласт сметанки в супчик. Размешав ее, попробовал пару ложечек. Кисленько. Вкусно. Хотя бы есть вариант, что его не будет тошнить. Все ели медленно. Саша же просто не умел так. Почувствовал как телефон дал ему знать, что ему кто-то написал близкий. Только на близких не распространялось правило «не беспокоить». Незаметно достал телефон, словно школьник, что пытался списать экзамен. Бардаков беспокоится. Едва заметно улыбнувшись, кратко написал ему о том, что пока они едят и все нормально. Немного подумав, прилепил рядышком пару сердечек. Спрятал телефон обратно. Поднял голову. Увидел, как у Ромы трясутся руки, и он половину содержимого проливает. Перевел взгляд на Аркадия, что ему тут же улыбнулся, кратким кивком дав знать, что он на его стороне. Саша улыбнулся в ответ и снова уставился в тарелку. Они съели все. Следом сразу принесли второе блюдо. Борис уставился на Рому и спросил: — Что ты решил по поводу предложения Билялетдинова?       Саша тут же повернул голову. Ему тоже был интересен ответ. Рома молчал, с грустью смотря на нежное пюре из сельдерея и котлетку по-пожарски. Ротенберг тяжело вздохнул и сказал: — Он мне сказал о том, что поднимет стоимость, если мы проиграем и вторую игру в Казани. Я просто так спросил у него, что же он теперь хочет. — Рома поднял голову. — Билялетдинов хочет последнюю игру проиграть в сухую. Я не готов на это пойти. Так что мой ответ — нет. — У их вратаря там и так какая-то очень длинная сухая серия. — Аркадий откинулся на спинку диванчика, прокручивая вилку в руке. — Они что-то сильно боготворят вратаря, у которого уже куплен билет в Торонто. — Я полагаю за всем стоит Яшкин. Он заступался весь сезон за этого парня. Всю серию именно Ахтямов простоял против нас на воротах. Мы… больше проиграли, чем выиграли. — Никишин с грустью кивнул. — А Яшкин понимает, что в НХЛ все с нуля придется начинать. Там можно только ему дать чуть больше доверия. А сухие игры в лучшей лиге этой страны, вполне хороший показатель. — Ты почему так своих не тянешь наверх, Рома? — Вдруг задал вопрос Борис, — У тебя рядом сидит великолепный мальчишка. Тебе просто повезло, что мы нашли силы отобрать его у тонущего Спартака. И он сам сделал многое, чтобы долго внизу не топтаться и в свои двадцать годиков в очередной раз лучший защитник лиги. Причем, в отличии от Яшкина, он сам всего добивается. Столько клубных рекордов он тебе обновил. А у него разбитая губа и страх при взгляде на тебя. Так дела не делаются, Рома. — Он сам поранился. — Тут же ответил Рома. — Ага, и наркотиков нажрался сам в Казани у тебя в тренерской. — Вдруг повысил голос Аркадий. — Ты какого хера себе позволяешь? В бога заигрался?! Что это за выходка была сегодня с утра, когда ты ребят из молодежки как свинят из загона достал?!       Никишин изумленно уставился на них. Надо было заступиться за Рому? Надо ли? Рома сидел опустив голову с очень виноватым видом. — Рома, отвечай. — Тут же решительно сказал Борис. — Отвечай, иначе твоя отставка будет прямо сейчас, и завтра кто угодно займет твое место и справится в тысячу раз лучше. Дай хоть один повод тебя оставить на этом посту. Хоть что-то?!       Рома продолжал молчать. Руки тряслись. Он не был в силах даже голову к ним повернуть. Воцарилась тишина за столом. Саша сомневался, как бы заступится. Да и стоило ли? Он шумно выдохнул и сказал: — Он построил хорошую крепкую команду. Сейчас ребята ему доверяют. Поменять главного тренера прямо сейчас будет фатальной ошибкой. Давно известно, что лошадей на переправе не меняют. А что касаемо молодежки — это я был. Не он.       Борис с Аркадием переглянулись. Рома же повернул голову до Саши. Никишин вытянул руку под столом, раскрыв ее. Рома взялся за нее своей ледяной и взмокшей ручкой. — Они же дети совсем. — Улыбнулся Никишин. — Это была шутка, чтобы вам не сказали. Ну я… погорячился. Перепугал ребят. Обычно я менее серьезен с ними. А тут ситуация горячая получилась. Решил похватать их и скорее в автобус. Они больше с меня в шоке были. — Он видел на себе серьезные взгляды. Идеально точно соврал. — Что касаемо меня — наша команда хорошо справляется. Да, даже мне звонили пару раз с Каролины. Они внимательно следят за нами. Заинтересованы в нас всех. В Захаре — Колорадо. В Арсении — Нью-Джерси. Мы сами отказались от помощи Романа Борисовича. Мы привыкли все сами достигать. Сами притворяем мечты в реальность. — Никишин, ты часто выпиваешь? — Вдруг спросил Аркадий, переведя тему. — Ну там… Пиво, быть может вино, а то и водку? — Только по главным праздникам. В день рождения могу себе позволить бокальчик и в новый год. — Никишин отрицательно покачал головой. — Я не пью. — Крепко сжал руку Ромы под столом. К чему был этот вопрос? Их алкоголизм на станции Московская кто-то увидел? Или кто-то ввалился к нему в дом, в склад пустых бутылок без посланий? — Не куришь? — Спросил уже Борис. — Нет. Совсем. На легкие плохо влияет. — Саша даже не покраснел. — Предсказывая ваш вопрос — нет, наркотики тоже не употребляю. — Рома, ну-ка, — Борис вытянул руку, — как твоего мальчика зовут? — Кер… — Он тут же одумался. — Какого мальчика? — Он обернулся, когда рука отца указала вперед. — Динго.       Парень тут же обернулся. Увидев жест Бориса Ротенберга подошел к столу и кратко поклонился в качестве приветствия. Даже пироженку не дали попробовать, черти драные. — Принеси нам вещи Никишина. Он же наверняка с чем-то приехал. Портфель или что там у него…       Динго кратко кивнул и отправился вон. Саша сохранял спокойный вид. У него же там и ампулы с лекарством в портфеле, и сигареты. Разве что вроде бы все фунфырики они с Захаром выпили. — Принеси нам по бокалу шампанского. — Попросил Аркадий у официантки. — А лучше несколько.       Девушка принесла четыре бокала. Саша взял с неохотой последний бокал. — Выпьем за Санкт-Петербург. — С улыбкой сказал Борис, вытянув руку. — И за СКА.       Они звонко отбили бокалы. Саша сделал пару глотков, наблюдая за всеми. Залпом выпили? Это же шампанское, а не водка. Какого черта? Аркадий жестом попросил повторить. Второй бокал так же был выпит залпом. Саша шумно выдохнул в сторону. Неприятный кисляк. Чертов брют. Ему что сегодня мало было приключений? Сейчас еще гадать — справится желудок с происходящим или нет. Выдержит ли организм после дозы лекарств даже такую мелочь, как два бокала шампанского или нет… Когда Динго пошел обратно, Аркадий расхохотался. Вытянул руку и, поймав белоснежный кроссовок, что болтался на лямке, и тут же показал его Борису. Тот рассмеялся вместе с ним. Саша сделал грустный вид. Что смешного? Ему нравились эти кроссовки. Он их из Торонто увез. Две таможни с ними прошел. Динго вытянул руку с грязным портфелем. — Саша, надо всегда содержать свои вещи в порядке. — Вежливо сказал Борис, указав на портфель, — Хотя судя по кроссовкам, ты мальчик чистоплотный. В Петербурге сохранять кроссовки белыми — задача со звездочкой. — Он посмотрел на Аркадия, что кратко и с хитренькой улыбкой посмотрел на Рому, и сказал, — Второе давай в этот раз.       Никишин поджал ноги. Сам весь вжался в диван. В его вещах будут внаглую рыться в дорогом ресторане?! Там же у него все хранится. Все, что может выдать его вранье. Рома дернул рукой от боли. Положил свою сверху, постаравшись его успокоить. Рука Аркадия нырнула внутрь портфеля. Он вытащил аккуратно сложенную одежду. Борис уважительно кивнул. Достал сумку, внимательно посмотрев в ее содержимое. Достал пару блистеров таблеток. — От головной боли, — Борис отмахнулся. — Есть еще что-то?       