Драйберген

Великое Царство Белореченское

      Белоречье – морозная цитадель Айнхорста, находящаяся на самом краю мира. Название идет от этого же. «Белый» означает что-то морозное, снежное, а речь, собственно, речь. Слово «белореченец» под собой подразумевает что-то вроде «голос снега». Что до климата – разве вы о нем не наслышаны? Белоречье раскинулось по самому большому полуострову в Айнхорсте с весьма оригинальным названием – белореченскому. В Царстве вы встретитесь с бесконечной и местами заледеневшей тайгой и тундрой, которая с каждым годом редеет, дома ведь топить надо. Да, елок становится все меньше и меньше, но не бойтесь, все их выпилить, кажется, невозможно. Огромную часть полуострова занимают ледяные горы, которые и закрывали от нас Торденвейр, но в наше время даже они склоняются перед человеческим желанием застроить все, что можно. Не будет откровением сказать, что сутки здесь короткие, а в наиболее северных районах вообще присутствует такое явление, как полярные ночи и дни. Лета в Белоречье почти и не знают, коли сравнивать с Альтес-Талом и Кобейром.       История этого края очень, очень запутанна и была таковой во все времена, пожалуй. Старинные летописи говорят, что несколько тысячелетий назад, когда на Драйбергене было не так холодно, Белоречье заселили торденвейрцы с недалеких от полуострова островов. Тогдашнее название их поселения до нас, к несчастью, не дошло. Примерно в те же годы свое восхождение начала Миттельбардия, которая со своим учением Луны прогнала прочь магов из Торденвейра, а сама осела здесь, в северных землях, чтобы побольше находится рядом со своим богом Арунаром (тут ведь гораздо чаще темень, и луну видно лучше). Вообще, Белоречье в составе Миттельбардии всегда было скорее вторым религиозным центром, чем каким-то военным или ремесленным локомотивом. Издревле население Белоречья составляли арунлировские астрологи, священники и философы, причем чаще из местных не-магов, которые общались на своем довольно грубо звучащем языке. Армия Белоречья в те времена ничем не прославилась, кроме того, что вообще выживала в этих сумасшедших местах – их в никакие походы не вызывали, не заставляли усмирять авельонцев и килорнийцев, собственно, потому она здесь не была особо сильной. Зато Белоречье всегда глубоко и трепетно верило в Арунара.       Во время Войны под Луной белореченские войска впервые показали свое превосходство. Они смогли прогнать, по их мнению, отступников от арунлира, заплесневелых миттельбардских стариков, которые не видели будущего у Арунара, диктовали им свои условия работы и требовали от них определенных исследований, а не тех, которые дарованы свыше. Как-то так это описывается в белореченских источниках. Тем не менее, они смогли полностью забрать свой полуостров, воюя, в основном, со своими, которые были лояльны Империи (убрать миттельбардские войска оказалось вовсе несложным, потому что, в отличие от давних предков-завоевателей, они были неприспособленны к ведению боев в условиях вечной мерзлоты). Очень скоро белореченцы двинулись и на болота к югу от полуострова, отбили и их, а затем, уже вместе с фендийцами, встали прямо у зейстратовской «клешни». По итогам Войны под Луной Белоречью удалось отвоевать просто гигансткий, но наполовину неосвоенный, а наполовину разгромленный войной регион – свой полуостров и те самые болота. То и стало главной ошибкой белореченских дипломатов того времени. Они просто были не готовы держать столько земель, а потому распались на три княжества, у каждого из которых была своя правда и свой Арунар. С тех пор, примерно в 2600-тых, началась очень долгая междоусобная крысиная возня в Белоречье, которая стала причиной их длительного и губительного застоя, длившегося аж до начала 3000-х. Пока Зейстрат наторговывал свой капитал и пока Авельон колонизировал Кадиллию, Белоречье было целиком и полностью со своей огромной территорией раздроблено. Тогда Белоречье никто не воспринимал всерьез: слишком сложно там было вести хозяйство, слишком странный народ там обитает, да и ресурсов тогда никто в залежах льда ценных не видел. Это уже потом там найдут просто невероятное количество нефти, газа и алмазов.       