Два медведя в одной берлоге

      ТатНефть Арена. Шестая игра в финале серии битвы за Кубок Гагарина. Противостояние Петербургского СКА и местного Ак Барса.       На самом конце периода получился не очень приятный инцидент, где Шипачев снес силовым Матвея Короткого, да так, что мальчишку еле утащили с поля на руках. Он с трудом докатился до лавки. Судя по серьезному виду Ротенберга, он явно такого развития сюжета никак не предполагал. Бардаков же, сидя перед ним на лавочке, жадно похлебал водички. Яшкин же что-то говорил о том, чтобы Никишин не боялся играть, что их лишний раз не пойдут убивать не по делу. Или обещания данные Саше на Захара не распространяются?       На табло счет один-один. Сначала отличился Яшкин, успев пихнуть шайбу под щитки. А следом получилось и Бардакову. Оба капитана, оба нападающих и оба забили. Только большой вопрос что будет дальше.       В концовке периода получилась только возня у борта и о-о-очень ленивая попытка попасть по воротам от Хайруллина. Гости гордым строем ушли со льда. Бардаков, взяв телефон, скрылся в туалете раньше, чем зашел главный тренер. Усевшись в форме на унитаз, положил ногу на ногу и торопливо написал Саше. Вдруг он уже проснулся?!       Никишин сидел в аэропорту Казани спрятавшись в пуховик. Его всего ломало. Было желание заорать и начать реветь. Физически плохо. Жуткая тошнота, как после тяжелого отравления. Весь в мокром поту, но при этом — ледяной. И жарко внутри, и вся оболочка ледяная. Услышал как посыпались сообщения. Захар наверняка беспокоится. Сам же остановил взгляд на неоправданно большом самолете Аэрофлота. Как ему сильно хочется домой. Очень сильно. Просто домой. В фоновом шуме в голове услышал объявление на посадку. Сжав в кармане паспорт побежал до дверей. Надо скорее в самолет. Там сухой воздух. Ледяная вода в красивом стаканчике. Хорошо, что ему дали последний ряд. Недалеко бегать будет, если что-то плохое случится. Еще большой вопрос как он переживет полет в таком состоянии.       В раздевалке Казанцев же стояла тишина. Яшкин с грустью подпирал голову рукой, сгорбив спину, оперевшись рукой о ногу. На его спину с одной стороны прилег Лямкин, а со второй Миллер. Оба крепко обнимали капитана с двух сторон. Озадаченное выражение лица Димы у многих вызвало улыбку. Теории, которые предлагал тренер, которые он решил из праздного любопытства послушать ему совсем не понравились. Ничего, он что-нибудь другое придумает. Поинтереснее. Лишь бы счет в его сторону повернулся, а не против него.       В раздевалке гостей льда привели в порядок Короткого. Матвея Фальковский осторожно приобнимал, пока мальчишка сидел опустив голову, пытаясь в себя придти. Тут тоже слышны были предложения от тренерского штаба о том, как изменить счет в нужную для них сторону. Вот Бардаков вышел. Осторожно пристроился на своей лавке, решив клюшку перемотать. Взглядом старался даже не пересекаться с главным тренером. Перевел взгляд на Толчинского, что сидел рядышком с Дедуновым. Отрицательно покачал ему головой. Сережа недовольно вздохнул, и, наклонившись к Паше, принялся с ним перешептываться. На лице Паши появилось недовольство. Послышались смешки в ответ.       Готовы ли были команды или нет, но вот очередной вызов на лед.       На втором периоде все вышли в том же составе. Яшкин улыбнулся, увидев как Короткий неловко примостился рядом с Бардаковым на лавочке, что-то у него спрашивая. Встал на центральный круг вбрасывания. Ну хорошо, хоть мелкого не зашибли. Кратко обернулся. Его мелкий тоже на воротах. Тоже живой. Стоит и недовольно рукой в ловушке махает, пытаясь понять что не так. — Перепонки мешаются, Жабка? — поинтересовался Никита, проехав мимо вратаря. — Сейчас по жопе метелкой. — Усмехнулся в ответ Артур, — Да там какие-то крошки внутри! Нечего жрать в моих перчатках. — Очень удобная подставка под пиво. — Ехидно ответил Никитка и торопливо доскакал до своего положенного места. Миллер встал напротив него.       Вот свисток. Вот вбрасывание. Яшкин его выиграл, хоть и сам не сильно ожидал такого результата. Казанцы неспешно начали розыгрыш. Дима тщетно пытался сыграться с Шипачевым. Но от него, казалось, больше вреда было, чем пользы. Яшкин отдал пас на Вадима. Тот нанес удар по воротам. Но Мойсевич парень не маленький и очень габаритный. А значит, если ты пытаешься бросить мимо него, почти всегда вероятно, что ты бросишь мимо ворот. И в этот раз шайба с глухим звуком ударилась об борт. — Да блять! — Вскрикнул Яшкин, пихнув Вадима, поехал сам за подбором наперегонки с Кагарлицким. — Не умеешь бросать по воротам, не берись, блять!       Шипачев недовольно зарычал. Отъехал немного назад. Кагарлицкий уже попробовал бросить, а Дима подправить. Снова мимо. Павел остановил шайбу на льду, спрятав ее в ловушке. Пересменка за пересменкой. Гости не могли утащить игру к своим воротам. Как бы не пытались выйти из зоны, какой-то хулиган их останавливал. Но вот в середине периода получился и опасный бросок от ребят в бело-синем, со звездой на форме. Демидов создал очень хороший момент, направив шайбу под перекладину, получив идеальную передачу от Хайруллина. Не получилось. Шайба полетела заметно выше ворот. Ахтямов прижался к краю, слыша прекрасно, как понесся Марат позади ворот. Дыняк его резко остановил, завалив силовым на лед. Вышвырнул шайбу из-за ворот. Пас получился ровно на чужую клюшку. Выдренков поймал шайбу на синей и решил, по заветам давно сгинувшего в небытие бывшего капитана, шмальнуть с синей линии. Хайруллин с Бардаковым