Два медведя в одной берлоге

      СКА-Арена пускала первых гостей на очередной праздник. Торопливо переодевались все на раскатку. Яшкин, увлеченно разговаривая с Лямкиным, сдёрнул с крючка свою джерси и натянул её на себя. Никита опустил взгляд. Его послушали. Сделав вид, что всё нормально, продолжил разговор. Дима же торопливо зашнуровался. Команда была в хорошем расположении духа. Услышав вызов на лёд, все торопливо помчались на выход. Билялетдинов же придержал Яшкина последним. Дима повернул голову до главного тренера, натягивая краги на руки, приобняв свою клюшку. — Дима, нужно поговорить. — Что такое? — Нетерпеливо спросил Дима, — Опять недовольны мной? — Какие твои ощущения? Сможем ли мы подряд ещё две игры вытащить? — А я откуда знаю? — Дима пожал плечами, — Ну как-то получилось же до этого. Никита справился. — Ты теперь старший. — Главный тренер ткнул в грудь Диме. Яшкин опустил голову и увидел на себе капитанскую нашивку. — А теперь как надо сказать? — Сделаем все что сможем. — Дима глупо улыбнулся. — За что? Я же вроде как плохой в ваших глазах. — Ещё хоть одну тренировку прогуляешь — пойдешь вон из состава. — Дима растерянно кивнул. — Доступно? — Вполне. — Он развернулся на месте, беззвучно добавив, — Мне не надо два раза повторять. Мне и с первого раза похуй. — Гордо пошагал на выход последний.       Выскочил на лед, где его встретили с громким и радостным вскриком. Дима торопливо навернул пару кругов по льду и присмотрелся. На всей команде, от старых до самых молодых, была защита на шее. Он даже удивился. Взгляд внимательных глаз остановился на Саше. Никишин стоял спиной к нему, лениво собирая крюком клюшки снежок. Дима затормозил около него. Встал к нему спиной. Никишин растерянно приподнял голову. Обернулся. Дима повернул голову следом и улыбнулся фотографу, что жестом показал им замереть. Вот они, два капитана своих команд. Саша опустил голову, счастливо улыбнувшись. Дима же опустил голову на лед и вдруг сказал: — Жеребенок, если мы проиграем, пизды получишь. — Кобылка, иди-ка ты нахер.       Он слегка развёл ножки и сунул клюшку между них. Попал точно под лезвие. Дима оступился и навернулся. — Никишин! — Возмутился Ротенберг. — Иго-го! — Гордо фыркнул Саша и побежал за всеми дальше на разминку.       Никита же мягко остановился перед Димой и протянул ему руку. Яшкин схватился за неё, медленно поднявшись на ножки. — Собственные дети от рук отбились. — Возмутился Дима и посмотрел на то, что Лямкин альтернативный капитан. — Ну ты падла. — Спасибо, я стараюсь. — Никита кивнул. — Ты все равно сегодня нужнее как капитан. — С чего это? — Поразился Яшкин. — Чуйка, епта. — Беспечно улыбнулся Никитка.       Пока с двух сторон игроки проводили свою небольшую разминку перед игрой, тренера каждый стояли на своей лавке. Ротенберг сложил руки на груди и, кратко посмотрев на Никишина, повернул голову до Билялетдинова, что наблюдал за своими, лениво расхаживая позади лавки. Правильно ли он сделал, отказавшись от предложения? Снова взгляд переметнулся на капитана. Никишин, понаблюдав пару минут за тем, чтобы за ним никто толком из главных не следил, побежал вдоль борта и хорошенько пихнул силовым Яшкина в борт. Дима завалился, выронив клюшку. По льду раздался громкий ржач. Никишин торопливо поскакал обратно, ехидно смеясь. Леша Марченко же прикатился к Диме, что вальяжно развалился на льду и лениво подпер голову рукой. — Нарисуй меня как одну из своих французких девиц! — Решительно заявил капитан своему альтернативному.       Леша расхохотался и, подняв голову, пригрозил Саше кулачком. Тот гордо спрятался за Бардакова. Захар громко шмыгнул носом, похлопав испуганно глазками. Капитаны дурачатся, а им расхлебывай. Только стоило Яшкина опять поставить на копытца, как месть не заставила себя долго ждать. Никишин откатывался к синей линии, готовясь нанести очередной сильный бросок, как Дима снес его силовым. Клюшка, выпавшая из рук капитана СКА, попала под коньки Толчинскому, и тот грохнулся прямо под борт. И снова хохот с двух сторон. Никишин заржал, валяясь прямо на центральном круге вбрасывания. Дима же, гордый собой, отряхнул снежок со штанины. — Мое кусь будет последнее. Будешь меня обижать, я на тебя мишку натравлю! — И он закомфортит меня до смерти? — Саша поднял голову, валяясь в его ногах. — Нальет мне чаю, поставит рядышком баночку меда и будет разговаривать со мной о прекрасном?       Дима умилился, стоя перед ним. Саша же завороженно смотрел на него в ответ. И снова картинка из его снов. В прошлый раз он махнул на него ногой и распорол ему шею. Но сейчас же просто тихо и мирно снял крагу и протянул руку. Побесившись и проржавшись еще пару минут, все расползлись по своим местам. Болельщики рассаживались на креслах, обсуждая шумно свои пожелания и ожидания на сегодняшнюю игру. Последние приготовления в раздевалке, и вот вызов на лед. Шестая игра в серии ждала их.       Вратари заняли свои места. Капитаны лениво подъехали к судьям. — Ну вот, ну наконец-то те, кто должны быть! — Главный пожал руку как Саше, так и Диме. — А то Ванька есть, Маньки нет. Манька есть — Ваньки нет.       Саша протянул руку Диме. Яшкин её тут же пожал и счастливо обнял его, похлопав по плечу. Ротенберг за всем наблюдал, стоя за спиной Захара, опершись о его плечи.       Вот стартовое вбрасывание. Захар встал в центре, гордо прокрутив клюшку. Дима встал перед ним. Мило улыбнулся. Только судья бросил шайбу на лед, как Дима выбил её к своим. Грубо пихнул Захара, завалив его на лед. Казанцы начали первую атаку. Саше прекрасно сказали о том, что они обожают с первых секунд забивать. Сердце очень быстро забилось. Слишком знакомая картина. Галдящий домашний стадион, что гонит их вперед. И Казанцы. Казанцы, которых ведет Яшкин за собой. Он не раз видел эту картину в своих ночных кошмарах.       