По соседству

Тридцать первое декабря всегда было для Паши суетливым днем. Обычно он заканчивал какие-то срочные дела, иногда готовил (или, скорее, помогал в этом непростом деле), а порой даже заворачивал подарки в последний момент. Утро же этого тридцать первого встретило Пашу небольшим снегом, бьющимся в стекло, сероватой дымкой зимнего неба и абсолютной тишиной. Спокойствие, непреходяще висевшее над городком, сегодня ощущалось как-то особенно остро. Потянувшись, Паша подошел к окну и уставился на улицу. Дороги замело, хотя что-то ему подсказывало, что под вечер это все должно слегка подтаять: такое постоянно случалось в последние годы. Из труб домов напротив вились клубы дыма – очевидно, жильцы в честь праздника топили камины, а кто-то, вполне возможно, и настоящие печи. И как обычно – ни единой души на улице, даже несмотря на праздник. Глубоко вздохнув, Паша прикрыл глаза, собрался с силами и направился в ванную. Новый год или нет – гигиена должна поддерживаться на достойном уровне при любом раскладе. Работы на сегодня у него не было. Он закончил все свои отчеты еще пару дней назад, так что с чистым сердцем ушел в заслуженный новогодний отпуск. Правда, что делать с такой прорвой свободного времени он пока так и не придумал. Спустя примерно полчаса он уже стоял в местном магазинчике и докучал рассеянной Нюре: – Что, совсем мандаринов нет? Ни одного? – Павел, милый мой, ну а вы чего ждали! – Нюра всплеснула пухлыми ладошками. – У нас их еще вчера все раскупили на праздник. – Как же Новый год без мандаринов… – Паша был искренне расстроен. Все остальное он и вправду купил заранее, при этом забыл о такой важной штуке. – Да вы сходите на базар, – посоветовала добродушная Нюра, совершенно игнорируя покупателей, нетерпеливо пыхтящих за Пашиной спиной. – Там точно что-то да осталось. – Что, на рынке сейчас кто-то торгует мандаринами? – искренне удивился мужчина. – Всяко может быть, – пожала плечами продавщица. – Да в центре и магазинов побольше, глядишь, в каком-нибудь остались вам мандарины. Если уж так сильно хочется. – Спасибо за совет, – искренне поблагодарил Паша и, когда уже разворачивался, увидел, как Нюра ему подмигивает своим сиреневым глазом. Ох и поаккуратнее надо быть с этой женщиной! Мандарины, как ни странно, действительно нашлись в одном из магазинов в центре. Паша сгреб их все до одного и потащил на кассу, точно заветный приз. В итоге, он шел с этим пакетом через весь город будто воин, захвативший свою лучшую добычу. Такое своеобразное развлечение даже развеселило его и, как результат, настроение значительно улучшилось. Придя домой, Паша включил по телевизору традиционную «Иронию судьбы» и занялся готовкой. Он решил так: один – не один, а новогодний стол должен быть накрыт! Поэтому он заморочился, нашел в интернете все нужные рецепты праздничных блюд… И вуаля! Не прошло и четырех часов, как были готовы и шуба, и оливье, и картошка с мясом запеклась в лучших традициях. Уставший и совсем не голодный Паша глянул на часы: только шесть. Еще столько времени до наступления нового года! А он уже, кажется, устал и ждет не дождется, когда уже можно будет идти спать. Раньше он всегда с таким нетерпением ждал наступление праздника! Что ж, очевидно, очень многое изменилось… Паша подумал, что и вправду ничего не потеряет, если подремлет часик. А потому заботливо расставив салаты по полкам холодильника, он направился в спальню, где раньше когда-то была его детская. Накрывшись покрывалом и выключив свет, Паша любовался отсветом фонаря на стареньких обоях. В доме было тепло и знакомо. Вот только слишком одиноко. Не успел он прикрыть глаза, как внезапно услышал, как кто-то настойчиво постукивает в его ворота. Стук был немного необычный, ритмичный, будто кто-то выстукивал определенную мелодию. Озадаченный, Паша быстро накинул куртку и сапоги и, даже толком не застегнувшись, выбежал во двор. Стук все продолжался, и хотя гость явно слышал хлопок открывшейся