Аркадий раскрыл перед ним сумку. Несколько ручек, пару запасных шнурков, маленькая бутылочка с одеколоном. Ничего интересного. Положил ее сверху на вещи. Снова нырнул в сумку. Саша боялся, что рука нырнет во внутренний кармашек на спине. Там же и шприцы с лекарством, и много чего еще, что им может не понравится. Чужая рука все обшарила. — Нет, это все. Еще что-то будем смотреть?       Борис хмыкнул, осмотрев Сашу. Он выглядел абсолютно спокойно, хотя сердце угрожало переломать ребра, заходясь громким стуком. На ЖД вокзале колеса тише громыхали. Аркадий выловил паспорт, сложив все вещи так же бережно обратно. Никишин замер. У него же там фотография с Захаром. Вот он и попал. Аркадий раскрыл паспорт. Пару презервативов упала на стол. Небольшой пакетик с солью упал следом. Он вытащил все бумажки, которые были в паспорте. Саша задержал дыхание. Увидел как рука разом сдвинула все содержимое, показав рядом сидящему все. Борис вытащил фотографию. Молча посмотрел на нее. Бросил на стол к нескольким чекам из музея, билетику на его первый хоккейный матч. — Я уж надеялся там голую женщину увидеть. — Усмехнулся Борис, указав на фотографию.       Саша опустил взгляд. Там лежала заламинированная фотография, где они с Димой Яшкиным стоят обнявшись. Он мог себе поклясться, что он ее потерял еще пару лет назад. Но где же тогда фотография с Захаром? Увидев, как руки Аркадия выгнули паспорт, увидел, что что-то торчало на лицевой стороне, между обложкой и бордовой корочкой. Какой он молодец. Или не он? Или кто-то другой так сделал? У него уже в собственном паспорте сомнения. — Почему постоянную прописку в Петербурге не сделал? — Спросил Аркадий, рассматривая чеки. — Все еще в Москве прописан… — Льготы на транспорт не хочу терять. — С улыбкой сказал Саша, старясь не выдать свой страх. — А там, как местному жителю, по Тройке дешевле. — Наврал в очередной раз. Эти господа явно не в курсе про тарифы на Тройку. — Тройка есть, а Подорожника нет. — Борис отрицательно покачал головой. — Не порядок. — Я с Захаром Бардаковым по одной катаюсь, если надо через метро проехать. — Наврал Саша, увидев как оба мужчины переглянулись, достав его несчастную потрепанную тройку из всего мусора, что был в паспорте. — Редко им пользуемся, но вот, для экономии, можно вот так. — Он тут же одумался, — Нет, в смысле нельзя, но… ну… Вот так.       Борис взял чужой паспорт в руки. Посмотрел кратко содержимое и спокойно спросил: — У тебя девушка или парень есть?       Никишин впал в ступор. А можно прям так в лоб в этой стране спросить? Он нахмурился. Рома улыбнулся, отвернувшись. А он ведь предупреждал. — Нет. Я один. — Презервативы хорошие. — Решился сказать Аркадий. — Беспорядочными половыми связями занимаешься? — Я нет… — Никишин моментально покраснел. — А я, ну… — Чего потерялся? — Удивился Борис, подняв взгляд от фотографии. — Зачем тогда?       Саша замолчал. Сказать, что сам пользуется — так прослыть лжецом. Сказать, что другим дает, так вопросы возникнут про команду. Он повернул голову, посмотрев на Рому, что явно очень гордился собой. У Саши же щеки от стыда полыхали. Как-то он не привык, что два взрослых мужика спрашивают его о том, с кем он спит. — Моя личная жизнь — мое дело. — Решился выкрутится Саша.       Борис отрицательно покачал головой и остановил взгляд на Роме. — Отвечай ты вместо него. — У него девушка в Москве. Они с ней видятся время от времени. То он на выездах бывает с ней вечера проводит, то она к нему приезжает. Девочка в университете учится. Они приняли решение не расставаться. У него пока хорошо получается с отношениями на расстоянии. — Рома подпер голову рукой, — Ну раз в пару недель видятся. — Тогда логично, что Тройка есть, а Подорожника нет. — Усмехнулся Аркадий. — Интересный ты парень, Саша. Словами и близкими не разбрасываешься. Петербург в жизнь пустил, но основной приоритет весь в Москве остался. — Он сложил все обратно. Бросил паспорт обратно в портфель и жестом показал Динго уйти. — А когда в Каролину поедешь, что делать будешь? — Придумаю что-нибудь. Пока не думаю даже о следующем сезоне. С этим бы еще определится. — Саша облегченно выдохнул, проводив взглядом свои вещи. Остался не пойманным. — Это не приоритетное направление сейчас.       Борис хмыкнул. Взял в руки вилку и вдруг спросил: — Рома тебе заплатил? — Саша даже растерялся от этого вопроса. — Нашу договоренность перед сезоном соблюдает? — Соблюдает. — Решительно сказал Никишин. — Всем кому надо, заплатил.       Он даже не мог вспомнить о том, что за договоренности. Ладно, видимо какие-то были. На этом разговоры снова окончились с паузой на еду, которая успела остыть. Саша ел молча. Краснота со щек ушла. На его удивление — больше ни единого слова не произнесли. Они доели второе блюдо. Борис аккуратно положил руки на стол, присмотревшись к Саше, как он очень осторожно ужинает, держа даже приборы правильно. — Мне приятно, что ты капитан команды, что представляет этот город. — Вдруг сказал Борис. Саша медленно поднял голову. — Перед нами были разнообразные товарищи, которых Рома таскал к нам на прием. Ты пока самый адекватный. Четко знаешь что и зачем делаешь. Но с алкоголем завязывай. — Только Саша приоткрыл рот, Борис указал на Аркадия, что сидел и глупо улыбался рядом, подперев голову рукой, развалившись за столом. — Вот он алкоголь не пьет совсем. И его развозит с двух бокалов, даже если он ест много сытной и жирной еды. Ты же абсолютно нормальный. Как впрочем и рядом сидящий. — Рома отвел взгляд. — Но тот брехать не умеет. — Он протянул ему руку. — Ты молодец, Никишин. Большой молодец у нас. Сделай так, чтобы мы не проиграли. Ему я не особо доверяю. У тебя мозгов побольше.       Никишин пожал уверенно руку, с благодарностью кивнув. — Свободны, Рома. Завтра я жду от вас победы. И город тоже.       Рома тут же поднялся из-за стола. Саша же, торопливо запихав в рот остатки еды, едва успел за ним. Дожевывая по дороге пошел за Ромой. Приятная слабость от пары бокалов. Сейчас бы бутылочку шампанского, сейчас бы пачку чипсов и Бардакова рядом. Сейчас бы Бардакова рядом. Просто Бардакова. Тихого и уютного Бардакова. Его приятную сладость почувствовать на губах. Его любовь прочувствовать на коже. Дать ему чувство безопасности и получить чувство нужности.       Он рухнул в машину. Закинул голову. Шумно выдохнул. Рома уселся следом. Дернул его за пиджак и принялся целоваться с Сашей. Никишин положил руки на щеки, отвечая на поцелуй. Почувствовав, как его потянули на себя, завалился сверху. Жадно перехватил инициативу. Упер руку около головы. Расселся на его бедрах. Крепко закрыл глаза, целуясь с Ромой. Динго кратко обернулся. Ну и куда ему ехать? Саша не глядя набрал на телефоне в заметках сообщение, довольный целуясь с Ромой, что жадно хватался за него руками. Вытянул руку с экраном к Динго, где было одно единственное предложение: «Пожалуйста, увези меня домой»       Динго завел двигатель. Саша заблокировал телефон и гордо расселся верхом на Роме, целуясь с ним. Его руки торопливо расстегнули его штаны. Пальчики нырнули под трусы и схватили его за задницу. Саша слегка прикусил его губу, слегка поерзав на бедрах, чувствуя стояк. Выдержать дорогу. Надо только выдержать дорогу. Не дать себя изнасиловать. Не дать тебя использовать. Он поднял его руки на свою талию. Стащил с себя пиджак. Усевшись на бедрах, прикусив губу, быстро начал расстегивать рубашку. Рома завороженно смотрел на него. Увидел мускулистое тело. Было видно какой у него обезумивший взгляд. Саша стащил с себя рубашку. Снова прижался к Роме. Его ледяные руки неприятно холодили кожу. Никишин отстранился. Осторожно сполз поцелуями до шеи. Слегка в поцелуе прикусил кожу на шее. Издал довольный стон. Его начало тошнить. Очень сильно начало тошнить. Поганые лекарства нельзя было мешать с алкоголем. Он почувствовал как машина остановилась. Вытянул руку, не отвлекаясь от ласк. Динго едва ощутимо пожал его руку. Саша почувствовал, как чужие руки соскользнули с него. Отстранился. Рома отвернул голову и просто уснул под ним. Никишин повернул голову и тут же улыбнулся Динго. — Портфель с багажника не забудь забрать. Я тебе все обратно спрятал. — Он кивнул. — Удачи, Сань. Постараюсь его отговорить, чтобы он не заезжал за тобой перед игрой. — Спасибо! — Прошептал Саша в ответ.       