Вздрогнул, увидев, как Лямкин пихнул Фальковского, едва не отправив его на пересменку раньше времени. Никишин затормозил перед вратарем, испуганно смотря за тем, как Яшкин отдал пас на Кошелева. Саша попытался их остановить. К нему в защиту приполз Бардаков. Захар пихнул грубо Барбера, вместо него отправив шайбу вперед. Хайруллин её подхватил и дернулся бежать. Захар мило улыбнулся капитану, кратко постучав по его конечкам своей клюшкой. Простейший жест, что вернул Сашу на землю — он не один. Миллер помчался за ним. Артур испуганно поднял взгляд ото льда. Большая толпа летит к нему. Неуверенно покачался, рассевшись на щитках. Его время вступать в борьбу. Было жутковато. Все десять человек столпились за чужой синей линии. Топтались, менялись, нанося броски. Стадион гнал хозяев вперед. Игра без пауз ушла за десять минут. Пересменки, жалкие попытки гостей уйти с собственной зоны, но защитники в синем работали очень чётко и не допускали лишнего выброса шайбы. Быстрой атаки не получилось, но счет все равно открыли хозяева. И сделал это никто иной, как Валентин Зыков, бросивший из-за спины Марченко, попав четко в дальнюю девятку.       Громкие овации. Болельщики подскочили, размахивая шарфами и трещотками. Ротенберг гордо взмахнул рукой и тут же пожал руки своим помощникам. — У, Валя, хорош, шмальнул от души. — Радостно ответил Хайруллин, — Бля, так же надо попробовать. — Сорок шестые, на лед! — Приказал Рома, взмахнув рукой. — Удвойте мне результат, пока я еще верю в вас.       Прошла ленивая пересменка у обоих команд. Короткий встал перед Кателевским. Кратко обернулся на лавку, с надеждой посмотрев на Никишина, что облил форму водой, задыхаясь. Саша ему с улыбкой кивнул. Матвей склонился ко льду. Ручки немного дрожали. Но ничего. Он справится. Может, точно может! Надо просто не опозориться.       Он выиграл у Кателевского вбрасывание. Отдал пас Лутфуллину. Казанцы попытались их остановить. Но Демидову, что получил пас, много времени на подготовку не надо. Обыграл двух защитников, проскользнув мимо них. Индивидуальное мастерство заворожило Ахтямова, который давно не видел, когда так легко проскакивают мимо его грозной защиты. Ваня, едва успев развернуться, он бросил по воротам. Артур это совершенно не ожидал. Без шансов для него, Демидов поднял шайбу над щитком, пока вратарь пытался переместиться и закрыть угол, нанес идеальный удар.       Ваня изумленно уставился на ворота, когда сработала сирена. На лавке гостей тут же послышались изумленные вздохи. Ротенберг улыбнулся, похлопав Сашу по плечу. — Меньше чем за минуту СКА удваивает счет. — обрадовался комментатор. — Они точно намерены отыграть очень тяжелые поражения на чужом льду, что были совершенно недавно. — Нихуя себе, блять. — Поразился Никишин и наклонился в сторону, — Бардаков, видел? Нам так же надо! — Нахуй иди! — Радостно ответил ему Захар. — Я могу тебе только вбрасывание выиграть. И то, только если это не Яшкин!       Рома жестом показал малышам оставаться. Капитан в синей форме гордо протянул руку назад с раскрытой вверх ладонью. Ротенберг пожал её. Саша же был очень рад, что звену малышей получилось сделать свой ход в происходящем балагане.       Казань ненавидела отыгрываться, но делала это с завидной регулярностью. Уже смирились они изменить рисунок игры в этом периоде. Надо было только еще больше не пропустить. Но вот Галимов в толкучке и борьбе за шайбу заработал на себе удаление. Выдернул клюшку из-под упавшего Хайруллина и достал капу изо рта и решительно начал возмущаться. Лямкин его мягко приобнял сзади, не давая Артёму в крик сорваться, вовремя заткнул ему рот. — Галимов, иди вон, — Главный судья указал на штрафную лавку, — Иди, перекури, остынь. — Да не было там! — Вскрикнул Галимов, дёрнувшись из-под опеки альтернативного капитана. — Да блять!       Главный судья злобно зыркнул на Яшкина. Дима с Никитой вдвоем под белые рученьки утащили Артёма на его новое место пребывания. Игра стало сильно жесче. Бесконечное количество силовых с двух сторон. Много грязи, бесполезной возни около бортов. Диму начало это все злить потихоньку. И тот факт, что он за пять бросков ни разу не попал по воротам. Пока успешен в том, чтобы убивать вратаря.       СКА собралось реализовывать большинство. Никишин довольный сидел и гыгыкал на лавке, пихая Фальковского. — Никиша! — Рома указал на четвёрку нападающих, — Вперед! — Да э! — Едва успел возмутится Саша, как Фальковский и Земченок вытолкнули его на лед, — Да че Никишин опять? Да это вообще не мое звено! У нас восемь защитников! Или вы только мою фамилию помните?       На лавке все дружно посмеялись над капитаном. — Тут не твои звенья остались только у ребят в зеленых шортах! — Радостно сказал капитану Марат Хайруллин, волочась за Демидовым, — И то, это недостоверная информация…       Он перевернул клюшку нужной стороной и покатился вперед, сделав грустную мордочку. Увидел собравшуюся вечеринку. Яшкин стоял и хитро улыбался ему. — Ты слыхал это его «Никиша»? — Удивленно и шепотом спросил Дедунов у Бардакова. — Это че за херня блять? Че у вас там происходит? Вы Рому третьим взяли, чтобы он от вас отстал? — Да пошел ты! — Шепотом возмутился Бардаков. — Паша, бля! — Он взвыл. — Фу, дрянь какая!       Демидов среди звёздных игроков большинства совсем не растерялся. Глотов, Хайруллин и Толчинский начали разыгрывать шайбу, легко войдя в зону. Лямкин с Миллером и Марченко загородили Ахтямова. Артур тяжело дышал, следя за шайбой. Какой позор! Позор всего Татарстана! Да кто его вообще на ворота пустил? Он отвлекся на доли секунды от шайбы, увидев краем глаза как Лямкин со всей дури приложил Глотова об борт. Василий рухнул, поджав ножки. — Я все смотрю, наблюдаю за этими всеми чертями… — Решил поговорить один из главных, следя за происходящим на льду, — Вот я вот еще и фанат гонок. Ну просто так получилось, что меня тянет на быстрые виды спорта. И вот вижу прямую параллель! — Это какую это? — Удивился второй главный, стоя уперев руки в ноги, присматривая за толкучкой около ворот Артура, пока секунды большинства уходили с табло. — Вот ты посмотри на СКА — вот это команда абсолютно четкого регламента. Все конкретно на своих местах. Никто не лезет на рожон, никто грязь не разводит. Это чисто как «Формула-1» — Он успел пригнуться, когда Лямкин, в попытке отыграться, швырнул шайбу по борту. — Там если Никишин — защитник, то все, он в атаку не лезет. Вот если есть звено с Хайруллиным и Глотовым, то вот оно как пошло — так и пошло. И тут заметили, грязь никто не разводит. — Так, а Казанский Ак Барс? — Поразился один из линейных. — Вот это гонка распиздяев! — Радостно заявил основной думатель. — Пока у этих все четко и по делу — один выстрел, один труп, эти же все звенья в кучу перемешали, этот Яшкин тут еще, как предводитель ободранного дворянства, Лямкин, что подрабатывает на половину ставки вратарем. То один клюшку забудет, то до пяти сосчитать не успеют, то вратарь убежал, то защитник уснул… Не, ну это сто процентный «Наскар». Там один то пистолет от топлива в машине забудет, то они друг друга пихнут, потом разлетятся на половину трассы, то еще какие-нибудь приколы. То вообще пилоты могут передраться. Ну вот просто Яшкин и его флотилия.       