двери дома, не придал этому никакого значения, продолжая нахально барабанить по железу. Паша распахнул ворота, и не успел ничего толком сообразить, как на него обрушилось задорно-громогласное: Шире двери открывайте И конфеты раздавайте! На пороге коляда, Прибегайте все сюда! Вам здоровья мы желаем И конфеты забираем! На последнем слове девочка замерла, во все глаза уставившись на Пашу. До этого она читала стихотворение с таким воодушевлением, что буквально не обращала внимания на то, кто перед ней. А теперь Зоя, ибо это была именно она, немного округлившимися глазами смотрела на уже знакомого мужчину и, кажется, не знала, как поступить. – Ты же в курсе, что колядуют обычно на Рождество? – спросил Паша насмешливо, сканируя девочку взглядом. – Когда хочу, тогда и колядую! – дерзко ответила Зоя, сверкая снизу на него глазами. – В Новый год больше дают. – Вот оно что, – с искренним интересом протянул мужчина. – И что же дают обычно? Девочка поколебалась мгновение, будто решала опять, насколько ей быть откровенной с этим дядей, вечно задающим слишком много вопросов. – Да по-разному, – не спуская глаз с собеседника, ответила после заминки Зоя. – Кто денег, кто конфет, кто шоколадку. Но обычно, конечно, деньги! Паша хмыкнул. Последняя ложь была явно добавлена с целью убедить его в необходимости дать именно их. – Пойдем-ка в дом, – сказал он, махнув рукой. – Что-нибудь для тебя там найдется. Девочка потопталась немного, а затем несмело шагнула за ворота. Паша нахмурился, но тут же взял себя в руки и, как и обещал, пригласил гостью в райски-теплое жилище. Скинув сапоги и куртку, он попросил девочку постоять в прихожей, пока сам устремился на кухню. Поскольку вариантов особых не было – конфетами к Новому году он точно не додумался закупиться – спустя минуту он стоял перед Зоей, держа в руках свой драгоценный мешок мандаринов. При виде них у девочки, кажется, радостно блеснули глаза. Значит, не так уж сильно она и врала по поводу необходимости еды, а уж сладости это или нет – дело десятое. У Паши впервые появилась возможность как следует рассмотреть ребенка, которого Игорь окрестил местной попрошайкой. Если честно, именно так она и выглядела. Одежда была неопрятной и много раз заштопанной: зеленую курточку Паша уже даже успел запомнить. Лицо у девочки было красным, а еще она постоянно утирала текущий нос. – Сколько ты пробыла на улице? – Чего? – взгляд Зои был сфокусирован на мандаринах, и она не сразу поняла, чего от нее хотят. – Говорю, сколько ты уже ходишь вот так колядуешь? – Аа, да почти с утра, – махнула девочка рукой, так, словно это ничего не значило. У Паши между тем холодок пробежался по спине. – Я вон уже почти целый портфель насобирала! Зоя повернулась боком, и за ее спиной и в самом деле оказался школьный портфель, довольно пухлый и явно набитый чем-то почти доверху. – Сейчас еще эту улицу обойду до конца и можно будет заканчивать! Паша, не зная, как это можно прокомментировать, молча протянул девочке мандарины. Она забрала их и, кажется, даже улыбнулась. – Мандаринов сегодня еще никто не дал, – пояснила она ему, словно оправдываясь за свою радость. – Пасиба! – Зоя, – вдруг очень серьезно сказал Паша. – Это опасно, вот так ходить по улицам вечером и ночью. Зоя посмотрела на него как на инопланетянина, будто не совсем понимала, о чем он говорит. Глаза у девчонки оказались огромные, а еще цвета такого удивительного – насыщенно-зеленого, как листва. – И никогда не соглашайся, если какой-то незнакомый мужчина вот так пригласит тебя в дом! – продолжил Паша выразительно. – Откуда ты знаешь, он ведь может быть опасен! Зачем ты со мной пошла, например? Мало ли, вдруг я бы тебя обидел? Нужно быть осмотрительной! Зоя смерила его каким-то серьезным, совершенно не детским взглядом. А потом сказала: – Спасибо тебе, дядь, за мандарины, но советы свои засунь себе в задницу. И Паша второй раз за время разговоров с этой малышкой потерял дар речи. А она