Heads Will Roll

Кейт приходит в себя как по команде, дергано и резко. Перед глазами — сверкающий потолок, тело — ломит, в мыслях — раздрай. «Еще раз ты залезешь ко мне в голову или вспомнишь про мою сестру, оторванная рука тебе покажется мелочью!» Кейт осторожно поворачивает разламывающуюся голову, обводя беспомощным взглядом пространство. Она в лаундже. Таком же золотом и блестящем, как вся Башня. Не в белой палате — уже хорошо. — Мам? Кейт встревоженно приподнимается на узком диване, цепляясь взглядом за знакомую фигуру. Ее мама, в своей домашней одежде и с привычной укладкой. Мама, которая ни разу о ней не вспомнила за последние четыре года. — Что ты здесь делаешь? Мам! — Кейт надрывно повышает осипший голос. — Прости! Ну прости меня, я же правда не хотела, не хотела, не хотела, посмотри, где я теперь? Тебе мало? Мало смотреть, как я страдаю?! Моргнув, Кейт понимает, что рядом никого нет. От этого хочется завыть еще больше и она отчаянно жмурится. Она все еще в Башне. Это по-настоящему. — Эй? Кейт едва слышно зовет кого-нибудь, зная, что «кто-нибудь» может быть только один. Тишина. Она садится, опускает ноги на пол, лихорадочно ощупывая себя, шею, протез, лицо. Под глазом застыла кровь, которую она яростно трет и стирает. После плена недомолвок и напряженной ярости едва ли получается выдохнуть и осмотреться. Кейт ощущает себя подобно загнанному зверьку — ее бьет дрожь, в голове плывет туман, а ноги отдает неприятным разрядом. Электрическим, очевидно. Не было надобности использовать, предупреждал ее Хоумлендер. В голове всплывают отголоски разговора. Лица Андре и Джордана, Мари Моро, её мерзкий голос … Рейс 37. — Черт, почему все не может идти нормально! Содрогаясь в безмолвной истерике несколько секунд, Кейт отрывает ладонь от лица и видит в дверях мальчика лет тринадцати. Пелена подкативших слез мешает разглядеть его получше. — Привет, — тщетно пытаясь сдержать нервозность, Кейт болезненно сжимает губы. — Ты кого-то ищешь? Мальчик едва заметно качает головой, с сомнением ее разглядывая. Кейт подавляет порыв сложить руки на груди, стараясь выпрямиться. — Извини, я просто… — Ты говорила сама с собой. Кейт растерянно моргает, непроизвольно напрягаясь. Она и без того как оголенный провод, дергается и гадает: чей этот ребенок. Она его определенно где-то видела, очевидно, чей-то из местных сотрудников или суперов. — Тебе показалось. — Не думаю. Мой папа тоже иногда разговаривает сам с собой. Кейт выдыхает, признавая поражение. — Тебе страшно, когда он так делает? — Нет, — не очень уверенно добавляет мальчишка. — В эти моменты мне не страшно. Он отводит взгляд в сторону, отчего Кейт становится его немного жаль. «Еще один ебанутый псих, который портит ребенку детство» — подначивает голос в голове. — Но ты все время один? Кейт сочувственно приподнимает уголки бровей, когда тот опускает глаза в пол. — Я люблю быть один. Повисает тишина. Кейт надеется, что она выглядит не слишком хаотично, чтобы не причинять дискомфорт еще больше, но это вряд ли. — Я… — Райан. В комнату заходит Хоумлендер, и Кейт понимает, что здорово оплошала. Райан. Конечно. — Ты что-то хотел? — Я искал тебя. — Я приду, когда мы договорим с мисс Дэнлап. — Да, я… я не буду мешать. — Не волнуйся. Думаю, вы еще увидитесь. Эту фразу можно расценить как надежду на светлое будущее, но Кейт слишком вымотана, чтобы расценивать происходящее хоть как-то. Все, на что ее хватает — это держать ровно руки на коленях и сохранять благопристойный вид. — Была рада познакомиться, — она кивает Райану на прощание, легко махнув рукой. Тот выдавливает подобие растерянной улыбки, выходя за дверь. Кейт отчаянно надеется, что в следующую секунду Хоумлендер выдаст что-то вроде прощальной речи и выпроводит ее, но тот будто никуда не торопится. Поэтому Кейт спрашивает первое, что на ум приходит: — Вы в порядке? — Я? — Ну, все это доставило вам столько неудобств. Я имею в виду, Мари и… ребята. Хоумлендер недоуменно хмурит брови, но в следующую секунду Кейт ощущает, как нить легкого напряжения довольно ослабела. — Это мелочи. Хочешь выпить? У тебя явно был стресс. Глупо не соглашаться, когда барная стойка прямо за спиной Хоумлендера. — Вы не пьете? — спрашивает Кейт, когда перед ней опускается стакан с неразбавленным джином. — Не вижу смысла. — То есть методички с информацией про лидера Семерки не врут? — Методички составляли конченые идиоты. Кейт опрокидывает стакан почти