Пока судьи хихикали, обсуждая свое, заодно команды пытались побороться за свой отыгрыш большинства. Артур успел подскочить на ноги, отбив шлемом шайбу от броска Толчинского. Марченко швырнул её в сторону чужой зоны. Никишин остановил пас на синей. Отдал шайбу кратким переводом через половину зоны точно на клюшку Марату. Хайруллин швырнул шайбу в сторону ворот. Куда-то примерно туда. Демидов успел спихнуть Миллера, не дав остановить бросок. Митчелл завалился на лед, а Артур пропустил шайбу над плечом. Очередная сирена. Ахтямов обреченно рухнул в ворота, раскинув руки.       Ваня с криком кинулся на Марата, едва не завалив его в объятиях на лед. Никишин гордо вскинул руку с клюшкой. Повернувшись изящно на конечках к лавке казанцев встретился взглядом с Яшкиным. Показал ему язык и поскакал за остальными. Болельщики армейцев северной столицы ликовали. Казанцы на выезде же обреченно сидели на своём фан-секторе с грустью смотря на чужую радость. — Яшкин, ты проклятый. — Констатировал вдруг Галиев. — Я знаю. — Обреченно выдохнул Дима. — Блять, делать что-то надо. Мы прям… — Мы прям как в прошлой игре, только тогда были выигрывающие, а теперь как всегда. — Усмехнулся сидящий рядом Дыняк. — Яша, какой план?       Дима кратко посмотрел на табло, и, подперев клюшкой голову, задумался. Надо что-то делать. Он лишь пожал плечами. — Ляма! — Вдруг до Яшкина моментально дошло. — Это я! — Вскрикнул с другого конца лавки Никита. — Патефон Заря! — Вскрикнул Яшкин в ответ. — Кто забивать будет?! Хули расселся?!       Все защитники зашлись хохотом. — Ты ахуел тама?! — Никита показал ему средний палец. — Я защитник — ты нападающий! И это ты хуево нападаешь! — Ты защищаешься тоже не лучше! — Парировал Яшкин.       Пока нападающий и защитник собачились друг с другом и веселили команду, с другой стороны тоже было веселье. Роман Борисович стоял задрав голову и смотрел на счёт. Три-ноль радовало и очень сильно. Пять минут до конца первого периода. Как раз рекламная пауза идет. — Словами я же говорил — этого не передать! — Радостно вдруг сказал Никишин, встав спиной ко льду и, опершись руками о спинку лавочки, уставился с хитрой улыбкой на Ротенберга. Главному тренеру замазали синяки под глазами и привели его в божеский вид. Даже на нормального был похож, если не сильно приглядываться. — Ну признайте это! Ну!       Команда синхронно обернулась. Ротенберг кивнул, и сказал: — Молодцы, ребята. Горжусь вами. И малышами тоже. — Он кивнул Демидову, — Хороший гол. Очень вовремя.       Ваня очень гордился собой. Вытянул кулачок и Рома его тут же отбил. Дедунов с Толчинским гордо отбили друг другу пять. Бардаков же радостно вскинул ручки. — Не проебите только преимущество. — Попросил Ротенберг, и, вытянув руку, мягко потрепал Сашу по шлему, — А то отыгрываться я не люблю.       Рекламная пауза прошла. Впрочем, так же быстро закончилось и время, отведенное на первый период. Команды разошлись по раздевалкам. Одним — хорошие слова поддержки, а вторым — пиздюли.       Вернулись спустя семнадцать минут все настроенные на победу. И Казань пошла отыгрываться. Игроков словно подменили. Они окончательно озверели. Первые пару минут Артур в качестве разминки отразил несколько бросков, а потом Лямкин с Миллером смогли выкинуть шайбу в чужую зону. Там всё самое интересное и начало происходить. Быстрые скорости, быстрые розыгрыши. Долго шайбу никто не держал. Бросили, не получилось, по новой. Агрессивная и силовая игра злила игроков, что совсем не могли никак сбить этот чертов ноль с табло.       Зажав в зоне максимально неудобно хозяев льда, казанцы схлопотали на себе удаление. В этот раз отсиживать пошел Дедунов и за подножку. Большинство разыграно было меньше чем за тридцать секунд. Сначала Яшкин выиграл вбрасывание. Там подхватил Кошелев шайбу. Отдал пас на Барбера, а тот, сделав возврат до вершины, поймал пас обратно и поймал чужого вратаря на перемещении.       Это гол! Казань ликует. Ахтямов обречённо выдохнул, сидя на льду, раскинув лапки. Ну хотя бы что-то. Хоть как-то сдвинулись. Он повернул голову до своей лавки. Мифтахов сидел поникнувший, держа шлем на ногах. Артур уже прекрасно знает: будет четвёртая шайба, досматривать игру он будет уже на лавке. Охота было разреветься. И чего его никто не предупредил, что тут будет какое-то черт знает откуда взявшееся звено, где все только и делают, что чудят и играют очень непривычно. Он последний раз такую дерзость и скорости видел, работая в Нефтянике.       Пока думал, пропустил ещё одно удаление. Яшкин снёс силовым Камалова. Бедолага влетел в борт, обречённо рухнув. Сегодня половина состава уйдёт с повреждениями. Саша зарычал. Его заебало, что вместо честной борьбы началась грязища. Уже Дедунов руку повредил, уже Зыков прихрамывал. Даже Лутфуллину досталось. Никишин тут же пихнул Яшкина и вскрикнул: — Ты чего, блять?! Не в курсе, что так делать нельзя?! Че за грязь, Яшкинкс?! Думаешь я хавать это буду, блять?! — Он пихнул его уже сильнее, увидев, что грозный и тяжелый капитан даже не пошатнулся, — Мне своего пидораса хватает, ты че начал?!       Яшкин резко пихнул Сашу, да так, что капитан СКА не удержался на ногах и рухнул на лед. Дима опустил руки, тяжело дыша. Воробьёв решил заступиться за команду и скинул перчатки. — Ну че, сука, драки хочешь?!       