Драйберген

Бродя по улице, вы нечаянно попали на выставку современной техники, где представляли свои изобретения множество различных инженеров со всего мира. Ваше внимание зацепила большая железная коробка с антеннами, к которой был прикручен громкоговоритель. «Радио» - гласила табличка под ней. Но больше вас поразило то, что эта коробка.. говорила! Сама по себе! Вам не пришлось долго вслушиваться, чтобы узнать типичную мортеконовскую музыку, которая играла изнутри. Она, несмотря на жуткие хрипы, пришлась вам по душе, как и многим зевакам вокруг. После минутного проигрыша из коробки раздался звонкий, бойкий голос. - Мы.. мы в эфире, дамы и господа. Чудо, не иначе. Сегодня я, Леон Каллахен, веду беседу с отцом Кортенсием, прямиком из столицы Ордена, солнечного Альтес-Тала. Мы собрали несколько вопросов о дрейитизме, которые уже тридцать лет волнуют людей со всего мира. Здравствуйте, Кортенсий. - Да, да. Добрый день, - ответил грубый, хриплый голос. – Саферинта реттунг, братья и сестры. - Приступим. Надеюсь, вы готовы к несколько провокационным вопросам? Кортенсий усмехнулся. - Не беспокойтесь, Леон. Дрейитизм сейчас другой. - Мгм.. – пробурчал журналист. – Первый. Что вы можете рассказать о вашей вере? Отличительных знаках? Ритуалах? - Крайне общий вопрос, Леон.. но ладно. Мы приверженцы Мортекона, Великого Странника, который даровал нам священную жизнь и велел ковать наш дух путем преодоления препятствий, страданием. Правда мы все – я, вы, слушатели этой передачи – дети грешников Мессерстата, на которых Мортекон, прежде чем покинуть наш грешный мир, ниспослал Дрейит – метеорит, как заверяют астрономы. После его падения и образовалось Сердце Мира с Кобейровскими островами. То было Великим Очищением. И мы сейчас стремимся искупить наши грехи, закалить наше тело настолько, насколько это возможно. Только так и не иначе мы достигнем уровня Великого Странника. - Вы страдаете за грехи предков… я понял, - согласился Леон. – Ваша подвеска, полагаю, связана как раз с Великим Очищением? - Именно. – радио немного неразборчиво пошебуршало. – Мы все – от нижних до самых верхних санов – носим на шее украшение из чистой стали в форме Дрейита, ну, мы предполагаем, что он так выглядел. Вот, посмотрите, сам камень серый, а огонь вокруг него разукрашен. Но очень часто, как у меня, например, краска слезает. Так вот, метеорит означает наше поклонение ему, как символу Великого Очищения. Если б не он, вся планета тогда, сотни тысяч лет назад, погрязла бы во грехе. - Ах, вот оно что. И каково ваше отношение к огню? А то, гм, многие вспоминают истории своих дедов и отцов… - Вы про преступления времен крестовых походов Светозарной Империи? Ну, извольте. Я же говорю, дрейитизм уже совсем другой. - Хорошо, тогда давайте я вас спрошу о другом: как вы и ваша сегодняшняя церковь смотрит на события тридцатилетней давности? - Я – так же, как и мы все. Для нас было огромной радостью и почестью быть в составе такого могущественного государства, как Империя. Все же, она в действительности объединила всех мортеконцев. Мы чтим и вовеки веков будем чтить подвиг Уильяма Светозарного, которому два столетия назад удалось скрепить всех приверженцев истинного бога. Но, как и везде, в Империи было много своих, в основном внутренних, бед. После серии успешных крестовых походов по всему Айнхорсту, во время которых мы захватили почти весь Юг и даже часть Фендийских островов, наши новые поколения воинов прониклись духом ярости и гнева. Для них битва стала удовольствием, а не мучением, как была при Уильяме. Вы понимаете суть противоречия? Мы сражались, чтобы ковать свой дух. Для нас преобладание удовольствий над страданием –смертельный грех. Спустя множество победоносных битв мы превратились в, простите, военных морфинистов. Как следствие, один из таких зависимых, Хельбрехт Второй, справедливо прозванный Фанатичным, пришел к власти и объявил священную войну Кадиллии. Это была война, полная бессмысленной крови, в которой уже дрались не за имя Мортекона, а ради удовольствия от убийств... потому дрейитизм в тот момент и