залпом, зная, что не поможет, несмотря на то, как он обжигает язык. И чистый спирт бы не помог. — Так… Что случилось? — Пришлось пустить ток прежде, чем… Произошло непоправимое. Мы же никому не хотим навредить по-настоящему. Джон говорит это абсолютно спокойно, но он, блять, в неподдельном восторге. Кейт чуть не вывернула мозги Мари. Строптивой, упрямой идиотке — это было охуенно. При этом, судя по всему, не поняла, что сделала. Что она еще умеет? Игры разума интересная штука, он с таким никогда не сталкивался, но потенциал отличный. Быть может, ему не подобраться к Ньюман напрямую, но если зайти через Кейт или уравновесить через Мари Моро… Вся мощь в его руках. — Вы все видели? — Да. Знаешь что? Они не слишком хороши для тебя. Не слишком хороши, говорит Хоумлендер, и Кейт нервно перекладывает стакан в другую руку. Бионика подводит, слишком медленно смыкая искусственные пальцы, и стакан разбивается о сверкающую плитку. Гребаный протез. Кейт подскакивает на ноги. — Эта сука оторвала мне руку, а теперь требует снисхождения с моей стороны? Это так в ее духе! Никто, ни один из них, не спросил, что чувствую я! Почему мне должно быть не насрать на них? Они же… Ничего не понимают. Кейт замирает сама, вполоборота, медленно поворачивая к нему голову и сдвигая брови. Есть в ней сейчас что-то властное, своевольное и направленное на тех, кто Джону не нравится. Зато нравится сам порыв. — Вы защитили меня. — Точно. — И посадили Мари Моро под замок. — И это так. — Нарочно. Чтобы с ними поговорил кто-то вроде меня. Чтобы они были на вашей стороне. К тому же, вы знаете все, что происходило в Годолкине. И все это — проверка. Правда? Джон чувствует эти нотки в голосе. Все сказанное на эмоциях может ей выйти боком, но ей наплевать. — И да, я в курсе, что это ты выпустила тех неуправляемых зверей из лаборатории. Если Кейт и застана врасплох, то ей не стыдно ни капли. Она спокойно смотрит на него. Уверенно, едва ли раскаиваясь. — Что бы сделали вы на моем месте? Джон едва заметно приподнимает бровь. — Сядь. Помедлив, Кейт садится напротив, все также ломано и изящно, сцепляя руки на коленях, но источая готовность для участия в диалоге. А он-то думал, что сейчас начнутся оправдания. — Когда возникнут ситуации, подобные той, что случилась в Годолкине, я хочу, чтобы ты обратилась ко мне. — А они ещё будут? — Не сомневайся. Мы живем в непростое время. И тем, кто понимает чуть больше, нужно держаться вместе. Твоя помощь будет неоценима. В ответ я готов выслушать, что хочешь ты. Место в Семерке? Он почти ощущает, как Кейт покрывается мурашками. Само собой, никакая Семерка ей не светит, но если час назад он руководствовался «хуй бы она даже подумала об этом», то теперь понимал, что она слишком хороша для этого. Кейт нельзя выставлять на всеобщее обозрение, это понятно на интуитивном уровне. Ну и слишком жирно. В каком-то смысле Кейт ничего выдающегося не сделала, но то, как она пыталась запудрить им мозги — у него почти встал. — Вы же не серьезно? — Да что ты? Отказываешься? Вкрадчивые нотки в его голосе подсказывают, что отказаться нельзя. — Это очень почетно, об этом мечтают все, но… Дело не в Семерке. Я хочу работать с вами. Кейт смотрит на Хоумлендера, балансируя на грани решимости и катастрофы. Непросто сказать подобное, даже если убрать из уравнения все лишние детали. Она не понимает, куда ее это приведет, но врать не собирается. Может, слегка слукавит. — Я могу и хочу помочь в большем, чем разговоры с бывшими друзьями, но как это сделать под вспышками камер? А сколько людей навесят на мои способности удобный ярлык? Да еще столько внимания. Рисков. Зато я знаю, что любой достойный супергерой, который займет предложенное мне место, будет бесконечно верен ее лидеру. Даже если его верность подвергнется испытаниям. Я не хочу решать вопросы, меня это достало. Но и идти у кого-то на поводу — тоже. Иногда достаточно быть на одной стороне, разве нет? Кейт тяжело дышит, пока её брови сведены у переносицы, но Хоумлендер ее слушает. И слышит, вдруг понимает она. — Я понял. Привычнее находиться вне зоны досягаемости? — Управлять миром должны те, кто сильнее. Кому это дано. Они смотрят друг на друга еще немного и Кейт ловит себя на мысли, что не испытывает дискомфорта. Настраиваться на одну волну с ним было напряжно, но потом это… проходило. Вот и сейчас он переводит взгляд вбок, будто переключаясь между чем-то, но эффект это даёт: голос Хоумлендер звучит