Яшкин бросил краги на лед, решительно подтянув рукава белой джерси. Даже говорить ничего не стал. Никишин испуганно отполз назад, закрыв собой Камалова.       Разгорелась хорошая драка. Судьи с обсуждением и молча наблюдали за происходящим. Уже даже вердикт готов был. Яшкину хорошо морду набили, но он, дав поддых Воробьеву, следующим ударом завалил его на лед. Победно вскинул руки, задыхаясь. Лямкин с Марченко с осуждением смотрели на него, опираясь на свои клюшки. — Номер двадцать третий, команда Ак Барс, пять минут — драка, четыре минуты — толчок на борт. — Решительно заявил судья, — Номер сорок второй, команда СКА, пять минут, драка. Номер двадцать первый, команда СКА, две минуты, неспортивное поведение!       Толчинский скривил недовольную рожу, подобрав чужие краги. Проводил взглядом едва идущего Воробьева. — Ну видимо наш капитан наигрался. — Рома вскинул голову, уставившись на прибавляющиеся штрафы на табло с недовольным выражением лица. — Замечательно. Просто замечательно.       Игра продолжилась. Никишин сидел подперев голову с грустью смотря вперед. Команда пласталась, пытаясь сдержать натиск ребят в зелёных шортах. Никита Дыняк решил погасить штраф капитана, ограбив Захара на синей линии и с размаху швырнул с верхнего края круга вбрасывания. Мойсевич упустил шайбу между щитков. — До-о-обро-о-ого по-о-олу-у-удня! — Сорвался на крик Ротенберг, — Да бля-я-я! — Дедунов ударил недовольно клюшкой по льду. — Ничего не «Бля»! — Вскрикнул Рома. — Сколько можно?!       Никишин обреченно уставился на табло. Два-три. Что же. Увидев, что его штраф погашен, повернул голову до Воробьева. — Иди, чего сидишь? — Удивлённо спросил бедолага, вытерев пот с морды. — Да я что-то не горю желанием…       Перед Сашей раскрылась дверь. Он же совершенно не хотел никуда идти. Но делать нечего — еще пара минут, чтобы доиграть этот проклятый период.       Второй период кончился ещё несколькими опасными противостояниями. И снова грубейшие толчки в спину. Эффектная мельница завалила на лед Короткого, что потерял ориентацию в пространстве. Никишин прекрасно видел, как Яшкин поощряет эту грязь. У него начали сдавать нервы. Очередное нападение на ворота было остановлено финальной сиреной спустя пару минут. Миллер от обиды отшвырнул шайбу, которая больше ему не нужна будет. Попал по Мойсевичу, а оттуда шайба влетела в ворота. Все ребята в синем синхронно обернулись на защитника. Митчелл замер и на ломанном русском, медленно поднимая руки над головой, проскулил: — Я не хотел! Простите!       Никишин вышвырнул шайбу со своих ворот и ударил по ней. Ахтямов только поднялся со льда, чтобы попить водички, как ему по конькам прилетела шайба и влетела в ворота. — Никишин, не беси меня. — Зарычал Дима, пихнув Лямкина в сторону, не дав себя остановить. — Чего, теперь со мной драки хочешь? — Никишин отодвинул от себя Бардакова и остановился перед Димой. — Что, все, хорошее отношение ко мне кончилось? Я теперь тебе тоже враг? — На льду мы враги. — Дима расстегнул крагу. — Ну что, Никишин, подеремся?! Проверим, как ты удар держишь! — Да бля-я-я! — Бардаков с Лямкиным синхронно отдернули своих капитанов, — Не надо! Хватит!       Все болельщики задержались на местах. Кажется, очередь в фудкорт подождёт. Никишин оттолкнул от себя Захара и дёрнул краги с рук. Они побросали инвентарь на лёд. Лямкин приобнял Бардакова, что устало положил голову на его плечо.       Саша же решительно нанёс первый удар. Делать нечего — назвался капитаном, будь добр защищать команду в любой момент. Даже против близкого человека. Ротенберг встал поближе ко льду. Упёрся руками в бортик, повиснув с половиной команды на нем, наблюдая за хорошей дракой. Болельщики шумели и радостно начали орать: — Убивай! Убивай! — Предлагала толпа. — Убивай!       Саша начал чаще пропускать удары. Его начал сковывать страх. И такая концовка тоже ведь была во сне. И такой сюжет уже был. И сейчас это самое опасное дежавю. Он попытался схватиться за рубаху. Надорвал ее, огрев Яшкина. Тот же в ответ схватил Никишина за джерси и грубо завалил на лед. Саша ещё и затылком приложился. Упёрся руками в мокрую морду, вскрикнув. Кровь все глаза залила. Он дёрнулся, задыхаясь, пытаясь скинуть с себя тяжёлого нападающего. Бардаков дёрнулся разнять их, но Никита схватил его за джерси, не отпустив никуда. Оттащил подальше. Сам же поднял медленно голову, уставившись на Ротенберга, что с ужасом смотрел на то, что происходит. На его лице появилась улыбка. Вовремя он Яшкина выбесил, наговорив несуществующих гадостей. Дима же, словно озверев, продолжил его избивать, рассевшись на бёдрах. Судьи пытались его оттащить. Уже втроём стягивали Яшкина. А того порыв ярости гнал вперёд. Было только желание убить этого уродца! Никишин ободрал морду Диме, вскрикнув от боли. Яшкин схватил его за волосы, вжав в лёд, и чётким ударом отрубил. Захар свалился на колени. Шум начал оглушать. Он обречённо уставился на Сашу. Скинув краги, подполз к нему, увидев, что судьям хватило сил сдёрнуть это чудовище. — Это просто казнь. — Выдохнул один из главных.       Судьи втроём только смогли Яшкина стащить с бездыханного Никишина. — Яшкин. — Главный крепко держал его за джерси — Это хоккей, а не бокс. Пошел вон отсюда. А ещё хоть слово против скажешь, получишь дисциплинарку.       Яшкин весь был забрызган кровью. Рычал, словно оголодавшее животное. Лямкин злобно глянул на Ротенберга и, недовольно фыркнув, взял Диму за руку, переплетя пальчики. Яшкин впал в прострацию, инертно поволочившись за ним. Даже не сказал ничего. Даже подбирать ничего не стал. Ехал в наполовину разодранной рубахе, капая своей кровью на лед. Странное ощущение пустоты в голове. Лямкин довел его до двери раздевалки. Дима ступил ногой. Она обессиленно подогнулась, и он завалился. Лямкин же поднял голову. Улыбнулся птице, что сидела на одной из клюшек. Услышав недовольное «чирик», Никита с улыбкой на лице прошептал: — Мне плевать. Он меня раздражает. А так еще подумает сто раз, чтобы лезть на нас.       