Выскочил полуголый с машины. Кинул рубашку с пиджаком в багажник. Выдернул с портфеля худи, одевшись прямо на улице. Вытащил свой портфельчик и, помахав Динго, побежал в дом, захлопнув багажник. Машина же, с уснувшим хозяином на борту поехала дальше. Быстро пронесся наверх. Едва успев перескочить через порог, бросил вещи и не глядя помчался до туалета. Тут же упал на колени и его стошнило. Захар же, что лежал в ванной в наушниках, снял один из них, вопросительно уставившись на происходящее. Обернулся, посмотрев в проход. Нет, больше никто следом за ним не зашел. А вот уж дверь в подъезд можно было закрыть, не говоря про дверь в ванную. Все тепло выпустил! Захар поджал ножки, слушая музыку в одном наушнике, смотря на то, как Сашу выворачивает. Только Никишин выдохнул, как растерянно огляделся. Его потерянный взгляд на покрасневшем лице остановился на Захаре. Бардаков лежал в ванной, окутанный пеной, вытянув руку с наушником с бортика. — Не понял. — Улыбнулся Саша. — Ты какого черта мою воду тратишь? — Тебя только этот вопрос ебет в два с половиной часа ночи? — Захар улыбнулся ему в ответ. — У меня уже три куба воды ушло. А ты все равно не моешься дома. Ходишь только воняешь. — Он снял второй наушник и бросил их на мягкий ковер на котором были вышиты лягушки, что прятались под листиками от дождя. — Ты опять выпил, хотя я тебя предупреждал, когда дозу колол, что лучше не надо? — Саша виновато кивнул, — Вот ты падла. — Саша снова кивнул, сидя перед унитазом на коленях, — Как ты? Как все прошло? — Все в порядке. Я вроде как не преуспел, но и не опозорился. — Саша стянул с себя худи. — Пиздец. Я насквозь провонял Ромой. Они еще в ресторане эту уху ебаную жрали. Меня чуть прям там не стошнило. — Он с трудом поднялся на слабенькие ноги. — Ты тут чего забыл? Дома родного нет?       Саша подошел к нему. Только было наклонился, чтобы поцеловать его, как Захар мокрой рукой в пене отвернул его мордочку от себя и прошептал: — Если целовался с Ромой даже не лезь ко мне. — Если я вымоюсь тоже? — С грустью спросил Саша. — Ванная занята. — Захар указал на пену, — Там твои результаты пришли. Я на кухне их оставил. И дверь, пожалуйста, прикрой. Хотя бы в общий коридор.       Саша задумался и поднял голову, бросив взгляд на проход на кухню. Точно. Он же делал результаты. Боялся, что был заразный. И поэтому даже понятно, почему Захар не хотел с ним лишний раз сейчас целоваться. Он не может сейчас быть в безопасности. Пошел на кухню, заодно закрыв входную дверь на ключ. Взял конверт. Он даже не тронутый. Достав телефон, включил фонарик, попробовав просветить конверт. Даже так ничего не видно. Неужели… Захар даже не интересовался? С боязнью открыл конверт. Хоть бы его ничем не заразили. Хоть бы не пришлось лечится. Он поджал губы, сжав бумагу со свернутыми результатами во взмокших руках. Лишь бы не болезни. Лишь бы все было в порядке. Он раскрыл документ с закрытыми глазами. Уселся на стул, собираясь с силами. Он открыл глаза. На белом листе была большая таблица с различными видами заболеваний, передающихся половым путем. Он внимательно прочитал все то, что было написано сверху, рукой прикрыв результаты. Не все болезни так быстро себя проявят. Но все же… Он опустил руку с результатов. Выдохнул, растерявшись. Все было отрицательное. Но легче ему ничерта не стало. Он взял телефон в руки. Неуверенно залез с ногами на стул и решился позвонить Диме, положив результат рядом с собой. В Екатеринбурге было четыре часа утра. Звонок разбудил Яшкина. Он сонно приподнял голову от груди Брукса. Взял телефон и не глядя принял вызов. Положил голову обратно. Брукс же крепко спал рядом, приобняв его одной рукой. — Яш, говорить можешь? — Шепотом спросил Саша. — Хочу совета твоего спросить… По не очень простому вопросу. — Он обернулся. Дверь в ванную не закрыта. Захар наверняка все слышал, стоило бы ему только голос повысить. — Разбудил меня. — Выдохнул сонно Дима. — Сейчас, погоди, я вылезу, чтобы Брукса не разбудить. — Он крайне осторожно вылез с кровати и, закрыв за собой дверь, сонно пошлепал на кухню. Встал около кухонного гарнитура. — Что случилось, ребенок мой золотой? — Яш, ты вот… Ты вот меня предупредил, что вы меня в Казани нашли не в очень хорошем состоянии… И если я вдруг что-то вспомню, то пойти проверится. — Ну да, так и было. — Он потер опухшую морду, стоя сгорбившись и на одной ноге. — Ты что-то вспомнил? — Вспомнил, что Рома ебал меня… Без ничего. Прямо так… Вот я решил проверится. — Что-то нашли? — Дима с трудом удерживал мысли в голове. — Ты чего какой-то… не такой…? — Да тут еще параллельно не очень в порядке все было. Ну просто… Все отрицательное. Но тут написано, что тот же сифилис, его позже видно… — Когда я последний раз спал с Ромой, он ничем таким не болел, но я за последнее время ручаться не могу. Ты можешь у Иринки спросить, у домработницы. Она же за его лекарства отвечает, он же если чем-то и болеет, то она сама все делает, ищет и подготавливает. Рома же сам даже не знает от чего парацетамол пьется, и как капли в нос капать. — Дима, я боюсь… — Боишься Захара заразить? — Настороженно спросил Яшкин, и решил разгрузить посудомойку. Она все равно все вымыла. А так хоть делом занят будет. Услышав едва слышное согласие прошептал. — Тогда потерпи. Не спи с ним. Насколько я знаю — там до пары месяцев это все может проходить, прежде чем проявится. Но у тебя никаких странных симптомов нет? — Нет… — Саша обнял ноги, зажмурившись. — Меня даже осмотрели… Везде. Но вроде визуально тоже сказали ничего нет. Так бы были б хоть у чего-то симптомы. Сам-то я вылечусь. Я не хочу заразить его, понимаешь? — Я что-то как-то не думал даже никогда об этом. — Честно признался Дима. — Даже когда не очень трезвый с кем-то спал, то все просто предохранялись… Ну либо никто изначально ничем не болел. Я не знаю. Никогда не сталкивался с таким. Ты вообще чего задумался над этим? Аня тебя надоумила? — Волк тоже всегда был обеспокоен именно этим фактором, когда его брали против его воли. Я пару раз слушал о том, как он лечит эти заболевания… Я так не хочу. И ладно сам долбоеб. Не хочу Захару таких радостей. — Он шумно выдохнул. — Блять. — Он взвыл. — Да ну блять, блять, да блять! Ну какого хуя?! Ну за что-о-о?! — Будешь орать мне в ухо я на тебя Захара натравлю. — Дима усмехнулся, — Сань, относись немного проще к жизни. Я ж говорю — самый простой вариант у Иры спросить. Рома же вообще врачей не особо любит. Впрочем, как и я и все мое окружение. Она точно знает. Но это ж надо собраться, да, с силами, там, все дела. Я бы просто забил на это, честно. Либо не спал совсем ни с кем. Либо… ну вот забить.       