раскололся. На «имперский» и тот, который в итоге победил – просвещенный. Некоторые далекие провинции все еще не согласны с нами, но, полагаю, это вопрос времени. - И в чем разница между «имперским» и «просвещенным» течениями дрейитизма? - Во всем, пожалуй. Наш упор теперь не на военной промышленности, а на технологической и культурной. Мы теперь не пытаемся силой заставить верить в Великого Странника, а стараемся донести до всех слово Мортекона делами. Он призывал страдать не для кого-то, а для себя. Как вы, полагаю, в курсе, школы Ордена – одни из самых сильных в мире, мы выпускаем самых образованных ученых во всем Драйбергене, смело соревнуемся с Белоречьем в техническом прогрессе. Наши колонии – самые стабильные, потому что все граждане едины в своей вере. Мы не сжигаем неверных, если они не клялись в служении Мортекону, как это делали при Фанатичном. - Подождите, я правильно понял, что вы все еще практикуете сожжение послушников? - Да. И я не вижу в этом ничего плохого. Отвечаю на ваш прошлый вопрос: мы очень чтим огонь как символ очищения. К тому же, сжигание крайне болезненный процесс, наполненный страданием. Так мы пытаемся спасти душу еретика, который преступил клятву Мортекону. Даем ему день на истинное раскаяние и сжигаем, даруя ему наивысшее мучение. - Хах... хорошо… - вы явно почувствовали четкое напряжение в голосе Леона даже через барахлящее радио. Кортенсий тихо посмеялся. – Успокойтесь, Леон. Это касается только подданых Ордена Альтес-Тала, тех, кто принял и затем предал дрейитизм, причем предал очень, очень грубо и по своей воле. Как вы, полагаю, знаете, чтобы вступить в Орден нужно сдать экзамен по Священным писаниям. Мигрантов мы не сжигаем, но и полнотой прав они не обладают. - Ладно, ладно. Давайте поговорим о чем-то более жизнерадостном. Например… о терменвоксах, - все еще взволнованно сказал репортёр. – К слову, по вашей просьбе мы перед беседой проиграли отрывок из «Воззвания к молитве». - О! Я ждал этот вопрос! – оживился Кортенсий. - Да, терменвоксы.. Это лучшее из изобретений времен Империи, первый прототип которого создала сестра Термен Покорнейшая. - Расскажите слушателям, в чем их смысл, будьте добры. - По заветам дрейитизма одним из главных ритуалов у нас всегда были различные священные песни. Они и благодарность за новый день, и боевой клич, и призыв к всеобщей молитве, и даже средство исцеления, - словом, почти вся жизнь слуги Мортекона сопровождается священной песнью. По канонам песни могут исполнять только женщины, правда в военных походах это правило зачастую нарушается, нетрудно понять почему. И если вы чудом слышали душераздирающие голоса наших сестер до изобретения терменвоксов, то могли услышать, насколько это трудные в исполнении произведения. Далеко не каждая рождается с голосом, способным передать всю нашу веру. Заслуга сестры Термен в том, что она изобрела настолько чудодейственный аппарат, превосходящий на тот момент все человеческие умственные способности. Даже сегодня терменвокс кажется настоящим чудом, тем более, наши ученые и практика уже не раз доказала, что музыка терменвокса идет от самого Мортекона – она воодушевляет, она печалит, она лечит. Любому дайте послушать наших мастериц, и никто не уйдет равнодушным. - Спорить не буду, игра действительно завораживающая. Вы вот говорите, что ранее сестрам было очень трудно петь своим голосом, но разве терменвокс – простой инструмент? Мне повезло увидеть перед нашей беседой воочию игру на нем. Там ведь нет клавиш! Девушка просто водила пальцами по воздуху рядом с антеннами, и музыка шла… из ниоткуда! - А вы думали, что наладить связь с самим Великим Странником будет просто? Нет, конечно. Терменвокс – один из сложнейших музыкальных инструментов в мире. Тем не менее, его эффективность признана большей, чем от песен голосом. Ну, мы их постоянно сочетаем, потому что далеко не всегда у нас есть возможность в боях или в отдаленных городах поддерживать электричество, ну вы понимаете, - усмехнулся священник. - Ага. Занимательно, конечно… а что насчет взаимоуважения внутри Ордена? У вас есть