Медик же прибежал к капитану, крепко держась за руку Фальковского. Бардаков сидел на коленях перед Сашей обреченно смотря на него. У него сейчас остановится сердце от боли. И он ничего с этим сделать не может. — Тихо, тихо. — Выдохнул врач, приведя Сашу в сознание и придержал его голову на льду. — Осторожно. Не дергайся.       Захар бережно рукой убрал льющуюся на глаза кровь. Саша потерянным взглядом уставился в потолок. Сжал разодранные руки. Его сковал страх. Он приоткрыл рот с разбитыми губами. Серые глаза смотрели в потолок арены.       А он ничего не видел. — Саша, как ты? — Осторожно спросил медик. Какой странный голос… будто откуда-то далеко кричал. Еще и эхо такое… — Саша?! — Врач кратко глянул на Бардакова и коснулся рукой бледной щеки. — Никишин, ты с нами? — В глазах немного мутно. — Дрожащим голосом сказал Саша, понимая, что глаза открыты, а он слеп. Похлопал рукой по льду, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. Надо было сделать вид, что все нормально. Не пугать никого. — Мне… Я не…       Захар сжал его руку в своей. Никишин обреченно закрыл глаза. Шум в голове стал оглушающе громким. Он снова отключился. — Плохо дело. — Врач поднял голову до Степы. — Поднимаем. Только осторожно…       Захар помог Степе, крепко взяв Сашу под руки. Они унесли под громкие овации капитана команды со льда. Усадили на лавку в раздевалке. Пока оказывали помощь, Ротенберг подозвал жестом судей. — Что, Роман Борисович? — Какой штраф Яшкин получит? — Дисциплинарное до конца матча. — Главный сложил руки на груди. — Возможно комитет штраф на него наложит. — Миллеру и Лямкину тоже надо штраф за грубость. Один моим игрокам хамил, второй Бардакова не пустил драку остановить. Стоял и насмехался. — Как скажете. — Фыркнул главный судья. — Только мы тут решения выносим. Ваши пожелания услышаны.       Все отправились на перерыв. Рома же, смотря за тем, как убирают кровь со льда, дернулся до раздевалки. Надо узнать, как там Саша. Торопливо дошел до неё, расстёгивая пиджак на ходу. Вокруг Саши была куча народа. А он сидел с обречённым видом, пока врач старательно залатывал его раны. Пустой взгляд капитана не моргал. Он едва заметно дышал. Захар же сидел рядышком, одной рукой сжав его руку, второй поглаживая по плечу. Никишин словно на инстинктах почувствовал, что Рома зашёл. Тут же зажмурился и опустил голову. Чувствовал аромат одеколона Захара, что пах карамельной конфеткой и вишенкой. Слегка повернул голову к нему, крепко сжав тёплую руку близкого. — Как он? — Обеспокоенно спросил Рома, встав между Степой и Серёжей, рассматривая происходящее. — в себя хоть пришёл? — Я в порядке. — Растерянно ответил Никишин, сидя зажмурившись, — Хули встали? Давно мертвеца не видели?       Захар чувствовал по его голосу, что что-то было не так. Но при такой толпе народу и чрезмерному вниманию тяжело будет узнать что-то. Саша же при всех не признается, если что-то не так. Побоится слабым оказаться.       Никишина же сжирала паника. Он по всему организму чувствовал жуткую боль. Затылок очень сильно болел. Руки все онемели до самых плеч. Он задыхался. Но выглядел абсолютно естественно. Слышал по звукам, как команда разошлась по лавкам. Потерянно приподнял руку. Пальцы не слушаются. Он бесчувственной культей провел по лицу. Рука ледяная. Надо попробовать снова глаза открыть. Вдруг всё стало нормально? Но часть его боялась снова открыть глаза и ничего не увидеть. Страх был удушающим. Врач мягко наклонил его к полу, осторожно осматривая затылок. Захар же, увидев, что у него развязался шнурок, наклонился следом и спросил едва слышно на ушко: — Что болит? — Захар, больше никто не подслушивает?       Бардаков медленно подхватил белые шнурки. На коньках тоже была кровь. Ротенберг стоял слишком далеко, чтобы что-то услышать, если сказать шепотом, а врачу никакого дела нет. — Нет. Рядом только я. — Он потянул шнурки, делая вид, что наклонился их завязать. Говорил едва слышно. — Что такое? — Доведи меня до туалета. Помоги умыться. Я боюсь… — Что такое? — Захар сохранял спокойный тон видя как Саша мелко дрожит. — Боишься чего? — Глаза открывать. — Саша взвыл. — Захар, мне страшно.       Бардаков затянул шнурок, придвинувшись к нему. Саша на ощупь нашёл его руку. Дернулся, вскрикнув. Захар тут же прижал его к себе. — Прости, Саш. — Врач похлопал его по плечу. — Хорошо ты затылком приложился. — Ники, ты мне нужен на льду. — Рома подошёл поближе и присел на корточки перед ним. Коснулся рукой бледной щеки заставив поднять голову. — Ты как? — Голова кружится. — Прошептал Саша. Сидел закрыв глаза. Страх его сковал. Он дрожал. Чувствовал руку Захара на себе. Неуверенно признался. — Подташнивает. — Это может быть сотрясение. — Обеспокоенно сказал врач. — Ники, если чувствуешь себя совсем плохо, то я скорой тебя отдам. Ты мне нужен живой. — Я в порядке. — Заверил Никишин, обливаясь ледяным потом. — Слабость просто. — Он заставил себя улыбнуться, отвернув голову от Ромы. — Отведи меня умыться?       Захар едва слышно согласился. Выпрямил спину, смотря на то, как врач заклеивает рану. Саша неуверенно постучал пятками коньков друг об друга, пытаясь понять, слушаются ли хотя бы ноги. Вроде даже встать сможет. Если есть минимальная вероятность, что будет все хорошо — он точно останется на льду. Захар шепнул незаметно, чтобы Саша попробовал встать. Никишин схватился за руку Захара и поднялся на ноги. Рома поднялся вместе с ним. Придержал своего капитана за плечо, увидев, как он пошатнулся. Вся форма была разорвана и залита кровью. Стильный дизайн — ничего не скажешь. Спонсор показа мод в Санкт-Петербурге — финал битвы за кубок Гагарина.       Саша попытался бесчувственной культей вытереть морду. Согнувшись, пошел просто вперед. Снёс плечом Рому, что едва не завалился. Захар незаметно тянул его на себя, делая вид, что это Никишин сам дошел до туалетов. Захар захлопнул дверь. Очень осторожно подвёл Сашу к раковине. Никишин упёрся слабыми руками в ледяную раковину. — Саша, что случилось? Я вижу, тебе страшно. Что такое? — Я боюсь открыть глаза. — Признался Никишин. — Мне кажется я ослеп. Я открыл глаза на арене и ничего не увидел.       