По соседству

Все шло своим чередом. Паша работал, Игорь занимался хозяйством, но иногда они вот так виделись по вечерам и прогуливались по темным уютным улицам, наполненным светом фонарей, хрустом снега под ногами и тихими разговорами обо всем на свете. Когда погода была не самой удобной для прогулок – дул слишком сильный ветер или начинало всерьез подмораживать, – они грелись дома, на кухне, иногда у Игоря, но чаще почему-то у Паши. Хотя последний знал почему: он просто чаще звал. Паша не был уверен, зачем ему нужны эти посиделки и это размеренно-ленивое времяпровождение с соседом. Они двое были очевидно слишком разными, и, хотя темы для разговоров не иссякали ни на секунду, Паша все же знал: если он станет по-настоящему откровенным со своим соседом, тот мгновенно прекратит с ним не то что общение... Он перестанет с ним даже здороваться. А этого Паше почему-то жутко не хотелось. Он должен был малодушно признать: ему не хватало простого человеческого взаимодействия. И угрюмый сосед был куда лучше, чем ничего. К тому же если Игоря разговорить, он оказывался не таким уж и угрюмым, мог очень остроумно высказываться и даже шутить в какой-то особой саркастической манере. Более того, он умел быть трогательным, когда хотел. Прямо как в тот раз, когда в один из вечеров Игорь выдал внезапно: – Ты знаешь, твоя мама… она была хорошей женщиной. Паша тогда едва чаем не подавился, настолько не ожидал подобного высказывания ни с того ни с сего. – Мы не особенно общались, как ты мог догадаться. Но она всегда была очень вежливой, со всеми здоровалась, никогда никому не грубила. Улыбалась часто. У Паши болью кольнуло в груди. Да, покойная мама и вправду была такой. Мягкой, улыбчивой и добродушной. Она всегда была за сына горой, даже тогда, когда не вполне его понимала. Всю жизнь эта женщина положила на то, чтобы у Паши было все, чего он хотел. И это не она ему говорила – он сам это понял, жаль, что довольно поздно. – Она была замечательной, – подтвердил Паша негромко, пряча глаза в стол, потому что Игорь смотрел на него очень внимательно. – Ты не расскажешь, что с ней случилось? Удивительно, но вопрос не прозвучал навязчиво. Он не казался таким, каким его Паша обычно воспринимал: проявлением праздного любопытства. Он был участливым и искренним, и это неизменно подкупало. – Да особо нечего рассказывать, – по-прежнему не решаясь смотреть в глаза собеседнику ответил Паша. – Она много работала. А за здоровьем следила не очень: каждый раз, когда у нее что-то болело, она не ходила по больницам, а занималась самолечением. Игорь слушал внимательно, не перебивая. Когда Паша замолк, стараясь справиться с голосом, взлетевшим вверх, тоже молчал, спокойно ожидая и не торопя. – Врачи сказали, что был инфаркт. Но знаешь, я думаю, это могло быть что угодно другое. Наши врачи тут далеко не гении… Так что… Паша не договорил. А Игоря внезапно посетило желание обнять Пашу, как тогда, когда он сделал это сам в Новый год. Игорь прекрасно помнил все, что случилось той ночью, хотя и делал вид, что это не так. Они вообще ничего личного не обсуждали с тех пор. И сейчас, когда Паша неожиданно честно и открыто поделился своим горем… Его захотелось утешить – просто утешить, подарить каплю тепла, как он сделал это совсем недавно сам. Но Игорь, разумеется, сдержался. – Я знаю, как тяжело потерять мать. Она у меня тоже не шибко старая была, когда скончалась… Паша был очень тронут этой откровенностью. Подхватив открытый настрой, он отодвинул в сторону чашку, за которую до этого держался как за спасательный круг, и взглянул Игорю в глаза. – А папа что? – А, – Игорь махнул рукой и забавно скривил лицо. – Батю моего я и не помню толком. Я мелкий был совсем, когда он нас с мамой бросил. Она мне никогда про это не рассказывала подробно, но я так понял, что не захотелось ему тянуть лямку семейной жизни. Он сам не местный был и сразу уехал куда-то, мама даже не знала куда. Но, кстати, сказок мне не рассказывала, и я считаю, правильно делала. Все как есть объяснила. Ох и сильно я тогда злился на него! А сейчас даже вот лица его вспомнить не могу. Паша улыбнулся. Он на секунду представил мальчика со строгим взглядом и бородой и хохотнул себе под нос. От Игоря это не