уже по-другому. — У нас на следующей неделе будет собрание акционеров. Хочешь заглянуть? — Будет что-то интересное? — Ну, я надеюсь. Джон говорит это с такой забавной интонацией, что Кейт усмехается. — Конечно. Правда… У меня учеба и у нас строго с посе… — Считай, ты уже получила диплом. Эта новость вызывает у Кейт чуть ли не большее потрясение, чем все произошедшее до. Иронично, он-то думал, что придется разменивать её участие на монеты покрупнее. — То есть… Я могу не ходить на пары? — Как хочешь. Вас обучают чему-то полезному? — Ну, — она спотыкается, — в целом, да. Знаете, в свое время я променяла факультет борьбы с преступностью на менеджмент. Нас учат, что главное — это репутация. Нам не говорят, что чаще всего управление нужно не «подопечному», а окружению вокруг. Потому что само название «Управление супергероями» уже звучит смешно. — Почему ты поменяла факультет? — Из-за бывшего бойфренда. Он мне казался таким ярким и классным, что я решила: о, ему точно нужен менеджер. А может, это он так хотел, я уже не знаю. В уголках ее губ теряется невеселая улыбка, а Джон думает, что ее не хочется выгонять. Кейт была… Забавной? Не то чтобы выдающейся, но, сдается, поддерживать с ней хорошие отношения будет не так изматывающе, как с остальными дегенератами. — Если мы говорим о таком… Вы не знаете, есть ли способы вернуть мне руку? — она тихо спрашивает, сбивая наваждение. — Может, у Воут есть генная инженерия или что-то такое? — Как знать. Я скажу, чтобы этим вопросом кто-нибудь занялся. — Ох, я не хотела никого напрягать… — Кейт, ты этого заслуживаешь. Без «но». И не беспокойся из-за друзей. Вот теперь заметно, что ей приятно. Вместе с тем она сжимает протез, возможно, непроизвольно. — Совсем плохо? — Немного. Кейт опускает глаза, но по её лицу пробегает тень мучений. В этот момент она кого-то напоминает Джону. — Большая часть людей живут без мозгов. Их это не затрудняет. — Надеюсь, вам везет общаться с кем-то подоходчивее. — Я живу в Башне, так что не думаю. Кейт поджимает губы в попытке не прыснуть со смеху, и Джон ободряюще улыбается в ответ. *** Когда они выходят к ожидающей Кейт машине, Джон пребывает в полной уверенности, что все складывается просто замечательно. Кейт не доставит неудобств, да и вдобавок не потребует ничего взамен — всего-то похвала и пара обещаний. Скидка на возраст? Нихера. Ей просто повезло. — Ты чуть не забыла, — он извлекает из бокового кармана над поясом украшение. Кейт с благодарностью забирает золото его рук, и ему чудится или нет, но задерживает прикосновение перчатки на пальцах. А может просто разглядывает цепочку. — Это был подарок Люка. Будь он жив, он бы поступил также, как все они. Может, ее подберет какой-нибудь из придурков, которые сейчас вовсю орут на улицах, как им сложно жить? Кейт наигранно пожимает плечом, после чего бросает цепочку через плечо — та с характерным звоном падает на ступеньки. Джон с не меньшим притворством опускает уголки губ. — Получается, ты только что обеспечила кому-то безбедную жизнь. Весьма трогательно. Затаенная ирония получает оценку в ответной улыбке и Джон открывает дверь на заднее сиденье. — Еще кое-что, — Кейт садится, как вдруг сжимает пальцы на кромке двери, вскидывая на него глаза. — Я случайно послала нахуй мисс Баррет, когда она настаивала на статье про инклюзивность. Думаю, она не в восторге. У меня будут из-за этого проблемы? Джон впервые за долгое время неподдельно усмехается, глядя в эти невинные синие глаза. Кейт определенно знает, что говорит и делает. — Считай, у тебя есть мое личное разрешение на это. Пауза между ними затягивается, но Джон не находит в этом чего-то противоестественного. Обычно все заходились восторгом от общения с ним — ох уж эти мокнущие женские трусики и предоргазмические мечтания — в последнее время боялись, еще реже испытывали гнев и желание убить. Кейт была расположена к нему, но не спешила вставать на колени. Избирательность? Ну, он тоже избирателен. Наконец, по расцвеченным алым губам пробегает искренняя улыбка. — Доброй ночи, сэр. Хотя бы этот вопрос решен, думает Джон, когда водитель выруливает на пустую дорогу. Он, конечно, не сомневается, что суд его оправдает, но даже тот факт, что его собирались вызвать на процесс не вдохновлял. Потому, запрокидывая голову к мутному небу, он находит себя очень расчетливым и предупредительным. И все-таки, каким интересным может быть вечер, когда ни от кого ничего не ждешь.