Бардаков изумленно раскрыл рот. Едва сам не завалился. — Саша, это сотрясение. — Обеспокоенно шепотом сказал Захар. — Саша, у меня было что-то похожее… Тебе нельзя игру продолжать. — Да подожди ты. — Никишин выдохнул. — Тихо. Мне надо просто открыть глаза. И все будет нормально. Я не ослеп. — Сам уверял себя Саша. — Господи, как мне страшно. — Даже если ничего не увидишь — я буду рядом. Мы поедем в больницу. Ничего не бойся.       Он положил руку на его руку и прижался боком, видя, как Сашу качнуло. Включил воду. Очень осторожно притянул руки Саши в ледяную воду. Никишин слегка наклонился. Осторожно сжал пальцы. Организм приходит постепенно в себя. Руки снова слушаются. Он набрал ледяной воды и ополоснул мордочку. Захар крепко держал его, не давая упасть. Никишин решил сам себя обмануть.       Ополоснул в очередной раз лицо и распахнул глаза. Увидел как кровь стекает вместе с быстрыми потоками воды. Облегченно выдохнул. Захар улыбнулся. По одному вздоху все почувствовал. Саша вытянул руку и сам выключил воду. Очень осторожно разогнул спину. Перед ним было его отражение. Захар приобнимал Никишина за талию, положив руку на ледяную ручку. Саша же с грустью смотрел в изуродованное отражение. Вся морда опухла. Несколько серьёзных ссадин. Губа треснула. Бровь рассечена. Он выглядел отвратительно. Неуверенно поморгал. Отражение за ним повторило. Захар очень нежно убрал мокрую порядку волос с лица. Никишин повернул голову и тут же поцеловал Бардакова. Захар отвечал на поцелуй, прижав бедолагу к себе очень осторожно. Привкус крови моментально почувствался на языке. Никишин неуверенно отстранился. Облизнул губу. Остановил взгляд на выразительном взгляде Захара. — Видишь меня? — Неуверенно спросил Захар, проскользнув ручкой по бледной скуле с ссадиной. — Вижу. И ты чертовски красивый.       Он повис на его шее, снова целуя Захара. Бардаков вжался в стенку недалеко около раковины, Он запустил руку в его мокрые волосы. Спустя минуту к ним постучались. Бардаков отстранился. Никишин же встал обратно к раковине. В туалет заглянул Паша. Улыбнулся, увидев Захара. — Ну че, Санчез, как ты? Не надумал подохнуть как псина в толкане? — Да пошел ты. — Никишин повернул изуродованную морду. — О Господи, — Паша рассмеялся, — Тобой только детей пугать. Никишин, ты страшный. — Спасибо. — Вежливо согласился Саша и снова включил воду. — Уйди, а, че пристал? Комплимент за комплиментом. — Бардаков, — раздалось из-за спины Дедунова. Это Ротенберг. — Сюда подойди. Дай Саше самому привести себя в порядок.       Захар мягко похлопал Сашу по номеру на спине и неуверенно вышел из туалетов. Подошёл к Ротенбергу, что сидел на лавочке Никишина, словно уже готовясь на его место претендовать. Сжал в руках его крагу. Из-за приотрытой двери в раздевалку было видно, как внутрь забежала птичка. Она торопливо побежала между вещей, прячась по теням и стараясь, чтобы её, такую маленькую, никто коньком не зашиб или тряпкой вонючей не убил. Нырнула за ботинок Ромы, спрятавшись позади ноги. Бардаков остановился перед ним. Команда вокруг, ничего страшного не будет. Рома потянул его за мокрую джерси к себе и, наклонившись, спросил на ушко: — Как Саша? Все в порядке? — Рома едва слышно вздохнул и сказал, — Если хоть что-то не так, быть может что-то не то было, ты мне скажи. Я позову сюда скорую. Ему нельзя играть, если его серьёзно повредили. — Он сказал — он в порядке. Я склонен ему верить.       Захар поджал неуверенно губки. Сам знает, что Саша сделает все, чтобы продолжить игру. Но это может быть просто очень сильно опасно. Если Саша и правда терял зрение, то это прямой симптом к сотрясению. И учитывая накал борьбы — это может быть смертельно опасно. Он этого боялся. И если Рома сказал, что игра будет для Саши окончена — это будет лучший вариант. Но там третий период. Но там возможный овертайм. Он растерялся. Как будет правильно поступить? — У меня есть опасения, что он получил тяжёлую травму. — Признался Захар, надеясь, что делает правильный выбор, — Но он говорит, что с ним все в порядке. Вроде бы не врет. Но я не могу быть уверен наверняка. — Я попрошу бригаду скорой забрать его после игры. — Рома кивнул, — Спасибо, Захар. Иди, готовься к игре.       Никишин же в очередной раз умылся. Недовольно показал своему отражению средний палец. Вышел из туалетов. Гордо расправил плечи пошагал до своей лавки. Сдернул на ходу джерси и швырнул её четким броском в корзину. Остановился перед Ромой, стоя в защите. Ротенберг поднял голову, смотря на Сашу с надеждой. — Я в порядке, сказал же.       Заверил его капитан, не став даже дожидаться вопроса. Встав между его ног, оперся крепкой мокрой рукой о дорогой пиджак. Навис над ним, сдернув новую джерси. Рома прекрасно почувствовал от него его аромат. Да, он мокрый, весь вонючий, пахнет остатками от дезодоранта и одеколона. Его чертовски возбуждал этот запах. Он облизнул губки, смотря на полуголое тело, которое лишь наполовину закрывала защита. — Я надеюсь на это. После игры — останься ненадолго. — Никаких «поговорить». Не сегодня. У меня сегодня дела. — Все останутся, и ты тоже. — Рома положил руку на штанину. — Не злись. — Он перешёл на шёпот. — Так будет лучше.       Саша натянул джерси на себя и широким шагом пошел вон, ничего ему не ответив. Уселся рядом с Мойсевичем. Повернув голову, улыбнулся вратарю. — Спасибо, Сашка. — Паша протянул ему руки. — Золотце ты наше.       Саша с ним радостно обнялся. Рома же озадаченно смотрел вперед себя, не слезая с чужой лавки. Вот и вызов на лед. Рома поднялся первый с лавки. Фальковский тут же отвернулся, постаравшись не заржать. Рома пошел по раздевалке на выход первый, жестом поманив всех за собой. Сзади, на его пиджаке, вцепившись коготками висела трясогузка. Никишин с Бардаковым лишь вопросительно переглянулись и пошли следом за ним. Команды торопливо выходили с раздевалок, одни надеясь переломить счёт, а вторые оставить его таким же. Казань решительно наседала на ворота. Рома берег Сашу. Больше времени дал играть другим защитникам. Никишин же только рад был остаться на лавке видя, как всю команду продолжают валять по льду. Вот нервы сдали у Дедунова. Он злобно попихался на середине периода с Марченко, у которого тоже нервы уже сдавали потихоньку. Оба остались отсиживать штраф за грубость.       