Никишин с грустью кивнул. Поблагодарил его едва слышно и, пожелав спокойной ночи, завершил вызов и отбросил телефон. Сидел обняв ноги в полной тишине и темноте. С грустью уставился в окно. Прошло какое-то время, пока Саша услышал всплеск воды. Услышал, как пошлепали мокрые ножки по полу. Совсем помрачнел, обнимая свои ноги. Ему было стыдно. Кертис его всегда предупреждал, что это все не безопасно. Захар встал рядом, укутанный в одно большое темно-зеленое полотенце. Оперся ручкой о стол. С его волос капала вода. Он едва заметно улыбнулся Саше, чтобы хоть немного его успокоить. — Чего такой мрачный? — Захар присел рядышком на стул. Даже не посмотрел на бумажку. — Нашли что-то? — Нет, ничего. — Саша ответ взгляд. — Вон, лежит, можешь почитать сам, если хочется. Я не против. Но там не все сразу видно. Дима предложил мне у Иры спросить, она же знает что с Ромой не так. Какие таблетки он пьет, чем болеет. Но мне стыдно. — Он потер руками лицо, чтобы сделать вид, что не расплакался и — Будет лучше нам вообще пару месяцев друг к другу не прикасаться. Я не хочу тебя заразить. — Никишин, ты издеваешься надо мной? — С едва заметной улыбкой спросил Захар. Саша встрепенулся, не поняв к чему этот вопрос. Остановил взгляд на возлюбленном. — Ты вот прямо сейчас прямо вот дурак. Прям вот глупый мой несмышленыш. — Он кивнул в сторону. — Иди, искупайся, и я с тобой поговорю об этом. Но предвещая твой вопрос — нет, звонить никому не надо. И нет, твой план как будет лучше — не будет лучше. Ты голоден? — Есть немного. — Саша выдохнул, закрыв руками лицо, — Захар, прости. Прости, что я не… — Не прощу, потому что тебе незачто извиняться. — Бардаков взял его за трясущиеся руки и потащил на себя. — Пойдем. Давай, потом реветь будешь. Еще и кобылу разбудил. — Так ему и надо. А то лежат они там, мультики смотрят в своей медвежьей берлоге. Мне же завидно.       Бардаков с силой потащил Сашу в ванную. Включил воду и налил немного пены. Сам же, стоя перед ним в полотенце, принялся его раздевать. Никишин опустил голову. Закрыл глаза, когда руки Захара проскользнули по голой груди. Бардаков стащил с него одежду, полностью раздев и подал руку, помогая забраться в ванную. Уставшее тело проглотила довольно горячая вода, пахнущая какими-то сладостями. Никишин моментально растянулся в ванной. Захар же уперся в бортик и сам непроизвольно улыбнулся, увидев на его уставшем лице улыбку. Зачерпнув воды, осторожно ополоснул его мордочку. Только стоило Саше открыть глаза, как Захар принялся его целовать. Крайне осторожно, едва касаясь язычком чужого язычка. Положил руку на его щечку, нежно поглаживая большим пальчиком скулу. С неохотой отстранившись облизнул губки и прошептал: — А это тебе, чтобы не думал, что я от тебя в беде отвернусь. Все, купайся.       Он осторожно положил его телефон на бортик, а сам схватил вещи, и, вытряся весь мусор из карманов, кинул все в стирку. Пошел, достал все вещи из портфеля, бросив их в машинку следом, и прикрыл дверь. Сам же отправился сообразить небольшой обед — свои любимые бутерброды с горячим сыром и сладким чаем. Сам, пока ходил по кухне, все раздумывал, что теперь дальше делать. Никишин ведь совершенно не виноват в том, что с ним произошло. Да и он теперь сам не лучше. Коснулся пальчиком ссадины на переносице. Болит. И довольно сильно. Он все еще надеялся, что это не перелом. Уперся руками в столешницу, слегка отставив зад. Никакого логического выхода он из ситуации не видел. Только смирится, что его тоже в это во все затянули. Что он тоже теперь в какой-то степени наркоман, что он тоже прогуливает игры в финале за кубок. Что самое печальное для его родителей — он теперь тоже в отношениях с мальчиком. С мальчиком, на которого не первый год капает слюнями. Он был всегда третьестепенным персонажем. СКА — это про других. Про Яшкина, про Никишина, про Широкова, про Шипачева, про Хайруллина, даже про Дацюка. Но не про него. Он там, обычно где-то на фоне. Третье звено, если не четвертое. Ему сейчас просто тупо везет, что он сдвинулся с последних мест. Что начал больше вбрасываний выигрывать. Хотя может быть это все Никишин виноват. Может быть это просто Саша Роме рассказал про одного из центров чуть подробнее.       Микроволновка сбила его с мысли. Он ее выключил, но дверцу открывать не стал. Налил чаю по кружкам. Устало вздохнул. Завтра игра. И кажется завтра случится то, чего так давно не было — завтра его Никишин выйдет на дорогу прямой конфронтации с Яшкиным. Четыре игры подряд капитаны бегали друг от друга. То Яшкина недуги свалят, то Никишина. А тут — такая афиша. — О чем ты так думаешь внимательно? — Спустя какое-то, явно долгое время спросил Саша, встав рядом. — Я просто… Пару минут стою смотрю на тебя. Ты даже почти не моргаешь. — Не знаю. Как-то так получилось. — Он вручил ему горячую кружку. Поразился мысленно этому. Он же кипяток наливал. А тут — не сильно то и горячая уже вода. Достал тарелку. Они уселись рядышком за стол. Оба подняли синхронно головы. Перед ними — окно с неимоверно красивым видом. — О вас с Яшей думаю. Получается, завтра будете играть друг против друга? — Никишин с неохотой кивнул и забрал один из бутербродов. — Какие ощущения? — Я стараюсь об этом не думать. Стараюсь даже не замечать, что Дима, прекрасно зная что мы можем учудить, ведь раньше сам в этом участвовал — теперь пользуется этим. Стараюсь не думать о потерях в составе. О том, что у нас не самый опытный мальчишка на воротах. О том, что мы просто не справляемся, и Рома притянул сорок шестых. — Он сделал пару глотков приторно сладкого чая и облегченно выдохнул. Чувствовались разные травы. Он закрыл глаза, покачав головой и прошептал, — Мы с Матвеем немного поговорили… Он словно чувствует мою неуверенность. Не знаю как, но он просто узнал, что я такой же наркоман, каким был Яшкин в том сезоне. — Никишин подпер голову рукой, крепко закрыв глаза. — Я чувствовал легкий подтон страха. Мальчишка же видел, какой был Дима в том сезоне. Ебнутый на всю голову. Спросил, а почему я не такой. Угадаешь причину, почему я не такой?       Саша открыл глаза и повернул голову. Захар сделал пару глотков своего несладкого чая, довольно хрустя зажаренным хлебом с сыром. Разглядывал пейзаж, сам выглядя каким-то задумчивым. Спустя еще пару глотков решился сказать: — Ну ты не постоянно на наркоте, а временно. Плюс у тебя есть лечение, что потихоньку откатывает урон. Яшкинкс же жрал таблетки горстями, без передыху, и не лечился. — Не угадал. — Никишин довольно ухмыльнулся. — Пизданул ему, что это из-за тебя все. — Ну ебать, ну конечно, хули. — Захар стыдливо рассмеялся. — Нашел, блять, крайнего. Я тут причем? — Ты же обо мне заботишься, пока я на копытца не встану. Так что все верно. Без тебя — не было бы и половины всего успеха, а то и больше. — Никишин, что за флирт? — Захар слегка наклонился к нему, отвлекшись от еды и прошептал в губы. — Сам капитань. Я не пойду. — Ну пожа-а-алуйста! — Протянул с надеждой Саша, — Ну Захар! Ну побудь вместо меня капитаном. Мы же выяснили — у тебя клево получается. — Никишин, пошел нахуй.       Они вдруг громко и счастливо заржали. Переключившись на разговор о тренировке и о малышах, доели бутерброды и выпили весь чай. Захар перемыл всю посуду. — Ты со мной ночевать будешь или к себе пойдешь? — Решился спросить Саша. — Если хочешь, чтобы я остался, то так и скажи мне об этом. — Бардаков поставил последнюю кружечку на полотенце вверх дном и развернулся к Саше. Никишин задумался, отведя взгляд. — Ну что такое? Определится не можешь? — Я уже давно определился что я хочу. — Саша пожал плечами. — Вопрос в том, захочешь ли ты ночевать со мной в одной постели, после того, что со мной было? — Мой ответ — да. — Захар медленно подошел к нему, встав между ног и положил руки на плечи. Наклонился немного вниз, смотря в глаза. — Да, я захочу ночевать с тобой в одной постели. — Тогда оставайся со мной жить, пока сезон не закончился. Да и на лето тоже.       