укрылось. – Чего ржешь? – пробасил он вроде как с наездом, но все же очевидно шутя. – Это вообще-то грустная семейная история! Паша рассмеялся. Он не мог и подумать, что Игорь может его смешить, но тем не менее у мужчины получалось – как-то очень легко и естественно, хотя КВН он в разговоре явно не устраивал. – А что с твоим батяней? – поинтересовался Игорь, тут же заставляя Пашу утихомирить свое веселье. – Я вот сколько себя помню, Светлана Ивановна всегда одна жила. – Она жила со мной, – чуть капризно поправил его Паша, ненавязчиво уходя от основного вопроса. – А вот тебя, кстати, я почему-то ну насмерть не помню, – сообщил Игорь, складывая локти на столе. – Есть ощущение, что видел вас вдвоем пару раз, но и только… – Да ничего удивительного, – поразмыслив, откликнулся Паша. – Я был спокойным мальчишкой, рос домоседом, все время за книжками проводил. А в девятом классе вообще уехал из города: меня приняли в областную гимназию, и я там жил в общежитии. Так что я, считай, с пятнадцати лет здесь не жил, бывал только наездами. А чаще именно мама ко мне приезжала: домашние вкусности привозила и все такое… Снова чувствуя, как колет горечью в груди, Паша замолчал. А Игорь искоса поглядывал на него, видно, борясь с желанием что-то спросить, но не решался. – Ты прав, мама меня одна воспитывала, – наконец, собравшись с силами, признался Паша. – Они с папой разошлись еще до моего рождения, так что я его не знаю вообще. Ни одной фотографии не видел. Даже имени его не знаю точно, потому что мама утверждала, будто мое отчество – Сергеевич – в честь ее собственного отца. Бог знает, правду говорила или нет. Подозреваю, что он ее сильно обидел. Потому что мне так никакой информации и не удалость из нее выбить, даже во взрослом возрасте. Она мне говорила просто: нет у тебя отца и не было никогда. – Удивительно, как наши истории похожи, – задумчиво протянул Игорь. – Не наши, – грустно усмехнулся Паша в ответ. – Истории половины русских семей похожи. Отцы бросают своих детей как нечего делать. Они замолчали. Разговор хоть и был не из приятных, но оба ощущали на душе какое-то подобие облегчения; как если тебя долго мучил жар, а потом он вдруг отступил. И хоть ты по-прежнему чувствуешь себя плохо, все же ощущение облегчения буквально дает тебе новую возможность дышать. – По крайней мере, с мамами нам повезло, – подводя итог грустному разговору, сказал Паша с легкой улыбкой. – Это точно, – кивнул Игорь. И когда он уже обувался возле двери, то ловил себя на странном нежелании уходить отсюда, хотя чай был весь выпит, разговор исчерпал себя, а дома ждали дела. Это было настолько ему несвойственно, что Игорь всерьез забеспокоился, обвинил себя в лени и, вернувшись к себе, до самой ночи работал не покладая рук. *** Игорь был большим любителем бани. И пусть, чтобы затопить ее, требовалось лишнее время и усилия, он все равно предпочитал баню душу. Как-то раз, когда он в один из вечеров выбежал на улицу подышать, ему в голову пришла гениальная идея пригласить на это мероприятие соседа и посмотреть, решится ли он после нырнуть в снег, как делал это иногда сам Игорь. Удивительное дело, но всегда сговорчивый Паша, который сам был инициатором многих встреч и прогулок, идею не поддержал. Он не сказал категоричного нет, но стоило Игорю заикнуться на эту тему, тут же уводил разговор в другую сторону. На поступившее прямое предложение он отказался, сославшись на невероятное количество работы. Для Игоря это все выглядело слегка подозрительно, потому что по рассказам он прекрасно знал, что Паша сам составляет свой рабочий график и волен выбирать те рабочие часы, которые считает нужными. Отказ царапнул Игоря раздражением, и он спросил тогда, не удержавшись: – Ты что, стесняешься? Паша вспыхнул, и тут же выдал торопливо: – Нет! Но судя по его реакции, было понятно, что Игорь попал как раз в точку, отчего недоверчиво покачал головой и ухмыльнулся уголком рта. – Тогда в чем причина? Плохо переносишь жару? Просто не любишь? Так ты так и скажи, в этом же нет ничего постыдного. Паша отвел глаза. Они сидели у Игоря в гостиной, и Паша сделал вид, что внимательно разглядывает рамку картины, висящей на противоположной стене. – Знаешь, ты прав, – сказал он