Белореченская история тех времен слишком сложна и запутана в виду того, что каждое княжество ее писало само. С точностью могу сказать лишь то, что династия Резовьевых, родом с княжества прямо у подножий ледяных поясов, наконец смогла начать свое покорение полуострова в 2900-х. Стоит отметить то, что Резовьевы все как один были глубоко верующие в Арунара, потому их успех был, во-первых, в том, что они выступили с воззванием к белореченскому народу против образовавшейся Светозарной Империи, которая уже начала совершать свои походы на арунлировцев. Тогда от всего Белоречья на войну было отправлено гордые 15% флота, которые прониклись всеобщим патриотизмом и верой. Да, конечно, тогда это и не помешало планам мортеконцев, и не особо помогло Зейстрату, но зато внутри Белоречья наконец появилась всеобщая мысль объединения ради Арунара. Уже тогда к Резовьевым присоединились некоторые белореченские княжества, но остальных пришлось убеждать мечом и изредка долговой книжкой. Не повезло разве что с болотами к югу – там оказались уж больно свободолюбивые и жестокие жители, которые не смогли принять факт власти над собой и из-за чего постоянно бунтовали. Резовьевцам пришлось пойти на уступки, а именно дать ясноземцам (именно так зовут себя тамошние) почти полную автономию, но с обещанием работать как бы наемниками.       К, примерно, 3000-ым образование единого Белоречья, в состав которого вошло Ясноземье, завершилось. Столицей стал небезызвестный Резовьев – городок, где родился Алексей IV Собиратель, один из инициаторов объединения. Он же и переименовал столицу в честь своей династии. Правление Резовьевых было похожим на скорее нечто харизматическое, как обычно появляются тираны в разрушенных странах, которые своею твердой рукой обещают народ вести к победе. Руководство было весьма строгим, но до маразма уровня «серых мундиров» не доходило. Люди, говоря по-честному, голодали, потому что еда растет в Белоречье не то чтоб активно. Налаживались торговые связи, были проведены попытки как-то реанимировать Белоречье в глазах Айнхорста, правда не особо успешно. Белореченцы стали заниматься тем, чем занимались издавна очень хорошо – изучением всего и вся, что окружало их. Немудрено, что они первыми спустили на воду паровые ледоколы – они нужны были просто даже для существования. С их помощью белореченцы первыми пробились в Торденвейр, и то стало моментом очередного раскола в их обществе. Третий из правителей объединенного Белоречья, Владислав I, после встречи с магами Торденвейра порешил, как и прочие арунлировцы некогда Кобейре, объявить им войну. Но только вот народ его не поддержал и буквально выгнал из страны, потому что снова проникся чувством всеобщего патриотизма. Только теперь к магам Торденвейра, потому что так оказалось, что торденвейрские наречья очень схожи с белореченским языком, да настолько, что первооткрыватели с обеих сторон даже смогли обменяться друг с другом парой слов при первой встрече. Многие, действительно многие белореченцы почувствовали что-то очень близкое, очень родное в тех магах. Почувствовали то, что они также ценят луну и природу, как и арунлировские проповедники, только не желают насилия другим людям по таким врожденным причинам, как магия. Причиной тому стал заполярный климат, который обуславливает длинные ночи и, как следствие, вечно нависающую луну. Получилось так, что у них совпал объект поклонения и даже отчасти обряды, связанные с тяжелым проживанием в условиях едва ли не вечной мерзлоты.       