решили поменяться местами. Ахтямов присел, смотря через ноги своих и чужих на то, что происходит. И получил ровно шайбой по шлему. С перепугу выронил клюшку. Шайба отскочила от коньков Кателевского. Артур вытянул ногу с щитком, успев ее остановить. Расползся по зоне вратарской так, словно у него не было ни костей, ни хрящей, и он вообще был одно сплошное желе. Вместо Дыняка выскочил Кошелев. Двадцать первый решительно полез в борьбу, дав Артуру время поднять клюшку. Выиграв возню, отдал пас назад. А там уже вместо Кателевского Семенов. Выдохшийся Земчонок вместе с Выдренковым покатились назад, увидев, как Казанцы решились уйти. Но Кирилл хотел сделать передачу, получился проброс. — Лох! — радостно крикнул Мойсевич. — Это судьба! — Согласился Фальковский, вытянув ножки на лавочке. — Это мы уже давно выяснили.       Ротенберг ходил за спинами своих игроков, нервно трепя несчастную записную книжку в руках. Вдруг в голову пришла через пару пересменок гениальнейшая идея. — Лутфуллин, Бардаков, Демидов — следующее звено. — Рома легонько пихнул Захара в плечо, проходя мимо. — Камалов и Сергеев за ними. — Захар, что нам делать? — Шепотом синхронно спросили мальчишки у капитана. — Да я ебу чтоли. — Улыбнулся им Бардаков. — Ну забейте, например. Я вам вбрасывание выиграю, там разберетесь. — Следующие Зыков, Короткий, Хайруллин. Фальковский с Федотовым на помощь. — Ебанись. — Растерянно выдохнул Матвей, обняв клюшку. — А я не умею… — Что не умеешь? — Удивленно спросил Валя, наклонившись к Короткому. — А я уже ничего не умею. Знания по льду рассыпал.       На лавке раздался громкий хохот. Ротенберг оперся руками о лавку, сгорбив спину. Внимательно уставился на поехавшее звено на лед. Против них вышло звено Шипачева. Барбер с Петровым с двух сторон расставились на левом круге вбрасывания в зоне хозяев. — Ну что, Бардаков, как тебе в Казани? — С улыбкой спросил Вадим, крепко сжав двумя руками клюшку, встав на вбрасывании. Захар медленно приехал к нему, уперев свою клюшку в ноги. — Захватывающие путевки, да? — Куда у вас Лешка Марченко делся? — Вдруг спросил Бардаков, кратко глянув на то, что линейный поехал менять шайбу. — Я его убил. — Оголив белоснежные зубы признался в лоб ему Шипачев. — Хочешь увидеть еще раз картину того, что у нас было в Екатеринбурге с Радуловым? — Бардаков задержал дыхание в ужасе смотря на него. — Не хочешь? — Захар едва заметно покачал головой. — Тогда не смей нам больше забивать. И своим скажи, чтобы не лезли. Иначе с каждой забитой шайбой будешь терять по игроку. Ты понял меня, Бардаков?! — Я обо всем Ротенбергу скажу. — Решительно и смело сказал Захар, смотря в карие глаза чужого игрока, чувствуя как его сжирает ужас. — А Ромочка твой это одобряет. Именно по этому поставил тебя против меня. — Вадим выглядел как дикое животное с голодным звериным оскалом. — Ты не уйдешь сегодня живым со льда. В любом случае не уйдешь, Бардаков. Ты же забил. Вот и наслаждайся своими оставшимися… — Они синхронно задрали головы на куб. — Шесть минут жизни.       Вот судья вернулся. Бардаков кратко обернулся на вставшего с одной стороне Демидова. С улыбкой подмигнул ему. Ваня уперся клюшкой в лед, встав рядом с Петровым. Радует, что его капитан в хорошем настроении. Значит все под контролем.       Только шайба упала на лед, как Бардаков выиграл вбрасывание, на доли секунд опередив Вадима. Подпрыгнул, увидев, как клюшка полетела ему под коньки. Смело ринулся за своими детишками. Демидов быстро помчался до чужого вратаря. Бардаков с Лутфуллиным едва успели за ним. Влетев, словно ураган, Ваня побежал за ворота. Петров внаглую вытолкнул Бардакова с зоны вратарской. Ахтямов едва успел спрятаться в ворота, чтобы двое габаритных нападающих его не снесли. Лучевников начал пихаться с Захаром. С другой стороны присоединился Войнов. — Не вижу! — Жалобно вскрикнул Артур. — Бросай! — Едва не завалившись взвыл Бардаков, утащив за собой обоих защитников. — Лунтик, бросай, блять!       Лутфуллин нанес бросок. Шайба проскочила прямо между щитками Артура, что не увидел ее из-за возни. Ахтямов от обиды хлопнул ловушкой по льду и склонился на коленях ко льду. — Ахтямов! — Возмутился Билялетдинов. — Не спи! — Да пошел бы ты. — Взвыл шепотом Артур, слыша чужое ликование, закрыв руками голову со шлемом. — Блять, меняйте его нахуй! — Возмутился Лукоянов, указав на вратаря. — Пока еще не поздно! — Мифтахов. — Бабенко толкнул в плечо Амира, — На лед!       Бардаков поехал со своей стайкой отбивать победные кулачки. Они уселись на лавку. Рома протянул руку с раскрытой ладонью вниз. Бардаков смело отбил ему пять, чуть поелозив на лавке. — В команде «Ак Барс» произошла замена вратаря. — Раздалось на кубе. Все Петербуржцы повернули синхронно головы. На лице у Ротенберга появилась тут же улыбка. Ахтямов ударил со психу клюшкой об акрил, и торопливо ушел в подтрибунку. Яшкин тут же побежал за ним. — Ворота защищает… — Головы повернулись к тому, кто встал на воротах, покатавшись от штанги к штанге, — Амир Мифтахов, номер тридцать пятый! — У-у-у! — Затянули на лавке гости. — Пиздец.       Публика аплодисментами поприветствовала нового вратаря и новые надежды с ним. Две шайбы уже пропущено. Еще не поздно зацепится за ускользающую надежду. Тем временем Яшкин побежал следом за своим лягушонком. Успел его обнять сзади, прижав резко к себе. Артур громко заорал, согнувшись в три погибели. Сдернул с себя шлем. Только хотел его бросить на пол, как Дима схватил его за запястье. — Тихо, тихо, маленький мой. А ну выдохни. — Попросил его Дима. Уткнулся носом в мокрые волосы. — Я рядом. — Ди-и-има! — С надломанным от боли голосе протянул Ахтямов и рухнул на колени. Дима едва следом за ним не завалился. — Прости! Я не смогу больше! Ты зря на меня надеялся.       