тем временем не сказала больше ни слова и сама вышла во двор, а затем и прочь, за ворота. Паша сначала почувствовал возмущение, а потом… неожиданный стыд, хотя сам не вполне понял, за что. Оставшееся до полночи время пролетело незаметно. Паша сделал все, как запланировал: красиво накрыл стол, зажег огоньки на елочке, слушал новогодний концерт, пытаясь проникнуться праздничным настроением… Но сработало это не в полной мере. Когда били куранты, и он выпивал свой бокал шампанского, Паша, кажется, даже забыл как следует загадать желание. Мысли его все время крутились вокруг девочки, проводящей тридцать первое декабря в попытке выпросить денег и сладостей. Как ни крути, а это было все-таки ненормально. Спустя час бестолкового сидения за столом Паша понял, что просто больше не выдерживает. Спать совсем расхотелось, а потому он решил действовать не совсем культурно. Подхватив под мышку бутылку шампанского и нетронутую селедку под шубой – ибо больше нечего было, – он наспех оделся и вышел в морозную зимнюю ночь. К счастью, соседские окна горели ярко и сквозь них даже мелькали переливы разноцветных лампочек: видимо, и там елка стояла, как полагается. Немного неуверенный, Паша подошел к воротам и негромко в них постучал. Ответа, впрочем, не было, и он потянулся было к дверному звонку… Как вдруг ему пришла в голову идея просто нагло толкнуть дверь у ворот. Удивительно, но она тотчас поддалась. Решив, что как только увидит хозяина, то сразу извинится, Паша шагнул дальше во двор. Двор этот оказался огромным, даже в темноте подобный простор слегка пугал. Не в силах разобрать, как далеко простилается это свободное пространство, Паша рассмотрел, наконец, в сумраке входную дверь. На ней звонка уже не было, потому он снова аккуратно постучал. Никакого ответа. Он бы подумал, что Игорь спит, если бы не яркий свет в окнах, который в это время у него, конечно, уже обычно не горел. И в очередной раз набираясь нахальства, Паша повернул ручку… и она вновь поддалась. Короткое путешествие по длинному коридору – он шел на звук. В доме стоял невероятно сильный запах свежей древесины, совсем не отталкивающий, но невероятно насыщенный. Преодолев последнее препятствие в виде двери, Паша шагнул и оказался… в кухне. Почти сразу причина сильного древесного запаха стала для него ясна. Дом был весь сплошь деревянный: из дерева здесь были сделаны стол, стулья, шкафы. И все это было красивым, резным, как наличники на окнах. Не успел Паша восхититься всей этой красотой, как вдруг его окликнул знакомый голос: – Ээ, ты чего? Паша, наскоро сбросив сапоги, устремился к Игорю, который недоуменно выглядывал на него из соседней комнаты. – С Новым годом, сосед! – Паша торопливо приблизился к владельцу дома. – Извини, что без приглашения! Я стучал, но ты меня не услышал, а дверь оказалась не заперта… – Забыл, похоже, – сказал сам себе Игорь, помрачнев. Впрочем, было ощущение, что он и в принципе видеть Пашу был не особенно рад. – Это тебе, – Паша, подхалимски улыбнувшись, поставил на стол принесенную селедку и шампанское. И почувствовал себя очень глупо. Если Паша считал, что он хорошо накрыл себе новогодний стол, то сейчас очень четко убедился: вовсе нет. Стол Игоря будто сошел с картинок, демонстрирующих самые лучшие фуршеты. Там и нарезка была уложена красиво, и блюда были украшены всевозможной зеленью, и пусть стол этот был сервирован на одного, выглядел он при этом впечатляюще, а еще – невероятно аппетитно. И, разумеется, на нем имелась и злосчастная селедка под шубой, в красивой вытянутой салатнице. Тоже пока не тронутая. – Ты, видимо, любишь готовить? – предположил Паша, опускаясь на стул, хотя его никто не приглашал. Игорь сверлил его немигающим взглядом несколько секунд, прежде чем ответить: – Можно и так сказать. – У тебя очень красивый праздничный стол, – Паша оглянулся вокруг восхищенно. – И просто невероятный дом! И вправду. Гостиная, в которой он оказался, была выполнена в том