В народе разгорелась небольшая смута между консервативными арунлировцами и людьми, которые видят свои корни в Торденвейре, которая разрешилась спустя несколько месяцев тем, что на престол посадили несовершеннолетнего Михаила V Аквинского. В его «правление» собралась так называемая Палата Регентов, которая стала эдаким парламентом. Помимо прочего, этим «регентам» удалось кое-как утихомирить разгоревшийся конфликт. На помощь опять пришла Светозарная Империя, но на этот раз с Великим Крестовым походом, на который снова пришлось отдать небольшую часть армии (бОльшая ее часть требовалась для того, чтобы успокаивать граждан). Подросший за время войны Михаил начал справедливо править, но только ему пришлось все равно считаться с регентами, которые спасли страну от очередного развала. Так, он согласился на то, чтобы учредить в стране эдакий дуализм на манер зейстратского. Правда, конфликт все еще не утихал, потому как за ледяным барьером полюса лежали богатые земли Торденвейра, которые были нужны Белоречью по той причине, что они не успели забрать в колониальной гонке ничего, кроме пары мелких островочков в Кобейре. Им нужно было развиваться в этом направлении. Михаил попытался усесться на обоих стульях и сказал, что ратует за «модернизацию» арунлира, его сочетание с торденвейрскими поверьями без потери белореченских традиций, в честь чего даже разрешил магию, в то время как в Палате в основном засели консервативные арунлировцы, хотя будет ложью сказать, что они там одни, ведь легализация магии прошла успешно и без особо яростных бунтов.       Такие противоречия даже в правительстве, конечно, пыл народа не успокоили. Государству приходится как-то мириться и с собой, и мирить друг с другом людей, которые уже устраивают выступления на улицах в пользу своей стороны. Да и во внешних отношениях это проявляется – к Белоречью тоже тянутся некоторые торденвейрцы, а вот консервативному Зейстрату переписывание заповедей Арунара очень не понравилось, хотя им, как торговцам, приходится мириться даже с таким богохульством, и вот почему: во время Великого Крестового похода регенты успели содрать у фендийцев идеи индустриализма, но опять же не в философских целях, а лишь того ради, чтобы стать влиятельной силой Айнхорста. И знаете, у них это получилось просто замечательно. Оказалось, что Белоречье – один из наибогатейших на ресурсы районов Айнхорста, если не всего Драйбергена. Регенты совместно с Михаилом запустили в стране процесс массовой индустриализации, отчасти ради того, чтобы отвлечь народ благами цивилизации от споров о торденвейрцах. К нашему времени низины у вечно ледяных гор превратились в небольшой Фригор, особенно столица Резовьев. Белореченцы попытались в каждую дырку запихнуть по лампочке и обогревателю, чтобы жить было не так холодно. Солнце здесь и раньше видели не так уж и часто, поэтому расстраиваться, по большей части, никто не стал. Действительно, проведенная новым правительством индустриализация пошла на пользу Белоречью – подняла уровень жизни до невиданных прежде здесь высот, заставила Зейстрат мириться с происходящими с арунлиром явлениями, привела фендийские и даже некоторые кадиллийские торговые корабли в свои порты. Теперь никто, как еще сто лет назад, не посмеет сказать, что Белоречье – отсталая страна.       Пора бы, пожалуй, рассказать немного о том, чем живет современное Белоречье. В этом государстве-феномене мне удалось побывать, причем довольно продолжительный промежуток времени. Знаете, с их климатом я удивлен, что тут засел именно арунлир, а не дрейитизм с их вечным страданием. Даже подплывая к белореченскому порту в своей теплой каюте я чувствовал, как меня одолевает мороз. Конечно, я знал, знал, что здесь – не Сакрементия, поэтому взял с собой вообще все теплое, что у меня было. Но и это не помогло. Я прибыл в Резовьев в середине осени, и тут уже шел снег, даже метели, я вам скажу. Столица, по правде говоря, мне показалось очень… грозной. Знаете, - это было ночью, - я подъезжаю к городу и вижу заснеженные прямоугольные крыши их трех-четырехэтажных домов, которые меж собой склеены в один огромный, только покрашены в разные цвета. Белореченцы стараются экономить место, потому здесь дома такие, соединенные. Такие огромные здания внизу изрезаны подворотнями, чтобы можно было не обходить весь дом. Но будет грехом не заметить, что эти дома в своей грозности очень красивые – расписанные, кое-где даже украшенные скульптурами, с шикарными наружными подоконниками и броскими окнами. Сложены они, к слову, из бетона, но разукрашены под кирпич. Но все же знаете, мрачно здесь. Даже мрачнее, чем на Фригоре, потому что в Белоречье еще и полярные ночи.       