наконец. – Я действительно стесняюсь. Так что согласен попариться с тобой за компанию, только если мы будем в полотенцах. – Вообще-то так и предполагалось, – приподнял бровь Игорь, а Паша покраснел еще сильнее, от неловкости заерзав на месте и не зная, куда девать взгляд. – Аа, ну да. Тогда хорошо. Тогда я согласен. Как насчет следующей субботы? Как бы Игорь не гадал, пытаясь понять загадочные причины подобного поведения – так и не смог. В любом случае, он был рад, что сосед согласился и что они смогут таким образом разнообразить текущую рутину дней. Спустя время Игорь будет задаваться вопросом, сознательно или бессознательно он действовал, приглашая Пашу на это мероприятие? Но ответить себе наверняка так и не сможет. В субботу Игорь все подготовил заранее, даже прибрался в предбаннике, чего не делал очень давно. К моменту, когда Паша негромко постучал в ворота, из банной трубы уже вовсю валил густой дым, а сама баня была хорошо прогрета. – Сюда, – махнул рукой Игорь, ведя Пашу за собой через узкую протоптанную по снегу тропинку. – Какая красота! Игорь оглянулся на восклицание. Паша стоял и влюбленно-восторженными глазами оглядывал простирающуюся перед ним картину заснеженного сада. Игорь даже смутился. Сам он уже давно привык к своей огромной территории, засаженной деревьями и кустами, а в летнее время – еще и многочисленными овощами. Сейчас же перед взором представали укрытые снегом деревья и белое полотно снега, простирающееся до самого забора, едва видимого отсюда. – Я и не знал, что у тебя есть настоящий сад, – не переставая восторженно оглядываться, продолжил Паша, следуя за Игорем, почти не глядя под ноги. – Баня вон там, – махнул Игорь в конец сада рукой, продолжая чувствовать странную смесь смущения и удовольствия. У него не то что бы часто бывали здесь посетители, и то, как его детищем восхищались, было приятно. – У нас с мамой всегда был только маленький огородик за домом, – продолжил Паша, отвлекшийся на стоящую поодаль яблоню и оттого провалившийся одной ногой неглубоко в сугроб. – А у тебя почти целая плантация! Прямо как в сказке! Ледяное царство… – Пришли, – сообщил Игорь, указывая на приземистое деревянное строение, расположившееся сбоку возле забора. – А вот и избушка на курьих ножках, – засмеялся Паша и первым направился в пышущий жаром домишко. – У тебя немного странное чувство юмора, тебе никто об этом не говорил? – спросил Игорь, заходя за Пашей следом и закрывая поплотнее тяжелую деревянную дверь. Паша мгновенно помрачнел. – Говорили все, кому не лень, – ответил он и после этого замолк. Раздевались они в тишине, старательно отвернувшись друг от друга – благо, просторный предбанник это позволял. У Игоря в голове вертелись мысли, которым он не мог подобрать подходящее словесное выражение. Он хотел сказать, что хоть Паша и выражался порой странновато и шутки его были специфическими… Это совсем не раздражало, наоборот даже, это было чем-то уникальным, необычным и забавным. Его искренние реакции и вовлеченность в любое, самое незначительное дело были удивительными и трогательными. Но как бы Игорь не формулировал это мысленно – все фразы звучали странновато, и он благоразумно решил промолчать. Повернувшись, Игорь обнаружил, что Паша уже полностью готов и стоит, неловко потирая предплечья. Полотенце, обернутое вокруг бедер, было длинным и широким, аж ниже колена, и Игорь про себя подумал, что париться в таком будет невыносимо жарко. Впрочем, озвучить это не решился, боясь отпугнуть соседа, и без того выглядящего слегка напряженным. – Ну, пойдем, – пробасил Игорь, потуже затягивая на талии собственное полотенце. И первым шагнул в напаренное помещение. Баня у него была небольшая, но добротная. Две лавочки, на которых можно вытянуться в полный рост, новая печь, установленная всего пару лет назад, ибо старая пришла в негодность. По стенам развешаны березовые веники – их Игорь заготовил еще летом, впрок. Рядом с лавками стояли две большие бадьи с холодной водой и плавающими поверх ковшиками. А на полочке в углу лежало самое необходимое: мыло, мочалки и шампунь. – Мы что, мыться собираемся? – спросил Паша, проследив за взглядом Игоря. – Ты как хочешь, а я-то буду в конце, – ответил мужчина, опускаясь на