законы, верно? - Есть, несомненно. Вообще, у нас довольно интересная иерархия. Вся жизнь у нас состоит из различных испытаний воли, а именно Мужества, Принятия, Справедливости, Великодушия, Щедрости и Умеренности. Первые два – нормированы, то есть проводятся так, что послушник о них знает. Испытание Мужества проходится в основном в молодости, потому что пришедший к Мортекону в старости уже, скорее всего, как-то доказал свою храбрость. Мы отправляем молодежь, часто совместно, в какие-то особо суровые условия: в мореплавания, шахты, исследования земель, на сражения на Востоке, чтобы они научились работать сообща, и чтобы побороть свои страхи и сделать что-то полезное для Ордена. Все прочие испытания основываются, по большей части, на репутации послушника среди его братьев и сестер. Если о нем ходят слухи, что он ведет разгульный образ жизни, не умеет разделить материальное со своими ближними, то его ждет наказание, и да, сожжение – это высшая мера наказания, поймите. Так вот… высшими из благодетелей, а как следствие и самыми сложными из испытаний, мы считаем Умеренность и Справедливость. К ним в полной мере переходит тот служитель, который уже достиг высокого сана в Ордене. Его могут отправить на миссионерство или поставить чиновником в одном из городов. То и будет для него испытанием – если его душу съест жажда власти, его тоже накажут. Вообще, не надо думать, что мы вообще не понимаем, как устроен человек. Понимаем, конечно. Понимаем, когда он не смог сдержаться и понимаем, когда это было решение его личное – и сжигаем мы только в последнем случае. Мы умеем относится с пониманием к грешникам, тем более, напомню: страдание для нас - высшая награда. Поэтому среди послушников нередки случаи, когда многие, кто не сдержался перед зовом телесного яда, сами приходят на исповедь и требуют для себя наказания. - А как вы обращаетесь с... предметами роскоши? Даже не знаю, как это лучше назвать, в общем, с необходимыми для служения и жизни вещами. - Для нас все, связанное с храмом, священно. Краски для росписи храмов, бетон на строительство, одеяния и благовония для монахов мы все как один делаем за свой счет и никак иначе. Жертвуем. Ровно так же и с терменвоксами – их никто не смеет никому продавать, только, может быть, для иностранцев. Внутри Ордена торговля священными предметами категорически запрещена – терменвоксы для нас священны и пользоваться ими могут только Певчие, то есть наши великолепные дамы, которые решили посвятить свою жизнь музыке Мортекона. Ну, как я и сказал, редко можно допустить и мужчин. - Вы так подробно отвечаете, Кортенсий. Мне даже нечего у вас спросить. Спасибо большое, - сказал Леон с удивленным смешком. – А как смотрит дрейитизм на загробную жизнь? - Тоже замечательный вопрос, Леон. Тут трактовки весьма однозначные. Если умирает грешник, который не пришел к искуплению, то он попадает в самое Сердце Мира, Мессерстат, где получает все то, что хотел, в неограниченных количествах: богатство, женщин, алкоголь, наркотики и прочие низости, которые сдерживают наш дух от вознесения. Там он превращается в то, чем был всегда – зависимое от своих желаний чудовище, неспособное к собственным решениям. Но знайте – Мортекон прощает всех, если вы действительно поняли и раскаялись в своих прегрешениях. Искупившиеся, даже перед лицом смерти, попадают в мир вечных страданий, в котором пытаются постичь то, чего не постигли за жизнь. А те святые, кто посвятил всю свою жизнь служению и закалил свой дух, посмертно попадают в армию Великого Странника. - То есть, вы смотрите на жизнь как на огромное испытание, данное Мортеконом, во время которого нужно показать себя лучшим из лучших? - Именно. А Сердце Мира мы хотим очистить по той причине, что считаем его рассадником греховности во всем мире, и верим, что так мы искупим грехи своих предков, как я уже говорил… Смотрящий за выставкой неожиданно переключил волну. Вздохнув, вы продолжаете рассматривать изобретения, представленные на выставке, и как раз неподалеку встречаете терменвокс с нанесенным на его корпус горящим метеоритом.