Захар тут же улыбнулся. Мягко погладил Сашу по волосам. Очень осторожно наклонился к нему и принялся с ним целоваться. Руки Никишина легли на талию. Захар потянул его на себя и поволочился до спальни. Саша пошел за ним, крепко держа за руку. Оступившись, рухнул от грубоватого толчка в спину. Захар гордо залез на него. Сдернул с себя футболку и принялся с ним целоваться. — Подожди, подожди. — Саша выдохнул, задержав его руку на своих штанах. — Захар, я могу быть заразным. — Я понимаю. И что презервативы не стопроцентная защита тоже понимаю. — Он уперся руками около его головы, нависнув над ним очень тяжело дыша. — Никто из нас не может остановить Рому. Мы просто заложники обстоятельств. Я думаю, что если бы у тебя была возможность — ты бы даже не дался ему. Но он берет и не спрашивает. Я сам был на этом месте. Сам чувствовал, как сковывает страх. Сам падал перед ним на колени. Знаю, какого это, ведь я был на твоем месте. И я не в праве тебя осуждать. — Он мягко опустился на Сашины бедра, любуясь его выразительным взглядом. — Я просил тебя не трогать меня, потому что от тебя пахло Ромой. А меня страшно с этого выворачивает. Ты вымылся, от тебя перестало им пахнуть, я могу уже протянуть тебе руку и коснуться твоего голого тела. Мне противно, что тебя трогают другие. Меня начинает выворачивать от одной мысли, что ты спишь с другим человеком. Я брезгую, да. Но изнасилование это не измена. И твоей вины в этом нет. К сожалению, я понимаю все риски. Понимаю, в каком окружении мы находимся, в какой ситуации. Но мне, так же как и тебе — приятна эта близость. Совсем отказаться от этого мы уже не сможем. И не захотим — Он стащил с него футболочку и расстегнул штаны, — Я не смотрел в твои результаты. Я просто доверяю тебе. Я понимаю, что результаты сейчас могут быть ложноотрицательными. Понимаю, как меня будут осуждать, как от меня все будут воротить нос, если я заражусь от тебя. — Захар стянул с них остатки одежды. Никишин остановил взгляд на его бедрах. Захар очень медленно улегся на него, коснувшись своей горячей кожей — его. Только Саша потянулся за всем, что им обычно надо было, Захар придержал его руку и прошептал, смотря в глаза. — Бери только смазку. Я хочу попробовать без защиты. Хочу почувствовать это все полностью. И хочу тебя сверху. Можешь расценивать это как хочешь — как глупость, как наивность, как акт доверия. Я просто хочу тебя прямо сейчас. — Но я… — Попытался возмутиться Никишин. — Я понимаю. Но если ты меня заразишь, то мы тогда оба пойдем лечится и позорится, а ты не будешь это делать украдкой и в одиночку. И воздерживаться от твоего внимания я больше не хочу. — Он едва заметно улыбнулся. — Я слишком долго любовался тобой, без возможности даже за руку подержать. Делал вид все эти месяцы, что я тебе просто друг, а сам, налюбовавшись тобой в раздевалке или пока ты висишь на турнике без футболки, уходил дрочить в туалет, представляя, как с тобой классно будет… Когда ты уходил со мной наедине поговорить о том, что я опять где-то накосячил, было желание, знаешь, косячить еще больше, чтобы просто остаться наедине. Так долго тренировал простое «Саша, ты мне нравишься», что ты… одним поцелуем в шутку… заставил меня понять, что это все не просто так я чувствую. Ты не просто — красивый накаченный мальчик. И я не просто так всегда подчиняюсь твоим приказам. Никишин, ты мне чертовски нравишься. Ты нравился мне, даже когда мы были просто друзьями, причем еще даже не близкими. Когда Рома на тебя даже внимания не обращал, гоняясь за своей лошадью. Когда у тебя еще не было никаких проблем, кроме как того, у кого занять еще денег, чтобы тебя не послали, и не отрубили тебе свет за неуплату. И всегда ведь я находил для тебя деньги, хотя сам еще меньше, чем ты получал. Твоя харизма, крепкая психика, твой идеальный боевой характер, умение биться за своих до последнего, умение идеально подстраиваться под ситуацию, и быть своим как для Ромы, так и для малышей сорок шестых, твое обаяние… Никишин, ты просто, блять, сожрал мое сердце на десерт еще в самом первом сезоне, как мы оказались здесь. Мне плевать, что обо мне подумают. Как ко мне отнесется мама. Какая глупая улыбка будет на лице у Яшкина когда он застанет нас одних в постели. Как от нас будет воротить нос Дедунов. Как долго будут ржать надо мной в моем родном Подольске. Ты знаешь, мне плевать. Плевать, что я сейчас могу чем-то от тебя заразится. Что я вообще добровольно иду на то, чтобы трахаться с парнем. — Он отдал ему в руку смазку и закрыл ящик. — Я согласен, чтобы жить с тобой в одной квартире. И даже, думаю, если мы спокойно проживем лето, как ты мне и рассказывал, буду наверняка не против и весь следующий сезон прожить с тобой рядом. Я согласен делить твои проблемы напополам, забирая часть нагрузки на себя, потому что прекрасно знаю, как ты больше половины проблем тянешь не своих, а чужих. Я понимаю что ты за человек. Какие чувства у тебя ко мне. И знаю, что ты вообще на эмоциях редко что-то решаешь. Я просто хочу спокойных рассветов в самой скучной пижаме на свете, но рядом с тобой. Я просто хочу завершить этот сезон просто живым и рядом с тобой. Мне не нужно многого. Мне вообще ничего не нужно. Все что мне так хотелось эти несколько лет — сейчас лежит подо мной и краснеет. — Один поцелуй в шутку. — Саша едва заметно кивнул, — И у меня есть самый близкий человек в мире, благодаря которому я все еще живой. — Он кивнул. — Захар, я люблю тебя. — И я тебя, Саша.       Бардаков наклонился к нему и впился в него поцелуем. Саша был очень сильно благодарен услышанному. Тому, что ему доверяют. Тому, что его любят. Все эти комплименты. Все это — просто чтобы почву под ногами почувствовать. Понять, что он не просто так тут. Он не очень смело перевернулся, оказавшись сверху. Захар пристроился поудобнее, позволив с собой сделать все, что хотелось. Им завтра на очередную игру и нет никакой гарантии, что они вдвоем вернутся домой оба живые. Пускай это будет просто близость. Пускай просто слова. Но им обоим это сейчас нужно. Почувствовать, что все, что происходит, не просто так. И что всегда есть кто-то, кто поддержит тебя, даже когда ты оступишься, почувствуешь себя прокаженным, почувствуешь отвратительным. Но кто-то, кто будет рядом.       В Екатеринбурге утро у Димы наступило раньше всех. Пока все спали по кроватям в отелях и квартирах, Яшкин уселся на кровати. Шумно и недовольно фыркнул, выключив будильник. Ему скоро на самолет и на игру. В этот чертов Петербург. Он сгорбил спину, поджав ноги. Потер руками лицо. Брукс, которого он разбудил своим фырчанием, кратко посмотрел на Диму и сделал вид, что спит.       Яшкин очень осторожно слез с кровати. Очень нежно поцеловал Брукса и пошел собираться, беззвучно закрыв за собой дверь. Собрал все вещи обратно в портфель. Почистил зубки и умылся. С неохотой надел футболку поло с символом Ак Барса. Его грустное лицо в зеркале выглядело таким жалким. — Сейчас быстренько выиграем игру, — заверил себя Дима, — и обратно к мишке в берлогу. — Он обернулся. — Так, завтрак надо. Мишку нельзя без еды оставлять.       