Билялетдинов задумчиво смотрел на счет. Не очень чувствовалось, смогут они утянуть игру в овертайм или нет. Без Яшкина сразу половина радости из состава будто исчезла. Лямкин сидел подперев голову рукой, думая о том, что делать и как бы вылезти из происходящего. Его сделали основным. Он был не очень в восторге, но делать было нечего.       Третий период должен был стать переломным. Команды бились на смерть. Фальковский снёс плечом Миллера. Лямкин остался перед воротами один, вместе с Ахтямовым. Артур задержал дыхание. Вот синхронно тормознули у синей линии Короткий и Лутфуллин. Снова в центре внимания Демидов, что несся с шайбой через всю зону на полной скорости. Дыняк, выскочивший с пересменки, завалил грубейшим силовым Выдренкова, что летел позади Демидова. Атака молодых рассыпалась. Но Иван решился нанести бросок по воротам. Лямкин подставился под шайбу. Она ударила его по коньку. Его вскрик разошёлся по льду. Никита упал перед Артуром, скорчившись от боли. Вратарь остался один на один с нападением. Короткий продрался через остатки обороны. Ломанулся вперед и нанёс бросок. Получил удар в спину и полетел на Артура. Ахтямов завалился сам, пропустив и шайбу. Испуганно уставился на Матвея. Встретились двое малышей в металлических масках на льду арены. Никишин с перепоя бы явно не сразу понял где свой, а где чужой.       Настала пауза. Ахтямов положил руку на чужого нападающего, тяжело дыша. — Забил? — Неуверенно спросил Артур у лежавшего сверху. — Не знаю. Не увидел. — Он улыбнулся. — Простите, меня подтолкнули. — Я заметил, ты сильно резво повалил меня. Когда падают, пытаясь нанести травму, то по другому падают. Давай, слезай, мелочь. Посмотрим кто из нас молодец.       Главный судья уже во все стороны посмотрел, не понимая где была шайба. Артур её прекрасно почувствовал, когда прижал обе руки к себе. Лучевников сдернул малолетку с вратаря, грубо пихнул подальше. Короткого поймал Фальковский, мягко приобняв сзади. Артур же замер в воротах. Понимал, что обречён. Перевернулся на бок. Главный судья увидел шайбу, что мирно покоилась под вратарем. Тут же решительно показал на ворота, громко свиснув, ознаменовав тот факт, что команда гостей снова набрала преимущество. Артур перевернулся на живот, закрыв руками голову. — Амир, на лед. — Приказал Билялетдинов, крепко сжав блокнотик. — Вот уроды малолетние.       Мифтахов напялил шлем, пока хозяева праздновали очередную шайбу. Увидел, что ему не так и много осталось играть. Артур немного не усидел в своём домике, недовольно квакая на всех, кто проходил мимо. Всего восемь минут осталось. Он приехал к воротам и положил руку на ручку Артура. Уселся рядом на щитки и сказал: — Артур, мне приказали поменять тебя. — Я понимаю. — Ахтямов улегся на лед, уткнувшись в него мордой, скинув ловушку с блином лежал обречеренно, — Не подведи их, как это сделал я. — Я постараюсь.       Амир помог Артуру подняться. Пока были склоки, пока взяли запрос, Лямкин стоял рядом с Никишиным, ожидая решения по вопросу блокировки. Военная комната вообще никуда не торопилась. — Ты как? — Неуверенно спросил Лямкин, — Больно Яшка тебя отпиздил? — Да я все понимаю. — Выдохнул Никишин, прикрыв один глаз. Он выглядел отвратительно. — Ваня извинился перед тобой? — Да я тоже все понимаю. — Никита фыркнул. — Игра. Ничего не поделать. Правда теперь конёк боюсь снимать. Вдруг там перелом. — Головой боюсь мотать. — Никишин кивнул, — Вдруг там сотрясение. — Собрались, блять, филиал травмпункта. — Лямкин улыбнулся и остановил взгляд на чужом капитане. Никишин едва дышал. Весь избитый, изуродованный, явно перепуганный до почти звериного состояния. — Яшка ебнулся просто, бывает. — Его в плей-офф всегда психи губили. — Саша закрыл один глаз. — Это было предсказуемо. Я это понимаю и зла не держу. Если будет возможность, задержишь мне его после игры?       Лямкин кратко кивнул. Они уставились на судей. — После видео просмотра определено, что игрок команды СКА заблокировал возможность вратарю полноценно отразить бросок. — Он развёл руками, — Гола нет!       Казанцы радостные переглянулись. Четвёрка с табло ушла. Надежда снова поселилась в стане казанцев. Лямкин обернулся. Ахтямов с лавки ушел. Перевёл взгляд на Амира в воротах. Что же. Теперь ему с врагом за спиной работать против врагов напротив. А ему-то казалось его уже ничем не удивить.       СКА было намерено вернуть себе преимущество. Казань же, воодушевленная отмененной шайбой раз за разом кидалась к воротам Паши Мойсевича. И вот, в очередной раз навернув круг по льду, шайба пришла к Миллеру. А он взял, ударил с синей линии, и четким броском попал, уравняв счёт за несколько секунд до конца игры. Болельщики СКА обреченно выдохнули, пока гости громко праздновали сравнивание счета. Последнее вбрасывание перед последним звонком в основное время осталось за Казанцами.       Все разошлись по раздевалкам. Уставшие, изможденные, перебитые. Задыхаясь, не терпеливо вытирая морды жёсткой тканью джерси. Яшкин остался в раздевалке. Поддерживал ребят, счастливо обнимая Миллера, что сам своему счастью нарадоваться не мог. Лямкин сидел вытянув больную ногу. Было очень больно. Но делать нечего — снимет конек, будет только хуже. Уже потом явно не захочется надевать по новой.       Еще один перерыв и вот начался четвертый период. Казанцы истоптали все поле у СКА. А хозяева с трудом иногда выбивали шайбу вон с зоны. Никишин успел в очередной раз передраться, хоть теперь уже с Дыняком, за то, что он едва не убил Выдренкова силовым. Саша драку выиграл. Но лицо еще больше покрылось красными пятнами. Он рухнул на лавку штрафников в очередной раз. Осторожно приложил лед к виску. Голова раскалывалась. Его едва не стошнило. Он расползся на лавке.       