Мне повезло остаться в оплаченной за меня гостинице при царском дворе, так что попал я в прямо-таки королевские условия с прекрасным отоплением, за что отдельное спасибо белореченцам, встречать они умеют. Да, об этом. Белореченцы – очень, очень гостеприимный народ. Сложилось так, наверное, потому, что здесь, опять же, холодно, а оставлять человека на морозе как-то уж совсем невежливо. Придешь к любому в гости, а тебе уже накрыли огромный стол и приготовили ночлежку с пледом. А отдельным развлечением у белореченцев стали бани, уж очень они любят там в компании попариться. Народ они довольно чистоплотный, чего, после Альтес-Тала, не скажешь об уборке улиц. Но меня самого утягивали не раз в баню, и знаете, я настаиваю на том, чтобы они появились в большом количестве во всех странах. Это просто что-то невероятное, я уверяю вас. И чистый, и с хорошей компанией, и выпить можно – сказка! Два раза во время прогулок натыкался на выступления ассоциации белореченских традиционалистов, тех самых, которые ратуют за воссоединение с Торденвейром. Интересные ребята, правда уж больно шумные. Некоторые прохожие плюются от их эксцентричности, другие же даже цветы им порой бросают. Меня, не особо любящего аборигенов, даже немного потрясли их речи. Радует то, что правительство их не ограничивает – рядом молчаливо стоят два-три полицейских (они тут зовутся жандармами), которые следят за тем, чтобы собравшиеся зеваки не начали буянить. Много раз натыкался на стройки. Даже, пожалуй, слишком много раз. Резовьев все застраивается и застраивается, индустриализация здесь заканчиваться, видимо, и не собирается. Ну и отлично, пускай этот «грозный город» растет и дальше.       И в конце я даже не знаю, с чем сравнить Белоречье. С одной стороны, тут отдает индустриальной Фендией – тяжело от мороза и смога дышать, везде трубы и много теплоэлектростанций. С другой я увидел даже некоторые зейстратские пережитки: люди все вместе собираются по ночам, дабы помолиться луне, да и торговцев здесь живет внушительное количество, несмотря на их «морозно-братский» менталитет, как я его обозвал для самого себя. Пожалуй, в Белоречье можно увидеть и Кадиллию, ведь тут весьма демократично совместился и арунлир, и индустриализм, и даже желание побрататься с Торденвейром. Вообще, на бумаге Белоречье государство светское, однако вы и так понимаете, что мортеконцев здесь раз, два и обчёлся. Ну, вот что я скажу: я полюбил Белоречье. Что-то есть в их архитектуре, что-то есть в развлечениях здешних горожан. А больше всего меня радовала их искренность и желание помочь, их открытость к новым разговорам, несмотря на вечный гнет трудной политической обстановки. С другой стороны, а где щас спокойно?

***

Послесловие и Южный Айнхорст

      Мое с вами приключение по Айнхорсту и Кобейру почти подошло к концу. Единственное, о чем я не рассказал, так это о Южном Айнхорсте, как его не совсем корректно обозвали географы. Я там не был и бывать не собираюсь. Там уже почти сорок лет среди беднейших мелких стран материка идут религиозные войны за то, как правильно верить в Мортекона. О них и сказать толком нечего. Оттуда в наш мир просачиваются особо сумасшедшие террористы, наркотики и в общем-то все самое-самое плохое. Проповедники Ордена говорят, что там сейчас самый настоящий Мессерстат, с чем даже могу отчасти согласиться. Грустно, что тамошние весьма красивые земли до сих пор залиты бессмысленной кровью, которая осталась после падения Светозарной Империи. И я даже не знаю, может ли там в один день возникнуть когда-нибудь что-то адекватное и вразумительное. Очень хочу верить, что эта бессмыслица в скорейшем времени закончится.       Дорогие читатели, спасибо, что провели со мной все это время. Признаюсь, я эту книгу писал скорее от скуки, когда мне в долгих плаваньях или в пустые дни было просто нечего делать. Следующая часть будет посвящена Новому Свету, а именно уже не раз упомянутому Торденвейру и Тобире. Даже не знаю, как мне их описывать, уж очень это сложные для восприятия айнхорстским мозгом земли и цивилизации.