Он пошел на кухню. Встав у кофемашины достал телефон. Быстро купил билет до Петербурга. У него еще есть час в запасе, а то и полтора, если он правильно сверился с картой, и аэропорт был внизу города, а не вверху. Сварил снова кашу на молоке. Намешал творог со сметанкой. Насыпал немного сахарку и нарезал свежих ягод. Аккуратно накрыл на стол. Улыбнулся, и снова уставился в телефон. Тут же схватив куртку, побежал вон из дома, прихватив ключи Брукса. Торопливо спустился вниз и перешел дорогу до соседнего многоэтажного дома. Сначала — до цветочного. С букетом уже зашел в кофейню. Прихватил кусочек тортика и несколько эклеров. Вернулся в дом. Маневр стоил ему половину часа времени, но это явно того стоило. Он налил прохладной воды в вазу и поставил большую охапку нежных свежих цветов, что только-только начнут раскрываться. Аккуратно поставил десертики на блюдце. Даже нужную капсулу в кофемашину бросил. Уж кофе не будет делать — вдруг решит проспать до обеда. За бортом еще даже девяти нет. Только-только солнце поднялось, прогнав ночную тьму. Собрался, торопливо допил залпом свой кофе. Заскочил в носочках в спальню, натягивая куртку. Не мог оставить его без поцелуя. Очень осторожно поцеловал Брукса в щечку и прошептал на ушко: — Завтрак ждет тебя. Я до Петербурга и обратно. Не успеешь соскучится. — Скоро вернешься? — С надеждой спросил сонный Брукс и повернул голову, приоткрыв глаза. Дима ему счастливо улыбнулся. — Уже завтра утром. Люблю тебя. Будет желание — дверь закроешь за мной, а то я без ключей. — Твои ключи рядом с моими. Забирай сразу.       Брукс поцеловал его кратко на прощание, и, перевернувшись на бок, продолжил спать. Яшкин же, беззвучно уйдя со спальни, торопливо нырнул в свои грязные тапки и, оставив хозяйские ключи на полочке. Улыбнулся, увидев свою связку. На ней был брелочек в виде медвежьей мордочки. Смело забрал связку ключей и, закрыв дверь на замок, помчался сломя голову вниз, где уже ждало такси.       Один аэропорт сменился на другой. Жесткая посадка разбудила всех, кто еще пытался доспать остатки сна. Самолет из Екатеринбурга сел немного раньше расписания. Яшкин потер сонно морду. Увидел чертовски знакомый аэропорт за окном. Устало вздохнул. Пистолет оставил дома. Очень зря. Опустив голову уставился в экран. Артур написал, чтобы он ехал сразу до Саши — оттуда их сразу на тренировку и игру заберут. Яшкин даже спорить не стал. Намотав на морду зеленый шарфик своей команды, спрятал голову под капюшон зеленой худи. Порылся в паспорте в поисках бумажки с адресом Саши. Где-то у него было записано… Нашел только подорожник. Удивленно осмотрел карточку. Поднял голову, стоя у выхода из аэропорта. Он все равно прилетел раньше расписания… Чем черт не шутит? Не став даже такси заказывать, решительно вышел из аэропорта, продолжая искать нужную бумажку. Нырнул в нужный автобус. Встал в уголочек, чтобы никому не мешать. Оплатил проезд. Улыбнулся тому, что терминал сказал, что денег еще достаточно. Нашел наконец нужную бумажку. Сашка сам ему ее написал. Даже ближайшую станцию метро подписал. Включив музыку погромче встал спиной к салону. Его зеленые глаза разглядывали привычные пейзажи. Прекрасно заметил, как автобус обогнала на трассе расписанная в черно-розовые полоски Ламборджини. Фальковский куда-то явно очень торопился. Глупо улыбнулся, спрятав мордочку в шарфик. Доехав по памяти до нужной остановки спустился вниз. Пока шел по переходу засмотрелся на лежащую на прилавке корюшку, что манила его ароматом свежести. Черт, ему дарили на день рождение ее. И как же это было чертовски вкусно… Замечтавшись о местном деликатесе чуть мимо не прошел. На метро, с пересадкой, поехал до Саши.       Выйдя на нужной станции растерянно огляделся. Пришлось хорошо напрячь мозги, чтобы вспомнить куда идти. Заметил знакомые старенькие дома, стоящие друг напротив друга. Решительно пошел в их сторону. Увидел Сашину машину, привычно стоящую у мусорки. Зайдя в подъезд, задержался у почтовых ящиков. Снова вытащил кучу мусора. Еще одно судебное уведомление. Мысленно пообещав Саше дать пиздячек за это все, поднялся на нужный этаж. Дошел до нужной двери. Задумавшись, дернул ручку. Ну конечно не заперто. Он зашел в квартиру, где было совсем тихо. Он закрыл дверь за собой. Огляделся. Увидев две пары кроссовок, тут же улыбнулся. Дошел до спальни. Толкнул беззвучно дверь и уперся плечом в дверной косяк.       Никишин крепко спал в обнимку с Захаром, положив голову на его голую грудь. — А потом они такие — о, ну Никишин-то нормальный. — Он постучался костяшкой пальчика в дверь и сказал, — Дети, подъем.       Бардаков сонно промычал, и, перевернувшись на бок, продолжил спать. Саша же выглянул из-за его голого плеча, едва глаза разлепив. Увидев на пороге Яшкина стыдливо закрыл рукой лицо и рухнул обратно. — Попался. — Усмехнулся Дима. — Вы бы хоть дверь закрывали. — Да бля, да я закрывал же… — Никишин натянул на голову одеяло, — Яш… Господи, ты ничего не видел.       Никишин сделал вид, что у них ничего не было, скинув бутылочку со смазкой на пол. Она громко звякнула. Саша издал тихий смешок. — И ничего не слышал, ага. Скоро сюда лягушка моя прискачет, так что сделайте вид, что вы ночевали не в одной постели. — Саша стащил одеяло на себя, полностью оголив Захара, оставив лишь легкую недосказанность краем одеяла. Дима прекрасно увидел следы от зубов на плече, царапины на коже и синяк на ляжке. — Саша, кусать надо не за плечо, а за задницу. — Я буду говорить об этом со своим психиатром. — Никишин схватил телефон в руку и сонно посмотрел на время. — Какого хера в сраку тебе вообще надо в моей квартире в четырнадцать ебаных часов утра? — Сейчас уже обед прошёл. — Дима все же зашел в спальню, и, откинув одеяло, треснул Саше по заднице. — И тебе на игру!       Никишин от испуга вскрикнул, и, дернувшись, с грохотом навернулся с кровати. Яшкин громко заржал, увидев только босые ножки, стертые до мяса коньками над кроватью. Захар же даже не проснулся, продолжая тихонько спать. Его уже даже лошадки не смогли разбудить — Яша! — Взвыл Никишин и раскинул ноги в стороны. — Ого, а у тебя хорошо ноги раскидываются. Ты вратарем подрабатываешь или эскорт услугами? — Яшкин! — Вскрикнул Никишин и швырнул в него подушкой, — Пидор! — Ты весь в меня. — Дима заливался хохотом, — Мальчик у тебя красивый. — И ебырь у мальчика тоже ничего. — Никишин перевернулся на живот и, оттолкнувшись руками от пола, поднялся на ноги. Поняв, что стоит перед Димой полностью голый моментально покраснел, увидев изумленный взгляд Димы, что обнял подушку, вжавшись в стену. — Так, что за взгляд…? — Он прикрыл пах руками, — Отвернись вообще, че ты там не видел? — Нихуя себе. У тебя выросло со временем или ты на Захара так реагируешь?! — Да еб твою мать!       Яшкин громко заржал и убежал на кухню. Никишин от стыда не знал куда и деться. Накинул на себя футболку, и, укрыв одеялом Захара, давая ему еще времени поспать, беззвучно закрыл дверь в спальню. Потрепав волосы, улыбнулся тому, что они немного слиплись. Ну… да. Ладно. Опустим этот момент. Он пошел на кухню, услышав как Дима роется в его холодильнике. Шлепнул его по заднице. Яшкин едва в холодильник не ввалился. Саша же, нырнув до раковины, где впервые за долгое время не хранилась грязная посуда, умылся в ней. Дима взял себе ломтик сыра, кинув его в рот. Остановил взгляд на Саше. У него все ноги были покрыты синяками, следами от рук и длинными и тонкими шрамами. Синяя футболка с Газпромом даже задницу не прикрыла. Он увидел сколько на его коже увечий. Стало не по себе. Ему даже садиться больно ведь… Никишин же спокойно и привычно вымыл и голову в раковине, спокойно вместо шампуня намылившись средством для мытья посуды. Смыв его, разогнул спину. Недовольно помотал головой, чтобы с волос перестало капать. Лениво зевнув, почесал животик, и поставил чайник. Замер, увидев на себе вопросительный взгляд Димы. — Чего? — Удивился Никишин. — И вот не надо делать вид, что ты так не делал. — В этом то вся и проблема. — Дима улыбнулся. — Сука, ну ты вот весь в меня.       