СКА решительно наступало на чужую зону. Топтались, словно у себя дома. Мифтахов много бросков отразил. И очень хороших. Справлялся на все надежды. Вот и задиры вышли. На пятнадцатой минуте Никишин, что поймал шайбу рукой на лету, подпрыгнув недалеко от ворот, бросил ее себе в ноги. С трудом присмотрелся. Без одного глаза тяжело понимать разницу в близости и дальности. Отдал резкий пас до Грицюка. Понадеялся на него, мысленно приготовившись обратно в очередной раз вернутся в оборону. А Арсений, не став дожидаться подмоги, ломанулся сам вперед. Ни Кагарлицкий его не остановил, ни Миллер, что едва успел его огреть по клюшке. Арсений с трудом успел поднять шайбу над щитками Амира, пока у него на хвосте сразу трое игроков Казани было.       И Арсений, не испугавшись и не растерявшись, не очень точным броском все-таки поражает ворота Ак Барса за три минуты до окончания первого овертайма. Сеня с громким визгом, вскинув руки, торопливо побежал по чужой зоне. Арена сорвалась на крики и вопли. Все рукоплескали победителям. — И все-таки СКА! — Радостно воскликнул комментатор, — Армейцы с Невы забирают себе третью выигранную игру, возвращая себе преимущество. Следующая игра состоится в Казани уже послезавтра. Она может для Казанского Ак Барса оказаться последней.       Казань снова покидает чужой лед опустив голову смирившись с поражением. Приятен был вкус победы над не самым простым врагом. Особенно с красивейшими домашними играми, особенно при родных болельщиках и стенах. Но сейчас такого богатства нет.       Грицюк же бросил клюшку на лед и радостно прыгнул на шею Никишину, когда услышал по арене заветное: — С передачи Александра Никишина, номер двадцать первый, шайбу забивает Арсений Грицюк, номер восемьдесят первый!       Саша едва вместе с ним не рухнул, крепко обхватив. Счастливо улыбнулся, слушая как им кричат, какие они молодцы, что заведомо проигранную игру взяли и вытащили. Он уткнулся мордой в мокрую форму Сени, пока тот радостно махал трибунам.       Приятнее всего капитану было то, что он попросил Ротенберга им доверять и смело повести команду вперед. Рома это сделал, и явно в этот момент не пожалел.       Команды обе разошлись. Минут десять потратили на то, чтобы похвалить друг друга за происходящее. Громкий хохот и дурацкие шутки создавали великолепную атмосферу. Все были рады, что у них получилось. Демидову дали возможность прицепить очередной трофей.       Им осталась одна победа. И в следующей игре у них есть все шансы, чтобы победить. Но вот в раздевалке наступила тишина. Никишин всем резко показал заткнуться. Капитана старались слушать всегда. У него чуйка работает очень хорошо. Спустя буквально пару секунд в раздевалку вошёл Ротенберг, с такой улыбкой, словно это он выиграл игру. Никишин скептично уставился на него, приподняв одну бровь. Сидел на своем месте в своей драной форме, которую едва с него в драке не сняли. Прислонял лед к морде, едва дыша. Сидел в одних шортах и с голым торсом. Бардаков смотрел на то как по рельефной коже стекает пот. Смотрел не моргая, крепко сжав свои краги в руках. Толчинский сидел рядом подперев голову, с глупой улыбкой на лице слегка отвернувшись от него. — Ну молодцы, же, мужики! Так можете же!       Команда молча переглянулась, лишь плечами пожав. Как-то радости особо не было. После изнурительного овертайма уже никаких сил нет, ни положительных, ни отрицательных. Ну выиграли и выиграли. — Хорошая новость. — Рома пошагал с важным видом мимо игроков, что поджимали ножки, — Руководство осталось вашей игрой очень довольно.       По раздевалке послышались звуки уведомлений. Рома развел руками и улыбнулся. — Можете проверить. Я разрешаю. — половина команды повернулась к Саше. Никишин вытянул руку до портфеля и заглянул в экран. Увидев, что Рома не шутил, и правда можно посмотреть, несколько игроков потянулось за своими телефонами. — Никишин, что там? — Да ху… — Он тут же заткнулся, чтобы не сматерится, — Ничего не понял я. — Он поднял взгляд и уставился на Бардакова, что сидел между Толчинским с Дедуновым. Захар подпер голову рукой, сжав свой телефон. Дал ему времени прочитать уведомление. — Что за цифры? — Ниху… — Затянул изумленно Бардаков, и Паша едва успел заткнуть его, чтобы он не сматерился. — Все получили…? — Рома достал бумажку из кармана портфеля. — Мы провели небольшую работу. Проанализировали все… Так, давайте по списку…       Никишин даже не слушал его, смотря в несколько десятков миллионов, что пришли с радостной надписью «зачисление зарплаты». Озадаченно поднял взгляд на Рому, услышав свою фамилию в списке. Оставшиеся тут же похватали телефоны, сверяясь. — За победные голы — двойная оплата. — Ротенберг улыбался своими белоснежными зубками. Грицюк свалился артистично на ноги Хайруллину. — Ебанись. — Вдруг выдохнул Бардаков. Вся команда сорвалась на ржач. — Ой, ну всмысле… — Не, ну я в целом согласен. — Ухмыльнулся Саша и поднял голову до Ромы. До него дошло, про что говорил Аркадий с Борисом ночью. Вот, про какую договоренность был разговор. — Завтра без тренировок. — Рома кивнул. — Вы молодцы. Отдыхайте. Никиша, пошли поговорим.       Саша отбросил телефон в портфель и поднялся на ноги. Пошатываясь, пошел за Ромой в коньках, даже не соизволив накинуть что-то на верхнюю половину тела.       Все синхронно повернули головы к Бардакову, которому Дедунов закрыл рот и вытер потекшие слюни по лицу. Короткий неловко поджал ноги, сидя рядышком с Демидовым, что намотал шнурки от коньков и качал самим коньком из стороны в сторону. Матвей не мог отвести взгляда от Бардакова. Неужели... Неужели ему не показалось. — Ахуенный мужик, да? — Грицюк выглянул из-за спины Демидова. — Дни и ночи мне не спится — разум от любви мутится! Речи сладкие внушая, обнимал ты, уезжая… Голову вскружил мне парень! — Нежно затянул любимую песню Бардаков, потащив с себя джерси СКА, — Нет таких на земном шаре — думала одна такая, — Он указал рукой на дверь, — а тебя любит другая! — Ай лю-ю-ю ли ей! — Поддержали его Фальковский с Толчинским, — Ты расскажи ручей! — Зачем та чаровница забрать его грозится! — Жалобно напел Захар. — Ай лю-ю-ю ли ей! — Затянули остальные, и Бардаков не растерялся: — Когда ж он возвратится — Он обещал женится!       По раздевалке стоял еще пару минут громкий и истерический хохот.