Яшкин осторожно отложил его шлем из рук вместе к ловушке и блину. Бросил следом свои краги. Упал перед ним на колени и крепко обнял. Ахтямов разревелся, вцепившись в капитана. — Прости, что подвели. — Я говорил им! Говорил, что не увижу шайбу! — Захлебывался слезами Артур. — Говорил! Они меня не слушали! Я даже не увидел куда прилетело! — Я слышал. И слышал, как Захар услышал, что ты это крикнул. Это наша вина, что мы не помогли тебе. Пять человек на льду, а тебе было некому помочь. — Я виноват. — Затараторил мальчишка в слезах. — Я виноват, Дима! Виноват! — Нет. Это не так. Ничего не бойся, слышишь. Еще не все потеряно. Только середина второго…       Они оба замерли, услышав, как забили. И забили снова им. Ахтямов медленно поднял голову весь зареванный. По щекам катились слезы. Его испуганный до ужаса взгляд остановился на карих глазах Димы. Он сам растерялся. Они оба прислушались.       Пока они сидели в подтрибунке, Короткий с Хайруллиным и Зыковым пошли на лед следующие. Против них — звено Сафонова. Матвей прокрутил клюшку, встав на центральное вбрасывание. Илья шумно выдохнул, покачавшись на коньках. — Ща смотри, Сафа вбрасывание проебет. — С улыбкой пошутил Галиев проехавшему мимо Кошелеву. — А я в нем и не сомневаюсь. — Усмехнулся Семен. — Бесите. — Выпрямил спину Сафонов, услышав как чужаки тоже посмеялись. — Не ну по фактам же, Сафа. — Согласился Хайруллин, встав на свое место. — Это-то и обидно!       Шайба упала на лед. Короткий выиграл вбрасывание. Сафонов только руками развел. Зыков потащил шайбу на ворота. Мифтахов покачал головой, внимательно следя за нападающим. У него нет шансов сегодня облажаться. Вздрогнул, увидев как Сафонов приложил Хайруллина, не дав тому пас поймать. Гости расставились в чужой зоне как в своей. — Звони в полицию. — Дернул Захар за кофту Демидова. — Там Вальку обокрали прямо на входе в зону.       На лавке раздался хохот. Ротенберг стоял положив руки на плечи своего капитана, крепко сжав посиневшие пальцы. Вместе с ним следил за тем, как казанцы безуспешно попробовали выкинуть шайбу из зоны. Но вот Фальковский ее остановил. Резким ударом бросил по воротам. Шайба попала по клюшке Кагарлицкого, сломав ее. Отскочила до Короткого. Матвей швырнул ее через ноги казанцев. Четкий пас на клюшку Хайруллина. И вот еще одна шайба оказывается в воротах.       На лавке Санкт-Петербурга все синхронно вскинули руки, громко порадовавшись. Хайруллин сам не ожидал, что получится подкинуть шайбу над щитком, пока она была на ребре. Но получилось! Волшебство, не иначе! Их табор быстро поехал до своей лавки. — Казанский Ак Барс горит три-один! Сначала Лутфуллин, спустя минуту Хайруллин. — Озадаченно сказал один из комментаторов. — Казань совсем не сопротивляется. Им надо что-то решать. До конца второго периода осталось меньше двух минут. — Как-то слишком смело Ротенберг и его флотилия смели вратаря с карты боя. — Возмутился второй, поддержав коллегу. — Посмотрим что будет с командой. На Ахтямова огромные надежды все возлагали. К Мифтахову явно поменьше доверия, но и у него бывали матчи жизни. — Бывали и матчи позорнее жизни. — Согласился первый. — Тот его проигрыш девять-один в регулярном чемпионате Автомобилисту… За такое было мало в ВХЛ на два месяца отправить… — Яшкин! — Вскрикнул Бабенко, свесившись с лавки в сторону подтрибунья. — Яшкин, а ну лед!       Дима нежно стер слезы с покрасневших щек своего вратаря. — Я рядом. Мы все исправим. — Обещай мне. — Взревел Ахтямов. — Обещай мне, Дима, иначе я не знаю что с собой сделаю!       Дима шумно выдохнул с неохотой сказав: — Мы сделаем все, что сможем, Артур. Ни в одной шайбе нет твоей вины. Как видишь, Амир тоже не справляется. Вашей вины нет. Выдохни, иди умойся. На третьем периоде ты мне понадобишься.       Артур удивленно похлопал глазками. На его ресничках остались капельки слез. Дима кратко поцеловал его в щечку и, схватив свои краги и клюшку сломя голову помчался на лед. Успел перепрыгнуть бортик, словно заяц в метрополитене. Приехал на вбрасывание. — Ахуели тама? — С улыбкой спросил у Зинченко Яшкин, встав на центральное вбрасывание. — Да че вратари у тебя дырявые, Яшкинкс. — Ну они хотя бы существуют. — Парировал капитан с улыбкой. — Ах ты падла беззубая. — Улыбнулся шестнадцатый номер.       Яшкин выиграл вбрасывание. Казанцы торопливо убежали со своей зоны следом за предводителем. У Димы совсем от нервов ослабли руки. Шайба опасно отскочила от борта после паса Барбера. Яшкин попытался с лету попасть по ней и забросить случайную шайбу. Не получилось. Получилось только огреть по ногам Дедунова, что тут же неприменул ругнуться на него в ответ. Главный судья оказался прямо перед горячей точкой. Вжался уже в закругленный борт, прикрыв одной рукой лицо, второй все то, что было ниже. Почувствовал как клюшка Яшкина попала по конькам. Развел немного ноги. — Ну нет, вы судью так не обыграете. — С насмешкой сказал один из комментаторов. — Отличная работа коньками, Юрий Оскирко! Ну у Яшкина как-то попроще было с игроками из СКА. Вот уже сильно легче получилось шайбу у Грицюка забрать.       