лавку и блаженно прикрывая глаза. – Спасибо, но я воздержусь, – живо откликнулся Паша, в свою очередь опускаясь на соседнюю лавку и продолжая с любопытством оглядываться. – Знаешь, я последний раз в бане мылся, наверное, в детстве. – Хмм, правда? – Игорь, уже немного разморенный жарой, привалился спиной к стене и приоткрыл один глаз. – А чего так? – Да я как-то ванны и души обычно предпочитаю. – Ну и зря, с пользой бани ничто не сравнится, – назидательно сообщил сосед, снова прикрывая глаза. – Если ее регулярно посещать, никакие болезни становятся не страшны. Иммунитет улучшается, выносливость у организма повышается и все такое. Я вот простудой не болею уже лет десять как. – Ведешь здоровой образ жизни? В голосе Паши Игорю послышалась насмешка, и, глянув на него, он убедился – и правда. Сидит себе, улыбается, смешно ему чего-то. – Типа того, – нахмурился Игорь, не совсем понимая, куда клонит собеседник. – Игорь, можно спрошу? Голос Паши внезапно стал серьезным. Он выпрямился и даже наклонился слегка вперед, словно собираясь доверить какой-то секрет. Игорю это не понравилось, но любопытство оказалось сильнее. Он посмотрел на Пашу в упор, тоже весь подобравшись, и ответил неохотно: – Ну, валяй. – У тебя когда-нибудь были проблемы с алкоголем? Игорь разозлился. Эта эмоция – такая яркая и очевидная, что его первым порывом становится вскочить и вытолкать Пашу взашей на морозную улицу. Но Игорь быстро взял себя в руки, ведь со своим буйным нравом он научился справляться уже давно. Паша не сводил с него глаз: смотрел внимательно, будто врач, наблюдающий за пациентом. Игорь стиснул кулаки и старался подобрать в голове наиболее приемлемый и наименее матерный ответ. Но пока собирался, Паша вдруг выдал спокойно: – Я, в принципе, уже понял. Ты не должен мне ничего рассказывать, если не хочешь. Я спросил просто на случай, если ты вдруг захочешь выговориться. Игорь опешил. Он совсем не ожидал такого поворота. Он ждал чего-то привычного: осуждения или поучений… Но вот не такого точно. Наверное, именно поэтому он тут же заговорил, раньше, чем вообще сознательно решил, что собирается. – Я впервые выпивать в армии начал. Там этого избежать невозможно, сам, наверное, знаешь, как это бывает. – Я не служил в армии, – с легкой улыбкой сказал Паша, а Игорь в ответ лишь кивнул, на задворках сознания думая о том, что такому заучке и задохлику в армии и вправду делать нечего. – Ну, в общем, там ничего серьезного не происходило. Ничего такого критичного. Молодой был, мог хоть всю ночь кутить, а наутро уже был свежий, как огурец. Но потом… Игорь ненадолго замолчал. Он снова вспомнил один из самых сложных и мрачных периодов своей жизни, который старался воскрешать в памяти пореже, но почему-то в присутствии Паши это приходилось делать снова и снова. – Короче, когда я со своей кралей разошелся, в тот год, когда она от меня сбежала… Я по-настоящему запил. Паша кивнул самому себе. Он примерно что-то такое и подозревал, но говорить об этом Игорю считал нетактичным. – Я тогда прям днями и ночами бухал. Мама мне говорила, что горе без толку алкоголем заливать, но я ее разве слушал. Водка помогала мне забыться. И я пил. Игорь замолчал, и Паша тоже ничего не говорил. Через некоторое время, впрочем, все же решился поинтересоваться робко: – И что же заставило тебя бросить? – Да я не могу сказать, чтоб прям бросил, – пожал плечами Игорь. – Но когда понял, что жизнь свою псу под хвост пускаю, решил, что надо что-то с этим делать. И пошел служить по контракту. – Ого, – протянул Паша удивленно, – так ты у нас военный! – В отставке, – отчеканил Игорь. – Мне не так уж долго пришлось по полям бегать, на самом деле. Все очень глупо получилось, если честно. Мне во время одного из учений случайно ногу прострелили. Да так неудачно, что я чуть инвалидом не остался. Игорь выставил вперед левую ногу и указал на белесый шрам возле щиколотки. – Так я и стал отставным сержантом, когда мне и 25 не было. Зато пенсию платили, и то хорошо. Они снова замолчали. Паша каким-то совершенно новым взглядом рассматривал сейчас сидящего перед собой мужчину. Широкая грудь, мощные плечи, натруженные руки… Бородатое лицо, косматая шевелюра… И только удивительные желтые глаза полны