же стиле, что и кухня. Цвета в ней преобладали желтовато-коричневые, приглушенные, но от того она выглядела только уютнее. В левом углу, ближе к окну, стояла высокая, до потолка, елка, а в правом ярко и приветливо полыхал небольшой камин. – Так ты зачем пришел-то? – спросил вместо благодарности Игорь, продолжая изучать незваного гостя недоверчивым взглядом. – Случилось, что ли, чего опять? Паша вздохнул. Этот вопрос был совсем не таким простым, каким мог показаться на первый взгляд, и он не знал, как объяснить это Игорю, чтобы при этом не выглядеть полным идиотом. – Да все нормально, – все же сказал Паша. А потом, помолчав немного, добавил. – Первый раз за всю жизнь встречаю Новый год один. Стало как-то одиноко. Игорь ничего на это не ответил. Посверлив еще несколько мгновений Пашу взглядом, он вдруг поднял бутылку в приглашающем жесте и спросил внезапно: – Будешь? Паша слегка опасливо воззрился на водку. – Я, вообще, обычно такое не пью… Впрочем, знаешь что? Давай. За праздник. Игорь молча налил две рюмки и подтолкнул одну к Паше. Судя по тому, что бутылка была уже основательно почата, эта рюмка явно не была для Игоря первой за вечер. Они чокнулись, пожелав друг другу счастливого Нового года, и опрокинули рюмки единым движением. Паше тут же обожгло горло, он скривился и закашлялся, и Игорь молча подвинул ему стакан с чем-то напоминавшим апельсиновый сок. – Спасибо, – охрипшим голосом поблагодарил Паша и потянулся к красивым тарталеткам, стоявшим у него как раз под рукой. – Это тебе сейчас тяжело, – сказал вдруг Игорь, и Паша, совсем этого не ожидавший, перестал жевать. – Тебе потребуется не так много времени, чтоб привыкнуть. Одиночество совсем не так невыносимо, как многие думают. Скоро ты начнешь получать от него удовольствие. А потом и вовсе ни на что его не променяешь. – Хмм, – Паша не стремился выражать свои сомнения более категорично, потому что не хотел, чтобы Игорь перестал разговаривать. – Сам скоро убедишься, – уверенно махнул Игорь рукой, параллельно наливая себе еще одну рюмку. – Возможно, – не стал спорить Паша. И решив воспользоваться моментом редкой разговорчивости соседа, спросил его о том, что больше всего волновало. – Слушай, Игорь, а помнишь ту девочку, что мы встретили на рынке? Которая… попрошайка. – Ну? – Представляешь, она сегодня вечером приходила ко мне, просила сладостей или денег. – Надеюсь, у тебя хватило ума ее прогнать? – Игорь взглянул на Пашу из-под насупленных бровей, но тот внезапно отвлекся. Он вдруг понял, что Игорь (очевидно, в честь праздника) побрился: теперь борода была совсем короткой, да и линия роста волос значительно опустилась. Раньше щеки Игоря почти до самых глаз зарастали волосами, теперь же открылись выбритые и очень четко очерченные скулы, а темные волосы были сосредоточены только на нижней линии челюсти. А еще ярко выделялись усы – необычные такие, будто треугольные, но ему это, как ни странно, шло. – Нет, – отвлекшись от созерцания чужой бороды, вернулся к беседе Паша. – Я дал ей мандаринов и отправил восвояси. – Ну и зря, – Игорь осушил еще одну рюмку. – Она теперь к тебе так и будет приставать при любом удобном случае. Меня вот она уже знает и даже близко к моему дому не подходит. Потому что я пообещал, что, если заявится, я на нее собаку спущу. Хотя у меня и собаки-то нет даже. – Почему ты так жесток к ней? – Паша смотрел на Игоря и не понимал. Действительно, почему? Он ведь не злой человек, это очевидно. – Ничего я не жесток, – отмахнулся Игорь. – Просто не люблю детей. Особенно тех, которые сеют хаос, как эта девчонка. Паша промолчал. Лишь наблюдал, как Игорь сосредоточенно жует лист салата в качестве закуски. – Ты уверен, что у нее есть родители? – попробовал с другой стороны подойти Паша. – Конечно. Иначе ее бы давно загребли в интернат. А так ей никто не может запретить блондиться везде. – Думаешь, ее мама знает, чем занимается дочка? – Понятия не имею. – отрезал Игорь. – Я у нее в