Яшкин вышвырнул шайбу назад. Кагарлицкий, что прилетел на подмогу с лавки, влетел в полыхающую чужую зону. Краткий пас до Барбера тут же вернулся обратно, обдурив Дедунова, и вот девятый номер наносит сильный удар, и…       И клюшка с хрустом ломается, чем тут же пользуется СКА, уходя из своей зоны. Дедунов прыгнул на лавку. Вместо него спрыгнул Лутфуллин — Ой как все вовремя! — Возмутился Лямкин, волочась за Миллером, закрывая спинами Мифтахова. — Гребаные бобры все клюшки перегрызли.       Грицюк смело набрал ход. Нанес бросок из-за спины Миллера. Лямкин успел подставить ногу, завалившись на лед. Амир подскочил с щитков, с опаской посмотрев на защитника. Лутфуллин тут как тут — подобрал шайбу. Яшкин с Зинченко успели за ним. Миллер испуганно осмотрелся. Лямкин встал на колени. — Сядь ты в ворота! — Возмутился Никитка, оперевшись рукой о лед, не в состоянии даже встать. — Да вашу мать! Хватит!       Он попытался встать, оперевшись на клюшку. Мифтахов притаился в воротах. Снова перед ним оба защитника. Шайба ходила с клюшки Грицюка на Зинченко. Пас назад. Выдренков швырнул шайбу куда-то в сторону ворот. Зинченко, устояв от силового Яшкина, пихнул неожидавшего этого никак Лямкина. — Да иди отсюда! — Возмутился Никитка, пихнув клюшкой шестнадцатого. — Лавка в другой стороне. — Уважа-а-аемый! — Парировал Ваня в ответ, пихнув его. — А ну простите! — А ну не прощу!       Никита швырнул клюшку на лед и дал конкретно поставленным ударом по морде. — Ну ты нашел время! — Рассмеялся Яшкин, оперевшись о задыхающегося Миллера.       Вся атака была прекращена хорошей дракой. Ваня с Никитой бросили краги и перчатки на лед. ТатНефтьАрена заходилась громкими криками. Никита с большим трудом выиграл в драке, завалив Зинченко на лед. Резко вскинул руки, задыхаясь. Вся арена ему ликовала. — Дурак блять. — Махнул рукой Мифтахов, уперевшись руками в лед, наблюдая за всем из ворот. — Команда СКА, номер шестнадцатый, команда Ак Барс, номер девяносто шестой — по пять минут, драка! — Громко рапортовал Оскирко, указав задирам их место.       Мальчишки разошлись по штрафным боксам. Тридцать секунд осталось отыграть. Всего ничего продержаться. Но вот Шипачев, выйдя на остаток периода, решил снова нанести ответный удар по Бардакову, пока тот получив пас от Демидова, побежал по воротам. Сунул ему клюшку под коньки. Бардаков завалился на лед, вообще этого никак не ожидав, еще и упав на Мифтахова. Раздался финальный гудок второго периода.       Главный судья тут же свистнул, жестом показав, что будет штрафной бросок. — Команда Ак Барс! Номер восемьдесят седьмой. — Главный указал на ворота, — Подножка. Назначен штрафной бросок, номер десятый.       Бардаков тяжело дышал, лежа верхом на Мифтахове. Амир испуганно смотрел в глаза чужого капитана. — Извиняюсь. Не ожидал такой херни. — Растерянно выдохнул Захар. Очень осторожно свел ноги вместе. И тут же почувствовал острую боль в щиколотке. Похоже на то, что ногу подвернул. Пальцы аж свело от боли. Он встал на колени, склонив голову перед Мифтаховым. Амир развел ноги в сторону, с трудом выползая с ворот. — Шипачев, твою мать! — Билялетдинов был в ярости. Этого совершенно никто не ожидал. — Ты зачем вредишь?! — Его надо было остановить! — Вскрикнул в ответ Шипачев, со всей силы пихнув Яшкина в сторону, что попытался его заткнуть, — Любой ценой! — Ахуенная цена! — Зарычал в ответ Яшкин, дернув его за джерси. — А ну заткнись!       Все притихли и ушли со льда. Бардаков с трудом доехал до своих ворот, стиснув зубы. Уперся руками в ноги, сгорбив спину. Вся лавка за ним внимательно наблюдала. Ротенберг осторожно наклонился к Демидову и спросил: — Захар тебе что-то сказал? — Только что с ногой что-то. — Ваня отрицательно помотал головой. — Но видно, что ему пиздец как больно.       Рома жестом указал командному медику достать обезболивающее.       Бардаков же обреченно смотрел на то, как главный судья бросает шайбу на центральный круг. ТатНефтьАрена начала громко свистеть. Этот свист был оглушающим. Они начали орать ему оскорбления. Гул в голове усиливался. — Ну Никишин… — Прошептал Бардаков, уставившись на шайбу и чужого вратаря в другой половине поле. — Ну Сашка… Я не знаю, что ты будешь мне делать, если у меня сейчас прокатит твой финт. — Зачем Бардакова обижаешь?! — С улыбкой спросил Лутфуллин у Демидова, повиснув рядом с ним на бортике вместе со всей командой провожая взглядом капитана, что начал медленно набирать ход. — Да Бардакова обидишь… Не дай бог у него весло окажется, все поплывем.       На лавке дружно все посмеялись. Бардаков же с трудом ступая на поврежденную ногу набрал приличную скорость. Подхватил по дороге шайбу, опасно приближаясь к чужим воротам. Казанцы свесились с бортика. Яшкин сжал руки ладонями вместе. Ахтямов боязливо выглянул из-за акрила без шлема, вцепившись ледяными мокрыми пальчиками в борт. Все затаили дыхание. Арена срывалась на ненависть.       Захар ловко обхитрил Мифтахова, как ему показывал несколько раз Никишин и с легкостью закинул шайбу под перекладину. Арена сорвалась на крик. Мифтахов закинул голову, шумно выдохнув. Опять его наебали. Опять такой же самый бросок, которым ему десятки раз забрасывали различные команды. И он опять с ним не справился. Бардаков вскинул руки, гордо поехав на свою лавку. Слышал через свист и недовольство трибун крики радости с трибуны синих. — И СКА снова уходит с комфортным для себя преимуществом! — Вскрикнул комментатор. — Идеальный бросок Захара Бардакова, что теперь капитан команды, увеличивает счет. Два-четыре на табло. И у Казани осталось только двадцать минут на спасение. — Ну че блять! — Сорвался на крик Яшкин, дернув Шипачева за джерси, указав ему на лед, — Ахуенный ценник получил?! На все деньги, да, блять?! Вот ты урод моральный! — Да пошел бы ты, Яшкин! Я в отличии от тебя хоть что-то делаю! — Убивать чужих игроков это не «что-то делаю»! — Поддержал капитана Лямкин, успевший прискакать с лавки штрафников, — Это вредить собственной команде! — Тебя забыли спросить, урод косматый! — Зарычал Шипачев и резко оттолкнул от себя Яшкина. Благо того успел Лямкин поймать.       