Никишин гордо фыркнул и поставил кружку. Признавать то, что он Яшкин - хотелось меньше всего. — Будешь кофе? — Не, меня в уральских авиалиниях напоили, я скоро булькать буду.       Они услышали, как дверь захлопнулась. Оба синхронно задержали дыхание и замерли, уставившись в проход. Артур встал на пороге. Кратко посмотрел на Диму и перевел взгляд на Сашу. Из-за него выглянула с опаской Аня. Увидев, что Саша был абсолютно нормальным, девчонка пробежала мимо Димы и счастливо бросилась Саше на шею. Никишин ее едва с перепугу не уронил. — Сашка! Нормальный, прости господи! — Бываю иногда! — Саша нежно обнимал девушку, что закинула ножки, повиснув на его шее и крепко его обнимала, — Спасибо, волшебница. — Это все Захар. А еще я угадала наконец для тебя нормальную дозировку. — Она присмотрелась к нему. — Не кололся еще с утра? — Нет еще. Вроде нормальный проснулся. — Он кивнул, — Ну как… проснулся. Зашла кобыла, натоптала своими копытами, разбудила и начала раздавать советы кого и куда кусать. — Будто Яшкин может что-то другое посоветовать. — Артур с улыбкой смотрел на Диму, что был очень счастливым. — Дима, ты чего радостный такой? Светишься, как новая монетка. Аж непривычно. — А я только от Брукса приехал. — Дима уселся за стол. Анюта наконец слезла с шеи Никишина и уселась на ножки Димы. Он ее мягко приобнял, чтобы она не свалилась. — Мы так хорошо с моим мишкой время провели, что я до сих пор часть его тепла в себе храню. Спрятались в берлоге, ели вкусности, шуршали листвой и смотрели мультики.       Артур прекрасно увидел, что на Саше штанов не было. И его, кажется, это абсолютно не смущало. Он нахмурился. Нет, не было не только штанов. Вообще ничего. Одна футболка на голое тело. Хмыкнув, обернулся, услышав вой со спальни. — Никишин, блять! — Взвыл Бардаков. — Копыта переломаю!       Все трое тут же громко заржали. Никишин кофе подавился. Растерев кофе по футболке со звездочкой на груди гордо пошлепал в спальню. Едва успев открыть дверь, получил подушкой по морде и завалился. И снова громкий ржач. — Пидор! — Бардаков выхватил подушку и еще раз огрел его ей. — Ах тебе весело?! — Он принялся Никишина щекотать. Саша вскрикнул, забрыкавшись, громко заливаясь хохотом. — Ты, блять…! — Я не блядь! — Сквозь слезы и истерический смех, — Я честная давалка! — А чего тут происходит? — С глупой улыбкой спросил Артур. — Ты, блять, жеребенок без прописки! — Бардаков снова защекотал Сашу, которого выгибало во все стороны, словно из него демона изгоняли, — Когда научишься дверь закрывать?! Мало того, что лягушек притянуло сюда, так еще и ветром лошадь привело! — Да закрыва-а-ал я! — Никишин уже задыхаться от смеха начал, брыкаясь на полу. — Да ну блин блять! Они сами! Это не я! Я закрывал! — Ага, и штаны тоже ты надевал! — Захар огрел его по голой заднице пижамными штанами и кинул их в него, — Пиздишь, падла! — Пизжу, но я не падла! — Радостно ответили синхронно Артур с Сашей. — Обожаю, когда так случается. — Вдруг сказала Аня и, подняв голову, осмотрела Захара. — О, и ты нормальный. Вчера, когда я к вам утром заходила, вы как два мертвеца были, которых плохо закопали. А сейчас оба живые, даже дееспособные. Вроде.       Никишин натянул пижамные штаны чтобы не смущать гостей. Захар только отправился в ванную, как Саша подсунул свое копытце под его босую ножку. Бардаков едва не убился, повиснув на двери. Она с громким скрипом поехала в сторону стенки, а Захар с радостью проехался бесплатно до стенки. Завалился рядом. Ахтямова схватила истерика. Аня повернула голову и вопросительно уставилась на Диму. — Это квартира такая. Тут ничего никогда не бывает нормально. Тут либо все ревут и сходят с ума, либо ржут как лошади, тоже сходя с ума. — А нет опции не сходить с ума? — Аня обвила шею Диме, — А то мне не подходит. — К сожалению нету. — Он вытянул руку, взяв звонящий телефон Саши, и принял вызов. — Алло, Крематорий, пятая печь. — Хуем по лбу не дало? — Заржав спросил Фальковский. — Яшкин, дай телефон младшему. — Младший занят, подковы мерит. Я за него. — Дима нежно приобнимал лягушечку, — Ты какого хуя на своей поебени полосатой меня обогнал. — Я твоего ведра помойного на колесах не видел на дороге, ничего не знаю. — Фальковский что-то с хрустом откусил, и, чавкая, сказал, — Рома хочет за Ники заехать — хватай жеребенка в охапку и съебывайтесь нахуй оттуда. Можешь малышей где-нибудь бросить, я по дороге подберу. — Принял, детка. До связи. — Он откинул телефон и наклонился в проход, где Артур крепко держал за воротник футболки Саши, не давая ему даже цапнуть Захара, пока тот стоял и чистил зубки, — Эй, дети! Собираемся, сюда господин начальник едет. Надо съебаться. Никишин, ты за рулем.       Артур пихнул Сашу одеваться, чтобы Захару не мешать. Никишин снова завалился. — У тебя у жеребенка плоховато с координацией движения. — Решительно заявила Аня. Дима пошел его поднимать, и, зацепившись об порог, рухнул рядом. Артур взвыл, стыдливо от них отвернулся, — А… ну… не обращай внимания. — Она подняла взгляд на Захара, счастливо улыбнувшись. — Лошади.       Бардаков беспечно развел руками, зажав зубную щетку во рту. Они вдвоем быстро собрались. Саша побежал вниз. Все дружно запихались к нему в машину. Саша похлопал по худи руками. Захар, что уселся на переднее сидение, сразу понял что ему надо было. Подал солнечные очки из его портфельчика. — Позер. — Спасибо, я стараюсь. — Никишин напялил свои любимые темные очки, сидя в шортах и в худи, и, как всегда не пристегнувшись, отправился в путь. Захар наклонился к нему, пристегнув его, а следом пристегнулся сам. Дима же сидел позади Саши, пока лягушки сидели рядышком. — Есть предложение чего-нибудь похавать с утра. — Саша кратко глянул назад, встретившись с Димой взглядом. — Ты как? Голодный. — Есть такое. А тебе есть чем платить? — А че, к чему вопросы?       Саша осторожно развернул машину, и поехал до стадиона, пока Захар выбирал из нескольких мест то, где сегодня хочет позавтракать. — Тебе приставы карточку арестовали. Ну так… Мало ли ты не в курсе. Просто это случилось две недели назад. — Еще, блять, один, который за комуналку не платит. — Аня сложила ручки на груди. Артур тут же отвернулся, сделав вид, что это не про него тяжелый осуждающий вздох. — Никишин?! — Телефон давай. — Дима вытянул руку.       Никишин отдал ему телефон, не отвлекаясь от дороги. Бардаков ехидно хихикал рядышком. Получил по голой коленке. Яшкин же спокойно разблокировал телефон. Залез в госулуги. Аня заглянула в экран. Они синхронно и устало вздохнули. Мало того, что у Никишина были долги от приставов по задолженности, так еще и три десятка неоплаченных штрафов. — Так, — Саша кратко глянул назад, быстро проезжая по полупустым улочкам, — в свое оправдание могу сказать, что Рома спиздил у меня все карты в качестве наказания еще две недели назад. И я тупо забыл про них. — А платишь ты за бензин чем? — Удивился Дима, достав свою карточку, принялся вбивать ее реквизиты в чужие госуслуги. Подключил везде автоплатеж, и оплатил все долги. Протянул телефон Ане, и девчонка принялась рыться, вспоминая, где можно подать заявление на снятие запрета. — Натурой. — Усмехнулся Бардаков. — Ну ты сука. — Улыбнулся в ответ Никишин, — А… ну хотя… — Ну я про то же. — Захар сделал вид, что ему не меньше Артура любопытен пейзаж города.       Аня сначала не поняла в чем шутка. Растерянно подняла голову, отправив заявление. Увидев, как оба покраснели и притихли, тут же прямо в лоб спросила: — Вы чего, уже встречаться начали? — Ты ничего не докажешь. — Спокойно ответил Саша. — У Захара след от твоих зубов на плече. — Дима пихнул Никишина легонько в плечо, — Тут два лучших жабьих детектива. Ты не на тех напал. — Это ему за его косорукие пасы через жопу на половину зоны досталось. — Отшутился Саша и остановил машину на парковке. — Погнали, позавтракаем, и пойдем пиздится на лед за предков в Ледовом побоище.       