няньках не состою. То, с каким почти ожесточением Игорь говорил о маленькой девочке, было для Паши поистине странным. Но видя, что хозяин дома уже начинает по-настоящему раздражаться от этого разговора, Паша поспешил сменить тему. Они снова выпили. Для Паши это была всего вторая рюмка, а он уже почувствовал, как начинает немного плыть. Игорь же с виду оставался все таким же трезвым и уравновешенным, вот только одна бутылка у них уже закончилась и в ход пошла вторая. Мужчины завели разговор о всякой ерунде. Паша немного рассказал о своей работе и был искренне польщен тем, как внимательно Игорь его слушает. Сам же мужчина в рассказы вдавался неохотно и отвечал в основном односложно. – Кто сделал тебе такой красивый интерьер? – в очередной раз обводя восторженным взглядом обстановку, поинтересовался Паша. – У тебя дом – будто резиденция Деда Мороза! – Так я сам и сделал, – пожал плечами Игорь, в очередной раз опрокидывая стопку. – Как так – сам? – удивился Паша, не совсем понимая, что тот имеет в виду. – В прямом, вот этими руками! – хохотнув, Игорь выставил ладони вперед. Жест выглядел одновременно пьяным (Паша по одному только нему мог догадаться, насколько Игорь захмелел) и при этом неожиданно изящным. Руки с длинными узловатыми пальцами были покрыты мозолями, но Паша уловил их своеобразную эстетику. – Ты хочешь сказать, – недоверчиво сканируя все вокруг, пробормотал Паша, – что буквально все сделал сам? Из дерева? – Ну да, – Игорь взглянул на Пашу и улыбнулся, обнажив ряд белых и совершенно непредсказуемо ровных зубов. Такой улыбке и в Голливуде позавидовать могли бы! И почему Игорь не демонстрировал ее чаще? – Я сам все вырезал, – продолжил он, кажется, наслаждаясь недоумением собеседника. – Уже много лет работой по дереву занимаюсь. Я самоучка, меня никто этому специально не обучал. Но за многие годы у меня уже такой опыт накопился, что никакие дипломы и не нужны. – Это же невероятно круто! – Паша был совершенно искренне восхищен. – Так ты, оказывается, столяр? Никогда бы не подумал! Вот это талант, ну надо же! Игорь ничего не сказал, только посмеялся себе под нос, наливая очередную рюмку. – Я иногда и на заказ вещи делаю. Правда, в городе у нас заказчиков не больно много, сам понимаешь. Но иногда заказы бывают объемные и деньги за них платят неплохие. Так вот и живу потихоньку. Паша посмотрел на лицо соседа. Тот больше не улыбался. На него нашла какая-то задумчивость, словно тень легла на солнечную полянку. Он подпер рукой голову, и в этот момент Паша смог примерно понять, насколько же на самом деле Игорь пьян. – Ты очень талантливый, – сказал Паша негромко, любуясь картиной в резной раме, причем вторым гораздо больше, чем первым. Кажется, эти слова не произвели на Игоря особого впечатления. Он продолжал сидеть, задумчиво подпирая висок рукой и глядя на пляшущее в камине пламя. Паше вдруг пришла в голову мысль, что сейчас, находясь под градусом, Игорь может стать чуть разговорчивее, чем обычно. А поэтому спросил осторожно: – Слушай, а где твоя семья? Ты живешь один, но у тебя, наверное, есть родственники? – Нету у меня семьи. Мама померла давно, а батю я и не помню толком. Он свалил, когда я еще пацаненком был. – Сочувствую, – негромко откликнулся Паша, у которого мгновенно защемило от этой информации сердце. – По поводу мамы особенно. Сколько ей было? – Молодая совсем, чуть за пятьдесят. Кажется, у нее что-то с сердцем случилось, какая-то там острая недостаточность или типа того. Мы с ней скоро станем ровесниками, так странно. Мужчины вновь замолчали. Эти короткие откровенности заставили Пашу хотеть узнать больше, растравили его и без того глубокое любопытство. – И что, ты с тех пор один? – как бы невзначай спросил он, краем глаза глядя на неподвижно сидящего Игоря. – Да, с тех пор. Кажется, мужчина либо не уловил скрытого смысла вопроса, либо намеренно его проигнорировал. Тогда Паша решил переть напролом. – А что, у тебя в жизни не было