Все на арене видели их склоку на лавке. У Казани большие проблемы. Огромные. И только чудо сейчас им поможет перевернуть третий период в свою пользу. Бабенко разнял их и толкнул обоих в подтрибунье. Команда с громким топотом ушла в раздевалку.       Чужаки ушли минутой ранее. Бардаков завалился последний прямо около хранилища клюшек. Вытянул ногу, прижав голову затылком к полу. Заскулил от боли. Лишь бы его никто не видел. Закрыл руками голову, отвернувшись на бок. Спустя минуту его плеча кто-то коснулся. — Захар, не пугайся, это я. — Сказал командный медик. — Что болит? — Ногу подвернул, пока падал. — Завыл Захар. — Еле стою… — Ну ты выдумал. — Выдохнул врач и заставил его сесть. Задрал прямо в коридоре гетры, принявшись развязывать конек, уперев его лезвием в свои ноги. — Я тебя на лед тогда не пущу. — Будто кто-то против будет. — Выдохнул Захар, закинув голову. — Твою мать, как больно! — Да есть там один, в дорогом пиджаке, кто точно будет против. — Выдохнул мужчина, осторожно снимая конек. — Куда Никишина дел-то? — Да кто б знал… — Захар зажмурился от боли, не зная как вывернутся, чтобы нога не болела. Кажется словно все до колена была сломано. — Я просто боюсь, что у него что-то серьезное. Обычно Ники никогда у нас не прогуливает. Он же не Грицюк. — Грицюк обычно тоже не прогуливает. — Усмехнулся грустно Бардаков. — Обычно только просыпает.       Пока в одном коридоре оказывали помощь, в коридоре по дороге к раздевалке гостей капитан с подчиненным решили выяснить отношения. Билялетдинов стоял между ними, вцепившись сухими теплыми руками в мокрые джерси обоих и не давал никому кинуться ни на кого. Яшкин недовольно рычал. За его спиной стоял злой до невозможности Лямкин. Напротив же Шипачев, что оскалил белоснежные зубы, сверкнувшие при свете ламп острыми клыками.        — Без драки. — Решительно заявил Билялетдинов. — Вы что тут устроили при всех?! — Ты нахуй чужих игроков ломаешь?! — Вскрикнул Яшкин, дернувшись вперед, едва главный тренер смог его удержать. — Ну вот нахуй это делать?! — Тебя забыл спросить, с твоей флотилией придурков! — Возмутился в ответ Шипачев. — Нихуя ты тоже не помогаешь. Это шестая игра, Яшкин! Нам надо зацепится! — Вот именно, что надо! А не кидать игрокам клюшки в ноги, чтобы штрафные броски были, не ломать чужих игроков, чтобы штрафы были! Да какого хуя ты добиваешься?! Тебе точно этот кубок нужен в этой команде или ты сейчас СКА помогаешь, гаденыш?!       Шипачев резко сжал руки в кулаки. Уставился злобно в глаза Яшкина. — Где Марченко?! — Рыча спросил Яшкин, — Где этот гребаный Марченко! Этот треклятый домосед, который на себя столько блоков ловил?! — Он указал рукой в сторону льда, — Этот ебаный, блять, Алексей, который столько раз спасал нас! У нас и так живых защитников можно по пальцам пересчитать! Это твоя подружка! Где он, блять?! — Ты его последний видел! — Поддержал его крики Лямкин, — Ты с ним уходил с раздевалки, пока я остался! — Никита решил понервировать еще больше капитана, додумав пару деталей. — Подхватил его под ручку и уволок! Что блять, уволок в темный уголок?! — На морду его смазливую поддался и выебал его прям тут?! — Не останавливался в злобе Яшкин, — Ну! Говори! — Не твое дело, Яшкин. — Ледяным тоном сказал Шипачев. — Тогда это мое дело. — Главный тренер разжал руку, что держала Яшкина. Дима смело расправил спину. — Вадим. Я жду ответа. — Ждите. Я в душе не ебу где этот ваш Марченко. Плевать мне на этого косепора Локомотивского. — Личная ненависть к Локомотиву, да? — Лямкин высунулся из-за крепкого плеча Димы, — Сначала, как узнал, что Радулову место теплое в Локомотиве пообещали, его толкнул под чужие коньки. Теперь вон Леше досталось. Что, побоялся, что Марчи наш у тебя нашивку снова отберет, как было на прошлых играх?! Та ты ее вообще не достоин, крыса. — Шоблу Барнаульскую вообще не спрашивали. — Шипачев резко ударил по руке главного тренера. — Отъебитесь от меня все трое. Не знаю я, где ваш Марченко. Поебать мне на него. — Вадим. — Билялетдинов шумно выдохнул и указал ему на дверь. — Пошел вон с игры. И больше не возвращайся. — Не смейте! — Заорал Шипачев, — Не смейте! Я достоин этого кубка сейчас! — Пошел вон. — Решительным и холодным тоном сказал Билялетдинов. — Ты не в том возрасте, чтобы со мной спорить. Еще хоть слово — в следующей игре тебя в заявке не будет, даже если мы сделаем невозможное и обеспечим себе седьмую игру.       Шипачев резко бросил краги на пол и громко ушел в раздевалку, ничего им не ответив. Со всей дури хлопнул дверью. Команда, что переодевалась почти в полной тишине замерла, словно в раздевалку влетело чудовище, что убивает от того, что заметит, что ты шевельнешься. Замерли вратари, крепко обнимая друг друга. С опаской в лавку вжался Лукоянов, накинув на голову мокрую джерси. Задержали дыхание все защитники. Кагарлицкий, к которому направилась эта бестия так и замер с одной поднятой босой ногой.       