какой-то неизъяснимой тоски и хорошо припрятанной боли. Теперь, когда Паша знал больше, это почти бросалось в глаза. Обычная жизнь обычного человека, который случайно оказался его соседом из дома напротив… А какая за этим стоит история, какие переживания – целая жизнь! – Я алкоголь плохо переношу, – продолжил Игорь, словно не в силах был остановиться. – И не в том смысле, что мне после него хреново становится, или что я блевать иду, или еще чего… Нет. Просто я совершенно не понимаю, когда надо остановиться. Я будто вообще не пьянею. А потом, на следующий день, похмелье одолевает с такой силой, что я готов еще сколько угодно выпить, лишь бы не мучиться. Замкнутый круг. Поэтому я стараюсь пить только по особым случаям и строго определенное количество. – Как на Новый год? – подсказал Паша. – Ага, – кивнул Игорь, – если только ко мне не приходят гости и не сбивают меня с пути истинного. Паша улыбнулся и промолчал. Они еще некоторое время посидели в тишине, и мужчина, наконец, сообщил Игорю, что больше не может находиться в такой жаре и отправился в предбанник. Когда они вдвоем спустя полчаса сидели вместе за столом и потягивали квас – Игорь за это время успел напариться и помыться – Паша сказал внезапно: – Знаешь… ты так много личного мне рассказал за время нашего знакомства. Спасибо. – Было бы за что, – пробормотал Игорь, тут же прикрываясь кружкой, чтобы не было видно его эмоций. – Я думаю, что тоже задолжал тебе одну честную историю, – сообщил Паша и поднял на Игоря взгляд. Игорь невольно вынужден был ответить и вгляделся в лицо напротив. И задержался на нем. Ну что сказать, обычный Паша мужик. Растрепанные, торчащие в разные стороны русые волосы. Уши слегка топорщатся, но совсем немного, лопоухим его назвать никому и в голову не придет. Ровный длинный нос, такой тонкий, будто по линейке вымеряли. Только губы подкачали: толстые и какие-то слишком… женственные, что ли. За отсутствием щетины или усов они смотрелись особенно заметно, Игорю это казалось вульгарным. Спохватившись, он вновь взглянул в светлые глаза, которые оставались по-прежнему серьезными. – Только сегодня я к этому разговору не готов, – продолжил Паша. – Мне нужно… настроиться. Но я обещаю, что буду с тобой так же честен, как ты со мной. Потому что это будет справедливо. Когда сосед ушел, Игорь ловил себя на том, что крайне заинтригован. А еще на осознании, что есть в Паше какие-то человеческие качества, которые ему, Игорю, кажутся очень важными. Прямота, честность и справедливость. Что-то такое, что совсем не так просто найти сегодня в людях. *** Паше и вправду было сложно решиться. В конце концов, говорить о себе в таком контексте открыто он не привык, он в принципе открывался с трудом даже близким людям. А тут еще и сосед, в категорию близких не особо попадающий. Знал ли Паша, чего примерно стоит ожидать, и какая реакция последует? Знал, конечно. Но после того, как Игорь внезапно разоткровенничался с ним, понял, что другого способа просто нет. Если он не расскажет, то будет чувствовать себя обманщиком. После того странного похода в баню – странного оттого, что это было и хорошо, и сложно – Паша почти целую неделю не появлялся у Игоря дома. Уверял, что у него много дел, хотя на самом деле, он просто не представлял, как говорить с соседом без ощущения неловкости. В итоге, когда наступили выходные, ближе к вечеру, на улице уже смеркалось, Паша не дал себе времени опомниться и спонтанно направился к соседу. Игорь явно не ожидал его увидеть: когда Паша зашел к Игорю на кухню, увидел гору недомытой посуды, которой явно только что занимался хозяин, и растерянное лицо Игоря, ярко демонстрировавшее недоумение. – Извини, что я опять без приглашения, – слабо улыбнулся Паша, между тем стягивая куртку и шапку. – Мне надо с тобой поговорить. – Хорошо, – не стал спорить Игорь, вытер руки полотенцем и явно растерянный неуверенно кивнул на плиту. – Хочешь чего-нибудь? – Нет, спасибо, – тут же отказался Паша, понимая, что это его только отвлечет. – В любом случае, я ненадолго. Про себя Паша подумал, что Игорь просто не захочет видеть его в своем доме после того, как они поговорят. Но он не позволил себе сосредоточиться на этой мысли, потому что желание сбежать тотчас