Мальчишки все вышли с машины. Дима же кратко посмотрел на Аню, что сжала чужой телефон в руках. Аня выглядела заинтересованной, смотря на Диму. Они остались в машине вдвоем. — Что такое? — Удивился Яшкин. — У меня… какие-то странные ощущения последние время. — Аня хмыкнула, — Как ты думаешь, почему Алина, дочка Никиты не боится Никишина, когда тот отходит от дозы… И я его раньше не боялась… А теперь что-то страх какой-то… Меня раньше Полина вообще Никиткина недолюбливала. Пряталась, ворочалась. А теперь спокойно обнимает. Я боюсь их оставлять рядом с Никитой. Но я таких страхов раньше не чувствовала… — Она задумчиво смотрела на Диму. — Почему от Бардакова сладостями пахнет, как в свое время от Лямкина пахло? Это… это ведь не их одеколоны. От Захара тянуло можжевельником, могло цитрусом или кожей, даже табаком. Но я видела у него в портфеле флакончик. Он какой был, такой и остался. У него странный парфюм очень. Но… был? Я сначала думала, что это от Лизы аромат такой у Никиты на коже. Но нет… А сейчас, если к Захару принюхаешься, он пахнет… карамельными леденцами. Ну такими, типа клубники со сливками. Только там вместо клубники — вишня. — Она задумалась. — А ведь… Ну… — Девушка озадаченно остановила взгляд на экране телефона Саши. — А ведь тебе нравилась всегда малина… Лизе нравилась черника, а Кертису клубника… И от Никиты всегда пахло именно клубничными конфетками… От Захара не просто так вишней пахнет. Приторно сладкой. — Она перевела взгляд на руки Яшкина. — Но ведь в его одеколоне даже близко ничего нет такого. — А Лягуш твой чем пахнет? — Задумчиво спросил Дима. — Ничем… Только... Сладостями... Моей любимой малинкой... — Она опустила голову, — Дима, у меня кажется проблемы…       Дима настороженно посмотрел на нее. Раскрыл свою руку ладонью вверх. Аня осторожно положила руку в его руку. — Господи… Захар же… — Она подняла голову, присмотревшись через лобовое стекло и прозрачную витрину на кофейню, — Он же…       Девочка побледнела. Крепко сжала руку Димы. — Аня, что такое? У тебя что-то болит? — Он осторожно наклонился к ней. — Почему для меня Артур перестал пахнуть… От него даже после игры, когда я его обнимаю, пока он весь вот в мокрой амуниции, от него не пахнет ничем, кроме легкой сладости… — У Артура самая вонючая форма. С ним мог только Радулов посоревноваться. Его тряпичный нагрудник еще со времен Салавата Юлаева остался… Там уже ни один кондиционер и порошок не берет. Аня, что с тобой? Ты заболела? — Да. — Она повернула голову, испуганно смотря на Диму. Положила руку на животик. — Кажется, это надолго. — Яшкин растерялся, крепко прижав руку девушки к себе. — Я как об этом Артуру скажу… — Аня, ты меня пугаешь…       Она ему ничего не ответила. Ее ручки стали ледяные. Она наклонилась вдруг к Диме. Принюхалась к нему. — Ты тоже приятно пахнешь. Тоже малиной. Лилиями. Свежестью. Но не приторно сладко. — Она хмыкнула. — Так… ладно. Потом. Пока завтрак. Надо завтрак.       Она вылезла с машины и растерянная пошла к мальчишкам. Засмотрелась на авторское кофе. Дима же, ничего так и не поняв, что она ему хотела сказать, вылез последний с машины. Саша поставил ее на сигнализацию. Рассматривал сладости на витрине. Что-то ему сегодня сладкого сильно хочется. — Бля, круассана что ли наебнуть. — Усмехнулся Захар, — Парочку… Заебись прям будет…       Дима позади Захара, положив руки ему на плечи. Сделав вид, что разглядывает выпечку вместе с ними, принюхался незаметно к Захару. Интересные наблюдения про аромат. Прекрасно почувствовал можжевельник и сандал. Уткнулся носом в его шею. Захар непроизвольно вздрогнул и усмехнулся. Вытянул руку с карточкой и жестом показал Саше, что он оплатит. Дима же принюхался к коже внимательнее. Солоноватая слегка. Какие-то цветы. Очень нежные… Что-то вроде ириса или иланг-иланга? Взгляд остановился на красном бархате, что прятался под красивым стеклянным колпаком. Вот сейчас начнется потеха. Аня же прошла мимо, всунув Саше в задний карман его телефон.       Они расселись за столиком, шумно обсуждая планы на сегодняшнюю игру. Дима довольный уплетал два кусочка красных бархата, хлебая свой любимый американо с лавандовым сиропом в размере «ведро». Рядышком развалился Никишин, вытянув копытца под столом, облизывая ложку от мороженного и брауни, с термоядерно сладким рафом с несколькими сиропами и взбитыми сливками сверху. Следом за ним сидел Захар, довольный лакомясь свежайшими круассанами и американо без сахара. Последние, напротив Яшкина, сидели Артур со своим рафом на безлактозном и кусочком чизкейка, и Аня, что единственная пила горячий шоколад.       После сытного завтрака поехали на стадион. Аня же пошла гулять по чужой арене, чтобы не смущать мальчишек. Накинула свою легкую кожаную куртку с росписью на спинке, шагая по мраморным полам в сапожках на невысоком каблучке и изумрудном платье с красными деталями. Она очень любила это платье. Чем-то на домашнюю форму Ак Барса похожа. Вот и Никитка с дочками пришел. Аня забрала обеих девчонок на прогулку около арены, отцу же пожелав хорошего командования над этим тонущим кораблем       У обоих команд прошла тренировка. Дима не мог с Лямкиным наболтаться о всем, что произошло, пока они не виделись два дня. Никитка задержался перед главным тренером, пока все дружным строем переодеваться. Попросил только одну небольшую вещь, поняв, с чем не справляется. И главному тренеру не получилось отказать. Он кратко кивнул на просьбу Лямкина.       Следом за гостями, что ушли со льда, пришли на свою тренировку хозяева арены. Маленькая и хрупкая птичка сидела на акриле позади главного тренера, наблюдая за происходящим. Саша же, быстро носясь по полю, словно у него где-то была банка с запасными силами на игру, только успевал отдавать пасы на Бардакова. А у Захара улетело позади Мойсевича в сетку почти все, что он бросал. — Бардаков, да харош! — Возмутился вратарь, — Ты заеб! Других ворот чтоли нет?!       Бардаков, довольно хихикая, проскочил мимо лавки. Мойсевич погнался за ним, желая сломать ему клюшку об спину. Команда зашлась громким хохотом, когда вратарь кинул клюшку точно под коньки, из-за чего Бардаков навернулся и покатился в чужие ворота. — Страйк! — Радостно ответил Паша и запихал Захара поглубже в чужие ворота. — Вот сиди тама! Понял меня! И не иго-го мне!       Роман Борисович же молча наблюдал в одиночестве за тем, как ребята проводят тренировку. Не мешался своим помощникам. Сидел задумавшись, останавливая то и дело взгляд на Саше Никишине. Его капитан выглядел таким счастливым. Его это почему-то первый раз в сезоне радовало, а не бесило. Он поднял голову, услышав недовольное «чирик». Трясогузка уселась на бортик перед Ромой. Деловито прошлась туда-сюда, покачивая своим длинным хвостиком. Ротенберг смотрел на нее с грустью. Заметил аккуратный бантик на лапке. Только протянул ручку до птички, коснувшись ее перышек, как у него потемнело в глазах. Громко чирикая звуком, похожим на смех, птичка улетела в сторону раздевалки гостей. Зыков же приторомозил Никишина, сунув крюк клюшки ему под джерси и остановил перед собой. Все синхронно обернулись, услышав четкое Никишинское — Нихуя себе, блять, уработался, как бабка в шахте.       Роман Борисович развалился на лавочке, свесив бледные руки, словно уснул. — Работник года. — Выдохнул один из помощников, — Давайте, за работу. Никишин, не отвлекайся!