Шипачев с раздражением и в полной тишине переоделся. Со всей дури швырнул конек в сторону защитников. Миллер с Войновым отпрыгнули. Конек с громким хрустом влетел в деревянную створку лавки Алексея Марченко, лезвием вонзившись в деревяшку. Джерси грустно свалилась на лавку, тут же осыпавшись стружкой. — Уроды, блять! — Заорал Шипачев, отправившись на выход, — Да что б вам просрать в этой игре со счетом десять-ноль! Не достойны вы этого кубка!       Он с ноги выбил дверь в раздевалку и словно бестия улетел вон. Яшкин встал загородив собой главного тренера и Лямкина. Шипачев лишь злобно осмотрел их и ушел вон. — Я в ахуе. — Дрожащим голосом сказал Миллер, уставившись на конек застрявший в стенке чужой лавки. — Господи, вы зачем его выбесили. — Всхлипнул Мифтахов. — Блять… Блять… — Амир уткнулся лицом в шорты Ахтямова, который спрятал его в своих объятиях. — Блять, я же завтра не проснусь… — Все в порядке будет, не бойся. — Артур провел рукой по волосам. — Если что, за Яшку прячься.       Билялетдинов опустил руки, проводив взглядом Шипачева. Повернулся к Диме. Яшкин озадаченно посмотрел на него в ответ. — Что делать будем, Дмитрий? У нас только двадцать минут на разворот. И очень ограниченный состав. — Хороший вопрос. Я никогда не доходил до этого этапа. — Он смело отправился в раздевалку и сдернул с себя джерси. Тут же схватил сухую, по ходу движения переодевшись. Подошел к лавке Леши. Достал с хрустом конек, и, развернувшись к команде спросил, — Кто-то Марчи видел? — Команда растерянно пожала плечами, переглядываясь. — Ладно. Раз с психами на сегодня покончено, — он бросил конек Вадима к его лавке и встал в центре раздевалки. — Давайте признаем. Нам пиздец, если мы продолжим так играть. Мы через двадцать минут уйдем с поражением. — Он вытянул руку и указал на вратарей, что сидели притихнув. — Слушайте их. Они не глупые. Ладно, пускай будут оба. Помогайте им! Вашу мать, помогайте им! — Изящно развернувшись на коньках, смело пошел по раздевалке. — Сейчас соберёмся. Все. — Он выдернул свою клюшку из рук Лямкина, решительно наворачивая круг по раздевалке, — Первые два звена пойдут работать на атаку, вторые на защиту. — Он вытянул руку до главного тренера, что попытался закрыть дверь, но одна из петель отлетела. Больше таких богатств, как закрывающаяся дверь, у них не было. — Слушайте тренера внимательно. Не смотрите на меня. Я пойду вообще огородами. Буду в двух звеньях сразу. Сделаю все, что от меня зависит. Но и вы пообещайте, что больше бедолаг на воротах не бросим. — Он вытянул руку, раскрыв ее ладонью вверх, — Сделаем все. Отыграемся. Не любой ценой. Никого не убивать, об борта не ломать. Мы игроки, а не звери в клетке. Мы в отчаянье, но не на грани смерти. Я запрещаю вам кидаться на чужаков. Цель одна — взять этот кубок. А дорога до него — только честный труд. — А Домовому че опять можно?! — Возмутился Дыняк, пихнув Лямкина. — А че он с чужаками махается, а нам, так нельзя! — Домовой жулик просто. — С улыбкой кивнул Яшкин. — Давайте, мужики…       Все игроки столпились вокруг него, вытянув руки, сложили сверху на его. Снизу под руку Димы легла ловушка Артура, а сверху все накрыл блин Мифтахова. — Давайте. — Улыбнулся Дима. — Соберемся, выиграем. А потом забуха-а-аем! На всю мою зарплату забухаем!       Они зашумели радостные. Позиция капитана всем понравилась. Он взял под контроль. Похватав оружие, словно пожарники на вызов, ребята шумным строем отправились снова на лед после сигнала. Билялетдинов же заторомозил Яшкина последнего в коридоре. Одного. — Что-то еще? — Неуверенно спросил Дима. — Откуда ты знаешь про… — Вы пытаетесь торговаться с моим бывшим клубом. — Яшкин пожал плечами, — Санкт-Петербургская биржа обанкротилась, если что. Я обо всем знаю. Я не стану это выносить на общественность. Ваши поступки я понимаю, но не принимаю. Вижу, как вы реально трудитесь. Думаете, разгадываете чужие тактики. Но там напротив тоже не глупый человек сидит. То, что мы его мотивации не видим, знаете, не показатель. У него руки в крови. Он может быть причастен к тому, что было с Радуловым, что… — Он шумно выдохнул, отведя взгляд, — что было с моим всем окружением. Буквально сегодня с утра мой близкий человек, мой муж стоял облачившись в его форму. Он отобрал у меня все. Забрал под себя все. Его эго сожрало всех. Некоторых прямо заживо. Выдернул из-под моих ног ковер. А я очень больно падаю. — Ты будешь биться до последнего? — Серьезным тоном спросил Билялетдинов. — Я буду биться до последнего. Но отобрав у Ротенберга кубок, я отберу его автоматически у Никишина, у Бардакова, у тех там, у таких же моих, как и вы сейчас все. Я понимаю, что я сейчас в зеленой форме и должен думать только за Татарстан. Что там на льду нет моего, только чужое в этой белой форме с красной звездой. Я вам уже несколько раз говорил — доверьтесь мне. Я разобьюсь насмерть, но достану вам этот дрянной кубок. Просто… — Дима отрицательно помотал головой. — Зная, сколько уже литров крови в нем, зная, сколько жизней полегло, не особо-то хочется его даже трогать. Думаю, у противоположной стороны, у таких же ребят как я — такое же отвращение. Но вот мотивация того, кто сейчас стоит за Бардаковым, а обычно за Никишиным — мне не ясна. Там… слишком много переменных. — Хочу с тобой посоветоваться. С вратарской линией что будем делать? — Если Амир еще одну пропустит, лучше поменять его обратно на Артура. А следующую… Не знаю. Посмотрим. — Не доверяешь Амиру? — С нашим-то счетом уже сам себе не доверяешь.       Они дошли последние до лавки. Яшкин поспешил на центральный круг вбрасывания. Жестом пустил Сафонова вперед. — Вбрасывание не проеби, пожалуйста, Илья. — Попросил его вставший с другой стороны Галиев.       