же к нему бы вернулось. – Пойдем присядем, – сказал Игорь, явно с тревогой наблюдавший за Пашей и заметивший его нервозность. – У тебя все нормально? – Ага, – кивнул Паша, пока они устраивались на диване в гостиной рядом с камином сегодня, правда, потухшим. Паша искренне не знал, как начать. Сколько лет прошло с тех пор, когда он в последний раз заводил подобный разговор? Много… И сколько бы раз ты это не делал – это никогда не становится легче. Страшно всегда точно так же, как в первый. – Знаешь, – начал Паша, смотря куда угодно, только не Игорю в глаза, – я немного жалею, что не рассказал тебе сразу. Наверное, если бы сделал это в новогоднюю ночь, было бы проще – и мне, и тебе. На трезвую голову подобное дается куда сложнее, но я попробую. – Ты меня пугаешь, – сказал Игорь искренне, совершенно не представляя, куда клонит Паша. – Можно без предисловий и сразу по делу? – Хорошо, – кивнул Паша. И замолчал. Он просто не мог выдавить это из себя – такая легкая фраза, всего несколько слов, но ведь сколько за ней стоит..! И ее никогда не понимают правильно. Поэтому Паша предпочитал начинать с предыстории: так был хотя бы маленький шанс. – Помнишь, – начал он осторожно, – я рассказывал тебе про свои отношения? Про девушку, с которой мы жили, на которой я собирался жениться и все такое? – Конечно, – нахмурился Игорь, с каждой секундой озадачиваясь, кажется, все сильнее. – Ты что, соврал насчет нее? – Нет-нет, – торопливо заверил его Паша. – Конечно нет. Я сказал чистую правду. Просто я утаил небольшую, но, как мне кажется, существенную деталь. Игорь продолжал выглядеть совершенно растерянным. Тогда Паша набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: – Все дело в том, что отношения с ней у меня были не единственными. И не первыми. Потому что впервые серьезный роман у меня закрутился, когда мне было всего девятнадцать. И этот роман был… с парнем. Реакция последовала незамедлительно. И была она ровно такой, какой Паша и предполагал. Игорь буквально отпрыгнул от него на самый край дивана – так, как отпрыгивает кошка, обнаружив возле себя что-то неожиданное. Глаза его расширились от шока, и он смотрел на Пашу так, будто увидел впервые. – Чтобы внести немного ясности, – продолжил последний, стараясь говорить, как ни в чем не бывало, – это не было однодневной интрижкой. Мы с ним встречались целых три года. Это были серьезные отношения и глубокие чувства. Если только возможно, глаза Игоря наполнились еще большим ужасом, а лицо перекосилось. Оно сейчас отображало целый спектр эмоций, но удивление и неприязнь читались на нем ярче всего. – В общем, – подводя итог, сказал Паша на выдохе, – я пытался сказать тебе главное. Я бисексуал. – Кто? Это было больше похоже на хрип, чем на речь. Игорь сидел на самом краю дивана с таким видом, будто боялся, что Паша его укусит. К последнему, наконец, начало возвращаться чувство собственного достоинства. Он сел чуть прямее, взглянул открыто Игорю в лицо. – Бисексуал. Неужели не слышал этого слова раньше? Есть мужчины натуралы, которые любят женщин. Есть геи, которые любят мужчин. А есть бисексуалы, которые любят и тех, и других. Я как раз из последней категории. Кажется, Игорь очень хотел задать больше вопросов, но не мог. – Извини, что не сказал сразу, – проговорил Паша искренне. – Просто не знал, как к этому подступиться. Но теперь ты знаешь, и моя совесть чиста. Паша ожидал, что Игорь скажет что-нибудь, но тот молчал. Продолжал рассматривать Пашу, словно заморскую птицу, но не проронил и звука. Тогда Паша понял, что всё бесполезно. – Я пойду, – сказал он и, никем не остановленный, направился в коридор. Пока шел домой, старался думать позитивно. По крайней мере, Игорь не дал ему по шее, чего вполне можно было бы ожидать от среднестатистического жителя их городка. Так что и на том спасибо. Но то, как он смотрел на Пашу после признания… Было слишком красноречивым. Кажется, мужчины даже не успели стать друзьями, как уже вынуждены будут перестать общаться. От этого осознания кошки противно заскребли у Паши на душе, но он старательно их игнорировал. Мысль о том, что он поступил правильно, давала небольшое утешение, и он пытался сосредоточится на ней. Вот только получалось не очень.