ни разу…ммм… особенного человека? Ты никогда не был женат? Внезапно Игорь поднял на Пашу взгляд. Глаза его смотрели так сознательно, словно пустая бутылка, стоящая поодаль, была вовсе не его заслугой. Он смотрел сосредоточенно, почти строго. Желтые глаза, оказывается, были большими и очень выразительными. Паша раньше не обращал внимания, что уголочки этих глаз смотрят будто бы вниз, отчего взгляд становился задумчивым и слегка грустным. Это было необычно. Кажется, Паша такого раньше не встречал. А Игорь тем временем продолжал всматриваться в собеседника, будто проверяя, не насмехаются ли над ним. Но лицо Паши выражало такой искренний и добродушный интерес, что Игорь неожиданно даже для себя решил ответить правду. – Женат я не был, хотя и собирался. Не срослось вот только. – Не получилось пожениться? Игорь кивнул. Паша выждал, как ему показалось, приличное время, но видя, что сосед не собирается сам продолжать, снова рискнул спросить. – У вас что-то случилось? Игорь внезапно встал. Паша вздрогнул, думая, что достал человека своими разговорами, но ошибся. Оказывается, Игорь поднялся, чтобы собрать грязные тарелки и отнести их на кухню. А когда вернулся, то плеснул себе еще стопку и только после того, как осушил ее, снова заговорил. – Это давняя история, не люблю ее вспоминать. Все травой и мхом поросло. Но раз уж тебе так интересно, расскажу. Я тогда только из армии вернулся. Здоровый, как бык, румяный, широкоплечий. Словом, первый парень на деревне. Девчонки так и ухлестывали, выбирай любую! Ну, мне понравилась одна. Красавица, черноволосая, яркая такая. Хохотушка. Понравилась с первого взгляда, и я, кажется, почти сразу и влюбился. Паша смотрел на Игоря завороженно. Когда тот рассказывал, его лицо было таким… тоскующим? Он словно вновь проживал все, что случилось много лет назад, и взгляд его одновременно теплился ностальгией и искажался болью. – Мы довольно скоро начали встречаться. Мама моя радовалась, да и у девушки родители были не против. Жить вместе нам было негде, а денег на съем мы тогда еще не заработали… Так что вели себя как подростки, прятались по темным углам, чтобы обниматься-целоваться, и ждали случая, чтобы чьи-нибудь родители ушли, а мы бы могли остаться наедине… Игорь вновь замолчал. – Что же все-таки случилось? – Паша старался звучать настолько деликатно, насколько мог. Игорь снова резко встал, но на этот раз устремился не на кухню, а куда-то вглубь гостиной, туда, где стоял деревянный комод. Паша не понимал, что происходит, пока Игорь не вернулся на место, положив на стол маленькую бархатную коробочку. Паша слишком часто видел такие в магазинах, чтобы не понять, что это. – Можешь открыть, – разрешил Игорь, видя нерешительность соседа. Паша так и поступил. Красный бархат был приятным на ощупь, а вот крышечка открывалась туго: очевидно, производилось сие действие крайне редко, если вообще когда-либо. На белой атласной подушечке лежало именно то, что Паша ожидал увидеть. Кольцо. Тоненькое, золотое – обручальное. Совсем маленькое: очевидно, у бывшей избранницы были очень узкие пальчики. Паша поднес украшение поближе к глазам. Красивое… и какая за ним печальная история. – Я сделал ей предложение спустя год знакомства, а может, и того меньше, – голос Игоря теперь звучал совсем тихо, и Паше пришлось прислушиваться, чтобы за треском горящего камина разобрать все как следует. – Она была очень рада, сразу согласилась. А спустя месяц… сбежала с моим другом и вышла за него замуж. Паша, хоть и ожидал чего-то подобного, все равно был потрясен. В частности тем, с какой холодностью и спокойствием это произнес Игорь. То, насколько это его на самом деле ранило, было ясно только по искривленному рту и дрогнувшим на секунду ноздрям. – Она побоялась вернуть мне кольцо лично. Но и с собой увезти совести, видать, не хватило. Она подсунула мне эту вот самую коробочку в почтовый ящик. Ни записки, ни объяснений – ничего. Паша пытался подобрать