Короткий, оглядев кратко и одного, и второго, упер свою клюшку перед клюшкой Ильи. Только шайба упала, как Матвей выкинул ее на свою половину. СКА помчалось вперед. — У нас других Ильей нет. — Яшкин дружественно его пихнул. — Иль? Илюх? Иль… — Поломался Яшка. — Расхохотался Стас, помчавшись за Хайруллиным.       Они влезли в зону. Амир очень старался не пропустить. С трудом выдержал первые пять минут напора на свои ворота. До Димы дошло, что он слегка поторопился, сказав, что первые два звена пойдут в атаку. Уже все по два раза отдежурили в обороне. Только стоило им пойти на пересменку, как у звена Кателевского получилось выйти из своей зоны. Под громкие ликования домашнего стадиона, Казанцы развернулись на атаку звеном, которое вообще не ожидало своей звездной минуты. А тут не вовремя Фальковский махнул клюшкой, не заметив преграды в виде Дыняка. Отправился отсиживать две минуты.       Ротенберг обвил шею Захара, с опаской смотря на лед. Капитан слегка оттянул чужие руки от своей шеи, что начали его душить. Петербуржцы расставились в обороне. Пересменка пошла. Вот Демидов получил удаление, сунув клюшку уже под ноги Миллеру. Уселся рядом с Фальковским. Тренерский штаб чужаков задержал дыхание. Пять на три. Билялетдинов жестом показал Амиру уходить с ворот. Вот и шесть на три. Вся арена торопила их. Громко считала секунды уходящего большинства. Барбер из-за ворот швырнул шайбу в ноги Лямкину. Пространства было предостаточно. Удар за ударом. Мойсевич пластался по зоне вратарской, пока Амир с Артуром сидели и переговаривались с тренером вратарей, по горячим следам разбирая свои косяки.       Вот четкий удар Лямкина по воротам сменяет цифры на табло. Три-четыре. Билялетдинов жестом показал Амиру оставаться на лавке. Теперь шесть на четыре. Захара так манили пустые ворота напротив него. Это словно желание поставить на ставку, когда ты знаешь, что она точно сыграет. Увидел, как Лукоянов слишком вальяжно бросил по воротам. Жестом головы показал Федотову отдать ему в нужный момент пас. Максим подгадал момент. Поймал на себя очередной бросок. Тут же сильным пасом отдал в сторону Захара. Бардаков наотмашь рубанул по шайбе. Клюшка треснула в руках. Миллер попробовал в падении отбить шайбу, но она влетела в пустые ворота. — И это три-пять! Бардаков очень хочет стать обладателем кубка Гагарина уже сегодня ночью и делает дубль по воротам Ак Барса! — Твою мать. — Выдохнул Артур. — Захар, блять. Как не вместе пили вчера.       Мифтахов удивленно посмотрел на него. Ахтямов отмахнулся, улыбнувшись. Кусая губы уставился на чужое ликование. — Ахтям, — Дима пронесся мимо лавки, выдернув себе на помощь Журавлева и Войнова, отправив своих бедолаг отдыхать, — погнали в гнездо! — Не пойду! — Взвыл Артур, — Там вообще Амир сидел! — Айда! — Лямкин с Миллером вытолкнули Ахтямова на лед. Жаба расстелилась на льду.       Яшкин уже с трудом на ногах стоял. Десять минут. Им еще отыгрывать и отыгрывать. Встал в очередной раз на выбрасывание. Упер руки в ноги. Медленно поднял голову, уставившись на Ротенберга, что не сводил с него взгляда, стоя за спиной у Толчинского. Сверкнувший злобой взгляд бывшего главного тренера разбудил в нем страх. Он перевел взгляд на лавку. Увидел Радулова, что сидел на бортике, болтая ножками. Все ждал совета. Все ждал помощи. Но на лице Радулова была лишь едва заметная хитрая улыбочка. Пес уже явно обо всем знает. Наверняка знает о том, что Дима в очередной раз не справится. Он даже не удивится. — За работу! — Громко вскрикнул Яшкин, словно самого себя уговаривая. Бардаков вздрогнул, встав напротив него. — Ты нет. Ты отдыхай. За себя и за Сашку поработал. — Спасибо, я стараюсь. — С улыбкой согласился Бардаков.       Дима выиграл вбрасывание. Казанцы тут же разыграли быструю атаку. Поймали зазевавшегося Мойсевича и вот у Барбера появился свой гол в финале битвы за Кубок. Отличный розыгрыш. Пересменка. Следом еще одна. Оборона закрылась у гостей. Не пролезть даже к ним. Больше явно не станут забивать. Дима внимательно следил за жестами чужого главного тренера. Успевал понимать что он хочет сделать. Дал совет Сафонову с его звеном, повиснув на бортике. Последние две минуты пошли. Ему было страшно. Страшно, что они не успеют еще одну отыграть. — Четыре-пять! — Поражались комментаторы. — Девять шайб на двоих. Хорошо пошли. Ак Барс идет ва-банк!       Вот Бардаков хватает удаление за задержку соперника. Решил сильно нагло остановить полетевшего в атаку Кошелева. Рухнул на лавку штрафников. Это был его осознанный выбор. Он поднял голову с надеждой на табло. Улыбнулся. Осталось играть минуту сорок. А у него удаление на две минуты. Тут же опустил голову. Увидел как Дима ему улыбнулся, проехав мимо. Шумно выдохнул. Яшкин еще подерется за кубок. Еще не все потеряно. Эта лошадь не умеет сдаваться. Не в этот раз. Прошлый раз он опустил руки и явно теперь очень сильно жалел об этом. И снова Ахтямов садится на лавку. И снова шесть на четыре.       Одна ошибка Пашки стоила им гола. Пропущенного гола. За несколько секунд до окончания периода Лямкин бьет с синей линии по шайбе и попадает точно в ворота. Никита подпрыгнул от неожиданности, громко заорав. Его тут же кинулись все обнимать. — Казанский Ак Барс спасается на последних секундах! — Удивлению не было предела в комментаторской. — Давно такого валидольного финала не видела наша лига!       Ротенберг сложил руки ладонями вместе, уставившись на табло. Не верил в то, что видел. Весь побледнел. Он понимал, что Казанцы на характере его переломают. Переломают его команду. Медленно опустил взгляд на вип-ложи. Он чувствовал как у него загорелись уши. Ему пиздец, если они сейчас проиграют. Если ведя с огромным преимуществом они проиграют, ему долго огребать от родственников. Бардаков вернулся с лавки штрафников на скамейку запасных. Роман Борисович опустил руки, остановив капитана перед собой. Захар испуганно уставился на него. — Захар, мы не можем проиграть. — Я понимаю. Но у нас нет сил больше стоять в обороне. — Признал он. — Мы постараемся, Роман Борисович. Но… — Мы не можем проиграть. — Обреченно прошептал Ротенберг. Снова поднял голову к табло.       Они отыграли оставшиеся двадцать секунд и ушли на очередной перерыв. В раздевалке гостей стояла тишина. Ротенберг сидел между Толчинским и Бардаковым, вытянув ноги в дорогих туфлях. Все просто переводили дыхание и приводили мысли в подарок. Пятнадцать минут тишины и концентрации сделают лучше чем крики и вопли. Ротенберг закрыл ледяными мокрыми руками лицо, шумно и громко выдохнув горячий воздух. Ребятам тоже было не по себе. Все измотанные. Уставшие до ужаса. Они делали все что могли. Но этого было недостаточно.       Тишина и с другой стороны раздевалок. Яшкин сидел вытянув ноги обреченно уставившись на символ клуба на ковре. Лямкин сидел недалеко рядом с Миллером, перебирая в руках бабину от скотча. — Надо забить. — Вдруг выдал Яшкин. — Ща мы забьем и будет клево. — Он вытянул руку и указал на Сафонова. — Илья, давай ты. — Схуяли? — Удивился Илья. — Ты давай, блять, забивай. — Я уже забивал сегодня. — Яшкин с улыбкой повернул голову до Лямкина. — Ты тогда до дубля ебашь, каланча. — А хули я опять? — Поразился Лямкин и вытянул ему средний палец. — Вот повторяй за чужим капитаном, если своих тактик не имеешь. Давай, сам с дублем, как Бардак. — Не, так не пойдет. — Дима уставился на вратарей. — Нахуй иди, Яшкин. — Синхронно сказали Артур с Амиром. — Мы вратари. — Да вашу мать. — С улыбкой сказал Яшкин, когда в раздевалке раздался громкий ржач. — Че вы за люди… Никакой помощи в этом доме. Все сам! Все на мне! На моих хрупких лошадиных копытцах!       Раздался вызов на лед. Все ушли. Яшкин остался сидеть. Увидел, как в раздевалку зашел Брукс. Он неуверенно подошел к Диме. — Я горжусь тобой. — Признался Брукс и обнял Диму за шею. — И я буду любить тебя, даже если ты сейчас проиграешь. — Я понимаю. — Выдохнул Дима, уткнувшись носом в его теплую шею, вцепившись в него мокрыми руками. — Но я боюсь. Очень сильно боюсь. — Я верю. Но ты справишься. — Он положил теплые руки на его щечки и заглянул в глаза. — Яшкин, сделай это. Просто спизди эту салатницу нам в семью. Она им там не нужна. — А нам она нахуя? — С улыбкой спросил Дима, положив свои руки поверх его, любуясь его выразительным взглядом. — Да пускай будет. Будешь в нем свои резиновые члены хранить.       Они расхохотались. Мэйсек принялся его целовать, усевшись на его ноги. Обвил его мокрую шею руками. Запустил руки в мокрые волосы. Дима наслаждался его теплом и заботой. Он его успокоил. Воодушевил. Помог. — Ну раз так надо… — Дима кратко кивнул. — Я попробую тебе спиздить эту салатницу. Желание моего мишутки закон.       Яшкин пошел привычно последний на лед. Без него все равно не начнут. Думал, сейчас быстренько пара вбрасываний, три ленивых контратаки, да шальной гол по воротам, и все готово. Но нет. Весь первый овертайм ушел во славу нервной, яркой, но возне… Возне за шайбу у бортов, силовым об эти самые борты, и тысяча и одному способу бросить по маленьким воротам через больших вратарей, что оба поймали кураж. У обоих число спасений приближалось к пятидесяти. Да, напропускали прилично… Но весь первый овертайм ушел в пустую.       Еще одна пауза. Дима решился выйти на улицу, бросив коньки у лавки. Сгорбил спину, с трудом стоя на трясущихся ногах. Брукс поделился с ним сигареткой. Они молча в тишине и полной темноте покурили, с видом на Казанку. Яшкин был весь в мыслях. Ему казалось, что он понял, как же наконец бросить так, чтобы не в пустую.       И снова вызов на лед. И снова рукоплескания зрителей. Никого не смущало что времени было много.       Один гол решит исход всей игры, а возможно и всего плей-офф. Один случайный удар может стать последним. А может стать золотым.       Снова вбрасывания. Казань с Санкт-Петербургом даже тут шли довольно ровно. Немного статистика по вбрасываниям уходила в пользу гостей, но статистика по силовым уходила уже в сторону хозяев.       Пошли последние семь минут пятого периода. Зрители безучастно уже следили за происходящим на льду. Яшкин с Барбером поймали на ошибке Грицюка и ломанулись к воротам. Райли обхитрил Выдренкова. Отдал пас немного назад. Он улетел до Кагарлицкого. Девятый номер бросил по воротам. Дима пихнул в сторону Фальковского. Подставил клюшку. Надеялся на удачу.       Почувствовал глухой удар по крюку. Мойсевич не успел среагировать на рикошет.       Раздался громкий свисток судьи.       Яшкин замер, раскрыв рот. Тут же обернулся, уставившись на судью. Тот ему с улыбкой показал на то, что был хороший гол. Клюшка выпала из рук. — Яшкин оканчивает пятый период на седьмой минуте второго овертайма! С паса Кагарлицкого, ловкое подправление капитана команды оставляет в игре Казанский Ак Барс! — У нас будет седьмая игра! — Вскрикнул радостно Лямкин, взмахнув рукой с клюшкой, — Яшкин, паскуда! Ты реально смог!       Дима сам себе поверить не смог. У него получилось.