слова, но не мог. Он хорошо был знаком с человеческой недобросовестностью, но эта история все же его поразила. Это было жестоко. Болезненно. И так жизненно… – Куда они сбежали? – Да больно далеко-то не получилось, – хмыкнул Игорь. – В соседний город. Они боялись, наверное, что я пойду морды бить и всякое такое. Но мне это и в голову даже не пришло. После этого поступка она для меня все равно что умерла. Слова Игоря были пропитаны такой откровенной горечью, что Паша не выдержал. Поддавшись каким-то совершенно непонятным инстинктам, он вдруг соскочил со своего стула, метнулся к Игорю и коротко его обнял. Объятие это вышло неловким: Паша кособоко обхватил плечи мужчины, даже не в полной мере повернутого к нему, задержался в этой позе на несколько секунд, а потом сразу отпустил. Сказать, что Игорь был ошарашен, это не сказать ничего. Глаза его округлились до размера пятирублевой монеты, и он, кажется, хотел бы как-то прокомментировать сей неожиданный порыв, но совершенно не мог. Паша из-за этого тут же ощутил смущение. – Извини, – поспешно пробормотал он, возвращаясь на свое место. – Я просто… хотел поддержать. Я тебя очень хорошо понимаю. Игорь не сводил внимательных глаз с Паши, будто ждал продолжения. Не выдержав, последний уперся взглядом в стол и, легонько тряхнув головой, признался: – У меня была немного похожая ситуация. Я встречался с девушкой пару лет, мы даже жили вместе. Мне казалось, у нас все хорошо. Я был серьезно настроен, думал о свадьбе, о детях. А она как-то раз пришла вечером с работы и ни с того ни с сего заявила, что мы расстаемся. Кажется, на лице Игоря проступило любопытство, которое он старался скрыть. Но все же не удержался от вопроса: – Она кого-то другого себе нашла? – Кажется, нет, – Паша старался говорить нейтрально, хотя его так и норовило засосать в неприятные воспоминания. – Она сказала, что просто устала. Что ее заела рутина и все такое. Однако это неприятие бытовухи совершенно не остановило ее от того, чтобы выйти замуж спустя полтора года после нашего разрыва. Игорь издал булькающий звук: не то смешок, не то кашель. Впрочем, веселым он не выглядел, а, наоборот, кажется, сделался еще более мрачным, чем обычно. – Значит гуляла с этим хахалем еще пока встречалась с тобой, – заявил с уверенностью Игорь. Но Паша покачал головой. – Не думаю. Она домоседка была и работала на удаленке. Все наши отношения были тихими и спокойными, мне и в голову не приходило, что она как-то там скучает и ждет африканских страстей. Игорь подумал немного, а потом хлопнул по столу. – Все бабы стервы! Паша рассмеялся. – Нет, я так не считаю. Эта точно не была стервой. Просто спустя время она, видимо, меня раз… Паша осекся на полуслове и взглянул на Игоря из-под ресниц. Он не знал точно, как сосед относится к сантиментам, и имел небольшое подозрение, что с настороженностью. Но Игорь, вопреки ожиданиям, переспросил спокойно. – Что? Разлюбила? Паша коротко выдохнул. Столько времени с тех пор прошло, а в сердце все еще кололо – совсем чуть-чуть. И непонятно даже, то ли от обиды, то ли от тоски, то ли от какой-то дурацкой несправедливости, которую нельзя было объяснить логикой, зато легко можно было почувствовать сердцем. – Да. Игорь смотрел все так же тяжело и прямо. Теперь уже было видно, что он в дрова: глаза немного налились красным, взгляд слегка расфокусировался, но когда он произносил следующую фразу, язык его не заплетался совершенно. – Вот именно. Любовь проходит. А значит, она вообще того не стоит. И поэтому я храню кольцо как напоминание об этой простой истине. Однажды я позволил себе вляпаться в эту дрянь, но больше никогда не позволю, я себе пообещал. И вот мой оберег, он же гарант моего спокойствия. Кольцо лежало в коробочке на середине стола между ними, такое невинное на первый взгляд, но скрывающее за собой целую жизнь, целую судьбу. А Паша сидел и думал о том, что за одну сегодняшнюю ночь будто преодолел расстояние в тысячи километров.